Новости. Обзор СМИ Рубрикатор поиска + личные списки
Главные отличия.
Платный доступ на polpred с деловой информацией высшего качества. Скажите об этом директору библиотеки.
Жертвами обрушения церкви в нигерийском городе Лагос, по последним данным, стали не менее 80 человек, передает агентство Франс Пресс со ссылкой на национальную службу спасения (NEMA).
Ранее сообщалось о 62 погибших, 131 человек сумел спастись при обрушении. Пострадали более 100 человек.
В свою очередь, президент ЮАР Джейкоб Зума ранее заявил, что среди погибших — 67 граждан Южно-Африканской Республики, а всего в здании в момент обрушения находились около 300 человек. По словам представителей NEMA, спасательная операция должна была быть завершена в среду, но была продлена.
В субботу рухнула часть гостевой пристройки религиозной организации "Синагога — церковь всех наций", которой руководит известный в стране проповедник Темитопе Балогун Джошуа. Обрушение могло произойти из-за того, что к двухэтажному строению в городском районе Икотун достраивали три верхних этажа. Точную причину трагедии предстоит выяснить экспертам.
Как заявил агентству проповедник, в обрушении могут быть виновны боевики группировки "Боко Харам", однако подтверждения этой информации не поступало. Власти штата проверяют все здания, принадлежащие религиозной организации.
Владимир Розов, Arafnews, по материалам zawya.com /Россия и Египет достигли предварительной договоренности относительно продажи последнему российского вооружения на сумму US$ 3,5 млрд. Об этом сообщило агентство Interfax со ссылкой на российские официальные лица.
Глава Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству Александр Фомин, выступавший на выставке вооружений в Южной Африке, не сообщил никаких дополнительных подробностей.
Предполагается, что Россия, которая является вторым после США экспортером вооружений, будет укреплять военное сотрудничество с Египтом, что особенно важно для Каира после охлаждения взаимоотношений с Вашингтоном, приведшей к приостановке военно-политического сотрудничества Египта и США.
Глава Рособоронэкспорта Анатолий Исайкин заявил, что его ведомство не испытывает недостатка в заказчиках, невзирая на санкции, введенные западными странами против России.
«Сейчас наш портфель заказов оценивается в US$38,7 млрд., что является одним из лучших показателей Рособоронэкспорта за последние годы», - заявил глава ведомства на той же самой выставке.
В Москве стартовала программа информирования населения «Защити себя от инфекций», целью которой является ознакомление жителей РФ с правилами приема антибиотиков. Об этом рассказал РИА Новости президент Межрегиональной общественной организации «Альянс клинических химиотерапевтов и микробиологов», профессор ПМГМУ имени И. М. Сеченова Сергей Яковлев.
По его словам, лекарственная устойчивость микроорганизмов является серьезной угрозой мировому здравоохранению. «Ключевым инструментом по сдерживанию резистентности остается образование людей в вопросах рациональной антимикробной терапии. Поэтому и было принято решение о создании программы формирования культуры рационального приема антибиотиков», - подчеркнул Яковлев.
Впоследствии программа будет реализована в 10 городах России. В рамках проекта планируется проведение пресс-мероприятий и дней бесплатной диагностики на наличие инфекционных заболеваний.
Согласно данным, приведенным Яковлевым, около 16% россиян имеют заболевания, вызванные антибиотикоустойчивыми бактериями. При этом 46% жителей РФ уверены, что противомикробные средства также эффективны против вирусов и поэтому без консультации с врачом принимают антибиотики при первых симптомах ОРВИ и гриппа.
Несмотря на то, что ведущие мировые эксперты призывают к более обдуманному назначению антибиотиков и сокращению масштабов их использования, за последние 10 лет потребление противомикробных средств во всем мире возросло на 36% - с 54 млрд до 73 млрд условных единиц в год. При этом на страны-участницы БРИКС (Бразилию, Россию, Индию, Китай и ЮАР) приходится 76% от роста потребления.
В 2014 г. Иркутскому ордена Трудового Красного Знамени научно-исследовательскому противочумному институту Сибири и Дальнего Востока исполняется 80 лет.
23-24 сентября 2014 года на базе института пройдет научно-практическая конференция «Актуальные вопросы обеспечения противоэпидемических мероприятий в зоне чрезвычайных ситуаций».
Институт учреждён приказом Уполномоченного Совета Труда и Обороны СССР № 1 от 5 июня 1934 г. как научно-оперативный орган по борьбе с чумой. Основателем и его первым руководителем был выдающийся эпидемиолог-микробиолог профессор Алексей Михайлович Скородумов. По его инициативе организована противочумная система Сибири и Дальнего Востока, включившая институт, противочумные станции в Чите и Хабаровске, противочумные отделения, противочумный поезд; развернута работа по подготовке квалифицированных врачей-чумологов и биологов; начато строительство научно-лабораторного комплекса, организовано издание научных трудов.
Институт входит в сеть противочумных учреждений Роспотребнадзора, к задачам которых относится разработка мер по противодействию опасным природно-очаговым инфекциям и мониторинг за их возбудителями. В перечень профилактических мероприятий учреждений Роспотребнадзора в природных очагах входит эпидемиологическое наблюдение, истребление переносчиков инфекций (грызунов, блох), вакцинация угрожаемых контингентов и санитарно-просветительская работа среди населения.
Природные очаги чумы существуют на всех континентах мира, кроме Австралии и Антарктиды.
Заболевания людей чумой регистрируются более чем в 25 странах мира. Наиболее пораженными странами Африки являются Демократическая республика Конго, Индия, Мадагаскар, Мозамбик, Уганда и Танзания. В Центральной Азии - Казахстан, Туркменистан, Узбекистан и Монголия. В Китае очаги чумы распространены в 19 провинциях. На Американском континенте постоянно действующие природные очаги чумы существуют в Бразилии, Боливии, Перу, Эквадоре и Соединенных Штатах Америки.
В 2012 – 2013 гг. случаи заболевания чумой регистрировались на следующих территориях: Кыргызстан (август 2013 г.), США: Штат Нью-Мексико (NewMexico, август – сентябрь, ноябрь 2013 г.), Перу (провинция Ascope, декабрь 2013 г.), Китай (провинция Сычуань - сентябрь 2012 г.), США: Штат Орегон (июнь-сентябрь 2012 г.), Мадагаскар (регионы - Bongolava, Vakinankarata, Haute-Matsiatra, октябрь-декабрь 2012 г.).
На территории Российской Федерации зарегистрировано 11 природных очагов чумы. В России ситуация по чуме находится на постоянном контроле Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека.
Справочно:
Чума – природно-очаговая инфекция, которой болеют люди и животные, переносчиками возбудителя являются блохи, паразитирующие на грызунах и других животных. Заражение чумой происходит при укусах инфицированными блохами, контакте с больными животными и грызунами, а также воздушно-капельным путем при общении с человеком больным легочной формой чумы. Время от момента заражения человека до появления первых признаков заболевания составляет от нескольких часов до 6 дней.
Источники инфекции– больные животные и больной человек.
Естественная инфицированность чумой выявлена почти у 250 видов животных. Основными носителями в природных очагах чумы являются:
в Евразии – сурки, суслики, песчанки, полевки, пищухи, крысы;
в Северной Америке – суслики, луговые собачки, хомяки, полевки;
в Южной Америке – хомяки, кролики, морские свинки, опоссумы;
в Северной и Западной Африке – песчанки и крысы, в Южной Африке – многососковая и другие виды крыс, песчанки, в Тропической Африке – крысы;
в Российской Федерации – песчанки, суслики, монгольская пищуха, даурская пищуха, алтайский сурок, обыкновенная полевка.
Переносчиками чумы являются эктопаразиты животных и человека (блохи, иксодовые и гамазовые клещи).
Чрезвычайную опасность для людей представляют больные чумой сельскохозяйственные и дикие промысловые животные (верблюды, сурки, зайцеобразные, лисы и др.), а также продукты и сырье животного происхождения (мясо, субпродукты, шкуры, кожа, шерсть).
Пути передачи возбудителя инфекции:
· основной - трансмиссивный (при укусе блохами,заразившимися на больных грызунах, животных или человеке);
· контактно-бытовой (через кровь, выделения больного человека, зараженных животных);
· воздушно-капельный и воздушно-пылевой (при снятии шкурок, рубке мяса, при контакте с больными первичной или вторичной легочной формами чумы);
· пищевой (при употреблении в пищу инфицированного мяса).
Условия заражения:
· нахождение в предшествующие заболеванию 6 дней в поле, степи, пустыне, горах, где есть природные очаги чумы;
· участие в прирезке больного верблюда или ухода за ним, обработка верблюжьего мяса;
· охота на территории природного очага чумы на сурков, сусликов, тарбаганов, зайцев, мелких хищников (хорь, ласка);
· снятие шкурок и разделка тушек грызунов и хищников, добытых на территории природных очагов;
уход за больными чумой (или тесный контакт с ним);
участие в ритуале похорон умершего от чумы.
Заболевание начинается остро, с подъема температуры тела до 39 градусов и выше, слабости, сильного озноба, головной и мышечной боли, увеличения лимфоузлов и кашля с кровью. Больной возбужден, испытывает испуг, возможен бред и нарушение сознания. Кожные покровы лица и склеры глаз гиперемированы. Увеличенные лимфоузлы болезненны. При появлении указанных признаков заболевания необходимо немедленно обратиться к врачу. Критические состояния связаны с инфекционно-токсическим шоком и острой дыхательной недостаточностью. Прогноз зависит от формы болезни и своевременности лечения. При бубонной и кожной формах при своевременно начатом лечении антибиотиками прогноз благоприятный. При легочных формах возможен летальный исход. Раньше легочная чума заканчивалась смертью в течение 2-4 дней, в настоящее время если антибиотики назначить в первые 15 часов от начала заболевания легочной чумой, то больного удается спасти.
При выявлении больных бубонной формой чумы в очаге вводятся ограничительные мероприятия, при выявлении больных легочной формой чумы вводится карантин.
Профилактические мероприятия:
Для предотвращения заражений человека на территории природных очагов чумы осуществляют истребление носителей и переносчиков возбудителя чумы.
При выявлении на территории природных очагов эпизоотических проявлений чумы (выделение чумного микроба от носителей и переносчиков чумы), руководители противочумных учреждений определяют необходимость вакцинопрофилактики населения, подверженного повышенному риску заражения (животноводов, заготовителей фуража и сена, фермеров, охотников, сезонных рабочих, организованных строительных и изыскательских групп, вахтовых смен добывающей и перерабатывающей промышленности). Решение о проведении вакцинопрофилактики принимает санитарно-противоэпидемическая комиссия.
Жертвами обрушения церкви в самом большом городе Нигерии Лагосе стали, по последним данным, не менее 62 человек, передает агентство Рейтер со ссылкой на национальную службу спасения (NEMA).
Ранее сообщалось о 40 погибших, более 100 получили ранения. По данным агентства, 131 человек сумели спастись.
Как сообщает Би-би-си, спасатели стали медленнее разбирать завалы, надеясь найти живых. "Спасательная операция проходит медленнее, потому что мы надеемся, что сможем извлечь из-под завалом больше живых", — заявил представитель NEMA.
В свою очередь агентство Франс Пресс со ссылкой на президента ЮАР Джейкоба Зуму передает, что под завалами погибли 67 человек, все они являются гражданами ЮАР.
В субботу рухнула часть гостевой пристройки религиозной организации "Синагога-церковь всех наций", которой руководит известный в стране проповедник Темитопе Балогун Джошуа. Обрушение могло произойти из-за того, что к двухэтажному строению в городском районе Икотун достраивали три верхних этажа. Точную причину трагедии предстоит выяснить экспертам.
Сегодня в блогах: Андрей Нечаев, Андрей Нальгин, Сергей Журавлев, Яков Миркин, Сергей Алексашенко, Николай Кащеев, Константин Сонин, Пол Кругман, Каллен Роше, Тайлер Дерден, Элисон Грисуолд, Марк Чандлер
ндрей Нечаев:
Цена на нефть падает. Будем затягивать пояса или менять политику?
Цена на нефть впервые за 14 месяцев упала ниже $100 за баррель. Рынок устал реагировать на геополитическую напряженность, и заработали факторы спроса и предложения. А спрос стагнирует при увеличивающемся предложении, в том числе за счет сланцевой нефти США. Для нас падение цены еще на 5–10% станет тяжелым испытанием для бюджета. А может оно и к лучшему. Что-то должно заставить российские власти поменять экономическую политику, а может и внешнюю тоже.
Андрей Нальгин:
О втором раунде антисанкций
Игра в «бей своих, чтобы чужие боялись» вступает во второй тайм. Предвижу массовые стоны на тему были «мы голодны, стали же голы и босы»...
Как сообщает РБК, российские власти подготовили второй пакет ответных мер на санкции Запада. Вторым пакетом Россия может ограничить импорт автомобилей и некоторых товаров легкой промышленности. «У нас есть целый ряд несельскохозяйственных продуктов, где наши, прежде всего европейские, партнеры больше зависят от России, чем Россия от них. Это касается, например, завоза автомобилей, прежде всего подержанных автомобилей, это касается некоторых видов товаров легкой промышленности, где мы уже сами можем производить. Не всех, некоторых видов одежды», цитирует агентство помощника президента РФ Андрея Белоусова.
Как представляется, провластная экономическая мысль двинулась в контрпродуктивном направлении. В общем-то, уже по внедрению пакета продовольственных антисанкций стало понятно, что такого рода меры, поспешные и непродуманные, стимулируют не столько собственный выпуск, сколько рост цен. По крайней мере, в краткосрочной перспективе. В отличие, скажем, от 1998 года, когда производственные мощности были в избытке и страдали от недозагрузки (благодаря чему и стал возможен быстрый рост импортозамещения в условиях кратной девальвации рубля), сейчас такого и близко не наблюдается. Следовательно, без масштабных инвестиций в расширение производства собственный выпуск не наладить в необходимых масштабах.
Но тут во весь рост поднимается проблема избыточно высокой стоимости заемных ресурсов, которую новые западные санкции лишь обострят и к решению которой наши власти, похоже, не знают, как подступиться. На это накладывается жесткость монетарной и фискальной политики. И, до кучи, даже политика власти в области антисанкций остается непоследовательной: с учетом задекларированного намерения пересмотреть ограничения на импорт через пару-тройку месяцев, вкладываться в постройку в России новых производственных мощностей (даже если найти, где взять деньги и оборудование) совершенно не резон.
Кажется, более правильным было бы подумать о том, как поддержать развитие своего товаропроизводителя, а не как запретить чужого. Но пока о такого рода инициативах слышно до крайности мало, если не сказать почти ничего. И это довольно странно...
Сергей Журавлев:
ЦБ начал считать деньги. Плохой признак?
Мотивируя свое несколько неожиданное решение оставить ключевую ставку без изменения, ЦБ прибег, в частности, к крайне редко используемой денежными властями в мире отсылке к динамике денежной массы. Темпы расширения ее действительно резко ужались после мартовского валютного кризиса. Даже по «широкой» денежной массе, с учетом валютных депозитов в банках (которые очень выросли в этом году из-за слабого желания экспортеров продавать валюту в условиях непредсказуемого поведения властей), они снизились за несколько месяцев почти вдвое – с 16,7% в годовом сопоставлении на начало валютного кризиса в марте, до 9% к началу августа (по «национальным» деньгам М2 сжатие еще сильнее). Более низкое желание иметь деньги в России наблюдалось лишь в кризисном 2009 году (до октября).
Необычность этого аргумента в том, что динамика денежной массы краткосрочно (в интервале до полутора лет) является крайне неподходящим опережающим индикатором движения к конечным целям денежно-кредитной политики (то есть инфляции и, возможно, безработицы). Долгосрочная корреляция довольно устойчива, конечно (см. график), но это не имеет большого значения как операционный ориентир политики – за время запаздывания влияния денежной массы на целевые показатели «спрос на денежные остатки» может довольно сильно поменяться.
Аргументы в пользу повышения ставки, которые часто приводились в последние дни, можно свести к следующим трем:
Инфляция. Продуктовые санкции вряд ли дадут опуститься росту ИПЦ ниже 8,0% год. в течение следующих трех кварталов, и Банк России, вероятно, должен будет пересмотреть свой недавний прогноз в 6,0–6,5%. В последнем релизе в июле ЦБ РФ заявил, что «если высокие инфляционные риски сохраняются, [он] продолжит повышать ключевую ставку».
Но теперь, исходя из представления, что уже произошедшего в этом году ужесточения денежно-кредитной политики достаточно для движения к среднесрочной цели по инфляции, ЦБ описал нынешний новый всплеск инфляции как результат более продолжительного, чем предполагалось ранее, переноса на цены ослабления рубля, произошедшего в результате паники начала года, а также внешнеторговых санкций. Эти ограниченные во времени (то есть немонетарные) факторы, по мнению регулятора, хотя и оставят инфляцию на уровне выше 7% до конца года, но не повлияют на ее среднесрочный тренд (замедление до 4% – оно ранее ожидалось в 2016 году, теперь ЦБ предпочитает не указывать год, ожидая, что замедление цен начнется в первом полугодии 2015 года).
В отношении «разрыва выпуска» (то есть недоиспользования потенциала рабсилы и производственных мощностей) и возможности с помощью ставок стимулировать деловую активность, Банк России подтвердил свои прежние оценки, что ни того, не другого нет, и нынешнее замедление роста ВВП практически до нуля является структурным.
Рубль. Ослабив контроль над обменным курсом с помощью интервенций, ЦБ мог бы использовать ставки против потенциального давления на рубль. Особенно в свете сегодняшних новых санкций на привлечение капитала госбанками, в совокупности со старыми усиливающими чистый отток капитала из РФ на 1-2% ВВП (при прочих равных условиях).
Фондирование банков и смягчение разрыва ликвидности. Повышая ставки предоставления ликвидности, ЦБ РФ, возможно, мог бы ускорить сходимость между рублевым фондированием банков (в условиях сжатия валютного) и ростом кредитования. Однако, учитывая, что сохраняющаяся неопределенность и так будет подавлять кредитную активность, по крайней мере, в течение нескольких следующих месяцев, желание ЦБ не форсировать сжатие возникших «ножниц ликвидности» понятно.
Яков Миркин:
Осенняя элегия
Падают золотые листья. Два ведомства тихо добивают российскую экономику в 2014 году. Минфин – попыткой увеличения налоговой нагрузки, и без того сверхтяжелой, и отказом вводить ударные налоговые льготы за рост и модернизацию. И Банк России – повышением ключевой ставки (процента в хозяйстве) и жесткой денежной политикой (сдерживание денежной массы и уменьшение монетизации экономики).
Спасает обесценение рубля. От него лучше экспортерам и бюджету, но хуже импортерам и тем, кто вывозит капитал. Это единственный луч света в темном царстве при падающих ценах на нефть и газ (уже показались $97 за баррель).
Но этот «луч света» опасен, как никогда. Это тяжелый наркотик, толкающий к гиперинфляции. Наша экономика постепенно запутывается – в санкциях, в утрате бизнеса на Украине, в военных расходах, в политических рисках, в бегстве капитала, во взрывном росте регулятивных издержек.
Слишком много ограничений, слишком мало послаблений и хороших новостей.
Прогноз – пока по-прежнему к зиме. До двух-трех лет относительной устойчивости, и дальше, если не изменится экономическая политика, может начаться сильная нестабильность. Наш самолет пока летит, находится в сильной турбулентности, но может свалиться в штопор.
Что делать? Менять финансовую политику, но не только. Начать политику ослабления ограничений для российского бизнеса и среднего класса, мешающих им расти. «Умная либерализация» в экономике. Не в политике – во внутренней экономике.
Но это уже политическое решение. Ау! Ноябрь уж скоро на дворе, а за ним – трескучие морозы и тяжелая зима российского хозяйства, шаткого, плохо утепленного, с дырами во всех щелях
Сергей Алексашенко:
Коррупция «в законе»
Лет 12 назад, когда я работал в «Интерросе», одним из активов, с которыми я работал, был 25%-ный пакет в «Верхнечонскнефтегазе». Поскольку контрольный пакет этой компании тогда формировался за счет объединения пакетов ТНК и ВР (которые еще не соединились), то шансов на управленческий контроль у «Интерроса» не было. И поэтому в соответствии со стратегией этот пакет был выставлен на продажу. Сказать, что он вызвал ажиотаж – будет неправдой. Мало кому, мало-мальски знакомому с российской практикой корпоративного управления, хотелось становиться миноритарием в такой компании. Но покупатели все-таки нашлись, и самые привлекательные условия были предложены китайской CNPC.
Уже в самом начале правления Владимира Путина (до дела ЮКОСа) российские олигархи престали быть полноценными собственниками и не могли без «разрешения» Кремля продать свои активы кому решат. Поэтому о возможной сделке были проинформированы кто нужно, и … раздался резкий окрик: «Не сметь!» В достаточно понятной и категоричной форме было заявлено, что никакие сырьевые активы продаже китайцам не подлежат. Ни 100%, ни 10%.
Однако постепенно ситуация начала меняться, и уже редкая неделя проходит без того, чтобы мы не услышали об очередном проекте выкапывания чего-нибудь из российских недр для поставки в Китай. Нефть, газ, железная руда, медь и так далее. В эту гонку включились энергетики, которые хотят строить электростанции на территории нашей страны для поставок энергии в Китай. И, как правило, эти проекты предполагают получение финансирования для своего развития из Китая.
Недавно произошла еще одна знаменательная сделка – продажа 10% Ванкорского месторождения, важнейшего для «Роснефти». (Похоже, совсем плохи дела у нашего монстра, и для обслуживания долга приходится продавать бриллианты из своей короны. Бриллианты, впрочем «краденые», но это выходит за рамки сегодняшнего сюжета). Понятно, что этот пакет никакого менеджерского контроля китайцам не дает, но, ведь, если коготок увяз, то всей птичке пропасть…
Но все-таки сделку «Роснефти» понять можно – бизнес есть бизнес и по долгам надо платить. А вот сделка, объявленная «Ростехом», – создание совместного инвестиционного фонда с китайской компанией Sinomach – меня потрясла. Дело даже не в том, что фонд будет ориентироваться на «реализации крупных транспортных и инвестиционных проектов» в разных странах, в первую очередь, в России. В конце концов, и ежику понятно, что с технологиями у нас плохо, а с крупными проектами – хорошо. Меня потрясло то, что все (!) деньги в этот фонд вложат китайцы, но поскольку «китайские инвесторы консервативны и с учетом российских рисков крупные инвестиции дают неохотно, а Ростех их риски может хеджировать».
Вы хорошо поняли сказанное? Похоже, что отныне «Ростех» становится тем самым единым окном, через которое китайская компания будет получать доступ к крупным проектам на территории нашей страны, которые, как правило, щедро финансируются бюджетом. В деловом посредничестве ничего зазорного нет. Это нормальный бизнес. В мире им, как правило, занимаются инвестбанкиры и консультанты. И неплохо зарабатывают на этом. В России они тоже на этом зарабатывают, но помимо них на посредничестве при продаже доступа к бюджетным заказам зарабатывают и многие другие – от жуликов до высокопоставленных чиновников. И вот, похоже, заработкам последних приходит конец – какой смысл платить жуликам и чиновникам, если все, что они делали теперь будет делать «Ростех»?
Вы знаете, я готов согласиться с такой монополией – ведь, по сути дела, речь идет о вытеснении коррупции. Более того, готов даже поддержать эту монополию, но при одном «но» – если уж российские власти согласились на то, чтобы заменить взятки официальными платежами, то правильнее будет полученные деньги направлять в бюджет. А не отдавать «Ростеху», который даже и отчетности нормальной не публикует.
И последнее. А почему бы «Ростеху» не распространить эту технологию и на других инвесторов? И не только иностранных? И по всей стране? Может, это и будет та единственная успешная технология, которую он сможет продемонстрировать налогоплательщикам?
Николай Кащеев:
Очень простая мысль
Даже (даже!) если ты живешь в замкнутой системе. Напечатай денег – дай их в оборонку – оборонка заплатит их своим работникам – работники придут с ними в магазин – а там... мобилизационная экономика и контрсанкции. «Ты кто? – Я – Инфляция, чмоки! А ты кто? – А я... Ну, это... мог бы быть инвестицией в основной капитал. Но теперь не буду – спасибо тебе, Инфляция! Кстати, тут Инвестиционный Климат не проходил? – Нет, давно не было. – Ну, привет от Венесуэлы! Мы пошли в доллар». Занавес.
Константин Сонин:
Немного солнца в холодной воде
Судьба Украины решается сейчас не в экономической сфере, но за реформы они взялись серьезно. (Как и требовали академические коллеги). Это те самые структурные реформы, которые на бумаге выглядят очень просто – отменять-не-строить, а в реальности проводятся исключительно тяжело. Но пока дело Кахи Бендукидзе, выдающегося экономического реформатора, живет и побеждает. Не без его участия, конечно.
Надо сказать, что «академически» мысль о том, что реформы нужно проводить быстро и сразу, живет давно – как минимум со знаменитой статьи Джоела Хеллмана (с притягательным, но не имеющим особого отношения к делу названием) 1997 года. Бальцерович и Клаус соглашаются.
Интересно, что Каха бы сказал, про частичное откладывание исполнения соглашения ЕС-Украина. Там, насколько я понимаю, «откладывание» – это целиком в пользу Украины (то есть они получают выгоды сейчас и откладывают издержки на потом), но, с точки зрения политики реформ (а снижение тарифов – это очевидная и радикальная реформа) всегда лучше прыгать в холодную воду, чем входить в нее потихоньку.
Пол Кругман:
Структурный фетиш
На FT вышла интересная статья о формирующейся доктрине «Драгономика», которая очень похожа на Бланхардономика, которая, в свою очередь, очень похожа на Кругманомику. Ну, дело в том, что мы все изучали макроэкономику вМмассачусетском технологическом институте в середине 1970-х годов. Но меня поразил этот пассаж:
Один из европейских политиков, присутствовавший на форуме еврозоны, сказал: «Структурные реформы являются ключевыми. Те страны, которые предприняли усилия в этом направлении, имеют лучшие показатели. Это Ирландия, Испания и Португалия. Италия и Франция должны хоть чуть-чуть думать об этом».
Да уж, Испания даст полезный урок Франции:
ля тех, кто не является приверженцем культа структурных реформ, поясню. Испания пережила полномасштабную депрессию, когда лопнул пузырь недвижимости. Эта депрессия привела к постепенной болезненной «внутренней девальвации», стоимость труда снизилась, сделав Испании более конкурентоспособной в Европе. Как следствие, экономика Испании начала в последние кварталы понемногу восстанавливаться, и темпы ее роста в последние кварталы (но только в последние кварталы) выше, чем во Франции. Но очень сложно увидеть в столь печальных показателях торжество структурных реформ.
Каллен Роше:
Почему большинство американцев до сих пор не ощутило, что экономика восстанавливается
Я хотел бы поблагодарить ФРС за крушение моих планов на день. Я ждал обзора потребительского рынка за 2013 год, чтобы рассказать счастливую историю, но свежий отчет оказался совершенно удручающим. Хотя фондовый рынок и вырос, а экономика, как представляется, выходит из кризиса 2009 года, данные ФРС делают эту радужную картину более мрачной.
Эту удручающую истории можно суммировать в трех простых графиках. Первый показывает реальный средний доход домашних хозяйств начиная с 1989 года. Он не растет:
Тайлер Дерден:
Что происходит в американской экономике?
Изо дня в день мы ждем экономического роста, но ипотечные ставки растут. Активность на ипотечном рынке замерла:
Элисон Грисуолд:
Американская концепция престижных профессий за 37 лет изменилась
Какую работу американцы считают престижной? На этот вопрос отвечали респонденты Harris. На первом месте – профессия врача. Затем офицер, пожарный, ученый и медсестра. Оставшаяся часть списка включает в себя другие «сервисные» профессии, например, полицейский, священник и учитель.
В этом году Harris впервые провел опрос в онлайн-режиме (слегка изменив методологию). Но такую статистику компания собирает, начиная с 1977 года. Тогда список должностей был короче, и 60% на первое место поставили ученого. Врачи заняли второе место. В 1997 году ученые и врачи также считались самыми уважаемыми людьми.
Harris не делится с общественностью определением «престижности», которое поступает в основание исследования. Наверное, каждый респондент имеет в виду что-то свое, но в целом результаты вот такие. Исходя из ответов получается, что, по мнению среднестатистического американца, престижная работа – это либо достаточно высокий уровень образования и хорошая должность на государственной службе. Американцы, в частности, не приравниваю престиж к славе: актеры и артисты падают в нижнюю половину списка. Деньги, кажется, тоже не имеет большого значения, потому что юристы, бизнесмены и банкиры также не на самых верхних позициях этого рейтинга.
Наверное, люди ориентируются на понятие о престижности профессии, когда стремятся направить своих детей на тот или иной факультет университета. Но «самая престижная профессия» далеко не всегда оказывается самой востребованной на рынке труда.
Марк Чандлер:
Сколько стоит колледж?
Начало нового учебного года усиливает беспокойство по поводу роста стоимости высшего образования. Стоимость обучения в колледже все больше бьет по карману средней семьи. Цена образования выросла быстрее, чем инфляция, долги по таким целевым кредитам резко выросли, а молодежи сложно найти работу после вуза.
В то же время, кажется, что все больше людей задаются вопросом о стоимости колледж. New York Federal Reserve’s Current Issues опубликовал статью, в которой рассматривается значение высшего образования. Конкретно речь идет о профессиях юриста и получении степени бакалавра. Авторы статьи приходят к выводу, что выгоды от наличия высшего образование все еще перевешивают издержки на университет. В то время как затраты выросли, заработная плата у работников без оконченного высшего образования упала.
Эти два графика иллюстрируют выводы, приведенные в статье.
Стоимость четырех лет обучения на бакалавра снизилась с $120 тыс. в начале 1970-х годов до $80 тыс. в начале 1980-х годов. Но к концу 1990-х она резко выросла до почти $300 тыс. и держалась на этом уровне, причем снижение в кризис не было столь заметным.
Второй график показывает, сколько лет придется работать, чтобы окупить затраты на колледж. Авторы используют метод дисконтированных денежных потоков, которые были использованы для расчета чистой стоимости и определить, через сколько лет человек начнет получать прибыль от наличия высшего образования.
Оказывается, что время, необходимое на то, чтобы окупить расходы на бакалавриат, существенно сократилось в 1980-х годах. В конце 1970-х годов потребовалось бы почти два десятилетия, чтобы высшее образование окупилось. Теперь на это уходит 10 лет.
Авторы делают вывод, что значение высшее образование остается вблизи своих исторических максимумов, а сроки выхода на доходность – вблизи исторических минимумов. Это исследование является частью более крупной работы, в которой рассматриваются случаи, когда высшее образование не окупилось для конкретных людей. Колледж может оказаться и отрицательной инвестицией.
Spydell:
Наука и технологии. Затраты на R&D
С патентами, безусловно, много нюансов, так как пока нет единого стандартизованного критерия автоматического и бесспорного определения иерархии в технологическом насыщении и наукоемкости патентов на продукты и исследования. Есть так называемые патентные тролли, патентующие воздух для последующих юридических склок и подавления конкурентов. А есть патенты, призванные защитить уникальные интеллектуальные и достаточно сложные разработки.
Патенты на технические решения в функционировании ядерных реакторов, космических аппаратов или систем противоракетной обороны не равнозначны патентам в степени закругления иконок и их расположении на экране iPhone, цветовую гамму меню или отступы рамки экрана от краев смартфона. То есть, патентный портфель, например Apple (в котором на 90% троллинг патентование для рычагов ограничения конкуренции на рынке) не равнозначен реальной интеллектуальной собственности в какой-нибудь аэрокосмической корпорации.
Кроме того, на конечном результате сказывается так называемая патентная культура. Одни компании или ученые могут патентовать малейшую малозначительную итерацию, другие же, наоборот, придерживаются концепции открытости на научные изобретения, даже если исследование достаточно масштабное.
Критериями определения технологического прогресса могут быть:
Затраты на исследования и разработки, количество людей занятых в R&D, количество научно-исследовательских центров, институтов, лабораторий.
Некий реальный выхлоп от деятельности – международно-признанные патенты, верифицируемые научные статьи в авторитетных научных изданиях.
Практический эффект от деятельности. Произведенная высокотехнологичная продукция и что особо важно – международное признание, нужность этой продукции в других странах, что выражается в величине экспорта хайтек-продукции.
Про экспорт и патенты писал. Но какие затраты на исследования и разработки?
В данные будут включены расходы государства, бизнеса и венчурных фондов в фундаментальные и прикладные исследования, как в высших учебных заведениях, НИИ, научно-конструкторских центрах, так и в недрах самих компаний. Вся информация из OECD из отчетов Research and development (R&D). Сортировка стран от большей к меньшей по размеру экономики среди тех, по каким есть данные.
Инвестиции Китая в науку, исследования и разработки поражают воображение. В 2000 году было около $30 млрд. (чуть меньше Франции на тот момент), теперь под $300 млрд. (на 2012 год), что уже сравнимо с 15 самыми крупными странами ЕС (все вместе в сумме). По всей видимости, сейчас Китай уже превосходит ЕС из 28 стран. Абсолютный лидер в R&D являются США – $453 млрд. инвестиций. С такими темпами развития Китай уже в 2016 году сможет нагнать США. Китай с 2008 по 2014 годы, то есть за четыре года, удвоил расходы на R&D. В 1999 году разрыв Китая от США был десятикратный, сейчас уже сходится в ноль.
В таблице видно, что ведущие страны, такие как США, Япония, Франция, Германия, Великобритания за пять лет увеличили инвестиции на 5–20%, что в рамках приращения инфляции за соответствующий период. Наиболее мощный прирост расходов на R&D идет в Китае и Корее.
Если сравнивать 10–15-летний период, то разрывы еще более фантастические. То есть из этой информации выходит, что основной импульс в науке в Азии был получен после 1995 года, где стремительный взлет произошел после 2002 года. По сути, наука и технологии там создаются на глазах почти с нуля.
Тут интересно вот что. Когда критическая масса научного потенциала и разработок будет достаточной, чтобы влиять на мировой баланс? В принципе, известно, что долгое время технологическими трендами двигали компании из США, Японии, Англии, Германии, Франции, Италии, немного Швеции и Швейцарии. У всех на слуху западные компании. Но для мирового сообщества не так известны китайские компании, бренды. Много ли вы сможете назвать китайских брендов с мировым именем?
Но по ряду объективных признаков видно сверхагрессивное развитие научного и технологического потенциала в Китае – по темпам строительства высших учебных заведений, по количеству созданных НИИ, количеству патентов, научных статей и затрат на R&D. А ведь следует учесть, что $300 млрд. (на 2012 год) расходов на R&D в Китае – это не тоже самое, что $300 млрд. в США, так как цены и зарплаты в Китае совершенно другие, чем в США и ЕС. Например, в 28 странах ЕС трудится около 2,6 млн. человек в сфере R&D, а в Китае под 3,3 млн. Если для ЕС количество занятых последние 10 лет практически не меняется, то в Китае растут в разы. Следует ожидать мощного прорыва Китая во внешний мир.
В России $38 млрд. идет на R&D, где на государство приходится около $12 млрд., но не все идет на науку из этой суммы, а в государство еще включено R&D в госкомпаниях в сфере ОПК и космоса. $38 млрд. – это выше, чем в Италии и Канаде, примерно на уровне Великобритании, но значительно меньше, чем в Германии. Хотя стоит отметить положительную динамику, так как еще в 2003 году были позади Италии и Канады.
Вообще лидеры в R&D следующие – США, Китай, Япония, Германия, Корея и Франция. Именно в таком порядке и с подозрительной точностью эта группа лидеров совпадает с лидерством в экспорте высокотехнологической продукции и в количество патентов. То есть создать технологии мирового уровня без супермасштабных инвестиций на голом энтузиазме невозможно.
По внутренним госинвестициям в R&D Россия рядом с ТОП-3 после США и Китая на уровне с Японией и Германией, но это связано с тем, что у нас большое количество компаний с государственным участием, особенно в сфере оборонки и космоса.
По источникам финансирования совокупного R&D доля государства у России очень высокая. Выше только в Аргентине. Дело в том, что помимо внутренних расходов (например на науку или государственного предприятия) в России много средств идет формально частным компаниям, но так или иначе аффилированным с государством.
По миру среди ведущих стран доля государства колеблется от 20% до 35%. В России под 70% Отмечу, что доля выросла с 1999 года. Частных денег все меньше...
Отношение всех расходов на R&D к ВВП.
В России 1,3%. За 15 лет доля почти не выросла. Сейчас на уровне Великобритании, но там есть значительный накопленный технологический базис на высоком уровне. Мы же сильно отстали по технологическим отраслям. А Китая и Корея активно наращивают вложения как в абсолютном выражении, так и в относительном.
Видно, что технологические страны имеют расходы на R&D от 3% и выше. Помимо уже указанных стран можно отметить Швейцарию, Швецию, Финляндию, где наука и технологии имеют высокий вес в экономике.
Чтобы компенсировать отставание от ведущих стран, России необходимо увеличить инвестиции на R&D до $100–120 млрд. в год (как раз 3% к ВВП), что в течение пяти-семи лет хотя бы несколько выровнять диспропорции. Из группы крупнейших развивающихся стран (Китай, Россия, Бразилия, Индия, Мексика, Турция, Южная Африка, Индонезия, Аргентина, Чили). Расходы на науку выше, чем в России только у Китая. В этом аспекте нельзя сказать, что совсем все плохо с наукой в России. Если же сравнивать с безусловными лидерами – США, Китая, Япония, Германия, Корея, Франция – то да, плохо. Но зато даже после лихих 1990-х Россия все еще может конкурировать с мировыми лидерами в сфере ОПК и космоса, а это в чистом виде технологическое производство. Так что потенциал есть.
Совокупные R&D на душу населения в динамике.
Низкое соотношение в Китае обусловлено слишком большим количеством населения (более 1,3 млрд.), тогда как абсолютные показатели и потенциал высоки в мировом масштабе. Кстати, группу развивающихся стран, помимо целого ряда известных признаков, еще отличает малое количество R&D на душу населения.
Интервью с Хачиком Тололяном
(пер. с англ. А. Зубова и А. Логутова)
«НЛО»: Как бы вы могли вкратце обрисовать современное состояние диаспоральных исследований?
ХАЧИК ТОЛОЛЯН: Это поле исследований представляется достаточно интересным и активным, но в то же время неоднородным. Во-первых, эта категория сама по себе весьма инклюзивна и сейчас включает в себя ряд конфликтующих рабочих определений, что отличает современную ситуацию от ситуации, скажем, 1990 года, когда только лишь еврейские, армянские и греческие диаспоры опознавались как таковые. Во-вторых, в diaspora studies оказываются вовлеченными многие другие научные дисциплины: от антропологии, социологии и политологии до исследований в области постколониальной литературы, религиоведения, социально-экономической географии и т.д. В-третьих, это поле поистине интернационально. Журнал «Diaspora: A Journal of Transnational Studies», который я издаю, является типичным в этом отношении, так как в нем печатаются статьи авторов из Англии и США, Малайзии и Южной Африки, Индии и Франции и т.д. Каждый из авторов по-своему использует те же понятийные категории и привносит что- то новое в методологию.
«НЛО»: У стороннего наблюдателя, оценивающего ситуацию из российского контекста, складывается впечатление, будто концептуальное поле diaspora studies как таковое уже сложилось, но понятийный аппарат для его осмысления еще находится на стадии становления, внутренние границы между различными аспектами изучения диаспор до сих пор не определены. Насколько верно такое впечатление или, наоборот, оно не соответствует истине?
Х.Т.: И да, и нет. Да — в том смысле, что в diaspora studies нет одного авторитетного лица, которое диктовало бы, что такое diaspora studies, как следует определять эту дисциплину и как ее изучать. Ученые постигают традиции своей дисциплины в своей стране, они изучают подходы, появляющиеся в других странах и других дисциплинах, затем пишут сами и учат других. Если их работа принимается, то сперва она расширяет все поле исследований, а затем с течением времени те или иные подходы принимаются другими последователями дисциплины и становятся доминирующими. Но здесь нет полного согласия, и ни у кого нет достаточного авторитета, чтобы насильно утвердить его. В каком-то смысле взгляды, убеждающие большее количество ученых, побеждают.
К примеру, многие влиятельные ученые верят, что для диаспоры необходимо сохранять ориентацию на покинутую в свое время родину. Этого мнения придерживаются многие диаспоральные группы. Сионисты, например, подтверждают, что стремятся к тому, чтобы как можно большее число евреев вернулось в Израиль, но ведь к тому же стремятся и Государственный департамент США, и представители Всемирного банка, поскольку они бы хотели, чтобы диаспоры, появившиеся на Западе и ведущие происхождение из экономически малоразвитых стран, инвестировали в свои родные страны и способствовали их развитию. Эти представления обладают как концептуальными, так и политическими компонентами. Напротив, ряд других ученых полагает, что диаспоры должны обладать только двумя качествами: дисперсией и стремлением поддержать единую идентичность, т.е. сопротивление ассимиляции. В таком случае романи, или цыгане, которые не помнят родину и не заинтересованы в возвращении в родную северо-западную Индию, которую они оставили около 800 года н.э., составляют диаспору во втором смысле, а согласно первому определению — нет.
Более того, существуют категории, которые ученые принимают в теории, но на которых никто не фокусируется на практике. Диаспора, изучаемая с точки зрения количества денег, которые транснациональные эмигранты посылают домой («римесса»), и та же диаспора, рассмотренная с позиции обмена культурной продукцией, к примеру музыкой, циркулирующей между метрополией и различными диаспоральными сообществами, в результате может показаться двумя разными диаспорами. В том случае, если ученый не концентрируется на транснациональном, кросскультурном обмене, но, напротив, изучает функционирование институций диаспоры, таких как школы, места религиозного почитания и политические органы, то та же диаспора вновь будет выглядеть иначе. В теории, эти и другие подходы должны быть синтезированы, что в итоге позволило бы увидеть полную картину той или иной диаспоры, но на практике это малодостижимо.
«НЛО»: Насколько сильно — или, наоборот, слабо — понимание диаспоры в современных теориях отличается от традиционного представления? Я имею в виду такие определения, как предложенное в английском разделе «Вики- педии»: «Диаспора — это рассеянное население с общим происхождением на небольшой географической территории. Диаспора также может означать миграцию населения с исторической родины».
Х.Т.: Трудно сказать, поскольку даже традиционные определения могут отличаться друг от друга. Рассмотрим несколько наиболее существенных пунктов, ставших объектами споров в ранних определениях понятия. Во-первых, это причины миграции с родины: еврейские и американские мыслители делают акцент на насильственной высылке как причине возникновения диаспоры. Но это далеко не единственная причина. Первая волна евреев, несомненно, была сослана в Вавилонское изгнание силой, но в Египте к тому моменту уже существовали еврейские общины, и уже после окончания Вавилонского изгнания многие евреи «добровольно» продолжали эмигрировать по экономическим причинам. Первая волна дисперсии армян была спровоцирована жестокой политикой тюркских правителей Сельджукидов, однако причинами последующих волн эмиграции были уже экономическая бедность и поиск более благоприятных возможностей в жизни. Рассмотрим и другой пункт, особенно ценный для ряда еврейских ученых: цель любой диаспоры — возвращение в метрополию. В то же время большинство людей — представителей одной диаспоры, раз обосновавшись в новой стране, предпочитают там и остаться. Так, в настоящее время многие евреи возвращаются в Израиль, многие, наоборот, уезжают, но многие же продолжают оставаться на своих местах, в Англии или Бразилии. Такие разные типы поведения характеризуют большие, наиболее развитые диаспоры.
Мне кажется, такое усложнение частично связано с тем, как по-разному можно понимать «принудительную высылку». Миграция киргизских и армянских рабочих в Россию с 1991 года связана не с тем, что они подвергались преследованию на родине, а, в первую очередь, с отсутствием там рабочих мест или с заработной платой ниже прожиточного минимума. Можно ли описать эту ситуацию как экономическое насилие? Является ли диаспора, возникшая в результате экономической нищеты, в той же степени диаспорой, как и та, которую составляют пережившие резню или геноцид? Очевидно, эти две диаспоры во многом отличаются: к примеру, механизмы коллективной памяти диаспоры, скрепляющей ее в единое сообщество, в обоих случаях функционируют по-разному. В то же время обе они представляют собой сообщества рассеянных по миру людей, сохраняющих транснациональные связи и общее желание сопротивляться ассимиляции и сохранять собственную идентичность. Моя позиция и позиция многих моих коллег состоит в том, что все это примеры диаспор, однако они не поддаются единой концептуализации.
«НЛО»: Обычно считается, что диаспоральное сообщество — это сообщество с твердой и последовательной установкой на закрытость, но насколько закрытыми можно считать реальные диаспоры? Можно ли приблизительно выстроить какую-либо «градацию» этой закрытости? Насколько вообще диа- споральное сообщество закрыто или открыто для соседних культур и этносов?
Х.Т.: Опять же, ответ зависит от места и времени. Раньше было проще сохранять закрытость диаспоральных сообществ, когда доминировали такие факторы, как религиозная самоидентификация, этнические и расовые предрассудки, затрудненная и ограниченная мобильность, сокращенный уровень коммуникации, закрытое хозяйствование с определенными экономическими нишами только для представителей диаспор, недоступность высшего образования, необязательность несения военной службы для всех. При таких условиях, которые до недавнего времени были превалирующими для всего мира, лидерам диаспоральных сообществ было проще разрабатывать стратегии убеждения своих членов в необходимости сохранения и поддержания границ сообщества закрытыми, а также успешно добиваться определенной модели поведения — запрета на междиаспоральные браки, ограниченных и формализованных контактов между членами диаспоры и представителями сообщества принимающей страны и полного отсутствия ассимиляции. Однако и в этой ситуации многое зависело от поведения именно принимающей стороны: если общество оказывается нетерпимым, то оно не позволяет интеграцию меньшинств, включающих и диаспоральные меньшинства, она для него оказывается нежелательной. Ни одно общество Европы, кажется, не пожелало интегрировать цыган; американское общество было более открыто интеграции поляков и евреев, чем афроамериканцев. Некоторые общества и страны практиковали религиозные преследования и попытки обращения в определенную веру — к примеру, в Византии армяне массово принимали православие, с одной стороны, из-за давления правительства, с другой — стремясь использовать карьерные возможности, открытые для обращенных в православие.
Сегодня правительства многих стран меньше демонстрируют националистическое и пуританское отношение к сообществам и, наоборот, более открыты для культурной гибридизации, не практикуют жесткого и принудительного приобщения к социальным, культурным и экономическим нормам. Они все чаще позволяют социальное, культурное и экономическое самоопределение, возможности и способы интеграции в сообщество принимающей страны и получения гражданства. (Я знаю, что до сих пор существует ряд государств, где подобное отношение не в ходу, однако в глобализированных странах это доминирующая линия поведения.) Мы наблюдали примеры такого прогрессивного движения в сообществах, ориентированных на открытость и инклюзивность, что ведет к облегченному контакту с обычаями другой культуры, как это происходит сейчас в Америке. На настоящий момент подавляющее большинство японо-американских браков совершаются за пределами одной группы. Это заметное изменение по сравнению с ситуацией 1970-х годов. Значительный процент браков евреев и армян в Америке заключается не с членами их диаспоральных групп. Снижение роли религии, распространение университетского образования, телевидение, музыка и Интернет — все это способствует становлению единой глобальной молодежной культуры, более сильной, чем культура диаспоры. Однако это движение может быть замедлено или даже обращено вспять при изменении поведения принимающей стороны. Может казаться, что история неумолимо движется в одном направлении, но затем она внезапно меняет курс.
«НЛО»: Какова реальная или воображаемая связь диаспоры с метрополией? Каково взаимоотношение культур диаспоры и метрополии? Х.Т.: На этот вопрос не может быть единого ответа ни с точки зрения исторической перспективы, ни в настоящем. Древнейшая и в каком-то смысле показательная диаспора — еврейская — не могла иметь контактов с метрополией, поскольку в 66—134 годах н.э. войны с Римской империей привели не только к разрушению священного города Иерусалима, но и буквально к разорению всей страны. В течение нескольких веков продолжали существовать маленькие религиозные сообщества, и они же создали первый Иерусалимский Талмуд. Однако уже к 500 году н.э. первенство получили вавилонские евреи и их Талмуд. С трудом верится, что между 500 и 1880 годами н.э. в Палестине / Израиле могло быть больше 3—4 тысяч евреев одновременно. Схожим образом, африканские рабы в США не имели возможности устанавливать контакты с родиной, однако диаспора имела четкие границы, так как американское правительство препятствовало ассимиляции, а такие факторы, как жестокость извне и создание внутри сообщества сильной религиозной, устной и музыкальной культуры, унаследованной потомками рабов, помогли становлению особой идентичности. Другие диаспоры, к примеру армяне, никогда не теряли контакта с метрополией, однако количество и качество контактов могли сильно различаться.
Отчасти отличительной чертой диаспор в ситуации после 1960-х годов является легкость, с которой можно путешествовать на родину, и постоянная циркуляция видео-, телефонных и электронных сообщений между странами. Даже в тех случаях, когда метрополия располагается далеко, как, к примеру, Индия от Америки, большое количество состоятельных индусов ежегодно посещают родину. Для сравнения вспомним, что в 1910 году письмо из Чикаго в Одессу могло идти около трех недель, и столько же обратно. В год таких контактов могло совершаться не более семи-восьми. Сейчас я знаю мигрантов, которые ежедневно общаются со своими семьями, живущими на расстоянии семи тысяч километров. Они могут пересылать деньги, подарки, видео и «селфи». Сейчас упрощение контактов с родиной продолжает усиливаться.
Разумеется, формы культурных и других видов взаимодействий имеют куда более комплексный характер. Связи с литературной традицией метрополии исчезают быстро, поскольку многие мигранты либо малообразованны, либо слишком заняты зарабатыванием денег, либо утрачивают язык метрополии за одно поколение. Если правительство принимающей страны практикует политику подавления, то возможности контакта еще более усложняются. При экономическом подавлении контакты полностью прекращаются. Между 1979 и 1989 годами, после того как Дэн Сяопин открыл экономику Китая, 85% всех иностранных инвестиций в Китай поступило от китайцев из Южной Азии. Последние повели себя стремительно и эффективно, как только для них стало очевидно, что они могут свободно инвестировать средства в свою страну и получать от этого выгоду.
«НЛО»: С позиции живущих в диаспоре людей, она выступает как депозитарий культурных кодов, идеологем и ценностей, которые были присущи метрополии и теперь должны быть сохранены. Насколько это правдиво с точки зрения внешнего наблюдателя-антрополога?
Х.Т.: И да, и нет. Распространенная проблема состоит в том, что открытые диаспоры, т.е. те, которые не загоняются в гетто, стремительно теряют многие из этих кодов и ценностей. В то же время многие меньшие фракции, наоборот, придерживаются их. О диаспоральных социальных формациях (таких, как в национальных сообществах) лучше думать как о массе населения, занятой работой или отдыхом и вовлеченной в прочие рутинные практики, маркирующие ее идентичность. Однако всегда существует маленькая группа людей, более преданных и активных, посвятивших себя общей идее. Они и составляют ядро сообщества, работающее на сохранение угасающих традиций, некоторые из которых время от времени могут возрождаться.
В качестве иллюстрации приведу пример. Некоторое время назад израильское правительство решило документировать все еврейские танцы в каждой диаспоре, начиная с исполняемых в Йемене и Марокко и заканчивая теми, что существовали в Восточной Европе до становления Израиля. Обнаружилось, что никто в Израиле не имел ни малейшего представления, как исполнять определенные танцы, скажем, из Восточной Польши, хотя название танца в памяти диаспоры продолжало жить. В то же время проживающие в Бруклине хасиды до сих пор сохраняют традицию исполнения этого танца. Этот пример показывает возможность сохранения старых традиций в диаспоре и говорит о важности того факта, что сообщества метрополий могут меняться очень быстро. И в процессе изменений эти сообщества, будучи уверенными в своей идентичности, уходящей корнями в их родину, отбрасывают старые традиции с большей легкостью, нежели более мелкие диаспоральные группы. Но в целом следует сказать, что в диаспорах традиции исчезают стремительно.
Важно отметить, что это не всегда является следствием ассимиляции. Те диаспоры, которые придерживаются старых культурных практик, определяющих их идентичность, продолжают существовать. Однако когда эти практики исчезают, сообщество просто-напросто изобретает новые с целью поддержания определения себя как особой диаспоральной группы, отличной от окружающего общества принимающей страны. Механизм выживания диаспоры — непрерывное производство маркеров различия. В конце концов они оказываются отличающимися не только от принимающей страны, но и от культуры предков их родной метрополии. Такая двунаправленная дифференциация является основной особенностью диаспор. Конечно, связь с утраченными традициями может быть более или менее выраженной. Так, в 1970-е годы в молодежных клубах Лондона группа молодых пенджабцев, иммигрантов из Индии, вдохновившись древним земледельческим танцем из их родного региона и усовершенствовав его танцевальными стилями черных иммигрантов с Карибских островов, изобрели танец «бхангра». Этот танец, будучи продуктом этой диаспоры, также получил широкое распространение и популярность в среде молодежи в Индии. В настоящее время дифференциация нередко становится следствием транснациональной циркуляции практик и смыслов.
«НЛО»: Каким образом сообщество, в основе которого уже не лежат привычные категории территории / гражданства / национальной идентичности, выстраивает свою культурную идентичность и какие компенсаторные механизмы оказываются вовлечены в это производство идентичности?
Х.Т.: Для начала к этим трем категориям я бы хотел добавить еще две: экономическую и религиозную идентичность. Не думаю, что здесь стоит распространяться о религиозной идентичности. Эта категория говорит сама за себя. Но позвольте мне подробнее остановиться на экономической идентичности. Единственное, в чем полностью соглашаются и убежденные марксисты, и «махровые» капиталисты, — это то, что экономика является базовой категорией человеческой жизни. Сегодня под воздействием глобализации народы, живущие на своей территории как граждане своего национального, независимого государства, говорящие на родном языке, обнаруживают, что условия их жизни изменились кардинально из-за того, что экономика больше не является национальной. По определению, это всегда было верно для диаспор — они всегда живут в «чьей-то еще» (народной или государственной) экономической среде. Диаспоры изначально занимают определенную экономическую нишу. Существует старый термин — «меньшинство комиссионеров», описывающий преимущественно евреев, армян, китайцев и диаспоры индийцев в Британской Восточной Африке. Эти диаспоральные меньшинства выработали не только свои собственные коммерческие практики, но и коллективную идентичность в экономической нише в качестве посредников между превалирующим земледельческим населением и полуфеодальной аристократией. Евреи и армяне в Польше между 1340 и 1650 годами были ювелирами, ростовщиками, искусными ремесленниками, но не крестьянами. Китайцы играли схожую роль в Индонезии и Таиланде, однако этот пример немного сложнее, так как в некоторых случаях они также выступали и в роли «рабочих-кули» (наемных землепашцев). Путешествуя по Европе и Северной Америке, нельзя не заметить, что менялы, владельцы газетных киосков, заправочных станций и мотелей и мелкие лавочники в большинстве случаев — индийцы. Все эти нишевые экономики позволяют определить культурную ориентацию и идентичность диаспоральной мелкой буржуазии, тем не менее обладающей сильными транснациональными связями.
Уместным будет добавить, что вопрос об «идентичности» сам по себе крайне сложный и практически нерешаемый. Два уважаемых американских исследователя, Роджерс Брубейкер и Фредерик Купер, в длинной статье «За гранью идентичности» пишут, что хотя мы и используем термин «идентичность», но по-настоящему в нем не нуждаемся, а его использование часто приводит к путанице. В рамках академического дискурса, утверждают авторы, исследование, проводимое через призму понятия «идентичность», может стать более продуктивным, если использовать комбинацию других, менее абстрактных терминов. Насколько я могу судить, хотя и не существует общепринятой и наглядной теории идентичности, многие из нас тем не менее продолжают до сих пор использовать термины «идентичность» и «культурная идентичность» в повседневном общении, в академических дебатах и научных исследованиях. Очевидно, если и существуют русская или американская коллективные идентичности, которые продолжали бы работать на протяжении длительного времени, то в таком случае нам необходим анализ того, как общество и культура, работающие через семью и институциональные структуры, воспроизводят эту идентичность внутри индивидуумов, обеспечивая ею каждого новорожденного внутри сообщества. Сейчас у нас накопилось много наблюдений и идей, но никакой адекватной общей теории. Конечно, мы знаем, что родительские институциональные практики имеют значение. Но в то же время мы не можем объяснить, почему, когда в диаспоре в одной семье рождаются два сына, скажем, с разницей в два года, один из них наследует диаспоральную идентичность, а второй — наоборот, максимально отдаляется от «породившего» его сообщества. И в этом нет ничего удивительного, ведь точно так же мы не можем ответить на вопрос, почему, в то время как один из двух братьев, выросших в одной семье, становится трудолюбивым и порядочным человеком, другой превращается в грабителя-наркомана. Вопрос, что является решающим фактором в становлении человеческой личности — биология, семья, более крупная родовая группа или сообщество, — большая загадка для ученых, чем они готовы признать. И эта загадка тесно связана с вопросом о диаспоральной идентичности.
«НЛО»: Существует конструктивистское представление, что диаспора, как инация, — это конструкт, «воображаемое сообщество». Насколько это представление можно считать работающим? Является ли диаспора сообществом, сконструированным только изнутри, или окружающий контекст тоже ее конструирует? И если да, то как?
Х.Т.: Когда Бенедикт Андерсон ввел представление о том, что нации — это непременно воображаемые сообщества, он имел в виду то, что — в отличие, например, от жителей деревни — члены нации не вовлечены в повседневное личное взаимодействие друг с другом и не связаны интересами и целями, возникающими в подобном взаимодействии. Будучи специалистом по Индонезии, Андерсон хотел обратить внимание читателя на то, что, к примеру, жители северо-западной Суматры, отделенные, скажем, от острова Малуку тремя тысячами километров океана, восприняли новую общую индонезийскую идентичность, научившись воображать себя частью обширного, но закрытого сообщества. Им это удалось во многом благодаря технологическим инновациям XIX века, и в особенности — развитию печати.
В андерсоновском смысле диаспоры всегда и неизбежно «воображаемы». Чтобы дать им адекватное описание, нужно отметить существование локальныхдиаспоральных сообществ, связанных друг с другом различными способами. Во-первых, это интранациональные связи, существующие, к примеру, между армянскими общинами Парижа, Марселя и Лиона или — насколько я могу предполагать — Санкт-Петербурга, Москвы, Ростова-на-Дону и Краснодара. Во-вторых, они вступают в транснациональные, преодолевающие государственные границы, связи с другими локальными сообществами. Например, армяне Москвы могут поддерживать контакты с армянами Лос-Анджелеса, Парижа или Нью-Йорка. Разумеется, все эти сообщества не теряют связи с Арменией. Подобное сочетание локальных и транснациональных связей и обеспечивает существование абстракции, известной как глобальная армянская диаспора.
Диаспора представляет себя не в абстрактных терминах, а посредством различных форм интенсивного коммуникационного обмена, превышающего по силе любые формы печатной коммуникации, доступные в XIX столетии. Сегодня турки в Берлине, ереванские армяне в Лос-Анджелесе и ливанцы в Нью-Йорке могут благодаря спутниковому телевидению круглосуточно следить за новостями из метрополии; многие из них также пользуются компьютерами и мобильными телефонами для оперативного общения со своей родней. Кроме того, существуют институционализированные формы контактов, обеспечиваемые низкой стоимостью путешествий: священники, филантропы, политические активисты, ученые, интеллектуалы и люди творческих профессий постоянно перемещаются с места на место. В обмен вовлечены и идеи, и деньги. Значительная часть онлайн-общения происходит на английском или французском языке, так как китайцам в Сингапуре, Гавайях или Лондоне (так же как индийцам из Калькутты, Йоханнесбурга или Сан-Франциско, гаитянам из Майами, Монреаля или Парижа) легче удается спорить или соглашаться со своими онлайн-респондентами на этих языках. Исследователи диаспор нередко читают эту переписку и наблюдают новые интересные способы конструирования диаспоральной идентичности: в онлайн-общении черты местных диаспоральных сообществ играют меньшую роль, чем дискурс воображаемой глобальной диаспоры. Иногда это может привести к опасным последствиям: появлению глобальных форм национализма, не привязанного к национальному государству.
«НЛО»: Какую роль в жизни диаспор играют практики памяти? Каким образом передается эта память?
Х.Т.: Память — это, несомненно, один из ключевых связующих элементов, обеспечивающих единство диаспоры во времени и пространстве. Но обобщить этот очевидный факт нелегко. В каком-то смысле память в диаспоре работает так же, как и в метрополии. В диаспорах, как правило, празднуются все те исторически памятные события, что и в метрополии: для мексиканских общин США «Синко де майо» (5 мая) не менее важен, чем для жителей Мехико. Праздники местного значения также сохраняют свою значимость: население Маленькой Италии в Нью-Йорке отмечает день Святого Януария с тем же размахом, что и в Неаполе (как это верно изображено в «Крестном отце 2» Копполы). В маленьком городке Миддлтаун (50 тысяч жителей), где я живу, польский праздник Ченстоховской Черной Мадонны и сицилийский праздник Святого Себастьяна отмечаются этническими группами, нередко демонстрирующими диаспоральное поведение. (Этнические группы и диаспоры — разные явления; все диаспоры являются этническими группами, но не все этнические группы диаспоральны.)
Повторю еще раз, что особенно остро личное и коллективное сталкиваются именно в сфере памяти. Каким образом коллективные воспоминания становятся личными? В диаспорах, переживших акты принуждения и насилия, особенно устойчивы воспоминания о травматических событиях. Но каким образом я, сын армян, переживших геноцид в Османской империи, или дети евреев — жертв Холокоста (такие, как моя коллега и подруга Мариан Хирш) способны сохранять эту память? Ни я, ни она не переживали этих страшных событий. Как можно помнить то, что с тобой не происходило? Исследуя старые фотографии и тексты, профессор Хирш ввела новый термин «постпамять» (postmemory), обозначающий воспоминания, внушаемые при помощи семейных и прочих нарративов тем, кто, по определению, не может помнить самих событий.
Разумеется, уже во втором поколении потомков переживших катастрофу передача памяти становится довольно сложной и основывается на очень разнообразных приемах и практиках. К примеру, существуют так называемые «объекты наследия» (legacy objects) — не обязательно обладающие художественной ценностью ремесленные изделия, несущие в себе стиль или способ производства, характерный для метрополии до катастрофы: керамическая поделка, привезенная немецкой семьей из Венгрии в Миннесоту в 1848 году; лакированная шкатулка, привезенная из Китая около 1850 года; вышитый носовой платок, привезенный из армянского Мараша век назад; кулинария, местные песни и, конечно же, разнообразные типы повествований (истории, фотокарточки, письма, дневники и т.д.). Все это вносит вклад [в сохранение памяти]. Изучение форм культурной памяти стало сейчас особой научной субдисциплиной, основанной на работах ряда исследователей — от Мориса Хальбвакса до Яна Ассмана или Питера Бёрка, а также на мемуарных и художественных текстах. Музеи, временные выставки, учебники по истории для диаспоральных школ, споры вокруг устной истории, психоаналитические подходы к анализу травмы и бессознательного — все эти объекты, механизмы и практики формируют культурную и социальную память и способствуют образованию постпамяти у членов диаспоры.
«НЛО»: Каким образом изменение доступности текстовых, визуальных, аудиальных и т.д. медиатехнологий в диаспоре и метрополии отражается на конструировании и циркуляции идентичностей? Каким образом такие ключевые компоненты наций и диаспор, как коллективная память и общий язык, изменяются с появлением новых медиа?
Х.Т.: Переход к цифровым медиа изменил все — начиная от сексуальных практик и кончая преступностью в диаспорах. Влияние медиа на диаспоральные сообщества необходимо анализировать в терминах двух отдельных феноменов. Необходимо прояснить способы передачи информации и способы культурногопроизводства. В определенном смысле я уже касался этой темы: в настоящее время члены диаспоры могут с поразительной скоростью узнавать подробности о событиях в жизни метрополии, их семей, об экономических и политических изменениях в масштабах целой нации — и эта информация не подвергается фильтрации или контролю со стороны крупных организаций. К примеру, я подписан на ANN, армянскую новостную службу, которая генерирует подборку из всех онлайн-новостей, содержащих слова «Armenia» или «Armenian». В результате каждое утро я получаю 100—150 новостей на английском или французском языке самого разного объема и тематики: начиная от описания того, как армяне отмечали годовщину геноцида в Марселе, и кончая тем, как поживает футболист Генрих Мхитарян, играющий за немецкую «Боруссию». Кроме того, в моих руках оказываются десятки веб-ссылок на разного рода статьи и видео. В обычный день я трачу на просмотр этих сообщений не менее часа, иногда — больше. Разумеется, это делают далеко не все. По разным оценкам, около двух или трех тысяч армян занимаются чем-то подобным ежедневно. По выражению Габриеля Шеффера, их можно назвать «ядерными» членами диаспоры. Как говорилось выше, разные люди по-разному участвуют в поддержании существования диаспор, и главная роль в этом деле принадлежит целеустремленным, активным, легко мобилизующимся индивидам.
Участие в общении, в обмене идеями, изображениями и аудиовизуальными материалами очень важно. Со временем даже интеллектуалы старшего поколения, такие как я, привыкшие читать бумажные книги, овладевают цифровыми технологиями. Для наших молодых коллег цифровой мир стал естественной средой существования, в которой они живут, работают, развлекаются и принимают на себя разного рода обязательства. «Цифровое целеполагание» (digital commitments) активно исследуется учеными. Каким образом рассеянные по миру члены диаспоры, сидя за экраном компьютера, создают новые связи, затевают новые разговоры, конструируют новые диаспоральные дискурсы и практики, в которых не просто воспроизводится уже известная, доступная иными способами информация, но придумывается ипроизводится новая?
Немецкий антрополог Мартин Зёкефельд предпринял попытку показать то, каким образом социальные движения могут создаваться в Сети, на примере возрождения уникального (как в этническом, так и в религиозном смысле) сообщества алевитов в Турции, которое последовательно уничтожалось властями с 1923-го по 1980 год. Начиная с 1960-х годов некоторые алевиты начали в индивидуальном порядке переезжать в Германию, утратив практически все устные традиции и коллективные практики. Зёкефельд демонстрирует, как с конца 1980-х им удалось восстановить утраченные традиции и воссоздать свое сообщество при помощи использования цифровых технологий не только в политических, но и в культурных и религиозных целях.
В своем исследовании диаспорального киберпространства Виктория Бернал показала, как беженцы из Эритреи и другие мигранты, покинувшие свою родину в результате тридцатилетней войны за независимость Эфиопии (1961—1991), использовали новые медиа для консолидации публичного пространства диаспоры и политической мобилизации культурных центров. Пнина Вербнер, работавшая с пакистанским населением Англии, и Арджун Аппадураи, более известный теоретическими исследованиями, также подчеркивают важность цифровых технологий для развития публичного пространства диаспор. Разумеется, этот процесс имеет и негативные стороны. Анонимность интернет-общения открывает возможности для распространения нелицеприятных политических мнений и культурных предрассудков. Пожалуй, самые уродливые формы индусского диаспорального национализма родились именно в Сети. В статье «Кибераудитории и диаспоральная политика в транснациональном китайском сообществе» («Cyberpublics and Diaspora Politics among Transnational Chinese») антрополог Айхва Онг показывает, как глобальная цифровая диаспора, оторванная от повседневности социальных взаимодействий, порождает новый культурный дискурс, предпочтение в котором отдается сомнительным эссенциалистским абстракциям.
«НЛО»: В какой степени жизнь диаспоры определяется культурными стереотипами? На основании каких критериев представители диаспоры формулируют свои отличия от окружающих обществ? Какими способами конструируются эти отличия?
Х.Т.: Стереотипы распространены в диаспорах, но в меньшей степени, чем в окружающих их сообществах, где, подкрепляемые государственной властью, они особенно опасны. И весело, и грустно наблюдать за тем, как разные диаспоры часто пытаются подтвердить свою уникальность, прибегая к одним и тем же стереотипам. «Мы — семейные люди», — говорят о себе итальянцы, армяне, китайцы и вьетнамцы в Америке, полагая, что только им свойственно уважение к семейным ценностям, которым они объясняют свои успехи и в котором отказывают другим диаспорам.
На практике стереотипы используются диаспоральными меньшинствами как орудие критики большинства, среди которого они живут. К примеру, я слышал от американских армян и корейцев утверждение: «Мы — трудолюбивые семейные люди, в отличие от американцев, которые здесь всегда жили». Иногда подобные высказывания принимают форму настоящего расизма, направленного против афроамериканцев. Иногда они носят более общий характер: многие иммигрантские диаспоры (евреи, армяне, греки, китайцы, индийцы) в среднем более экономически успешны, чем коренные американцы — как белые, так и черные. У членов этих диаспор возникает недоумение по поводу того, почему коренные жители за многие века так и не воспользовались преимуществами жизни на «благословенной» (blessed) земле (в США, Австралии или Канаде), и они склонны объяснять свой быстрый успех при помощи снисходительной стереотипизации местного большинства, приписывая последнему лень, любовь к алкоголю и наркотикам или сексуальную распущенность. Разумеется, большинство отвечает тем же, только уже в более опасных формах. Меньшинствам, специализировавшимся на посредничестве в торговле (евреи, армяне, китайцы и индийцы) и достигшим делового успеха в преимущественно сельскохозяйственных районах, часто приписывалась жадность и нечестность: «Разве приезжие могут разбогатеть за одно поколение? Наверняка они нас грабят». Подобные идеи могут привести к дискриминациям или даже массовым убийствам. Так что — да, стереотипы существуют. Но, по крайней мере, в США и Канаде их становится меньше.
«НЛО»: Можно ли — и если да, то на каких основаниях — причислить к диаспорам «пограничные» социальные формы: например, микросообщества, образуемые в процессе «внутренней миграции» в закрытых обществах, или вовлеченные в трудовую миграцию «переходные» группы, еще не обретшие гражданского статуса в новой стране, не организовавшие собственных культурных институтов и находящиеся в «серой зоне неразличимости» между двумя или несколькими социумами?
Х.Т.: По этому поводу есть самые разные мнения. Мобильность стала частью человеческой жизни с тех пор, как первый Homo sapiens вышел из Африки 150 тысяч лет назад. То есть диаспора, понимаемая в смысле результата расселения популяции, возникла еще в древности. В своих работах я использую термин «расселение» как общую категорию, частным случаем которой является «диаспора», которая — в силу исторических причин — стала тем, что в риторике определяется как «синекдоха», т.е. частью, заменяющей целое.
В каких условиях сообщества расселения становятся диаспорами? Можно ли назвать все сообщества мигрантов диаспоральными? Моя исследовательская позиция по этому вопросу не самая популярная. По моему мнению, диаспоры должны отвечать целому ряду критериев: (1) члены диаспоры должны быть разбросаны по государствам вне своей метрополии, но при этом (2) как можно дольше сохранять свою изначальную идентичность, чтобы затем создать новую, основанную на поддержании культурных и прочих различий. Кроме того, (3a) они ощущают родство со своими бывшими соотечественниками, разбросанными по другим странам, а также — в большинстве случаев — (3b) с теми, кто остался в метрополии. И, наконец, (4) я предпочитаю определять подобные людские образования как «транснациональные сообщества» в переходном состоянии, превращающиеся через три и больше поколений в «настоящие диаспоры». Подобные критерии кажутся большинству моих коллег слишком произвольными, но, по-моему, это не так. У первого поколения мигрантов независимо от того, покинули они свою родину вынужденно или добровольно, еще сильна память о доме и о семейных узах — они живут в «транснациональной семье». Во втором поколении эти связи ослабевают, но остаются значимыми — дети мигрантов знают своих бабушек, дедушек, дядей и племянниц, проживающих в метрополии. В третьем и последующих поколениях, когда связи с бабушками и дедушками, двоюродными братьями и сестрами окончательно исчезают, а личные обязательства не успевают приобрести фундаментальное значение, выбор в пользу сохранения и дальнейшего развития особой идентичности становится по-настоящему осмысленным. Разумеется, в разные исторические периоды это происходит по-разному. Как уже было сказано выше, если большинство населения новой страны отвергает ваше сообщество, оно с легкостью остается диаспоральным. Но если в условиях культурной гибридизации, отсутствия проблем с получением гражданства и равенства экономических возможностей, характерных для многих современных социумов, группа продолжает поддерживать свою обособленность, то можно говорить о ее полной диаспоризации.
Большинство других определений не столь детальны и строги, а потому довольно разнообразны. Робин Коэн, работающий в Оксфорде и много сделавший для расширения определения «диаспоры», выделяет такие типы, как вик- тимная диаспора (victim diaspora), торговые и купеческие диаспоры, трудовая диаспора, а также «имперская диаспора», состоящая из колониальных чиновников и поселенцев. Пол Гилрой, используя термин «Черная Атлантика», выделяет культурную диаспору чернокожих, вышедших из Африки и обретших вторую родину в Бразилии, на Ямайке, в Гайане, США, на Кубе или в Лондоне, для которых путешествия, культурный обмен и циркуляция произведений искусств, художников и интеллектуалов стали определяющими факторами единства сообщества. В этом смысле «черная диаспора» как социальная формация обязана своим существованием культуре, производимой меньшинством и открытой к заимствованиям со стороны большинства. На мой взгляд, подобное положение имело место во многих диаспорах на протяжении очень долгого времени. Тем не менее споры продолжаются — и, поскольку интеллектуальные, психологические и политические силы уже преодолели национальные границы, точка в них будет поставлена еще очень нескоро.
Пер. с англ. Артема Зубова и Андрея Логутова
Опубликовано в журнале:
«НЛО» 2014, №3(127)
Интеллектуалы немецкоязычной антифашистской диаспоры в поисках идентичности
(пер. с англ. И. Булатовского)
Катерина Кларк
В последние годы феномен диаспоры не раз оказывался в центре внимания научного сообщества. Многие исследователи пытались понять, какое воздействие на культурную, этническую и национальную идентичность оказывает случайное или намеренное рассеяние по разным странам массы людей, принадлежащих к одной этнической группе или живущих в одном государстве, как это было в случае послереволюционной русской эмиграции, образовавшей диаспору.
История диаспоры, о которой пойдет речь, началась 30 января 1933 года, когда к власти в Германии пришел Гитлер. Ее формирование ускорили массовые аресты среди левых вслед за пожаром Рейхстага 27 февраля, а также показательное сожжение книг в Берлине 10 мая того же года, после чего из страны бежали многие интеллектуалы, опасавшиеся за свою жизнь. В 1938 году, после аншлюса Австрии и отторжения от Чехословакии Судетской области, антифашистская диаспора пополнилась местной интеллигенцией и теми, кто нашел временное убежище в этих странах. Всех их я определяю как немецкоязычных, поскольку писали они в основном по-немецки.
Для формирования диаспоры необходимо рассеяние, что и произошло с немецкоязычными интеллектуалами: их разбросало по всему миру, включая Францию, Англию, Турцию, Чехословакию (до нацификации), США, Палестину и некоторые латиноамериканские страны. Тем не менее они, как правило, держались вместе, сохраняя общность благодаря внутренним связям и тем объединениям, которые возникали вокруг различных организаций, а также периодических изданий, распространяемых внутри диаспоры. Предметом моего исследования будут те дилеммы, с которыми сталкивались немецкоязычные интеллектуалы, пытаясь определить культурную идентичность в условиях диаспоры, особенно те из них, у кого были какие-то связи с СССР (кто либо жил там, либо работал в просоветских организациях и изданиях, либо занимался другого рода деятельностью, поддерживаемой советской властью). Но сперва немного о самой диаспоре.
В 1930-х годах у немецкоязычной интеллектуальной диаспоры было два центра. Первый — Париж, где насчитывалось больше всего немцев-антифашистов, пока германское вторжение не заставило их пересечь Атлантику и осесть в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе. Союз [защиты интересов] немецких писателей (Schutzverband deutscher Schriftsteller, SDS), созданный в 1909 году и переформированный нацистами в 1933-м в Имперский союз немецких писателей (Reichsverband deutscher Schriftsteller), был возрожден в Париже по инициативе эмигрантов — бывших членов его крайне левого берлинского отделения. Филиалы парижского Союза, объединившие около 90% из двухсот отверженных немецкоязычных писателей разных национальностей, были созданы в Великобритании, Чехословакии, Бельгии, Дании, Голландии, Швейцарии, Люксембурге, Австрии, Южной Африке, США и Мексике[1].
Диаспора страдала от хронической нехватки денег. Ее главные журналы, такие как «Die Sammlung», выпускавшийся в Амстердаме Клаусом Манном, «Neue deutscher Blatter», издававшийся в Праге Виландом Херцфельде, братом Джона Хартфилда, и парижский «Unsere Zeit», редко когда существовали дольше двух лет и закрывались один за другим. Кроме финансовых, эмигранты сталкивались с паспортными проблемами и нередко страдали от голода. В результате, а также благодаря неуклонной поддержке Советским Союзом антифашистского движения (до пакта Молотова—Риббентропа, заключенного в 1939 году) и в силу левых симпатий многих интеллектуалов- эмигрантов просоветские организации и коммунистическая идеология стали играть значительную роль внутри диаспоры.
Вторым ее центром стала Москва. Несмотря на большое число обосновавшихся там немецкоязычных интеллектуалов-эмигрантов, Советский Союз не соответствовал этой роли. Как правило, социалистическое государство принимало бежавших от нацистов интеллектуалов только в том случае, если они являлись членами коммунистической партии; остальным же отказывало. Франция была в этом смысле более открытой, особенно при Леоне Блюме, возглавлявшем правительство Народного фронта, когда в стране насчитывалось по меньшей мере 10 000 (а возможно, и все 30 000) представителей диаспоры, хотя после отставки Блюма в 1938 году ситуация изменилась в худшую сторону[2].
Тем не менее Москва оставалась крупнейшим центром немецкоязычной антифашистской диаспоры, особенно после 1935 года, когда существенные сдвиги в политике Коминтерна превратили СССР в лидера широкого антифашистского движения. Эта фаза, приблизительно совпадающая с эпохой Народного фронта во Франции, охватывает период с 1935-го по начало 1939 года и отмечена переходом СССР и Коминтерна на более открытые позиции в вопросе о том, кого можно считать союзниками в их общем деле. Эта новая политика была провозглашена Георгием Димитровым в его речи на VII Конгрессе Коминтерна в августе 1935 года. Говоря о необходимости такого расширения категории потенциальных участников антифашистского альянса, поддерживаемого Коминтерном, чтобы он мог вовлечь в свою идеологическую орбиту не только рабочих и интеллигенцию, но и католиков, и анархистов, и другие ранее непредставимые в этом альянсе группы, Димитров подчеркивает, что «Коммунистический Интернационал не ставит единству действий никаких условий, за исключением одного — элементарного, для всех рабочих приемлемого, а именно: чтобы единство действий было направлено против фашизма, против наступления капитала, против угрозы войны, против классового врага»[3].
С 1935 года Советский Союз начал активно, хоть и неофициально, субсидировать деятельность антифашистов во Франции. В частности, Международный конгресс писателей в защиту культуры, проведенный летом 1935 года в Париже, веха в истории антифашистского движения, был организован и финансировался в основном Советским Союзом при живейшем участии Сталина[4].
В этой атмосфере, созданной Народным фронтом, парижским конгрессом и VII Конгрессом Коминтерна, произошли знаменательные институциональные перемены. После парижского конгресса на смену Международному объединению революционных писателей (МОРП), управлявшемуся из Москвы и подотчетному Коминтерну, пришла более открытая писательская организация — Международная ассоциация писателей в защиту культуры, с центром в Париже, но по-прежнему активно финансируемая и управляемая из Москвы. Многие немецкие литераторы, осевшие во Франции и других странах Западной Европы, вступили в эту организацию. Немецким литераторам, жившим в Советском Союзе, ничего не оставалось, как тоже стать ее участниками, в результате чего они немедленно оказались под опекой немецкой секции Союза писателей СССР, в которой ведущую роль играл Георг (Дьёрдь) Лукач. Немецкая секция подчинялась иностранной комиссии Союза писателей, возглавляемой Михаилом Кольцовым и его заместителем Сергеем Третьяковым. Оба они бывали в Берлине в начале 1930-х и с тех пор имели широкие связи среди немецких интеллектуалов. Мария Остен[5], гражданская жена Кольцова, с которой он познакомился в Берлине, тоже вела активную работу с немецкоязычной интеллектуальной диаспорой. Кольцов, Остен и наиболее активные немецкоязычные интеллектуалы, жившие в Москве, часто бывали в Париже, курируя антифашистскую деятельность Международной ассоциации писателей в защиту культуры, — особенно во время Гражданской войны в Испании, начавшейся в 1936 году, когда Париж стал своего рода перевалочной базой для тех, кто направлялся в Испанию или возвращался оттуда.
Советский Союз оказывал значительную материальную поддержку немецкоязычным писателям в изгнании, обеспечивая им прежде всего возможность публикации. Переписка Третьякова, Остен и Кольцова с теми из них, кто нашел прибежище в странах Западной Европы, свидетельствует о том, что помощь в издании их произведений, в оригинале и в русском переводе, заботила Союз писателей СССР не меньше, чем получение этими литераторами продовольственных посылок от их советских коллег[6]. Советские издательства выпускали до 250 книг на немецком языке в год, не говоря уже о множестве произведений немецкой литературы в русском переводе[7]. Кроме того, в советских театрах поощрялись постановки пьес немецкоязычных драматургов, а некоторые советские фильмы снимались немецкими режиссерами[8]. Любопытным примером подобного сотрудничества мог бы послужить антиамериканский художественный фильм «Черные и белые», посвященный положению чернокожих в Америке: сценарий был совместным, советско-немецким, сниматься должны были приглашенные афроамериканские актеры, а режиссером должен был стать немец Карл Юнгханс (однако фильм так и не был снят).
Оказывая материальную поддержку немецкоязычным интеллектуалам-изгнанникам, их советские покровители преследовали вполне определенные цели. Одной из них было повышение уровня сознательности и культуры советских этнических немцев, которые проживали в основном в АССР Немцев Поволжья со столицей в городе Энгельс (до 1931 года — Покровск). К 1936 году в СССР нашли пристанище 4600 немецкоязычных беженцев; после оккупации Австрии и Чехословакии их число значительно увеличилось. Тем не менее эмигранты-антифашисты, принятые Советским Союзом, составляли незначительное меньшинство по сравнению с миллионом советских этнических немцев, потомков так называемых «колонистов» XVIII-XIX веков; к тому же эта группа населения выросла в период первой пятилетки за счет притока немцев и австрийцев, привлеченных индустриализацией и возможностью получить работу, которой не было в охваченной депрессией Европе.
Город Энгельс был провинциальным захолустьем. Немцы Поволжья разговаривали на архаичном немецком языке вековой давности и были в основном крестьянами и рабочими. Тем не менее Эрвин Пискатор, знаменитый берлинский театральный режиссер-экспериментатор левого толка, приехавший в СССР в 1931 году, с энтузиазмом взялся за предложенную ему работу в Академическом немецком театре Энгельса и даже пытался (правда, безуспешно) привлечь к ней Бертольта Брехта[9]. Другой целью советских покровителей немецкоязычной интеллектуальной эмиграции было привлечение их к просоветской пропаганде среди европейских немецких беженцев и населения самой нацистской Германии[10]. Например, для участия в передачах международного «Московского радио» на немецком языке приглашались видные немецкоязычные интеллектуалы, а немецкий режиссер Густав фон Вангенхайм снял советский антифашистский пропагандистский фильм «Борцы» («Kampfer», 1936).
Важнейшей составляющей участия СССР в судьбе немецкоязычной интеллектуальной диаспоры было финансирование трех периодических изданий, которые печатались в Москве, но широко распространялись внутри диаспоры: «Das Wort», «Internationale Literatur. Deutsche Blatter» и «Deutsche Zentral-Zeitung». Журнал «Das Wort», основанный в 1936 году по инициативе парижского конгресса писателей, редактировали Вилли Бредель, Леон Фейхтвангер и Бертольт Брехт[11]. Последние двое жили за границей: Фейхтвангер — на французской Ривьере, а скиталец Брехт — по всей Европе. Преднамеренный выбор редакторов среди иностранных писателей с громкими именами должен был сделать «Das Wort», по существу, главным объединяющим литературным органом диаспоры, разбросанной по разным странам. Два других издания, важных для ориентированных на Москву эмигрантов, — «Internationale Literatur» и «Deutsche Zentral-Zeitung» — выполняли ту же функцию, но в меньшей степени. Когда в 1933 году Иоганнес Бехер стал главным редактором «Internationale Literatur», немецкой версии советского журнала «Интернациональная литература», это издание отчасти утратило свою независимость и стало печатать в основном немецких литераторов-эмигрантов, а не смесь произведений разноязычных авторов[12]. «Deutsche Zentral- Zeitung», существовавшая с 1926 года, а в тридцатые выходившая ежедневно, была своего рода «Правдой» для советских этнических немцев: она сообщала об их промышленных и сельскохозяйственных успехах, открытии новых немецких школ и т.д. Однако при Юлии Анненковой, руководившей «Deutsche Zentral-Zeitung» в 1934-1937 годах, эта газета тоже стала печатать статьи, написанные представителями немецкоязычной интеллектуальной эмиграции или ориентированные на них. Среди зарубежных подписчиков «Das Wort», «Internationale Literatur» и «Deutsche Zentral-Zeitung» были выдающиеся представители немецкой антифашистской эмиграции[13]; редакции трех изданий работали в тесном сотрудничестве, нередко делясь друг с другом рукописями и рекомендуя друг другу авторов.
Эти полностью финансируемые советской властью издания позволяли эмигрантам высказывать свои идеи и способствовали улучшению их материального положения, но при этом усугубляли экономическую зависимость многих из них от советского государства: гонорары зарубежным авторам выплачивались в червонцах, что делало публикацию особенно желанной для тех, кто едва сводил концы с концами (об этом свидетельствует, к примеру, переписка редакции «Das Wort» с Вальтером Беньямином)[14].
Таким образом, едва ли можно рассматривать изгнанников-антифашистов, писавших для этих изданий, как «группу», ориентированную исключительно на Москву. Состав авторов постоянно менялся, особенно после показательных процессов 1936-1938 годов, когда многие немецкоязычные интеллектуалы, осевшие в СССР, стали жертвами чисток, а многие их зарубежные коллеги отвернулись от советской России. Нет необходимости говорить о том, что политическое давление Советского Союза, становившегося в течение 1930-х годов все более консервативным и закрытым, также способствовало сокращению числа зарубежных авторов. Несмотря на неизбежное искажение общей картины, эти издания могут служить важным источником информации о том, как ориентированные на Москву немецкоязычные интеллектуалы решали насущную проблему осмысления своей идентичности в качестве изгнанников, неизбежно вставшую перед ними в условиях диаспоры.
Для интеллектуалов-антифашистов, которые начали эмигрировать из Германии с приходом к власти Гитлера в 1933 году, вопросы идентичности и идейной приверженности стояли особенно остро. Как им следовало отныне определять себя? В чем состояла их новая миссия? Должны ли были те, кто нашел прибежище в СССР, ассимилироваться и стать советскими гражданами? Или они должны были стать частью большого транснационального сообщества интеллектуалов-антифашистов, которое заявило о себе во время парижского конгресса писателей (Вилли Бредель характеризовал это сообщество: «...писатели международного значения, такие как Жид, Мальро, Барбюсс, Нексё, Хаксли, Генрих Манн и Фейхтвангер»[15]). Или эти интеллектуалы-изгнанники, несмотря ни на что, были прежде всего защитниками и хранителями истинно немецкого культурного наследия? Или же, по сути, подданными коммунистической империи, управляемой из Москвы?
На самом деле, хоть и в разной степени, к этим интеллектуалам применимы в комплексе все перечисленные выше характеристики. Дело в том, что эмигранты-антифашисты одновременно были связаны с разными культурно-идеологическими группами, каждая из которых определялась одной из этих возможностей. Это многообразие ориентиров и задач означало, что как изгнанники, так и их советские покровители были непоследовательны в определении своих позиций.
Интеллектуалы-изгнанники пытались найти общий язык с разными, подчас противоборствующими, силами и обстоятельствами. Разумеется, материальные соображения играли здесь решающую роль, потому что главным для этих эмигрантов было продолжение их интеллектуальной деятельности.
Большинство представителей немецкоязычной интеллектуальной диаспоры пытались осмыслить и освоить новые виды идентичности, игнорировавшие этническую обособленность и в силу этого являвшие яркий контраст с платформой нацистов, их изначальных соперников в плане определения культурной идентичности. Интеллектуалы-изгнанники стремились к светской культурной идентификации, своего рода секуляризованной вере, чьи основания — разум, гуманизм, культура — были выдвинуты в 1935 году Международным конгрессом писателей в защиту культуры и в общих чертах определяли платформу интернациональной когорты интеллектуалов-антифашистов периода Народного фронта. Нацисты, напротив, олицетворяли иррациональное невежестве, которым изобиловали Средние века[16], и «варварство» (Barbarei); они были «разрушителями культуры» (Kulturzerstorer)[17]и даже нелюдями, «хищниками» (Raubtiere) — характеристика, неожиданно напоминающая те, что давались обвиняемым на московских показательных процессах[18].
Однако благородные идеалы немецкоязычных антифашистов (культура, гуманизм, разум) были слишком обобщенными, что оказалось неизбежным в условиях интернационального культурного альянса, своей непрочностью напоминавшего Народный фронт. Необходимо было определиться: какая культура? какой гуманизм? Некоторые интеллектуалы, вслед за деятелями Коминтерна, формально высказывались в поддержку культуры угнетенных стран (колоний и полуколоний) «третьего мира»[19], как сказали бы мы сегодня; другие ратовали за «советский гуманизм, ничего общего не имеющий с буржуазным гуманизмом»[20], но чаще всего их высказывания все-таки имели отношение к культуре, так или иначе связанной с «немецкостью».
Ключевая дилемма для немецкоязычных антифашистов состояла в определении своей миссии и своей собственной светской религии — культуры — на фоне того, что сообщество их было, в сущности, транснациональным, диаспорическим, то есть безгосударственным. Широко распространено мнение, что «культура по своей природе явление недовоплощенное и нуждается в государстве, чтобы воплотиться в полной мере»[21]. Германия, которая могла бы рассматриваться как «национальное государство» этих изгнанников, как локус и гарант их «культуры», недостаточно хорошо поддается определению в качестве геополитической реалии, что было слишком очевидно в то время, когда нацисты заявили о своих претензиях создать «великую Германию». Для немецкоязычных изгнанников выбор принадлежности к определенной «нации» был особенно проблематичен в силу того, что они составляли диаспору выходцев из разных стран (Германии, Австрии, Чехословакии, Венгрии). В своих усилиях выйти за пределы идеологии «крови и почвы» и этноцентричности нацистской культуры они постоянно рисковали впасть в банальное обобщение, в «беспочвенность».
Можно было, разумеется, определить «культуру» и «нацию» в контексте советской ассимиляции. В статьях, которые публиковала «Deutsche Zentral-Zeitung», а также в стихах и прозе, публиковавшихся в «Das Wort», изгнанники постоянно заявляли о том, что СССР — их истинная родина. С ассимиляцией была связана тема пересечения границы как решающего момента (выезд из Германии или въезд в СССР). Однако момент этот был двойственным: освобождением и поводом для ностальгии. Этот психологический конфликт всегда мог быть разрешен путем признания в Советском Союзе родины (Heimat) более высокого порядка — родины марксизма, которая в результате победы рабочего класса превратилась, как заявил Вилли Бредель в передовице девятого номера «Das Wort» за 1937 год, в «национальное государство в высшем смысле»[22]. В 1935 году Фриц Хекерт в статье «Москва — центр коммунистической мысли», опубликованной в «Deutsche Zentral-Zeitung», провел линию от Трира, где родился Маркс, к Москве, средоточию «мира коммунистических идей», где Маркс получает «наиболее широкое и глубокое прочтение»[23]. Такого рода прививка немецкой традиции к советской подробно рассматривается в одном из главнейших канонических источников среди эмигрантских публикаций, посвященных проблеме гуманизма, — статье Альфреда Куреллы «Рождение социалистического гуманизма», опубликованной в седьмом номере «Internationale Literatur» за 1936 год. Курелла видит начало «социалистического гуманизма» в буржуазном гуманизме, достигшем своего расцвета в конце XVIII — начале XIX века у Гёте и Шиллера, которые, на его взгляд, призывали вернуться к идеалу человека как меры любой политики и экономики. Следующий важнейший шаг в понимании гуманизма был сделан в ранних работах Маркса, особенно — в его «Экономико- философских рукописях 1844 года», издание которых на языке оригинала было, кстати, осуществлено в Москве в конце двадцатых — начале тридцатых годов при участии группы немецкоязычных эмигрантов, включая Хуго Хупперта и Лукача[24]. Тексты раннего Маркса не входили в канон марксизма-ленинизма сталинской эпохи. Между тем, в «Экономико-философских рукописях» рассматривается проблема отчуждения, отталкиваясь от которой Курелла определяет пролетариат как носителя истинного гуманизма и провозглашает СССР духовной родиной пролетариата[25]. Пролетарский интернационализм широко декларировался в отношении эмигрантов, осевших в СССР. На открытии международной секции Клуба мастеров искусств 8 февраля 1935 года Феликс Кон, видный советский публицист и деятель Наркомпроса, приветствовал собравшихся следующими словами: «Те, кто пришел к нам, как солдаты пролетарской революции, как борцы за социализм, более не являются иностранцами в социалистическом отечестве. Добро пожаловать к нам, товарищи с Запада и Востока, те, кто отдает свои силы на дело нашей культурной революции!»[26]
Несмотря на многочисленные утверждения подобного рода, на самом деле немецкоязычные эмигранты жили в советском государстве в условиях фактического апартеида или, во всяком случае, параллельной реальности. Для них было создано множество отдельных привилегированных заведений, в которых они не пересекались с обычными советскими гражданами. Эмигранты существовали в своем немецкоязычном мире. Они могли не чувствовать себя иностранцами в интернациональной секции Клуба мастеров искусств, потому что у них там была своя, отдельная программа лекций и спектаклей на их родном языке. Они слушали немецкие передачи международного «Московского радио». Их дети в большинстве своем ходили в специальные немецкие школы. Существовал даже немецкий политехникум на 755 мест[27]. Иностранцы работали в отдельных учреждениях или подразделениях учреждений и занимались деятельностью, в основном ориентированной на интеллектуалов-антифашистов в нацистской Германии или на советских немцев. Своего рода исключением были архитекторы, участвовавшие в проектировании, но и для них создавались отдельные иностранные бригады[28].
Кроме этого, чисто физического и институционального, имело место и значительное социально-психологическое разделение. Мало кто из эмигрантов заботился о том, чтобы учить русский язык. Особенно примечателен случай Иоганнеса Бехера, главного редактора «Internationale Literatur» в 19331945 годах, который, хотя и жил в доме советских писателей, отказался учить русский, потому что не хотел, чтоб этот язык влиял на него как на немецкого писателя. В результате каждое утро Хуго Хупперт являлся к нему, чтобы сообщить новости, почерпнутые им из советских газет[29]. И это был тот самый Бехер, который в 1935 году на Международном конгрессе писателей в защиту культуры заявлял: «Этот конгресс является всемирным не потому, что столько-то стран послали на него своих представителей, а потому, что он является проявлением мировой воли: лучшее из прошлого объединилось с рабочим классом в его борьбе. <...> Мы говорим на разных языках, но, несмотря на все наши различия, есть нечто выше этих различий, что связывает и объединяет нас»[30].
В том же духе говорил и Теодор Бальк, немецкий делегат на втором Международном конгрессе писателей в защиту культуры, который прошел в Валенсии, Мадриде и Париже летом 1937 года в разгар гражданской войны в Испании: «Моя бригада говорит на двадцати языках, но все мы владеем общим интернациональным языком»[31].
Такого рода заявления представляются не только далекими от реальности, но и противоречащими главной заботе немецких интеллектуалов — спасти немецкий язык (и с ним — немецкую культуру) от его осквернения и искажения нацистами. Немецкие эмигранты, сосредоточенные в Москве, придерживались своей версии того, что называется «национальной диаспорой»; их чаяния Бехер сформулировал в той же самой речи на парижском конгрессе: «Слово писателей может соединить тех, кто разделен»[32].
Германия традиционно оценивала право на гражданство с точки зрения крови, а не с точки зрения языка. Для эмигрантов же именно язык стал основным критерием принадлежности к их национальной диаспоре. Выступая в 1937 году перед нью-йоркскими эмигрантами-антифашистами, драматург Эрнст Толлер заявил: «На самом деле ни один диктатор не может отнять у писателя его родной страны. Язык — плоть от плоти родины, земли, которая питает его, земли, на которой он растет. Художник отвечает за культурные ценности. В его задачу входит пробуждать спонтанные чувства гуманности, свободы, справедливости, красоты и быть их защитником. <... > Он должен служить не национальности, но единству нации. Пока мы, эмигранты, остаемся верными своим идеалам <...>, мы будем достойны того немецкого духа (Deutschtum), в который верим. <...> Из него выросли Гёте и Бетховен, Шиллер и Гёльдерлин, Бах и Бюхнер, Лессинг и Маркс»[33].
Отметим тот же неразрешимый конфликт между национальным и интернациональным устремлениями, которым заряжена риторика Народного фронта в отношении культуры, не говоря уже о проблеме определения места марксизма-ленинизма в культурном пантеоне. Примечательна, пожалуй, критическая реакция современных теоретиков диаспоры на вопиющий бинаризм распространенного постколониального представления о том, что национальное, а также интер- или транснациональное устремления не обязательно должны входить в противоречие друг с другом. Эта реакция впервые нашла выражение в книге Джеймса Клиффорда «Маршруты: путешествие и перевод в конце двадцатого века» («Routes: Travel and Translation in the Late Twentieth Century», 1997), в которой автор указывает на то, что, «невзирая на их идеологию беспримесности, диаспорические культурные формы никогда не могут на практике быть исключительно националистическими». Диаспорическому состоянию свойственны и перевод, то, что Бахтин назвал бы «переакцентуацией», и полицентричность, и «многосторонняя смежность»[34].
Немецкоязычные беженцы из нацистской Германии не были исключением. Хотя изгнанники, о которых я здесь говорю, представляют группу, отличную от рассматриваемых в большинстве современных теорий диаспоры, многие из общих наблюдений имеют к этой группе непосредственное отношение. Эти изгнанники могли быть ориентированы на Москву, но тем не менее они постоянно находились в пути, во многих случаях буквально, в других — фигурально. Некоторые не хотели учить русский язык или знали его плохо, но при этом они были многоязычны: большинство свободно владело по крайне мере французским и, весьма вероятно, английским или еще каким-нибудь европейским языком. Кроме связей со своими товарищами по изгнанию, они поддерживали внутри диаспоры связи с другими интеллектуалами-антифашистами, посредством личных контактов, переписки или встречаясь с ними на регулярно проводившихся конгрессах; так они становились участниками транснациональной общности, образованной в результате различных форм взаимодействия.
Однако в их случае «децентрализованность» имела свои пределы. Им были необходимы нарратив, который они могли бы противопоставить нацистам, и культурная идентичность, которая могла бы помочь им приспособиться к новым условиям, но им также был необходим более широкий культурный альянс, чем тот, что могла обеспечить их относительная малочисленность. Цитированное выше обращение Толлера к немецким изгнанникам, осевшим в Нью-Йорке, исходит одновременно из разных позиций в своей попытке соответствовать практически несовместимым задачам. Толлер начинает с органицистской характеристики немецкого языка, приближающейся к риторике «крови и почвы», быстро сворачивает в сторону общих идеалов «гуманизма, свободы, справедливости и красоты», которым должен следовать немецкий художник в своем служении «единству наций», затем частично отступает на националистические позиции, вспоминая идеал «немецкого духа», но снимает напряжение, взывая к великим именам немецкой культуры, которые стали центральными для культуры мировой (Гёте, Бетховен и т.д.).
Культура, и в особенности литература, более приспособлена для пересадки из одной почвы в другую, более переводима, в меньшей степени завязана на лингвистическую обособленность, чем разговорная речь. Именно поэтому литература сегодня так важна для тех, кто декларирует постпостколониализм. Его теоретики призывают выйти за пределы схематического сопоставления метрополии и колонии, характерного для изучения постколониальной литературы, и рассмотреть тот тип литературы, которая была названа «постколониальной» в силу своей принадлежности к более благородной категории «мировой литературы», в рамках которой она не может рассматриваться ни в контексте колонии, ни в контексте метрополии и в то же время принадлежит к обоим контекстам.
Точно так же в эпоху Народного фронта литература рассматривалась как сила, укорененная одновременно в локальном, национальном и в то же время выходящая за их пределы. Так, в цитированной выше речи Бехера на парижском Конгрессе писателей в защиту культуры утверждение: «Мы говорим на разных языках, но, несмотря на все наши различия, есть нечто выше этих различий, что связывает и объединяет нас», — предваряли слова: «На этом Конгрессе абстрактное понятие мировой литературы приобрело непосредственное и чрезвычайно актуальное значение»[35].
В эпоху Народного фронта, когда для левых антифашистов стало все труднее выдвигать на первый план классовую борьбу, равно как и приверженность коммунизму или социализму (хотя большинство из них, в разной степени, находили место этим ценностям в своих заявлениях), неразделимые ценности культуры и литературы оформились в настоящую светскую религию, объединившую антифашистов в международное движение. Сергей Третьяков назвал свой сборник статей, посвященных антифашистскому братству, «Люди одного костра». «Костер» можно рассматривать как метафору света, исходящего от истинной литературы, которая ведет, согревает и поддерживает тех, кто верит в нее, и, преодолевая любые границы, влечет их к своему огню в их транснациональном братстве. Но в действительности «костер» здесь соотносится с более конкретными вещами. Третьяков говорит о своем братстве с теми, чьи книги были сожжены нацистами 10 мая 1933 года на Опернплац — момент, ставший для зарождения немецкоязычной диаспоры гораздо более решающим, чем приход нацистов к власти несколькими месяцами раньше.
Джеймс Клиффорд в своих «Маршрутах» отмечает, что для диаспор «коллективная, непрекращающаяся история скитаний, страданий, адаптации или сопротивления может быть важна не меньше, чем проекция своего особого истока» или «телеология истока/возвращения»[36]. Парижский центр немецкоязычной эмиграции в первую годовщину берлинского сожжения книг открыл Немецкую библиотеку свободы (Deutsche Freiheitsbibliothek), в которой были собраны книги немецкой и мировой литературы, преданные нацистами огню, а в Лондоне по инициативе леди Эсквит было основано Общество друзей Библиотеки сожженных книг[37].
Публикации в «Das Wort», «Internationale Literatur» и «Deutsche Zentral-Zeitung» переполнены образами самоотверженного мученичества в духе крестового похода. Но это и был крестовый поход во имя культуры. Писатели- изгнанники должны были спасти эту «прекрасную деву» из рук нацистов. Духовное мученичество лежало в основе движения «в защиту культуры» (согласно названию парижского конгресса), и те писатели, чьи книги были сожжены, гордились этим. Книги одного из них, Оскара Марии Графа, подверглись сожжению выборочно, и он потребовал от нацистов сжечь остальные[38].
В центре активности ориентированной на Москву немецкоязычной эмиграции стояла сакрализация литературы, вера в нее, разделяемая антифашистами по всему миру. Хотя парижский конгресс 1935 года проводился «в защиту культуры», это был прежде всего конгресс писателей. Симптоматично также, что само название наиболее амбициозного из ориентированных на Москву периодических изданий немецкоязычной эмиграции — журнала «Das Wort» («Слово») — имеет библейские коннотации[39]. Немцы взяли с собой в изгнание своих великих классиков. Тот же Курелла, прочерчивая путь развития «социалистического гуманизма» от Шиллера и Гёте к Марксу и в конце концов к Советскому Союзу в статье «Я читаю "Дон Карлоса"», трогательно описывает, как он читал пьесу Шиллера в СССР и вызывал в воображении всех своих старых немецких друзей и коллег (некоторые из которых стали жертвами фашистского террора) сидящими в одной аудитории: вот оно, слово писателя, соединяющее, по словам Бехера, тех, кто разделен[40]. В статье Куреллы мощное воздействие шиллеровской пьесы и ее способность преодолеть многие границы (включая смерть) сосредоточены в словах маркиза Позы: «О, дайте, государь, свободу мысли [Gedankenfreiheit]»[41] — строке, которую нацисты изымали из текста пьесы, потому что она вызывала бурные аплодисменты; изымали напрасно, ибо публика все равно аплодировала тогда, когда эти слова должны были прозвучать.
В сочинениях немецкоязычных изгнанников постоянно встречается мысль о том, что литература обладает более сильным влиянием на умы, чем публицистика или научная мысль, и что перо мощнее клинка. К примеру, Вилли Бредель в своих репортажах из осажденной Валенсии, где в 1937 году проходил второй Конгресс писателей в защиту культуры, приводит примеры жертвенности крупных писателей из разных стран, которые отдают все, иногда — свои жизни, ради победы республиканцев, но утверждает, что высшая жертва в деле достижения этой цели — это пролитие «духовной крови»: «Три года назад на Съезде писателей Горький спросил, что должен сделать каждый в борьбе против войны и фашизма. Казалось бы, ответ прост: писатели должны формировать добровольческие батальоны и подобно лорду Байрону или Готфриду Келлеру помогать другим странам в их борьбе. Но Горький сказал, что самое опасное оружие против фашизма — письменное Слово, слово правды и свободы»[42]. Кольцов говорит в том же духе: «Что должен делать писатель на гражданской войне в Испании? Он должен сражаться с помощью своего главного оружия — слова. Байрон своим творчеством сделал больше для освобождения всего человечества, чем своей смертью — для освобождения одной страны»[43].
Пьер Бурдьё и другие писали о литературе как форме культурного капитала, самодостаточном поводе для ритуальных перечислений великих имен или великих книг (как в нью-йоркской речи Толлера)[44]. Исходя из логики их позиции, призыв стоять за «истинную» литературу был также призывом стоять за «истинную» Германию. Поскольку сами изгнанники считали, что они создают великую литературу и боготворят ее, в нацистах они видели распространителей халтуры (Leserfrass)[45]. Советская сторона тоже провозгласила себя поборницей «истинно» немецкой литературы. На парижской Всемирной выставке 1937 года, к примеру, русские не только соперничали с немцами в оформлении своего павильона, который стоял напротив немецкого, но и могли похвастаться выставкой книг, среди которых изданий на немецком языке, вышедших в СССР, было больше, чем немецких книг на книжной выставке в немецком павильоне. Союз немецких писателей также устроил в Париже свою выставку изданий Немецкой библиотеки свободы[46].
Встает вопрос: что такое «мировая литература»? Гибрид, включающий в себя книги, принадлежащие разным культурам? Та литература, которойпосчастливилось найти читателей во всем мире, или, точнее, «всемирно-историческая» литература по аналогии с гегелевской «всемирно-исторической» личностью? Или это та литература, чьи создатели проникли в сущность своего времени или истории вообще и сумели подняться «над [своей] прозаической частностью <... > благодаря преображающей силе искусства и стать носителями универсального человеческого начала»?[47] Как явствует из нью-йоркской речи Толлера, а его формулировки типичны для немецкоязычных интеллектуалов-изгнанников, последнее было им ближе всего. В своей недавней книге «Идея культуры» Терри Иглтон утверждает, что «культура как идентичность питает одинаковую неприязнь и к частности, и к индивидуальности; вместо этого она ценит коллективное своеобразие <...> и извращенно хватается за случайные особенности существования — гендер, этничность, социальное происхождение, сексуальные предпочтения и прочее — и превращает их в носителей необходимости»[48]. «В идеале или каноне, претендующем на преодоление локальной специфики и узкого партикуляризма, — настаивает Иглтон, — заключена опасность бесплодного универсализма»[49]. Искусство играет важную роль в актуализации культуры как идентичности. Оно «пересоздает определенные вещи в форме их универсальных сущностей и тем самым придает им неповторимость. В процессе этого пересоздания оно превращает их из возможности в необходимость <... > Все то частное, что сопротивляется этому алхимическому процессу, отбрасывается как шлак»[50].
Иглтон — возможно, не случайно — старый марксист. В этих формулировках он приближается к обобщению (или пародированию?) позиции Георга Лукача 1930-х годов, когда все написанное им выполняло главным образом функцию авторитарных формул соцреализма, развивающих его основные принципы, содержащиеся в директивных выступлениях Горького и Жданова на Первом всесоюзном съезде советских писателе в 1934 году. О позиции Лукача красноречиво говорят и его высказывания во время печально известного спора об экспрессионизме, разгоревшегося на страницах «Das Wort», «Internationale Literatur» и «Deutsche Zentral-Zeitung». Немецкоязычный изгнанник Георг Лукач был одновременно и инициатором атаки на экспрессионизм, и теоретиком соцреализма, выработавшим его основной принцип. В статье «Рассказ или описание», опубликованной в 1936 году по-немецки в «Internationale Literatur» (№ 11, 12) и по-русски в «Литературном критике» (№ 8)[51], Лукач выдвигает на первый план произведения Толстого и Бальзака в качестве образцов «рассказа», литературной стратегии, которая, в терминологии Иглтона, как раз и превращает содержание «из возможности в необходимость». Лукач, в сущности, отстаивает ту же позицию: «Все то частное, что сопротивляется этому алхимическому процессу, отбрасывается как шлак».
Фактически одновременная публикация этой статьи Лукача на двух языках и в двух периодических изданиях подчеркивает его многополярную идентичность, весьма типичную для немецкоязычных интеллектуалов-изгнанников; в его случае — как венгра, как эмигранта, как советского гражданина, как члена нескольких национальных коммунистических партий (венгерской, немецкой и советской) и, в довершение всего, — еврея. Однако эта гибридная идентичность вызывает, в свою очередь, вопрос, какими критериями руководствовался Лукач, объявляя те или иные произведения литературы образцовыми. Статья Лукача заставляет задуматься о том, как можно провести границу между тем, что просто возможно, и тем, что необходимо. Является ли придание определенному произведению канонического статуса процессом, в результате которого возможное как бы произвольно приобретает статус необходимого?
На страницах «Das Wort», «Internationale Literatur» и «Deutsche Zentral-Zeitung» мы находим тем не менее новый, или, скорее, уточненный, канон великой литературы и новое понимание отношения локального канона к транснациональному. Большинство эмигрантов писали о «мировой литературе», но термин этот был de facto синонимом литературы европейской (взаимозамена этих понятий, кстати, имеет место и в статьях Бахтина того времени). На выборе канонических текстов в рамках европейской литературы в значительной степени сказывались политические реалии эпохи. Статьи, публиковавшиеся в этих трех немецкоязычных изданиях, косвенно или напрямую рассматривают культуру в контексте всеобщего канона произведений европейской литературы, большинство из которых было написано по-французски или по-немецки (с добавлением ряда испанских авторов в период обострения гражданской войны в Испании). Великие авторы классической античности оставались практически незамеченными; редко, за исключением Шекспира, упоминались и английские писатели, не говоря уже об американских (если не считать таких общепризнанных левых, как Драйзер или Майкл Голд). Фактически провозглашая панъевропейский литературный канон «истинной» культуры, авторы «Das Wort», «Internationale Literatur» и «Deutsche Zentral-Zeitung» предпочитают игнорировать тот факт, что Западная Европа по-прежнему остается капиталистической, и считают США главным источником всех бед. К примеру, в своем обзоре американского театрального искусства Фридрих Вольф вполне безотчетно говорит «мы, европейцы», противопоставляя эту категорию американцам[52].
Французская или, скорее, романская литература вообще занимала в то время умы многих немецкоязычных теоретиков литературы, оказавшихся в изгнании. Замечательный пример тому — «Мимесис» Ауэрбаха (написанный им в годы преподавания в Стамбульском университете) — труд, в котором немецкая литература представлена весьма скудно. Лукач чаще обращается к немецкой литературе, но главным образом — в отдельных статьях, а не в программных заявлениях о литературе в целом. В «Рассказе или описании» он приводит основные примеры не из немецкой литературы, но прежде всего — из французской (исключение составляет Толстой, и, скорее всего, только потому, что Ленин назвал его «зеркалом русской революции»).
На протяжении тридцатых годов в трех, уже не раз упомянутых советских немецкоязычных периодических изданиях обозначились два основных направления, которые в каком-то смысле были противоположными, а в каком-то — взаимодополняющими. С одной стороны, эти журналы становились все более ассимиляционистскими, не только в силу того, что все чаще печатали просоветские панегирики и апологии, но и потому, что в них год от года росло количество статей, посвященных представителям русской и советской литературы. Однако в то же время на редакционной политике этих журналов сказывалась и растущая одержимость немецкой культурной традицией, которая рассматривалась как неотделимая часть мировой (читай — европейской) литературы.
Большинство немецкоязычных интеллектуалов-эмигрантов в поисках моделей внутри своей национальной культуры, способных стать для них ориентиром в их неопределенном настоящем (и противостоять нацистским моделям), создали отдельное направление в немецкой культурной традиции, которое можно интерпретировать как национальное и космополитическое одновременно. Основным лозунгом, даже идеалом, трех советских немецкоязычных периодических изданий была «мировая литература», понятие, которое, с тех пор как оно было введено в обиход Гёте, вполне удачно репрезентировало немецкую традицию или даже выставляло немцев пионерами культурного интернационализма. Однако идея «мировой литературы» была двойственной уже для Гёте, который продвигал ее в контексте успеха своих произведений в других европейских странах[53].
В «Das Wort» немецкая литературная традиция систематически обсуждалась в контексте идеалов гуманизма, справедливости и прежде всего — «мировой литературы». В каждом номере был специальный раздел — «Культурное наследие» («Die Kulturerbe»), в котором, предваренные вступительной статьей, печатались сочинения немецких авторов прошлых эпох (обычно в отрывках) — как повод для осмысления изгнанниками своей культурной идентичности. Критические статьи, публиковавшиеся в «Internationale Literatur» и «Deutsche Zentral-Zeitung» в 1935-1939 годах, обычно черпали из того же источника.
В центре внимания оказалась группа авторов, творивших между второй половиной XVIII века и, приблизительно, 1831-м или 1832 годами (когда умерли Гегель и Гёте). Этот период истории немецкой литературы можно рассматривать как приблизительный аналог пушкинского «золотого века». В Германии это время позднего Просвещения и раннего романтизма. Ключевые фигуры этой эпохи — Гёте, Шиллер, Фихте, Гердер, Гегель, братья Гумбольдт, а также такие их наследники, как Гёльдерлин, — по-разному определяли немецкую культурную идентичность, но все они считаются носителями «прогрессивного национализма», резко отличающегося от национализма Бисмарка и Германской империи. Эти авторы определяли нацию в контексте языка и культуры. Фактически многие из них противопоставляли свою немецкую культурную идентичность тираническим и автократическим режимам, находившимся в то время у власти в разрозненных немецких княжествах. В эпоху, предшествовавшую объединению, этим авторам не приходилось противостоять всесильной Германии, но при этом у них не было государства, с которым они могли бы себя идентифицировать, и поэтому их сочинения имели особую значимость для немецкоязычных интеллектуалов, оказавшихся в изгнании и пытающихся определить «немецкость» вне географических границ и прочих барьеров — определить национальный статус диаспоры, к примеру, в духе концепции «Kulturnation», восходящей к Виланду и позднему Просвещению.
Kulturerbe немецкоязычных эмигрантов не распространялось на Канта, чьи работы «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане» (1784) и «О вечном мире: философский проект» (1796) могли бы стать для них важным источником размышлений о преодолении национальных границ. Дело в том, что для марксизма-ленинизма философия Канта была главным образчиком идеализма. Зато «Das Wort» выдвигал на передний план Фихте[54]. Его «Речи к немецкой нации» (1808) подчеркивали (как нью-йоркская речь Толлера) укорененность немецкого языка в немецкой почве и немецком народе. Но поскольку Фихте настаивал на том, что языку ни в коем случае нельзя позволить умереть, что он должен развиваться (прежде всего — через образование), он видел в немецкой традиции и истории немецкого языка огромный потенциал истинного космополитизма, благодаря которому немцы могли бы стать нацией во «всемирно гражданском духе»[55].
Этот «дух», однако, предпочитал «овеивать» некоторые культурные традиции больше, чем другие. На страницах советских немецкоязычных журналов в годы Народного фронта о «культурном наследии» чаще говорилось во франко-немецком контексте, чем в русско-немецком (особенно — в дискуссиях о литературе). Поэтому, к примеру, поэма Гёте «Герман и Доротея», в которой Французская революция служит своего рода катализатором немецкости, цитировалась гораздо больше, чем «Фауст».
Франко-германская сущность панъевропейской перспективы стала особенно явной в статьях, публиковавшихся в этих журналах в дни пушкинского юбилея, главного советского культурного события 1937 года. К примеру, Хуго Хупперт провозглашает, что Пушкин — по-настоящему всемирный поэт, потому что он был в душе европейцем: говорил по-французски, читал труды просветителей, находился под влиянием западных идей, проникших в Россию вследствие войны с Наполеоном, а его друзья декабристы были, в сущности, последователями Гегеля и Вольтера[56].
Привилегированное положение, занимаемое французскими просветителями и Французской революцией на страницах «Das Wort», «Internationale Literatur» и «Deutsche Zentral-Zeitung», — результат казуистики, сознательно игнорирующей тот факт, что перечисленные выше немецкие писатели и мыслители конца XVIII — начала XIX веков были противниками франкомании немецкого истеблишмента и мелкого дворянства того времени. Многие из них относились к Французской революции с двойственным чувством: едва ли полезный факт для тех, кто надеялся использовать свое слово как основу интернациональной культуры, ориентированной на франко-немецкий контекст.
Так советские немецкоязычные издания, при всем их благоговении перед Kulturerbe, продвигали в жизнь свою версию идеала «мировой» — то есть европейской — литературы. Проведенная немецкими интеллектуалами-эмигрантами искусная ревизия великой эпохи немецкого духа, когда писатели из разрозненных немецких княжеств мечтали о единой немецкой нации, но в самих этих мечтаниях вдохновлялись идеями французских философов и революцией, путь для которой эти философы проложили, создала аллегорическую модель для их собственной ситуации изгнанников, разбросанных по разным странам, но присматривающихся к советской общественной модели и теориям, лежащим в ее основе.
Немецкость, европейская культура и советская духовная родина были для этих писателей-эмигрантов переменными величинами, которые им приходилось постоянно определять, борясь за свою культурную идентичность в эпоху многочисленных кризисов. Такие колебания присущи диаспорам. Современные теоретики диаспоры исследуют исключительно этнически или религиозно окрашенные группы. Эти категории были в значительной степени второстепенными для немецкоязычных изгнанников, осмыслявших свою идентичность в широком европейском контексте. Тем не менее у них есть много общих черт помимо интереса к идеям Фихте. Одна из них — упрямая и даже утопическая склонность видеть нечто универсальное в хаотическом мире.
Перевод с англ. И. Булатовского
[1] Канторович А. Пять лет борьбы Союза немецких писателей в эмиграции // Интернациональная литература. 1938. № 11. С. 200-201, 203. В октябре 1941 г. нацистская Германия также создала Союз европейских писателей, представлявший пятнадцать государств.
[2] См.: Sassen S. Guests and Aliens. New York: The New Press, 1999. P. 94-95.
[3] Димитров Г. Наступление фашизма и задачи Коммунистического Интернационала в борьбе за единство рабочего класса, против фашизма: Доклад на VII Всемирном конгрессе Коммунистического Интернационала 2 августа 1935 г. // VII конгресс Коммунистического Интернационала и борьба против фашизма и войны: Сборник документов. М., 1975. С. 138-139.
[4] См.: Фрезинский Б. Великая иллюзия — Париж, 1935. Материалы к истории Международного конгресса писателей в защиту культуры // Минувшее. Исторический альманах. Вып. 24. М.; СПб., 1998. С. 166-239, особенно с. 172-184.
[5] Ее настоящее имя — Мария Гресхёнер.
[6] См.: Канторович А. Пять лет борьбы Союза немецких писателей в эмиграции. С. 205.
[7] Об издании в СССР книг немецкоязычных писателей см.: Exil in der UdSSR. Kunst und Literatur im antifaschistischen Exil (1933-1945). Bd. 1. Leipzig, 1989. S. 271-302.
[8] См.: Ottwalt E. Der Aufstand der Fischer // Internationale Literatur. 1934. № 6. S. 151-156; Портовики каспийского бассейна // Вечерняя Москва. 1935. 9 июля; Mally L. Rethinking the Popular Front in Culture. A paper presented to the Annual Convention of AAASS in Denver, November, 2000.
[9] В 1936 г. Пискатор покинул СССР.
[10] См.: Huppert H. Nach der Esrsten Unionskonferenz der Sowjet- deutschen Schriftsteller // Internationale Literatur. 1934. № 3. S. 135; W.B. [Willi Bredel] Vorwort // Das Wort. 1937. № 3. S. 3.
[11] Биографы Брехта склонны невысоко оценивать его роль в этом издании, считая, что она была скорее номинальной. Брехт никогда не пользовался в СССР таким влиянием, как Фейхтвангер, не говоря уже о Бределе, и не был столь же активен. Тем не менее материалы, хранящиеся в архиве «Das Wort» в РГАЛИ, позволяют предположить, что роль Брехта в этом журнале была отнюдь не номинальной.
[12] Сравнение материалов, публиковавшихся в «Das Wort» и «Internationale Literatur», см. в: Huss-Michel A. Die Mos- kauer Zeitschriften «Internationale Literatur» und «Das Wort» wahrend der Exil-Volksfront. Eine vergleichende Analyse (1936-1939). Frankfurt am Main; Bern; New York; Paris, 1987.
[13] К примеру, Брехт получал «Deutsche Zentral-Zeitung», когда жил в Скандинавии (см.: Exil in der UdSSR. S. 170).
[14] РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 12. Ед. хр. 141 (особенно л. 71-80, 88, 99-100).
[15] Bredel W. Vor neuen, grossern Aufgaben. Einige Fragen der neuen Orientierung in der antifascistischen Kulturpolitik // Deutsche Zentral-Zeitung. 1935. 26 October.
[16] См. второй доклад Карла Радека на Первом всесоюзном съезде советских писателей: Радек К. Современная мировая литература и задачи пролетарского искусства // Первый всесоюзный съезд советских писателей: Стенографический отчет. М., 1934. С. 302.
[17] См.: Bredel W. Vor neuen, grossern Aufgaben.
[18] Kurella A. Sowjet-Humanismus // Internationale Literatur. 1934. № 5.
[19] См.: Димитров Г. Наступление фашизма и задачи Коммунистического Интернационала в борьбе за единство рабочего класса, против фашизма. С. 138.
[20] Kurella А. Sowjet-Humanismus.
[21] См., например: Eagleton T. The Idea of Culture. Oxford: Blackwell Publishers, 2000. Р. 59 (русский перевод: Игл- тон Т. Идея культуры / Пер. с англ. И. Кушнаревой. М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2012).
[22] Bredel W. Vorwort // Das Wort. 1937 № 9. S. 3.
[23] Heckert F. Moskau — das Zentrum des Kommunistischen Denkens // Deutsche Zentral-Zeitung. 1935. 22 Januar.
[24] См.: Exil in der UdSSR. S. 186.
[25] Kurella A. Die Geburt des sozialistischen Humanismus // Internationale Literatur. 1936. № 7. S. 80-94.
[26] [£. п.] Im Klub der Meister // Deutsche Zentral-Zeitung. 1935. 11 Februar.
[27] См.: Beyer F. Die deutsche Schule in Moskau // Internationale Literatur. 1934. № 2. S. 116-117.
[28] «Deutsche Zentral-Zeitung» сообщает, к примеру, что Хан- нес Мейер возглавляет комитет по жилому и гражданскому строительству при недавно созданной Академии архитектуры СССР или что четыре иностранные бригады были сформированы в секторе жилого строительства (Flucht ins Leben // Deutsche Zentral-Zeitung. 1935. 15 Januar; 1935. 16 Februar).
[29] См.: Exil in der UdSSR. S. 184.
[30] BecherJ.R. Im Zeichen des Menschen und der Menschheit // Internationale Literatur. 1936. № 7. S. 30.
[31] Balk T. Zweiter internationaler Kongress Schriftsteller // Das Wort. 1937. № 10. S. 54
[32] BecherJ.R. Im Zeichen des Menschen und der Menschheit. S. 30.
[33] Toller E. Unser Kampf um Deutschland // Das Wort. 1937. № 3. S. 52-53.
[34] См.: Radhakrishnan R. Diasporic Mediations: Between Home and Location. Minneapolis; London: University of Minnesota Press, 1996. P. XXVII.
[35] BecherJ.R. Im Zeichen des Menschen und der Menschheit. S. 30.
[36] CliffordJ. Routes: Travel and Translation in the Late Twentieth Century. Cambridge, Mass.: Havard University Press, 1997. P. 250.
[37] См.: Канторович А. Пять лет борьбы Союза немецких писателей в эмиграции. С. 202; Merveldt N. von. Books Cannot Be Killed by Fire: The German Freedom Library and the American Library of Nazi-Banned Books as Agents of Cultural Memory // Library Trends. 2007. Vol. 55. № 3. P. 525.
[38] Caute D. The Fellow Travellers: Intellectuals and Friends of Communism. New Haven: Yale University Press, 1988. P. 53.
[39] Культ литературы был также центральным для советской идеологии 1930-х гг. См.: Clark K. Moscow, the Fourth Rome: Stalinism, Cosmopolitanism and the Evolution of Soviet Culture. Cambridge, Mass.; London: Harvard University Press, 2011 (Ch. 2: «The Lettered City»).
[40] Kurella A. Ich lese Don Karlos // Das Wort. 1939. № 1. S. 96101.
[41] Пер. М.М. Достоевского.
[42] Bredel W. Vorwort. S. 3, 6.
[43] Kolzow M. Zweiter internationaler Schriftstellerkongress // Das Wort. 1937. № 10. S. 70.
[44] См.: Bourdieu P. Distinction: a social critique of the judgement of taste / Trans. by Richard Nice. London: Routledge & Kegan Paul, 1984.
[45] См.: Becher J.R. Im Zeichen des Menschen und der Menschheit // Internationale Literatur. 1935. № 9. P. 29.
[46] См.: Канторович А. Пять лет борьбы Союза немецких писателей в эмиграции. С. 206-207.
[47] Eagleton T. The Idea of Culture. P. 55.
[48] Ibid. P. 54-55.
[49] Ibid. P. 45.
[50] Ibid. P. 55-56.
[51] Lukacs G. Erzahlen oder Beschreiben // Internationale Literatur. 1936. № 11. S. 100-118; № 12. S. 108-123; Лукач Г. Рассказ или описание // Литературный критик. 1936. № 8. С. 44, 67.
[52] Wolff F. Die Wendung an der New Yorker Theaterfront // Internationale Literatur. 1935. № 10. P. 101.
[53] Гёте впервые использовал этот термин, описывая в своем журнале «Об искусстве и древности» («Uber Kunst and Al- tertum») реакцию французов на адаптацию его Тассо. См.: Strich F. Goethe and World Literature. London: Routledge and Kegan Paul, 1945. P. 349-351.
[54] См., например: Franck W. Fichte als Schrifsteller; FichteJ.G. Sprache, Schriftstellerei und Schriftsteller (отрывки, включая «Речи к немецкой нации») // Das Wort. 1939. № 2. S. 67-75 и 75-79 соответственно.
[55] Фихте И.Г. Речи к немецкой нации / Пер. с нем. А.А. Иваненко. СПб.: Наука, 2009. С. 175.
[56] Huppert H. Puschkin. Zu seinem 100 Geburtstag // Das Wort. 1937. № 1. S. 84-87.
Опубликовано в журнале:
«НЛО» 2014, №3(127)
Декосмополитизация русской диаспоры: взгляд из Бруклина в «дальнее зарубежье»
(пер. с англ. А. Горбуновой)
Дэвид Лэйтин
Декосмополитизация русской диаспоры:
ВЗГЛЯД ИЗ БРУКЛИНА В «ДАЛЬНЕЕ ЗАРУБЕЖЬЕ»[1]
По мере того, как диаспоральные общины культурно и политически встраиваются в жизнь приютивших их стран, особое значение — по собственному ли желанию или по необходимости — они придают различным аспектам, выделенным из общей совокупности присущих им культурных черт. Одни выдвигают на первый план свою расу (чернокожие из стран Карибского бассейна в Соединенных Штатах), другие — свою религию (мусульмане из Алжира во Франции), а третьи — свою основанную на языке этническую принадлежность (англичане в Южной Африке). Угадать, какой аспект идентичности «победит», — задача, долгое время ставившая в тупик тех, кто занимается этнической проблематикой. Но со временем значительная часть каждой диаспоральной общины и их потомков объединяется вокруг какого-то одного аспекта различия, обусловливающего их социально-политическое поведение
как членов определенной категории (скажем, католики) в отношении выделенного аспекта (в данном случае религии)[2].
Такой выбор в вопросах идентичности нельзя считать несущественным. Как показала Мэри Уотерс, второе поколение мигрантов из стран Карибского бассейна не смогло получить ожидавшегося жизненного дохода — отчасти потому, что они идентифицируют себя (и идентифицируются людьми за пределами своей общины) как «черные». Национальная идентичность выходцев из стран Карибского бассейна имеет более высокий статус в глазах американских работодателей, чем идентичность чернокожих американцев, однако, несмотря на это, региональная идентичность уступила место расовой. Это имеет важные последствия. Результаты политики в области идентичности в значительной степени определяют возможных социальных и политических союзников, а также то, через какие каналы можно обращаться за поддержкой.
В этой статье описывается процесс, вследствие которого русско-еврейские иммигранты, осевшие в Нью-Йорке (по большей части на Брайтон-Бич в Бруклине), стали объединяться вокруг доминирующей религиозной идентичности[3]. У русскоговорящих (по большей части еврейских) эмигрантов из России в последней четверти прошлого века был выбор, когда они добрались до Вены: либо эмигрировать в Израиль, либо ждать более долгое время, но в конечном итоге добраться до Соединенных Штатов (через Италию). По- видимому, те, кто выбрал Соединенные Штаты, были более светскими и менее проникнутыми религиозными идеалами, чем те, кто уехал в Израиль. Тем не менее — заостряя различие между ними ради подразумеваемого сопоставления — русскоговорящие евреи в Брайтоне идентифицировали себя главным образом как «евреев»[4], в то время как русскоговорящие евреи в Израиле идентифицировали себя главным образом как «русских»[5].
В таком итоге есть очевидная ирония. В одном и том же ряду русскоговорящих евреев, покинувших Советский Союз в конце 1970-х (так называемая третья волна) и в конце 1980-х (четвертая волна, которая принесла многих этнических русских вместе с русскоговорящими евреями), есть две категории: те, кто влился в религиозное государство (Израиль), основывают свое политическое поведение на светских ценностях, тогда как те, кто влился в государство, не придерживающееся какой-то одной религии как государственной (Соединенные Штаты), основывают свое поведение на религиозной идентичности.
Рассмотренный с точки зрения определенных теоретических подходов, такой итог вовсе не удивителен. Здесь могут быть применены простые демографические модели политической идентификации. Русская идентичность имеет не столь высокую ценность, чтобы оказывать влияние на американскую и/или нью-йоркскую политику. Однако объединившись с американскими евреями, русскоговорящие евреи могут обеспечить себе позицию во влиятельном меньшинстве в обеих сферах. Демография в Израиле говорит о противоположном: идентификация с евреями-израильтянами не дает их лидерам какого-то дополнительного голоса, в то время как идентификация себя как русских израильтян стала заметной и привлекательной, по крайней мере для людей, вовлеченных в политику, ищущих поддержку со стороны этого демографически значительного избирательного блока. Эта расстановка показывает, что диаспоры не обязательно делают упор на самые глубинно значимые элементы из совокупности присущих им культурных черт; скорее, после «подсчитывания товарищей» — потенциальных союзников — они выбирают тот аспект своей идентичности, который позволяет им максимально увеличить свое влияние на выборах[6].
Подходы, принимающие во внимание политическое пространство, в которое прибывают иммигранты, также помогают понять эти результаты. В Соединенных Штатах, как следует из концепции Алексиса де Токвиля в его классическом исследовании Америки (том 1, глава 2), имеет место глубоко укоренившееся убеждение, что языковое разнообразие представляет угрозу для общественного блага, в то время как религиозное разнообразие безопасно. Неудивительно, что такие ученые, как Уилл Херберг, Хелен Эбо и Джанет Чафетс, периодически отмечали, что американские иммигранты объединяются в религиозные общины (к чему в обществе относятся с уважением) и избавляются от своих языковых отличий (которые рассматриваются как угроза доминирующему англоговорящему обществу). Между тем, в Израиле, при том что значительный процент мигрантов из стран бывшего Советского Союза не являются евреями (по статистике Министерства внутренних дел), ни одна группа не может получить жирный кусок от государства, или его кошерный эквивалент, идентифицируя себя в первую очередь как евреев. Таким образом, иммигранты, возвращаясь на свою воображаемую родину, объединяются вокруг черт идентичности, связанных со страной, откуда они эмигрировали.
Эта статья не ставит своей первоочередной задачей объяснить, почему русскоговорящие евреи в Нью-Йорке выстраивают свою политическую и социальную жизнь вокруг религиозной идентичности. Скорее, ее цель — описать на уровне семейных перипетий, как возник этот результат. Для этого я обращусь сначала к «модальной истории жизни» двух последних волн русскоговорящих мигрантов из бывшего Советского Союза. Мой тезис состоит в том, что эти жизненные истории наглядно показывают космополитичное сообщество, в которое встроились русскоговорящие евреи, и не предвещают результат, возникший вследствие их поселения в Нью-Йорке[7]. Затем я обсужу вопрос, каким образом русскоговорящая диаспора в «ближнем зарубежье» (то есть в странах — бывших республиках СССР) приняла «русскоговорящую» идентичность[8]. Напротив, эта базирующаяся на языке идентичность не стала основой или первостепенной причиной формирования идентичности рассматриваемых лиц в Нью-Йорке. В-третьих, я обсужу возникновение на повседневном уровне религиозно ориентированной еврейско-американской идентичности именно среди этих — прежде светских — космополитичных евреев. В заключительном разделе прослеживается механизм культурной передачи религиозной идентичности от родителей детям.
Для анализа менталитета одной диаспоральной общины, проживающей в «дальнем зарубежье», я провел весной 2004 года исследование среди русскоговорящих (в основном еврейских) мигрантов, приехавших в конце 1970-х годов и позднее, в большинстве своем проживающих на Брайтон-Бич. Интервью, в которых я опросил три поколения, представляют нам двадцать пять различных семейных историй. Вначале рассматривается поколение, которое приняло решение эмигрировать, затем — поколение их родителей, потом — их дети. Конечно, в изложенных свидетельствах сочетаются пересмотр фактов и риторические стратегии, используемые интервьюируемыми для обоснования событий их бурной жизни. Моя интерпретация этих интервью поэтому должна выйти на уровень более глубинного осмысления изложенных фактов[9]. Для дополнения этих историй с точки зрения более широкого видения проблемы, чем возможно с опорой исключительно на этнографию, я также обращался к вспомогательным источникам, газетным архивам и к данным массовых опросов.
I. МОДАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ПОКОЛЕНИЙ ТРЕТЬЕЙ И ЧЕТВЕРТОЙ ВОЛН СОВЕТСКОЙ ЭМИГРАЦИИ В США
Очертания большинства историй, охватывающих несколько поколений семей мигрантов, имеют много общего. Старшее поколение родилось в черте оседлости на западных границах Российской империи — в узкой зоне, простирающейся от Черного до Балтийского моря, где цари разрешали селиться евреям, которые выплачивали налог; однако быть собственниками земли им не дозволялось. Местные этнические группы, укорененные на территории черты оседлости, как правило, относились с презрением к этим «защищаемым властью» евреям и были готовы терроризировать их, когда центральная власть ослабевала. При советской власти все быстро изменилось. Евреи начали принимать космополитическую идентичность, в которой их религия не имела принципиального значения[10]. В данных мне интервью старшее поколение рассказывает, вспоминая свой опыт жизни в ранний советский период, что в то время евреи стали частью широких социальных и профессиональных сообществ. И после нападения Германии в 1941 году многие евреи были эвакуированы с территории бывшей черты оседлости и переправлены в Центральную Азию ради их безопасности; так они смогли пережить холокост. После войны, более не привязанные к проживанию на территории бывшей черты оседлости, советские евреи продвинулись профессионально — по крайней мере, в процентном отношении — не меньше, чем другие советские народности. Тем не менее в период экономического застоя в 1970-х их дети начали ощущать дискриминацию, ограничивающую их возможности. Именно это поколение стремилось эмигрировать, и единственным путем к эмиграции было подчеркивание своей еврейской идентичности. Когда они обратились за документами, которые бы позволили им эмигрировать в Израиль, Советское государство стало ставить им бюрократические препоны и принимать против них репрессивные меры. Те, кто пошел на риск и добился получения визы, вытащили своих нерелигиозных космополитичных родителей за рубеж. Учитывая огромную социальную поддержку этих еврейских эмигрантов (со стороны сопровождавших их родителей, частных агентств, а также закона о беженцах в Соединенных Штатах), высокий уровень их человеческого капитала и предоставляемые американской экономикой возможности, среднее поколение быстро продвинулось в экономическом плане. Их дети в целом преуспели в учебе и интегрировались социально в американскую культуру. Именно эта модальная история является основанием для трактовки вопроса о том, какой аспект из общей совокупности присущих уехавшим евреям культурных черт станет их доминирующей политической идентичностью в американском контексте.
Начнем — и это касается многих из моих респондентов, которых я опрашивал в рамках их миграционной истории, — с трагедии немецкой оккупации в 1941 года и переезда с территории бывшей черты оседлости на Урал и в Казахстан. Вот, к примеру, одна такая история.
Респондентка рассказывает о том, что в 1941 году она закончила десятилетнюю школу, где языком обучения был украинский. Немцы разбомбили мост через Днепр, и респондентка участвовала в строительстве временного моста. Их семья была эвакуирована. Она вспоминает, как они ждали поезда на открытой железнодорожной платформе вместе с больными и престарелыми и как их разместили в вагонах. Семья рассказчицы состояла из четырех человек, ее саму вместе с матерью, братом и сестрой эвакуировали в Казахстан; отец был на фронте. Затем рассказчица оказалась на Урале и работала в Министерстве черной металлургии; их отдел занимался демонтажем фабрик на западе и реконструкцией их на Урале, занимался двигателями и прочим оборудованием, которое могло быть использовано после войны. Все оборудование учитывалось и классифицировалось, рассказчица делала списки и отправляла их в Москву. Таким образом, они могли посылать запчасти на заводы, работающие по всей России во время войны. Они жили в палатках, пока делали эту работу, по двадцать человек в палатке. Рассказчица сообщила, что ее начальника направили в Москву, и тогда рабочие стали подавать прошения о том, чтобы вернуться в свои родные места, но для этого требовалось получить разрешение. Начальник рассказчицы возглавлял комсомольскую организацию (ВЛКСМ). Он сказал, что возвращаться слишком опасно, что все разрушено. Сама рассказчица подавала прошение дважды, и ей было отказано, потому что считали, что некому будет делать ее работу. Я спросил ее, не в том ли было дело, что она еврейка. Она засмеялась и сказала: «Никого тогда не заботили эти вещи. Нас было восемьдесят процентов украинцев и двадцать процентов евреев, но никто не знал, кто какой был национальности, все мы говорили по-украински. Только после войны религия стала иметь значение». Затем рассказчица вступила в коммунистическую партию. Начальник посоветовал ей тогда «просто уехать» и не беспокоиться о разрешении и бумажной волоките. Она вернулась на Украину в октябре 1943 года, дорога заняла месяц. Вместе с матерью и маленькой сестрой они вернулись в свою старую квартиру, за которой присматривал друг, оставшийся на Украине. Брат рассказчицы умер на Урале. Отец отправился из Польши на японский фронт и затем вернулся на Украину. Молодой человек рассказчицы погиб в Сталинграде (интервью 9)[11].
В лагерях и в армии ситуация была похожей. Как объяснил один из интервьюируемых, в армии не было антисемитской дискриминации. Она появилась позднее. Ко всем в армии относились одинаково — ни у кого не было времени тогда выяснять, кто какой национальности (интервью 13).
После войны евреи чувствовали, что возможности для них открыты. Это подтверждают воспоминания следующего респондента. Он говорит о том, что уехал из Киева не по финансовым причинам. В материальном плане у него все было хорошо. В Киеве он жил через дорогу от центрального стадиона, на центральной площади. Во время перестройки там проходили многие массовые митинги, и до респондента доносилось множество угроз, в том числе, что евреев будут убивать (также присутствовали угрозы в отношении русских). Он начал бояться, так как многие его друзья сравнивали Украину того времени с Германией 1932 года; можно было услышать однотипные высказывания в Кременчуге, в Харькове, да где угодно на Украине. Друзья рассказчика начали уезжать, и он решил последовать за ними, в значительной степени из любопытства — это было что-то вроде прыжка с парашютом. Рассказчик отмечает, что, хотя он и ошибался насчет будущего, все равно это были страшные времена, вызванные ослаблением советской власти. И, отмечает рассказчик, с развалом СССР в независимой Украине, в связи с отсутствием денег, больше нет культурной жизни. «В Советском Союзе мне было хорошо. Я был из бедной семьи, но получил образование и пошел в технический институт» (интервью 8).
Как следует из приведенных рассказов, антисемитизм оказался новым шокирующим явлением для советских евреев в 1970—1980-е годы. Русскоговорящие еврейские иммигранты, которых я интервьюировал, были единодушны в том, что антисемитизм открыто выражался во время застоя 1970-х и нарастал во время перестройки в 1980-е. В одном опросе русско-еврейских иммигрантов, живущих в Нью-Йорке, восемьдесят пять процентов респондентов оценили угрозу антисемитизма в странах бывшего Советского Союза на том этапе как серьезную (RINA 32—33).
Мои респонденты сообщали о чувстве антисемитской угрозы как о неотъемлемой части повседневной жизни во время застоя, когда проявились прежде скрытые предрассудки. «В России даже самые маленькие дети ненавидят евреев, я не знаю почему», — рассказал респондент. «Я сказал моим детям, что они должны учиться в школе лучше всех, потому что их оценки будут занижать. Когда я попытался сдать экзамен в Ленинградский университет, это было трудно, потому что специальный "трибунал" в течение двух с лишним часов задавал мне вопросы (только мне), после чего глава комиссии сказал: "К сожалению, я не нашел вопрос, на который вы бы не смогли дать ответ", и они были вынуждены поставить мне "отлично"... Но даже с самыми высокими оценками, из-за особой ситуации для евреев, было трудно найти работу».
В газете «Новое русское слово»[12] Яков Смирнов, уроженец Одессы, приехавший в Соединенные Штаты в 1977 году в возрасте двадцати шести лет, рассказывает следующий анекдот, обобщающий чувства, которые испытывали евреи в советские времена. В продуктовом магазине стоит длинная очередь за колбасой. Из-за дефицита продуктов заведующий магазином просит уйти всех евреев. Через три часа он говорит, чтобы ушли все некоммунисты. Еще через три часа он сообщает, что колбаса кончилась и теперь все могут возвращаться домой. Один из оставшихся коммунистов жалуется: «Опять евреям повезло больше всех» (Ярмолинец, «Возвращение»). Сегодня одесский юмор Смирнова, простой и интеллектуальный одновременно, высоко ценят в Нью-Йорке.
Обзорное исследование Сэмуэля Клигера схватывает подлинную иронию устоявшегося мнения об антисемитизме: «Те евреи, что сейчас живут в Москве (включая "наполовину евреев"), составляют значительную часть новой русской элиты <...> их вес в российской политике и бизнесе гораздо больше, чем в любой другой христианской стране...» (Kliger 150). Таким образом, согласно Клигеру, это была предполагаемая дискриминация, а не действительный факт того, что евреям было хуже, чем другим, в Советском Союзе. И эта предполагаемая дискриминация провоцировала беспокойство евреев.
Беспокойство, наряду с новой политической возможностью эмигрировать для тех, кто заявлял о том, что он пострадал от антисемитизма, повлияло на то, как евреи в Советском Союзе воспринимали свою социально-экономическую ситуацию. Ряд неформальных соглашений между Советским Союзом и США открыл путь новому потоку эмигрантов в Израиль. Их обращения за визой, однако, в первые годы рассматривались как измена советскому государству и имели тяжелые последствия для тех, чьи обращения отклонялись (и кто, таким образом, получал статус «отказника»). Например, один из респондентов сообщает, что, подав заявление на получение визы, он сразу же потерял свою должность в Академии наук. Он выживал посредством написания диссертаций для аспирантов из Центральной Азии, которые платили ему, потому что недостаточно владели русским языком, чтобы написать серьезный труд и получить ученую степень (интервью 25).
Отказники создали новый образ жизни в Советском Союзе. Они присоединялись к «еврейским кругам», тогда как до этого многие из них совершенно не интересовались своими этническими традициями. У них возникла этническая идентичность, они начали следовать еврейским традициям (необязательно из религиозных убеждений, скорее потому, что это был обычай их народа). Только небольшое число из них стали по-настоящему религиозными; остальные соблюдали еврейские праздники просто как этнические традиции: «Как отказники, мы пытались отмечать еврейские праздники, но это было очень опасно. Мы пытались изучать иврит и иудейскую религию, потому что правительство стремилось подавить такие стремления. Каждый раз мы меняли место встречи нашей группы, изучавшей иврит, потому что боялись, что милиция запретит нам встречаться» (интервью 2).
Но возобновленная связь с этническими традициями вряд ли была их главной целью. Многие из них использовали свои сбережения, чтобы изучать английский язык. Как сообщает один из отказников, они изучали английский в течение многих лет еще до того, как приехали в Соединенные Штаты. Преподавание его было, конечно, на посредственном уровне. Пока они ждали приглашения, они начали брать частные уроки, договорившись с преуспевающей преподавательницей английского из Ленинграда, обучившей несколько поколений эмигрантов. У респондента были связи с преподавателями из Соединенных Штатов, которые отправляли ему учебные материалы. С этой преподавательницей они занимались в течение года. Они не изучали иврит — все они собирались в Нью-Йорк.
Однако, чтобы попасть в Соединенные Штаты, они сначала должны были получить приглашение из Израиля. Чтобы быть приглашенными в Израиль, потенциальные мигранты должны были получить документы из Израиля, доказывающие, что они родственники, желающие воссоединиться со своими семьями. В девяноста процентах случаев (эту цифру указывает респондент 22) эти родственные связи были ложными, но советские власти не обращали на это внимания, так как все знали, что такие документы не соответствовали истине.
Рассказчица вспоминает, что они получили такое приглашение от «двоюродных братьев» и принесли его в специальный отдел КГБ, заполнили подробные анкеты и должны были указать семейные связи с приглашающей стороной. И тогда они получили статус потенциальных эмигрантов. Сразу же возник риск потерять работу — с того самого момента, как они получили приглашение. Ее мужа, ученого-физика, уволили. Сначала ему отказали в допуске к архивам секретных документов. Затем получилось так, что британский ученый обратился в его лабораторию за консультацией. Они пригласили его к себе домой вместе с сотрудниками лаборатории. Такие вещи запрещалось делать без разрешения КГБ, и это было использовано как предлог для увольнения. Рассказчица тогда преподавала латынь, французский язык и историю в медицинском училище, и ее тоже уволили. После увольнения мужа они подали документы на выезд. Этот шаг привел к драматическим последствиям. Свекр рассказчицы имел доступ к секретным стратегическим военным документам и с юности состоял в коммунистической партии. После того как его сын с невесткой подали заявление, он, будучи честным человеком, отправился к начальнику отдела, чтобы поставить того в известность об этом, хотя у него самого не было намерения эмигрировать и он не разделял взглядов рассказчицы и ее мужа на будущее (но, как дедушка, он их «понимал»). На следующий день его отправили на пенсию, хотя он руководил крупным проектом (интервью 22).
В конце 1980-х началась четвертая и последняя волна русско-еврейской эмиграции. По соглашению между Рональдом Рейганом и Михаилом Горбачевым открылись ворота для евреев, желающих уехать в Израиль для воссоединения со своими семьями. Те, кто приносил приглашения от фальшивых родственников, получали визы, а Горбачев — американскую пшеницу! В 1989 году конгресс США объявил советских евреев категорией, имеющей право въехать в США в качестве беженцев, если они могут представить убедительные свидетельства того, что они подвергнутся преследованиям, если останутся в СССР (Kliger 149).
Те, кто получил визы, отправлялись из Москвы в Вену, чтобы оттуда переправиться в Израиль. В Вене те из них, кто хотел эмигрировать в США, получали поддержку от Общества помощи еврейским иммигрантам (ХИАС). Оттуда они направлялись в Рим (месторасположение штаб-квартиры ХИАС), где подавали заявление на получение статуса беженца в США.
Как объяснила одна респондентка, вначале они отправились в Австрию за счет ХИАС. У них уже были планы ехать в Нью-Йорк — они хотели присоединиться там к своим друзьям, эмигрировавшим два года назад. Они отправились из Вены в Рим. Все было хорошо организовано. В августе они остановились на две недели в окрестностях Рима (в прелестном городке Монтичелло). Получив дотацию от ХИАС, им нужно было найти и снять квартиру. Сын рассказчицы хорошо знал римскую историю, помнил все наизусть и любил бродить по Риму. «Каждый стремился продлить свои итальянские каникулы благодаря ХИАС» (интервью 22).
Мигранты обычно путешествовали в составе представителей трех поколений, хотя в большинстве случаев бабушки и дедушки следовали неохотно: «Я отправился в США из-за дочери. Я не хотел ехать, потому что у меня была работа на Украине и я был членом Союза адвокатов в СССР, это был высокий статус. Но здесь я не могу работать юристом, пока не буду знать английский язык достаточно хорошо. Язык для меня — очень большая проблема» (интервью 4).
И другой похожий случай: «Я был военным офицером, полковником, отслужил двадцать девять лет в армии, ветеран Великой Отечественной войны. Я закончил свою военную службу в Ташкенте. Там процветал антисемитизм. Мои дети не хотели там жить и переехали сюда. Что мне оставалось делать? Я переехал вместе с ними» (интервью 10).
Еще: «Материнское сердце заставило меня быть с моим младшим сыном. Старший сын (который тоже не хотел эмигрировать) поехал с нами, чтобы сохранить единство семьи» (интервью 19).
В США эти объединенные семьи быстро осваивали язык, и их материальное состояние улучшалось. В 1990 году средний доход русскоговорящих семей в Соединенных Штатах составлял примерно 32 500 долларов по стране. «Процесс адаптации стал быстрым и относительно безболезненным для большинства из них — две трети находят работу во время первого же года пребывания в стране» (Supian)[13].
Это неудивительно. Автономные семейные единицы объединились для обеспечения ухода за детьми и оказания поддержки тем, кто был задействован как рабочая сила. Более значимым является уровень человеческого капитала. Уровень образования и навыков этой диаспоры — один из самых высоких среди тех, кто когда-либо въезжал в Соединенные Штаты. В одном опросе шестьдесят процентов интервьюируемых русско-еврейских иммигрантов указали, что имеют высшее образование, полученное за пять или более лет, в отличие от тридцать пяти процентов у американских евреев (RINA 12). В другом опросе дети русско-еврейских иммигрантов, прибывших после 1965 года, сообщили об образовании своих родителей: восемьдесят четыре процента имели по крайней мере одного родителя с высшем образованием, и шестьдесят один процент — двух родителей с высшим образованием (Kasinitz et al. 13). В еще одном исследовании, спонсированном Национальным фондом американской политики, рассматривались успехи детей недавних иммигрантов из разных стран. У них были лучшие результаты в математике и естественных науках, и многие дети родителей с визами H-1B (выданными лицам, имеющим ученую степень) — 100 000 человек прибывают ежегодно по таким визам со всего мира — вышли в финал национального конкурса «научных талантов», проводившегося корпорацией «Интел» в 1994 году. По данным этого исследования, опубликованным в нью-йоркской русскоязычной прессе, второе место занял Борис Алексеев, отец которого прибыл из России по визе H-1B. На международной олимпиаде по физике, проходившей в Южной Корее в 2004 году, американская команда включала двух недавних иммигрантов; единственной участницей-женщиной была Елена Удовина, отец которой также приехал по визе H-1B (Anderson)[14].
В самом деле, местная русскоязычная пресса наводнена историями об экономическом успехе русскоговорящих иммигрантов. История, озаглавленная «Золотых рук учитель» (Ярмолинец), рассказывает о Владимире Деминге, эмигрировавшем двадцать семь лет назад из Ленинграда, где он работал ювелиром. Его страстью была реставрация, и, оказавшись в США, он самостоятельно обучился этому ремеслу. Сейчас он преподает эти навыки в Нью-Йоркском институте моды и технологии и направляет американских студентов в Россию работать по реставрационным проектам. В «Новом русском слове» появилось интервью Александра Гранта с Семеном Захаровичем Кислиным. Кислин родился в 1935 году в Одессе и уехал из СССР в 1972-м. В СССР он был директором универсама, а сейчас возглавляет компанию «Trans-com- modity» с годовым доходом 1,1 миллиарда долларов. Когда Кислин приехал в Нью-Йорк, он не говорил по-английски, зарабатывал мытьем автомобилей и чисткой овощей. Его компания в настоящее время — крупнейший в мире поставщик литейного чугуна (Грант).
Амбиции иммигрантов «зашкаливают». Например, в интервью 13 мать гордо рассказывает о том, что ее ребенок сдал вступительный экзамен в школу Стайвесант, престижную манхэттенскую общеобразовательную школу, в которую можно поступить, только успешно сдав экзамены. Родители знали, что они уезжают из города, и поэтому их сын не сможет быть принят в эту школу. Тем не менее они заставили его сдать экзамен как свидетельство его академических успехов.
Кроме того, русскоязычная еврейская диаспора может похвастаться впечатляющим человеческим капиталом: ее члены имеют также наработанный в Советском Союзе навык пробиваться сквозь бюрократические барьеры — что довольно полезно для иммигрантов, стремящихся преуспеть в новой стране. Как уже говорилось выше, один из опрошенных мною сказал, что после пребывания в Вене «каждый стремился продлить свои итальянские каникулы за счет ХИАС». Рассказчица вспоминает, что их пригласили к консулу Соединенных Штатов в тот день, когда у нее была запланирована платная экскурсия. Эта экскурсия предназначалась в основном для русскоговорящих туристов, многие из которых находились на пособии от ХИАС. Они позвонили в консульство и сказали, что женщина заболела. Семья не пришла на прием. Через неделю они обнаружили, что их лишили субсидии от ХИАС, потому что они не пришли, когда им было назначено. Рассказчица с мужем пришли в ХИАС, чтобы выяснить, в чем дело, и их там приняли совершенно ужасно. В ХИАС знали, что у них двое детей и пожилой родитель, как же они могли лишить семью субсидии без предупреждения? — недоумевала рассказчица. В ХИАС отказались восстановить субсидию. Рассказчица с мужем уселись тогда в офисе и заявили, что не уйдут оттуда, пока финансовая помощь не будет восстановлена. Это сработало, помощь восстановили. Они получили то, что хотели, и вскоре после этого уехали (интервью 22).
В прессе отмечался еще один момент: «Как однажды сказал кто-то из русских комиков: если кто-то научился обкрадывать и обманывать свою собственную страну, ему легко удастся это сделать в любом другом месте. Это как раз касается русской мафии — даже итальянцы поражены их махинациями и бесстрашием» (Пахомов).
Старомодная коррупция вряд ли отсутствует в русско-еврейском обиходе. Американский анализ российских президентских выборов в марте 2004 года, включая данные госсекретаря США Колина Пауэлла, свидетельствует о махинациях. Ряд российских граждан, живущих в Нью-Йорке, отправились голосовать в российское консульство на Манхэттене и в театр «Миллениум» на Брайтон-Бич. Требовались паспорта. Один молодой человек представил сразу два, и сотрудник консульства упрашивал его использовать только один, «действующий» паспорт (Козловский).
Несмотря на то что опрашиваемые мной иммигранты своим успехом были обязаны сочетанию человеческого капитала, амбиций и хитрости, они выразили однозначную благодарность стране, которая предложила им убежище, и были почти единодушны в чувстве общей преданности Соединенным Штатам: «Все русские, которые прибыли сюда в возрасте старше двадцати пяти лет, говорят с акцентом, но они многого добились: они — врачи, юристы, владельцы крупного бизнеса; это великая страна, Боже, благослови Америку» (интервью 4). Один из респондентов жаловался на условия получения социального страхования. Они с группой ветеранов хотели, чтобы социальное страхование называлось «пенсией для ветеранов», поскольку это давало бы им чувство, что они имеют право на такое страхование, что они «заслужили» его. Тем не менее даже на фоне унизительной для него формулировки «социальное страхование» он выпалил: «Я благодарен Соединенным Штатам. Я получаю бесплатные лекарства, социальную страховку и много других преимуществ. Боже, благослови Америку» (интервью 15). Другая иммигрантка с ностальгией вспоминала Крым и Черное море (откуда она уехала, но куда регулярно возвращалась во время отпуска) как более красивое («более естественное») место по сравнению с тем, что она могла увидеть на пляже в Брайтоне. Однако ее преданность Соединенным Штатам не вызывает сомнений. Она вспоминает, как по прибытии в США они сняли комнату в частном доме в Бруклине. Они присоединились к жилищной лотерее и одиннадцать лет стояли на очереди, пока не получили квартиру в центре для пожилых людей. Но когда они получили ее, муж респондентки уже умер. «Мы проходили по Программе 8 и получали также дополнительный социальный доход и продовольственные талоны[15]. Чтобы получать все это, нам не нужно было работать. Боже, благослови Америку» (интервью 19).
В разных интервью постоянно встречалось выражение: «Мы очень благодарны. американскому народу. Мы ничего не дали Америке, а Америка дала нам социальное обеспечение» (интервью 10).
В одной газете репортер опросил русскоязычных иммигрантов, как они праздновали 4 июля. Одна из опрашиваемых так ответила на его вопрос: «Я провела День независимости с моим мужем. Мы пошли на Брайтон- Бич. Я — врач, поэтому я не могу отключать свой мобильный телефон. Но, к счастью, все мои пациенты чувствовали себя хорошо в этот день. Вечером мы встретились с друзьями и отправились в Бэттери-Парк смотреть салют».
Репортер пишет: «Празднование было позади. Я уверен, что все русские иммигранты почувствовали прилив патриотизма и растущее чувство принадлежности к американскому народу в День независимости» (Черноморский).
Я считаю, что иммигрантов подучили произносить «Боже, благослови Америку» для их интервью о гражданстве, потому что практически все они цитировали эту фразу как часть катехизиса. Однако не вызывает сомнений, что они испытывали безграничную благодарность Америке. И действительно, они становились сверхпреданными американцами. Но большинство американцев не «просто американцы», а имеют приставку перед этим словом (афроамериканцы, латиноамериканцы и т.д.). Что значит быть не «просто американцем» для представителей этой волны иммигрантов, которые в основном поселились в Бруклине? Я рассматриваю этот вопрос в следующих двух разделах.
II. НЕ СТАНОВИТЬСЯ «РУССКОГОВОРЯЩИМИ» (КАК В БЛИЖНЕМЗАРУБЕЖЬЕ)
Русскоязычные евреи могли называть себя таковыми и основывать свое социальное и политическое поведение на том, что они — представители «русскоговорящего населения» США. Если бы они это сделали, они стали бы частью надэтнического сообщества, включающего в себя русских, украинцев, белорусов, грузин и молдаван, которые также иммигрировали в Соединенные Штаты. В самом деле, многие евреи в республиках «ближнего зарубежья» после развала Советского Союза сделали выбор в пользу такого самоопределения. И по множеству причин адаптация к Америке в роли «русскоговорящих американцев» могла быть привлекательной.
Прежде всего, в Нью-Йорке имела место особенно сильная поддержка русского языка и сообщества говорящих на нем. В самом деле, в начале 1990-х здесь образовалась критическая масса говорящих по-русски. В 1990 году около 300 000 русскоязычных евреев жили в самом Нью-Йорке и около 400 000 — в прилегающих к нему районах. По данным официальных нью-йоркских источников, бывший Советский Союз был крупнейшим поставщиком иммигрантов в конце 1990-х годов (RINA 1—2). Учитывая размеры и географическую концентрацию русскоговорящей диаспоры, благоприятные условия для русского языка естественным образом распространились на следующее поколение. В отчете 1991 года показано, что пятьдесят три процента мигрантов второго поколения предпочитали говорить по-английски у себя дома, восемьдесят пять утверждали, что говорят по-русски «хорошо», и девяносто три сообщили, что понимают разговорный русский язык (Kasinitz et al. 10).
Один из моих респондентов объяснил, что в Бруклине очень хорошо сохраняется русская культурная жизнь благодаря большому количеству приехавших с четвертой волной. Этот респондент сам считает себя иммигрантом четвертой волны 1989—1992 годов; третья волна была в 1978—1979-м. У представителей третьей волны, с точки зрения респондента, не было ни знаний, ни информации; они страдали больше, чем представители четвертой волны. В 1989 году приток иммигрантов был огромным. Они прибывали по старому маршруту: израильская виза, Вена, Рим (на два месяца), затем — США. Рассказчик вспоминает, что, когда они приехали сюда, поток иммигрантов был такой, что они даже не могли снять квартиру. Теперь эти иммигранты — юристы, врачи, программисты, инженеры и художники. У иммигрантов третьей волны не было театра — в то время еще не открылся «Миллениум» в Брайтоне. Эти люди смогли сохранить русский язык, поддерживать существование русскоязычных газет, театров, двух радиостанций (не существовавших за десять лет до того) (интервью 3)[16].
Институциональная поддержка этого сообщества русскоговорящих была весьма сильной. Как сообщил один из опрошенных, когда он прибыл сюда, в публичной библиотеке Бруклина имелась лишь одна полка книг на русском языке. Сейчас существует огромный раздел русской литературы. Половина посетителей в библиотеке — русские, потому что русские — заядлые читатели. Все они посещают библиотеки и много читают; все местные библиотеки — в Брайтоне, в Шипшеде, в Герритсене — имеют русскоговорящий персонал. Когда респондент только приехал, имелся один-единственный русский книжный магазин, а сейчас их несколько, с множеством книг для детей. Рассказчик вспомнил, что он заплакал, увидев это, потому что в России, чтобы достать детские книжки, нужно было иметь знакомства в книжном магазине, а здесь, в Америке, вы можете купить все что угодно для русских детей, и сам рассказчик сообщил, что собирается покупать очередные книжки для своего внука. В библиотеках есть вся текущая художественная литература из России, включая классику, и вы можете заказать то, что желаете, через Интернет (интервью 1).
Благодаря превосходным библиотечным фондам русскоязычных книг и широкому использованию кредитных карт, с помощью которых можно заказывать книги онлайн, русскоговорящие американцы едва ли нуждаются в книжных магазинах.
Доступны и другие средства информации. Газеты на русском языке многочисленны. Телевещание на русском языке представлено многими каналами, к нему легко подключиться. «У меня есть четыре телеканала на русском языке. Последнее российское кино, которое мы видели, была "Бригада" (популярный в России сериал о бандитах; его можно взять напрокат во всех местных видеосалонах или посмотреть по телевидению)» (интервью 2). Российские радиопрограммы в Нью-Йорке повсеместно доступны, от ток-шоу до музыки и новостей. Театральных представлений тоже много, включая и привозные спектакли, премьеры которых проходили недавно в Москве и Санкт-Петербурге: «Что касается российских шоу, мы иногда ходим на них, потому что это удобно — в нескольких минутах ходьбы от моего дома. В театре "Миллениум" всегда аншлаг» (интервью 1).
Телефонная связь с русскоговорящим миром такая же дешевая, как и звонок в Нью-Джерси: «В 1989 году мы платили два доллара за минуту, сейчас это дешево; сейчас мы платим три цента максимум, звонок в Санкт-Петербург сейчас стоит 1,9 цента за минуту» (интервью 1). Все это — важное доказательство того, что в Нью-Йорке существует сформировавшееся самодостаточное языковое сообщество, члены которого имеют общую идентичность как русскоговорящие. Эти культурные и медийные возможности поддерживают образование сообщества с идентичностью «русскоговорящих». «Мы используем все более популярный термин "русскоговорящие" евреи, который включает людей со всего бывшего Советского Союза, а также формирующиеся "русскоговорящие" еврейские общины в Восточной Европе и Израиле», — сообщается в одном социологическом исследовании. И далее, там же: «Второе поколение все меньше интересуется тем, из какой советской республики происходят они или их друзья, в отличие от первого поколения иммигрантов» (Kasinitz et al. 10—11). В этом отчете есть примеры (и несколько наглядных иллюстраций) того, как дети русскоговорящих родителей отказывались от использования русского языка; однако, став взрослыми, они принялись изучать его в надежде научить ему своих собственных детей.
У некоторых из моих собеседников привязанность к родному языку — очень сильная и устойчивая. Так, один из них рассказывает, что дома они с семьей говорят по-русски — он на этом настоял. Он вспоминает, как в 1998 году взял своего сына в Санкт-Петербург. Город произвел на сына, Джулиана, огромное впечатление. Он отметил с восторгом: «Там все говорят по-русски. Спасибо, что научил меня говорить по-русски. Я могу понимать, что происходит вокруг меня». Рассказчик сообщил также, что его дети в течение трех лет проводили лето в Литве со своей бывшей няней и таким образом совершенствовали свой русский, а дочь рассказчика недавно провела лето со своей бывшей няней в Киеве и частично — на Черном море. Она вернулась, неспособная сказать ни слова по-английски, но при этом хорошо говорила по-русски, хотя все это закончилось примерно через неделю. Она не смешивала два языка, но каждое слово, которое она произносила по-русски, звучало очень забавно. Сын рассказчика загружает современную русскую музыку через Интернет, и они слушают диски на русском (интервью 11).
Русскоговорящие общины живут в определенных районах: Брайтон и Кью-Гарденс в Квинсе. Наиболее успешные русскоязычные евреи из Брайтон-Бич переезжают в более просторные дома и богатые кварталы на Манхэттен-Бич (Бергер). Но при этом стараются держаться вместе. Эстер Шварц, школьная учительница, сообщает, что большинство выходцев из России «липнут» друг к другу, потому что они предпочитают говорить на своем родном языке (Бергер). Чтобы символически увековечить появление такого исторически сложившегося языкового сообщества в Соединенных Штатах, газета «Новое русское слово» предоставила возможность выступить в печати человеку, выдвинувшему идею создать памятник русскоговорящей общине. «Нет достойного памятника, посвященного русскоговорящим иммигрантам», — написал Леонид Оловянников, который описывает иммиграцию как имеющую всемирно историческое значение. «Три поколения иммигрантов, которые принесли в США свои таланты, свои знания и опыт, заслуживают, чтобы их имена помнили вечно», — считает он.
Несмотря на все это, идентификация себя как говорящих по-русски не стала доминирующей политической идентичностью, по крайней мере среди русскоязычных евреев. Это, похоже, обусловлено несколькими взаимосвязанными причинами. Во-первых, имеет место классовое разделение между третьей (по большей части еврейской) и четвертой волнами иммигрантов (состоящей как из евреев, так и из этнических русских), препятствующее созданию общего культурного фронта. Многие из моих респондентов отрицают это разделение, но оно существует. Снова и снова интервьюируемые мной лица среднего поколения (третьей волны) настаивали на том, что у них есть близкие друзья неевреи (поддерживая тем самым представление о себе как космополитах), но, когда я просил их сообщить имена и телефонные номера (что позволило бы мне увеличить «снежный ком» примеров), они направляли меня в другие места, признавая, что у них нет этих номеров в мобильных телефонах. Одна из опрошенных, которая признала это разделение, обосновала его, сделав оговорку, что русские, приехавшие в Брайтон-Бич после 1991 года, были другими. Эти, по большей части русскоязычные неевреи, были бедными и приехали в США по материальным причинам, объяснила она, тогда как предыдущая волна, состоящая в основном из русскоязычных евреев, представляла собой хорошо обеспеченных людей, приехавших по политическим мотивам. Более поздние иммигранты поэтому имели больше трудностей с ассимиляцией, в то время как предыдущие ассимилировались легко (интервью 8). Другая опрошенная из третьей волны сказала то же самое. Она не «винит» представителей четвертой волны за их неудачу в установлении отношений с третьей волной иммигрантов, но находит с ними мало общего (интервью 22). Хотя в самовосприятии представителей третьей волны есть элемент заносчивости, поколение мигрантов-отказников и впрямь было более образованным и политически мотивированным.
Вторая причина того, почему мы не можем говорить о появлении в Нью-Йорке консолидированной и доминирующей идентичности, основанной на русском языке, — постепенная утрата родного языка у последующих поколений. Эта социальная реальность затронула все иммигрантские группы в Америке. Рассмотрим следующий фрагмент из Интернета, где пародируется способность детей второго поколения говорить по-русски. Курсивом отмечены английские слова:
Зарентовал двухбедрумный апартмент.
И для начала взяв полпаунда икры.
Я понял сразу — надо мной не каплет.
Мой велфер даст еще несметные дары («Weekend»).
Подобная смесь русского и английского языков в рамках нового диалекта довольно типична для диаспоральных ситуаций и аналогична развитию «хебраш» (иврита-русского) в Израиле (Remennick) и «спанглиш» (испано-английского варианта) в Соединенных Штатах. Она имеет место даже там, где уровень этнической эндогамии высок. В моих интервью постоянно сообщается об утрате способности читать и писать на языке отцов у поколения, рожденного в США. Родители с печалью признают всеобъемлющую одноязычную реальность английского, характерную для нового поколения: «Лучше всего наш старший сын говорит по-английски, затем по-русски, затем на иврите, который он изучает в школе. За обедом мы говорим по-английски. Если у нас есть силы, мы заставляем его отвечать по-русски; если нет — он отвечает по-английски, и мы просто принимаем это» (интервью 17).
Другой респондент отметил более тонкую особенность. Те, кто родился в Соединенных Штатах или уехал из России в возрасте семи лет и раньше, теряют «душу» языка, и он в большей степени становится средством коммуникации, чем компонентом культуры. Как только это происходит, психологическая мотивация старшего поколения сохранить язык пропадает.
Третья причина того, почему идентичность, основанная на русском языке, не оформилась, — это географические сдвиги. Например, существенно, что многие русскоязычные евреи переехали в Нью-Джерси и другие места США в поисках неограниченного рынка труда. Как только семьи покидают районы с высокой концентрацией русскоговорящих, дети в государственных школах теряют привязанность к языку, особенно в свете существенных экономических и социальных стимулов хорошо знать английский.
Четвертая причина, с точки зрения русскоязычных евреев, — это то, что в Америке распространены антирусские стереотипы, которые давят на психологию молодых людей; стремясь добиться успеха в Америке, они не решаются обнаружить свое русское наследие. Участвовавшие в опросе респонденты, даже из Нью-Йорка, проявляют крайне амбивалентное отношение к тому, чтобы считаться «русскими». Один респондент сказал: «В целом я плохо отношусь к русскому населению в своем районе, в Брайтон-Бич». Другой поправляет друзей, когда те называют его русским, и требует, чтобы его считали «русским евреем». Еще один говорит: «Американцы. смотрят сверху вниз на русских, потому что русские не такие религиозные, а быть религиозным — символ статуса». Одна девушка, с которой я говорил, беспокоится о своей цене на брачном рынке, поскольку многие американцы «смотрят на них (русских) как на стоящих ниже себя» (Kasinitz et al. 49—50).
Последняя причина вымывания русскоязычного культурного сознания в США — это конец «интеллигентской» культуры в американском окружении, которое не поощряет высокую культуру. «В России, — сказал мне один из опрошенных, — мы привыкли быть театралами, а здесь это меньше нас интересует. Поначалу нам не хватало языка для понимания театральных постановок. Кроме того, уровень режиссуры и актерского мастерства в России выше, чем тот, что мы видели в Штатах, особенно за пределами Бродвея и в Челси, поэтому мы перестали ходить в театр» (интервью 1). Или вот более неодобрительное заявление: «Америка скучна, в ней нет интеллектуального или поэтического сознания — того, что цементирует русский язык и что нынче вымывается» (интервью 8).
Подводя итог, можно предположить следующее: классовый разрыв, проходящий в большой степени внутри третьей еврейской волны и преимущественно затронувший русскую четвертую волну; неизбежная утрата языка последующими поколениями — судьба всех иммигрантских групп в Америке; все более широкое географическое распространение русскоговорящей еврейской общины и выделение определенных приоритетных аспектов идентичности (религия в противовес интеллектуальной культуре) — все это привело к снижению привлекательности основанной на русском языке идентичности для русскоязычных евреев.
III. СТАТЬ АМЕРИКАНСКИМИ ЕВРЕЯМИ (К ИХ БОЛЬШОМУ УДИВЛЕНИЮ)
Наши данные показывают, что русскоязычные евреи в Нью-Йорке становятся американскими евреями. В качестве своей доминирующей идентичности они принимают скорее религиозную, чем этническую, еврейскую идентичность. Это удивительно по нескольким причинам. Наиболее впечатляющим является то, что население, живущее в Брайтоне, является подгруппой отказников, которые отказались ехать в Израиль!
Но есть и другие причины, почему этот результат воспринимается как неожиданный. С одной стороны, большая часть этой диаспоры была воспитана в светской советской культуре, довольно несведущей в практике иудаизма. Один иммигрант сообщил мне с юмором, что на рейсе компании «Swiss Air» из Вены в Соединенные Штаты пассажирам-отказникам предложили кошерную еду, поскольку в авиакомпанию поступили сведения, что они еврейские беженцы. Он не знал, что значит «кошерный». Пассажиры пожаловались стюардессам, что они подвергаются дискриминации как евреи и хотят есть ту пищу, которую дают нормальным людям (интервью 25). В другом интервью респондент пытался подчеркнуть свою религиозную ортодоксальность. Однако, когда я спросил его, проходил ли он бар-мицву, оказалось, что он не знал про этот основной ритуал, который знаменует переход от детства к религиозному совершеннолетию (интервью 18).
Американские евреи были ошеломлены сопротивлением русскоговорящих евреев общепринятым в их среде религиозным практикам. Согласно Клигеру (Kliger 152—157), «американские евреи пытались установить контакт с русскими евреями как с иудеями, умаляя роль их особой русской идентичности и не понимая ее». В самом деле, русскоговорящим евреям, которые социализировались в обществе, исповедующем православие и еще недавно коммунизм, идея общинной еврейской жизни была чужда. Многие не могли по прибытии понять, зачем нужно платить за членство в синагоге; точно так же носить кипу было, по мнению многих иммигрантов, стыдно. Русские не говорят о своей религии, в отличие от американских евреев; скорее они говорят о своей вере. Для русскоязычных религия ассоциируется с утомительными ритуалами, тогда как вера опирается на размышления человека о своей судьбе.
В ходе опроса евреев в Санкт-Петербурге только один процент респондентов связал свою еврейскую идентичность с религиозной деятельностью, которая ассоциировалась с «исповеданием иудаизма». Такие же результаты были среди эмигрировавших в Израиль (Kliger 154). И в проводившемся в США исследовании мигрантов только 3,4 процента связывали свою идентичность с «исповеданием иудаизма» (Rliger 154). В Америке они говорят о своей религии таким образом, который не позволяет установить ориентиры для понимания их поведения, образа жизни или убеждений. Русские евреи в Америке не ходят в синагогу, говоря: «Бог может услышать меня и без синагоги».
В другом исследовании-анкетировании, в котором можно было дать один из нескольких ответов на вопрос, что значит быть евреем, только одиннадцать процентов русскоязычных еврейских иммигрантов смогли сказать, что значит «практиковать/исповедовать иудаизм»; семнадцать процентов сказали, что они соблюдают еврейские обычаи. Таким образом, для взрослых мигрантов еврейство имеет светский оттенок, ибо тридцать три процента заявили, что быть евреем — это «чувствовать себя частью [нечетко определенной категории] еврейского народа» (RINA 21). Клигер резюмирует эту ситуацию так: «С точки зрения подавляющего большинства американских евреев, исповедующих иудаизм, русские евреи в Америке продолжают быть столь же безразличными к еврейскому наследию и еврейской общинной жизни, как и тогда, когда они жили в Советском Союзе» (152).
Еврейские общинные практики были чужды этим иммигрантам. Однако есть области общей практики. Пейсах является наиболее соблюдаемым праздником (это отчасти объясняется тем, что община проводит Седер — ритуальную реконструкцию исхода). Тем не менее в публикации 1993 года сообщалось, что менее двадцати процентов евреев в России участвовали в Седере в том году (Шапиро и Червяков, цит. в: Kliger 157). Есть также некоторые данные по Соединенным Штатам, указывающие на активное участие в посте на Йом-Киппур («Судный день»). Однако подавляющее большинство молодых евреев из бывшего Советского Союза не были подвергнуты обрезанию. Раввин, осуществивший около 8000 операций обрезания в этой группе населения, сообщает, что двадцать процентов назначенных операций были отменены, и предполагает, что у русскоязычных евреев имеет место своего рода табу на этот священный еврейский ритуал. Более того, евреи из бывшего Советского Союза изначально не придавали большого значения соблюдению Шабата.
Мало того, что евреи из бывшего Советского Союза были встроены в светское окружение, но они еще и культивировали космополитичные дружеские связи в советское время. Один из опрошенных сказал, что все его ближайшие друзья — русские евреи, хотя в России его ближайшими друзьями были неевреи. Но в Америке практически каждый, кого он знает, и каждый, с кем он общается, — евреи из России (интервью 1). Другой сообщил, что все его родственники в США состоят в браке с лицами из среды русскоговорящих евреев. На Украине многие его друзья и коллеги не были евреями, а в Америке он вовсе не видит никаких «русских». Этот респондент подчеркнул, что ему нравятся русские и украинцы, потому что они хорошие люди, но в Америке он их не встречает (интервью 4)[17].
Несмотря на недостаточную вовлеченность и несерьезность русскоговорящих евреев в Нью-Йорке по отношению к религиозным практикам и вере, они становятся американскими евреями (с религиозным рвением, неожиданным для них самих). Это та идентичность, которая начинает определять их социально-политическое поведение. Почему это происходит? Некоторые ответы вытекают из моих интервью.
Во-первых, это историческая сила пятого пункта в советских паспортах, который классифицировал их как евреев по национальности в контексте советской социально-политической жизни. Однако, благодаря их светскому советскому воспитанию, они разработали светскую версию иудаизма, часто к огорчению спонсировавших их американских евреев. Тем не менее советская паспортная политика помогла материализовать их идентичность как евреев, и эта материализация имела долговременные последствия. Таким образом, советское бюрократическое наследие вполне может быть частью объяснения[18].
Во-вторых, существуют инструментальные причины для появления еврейской идентичности[19]. В конце концов, те, кто смогли заявить, что они евреи, получали бесплатный билет из «дурдома», которым считался Советский Союз. Данные интервью широко представляют эту тему: в 1989 году в СССР впервые было разрешено соблюдение еврейских ритуалов. Люди тогда смогли открыто собираться и изучать вещи, связанные с еврейской культурой. Респондент вспоминает, что в Перми в течение всего пятилетнего периода перед отъездом его семья имела возможность хорошо ознакомиться с разными аспектами еврейской жизни. Раввин приехал в Пермь из Израиля в 1991 году. Он пробыл в Перми три года, и респондент помогал ему, поскольку знал английский язык. Он помог ему получить квартиру и устроиться. Далее в разговор вмешалась жена респондента и сообщила, что еще до того появились три молодых человека из Израиля, из Министерства иностранных дел, и рассказали местным евреям, какие блага они получат, если эмигрируют в Израиль. Люди в Перми просто не могли поверить, что перед ними в их родном городе стоят люди с Запада. В то время сахар можно было получить только по талонам. Они сообщили этим молодым людям свои данные, чтобы получить приглашение из Израиля (интервью 17).
В другом интервью респондент по имени Василий вспоминает, как приехал в США в октябре 2000 года. Мать его жены была еврейкой, а отец жены евреем не был. Это позволило его жене и им обоим получить статус беженцев. Василий боялся уезжать, потому что он неважно знал язык и был стар для этого — даже и сейчас язык представлял для него трудность. Жена Василия вмешалась в разговор и сообщила, что, когда ее мужу исполнилось шестьдесят лет, он, как положено, вышел на пенсию. Пенсия была маленькой, поэтому он продавал найденные в мусорных баках вещи, чтобы хватало на жизнь. Он не хотел уезжать в США, но они получили статус беженцев и в один прекрасный день — телеграмму, разрешающую им уехать до ноября 2000 года. И они уехали. В США они получили добавочное пособие малоимущим (400 долларов в месяц), продовольственные талоны, медицинскую помощь (Василий перенес несколько операций, включая операцию на сердце, и все они были бесплатными) и пятидесятипроцентную скидку на пользование общественным транспортом (интервью 23).
Другой опрошенный (интервью 20) приехал в Соединенные Штаты в 1992 году. Был рабочим на строительстве. У него случился инфаркт миокарда, и он не мог больше выполнять ту же работу. Тогда он устроился в ювелирный магазин. Потом пошел учиться в бизнес-колледж в надежде научиться программированию. Он не закончил его, потому что у него случилось еще два инфаркта. Ему сделали операцию на сердце в госпитале Ленокс-Хилл, оплаченную за счет добавочного пособия малоимущим. В итоге он стал менеджером ювелирного магазина.
Обладая статусом беженца (который в Советском Союзе могли получить представители нескольких религиозных групп, но с наибольшим усердием к нему стремились евреи), русскоязычные евреи получали доступ к бесплатному здравоохранению мирового уровня и другим благам. Это было точно резюмировано в интервью 10: «Мы ничего не дали Америке, а Америка дала нам социальное обеспечение».
В-третьих, в США синагоги, иешивы и другие еврейские ассоциации играют ключевую организационную роль как средства ассимиляции. «По прибытии организация ХИАС встретила нас в аэропорту и проводила в отель» (интервью 7).
Хотя в целом надо отметить низкий уровень участия мигрантов второго поколения в общинной жизни, в целом это участие распределяется следующим образом: семьдесят один процент представителей поколения, рожденного в США, принимают участие в деятельности еврейских общинных центров и тридцать восемь процентов — в еврейских летних лагерях (Kasinitz et al. 30).
Респондент рассказывает: «Было очень интересно, как все это организовано. Нью-Йоркская ассоциация новых американцев (занимающаяся социальным обеспечением евреев) выплачивала арендную плату за первый месяц и залог собственнику, который новоприбывшие не должны были возвращать, поскольку фонд состоял из добровольных взносов. Но мы вернули этим людям то, что они на нас потратили [смеется]. Они списывали со счетов то, что передавали нам в качестве благотворительного пожертвования. Это я узнал позже, и это нормально» (интервью 11).
Уровень поддержки со стороны еврейских сообществ поражал иммигрантов. Анна (интервью 16) прибыла в Соединенные Штаты в 1993 году. Она получила статус беженки и была принята еврейской общиной в Форт-Уэйн, штат Индиана, которая пригласила ее семью. Здесь уже находился ее пожилой брат, у которого не было денег спонсировать других членов его семьи. Он обратился к этой общине в Индиане, которая помогла с деньгами для Анны, ее сына, его жены и их дочери. Община в Форт-Уэйн взяла эту семью под свое крыло на год. Им предоставили красивую, полностью меблированную квартиру с двумя спальнями, шкаф, набитый прекрасной одеждой, полный холодильник и конверт с 300 долларами. Это был маленький городок, но представители общины на машинах возили их повсюду. Во время интервью Анна неоднократно выражала свою благодарность этой общине. Позже она прожила в Нью-Йорке восемь лет, ожидая квартиру в доме для престарелых. Ее очередь подошла, и она проживает в этом доме уже два года. Она платит только 158 долларов в месяц за комнату, получает добавочное пособие малоимущим, продовольственные талоны и лекарства — все это благодаря статусу беженки. Сейчас она изучает английский язык в Еврейском колледже при синагоге каждый четверг, поскольку до сих пор владеет языком только на элементарном уровне.
А вот другой случай. Респондентка рассказала, как Нью-Йоркская ассоциация новых американцев нашла ей работу за четыре недели — продавщицей в лавке, торгующей клубникой; так вместе с коллегой по работе из Боснии она выучила английский. Параллельно она изучала бухгалтерский учет в школе и затем нашла работу клерка в отделе расчетов. Ее младший ребенок родился в Америке и пошел в детский сад. Опрошенная сообщила, что они не обращались напрямую в Еврейский центр. Ее муж Игорь не является зарегистрированным членом Еврейского центра, ему не хватает терпения высиживать чтение молитв. Но в прошлом году они ездили на неделю в Израиль с еврейской организацией (интервью 17).
После чего эта супружеская пара сделала свой выбор в пользу еврейской, а не русской идентичности.
Получив столь весомую социальную поддержку со стороны еврейских организаций, помогающих интегрироваться, диаспоральное сообщество из бывшего Советского Союза начало видеть своей «родиной», из которой они рассеялись по свету, скорее Израиль, чем Россию. Если это так, можно ожидать с их стороны гораздо большего интереса к ближневосточной политике, чем к политике России. Данные моих интервью подтверждают это.
Респондент рассказывает, что у него не осталось никаких связей в России. Он не скучает ни по кому из тех, кто там остался, но говорит, что здесь люди, эмигрировавшие со своей родины, сплачиваются. У опрошенного есть русский телеканал дома, но его не интересует, что происходит на Украине. Он подчеркивает, что, когда уезжал оттуда, никто не беспокоился о нем. Он сталкивался только с антисемитизмом и теперь считает Америку своей страной. Его интересует то, что происходит в Соединенных Штатах, особенно что касается терроризма, и что происходит в Израиле. В прошлом году он помогал собрать 200 000 долларов для Израиля. Он поддерживает людей, которые заботятся о прибывших евреях. Респондент сказал, что знает, что происходит в Чечне, но ему это не интересно. Его волнует положение дел в Ираке, потому что это недалеко от Израиля, и он утверждает, что эта война необходима ради Израиля (интервью 7).
В другом интервью опрошенная рассказала, что у них дома нет русского телевидения, они мало смотрят телевизор, но заходят на русские интернет-сайты. Они не следят внимательно за российской политикой. Муж респондентки Игорь заходит на российские новостные сайты несколько раз в месяц, а вот за израильской политикой следит в Интернете каждый день (интервью 17).
Другая респондентка говорит: «Я интересуюсь тем, что происходит сейчас в России, путинским тоталитарным правлением, но... мои друзья больше интересуются ситуацией в Израиле» (интервью 22).
Эти настроения — не просто интерес. Они отражают глубокое беспокойство за свой народ, и под этим народом понимаются евреи. Например, в разговоре с респонденткой я пошутил, что поток иммиграции продолжится, поскольку следующим поколением еврейских мигрантов, вероятно, будут люди, выселенные с оккупированных Израилем территорий. Ей было не смешно. Она сказала, что Израиль — очень деликатная тема и она не хочет говорить об этом в таком контексте.
Но не только вопрос ближневосточной политики выявил культурную идентичность опрошенных. Усвоив более или менее принятые по умолчанию требования эндогамии, они недвусмысленно обозначили, кто входит в их группу: подходящие потенциальные супруги — это американские евреи. Один респондент явно продемонстрировал то, о чем, в общем-то, можно было и не говорить: «Я мечтаю о том, чтобы мои внуки вступили в брак внутри еврейского сообщества. Мы — еврейская семья. У нас здесь есть возможность продолжить свою "нацию". Это очень важно» (интервью 7).
В поддержку этого стремления к эндогамии сеть еврейских объединений организовала программу совместного досуга для иммигрантов-евреев. Для этого используется, конечно же, синагога.
Один из опрошенных сообщил, что, когда он прибыл в Нью-Йорк, Нью-Йоркская ассоциация новых американцев предоставила его семье номера в отеле на три недели, пока он не нашел квартиру на углу авеню К и 31-й улицы. Он ходил в синагогу за школой Худд каждую субботу в течение двух лет. Респондент признался, что не понимал ничего, но ему переводили. Ему дали Талмуд на английском, и он читал его (интервью 10).
Все в плане помощи происходит именно так, даже когда иммигрантам малоинтересно то, что синагога может предложить. Так, другой респондент рассказал, что, когда он жил в Бейсайде, все свои связи он установил через синагогу, которую посещал всякий раз в Шабат. Он со смехом вспомнил, что был тогда хорошим евреем, куда лучше, чем сейчас. «Они не предоставляли социальных услуг, но я научился читать на иврите, правда, ничего не понимая. Я узнал о еврейских праздниках, что было очень полезно, потому что я не мог узнать о них дома» (интервью 11).
Объединение осуществляется не только через синагогу. Опрошенные рассказали о своем членстве во множестве еврейских организаций: Евреи из бывшего Советского Союза (респондент 4), Объединенная еврейская федерация (респондент 7), Американо-еврейская ассоциация ветеранов (респондент 21, офицер и ветеран Советской армии; члены этой группы заинтересованы в получении ветеранских льгот в США). Эти еврейские объединения дают возможность включить иммигрантов в более широкий социальный контекст, и, даже будучи светскими организациями, они сплачивают своих клиентов как американцев еврейского происхождения.
Еврейско-американская идентичность — центрированная на поддержке Израиля — может быть в высшей степени светской. Но возникающая еврейско-американская идентичность имеет склонность к религиозному складу. Этот путь лежит через детей. Многие иммигранты, имеющие детей школьного возраста, отдают их в иешивы (еврейские религиозные школы), с тем чтобы их дети что-то знали о некогда запрещенной религии. Интервью с еврейскими иммигрантами второго поколения из бывшего Советского Союза, живущими в Нью-Йорке, показали, что восемьдесят три процента опрошенных посещают государственные средние школы, семнадцать процентов ходят в частные, по большей части еврейские, школы (более высокий показатель посещения приходских школ, чем в любых других иммигрантских группах, в рамках более широкого исследования иммигрантов второго поколения в Америке; Kasinitz et al.). Шестьдесят шесть процентов из тех, кто родился в Соединенных Штатах («истинное» второе поколение), посещают иешиву по меньшей мере в течение года, так как большинство иешив не берут плату за обучение с детей-иммигрантов за первый год. Уровень академического обучения в иешивах не столь высок, однако они оказывают эмоциональную поддержку и оставили отпечаток религиозной идеологии на тех, кто посещал их. Иешивы меняли жизнь тех, кто их посещал. Ирен, одна из интервьюированных в социологическом исследовании, посещала иешивы с первого класса до окончания средней школы; она стала — и остается (сейчас ей уже за двадцать) — вполне ортодоксальной. «Это было травматично. Мои родители… не хотели быть религиозными. Они объясняли мне, что у них такое отношение ко всему этому, и они не собирались меняться. Они сказали мне, что, когда я вырасту и у меня будет собственный дом, я смогу делать все, что захочу, но что мне не удастся изменить их жизнь» (Kasinitz et al. 21—22).
Я слышал подобные истории и от своих респондентов. Например, один из опрошенных рассказал, что люди знакомились в Бруклине по большей части в иешиве, где брали уроки английского. Кто-то был из Белоруссии, кто-то из Кишинева, кто-то из Санкт-Петербурга, и все они были русскоговорящими евреями, но среди них не было чистокровных русских (русских русских — как их называли). Иногда русские из России приходили в иешиву, чтобы учить английский, — и они знакомились с ними и с теми, кто происходил из смешанных браков. Но на занятиях в иешиве девяносто пять процентов времени уделяется иудаизму, а пять — английскому (интервью 5).
По прибытии Галина немного говорила по-английски, а Александр по-немецки. Они прошли курс занятий английским до отъезда, но почти безрезультатно. Внучку Галины (которая только что закончила среднюю школу в Бруклине и которой было десять, когда они прибыли в США) отправили учиться в иешиву, потому что считали, что там она выучит английский быстрее, чем в государственной школе (интервью 9).
Другие опрошенные рассказали, что они отдали свою дочь в еврейский детский сад в Бруклине, на углу Кони-Айленд-авеню и авеню У. Они выбрали религиозную школу для своих детей, даже несмотря на то, что полагали, что в государственной школе качество образования выше. Родители чувствовали, что они без проблем могут помочь своим детям в изучении светских предметов, но они ничего не знали о предметах, связанных с иудаизмом, поэтому решили положиться в этом на школу. Они обсуждали этот вопрос с друзьями и много об этом думали. Некоторые друзья опасались, что, если дети станут религиозными, они отдалятся от родителей, потому что у детей будет другая культура. Но потом родители сочли, что этого не произойдет, и рискнули. И этого не произошло. Родители сказали, что они остались так же близки со своим детьми, как и раньше (интервью 24).
Исследования (Kasinitz et al.) демонстрируют, что сильнейшее формирующее воздействие на идентичность мигрантов второго поколения оказывают посещение иешивы более года, окончание иешивы и посещение Израиля. Посещение иешивы оказывало гораздо более сильное воздействие на религиозную идентичность респондентов, чем любой другой фактор. Оно положительно влияло на все аспекты идентичности, но сильнее всего затрагивало религиозный. Благодаря тому, что иешивы обеспечивали новоприбывшим детям мягкий переход к новой жизни, они были популярным выбором. Будучи однажды выбранными (по крайней мере теми, кто оставался в этой системе), они эффективно превращали русскоговорящую молодежь в практикующих иудеев.
Обучающиеся в иешивах или социализированные в рамках программ синагоги дети начинают «обращать» своих родителей, или, лучше сказать, превращать их светское этническое представление об иудаизме в религиозное. Из исследования мы узнаём о восемнадцатилетней Джулиане, родившейся в Соединенных Штатах вскоре после того, как ее родители эмигрировали. После ее рождения мать Джулианы стала все строже исполнять предписания религии и присоединилась к общине ортодоксальных иудеев. Джулиана рассказала, что ее мать хотела, чтобы она получила еврейское образование, так как в России это было бы невозможно. Еврейские школы требовали от женщин, чтобы они были религиозными, соблюдали все законы и покрывали волосы. И мать Джулианы в какой-то мере стала следовать этим правилам. Она делала это для того, чтобы ее дочь могла пойти в еврейскую школу. А затем, когда Джулиана узнала еврейские обычаи, она стала подталкивать к их соблюдению своих родителей (Kasinitz et al. 22).
Эта же тема проходит через несколько моих интервью. Одна пожилая респондентка четко видела тенденции: «При том что мои внуки теряют способность свободного владения русским языком, они вспоминают знания, полученные в синагоге, когда они были детьми». В этот момент в разговор вмешалась ее дочь: «Она пытается сказать, что ее внуки в большей мере иудеи, чем я. Нас не обучали религии, а наших детей обучали» (интервью 4). «Мои ближайшие друзья все-таки стали ортодоксальными иудеями, — отметила респондентка. — Так же, как и их дети. Они соблюдают всё. Их дети под влиянием местной синагоги склонили их к ортодоксальному иудаизму. Их родители последовали за ними» (интервью 22). Другие опрошенные признались: «В США мы стали интересоваться иудаизмом, и он стал частью нашей жизни. Наши же дети не просто им интересуются — они стали религиозными» (интервью 24). Данные, приведенные в таблице, подтверждают идею, что со временем русскоязычное еврейское сообщество в Нью-Йорке все больше начинает определять себя как иудеев.
Моя интерпретация данных таблицы такова: чем дольше русскоязычные евреи остаются в США, тем более религиозными они становятся. Альтернативная интерпретация (ее тоже нельзя исключать) такова: те евреи, которые уехали из Советского Союза раньше, были изначально более религиозны.
Выбор идентичности: отношение русско-еврейских иммигрантов в Нью-Йорке к религии
Процент тех, кто согласен с тем, что
«Новички» (более 3 лет в Нью-Йорке)
«Второкурсники» (3—6 лет в Нью-Йорке)
«Третьекурсники» (6—9 лет в Нью-Йорке)
«Выпускники» (более 9 лет в Нью-Йорке)
быть евреем важно или очень важно
63
65
65
79
иудаизм — наиболее привлекательная религия
41
46
54
64
Источник: RINA 9.
Вот интерпретация авторов исследования: «У нас есть ощущение, что число тех, кто придерживается иудаизма, увеличилось. Это может указывать на реальный рост веры и практики иудаизма или на усвоение американских привычек этнически-религиозной идентификации» (RINA 4). В любом случае мы видим постепенный переход русскоязычного еврейского сообщества к более религиозной идентичности.
Данные об отношении второго поколения мигрантов к религии (Kasinitz et al. 41—48) предполагают нарастающую со временем религиозную консолидацию в плане базовой идентичности:
— 40% второго поколения евреев, родившихся в Соединенных Штатах, в противовес 10%, приехавшим в США детьми, считают себя ортодоксальными иудеями или хасидами;
— 89% второго поколения евреев, родившихся в США, в противовес 65%, приехавшим в США до 1988 г., держат дома еврейские традиционные предметы;
— 63% второго поколения евреев, рожденных в США, в противовес 37%, приехавшим в США до 1988 г., утверждают, что посещают синагогу;
— «Мало вероятно, что те, кто родился в США, сообщат, что большинство их друзей — русские; скорее всего, они сообщат, что большинство их друзей — евреи» (Kasinitz et al. 30).
Эти данные подтверждают мнение, что мигранты второго поколения сильно привязаны к еврейским символам, организациям и еврейскому образу жизни — больше, чем их родители.
Все эти этнографические черты складываются в четкий выбор культурной идентичности. Один из опрошенных выражает это следующим образом: «Все называют нас "русскими евреями". Никто не говорит о нас как о "евреях". В России любой, кто упоминает "евреев", говорит: "Уезжай в Израиль". И вот мы приехали сюда, а они называют нас "русскими". Нас не устраивает определение "русский". Мы хотим быть "евреями", а не "русскими"» (интервью 7).
Русскоговорящие евреи пришли к осознанию себя, как в социальном, так и в культурном отношении, прежде всего «евреями» с сильной религиозной составляющей. Таков парадокс идентичности: происходя из абсолютно светского общества, каким оно было в Советском Союзе, русскоговорящие евреи в США пришли к видению себя социально и культурно прежде всего «евреями» с сильной религиозной составляющей. Между тем, в Израиле с его строгими религиозными установками русскоговорящие евреи пришли к видению себя в социальном и культурном отношении прежде всего русскоязычными и, как правило, нерелигиозными[20].
IV. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ
Нью-йоркская русско-еврейская диаспора, исследование которой лежит в основе этой статьи, имеет, как и любые группы, основанные на идентичности, множество культурных черт и национальных признаков. В 2000 году в опросе RINA (16—18) респондентам было предложено выбрать свою идентичность из четырнадцати возможных. Результат:
— у 71% респондентов прозвучало слово «еврей» в различных вариантах ответов;
— 31% респондентов просто сказали «еврей». Это безоговорочно была самая безусловная идентичность;
— 6% сказали «американец»;
— 4% сказали «русский»;
— 56% привязали свою еврейскую идентичность к какой-то другой национальности.
В этой статье рассматривался вопрос, какой аспект из общей совокупности культурных черт, присущих русскоязычным евреям, был и остается базовой составляющей главенствующей идентичности; был сделан вывод, что это идентичность американского еврея. Чтобы объяснить этот вывод (в неявном сопоставлении с Израилем и «ближним зарубежьем»), вероятно, достаточно будет модели, подчеркивающей демографию группы и дающей общую схему распределения новоприбывших по категориям внутри принимающей страны. Однако процессы, в силу которых это произошло (а также сильное религиозное влияние в рамках еврейской идентичности), требуют более полного описания. Представленная здесь этнографическая информация показывает, что среднее поколение нашло в своей еврейской идентичности способ отреагировать на ограничение возможностей во время экономического застоя в Советском Союзе. Эта идентичность принесла возможность мигрировать, за которую они ухватились. Сразу по приезде они оказались не в руках политиков Тамани-Холла (как когда-то ирландские иммигранты в Соединенных Штатах), а в руках еврейских организаций, которые помогли направить их в синагоги, а их детей в иешивы. Дети серьезно отнеслись к урокам в иешиве и подтолкнули многих из своих родителей в направлении еврейской идентичности, основанной на религии. Они, как правило, идентифицируют себя с американскими евреями, все более всерьез принимают религиозную привлекательность идентичности и ограничивают социальные связи с российскими неевреями. В результате потомки тех, кто поддерживал космополитический идеал светского еврейства в черте оседлости XIX века, сегодня становятся чрезвычайно успешными декосмополитизированными американскими евреями в Брайтоне.
Перевод с англ. А. Горбуновой
ЛИТЕРАТУРА
Anderson Stuart. The Multiplier Effect // International Educator. 2004. Summer. P. 14—21.
Chandra Kanchan. Why Ethnic Parties Succeed. New York: Cambridge University Press, 2004.
Cohen Rina. From Ethnonational Enclave to Diasporic Community: The Mainstreaming of Israeli Jewish Migrants in Toronto // Diaspora. 1999. № 8. P. 121 — 136.
Ebaugh Helen Rose, Janet Saltzman Chafetz. Religion and the New Immigrants. Walnut Creek, CA: Altamira, 2000.
Gitelman Zvi. Becoming Israelis. New York: Praeger, 1982.
Gitelman Zvi. E-mail to the author. 12 Feb. 2005.
Gitelman Zvi. Immigration and Identity: The Resettlement and Impact of Soviet Immigrants on Israeli Politics and Society. Los Angeles: Wilstein Inst., 1995.
Herberg Will. Protestant—Catholic—Jew. Garden City, N.J.: Doubleday, 1955.
Kalyvas Stathis. The Rise of Christian Democracy in Europe. Ithaca, N.Y.: Cornell University Press, 1996.
Kasinitz Philip, Zeltzer-Zubida Aviva, Simakhodskaya Zoya. The Next Generation: Russian Jewish Young Adults in Contemporary New York. Russell Sage Foundation Working Paper № 178, June 2001.
Kliger Samuel. The Religion of New York Jews from the Former Soviet Union. New York Glory / Tony Carnes and Anna Karpatakis (Eds.). N.Y.: New York University Press, 2001. P. 148—161.
Laitin David D. Identity in Formation: The Russian-Speaking Populations in the Near Abroad. Ithaca, N.Y.: Cornell University Press, 1998.
Lipset S.M., Stein Rokkan. Cleavage Structures, Party Systems, and Voter Alignments. Party Systems and Voter Alignments: Cross-National Perspectives / S.M. Lipset and Stein Rokkan (Eds.). New York: The Free Press, 1967.
Markowitz Fran. Criss-crossing Identities: The Russian Jewish Diaspora and the Jewish Diaspora in Russia // Diaspora. 1995. № 4. P. 201—210.
Posner Daniel. Institutions and Ethnic Politics in Africa. New York: Cambridge University Press, 2005.
Remennick Larissa. The 1.5 Generation of Russian Immigrants in Israel: Between Integration and Sociocultural Retention // Diaspora. 2003. № 12. P. 39—66.
Research Institute for New Americans [RINA]. Russian Jewish Immigrants in New York City: Status, Identity, and Integration. New York: Amer Jewish Committee, 2000.
Suny Ronald G. Revenge of the Past. Stanford, CA: Stanford University Press, 1993.
Supian V.B. Rossiiskaia Emigratsiia v SshA [Российская эмиграция в США]. International Union «United Russia» N.d. 15 July 2004 // http://www.msedina.org/?id=3022.
Waters Mary. Black Identities. New York: Russell Sage, 1999.
«Weekend» // Новый американец. 1989. Январь.
Werth Paul W. Theorizing the Politics of Cultural Identities in Russia and Ukraine. Rebounding Identities: The Politics of Identity in Russia and Ukraine / Dominique Arel and Blair A. Ruble (Eds.). Washington, DC: Woodrow Wilson Center Press, 2006.
Zisserman-Brodsky Dina. The «Jews of Silence»—the «Jews of Hope»—the «Jews of Triumph»: Revisiting Methodological Approaches to the Study of the Jewish Movement in the USSR // Nationalities Papers. 2005. № 33. P. 119—139.
Бергер Йозеф. Русский десант на Манхеттен-Бич // Новое русское слово. 2004. 22 марта.
Грант Александр. Закон Кислина: деловитость + милосердие = успех // Новое русское слово (без даты).
Козловский Владимир. Одни выборы и два пожара // Новое русское слово (без даты).
Оловянников Леонид. Letter // Новое русское слово (без даты).
Пахомов Александр. Из школы коммунизма выходят профессионалами // Огонек. 1996. 3 июня.
Страна, где расцветают таланты // Новое русское слово. 2004. 26 июля.
Токвиль Алексис де. Демократия в Америке. М.: Прогресс, 1992.
Тринадцать лет спустя // Новое русское слово (без даты).
Червяков Валерий, Шапиро Владимир. Что значит: «Быть евреем»? // Еврейский научный центр (опрос 1992—1993 гг. и 1997—1998 гг.).
Черноморский Владимир. Веселился народ независимый // Новое русское слово. 2004. 7 июля.
Ярмолинец Вадим. Возвращение Якова Смирнова // Новое русское слово. 2003. 23 января.
Ярмолинец Вадим. Золотых рук учитель // Новое русское слово. 2001. 8 мая.
[1] @ Diaspora: A Journal of Transnational Studies. 2004. Vol. 13. № 1. P. 5—35.
Исследование в рамках этой статьи проводилось, когда автор являлся членом Фонда Рассела Сейджа. Первоначально оно было подготовлено для конференции «Изменение и наложение идентичностей: Латвия перед лицом вступления в ЕС», проводившейся в Риге 17—18 сентября 2004 года. Автор благодарит Юриса Розенвалдса за приглашение к написанию этой статьи, ранняя версия которой была опубликована в Латвии. Автор также благодарит Инну Ставицки за материально-техническое обеспечение на Брайтон-Бич, Анну Гурфинкель за помощь в проведении исследования, Цви Гительмана за обмен данными и Канчан Чадру, Виктора Макарова, Инну Ставицки, Ай- варса Табунса, Сидни Тарроу, Цви Гительмана и Хачика Тололяна за критические замечания.
[2] С.М. Липсет и Стейн Роккан опубликовали основополагающую статью на тему социокультурных оснований доминирующих политических разногласий, и за ней последовало огромное количество литературного материала. См. работу Каливаса, в которой он анализирует взлет и падение католицизма в сравнении с секуляризмом как доминирующее разногласие в Западной Европе.
[3] Русско-еврейские иммигранты — термин, используемый ведущими учеными, изучающими эту общность. Но значительная часть этой общности не является ни русскими (по национальности), ни россиянами (гражданами Российской Федерации), поскольку многие иммигранты родом из Украины, Молдовы и других бывших советских республик, которые сейчас — независимые государства. Поэтому, когда я не ссылаюсь на работы других ученых и не пересказываю речь респондентов (где благодаря контексту определяется, какая именно общность описывается термином «русские»), я называю русско-еврейских иммигрантов русскоязычными или русскоговорящими евреями.
[4] Десекуляризация второго поколения русских евреев, о которой здесь говорится, согласуется с выводами Рины Коэн, сообщающей о светских израильских мигрантах в Канаду, чьи дети испытали религиозное пробуждение.
[5] Лариса Ременник показывает жизнеспособность в Израиле идентичности, основанной на русском языке.
[6] О подсчете голосов при возрождении культурных иден- тичностей см.: Chandra (гл. 4) и Posner.
[7] Образ русских евреев, жаждущих исповедовать свою религию, был опровергнут Фрэном Марковицем, чьи данные показывают, что большинство русско-еврейских эмигрантов в США отвергали возможности исповедовать свою религию и изображали из себя космополитов, стремящихся приспособиться к советской идентичности. Мои респонденты сообщили о том же самом. Однако они не поддержали предположение Марковица, что высокая русская культура сохранится в диаспоре как часть транснационального сообщества. Для обзора литературы по этому вопросу см.: Zisserman-Brodsky.
[8] О выборе идентичности русскими в «ближнем зарубежье» см.: Laitin.
[9] В этом Мэри Уотерс (см.: Waters) установила новый стандарт.
[10] «Космополит» — нагруженное многими смыслами слово в советском дискурсе. При Сталине оно ассоциировалось (по контрасту со словом «интернационалист») с буржуазной утонченностью, противоположной равенству. Я использую этот термин в его общепринятом смысле: те люди, которые идентифицируют себя как разделяющих судьбу всех народов мира, а не только собственной группы.
[11] Эта героическая работа по-иному оценивалась после войны. В ежедневной газете «Новое русское слово» опубликованы личные воспоминания о бытовом антисемитизме в послевоенной советской жизни, написанные через тринадцать лет после эмиграции: «Ничто не сотрет воспоминания о моем детстве, из которого я помню горькие антисемитские замечания, что "они"... все уехали в Ташкент, а за них должны были сражаться русские.» («Тринадцать лет спустя»).
[12] Название русскоязычной ежедневной газеты, выпускающейся в Нью-Йорке.
[13] Все переводы из источников на русском языке сделаны автором и проверены Анной Гурфинкель. Г-жа Гурфинкель присутствовала на всех интервью, которые проходили на смеси русского и английского, и переводила, когда это было необходимо.
[14] Об исследовании Андерсона сообщалось в газете «Новое русское слово» 26 июля 2004 года («Страна»). Там же была фотография «нашего соотечественника» Сергея Брина, одного из основателей Google.
[15] Добавочные пособия малоимущим (SSI) — федеральная программа дополнительного дохода, финансируемая за счет общих налоговых поступлений (а не за счет социального страхования). Она предназначена для того, чтобы помочь пожилым людям, слепым и инвалидам, у которых недостаточно или вовсе нет доходов; эта программа обеспечивает их наличными, чтобы удовлетворить базовые потребности в пище, одежде и крове. Потребовалось вмешательство заинтересованных органов, чтобы русско-еврейские иммигранты могли пользоваться этими средствами.
[16] Я изменил нумерацию волн, которую указывали информанты, в соответствии с российской историографией. Обычно принято считать, что первая волна была после революции, вторая — после Второй мировой войны, третья — еврейская миграция 1970-х и четвертая — во время и после перестройки.
[17] Цви Гительман (Gitelman) сообщает по электронной почте, что в соответствии с его исследованием положения евреев на Украине и в России в советское время сплоченные круги евреев вряд ли были более космополитичными, чем те, кто эмигрировал. Но это требует дальнейших исследований.
[18] О сохранении навязываемых Советским Союзом национальных идентичностей см.: Suny. Однако почему советский проект национальной идентичности был столь успешен, в то время как попытка социализировать граждан как «новых советских людей» провалилась — это головоломка, которую предстоит решить.
[19] См.: Werth. После реформ, дозволяющих свободу вероисповедания, последовавших после Революции 1905 года, большое число евреев стремились зарегистрироваться как баптисты. Столыпинское правительство отказывалось признать эти обращения, поскольку они были истолкованы не как конфессиональные, а как инструментальные. Обращенные полагали, что расходы, связанные с присоединением к баптистам, будут низкими, а потенциальные выгоды от возможности торговать в России — высокими.
[20] Более подробную информацию о русских иммигрантах в Израиле см. в исследованиях Цви Гительмана, где автор показывает, что молодежь в Израиле в меньшей степени является носителем «еврейского духа», чем старшее поколение.
Опубликовано в журнале:
«НЛО» 2014, №3(127)
Россия инвестирует в инфраструктурные проекты Африки.
Итогом визита официальной российской делегации в Зимбабве стал ряд ключевых двусторонних договоренностей, призванных обеспечить режим наибольшего благоприятствования для инвестиций из России. Российские компании заинтересованы в развитии крупных инфраструктурных проектов в африканском регионе, в первую очередь в добывающей отрасли, и обладают необходимым опытом, технологиями и компетенциями для развития промышленных и инфраструктурных проектов.
В ходе рабочего визита в Зимбабве министр промышленности и торговли Денис Мантуров в рамках межправительственной комиссии двух стран по экономическому, торговому и научно-техническому сотрудничеству заявил, что за короткое время удалось согласовать и подписать ряд важных нормативных документов, включая соглашение о защите инвестиций. Это позволяет российским предприятиям и инвесторам без риска вкладывать свои средства в проекты на территории Зимбабве.
«Приоритетными для России являются комплексные инфраструктурные и сырьевые проекты, которые находятся на разной стадии реализации. Убежден, что начало работы по существующим проектам послужит сигналом к запуску новых стратегических направлений кооперации в различных областях промышленности. Между нашими странами существует серьезный потенциал сотрудничества, уже сегодня рассматриваются совместные проекты, в которых могут принять участие КАМАЗ, РЖД, АЛРОСА, Уралвагонзавод, «Технопромэкспорт», ОДК, «Интер РАО», а также другие ведущие российские промышленные компании», – сказал глава Минпромторга.
По итогам заседания приоритетными направлениями сотрудничества стороны определили совместную разработку минерально-сырьевой базы Зимбабве, реконструкцию существующих и создание новых энергомощностей, транспортировку, хранение и переработку энергоносителей, строительство инфраструктуры, автомобилестроение, производство сельхозтехники, развитие агропромышленного комплекса, образование и туризм. Для развития партнерских отношений было решено учредить пять рабочих групп по соответствующим направлениям.
Основное внимание будет уделено комплексному освоению месторождения металлов платиновой группы «Дарвендейл» российским консорциумом, в который входят Внешэкономбанк и российская группа компаний «Ви Холдинг».
Другим примером успешного сотрудничества является совместное горнорудное предприятие «ДТЗ-ОЗГЕО», которое совместно с АК «АЛРОСА» ведет работу по оценке перспектив новых месторождений алмазов в Зимбабве, организации системы сортировки, оценки и реализации алмазного сырья.
В составе российской делегации в работе комиссии приняли участие представители органов государственной власти, государственных корпораций, частных компаний и научных структур. Большая часть намерений уже нашла поддержку и одобрение местных властей.
В программе визита российской делегации в Зимбабве стоит подписание следующих документов: межправительственное соглашение о сотрудничестве в реализации проекта по разработке месторождения платиноидов «Дарвендейл»; соглашение о финансировании проекта «Дарвендейл» между госкорпорацией «Банк развития и внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк)», совместным российско-зимбабвийским предприятием Great Dyke Investments (Private) Limited и «Афромет»; соглашение о сотрудничестве в подготовке и повышении квалификации кадров для проекта между совместным российско-зимбабвийским предприятием Great Dyke Investments (Private) Limited и национальным исследовательским технологическим университетом МИСиС.
Также среди документов – соглашение о сотрудничестве между «Объединенными машиностроительными заводами» и Министерством шахт и развития горнорудной промышленности Зимбабве о поставках российских буровых установок, дробильно-размольного и обогатительного оборудования.
Подписанный комплект соглашений позволит на первоначальном этапе вывести сотрудничество России и Зимбабве на качественно новый уровень и придаст дополнительный импульс многолетним партнерским отношениям дружественных государств. Уже сегодня Россия реализует масштабные проекты в субсахарном регионе, и существует серьезный потенциал развития глубокой кооперации по ряду направлений – в первую очередь это инфраструктурные и сырьевые проекты.
Строительство нефтеперерабатывающих производств в Уганде дополнительно разовьет и транспортную инфраструктуру региона, а также создаст постоянные рабочие места для местного населения.
Активно развивается сотрудничество российских предприятий с Анголой. В этом регионе наибольший интерес представляют сырьевые и инфраструктурные проекты, а также проекты в сфере девелопмента и телекоммуникаций. Кроме того, в Анголу на протяжении длительного времени осуществляются поставки российской техники.
В ЮАР успешно осуществляются поставки вертолетной техники.
План дальнейшего сотрудничества будет обсуждаться на втором заседании межправительственной Российско-Зимбабвийской комиссии по экономическому, торговому и научно-техническому сотрудничеству, которое пройдет в Москве.
Справка
По данным Федеральной таможенной службы, в 2013 году российско-зимбабвийский товарооборот по сравнению с аналогичным периодом 2012 года снизился на 36% и составил 24,5 млн долларов. При этом объем российского экспорта вырос на 18% и составил 4,6 млн долларов, а российский импорт уменьшился на 42% (до 19,9 млн долларов). В январе – июле 2014 года объем российско-зимбабвийского товарооборота по сравнению с аналогичным периодом 2013 года уже показывал положительную динамику, увеличившись на 52,1% и составив 22,2 млн долларов.
В структуре российского экспорта в Зимбабве основная доля поставок приходится на продукцию химической промышленности (58,8%), машины, оборудование и транспортные средства (22,4%), а также продовольственные товары и сельхозсырье (18,8%). В настоящее время Зимбабве делает акцент на закупках в России удобрений, стройматериалов, запчастей и оборудования, поставляя в Россию в основном табак, фрукты и сувенирную продукцию. В перспективе развитие могут получить поставки отечественной сельхозпродукции – в Зимбабве заинтересованы в закупке пшеницы, муки и растительного масла.
Перерыв в поставках цитрусовых из ЮАР - «прискорбное, но наилучшее решение»
Недавняя приостановка фруктовых поставок из CBS-районов была названа «плачевной» в связи перебоями в торговле. Однако представители Ассоциации южноафриканских цитрусовых производителей (CGA) сообщают, что альтернативные экспортные рынки и согласование по времени помогут минимизировать ущерб.
Недавно было объявлено, что 8 сентября южноафриканские производители цитрусовых из Восточной Капской провинции прекратят паковать фрукты на экспорт в Европу. Правда это решение не коснулось мандаринов.
Менеджер CGA по вопросам отрасли Павел Хардман рассказал, что решение было принято Министерством сельского хозяйства после консультации с комитетом по заболеванию CBS. Оно должно предотвратить введение любых дополнительных ограничений ЕС против Южной Африки.
- В настоящее время вполне очевидно, что до конца сезона ни один фрукт из CBS-районов Южной Африки поставлен не будет. В дальнейшем мы увидим, как пойдет 2015 год,- добавил специалист.
Управляющая компания «Динамо» намерена приобрести металлоконструкции для крыши реконструируемого стадиона у российских производителей, сообщил первый заместитель руководителя проекта «ВТБ Арена Парк» Сергей Тарханов.
По его словам, в настоящее время компания ведет переговоры с отечественными компаниями. «Мы попытались полностью уйти от использования металлоконструкций иностранных производителей. У нас есть партнеры и заводы в России, готовые выполнить необходимые объемы. Надеемся, что у нас сохранится этот подход, и все металлоконструкции для будущего стадиона «Динамо» и арены будут поставляться с российских заводов», - сказал С. Тарханов. При этом он отметил, что осуществлять контроль монтажа металлоконструкций будет партнер генерального подрядчика - итальянская компания CIMOLAI. «Компания Codest со своим итальянским партнером - итальянской компанией CIMOLAI - изучают проектную документацию и проектные решения, связанные с наиболее сложной и ответственной работой - крышей стадиона», - пояснил первый заместитель руководителя проекта «ВТБ Арена Парк». Он добавил, что инжиниринговая компания CIMOLAI специализируется на сложных конструкциях, на крышах спортивных сооружений. Она участвовала в строительстве нескольких стадионов к чемпионату Европы по футболу 2012 года в Польше и к чемпионату мира в Южно-Африканской Республике (ЮАР). «Следующий этап - разработка проектной документации и размещение заказа на производстве. Прекрасно, что качество поставляемых для строительства кровли металлоконструкций будет контролироваться специалистами с таким серьезным опытом реализации подобных проектов», - сказал С. Тарханов. Со строительством и реконструкцией спортивных объектов в столице можно ознакомиться здесь.
Проведенное учеными из Университетского колледжа Лондона исследование показало, что добавление антибиотика моксифлоксацина к традиционной программе терапии туберкулеза не позволяет сократить сроки лечения заболевания. Результаты КИ опубликованы в New England Journal of Medicine.
Как отметили авторы работы, в настоящее время распространена 6-месячная программа лечения туберкулеза (ТБ), ставшая стандартом примерно 50 лет назад. При этом данная терапия сложна в применении, поэтому между международным научным сообществом стоит цель сократить время лечения терапии.
В исследовании приняли участие более 1,9 пациентов из Кении, Мексики, Танзании, ЮАР, Китая, Индии, Таиланда, Малайзии и Замбии. Все добровольцы были поделены на три группы: участники из контрольной группы принимали изониазид, рифампин, пиразинамид и этамбутол в течение 8 недель, а затем изониазид и рифампин в течение 18 недель. Во второй группе этамбутол был заменен на моксифлоксацин (17 недель), затем пациенты получали плацебо (9 недель). Оставшиеся участники в течение 17 недель получали моксифлоксацин вместо изониазида, а затем также плацебо (9 недель).
По результатам КИ ученые констатировали, что хотя добавление антибиотика позволяет успешнее бороться с бактериальной инфекцией, рецидив туберкулеза чаще развивается как раз у пациентов, прошедших укороченную, 4-месячную терапию. Вместе с тем была доказана безопасность продолжительного приема моксифлоксацина.
Авторы работы заключили, что хорошая переносимость антибиотика и его активность против палочки Коха позволяют рассмотреть возможность проведения КИ более продолжительной терапии.
В настоящее время моксифлоксацин используется для лечения острых респираторных инфекций. Также препарат включен ВОЗ в перечень препаратов, разрешенных для терапии лекарственно-устойчивых форм туберкулеза, хотя регуляторные органы не регистрировали подобное назначение антибиотика.
Gilead Science Inc подпишет соглашение с производителями дженериковых препаратов с целью обеспечить доступ к более дешевым версия своего бренда Sovaldi для лечения гепатита С в 80 развивающихся странах, включая Индию, Индонезию и Пакистан. Лицензионное соглашение могут подписать уже в середине сентября, что позволит производителям дженериков выпускать Sovaldi и экспериментальные ЛС в комбинации Sovaldi с другими лекарственным средствами для лечения гепатита C американской Gilead, заявил исполнительный вице-президент Gilead Грегг Элтон (Gregg Alton).
Gilead подпишет лицензионное соглашение с производителями дженериков в отношении продаж Sovaldi
Компания планирует продать фирменный препарат Sovaldi и самостоятельно в некоторых странах с достаточно низким уровнем дохода, в том числе Индии, – стоимость терапии за 12 недель составляет 900 долл. В Америке препарат будут продавать с расчетом 1 тыс. долл. за препарат, или 84 тыс. долл. за 12-недельный курс терапии.
Цену на препарат раскритиковали руководители аптек, также как и американские сенаторы Чарльз Грэслей (Charles Grassley) и Рон Вуден (Ron Wyden), потребовав детального отчета от руководства по поводу формирования стоимости на препарат. В Британии сумма, указанная за терапию с использованием Sovaldi, вызвала критику со стороны регуляторов, но вскоре препарат был утвержден, поскольку регулятор получил “дополнительную информацию о рентабельности ЛС от производителя”.
Как заявляет Элтон, ряд дженериковых компаний, нацеленных на производство огромного количества препарата и его дистрибуции, “имеют решающее значение” для получения достаточно широкой доступности препарата в других странах. Он также пока не предоставил информации по поводу того, какие именно компании являются частью соглашения Gilead, пишет Bloomberg.
“На данный момент мы выбрали 5 или 6 компаний и посмотрим действительно ли все эти шесть подпишут соглашение о сотрудничестве с нами”, – добавил он.
По словам источников, знакомых с соглашением, среди компаний, которые были вовлечены в переговоры, называют Hetero Drugs Ltd., Mylan Inc. и Cipla. Также источник сообщил, что в соглашении продажи препарата будут осуществляться также в Южной Африке, Египте и Монголии.
В августе 2014 г. исполнительный директор индийской фармацевтической компании Cipla подтвердил факт переговоров с Gilead, пишет Фармацевтический вестник со ссылкой на FirstWordPharma.
Национальные институты здравоохранения США (NIH) объявили о запуске общедоступной электронной базы данных с информацией о национальных особенностях регулирования клинических исследований в различных странах.
Как сообщается в официальном пресс-релизе, интернет-портал ClinRegs, созданный Национальным институтом аллергий и инфекционных заболеваний (NIAID), позволит пользователям не только узнать детали госрегулирования в разных государствах, но и сравнить их. По расчетам разработчиков, ClinRegs упростит процесс планирования международных клинических исследований и поможет организаторам КИ сократить временные затраты при изучении национальных особенностей регулирования.
На портале ClinRegs будет размещена информация о нормативных и этических требованиях к КИ, сроках проведения КИ, возможной спонсорской поддержке, формах информированного согласия, проходящих КИ в определенной стране экспериментальных препаратах. В настоящее время в базу данных загружена информация по 12 странам (США, Бразилия, Индия, Малави, ЮАР, Таиланд, Великобритания, Китай, Кения, Перу, Танзания, Уганда), однако NIAID планирует постепенно расширять список государств.
Международная компания по производству упаковочной и бумажной продукции Монди сообщает своим клиентам о 5-процентном повышении цен на офисную бумагу класса B и C, поставляемую в Россию и страны СНГ, с 1 октября 2014 года.
Компания приняла такое решение вследствие продолжающегося инфляционного роста производственных затрат и обесценивания рубля для того, чтобы восстановить устойчивый уровень прибыли.
Монди СЛПК
ОАО «Монди Сыктывкарский ЛПК» входит в подразделение Mondi Uncoated Fine Paper (Немелованные высококачественные бумаги Группы Монди). Сыктывкарский комбинат специализируется на выпуске офисной и офсетной бумаг, также производит газетную бумагу, картон для плоских слоев гофрированного картона «топ-лайнер». Самый известный бренд компании – офисная бумага «Снегурочка».
Mondi Uncoated Fine Paper
Mondi Uncoated Fine Paper - подразделение Группы Mondi, ведущий мировой производитель офисной и упаковочной бумаги. На четырех предприятиях в Австрии, Словакии, России и Южной Африке Mondi Uncoated Fine Paper производит офисную бумагу и бумагу для профессиональной печати, которая соответствует самым современным профессиональным цифровым технологиям.
Mondi Uncoated Fine Paper производит продукцию с соблюдением строгих международных стандартов в сфере охраны окружающей среды, практикуя максимально ответственный подход к использованию таких ресурсов как древесина, вода и воздух. Все немелованные высококачественные бумаги Mondi относятся к „Green Range“ – Зеленой линейке бумаг, сертифицированных в соответствии со стандартами FSC® или PEFC™, производимых на 100 % из вторичного сырья или методом безхлорной отбелки
Известные бренды компании Color Copy, IQ, MAESTRO®, Nautilus®, BIO TOP 3® и «Снегурочка» предназначены для печати брошюр, папок, приглашений, визиток, бланков и другой высококачественной печатной продукции как на лазерных и струйных принтерах, так и профессиональных полиграфических аппаратах.
Группа Mondi
Mondi – международная группа по производству упаковочных материалов и бумаги, на производственных объектах которой в 31 стране мира работают около 26 000 сотрудников. В 2013 году доходы Mondi составили 6,5 миллиардов евро (ROCE: 15,3%). Ключевые предприятия группы расположены в Центральной Европе, России, Северной и Южной Америке, а также в Южной Африке.
Группа Mondi представлена на всех этапах изготовления упаковочных материалов и бумаги – от управления собственными лесными угодьями и производства целлюлозы и бумаги (упаковочная бумага и высокосортная немелованная бумага) до конвертирования упаковочной бумаги в гофротару, промышленные мешки, экструзионные покрытия и антиадгезионный материал. Mondi также предлагает инновационные решения в области потребительской упаковки, усовершенствованные пленки и компоненты для гигиенических товаров.
Акции Mondi размещены на двух фондовых биржах: Mondi Limited котируется на Йоханнесбургской фондовой бирже (первичный листинг), а акции Mondi plc размещены на Лондонской фондовой бирже (премиальный листинг), под тикерами MND и MNDI соответственно. Благодаря высоким экономическим показателям группы и соблюдению принципов надлежащей коммерческой практики с 2008 года ее акции входят в ряд престижных фондовых индексов FTSE4Good UK Index, FTSE4Good Europe Index и FTSE4Good Global Index. С 2007 года акции группы также входят в индекс социально-ответственных инвестиций Йоханнесбургской фондовой биржи.
Пресс релиз ОАО «Монди СЛПК»
Австрийская Lenzing Technik подписала контракт с руководством Sappi по реконструкции линии выщелачивания на целлюлозно-бумажном комбинате в австрийском Граткорне, об этом говорится в полученном Lesprom Network пресс-релизе.
По условиям соглашения специалисты Lenzing Technik выполнят весь комплекс проектных работ, осуществят поставку, монтаж и запуск оборудования. В марте 2015 г. предприятие будет закрыто, производство возобновится спустя три месяца. Благодаря реализации этого проекта Sappi рассчитывает значительно снизить выбросы диоксида серы в окружающую среду.
Два архитектора, продумавших и реализовавших реконструкцию Новой набережной в Салониках, были отмечены премией на Всемирном конгрессе Международного союза архитекторов (UIA), прошедшего в августе в Дурбане, Южная Африка. Речь идёт о Продромосе Никифоридисе и Бернаре Куомо, получивших награду в категории «удобные и доступные для всех общественные места».
Два архитектора познакомились в начале 80-х годов в школе архитектуры Тулузы и с тех пор работают вместе в Салониках. Продромос Никифоридис живёт в Салониках с 10 лет, куда переехал вместе с семьёй из Крита, в то время как Бернар Куомо является французом итальянского происхождения. В своём офисе в Старом городе они разрабатывают архитектурные проекты, осуществляемые в Греции и за рубежом.
Всемирный конгресс Международного союза архитекторов является крупнейшим в мире и наиболее представительным планетарным форумом специалистов в области архитектуры. Он проходит раз в три года.
![Главное](/images/star.png)
Невыученные уроки кризиса
Путеводитель по стратегии
В.Л. Иноземцев – доктор экономических наук, научный руководитель Центра исследований постиндустриального общества.
Резюме Исследование Валерия Горегляда, на мой взгляд, должно привлечь внимание не только признанных специалистов в данной сфере, но также молодых экономистов и финансистов, так как в общей массе литературы о финансовом кризисе 2008–2009 гг., опубликованной на русском языке, представляется одной из самых информативных и фундированных работ.
Горегляд В.П. Мировой кризис и парадигмы государственного финансового регулирования. Москва: без указания издательства, 2013; 295 стp.
На общем фоне относительно примитивной экономической литературы, заполняющей прилавки российских книжных магазинов, недавно появилась работа, привлекающая к себе внимание и темой, и именем автора. Первые два слова названия – «Мировой кризис…» – мало кого оставят равнодушным, а фамилия Валерия Горегляда, не только доктора экономических наук, но в прошлом первого зампреда Совета Федерации, первого заместителя главы Счетной палаты, а ныне – главного аудитора Банка России, говорит сама за себя. Скажу сразу: читателю представлено глубокое и профессионально выполненное научное исследование, крайне нетипичное сегодня для представителей высших эшелонов российской власти – причем исследование, привлекающее внимание к серьезным проблемам, с которыми уже столкнулась и еще столкнется в будущем отечественная экономика.
Я не хотел бы излагать структуру книги и пересказывать основные тезисы ее исторической части; отмечу лишь, что читатель найдет много интересных данных и взвешенных суждений о развитии российской экономики в 1990-е и первой половине 2000-х годов. Особого внимания, на мой взгляд, заслуживают мысли автора о том, что «ориентация бюджетной политики только на финансовую стабилизацию… закрепила в российской экономике две тенденции: наращивание экспорта за счет увеличения производства энергоносителей и сырьевых товаров и балансирование роста внутреннего спроса увеличением импорта» (с. 120); что динамизм, продемонстрированный на рубеже столетий, обречен был снизиться вследствие устойчивого опережения темпами увеличения заработной платы темпов роста производительности (сс. 88–90); и что структура конечного потребления, искаженная спросом со стороны государства, в России не только не соответствует современным стандартам (сс. 94–95), но и отдаляется от них (с. 259). Все эти моменты указывают на фундаментальные слабости отечественной экономической модели, присутствовавшие как до кризиса 2008–2009 гг., так и после него.
При этом автор ставит диагноз не только управленческой стратегии, но и принципам организации финансового регулирования. В России на протяжении всего периода, последовавшего за памятным дефолтом 1998 г., фиксировался рост доли средств, перераспределяемых по каналам федерального бюджета (в 1995 г. его расходы составляли около 10% ВВП [с. 61], а сегодня приближаются к 20%) – но при этом банковская система катастрофически не справлялась с задачей генерирования в стране достаточной кредитной массы (перед кризисом ее совокупные активы составляли 61% ВВП против 250–360% в ведущих экономиках ЕС – с. 101). Реакцией на изъятие денег в бюджет и пассивность банковской системы стало накапливание корпоративным и финансовым сектором внешнего долга, который, как совершенно верно отмечает Горегляд, стал в 2000-е гг. «крупнейшим источником формирования денежной массы», достигнув к середине 2007 г. 72,7% ее объема (с. 104). Наряду со спекулятивным «разогревом» фондового рынка (с. 238) этот тренд стал одним из драйверов кризиса – и четкое обоснование данного тезиса представляется мне важным элементом в системе авторской аргументации.
Суммируя вводную часть работы, следует отметить основную – и, на мой взгляд, совершенно правильную – эта часть работы наиболее интересна своей информативностью и свежестью суждений. Горегляд отмечает, что российские власти мощно отреагировали на кризис: суммарный объем средств, заявленных как выделяемые на осуществление разнообразных антикризисных мероприятий (какая доля их действительно «пошла в дело», точно оценить практически невозможно), достиг в 2008–2009 гг. 13,9% ВВП (с. 206, прим.), что вполне соизмеримо с другими случаями, если не превосходит их. В то же время масштаб кризиса оказался очень значительным: «провал» по ВВП в 7,8% в 2009 г. ставил Россию на 178-е место по успешности развития экономики из 189 оцениваемых Всемирным банком стран и стал самым глубоким среди государств «Большой двадцатки» (сс. 183–184). Автор прямо говорит, что большинство антикризисных мер серьезно запаздывали (с. 208) и практически все они «во многом носили точечный и ситуативный характер, базировались на субъективных мотивах принятия решений» (с. 207). Государство, с одной стороны, поздно начинало использовать приемы, уже доказавшие свою эффективность в других странах, а с другой – боялось широко применять многие успешные методы. Так, например, не была реализована практика предоставления государственных гарантий (с. 208); из испрашивавшихся предпринимателями в 2009 г. налоговых кредитов и отсрочек на 18,8 млрд руб. реально отсрочки были предоставлены лишь на 8,2… млн (с. 161), а все аналогичные заявления в отношении таможенных пошлин были рассмотрены и отклонены; из 121 млрд руб. субсидий, обещанных регионам на борьбу с безработицей в 2009 г., до местных властей дошли только 13,0 млрд руб. (с. 163), и т.д. Если обобщить сказанное, можно констатировать, что масштабная комплексная работа по борьбе с кризисом была провалена, а акцент оказался перенесен на спасение отдельных компаний, даже не отраслей.
В этом контексте уникальную ценность представляет собой обобщенный автором опыт актикризисных мер в основных экономиках мира (сс. 173–205) и сравнение его с российской практикой. Горегляд подсчитал, что в 23 странах, которые стали предметом его исследования, почти половина всех выделенных средств (49%, если быть точным) пришлась на государственные гарантии, и 21% – на стимулирование экономического роста через снижение налогов и на целевое финансирование инфраструктурных программ (сс. 173–174). Оба эти инструмента на протяжении всего периода кризиса вообще не были задействованы в России. Автор впервые четко поставил вопрос о том, что для получения реалистических рекомендаций на будущее экономику России и ее антикризисные программы следует сравнивать не с теми, что были приняты в США или Германии, а с «антикризисной политикой крупных стран с высоким удельным весом добывающей промышленности» (с. 184) – Австралии, Канады, Казахстана, Саудовской Аравии и ЮАР.
Идеальный пример – Австралия, страна с похожей на российскую структурой сырьевого экспорта, доминированием сферы услуг в валовом внутреннем продукте, небольшим внешним долгом и устойчивым профицитом бюджета. На протяжении первой фазы кризиса базовая процентная ставка Банка Австралии была снижена с 7,25 до 3% годовых, налоговое бремя сокращено на 1,3% ВВП, австралийский доллар подешевел по отношению к американскому на 37,4% (подробнее см. сс. 187–188). При этом вся антикризисная программа, проведенная быстро, решительно и в обстановке единообразия и прозрачности, обошлась в 4,6% ВВП. Итогом стал рост ВВП на 1,4% по итогам 2009 года. Не менее впечатляет и практика Казахстана. В этой стране правительство сделало ставку на снижение налогов и оживление предпринимательства. Налог на прибыль (корпоративный подоходный налог) сократился в 2008–2011 гг. с 30 до 15%, НДС был снижен до 12%, а необлагаемый им объем оборота вырос вдвое. Почти 1% ВВП был направлен на гарантии по кредитам малому и среднему бизнесу, тогда как ставка Национального банка только в 2008 г. снижалась восемь раз (подробнее см. сс. 192–195). Итог – 1,2% роста ВВП в самом тяжелом для страны 2009 году. Напомним, что Казахстан принял первый антикризисный план в декабре 2007 г., когда глобальные потрясения только намечались. Даже не хочется вспоминать про Саудовскую Аравию (0,2% роста ВВП в 2009 г.), где налоги составляли лишь 6% ВВП, а бюджет в основной части наполнялся прямым изъятием сырьевой ренты (сс. 202–203).
Выводы автора неутешительны. Оценив имплементацию антикризисных программ более чем в двух десятках стран, он констатирует, что в России «разворачивание институциональных реформ натолкнулось на ограничения системы, не готовой воспринять и “переварить” многие новые нормы», и потому «краеугольным камнем экономической политики должна стать модернизация государственного управления» (с. 283). По его мнению, роль государства в экономике сегодня должна не возрастать, а сокращаться – и это, собственно, и произошло по итогам кризиса во всех успешно его преодолевших странах. Задачей на ближайшую перспективу Горегляд называет «вывод российской экономики из институционального провала (курсив мой. – В.И.)» (с. 268) – и это означает, что антикризисная практика в России, основанная на принципах «ручного управления» (которые в тот момент казались – и, вероятно, были – единственно приемлемыми), не дает ничего для осмысления мер, которые могут быть приняты в случае повторения финансовых потрясений. Финальные слова заставляют серьезно задуматься о наших перспективах: «Государственные финансы сегодня в России гораздо слабее, чем до кризиса», – констатирует автор. И заключает: «Все накопленные ранее проблемы сохранились; финансовые ресурсы государства по-прежнему нацелены на обеспечение инерционной, по своей сути, модели развития экономики страны» (курсив мой. – В.И.)» (с. 287). Одним из немногих утешений в такой ситуации остается то, что на высоком уровне во властной иерархии этот тезис не только признается, но и обосновывается – подчеркну еще раз, кропотливо и последовательно.
Исследование Валерия Горегляда, на мой взгляд, должно привлечь внимание не только признанных специалистов в данной сфере, но также молодых экономистов и финансистов, так как в общей массе литературы о финансовом кризисе 2008–2009 гг., опубликованной на русском языке, представляется одной из самых информативных и фундированных работ. Хочется верить, что многие прочтут ее с должным вниманием, в очередной раз задумавшись о прошлом и будущем российской экономики.
![Главное](/images/star.png)
Крушение миропорядка?
Куда повернет Россия
А.Г. Арбатов – академик РАН, глава Центра международной безопасности ИМЭМО РАН., член редакционного совета журнала «Россия в глобальной политике».
Резюме Москва не готова к полицентризму, поскольку еще не осознала его главного правила, которое хорошо понимали российские канцлеры XIX века. Частные компромиссы нужны, чтобы иметь более благоприятные отношения с другими центрами силы, чем у тех между собой.
В России и за рубежом широко распространилось ощущение, что украинский кризис подорвал систему международных отношений, которая строилась после окончания холодной войны и даже с более давних времен – после завершения Второй мировой войны в 1945 году. Это ощущение подкрепляется впечатляющими аналогиями.
Тогда яблоком раздора стал раздел послевоенной Европы между Советским Союзом и Соединенными Штатами, а теперь – борьба за влияние на постсоветском пространстве и в его самой большой после России стране – Украине. В те времена геополитический конфликт происходил под сенью непримиримого идеологического противостояния коммунизма и капитализма. После двадцати лет забвения идеологическая схизма как будто вновь вышла на передний план: между духовными ценностями российского консерватизма и западным либерализмом (который представляют в виде однополых браков, легализации наркотиков и проституции, меркантильного индивидуализма). Еще больше усиливают ассоциации небывалый подъем великодержавных настроений и ползучая (но от этого не менее безнравственная и пагубная) реабилитация сталинизма в России, а за океаном – безответственный курс экспорта американских канонов свободы и демократии в докапиталистические страны.
Трудно отделаться от впечатления, что в начале XXI века с его глобализацией и информационной революцией мир вдруг вернулся в первую половину XX века и даже в XIX столетие с их территориальными захватами и геополитическим соперничеством. Слов нет, разрушающийся ныне миропорядок был далеко не совершенным, и у России, как и у многих других государств, к нему накопилось немало претензий. Но отнюдь не ясно, возможно ли новое издание холодной войны, будет ли грядущее мироустройство лучше прежнего и в чем, собственно, была суть того, что ушло в прошлое.
Мир и порядок холодной войны?
Система международных отношений строится не на основе международно-правовых норм и институтов, а в зависимости от реального распределения и соотношения сил ведущих держав и их союзов, наличия у них общих интересов. Именно это определяет, насколько эффективны и реализуемы упомянутые нормы и механизмы. Самый наглядный пример дал период после окончания Второй мировой войны.
Миропорядок того времени был заложен в 1945 г. комплексом договоренностей держав-победительниц в Ялте, Потсдаме и Сан-Франциско. Тогда на пространствах рухнувших империй Германии, Италии и Японии были определены границы европейских стран и государств Дальнего Востока, создана ООН, решены другие послевоенные вопросы. Замысел состоял в том, что великие державы будут совместно поддерживать мир и сообща разрешать международные споры и конфликты на основе Устава ООН во имя предотвращения новой мировой войны. Но этот миропорядок так и не был реализован – он быстро разбился о противостояние СССР и США в Европе, а затем и по всему миру.
В освобожденной Советской армией Центральной и Восточной Европе Советский Союз за несколько лет установил социалистический строй и инициировал массовые репрессии, что вызвало возмущение Соединенных Штатов, которые, в свою очередь, помогли подавить коммунистическое движение в ряде стран Западной Европы. Затем зоны оккупации Германии превратились в два государства – ФРГ и ГДР. Потом была создана НАТО, а в ответ на принятие в нее ФРГ – Организация Варшавского договора. Со временем по обе стороны от внутригерманской границы были развернуты беспрецедентные для мирного времени контингенты вооруженных сил и тысячи единиц ядерного оружия.
Важнейшие европейские границы (между ГДР и Польшей по Одеру–Нейссе, между ФРГ и ГДР, как и граница Советского Союза вокруг балтийских стран) юридически не были признаны Западом – в первом случае до соглашений 1970 г., во втором – до 1973 г., а в третьем – никогда. Статус Западного Берлина служил источником опаснейших кризисов (1948, 1953, 1958 гг.), а один из них, в августе 1961 г. (когда советские и американские танки стояли друг против друга на прямой наводке), едва не привел к вооруженному конфликту СССР и США. Берлинский вопрос урегулирован лишь соглашениями от 1971 года. Холодная война парализовала Совет Безопасности ООН и превратила его в форум пропагандистской полемики, а не институт поддержания международного мира и безопасности.
Готовые к применению ядерные потенциалы породили страх перед лобовым столкновением в зоне прямого военного противостояния двух мощных альянсов, что на время заморозила конфликты и фактические границы в Европе. (Что сделало неизбежным их размораживание после окончания холодной войны.) Но на протяжении первой четверти века существования того миропорядка европейский континент постоянно трясло от напряженности и кризисов между двумя блоками, а Советский Союз к тому же периодически силой подавлял мирные и вооруженные восстания в социалистическом лагере (в 1953 г. в ГДР, в 1956-м в Венгрии, в 1968-м в Чехословакии).
Относительной стабилизации удалось достичь только двадцать с лишним лет спустя – в ходе первой временной разрядки напряженности между двумя ядерными сверхдержавами, зафиксированной Договором по ПРО и соглашением ОСВ-1 от 1972 года. На этой волне в 1975 г. в Хельсинки был подписан и Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ), закрепивший нерушимость европейских границ и десять принципов мирного сосуществования государств на континенте (включая территориальную целостность, суверенитет, неприменение силы и право народов на самоопределение).
Однако вне Европы миропорядок холодной войны вплоть до ее окончания заключался в его отсутствии. Сорок лет мир жил в постоянном ужасе перед глобальной войной. Помимо берлинского кризиса 1961 г., великие державы как минимум трижды подходили к грани ядерного катаклизма: во время Суэцкого кризиса 1956 г., в ходе ближневосточной войны 1973 г. и во время Карибского кризиса в октябре 1962-го, когда эту черту едва не переступили. Компромисс был достигнут за пару дней до момента намеченного авиаудара США по кубинским базам советских ядерных ракет, часть которых была приведена в боеготовность для ответного удара, о чем не знали в Вашингтоне. Тогда человечество было спасено не только благодаря осторожности Кремля и Белого дома, но и просто по счастливому случаю.
Не было никакого совместного управления миром двумя сверхдержавами – просто ужас перед ядерной катастрофой заставлял стороны избегать прямого столкновения. Тем не менее, за этот период произошли десятки крупных региональных и локальных войн и конфликтов, унесших жизни более 20 млн человек. Военные потери самих Соединенных Штатов в те годы составили около 120 тыс. человек – столько же, сколько в Первой мировой войне. Зачастую конфликты разражались неожиданно и завершались непредсказуемо, в том числе поражением великих держав: война в Корее, две войны в Индокитае, пять войн на Ближнем Востоке, войны в Алжире, войны между Индией и Пакистаном, Ираном и Ираком, на Африканском Роге, в Конго, Нигерии, Анголе, Родезии, Афганистане, не говоря уже о бесчисленных внутренних переворотах и кровавых гражданских катаклизмах.
В глобальном соперничестве стороны совершенно произвольно нарушали международно-правовые нормы, включая территориальную целостность, суверенитет и права наций на самоопределение. Под идеологическими знаменами военная сила и подрывные операции применялись регулярно, цинично и массированно. Вне Европы границы государств постоянно менялись, силовым путем страны распадались и воссоединялись (Корея, Вьетнам, Ближний и Средний Восток, Пакистан, Африканский Рог и пр.). Почти в каждом конфликте США и СССР оказывались по разные стороны и предоставляли прямую военную помощь своим партнерам.
Все это сопровождалось беспрецедентной гонкой ядерных и обычных вооружений, противостоянием вооруженных сил сверхдержав и их союзников на всех континентах и во всех океанах, разработкой и испытанием космических вооружений. Это соперничество принесло всем огромные экономические издержки, но более всех подорвало советскую экономику. Лишь в 1968 г. был заключен Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), с конца 1960-х гг. начались серьезные переговоры по ядерным вооружениям, а затем о сокращении обычных вооруженных сил в Европе.
Мировая экономика была разделена на две системы: капиталистическую и социалистическую. В этих условиях было невозможно применять друг против друга какие-то экономические санкции, поскольку они присутствовали постоянно в виде жестких торговых и технических барьеров (как, например, КОКОМ). И только в 1970-е гг. началось избирательное экономическое взаимодействие в виде экспорта советских углеводородов в Западную Европу и скромного импорта оттуда промышленных товаров и технологий. Экономические кризисы на Западе вызывали радость на Востоке, а хозяйственные трудности СССР встречали удовлетворение Соединенных Штатов и их союзников. Впрочем, экономическая независимость (автаркия) и опора на оборонный комплекс как локомотив развития в конечном итоге закономерно загнали социалистическую экономику в хозяйственный и научно-технический ступор.
Сорокалетний период биполярной системы международных отношений и холодной войны наглядно продемонстрировал, что международное право и институты действуют лишь как исключение – в тех редких случаях, когда ведущие державы осознают общий интерес. А в остальном игра с нулевой суммой превращает эти нормы и организации не более чем в средства оправдания своих действий и форумы для пропагандистских баталий.
С конца 1990-х гг. в России присутствует ощущение растущей угрозы, и даже на официальном уровне была высказана мысль, что окончание холодной войны не укрепило, а ослабило национальную безопасность. Это не что иное, как политико-психологическая аберрация. Частично она объясняется тем, что когда самая страшная угроза – вероятность глобальной ядерной войны – отошла далеко на задний план, вопреки наивным надеждам начала 1990-х гг., всеобщей гармонии не наступило. Ужасы сорока лет холодной войны заставили всех забыть, насколько опасным был мир до нее (приведя, помимо всего прочего, к двум мировым войнам). Кроме того, ностальгия по былому лидирующему положению своей страны – как одной из двух глобальных сверхдержав –
побуждает многих в России, кто работал в годы холодной войны, и тем более тех, кто пришел в политику после нее, подменять реальность историческими мифами и сожалеть об утерянном «миропорядке», который на деле был балансированием на грани всеобщей гибели.
Новое мироустройство
Как всегда бывало в истории, фундаментальное изменение расстановки сил на мировой арене сопровождалось изменением миропорядка, как бы сомнительно ни было применение этого понятия к периоду холодной войны. Крушение советской империи, экономики, государства и идеологии означало конец биполярной системы международных отношений. Вместо этого США на протяжении 1990-х и в следующем десятилетии пытались реализовать идею однополюсного мира под своим руководством.
Нельзя не отметить, что благодаря окончанию холодной войны начала складываться глобальная система безопасности: за это время были заключены важнейшие соглашения по контролю над ядерными и обычными вооружениями, нераспространению и ликвидации оружия массового уничтожения. Резко активизировалась роль ООН в миротворческих операциях (в течение 1990-х гг. было предпринято 36 таких операций из 49 проведенных ООН в общей сложности до 2000 года). За два с лишним десятилетия число международных конфликтов и их разрушительные масштабы не увеличились, а значительно уменьшились по сравнению с любым из 20-летних периодов холодной войны.
Россия, Китай и другие бывшие социалистические страны, несмотря на различия политических систем, были интегрированы в единую мировую финансово-экономическую систему и институты, хотя оказывали на них недостаточное влияние. За пределами этой системы остались лишь несколько государств (как КНДР, Куба, Сомали). Кризис 2008 г. как бы от обратного продемонстрировал финансово-экономическое единство мира. Начавшись в Америке, он быстро охватил остальные страны, в том числе тяжело ударил по экономике России (вопреки ее первоначальным, по старой привычке, надеждам остаться «островом стабильности»).
Предпринимались попытки юридически оформить новую расстановку сил: через договор об объединении Германии между ФРГ, ГДР, СССР, США, Великобританией и Францией (1990 г.), создание ОБСЕ на месте СБСЕ (1995 г.), развитие положений Хельсинкского акта в Парижской хартии (1990 г.) и Основополагающем акте России–НАТО (1997 г.), активно обсуждалась реформа ООН. Был адаптирован Договор по сокращению обычных вооружений в Европе (АДОВСЕ – 1999 г.), велись переговоры о совместном развитии систем ПРО.
Однако эти попытки во многих случаях были неуспешны или остались незавершенными, как и строительство всей системы международной безопасности, прежде всего из-за глобальных претензий Соединенных Штатов. С начала 1990-х гг. у США был уникальный исторический шанс возглавить процесс созидания нового, многостороннего, согласованного с другими центрами силы миропорядка. Но они этот шанс бездарно упустили. Неожиданно ощутив себя «единственной мировой сверхдержавой» и пребывая во власти эйфории, Соединенные Штаты стали подменять международное право правом своей силы, легитимные решения Совета Безопасности ООН – директивами американского Совета Национальной Безопасности, а прерогативы ОБСЕ – действиями НАТО.
В результате под новый миропорядок были заложены мины замедленного действия: расширение Североатлантического альянса на восток, силовое расчленение Югославии и Сербии, незаконное вторжение в Ирак, пренебрежительное отношение к ООН, ОБСЕ, контролю над вооружениями (выход США из Договора по ПРО в 2002 г. и отказ от ратификации Договора 1996 г. о запрещении ядерных испытаний). К России относились как к проигравшей державе, хотя именно она покончила с советской империей и холодной войной.
Первое двадцатилетие после биполярности убедительно показало, что и однополярный мир не приносит стабильности и безопасности. Как внутри стран, так и в международных отношениях монополизм неизбежно ведет к правовому нигилизму, произволу, стагнации и в конечном итоге – к поражениям.
Растущее противодействие «американскому порядку» стали оказывать Китай, Россия, а также новые межгосударственные организации: ШОС, БРИКС, региональные государства (Иран, Пакистан, Венесуэла, Боливия) и даже некоторые союзники Вашингтона (ФРГ, Франция, Испания). Помимо наращивания военного потенциала и соперничества в мировой торговле оружием Россия начала открыто противодействовать США в отдельных военно-технических сферах (развитии систем преодоления ПРО). В августе 2008 г. впервые за многие годы Москва применила военную силу за рубежом – на Южном Кавказе.
В российском публичном дискурсе «империализм» ныне утратил прежний негативный флер и все чаще используется с героическим пафосом. Исключительно позитивный смысл придается ядерному оружию и концепции ядерного сдерживания (и негативный – сокращению ядерных вооружений), поиску военных баз за рубежом, соперничеству в торговле оружием, воспевается политика наращивания и демонстрации военной силы, обосновывается отказ от договоров по контролю над вооружениями – все то, что раньше ставилось в вину «мировому империализму».
Китай, в свою очередь, приступил к последовательному наращиванию и модернизации ядерных и обычных вооружений, развернул программы преодоления ПРО США и соревнования с их высокоточными неядерными системами. КНР бросила вызов соседним странам и американскому военному доминированию в акваториях к западу и югу от своих берегов, заявила права на доступ к природным ресурсам Азии и Африки и на контроль над морскими коммуникациями их доставки в Индийском и Тихом океанах.
Однополярный «порядок» подорван фактическим поражением Вашингтона в иракской и афганской оккупационных войнах, а также глобальным финансово-экономическим кризисом 2008 года. Он закончился растущей интенсивностью военно-политического соперничества Соединенных Штатов с Китаем в Азиатско-Тихоокеанском регионе и жестким противостоянием США с Россией вокруг украинского кризиса.
Украинский момент истины
С точки зрения реальной политики при всем драматизме гуманитарной стороны кризиса и насилия на юго-востоке Украины суть происходящего проста: США и Евросоюз тянут Украину к себе, а Россия ее не пускает, стремясь оставить страну (или хотя бы ее части) в орбите своего влияния. Впрочем, теория реальной политики дает далеко не полную картину событий, поскольку не учитывает социально-экономическое и внутриполитическое измерение происходящего.
Большинство украинского общества выступает за демократические реформы и интеграцию с Западом, видя в этом перспективу выхода из многолетнего социально-экономического застоя и нищеты, преодоления коррупции, смены неэффективной системы власти. Проживающее на юго-востоке значительное меньшинство (составляющее до 10–15% всего населения) настроено против курса на Запад и за сохранение традиционных связей с Россией. Решения президента Виктора Януковича подписать, а затем отменить соглашение об ассоциации с ЕС резко обострили внутриполитический раскол: последовали Евромайдан и его расстрел, насильственное свержение законной власти, отделение Крыма и гражданская война на юго-востоке.
Хотя Вашингтон сейчас огульно обвиняет во всех бедах Москву, она имеет лишь косвенное отношение к интернационализации кризиса до крымских событий. В 2012–2013 гг. массовые протестные движения в России были восприняты ее новым правящим классом как инспирированная Западом попытка «цветной революции». Судя по всему, из этого сделали вывод об опасности дальнейшего сближения с США и Евросоюзом. Потому был отменен курс на «европейский выбор России», который многократно официально провозглашался в 1990-е гг. и в первый период правления Путина, начиная с Петербургского саммита Россия–ЕС в мае 2003 г. и вплоть до 2007 года. На смену «европейскому выбору» пришла официальная доктрина «евразийства».
Вовне она предполагает первоочередную интеграцию России в Таможенном и Евразийском союзе с постсоветскими республиками: прежде всего Белоруссией, Казахстаном и другими, которые пожелают присоединиться. А вместо получения инвестиций и передовых технологий Запада (на которые была рассчитана концепция «партнерства ради модернизации» президента Дмитрия Медведева) взят курс на реиндустриализацию экономики с опорой на оборонно-промышленный комплекс, получивший финансирование в 23 трлн рублей до 2020 года. Этот поворот сопровождался небывалой со времен холодной войны кампанией о военной угрозе Запада. Именно на фоне отмеченной смены российской ориентации намерение Киева подписать соглашение с ЕС было воспринято в Москве как серьезная угроза ее «евразийским» интересам. Ведь ранее заявки президентов Кравчука, Кучмы, Ющенко на членство в НАТО и Евросоюзе не вызывали жесткой реакции России.
Консервация сложившегося в России за последние двадцать лет государственного строя, отказ от существенных экономических и политических реформ получили доктринальное обоснование в философии консерватизма, возврата к традиционным духовным ценностям и государственно-политическим канонам. Что бы ни думали об этом в Кремле, легионы активистов в политическом классе и СМИ открыто призывают возродить великодержавно-православную Россию (не преминув использовать и сталинский опыт), присоединить Абхазию и Южную Осетию, после Крыма занять населенные соотечественниками юг и юго-восток Украины (Новороссию), Приднестровье, при случае – Северный Казахстан и части Балтии (ведущий идеолог такой философии Александр Проханов назвал это «империей обрубков».)
Вашингтон и его союзники по НАТО (кроме Польши и стран Балтии) в течение ряда лет не отвечали на новые веяния в российской политике. Однако после присоединения к России Крыма и начала войны на юго-востоке Украины их реакция была вдвойне жесткой, особенно со стороны администрации президента Обамы, которого консервативная оппозиция изначально обвиняла в излишнем либерализме и мягкотелости по отношению к Москве. Трагедия с малазийским лайнером в июле 2014 г. придала кризису небывалую эмоциональную остроту глобального масштаба, хотя причины катастрофы до сих пор не выяснены.
При всех огромных сложностях ситуации варианты решения по существу тоже просты, и определяться они будут не только на переговорах Киева и юго-востока, а в Москве, Брюсселе и Вашингтоне. Или Россия и Запад договорятся о каком-то взаимоприемлемом будущем статусе Украины и характере ее отношений с ЕС и Россией при сохранении нынешней территориальной целостности, или страна будет разорвана на части с тяжелейшими социальными и политическими последствиями для Европы и всего мира.
Что дальше?
На смену несостоявшемуся однополюсному миру идет полицентричный миропорядок, который опирается на несколько основных центров силы. Однако, в отличие от «концерта наций» (Священного союза) XIX века, нынешние центры силы не равновелики и имеют различное общественное устройство, которое во многих аспектах еще не устоялось. Соединенные Штаты, хотя их удельный вес постепенно снижается, остаются ведущим глобальным центром в экономическом (около 20% мирового ВВП), политическом и военном отношениях. По всем параметрам их стремительно догоняет Китай (13% мирового ВВП). Евросоюз (19% мирового ВВП) и Япония (6%) могут претендовать на такую роль в экономическом плане, но в политическом и военном аспектах зависят от США и интегрированы в американские альянсы вместе с рядом региональных государств (Турция, Израиль, Южная Корея, Австралия).
Россия строит свой центр силы вместе с некоторыми постсоветскими странами. Однако, имея глобальный ядерный и политический статус, укрепляя региональные силы общего назначения, она все еще не соответствует финансово-экономическим стандартам мирового центра ввиду относительно скромного объема ВВП (3% от мирового) и еще более – из-за экспортно-сырьевого характера экономики и внешней торговли.
Индия – ведущий региональный центр (5% мирового ВВП), как и некоторые другие страны (Бразилия, ЮАР, группа АСЕАН, в перспективе – Иран). Но между Россией, Китаем, Индией, Бразилией нет и не предвидится военно-политического союза, а по отдельности они заметно уступают военно-политическому и строящемуся экономическому альянсу США, Евросоюза, Японии и Южной Кореи.
В последнее десятилетие в полицентричном мире вновь наметились линии коллективного размежевания. Одна проходит между Россией и НАТО/ЕС по поводу расширения этих альянсов на восток, программы ЕвроПРО и особенно остро в последние месяцы – в связи с кризисом на Украине. Другая линия напряженности обозначилась между Пекином и Вашингтоном в борьбе за военно-политическое доминирование в западной части Азиатско-Тихоокеанского региона, контроль над природными ресурсами и путями их транспортировки, а также по финансово-экономическим вопросам.
Объективно по закону полицентричного мира это подталкивает Россию и Китай к более тесному партнерству, стимулирует курс СНГ/ОДКБ/ШОС/БРИКС к созданию экономического и политического противовеса Западу (США/НАТО/Израиль/Япония, Южная Корея/Австралия). Впрочем, эти тенденции едва ли выльются в новую четкую биполярность, сравнимую с эпохой холодной войны. Экономические связи с Западом основных членов ШОС/БРИКС и их зависимость от него в получении инвестиций и новейших технологий намного шире, чем существует у них между собой. (Например, объем торговли России и Китая в пять раз меньше торговли России и Евросоюза и в 10 раз меньше, чем у Китая с США, ЕС и Японией). Внутри СНГ/ОДКБ/ШОС/БРИКС есть более глубокие противоречия, чем между государствами этих сообществ и Западом (Россия и Украина, Индия и Китай, Армения и Азербайджан, Казахстан и Узбекистан, Узбекистан и Таджикистан). Также немало разногласий между Соединенными Штатами и европейскими странами по многим экономическим и политическим темам, особенно в части отношений с Россией.
Кризис вокруг Украины пока не разрешил противоречие между тенденциями к полицентричности и новой биполярности. Скорее он наглядно продемонстрировал специфику складывающейся асимметричной и весьма размытой полицентричности. Как показало голосование в ООН по крымскому референдуму, Россию однозначно поддержали 10 государств, США – 99 (включая все государства НАТО и ЕС), но при этом 82 страны (40% членов ООН) предпочли остаться вне конфронтации и не портить отношения с Москвой и Вашингтоном. Ни одно из государств ШОС/БРИКС не встало на сторону России, а из стран СНГ и ОДКБ лишь Белоруссия и Армения недвусмысленно поддержали Москву, причем президент первой вскоре поехал в Киев и призвал к возвращению Украине Крыма в каком-то неопределенном будущем. Три страны СНГ, помимо вышедшей из него Грузии, выступили против России (Азербайджан, Молдавия и Украина), Москву не поддержали и такие традиционные партнеры, как Сербия, Иран, Монголия, Вьетнам. Вместе с тем в лагере США тоже нет единства, к ним не присоединились Израиль, Пакистан, Ирак, Парагвай, Уругвай. Еще больший разлад в НАТО и Евросоюзе проявился по вопросу о санкциях и новой политике сдерживания России.
Исключительно важно и то, что все эти государства и группировки интегрированы в единую мировую финансово-экономическую систему. С одной стороны, это позволило Западу принять против России ощутимые, особенно в долгосрочном плане, экономические санкции. Но с другой – применение еще более жестких широких «секторальных» санкций по той же причине грозит нанести большой ущерб их инициаторам и потому не находит единой поддержки среди союзников Соединенных Штатов, да и в кругах американского бизнеса. Ответные санкции России против продовольственного импорта затронули экономику стран Запада, но могут еще больнее ударить по российскому потребителю, несмотря на обещания найти новых поставщиков и развить собственное производство (чего не удалось СССР за 70 лет и России за следующие четверть века).
Общий экономический базис, в отличие от периода холодной войны, по идее должен служить служит мощным стабилизирующим фактором. Однако опыт последнего времени продемонстрировал огромное обратное влияние политики: обострение отношений России и Запада разваливает их экономическое сотрудничество и глобальную систему безопасности.
Если Украина будет разорвана и по какой-то внутриукраинской границе пройдет новая линия конфронтации между Россией и Западом, то между ними надолго возродятся многие элементы отношений холодной войны. Авторитетный американский политолог Роберт Легволд подчеркивал: «Хотя новая холодная война будет основательно отличаться от первоначальной, она будет крайне разрушительна. В отличие от прежней, новая не охватит всю глобальную систему. Мир более не биполярен, крупные регионы и ключевые игроки, как Китай и Индия, будут избегать вовлечения… И все же новая холодная война скажется на всех сколько-нибудь важных аспектах международной системы». Среди вопросов, по которым будет прервано сотрудничество, Легволд выделяет согласование параметров систем ЕвроПРО, разработку энергетических ресурсов Арктики, реформу ООН, МВФ и ОБСЕ, урегулирование локальных конфликтов на постсоветском пространстве и вне его. К этому списку можно добавить взаимодействие в борьбе с международным терроризмом и оборотом наркотиков, противоборство с исламским экстремизмом – главной общей угрозой глобального и трансграничного характера для России и Запада, о которой напомнило наступление исламистов в Ираке.
В таких условиях неизбежно ускорение гонки вооружений, особенно в сферах высоких технологий: информационно-управляющие системы, высокоточные неядерные оборонительные и наступательные вооружения, ракетно-планирующие и, возможно, частично-орбитальные средства. Однако это соревнование едва ли сравнится с масштабом и темпами гонки ядерных и обычных вооружений времен холодной войны, прежде всего по причине ограниченности экономических ресурсов ведущих держав и союзов. Даже в условиях беспрецедентно острого украинского кризиса США продолжают сокращать военный бюджет и не могут заставить союзников по НАТО увеличить военные расходы. Тем более ограниченны экономические и научно-технические возможности России, а издержки гонки вооружений будут для нее относительно выше. Вместе с тем в такой обстановке практически неизбежен тупик на переговорах по контролю над вооружениями и весьма вероятен распад существующей системы ограничения и нераспространения вооружений (прежде всего Договор РСМД от 1987 г., возможно – новый Договор СНВ от 2010 г. и даже ДНЯО).
Если к этому добавится кризис между КНР и США с их союзниками на Тихом океане, то Китай сдвинется ближе к России. Однако Пекин не будет склонен к жертвам ради российских интересов, но постарается всемерно использовать ее ресурсы для соперничества с противниками в Азии и на Тихом океане (китайцы называют Россию своим «ресурсным тылом», вероятно, думая, что это ей льстит). Впрочем, Китай едва ли пойдет теперь на обострение с Вашингтоном: напряженность отношений России и Запада ставит его в самое выигрышное положение в полицентричном мире. Как ни парадоксально, именно Китай занял сейчас позицию балансира между Западом и Востоком (в лице России), к чему всегда стремилась Москва.
Российские внешнеполитические практики и теоретики двадцать лет отстаивали концепцию полицентричного мира в качестве альтернативы американской монополярности. Но на деле Москва оказалась не готова к такой системе отношений, поскольку еще не осознала ее главного правила, которое хорошо понимали российские канцлеры XIX века Карл Нессельроде и Александр Горчаков. А именно: нужно идти на частные компромиссы с другими державами, чтобы иметь более благоприятные отношения с остальными центрами силы, чем у тех между собой. Тогда они будут больше заинтересованы в сотрудничестве с Россией, и можно получать уступки от всех, выигрывая по сумме реализованных интересов.
Между тем ныне отношения России с Соединенными Штатами и Евросоюзом хуже, чем у них с Китаем и тем более между собой. Это чревато для Москвы большими проблемами в обозримой перспективе. В отношениях с США и их союзниками в Европе и на Тихом океане надолго вбит клин. Над Сибирью и Дальним Востоком нависает гигантский Китай, дружить с которым можно лишь на его условиях. С юга к России примыкают неустойчивые авторитарные государства, которым угрожает исламский экстремизм. В европейской части соседи представлены, мягко выражаясь, не вполне дружественными странами в лице Азербайджана, Грузии, Украины, Молдавии, Польши, Балтии и не очень предсказуемыми партнерами (Белоруссия). Конечно, несмотря на новую американскую политику сдерживания, России не грозит международная изоляция или военная агрессия. Но Советскому Союзу в 1991 г. это тоже не угрожало, причем он был намного больше, сильнее в экономическом и военном отношениях, имел защищенные границы и не так зависел от мировых цен на нефть и газ.
Если по вопросу о будущем Украины между Россией и Западом будет достигнут компромисс, разумеется, приемлемый для Киева и юго-востока страны, то возврат к сотрудничеству не произойдет быстро. Однако со временем противостояние будет преодолено и возобладает процесс формирования полицентричного мира. Он может стать основой нового, более сбалансированного и устойчивого, пусть намного более сложного и динамичного миропорядка. Он призван заниматься проблемами XXI века, а не возвращаться к политике прошлого столетия и более ранних времен: свержению неугодных режимов, вооруженному навязыванию другим народам своих ценностей и порядков, геополитическому соперничеству и силовой перекройке границ для исправления исторических несправедливостей.
Только на новой базе станет возможным существенное повышение роли и эффективности международных норм, организаций и наднациональных институтов. Фундаментальная общность интересов многополярного мира диктует большую солидарность и сдержанность в выборе инструментов достижения интересов, чем страх перед ядерной катастрофой в прошлом веке. Этого требуют новые проблемы безопасности – распространение оружия массового уничтожения, подъем исламского экстремизма, рост международного терроризма. К тому же подталкивают обостряющиеся климатические, экологические проблемы, дефицит энергоресурсов, пресной воды, продовольствия, демографический взрыв, неуправляемая миграция и угроза глобальных эпидемий.
Курс Евросоюза, Индии, Японии предсказуем в весьма узком диапазоне вариантов. Решающую роль в формировании будущего мироустройства будет играть выбор политического курса Соединенными Штатами, Китаем и Россией. США придется, не впадая в неоизоляционизм, приспосабливаться к реалиям полицентричного и взаимозависимого мира, в котором силовой произвол подобен бросанию камней в стеклянном доме. Как самый сильный участник такого мироустройства они могут играть очень важную роль, действуя в рамках международного права и легитимных институтов. Но любые претензии на гегемонию и «право силы» встретят саботаж союзников и отпор других глобальных и региональных держав. Китаю следует избежать соблазна наращивания вооружений, проведения силовой политики и выдвижения геополитических претензий для обеспечения своих растущих ресурсных потребностей – это может сплотить против него соседние страны на западе, юге и востоке под руководством США. Растущая стремительно экономическая мощь КНР предполагает адекватное повышение глобального экономического и политического влияния страны, но это должно осуществляться только мирным путем, на основе взаимоприемлемых договоренностей с другими странами.
Что касается России, то, лишь перейдя от экспортно-сырьевой к высокотехнологичной экономике, она способна стать полновесным глобальным центром силы. Это предполагает энергичные усилия по выходу из наметившегося экономического и политического застоя, грозящего перейти в упадок. Но он невозможен на путях великодержавной риторики, самолюбования на основе метафизических духовных традиций, экономической автаркии и наращивания военного потенциала сверх пределов разумной достаточности. Все это скорее усугубит проблемы России, даже если и вызовет на время патриотический отклик общества. Для реального экономического прорыва прежде всего нужны политические и институциональные реформы демократического характера: реальное разделение и регулярная сменяемость властей, честные выборы, четкое отчуждение чиновников и депутатов от бизнеса, активное гражданское общество, независимые СМИ и многое другое. Никаким иным способом в России не появятся крупные инвестиции и высокие технологии – они не будут генерироваться из внутренних источников, не придут с Запада и не будут присланы из Китая, который сам является получателем этих активов от стран инновационной экономики.
Пожалуй, мало кто из критиков нынешней философии и политики «евразийства», консерватизма и национал-романтизма смог бы более ясно и убедительно выразить идею европейского выбора, чем сам Владимир Путин. Несколько лет назад (в 2007 г.) он писал: «Этот выбор во многом был задан национальной историей России. По духу, культуре наша страна является неотъемлемой частью европейской цивилизации… Сегодня, выстраивая суверенное демократическое государство, мы в полной мере разделяем те базовые ценности и принципы, которые составляют мироощущение большинства европейцев… Мы рассматриваем европейскую интеграцию как объективный процесс, являющийся составной частью нарождающегося миропорядка… Развитие многоплановых связей с ЕС – это принципиальный выбор России».
Согласно этой идеологии, которая является фундаментом общественной жизни и менталитета, Россия должна вернуться на европейский путь, который не следует путать с торговыми потоками и маршрутами трубопроводов. Вектор развития вовсе не обязательно предполагает интеграцию России в Евросоюз или Евроатлантическую зону свободной торговли и инвестиций. Вполне вероятно сохранение России (основываясь на экономике высоких технологий) вместе с рядом постсоветских республик как самостоятельного центра силы в тесном сотрудничестве с США, ЕС, Китаем, Японией, Индией. Европейский путь – это прежде всего преобразование российской экономической и политической системы на основе передовых европейских норм и институтов, разумеется, сообразуясь с российскими потребностями и национальными традициями.
![Главное](/images/star.png)
Проблема с ограничением долларовых вливаний
Последствия политики ФРС для мировой экономики
Бенн Стейл – старший научный сотрудник и директор по мировой экономике в Совете по внешним связям. Автор недавно изданных книг «Бреттон-Вудская битва: Мейнард Кейнс», «Харри Декстер Уайт» и «Создание нового мирового порядка».
Резюме Вашингтон должен отказаться от санкций против государств, предпринимающих законные меры для защиты от шоков, вызванных политикой ФРС. Даже если эти страны манипулируют валютно-обменными курсами.
Статья опубликована в журнале Foreign Affairs, № 4, 2014.
В апреле 2013 г. дефицит по текущим операциям на Украине был на уровне 8%, и страна отчаянно нуждалась в долларах для оплаты жизненно важного импорта. Однако 10 апреля правительство президента Виктора Януковича отвергло условия, на которых Международный валютный фонд был готов предоставить ей пакет финансовой помощи на сумму 15 млрд долларов, отдав предпочтение заимствованию у частных инвесторов за рубежом. Ровно через неделю Киев выпустил 10-летние евробонды на 1,25 млрд долларов, чтобы с их помощью продолжать финансирование разрыва между внутренним производством и гораздо более высоким уровнем потребления. Иностранные инвесторы раскупили эти облигации со ставкой доходности 7,5% годовых.
Все вроде бы шло гладко до 22 мая, когда тогдашний председатель Федерального резерва США Бен Бернанке высказал предположение: если американская экономика продолжит уверенное восстановление, ФРС может начать сокращать или урезать ежемесячный выкуп ценных бумаг Казначейства Соединенных Штатов и бумаг, обеспеченных залогом недвижимости.
ФРС начала осуществлять выкуп ценных бумаг в сентябре прошлого года, чтобы сбить долгосрочные процентные ставки и стимулировать частное кредитование. Сворачивание выкупа активов означало бы более высокую доходность по облигациям США с более длительным сроком погашения, вследствие чего развивающиеся рынки становились менее привлекательными. Инвесторы, вложившиеся в украинские облигации, моментально отреагировали на разговоры об урезании программы выкупа, начав избавляться от них; в результате доходность по этим облигациям достигла почти 11% и уже не снижалась до конца года.
Финансовые проблемы Украины усугублялись на протяжении многих лет, поэтому только перспектива того, что ФРС из месяца в месяц будет закачивать все меньше новых долларов на рынок, сделала невозможным обмен старых облигаций на новые. Киев просто не мог позволить себе платить такие высокие процентные ставки по облигациям.
Если бы ФРС продолжила либеральную политику, Украина смогла бы по меньшей мере отсрочить наступление финансового кризиса, а отсрочка кризиса зачастую значит его предотвращение. В конце концов Янукович обратился за помощью к Москве, которая настояла на том, чтобы он отказался от подписания соглашения об ассоциации с Европейским союзом. В знак протеста украинцы вышли на улицы. Остальное уже история.
До недавнего времени не было принято говорить о роли, которую ФРС сыграла в свержении Януковича и хаосе, воцарившемся в стране. Этот факт вызывает большую тревогу, поскольку Украина – одна из многих экономически слабых стран мира, зависящих от вливания долларов, рынки которых начинает лихорадить от одного намека на изменение политики ФРС.
Доллар за доллар
Американский доллар играет уникальную роль в мировой экономике. Хотя вклад США в нее не превышает 23% и постоянно снижается, большая часть мировой торговли за пределами еврозоны осуществляется в долларах, и 60% всех золотовалютных резервов государств деноминированы в американской валюте. В частности, экономическое взаимодействие развивающихся стран с остальным миром происходит исключительно через нее. Следовательно, изменения в монетарной политике Вашингтона могут оказать самое непосредственное и существенное воздействие на мировую экономику, расширяя или сужая потоки капитала на развивающиеся рынки и в противоположном направлении, а также снижая ценность валют развивающихся стран по отношению к доллару, что, в свою очередь, может изменять уровень инфляции в других государствах и влиять на объем их экспорта. В итоге для многих государств валютно-финансовый суверенитет – не более чем недостижимый идеал. Признавая этот факт, некоторые из них, такие как Эквадор и Сальвадор, в последние десятилетия зашли так далеко, что полностью избавились от собственных валют, приняв доллар в качестве основной единицы расчетов и дома, и за рубежом.
После предупреждений Бернанке в мае прошлого года о сворачивании финансирования казначейских обязательств Украина оказалась одной из многих развивающихся стран, пострадавших от массированной распродажи активов на валютном рынке и рынке облигаций, поскольку инвесторы попытались вывести средства с этих рынков для более безопасного инвестирования в Соединенных Штатах. Однако распродажа не была беспорядочной. Страны, пострадавшие сильнее других, – Бразилия, Индия, Индонезия, ЮАР и Турция – имели большой дефицит по текущим операциям, для финансирования которого необходим импорт капитала. Их рынки умеренно восстановились после неожиданного сентябрьского решения ФРС отсрочить снижение темпов выкупа ценных бумаг, но их снова начало лихорадить в декабре, когда ФРС объявила, что намерена осуществить свои планы.
Когда эти рынки сдали позиции, многие наиболее пострадавшие столицы принялись критиковать Вашингтон за эгоцентризм и зашоренность. «Международное валютно-финансовое сотрудничество подошло к концу», – заявил разгневанный Рагхурам Раджан, руководитель Центрального банка Индии, после очередного вывода денег с индийского валютного рынка и рынка облигаций. ФРС и другие организации богатого мира, сказал он, не могут просто «умыть руки и сказать: мы сделаем все, что будет нужно, а вы приспосабливайтесь».
Недавно опубликованная стенограмма совещания Федерального комитета по открытым рынкам в октябре 2008 г. помогает понять, чего ожидал Раджан от ФРС и что его так разозлило. Члены Комитета прекрасно понимали глобальный характер разрастающегося кризиса, однако были сосредоточены не на том, чтобы остановить его расползание на развивающиеся рынки, а на ограничении негативных последствий для США. Члены Комитета согласились с тем, что договоренности ФРС о свопах с центральными банками развивающихся рынков, по которым она ссуживала им доллары под залог их местных валют, носят временный характер и должны заключаться с теми странами, которые считаются большими и важными для здоровья финансовой системы Соединенных Штатов. Речь идет о Бразилии, Мексике, Сингапуре и Южной Корее, проблемы которых могли повлиять на американские рынки. Например, Дональд Кон, тогдашний член Управляющего совета ФРС, высказал озабоченность по поводу того, что массированные продажи за рубежом ценных бумаг Fannie Mae и Freddie Mac могут «плохо отразиться на ипотечных рынках в США», поскольку ставки заимствования средств вырастут. Некоторые страны могут пойти этим путем, если у них не будет менее разрушительных способов получить доступ к долларам, таких как соглашения ФРС о свопах. Если они прибегнут к такой стратегии, «это не будет отвечать нашим интересам», отметил Кон.
В том году ФРС неофициально отказалась удовлетворить запросы на подписание соглашения о свопе, поступившие от Чили, Доминиканской Республики, Индонезии и Перу. А двумя годами позже, когда американская экономика стала гораздо менее уязвима для финансовой нестабильности на внешних рынках, ФРС не стала возобновлять соглашения о свопах с Бразилией, Мексикой, Сингапуром и Южной Кореей. Спустя еще два года, в 2012 г., ФРС отвергла запрос Индии на подписание соглашения о свопе, чем вызвала гнев Раджана.
ФРС критиковали не только за то, что своими разговорами о снижении финансирования ценных бумаг она спровоцировала обвал валют других стран в 2013 г., но и за противоположные действия, которые привели к резкому скачку курса иностранных валют вследствие проведения политики количественного смягчения в 2010 году. В итоге это стало причиной снижения конкурентоспособности экспорта многих государств. Как посетовал в то время замминистра финансов Китая Чжу Гуангяо, ФРС «не вполне учла, что избыточные потоки капитала могут вызвать финансовую дестабилизацию развивающихся рынков». Министр финансов Бразилии Гвидо Мантега высказался более категорично, обвинив ФРС в развязывании «валютной войны».
Однако было нереалистично ожидать от ФРС иных действий, какими бы желательными они ни были для других стран, поскольку главные ее задачи – обеспечение стабильных внутренних цен и максимального уровня занятости – прописаны в законе, и ФРС не имеет права жертвовать интересами американцев во имя интересов зарубежных государств. Неудивительно, что она не проявляла к этому склонности с тех пор, как шесть лет назад в мире начался финансовый кризис.
От Бреттон-Вудс к биткоину
Легко понять, почему другие правительства начали искать альтернативу мировой финансовой архитектуре, в которой доминирует доллар. Они хотят уменьшить зависимость от монетарной политики, проводимой США. В 2009 г. руководитель Центрального банка Китая Чжоу Сяочуань повторил призыв Джона Мейнарда Кейнса, прозвучавший в 1940-е гг., к созданию наднациональной валюты под управлением МВФ, которая взяла бы на себя несоразмерно большую роль, отведенную сегодня в мировой экономике американскому доллару. Фактически в этом качестве могли бы уже сегодня выступать Специальные права заимствования (СПЗ) Фонда, представляющие собой потенциальные заявки на валюты стран – членов МВФ. Однако в настоящее время частный сектор не выставляет счета, не осуществляет заимствование или кредитование в СПЗ. И пока это положение не изменится, у центральных банков не будет стимула держать значительно больше СПЗ, чем они это делают сегодня – примерно 3% мировых валютных резервов.
Когда СПЗ были созданы в 1960-х гг., Жак Рюэф, в ту пору главный экономический советник президента Франции Шарля де Голля, нелестно отозвался о них как о «пустоте, облаченной в видимость валюты». Кейнс подробно описал, как можно расширить предложение валюты МВФ, но никогда не говорил о том, как сократить его. Поэтому Рюэф считал, что СПЗ имеют инфляционный потенциал, который не сможет ограничить никакая бюрократия. Вместо этого он призывал вернуться к золотому стандарту конца XIX века, позволившему процветать системе многосторонней торговли и исключавшему глобальные диспропорции, приводящие к кризисам. Система с этим справлялась, объяснил он, автоматически повышая процентные ставки в странах с бюджетным дефицитом и снижая их в странах с профицитом бюджета.
Идея вернуться к какой-то разновидности золотого стандарта и сегодня имеет известных сторонников, таких как Рон Пол, бывший республиканский конгрессмен из Техаса, а также бизнесмен и писатель Льюис Лерман. Но с учетом прежде всего тяжелых времен, наступивших для некоторых южных государств еврозоны после 2008 г., неудивительно, что предложения снизить активное управление национальной финансовой политикой со стороны правительств – посредством ли создания новых мировых валют, таких как евро, или возвращения к некой разновидности товарной обеспеченности денежной массы – все чаще воспринимаются управленцами как опасные шаги назад.
Конечно, цифровая валюта биткоин продемонстрировала, что нечто, имеющее свойства транснациональных денег, вовсе не обязательно должно создаваться политиками. Вместе с тем после хаотичного коллапса на Маунт Гокс, некогда крупнейшей бирже этой криптовалюты, рынок биткоина едва ли будет всерьез рассматриваться политиками, стремящимися минимизировать волатильность рынков и избежать кризиса.
Многие по-прежнему указывают на Бреттон-Вудскую эпоху фиксированных обменных курсов, существовавшую с 1946 по 1971 гг., когда мировая торговля и производство быстро росли, как на ту разновидность мирового финансового сотрудничества, которому следует подражать. Однако другие инициативы, выдвинутые сразу после окончания Второй мировой войны, такие как план Маршалла, предложенный в 1948 г., и Европейский платежный союз, сформированный в 1950 г., в большей степени заслуживают лестных оценок, поскольку именно они запустили механизм мировой торговли и способствовали быстрому экономическому росту. Кроме того, нельзя сказать, что валютно-финансовая система, для надзора за которой и был создан МВФ, сформировалась раньше 1961 г., то есть первые 15 лет существования Фонда ее вовсе не было. Лишь в 1961 г. первые девять европейских стран сделали свои валюты конвертируемыми в доллары США. И уже в это время в системе обозначилось некоторое напряжение, поскольку Франция и другие страны начали требовать от Соединенных Штатов, чтобы те выкупили избыточные доллары, заплатив за них золотом.
Сегодня план валютно-финансовой реформы с целью налаживания сотрудничества между странами неосуществим по политическим причинам. По сути, Бреттон-Вудские соглашения – это сделка между двумя государствами, политика которых была критически важна для достижения мировой финансовой стабильности: США, главным кредитором мира, и Великобританией, крупнейшим должником. Соединенные Штаты согласились помогать странам, борющимся с дефицитом по текущим операциям, а последние должны были отказаться от конкурентного обесценивания своих национальных валют. Сегодня крупнейший кредитор мира – Китай, а крупнейший должник – США. Вместе с тем обе страны не желают отказываться от мер контроля: Пекин – обменного курса своей валюты, а Вашингтон – долларовых процентных ставок, хотя теоретически это послужило бы общему благу.
Из всего вышесказанного следует, что мировая экономика еще какое-то время будет обречена на зависимость от «нелюбимого долларового стандарта», по выражению экономиста Стэнфордского университета Рональда Маккиннона. Но Маккиннон и его коллега Джон Тейлор полагают, что ФРС могла бы предпринять определенные шаги для укрепления лояльности доллару за рубежом. Тейлор считает, что Соединенным Штатам следует в одностороннем порядке вернуться к менее волюнтаристской монетарной политике, в большей мере основанной на правилах, поскольку это привело бы к более предсказуемым потокам капитала и экономическим условиям за рубежом.
Тейлор, конечно, прав в том, что предсказуемость денежной политики США исторически была фактором, который помогал стабилизировать мировые рынки. Вместе с тем относительная непредсказуемость этой политики сегодня – прямое следствие урона, нанесенного американской экономике финансовым кризисом, обнулившим краткосрочные процентные ставки и вынудившим ФРС импровизировать. Едва ли стоит удивляться разноречивости, изменчивости и многочисленности точек зрения на то, в чем должна заключаться эта импровизация – разные мнения имеются и внутри самой ФРС. Никогда еще экономисты и политики не расходились так далеко во взглядах на надлежащие правила ведения монетарной политики и на условия, при которых данные правила должны соблюдаться, меняться или упраздняться. И если эти правила не будут кодифицированы, каждый из руководителей центральных банков будет изобретать собственные и периодически менять отношение к этим правилам. На самом деле они этим занимаются уже с 2010 г., когда ФРС впервые опробовала нетрадиционную денежную политику, такую как крупномасштабные скупки активов.
Например, в июне прошлого года Бернанке попытался управлять ожиданиями рынков, высказав предположение, что ФРС прекратит скупку активов, как только уровень безработицы опустится примерно до 7 процентов. Тем не менее ФРС начала лишь умеренное ежемесячное сокращение скупки активов в январе, хотя к тому времени безработица уже упала ниже установленного уровня – до 6,6 процента. В некоторых случаях ФРС пытается убедить общественность, что не будет делать некоторые вещи – например, поднимать процентные ставки до некой отдаленной даты (середина 2015 года). Вместе с тем она заявила, что продолжит выверять прочие интервенции, такие как скупка активов, сообразуясь с месячными данными по безработице и другой статистикой, которая обычно нестабильна, а потому предполагает частые изменения в поведении ФРС. Неудивительно, что рынки подчас реагируют крайне нервозно.
Протекционистская политика
Но неужели развивающиеся страны не могут принять меры по защите своих рынков без сотрудничества с Соединенными Штатами? Конечно, могут! Авторы исследования, недавно проведенного МВФ, пришли к выводу, что наибольшую устойчивость перед лицом нетрадиционной денежной политики США с 2010 г. демонстрировали государства, для которых характерны три особенности: иностранцы владеют сравнительно небольшой долей их национальных активов, они имеют торговый профицит и значительные золотовалютные резервы. Это дает политикам четкие ориентиры: в благоприятное время правительствам развивающихся стран следует снижать импорт и курс национальной валюты и в то же время наращивать экспорт и долларовые резервы.
К сожалению, многие в Соединенных Штатах считают такую политику нечестным валютным манипулированием, наносящим ущерб американским экспортерам. Чтобы помешать иностранным правительствам предпринимать подобные шаги, некоторые влиятельные американские экономисты, например Фред Бергстен, при поддержке крупных американских корпораций призвали Белый дом включить в будущие торговые соглашения положения, направленные против манипулирования валютными курсами. Другие, в том числе экономисты Джаред Бернстайн и Дин Бейкер, зашли так далеко, что потребовали от Вашингтона вводить налоги на иностранные активы в виде казначейских обязательств США, а также заградительные пошлины на импорт из стран, манипулирующих, по мнению американских законодателей, курсом национальных валют.
Подобные предложения сбивают с толку; они только усиливают трения между участниками мировой торговли и провоцируют политические конфликты. Но сам по себе факт того, что видные аналитики призывают к таким действиям, показывает, как функционирование мировой финансовой и денежной системы или сбои в ее работе могут вызвать цепь политических мер, способных нанести ущерб экономике разных стран. Например, недавние соглашения, заключенные Китаем с Бразилией, Японией, Россией и Турцией об отходе от долларовых расчетов в торговле, могут подорвать систему мировой торговли. Американский доллар играет критически важную роль в этой системе, поскольку страны хотят экспортировать больше той компенсации, которую получают в виде импорта, только в силу убеждения, что деньги, накапливаемые ими в процессе такой торговли, – доллары США – сохранят покупательную способность на мировом рынке в течение длительного времени. Уберите доллар из этой картины, и страны начнут возводить торговые барьеры для предотвращения диспропорций в двусторонней торговле, поскольку у них нет желания накапливать не заслуживающие доверия валюты друг друга (это в полной мере относится к Бразилии, России и Турции). И если все пойдут этим путем, результатом будут торговые войны наподобие тех, которые бушевали во время Великой депрессии в 1930-е годы.
Будущее ФРС
Федеральная резервная система была создана 100 лет назад, чтобы положить конец панике на американском банковском рынке. Страшный урон, нанесенный финансовой системе Великобритании двумя мировыми войнами, сделал ФРС сильнее Банка Англии, вследствие чего она сегодня играет привилегированную роль ядра международной денежной системы. Но, несмотря на беспрецедентное усиление, она так и не обрела то чувство глобального управления и руководства, которое было присуще Банку Англии в XIX веке. Конгресс США никогда не порывался изменить такое положение вещей, и трудно представить себе, что в ближайшем будущем он будет действовать как-то иначе.
Учитывая траекторию, которая явно просматривается в политике Соединенных Штатов, и неразбериху, царившую последний год на валютных рынках и рынках облигаций развивающихся стран, это должно побудить другие государства удвоить коллективные усилия для защиты мировой финансовой системы от ударов в спину со сторону ФРС. У большинства стран с развивающимися рынками недостает ресурсов, чтобы защитить себя в одиночку. Но если они будут действовать сообща, то накопят достаточно золотовалютных резервов. Например, инициатива Чиангмая 2010 г. по многосторонности платежей позволяет 13 странам Азии в случае кризиса платежного баланса получать доступ к объединенным резервам в размере 240 млрд долларов.
К сожалению, здесь все не так гладко, как может показаться на первый взгляд. Государства, подписавшие соглашение Чиангмая, на самом деле не собрали обещанных денег, и участники этих договоренностей могут запросить значительные фонды, только если принимают программу МВФ и, следовательно, выполняют все условия Фонда и находятся под его наблюдением, а это довольно тяжкое бремя. В действительности правительства региона неохотно выдают кредиты друг другу во время кризисов, когда в них, собственно говоря, и возникает потребность. Тем временем страны БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай и ЮАР) заявили в 2013 г. о создании собственного банка развития. Но одно дело заявить о таком намерении, и совсем другое – практически реализовать разработанный план. Ни одна из вышеупомянутых инициатив пока не привела к выделению хотя бы нескольких долларов взаимной помощи, и в ближайшем будущем вряд ли ситуация изменится.
Все это свидетельствует о том, что легко сетовать на отсутствие финансового лидерства со стороны США, но очень трудно найти ему замену, даже когда имеются все необходимые для этого ресурсы. С учетом мандата, полученного от американских законодателей и общественности, ФРС не имеет большого выбора и вынуждена будет и дальше ставить перед собой прежде всего внутриполитические задачи, не обращая внимания на нежелательные последствия для тех стран, от которых не исходит угрозы экспорта экономической нестабильности в Соединенные Штаты. Но если уж Вашингтон не способен руководить, он по крайней мере должен не мешать другим искать способы стабилизации своей экономики и отказаться от призывов применения санкций против государств, предпринимающих законные меры для защиты от будущих шоков, вызванных политикой ФРС, даже если эти страны прибегают к манипулированию валютно-обменными курсами. Потому что, как показывает хаос на Украине, глубокие финансовые кризисы нередко перерастают в еще худшие политические кризисы, и в грядущие годы мир, скорее всего, столкнется не с одним таким кризисом.
![Главное](/images/star.png)
Доминирование доллара: есть ли альтернативы
К чему ведет дискуссия о резервных валютах
С.А. Афонцев – доктор экономических наук, заведующий Отделом экономической теории ИМЭМО РАН, профессор МГИМО (У) МИД России, советник Круглого стола промышленников России и ЕС.
Резюме Перспективы вывода российского рубля на позиции глобальной валюты не просматриваются, а вот возможности повышения его международной роли через механизмы БРИКС представляют практический интерес.
Идея о том, что зависимость мировой экономики от использования доллара как средства международных платежей и ведущей резервной валюты является чрезмерной и должна быть сокращена, вот уже несколько десятилетий бурно обсуждается политиками и экспертами. Как всегда в тех случаях, когда экономические аргументы тесно переплетаются с политическими интересами, участники дебатов часто выдают желаемое за действительное, а нежелаемое – за заведомо нежизнеспособное. Объективный анализ проблемы требует разложить ее на две составляющие – во-первых, какую роль играют глобальные валюты в современной мировой экономике, и во-вторых, почему именно американский доллар является ведущей глобальной валютой? Лишь разобравшись с этими вопросами, можно делать выводы относительно дальнейших перспектив развития международной валютной системы и места в ней конкретных национальных валют, включая доллар.
Глобальные валюты как общественные блага
Начнем с первого вопроса. С точки зрения управления глобальными экономическими процессами наличие в мировой экономике глобальных валют (global currencies), обслуживающих международные платежи и обеспечивающих возможности накопления международных резервов, является центральным элементом стабильности мировой валютно-финансовой системы. Благодаря этому функционирование глобальных валют правомерно рассматривать в контексте политики создания глобальных общественных благ. В экономической науке термин «общественные блага» используется для описания благ, отвечающих двум условиям: во-первых, неконкурентность в потреблении (потребление блага одним субъектом не снижает возможности его потребления другими субъектами), и, во-вторых, неисключаемость в предоставлении (производитель блага не может воспрепятствовать его потреблению субъектом, не уплатившим за право потребления).
Классическим примером общественного блага на национальном уровне является национальная оборона: защита одного гражданина страны от нападения вероятного противника никак не ослабляет аналогичную защищенность других граждан (условие неконкурентности), и в то же время отсутствует возможность «изъять» из числа защищенных системой национальной обороны тех граждан, которые не внесли своего вклада в ее создание, например, уклонились от уплаты налогов (условие неисключаемости). В свою очередь, под глобальными общественными благами (ГОБ) понимаются блага, обладающие свойствами неконкурентности и неисключаемости с точки зрения участников мировой политико-экономической системы. При этом принято выделять «конечные» ГОБ, непосредственно удовлетворяющие потребности глобального сообщества (поддержание мира, стабильность международной торговой системы и международных финансов, сохранение окружающей среды и т.д.), и «промежуточные» ГОБ, которые являются условием создания «конечных» ГОБ.
Наличие глобальных валют и является одним из таких «промежуточных» ГОБ, выполняющих ряд важных функций в международной системе, содействуя развитию международной торговли и поддержанию глобальной финансовой стабильности. Их использование значительно сокращает трансакционные издержки торгово-инвестиционных операций. Речь идет не только (и не столько) об исключении издержек по конвертации национальных валют (данную функцию могут выполнять и региональные валюты – например, евро), но и о создании универсальной системы международных расчетов с применением универсально признаваемых платежных средств. Они обеспечивают ликвидность международных финансовых рынков и глобальную мобильность капитальных потоков, создавая условия для развития международного инвестиционного сотрудничества. Наконец, благодаря глобальным валютам создается возможность накопления международных резервов, не связанных с конкретным типом товарных активов (например, с золотом), что существенно расширяет для национальных правительств и центральных банков возможности гибкого управления платежным балансом. В силу этого они являются важным инструментом смягчения международных дисбалансов. Страны, имеющие устойчивый профицит торгового баланса, имеют возможность накапливать международные резервы в виде активов, номинированных в глобальных валютах, без необходимости сдерживать расширение экспорта, сохраняя тем самым благоприятные перспективы долгосрочного роста национальной экономики.
Главная проблема мировых резервных валют заключается в том, что, выполняя функции глобальных общественных благ, они де-факто находятся под контролем национальных денежных властей, политика которых ориентирована в первую очередь на потребности национальной экономики и/или субъектов, в ней функционирующих. Именно с этим обстоятельством связан поток обвинений в адрес Федеральной резервной системы США, политика которой, диктуемая приоритетами национального характера, может оказывать существенное негативное влияние на экономики стран, порой удаленных на тысячи километров от американского континента. Но передача вовне импульсов, исходящих от национальной денежно-кредитной политики – общее свойство глобальных валют. Какая бы валюта ни пришла на смену доллару, это свойство останется неизменным. В этом смысле разница может состоять лишь в том, политика какой страны (Великобритании, Соединенных Штатов или, например, Китая) будет сказываться на экономиках других государств, использующих ее валюту в рамках международной системы. Страны – эмитенты глобальных валют могут меняться, содержание критики в их адрес – нет.
Кандидаты на глобальность
Валюты, выполняющие функции глобальных (или претендующие на эту роль), должны соответствовать ряду достаточно жестких требований. Во-первых, иметь высокий уровень востребованности на мировых рынках. Иными словами, на соответствующую валюту есть спрос со стороны хозяйствующих субъектов в различных странах. Во-вторых, предложение глобальной валюты должно быть достаточно для удовлетворения соответствующего спроса. В-третьих, от нее требуется высокая надежность: и ценность номинированных в ней активов, и ее котировки по отношению к другим валютам определяются на основании рыночных принципов, но при этом свободны от рисков резких и непредсказуемых колебаний, связанных с политикой страны-эмитента.
Ситуацию усложняет то обстоятельство, что статус глобальной валюты имеет две градации. Первый уровень – валюта международных платежей – предполагает активное использование в международных торгово-инвестиционных операциях. Второй уровень – международная резервная валюта – предусматривает готовность центральных банков различных стран включать активы, номинированные в соответствующей валюте, в свои международные резервы. Во втором случае требования к надежности валюты и к ее предложению (доступность на рынке номинированных в ней активов) существенно выше, чем в первом.
Какие валюты в современном мире отвечают требованиям, перечисленным выше? Очевидно, что в максимальной степени это относится к американскому доллару, частично – к евро, британскому фунту и японской иене. Они устойчиво держат пальму первенства по «глобальной востребованности»: по данным Банка международных расчетов, в 2013 г. доллар обслуживал 87,0% объема валютных сделок, евро – 33,4%, иена – 23,0%, фунт – 11,8% (поскольку в каждой сделке участвуют две валюты, сумма процентных долей в мировом валютном обороте равна 200%). На мировом рынке обращается значительный объем активов, номинированных в соответствующих валютах, причем их котировки регулируются рыночными факторами и не подвержены резким спекулятивным колебаниям. Достаточно сказать, что даже на пике «кризиса еврозоны» доверие к номинированным в евро активам оставалось уверенно высоким, а доллар по-прежнему играет роль «надежной гавани», в которую инвесторы уводят активы при любом намеке на ухудшение мировой конъюнктуры.
За пределами «большой четверки» глобальных валют поиск кандидатов на этот статус – дело весьма неблагодарное. Если говорить о валютах экономически развитых стран, главной проблемой является не столько их низкая востребованность (на австралийский доллар, например, приходилось целых 8,6% общей суммы валютных сделок в 2013 г.), сколько отсутствие на международном рынке достаточного объема активов, в них номинированных. Максимально ярко данное обстоятельство проявилось в 2010–2011 гг., когда попытки инвесторов найти альтернативу активам, номинированным в долларах и евро, неизменно наталкивались на дефицит активов, номинированных в альтернативных валютах (в первую очередь швейцарских франках, австралийских долларах и норвежских кронах). Более того, сами эти попытки привели к существенным проблемам с обеспечением устойчивости валют – настолько серьезным, чтобы побудить Швейцарию в сентябре 2011 г. привязать курс франка к евро. То есть перечисленные валюты могут достаточно успешно обслуживать международные платежи и даже включаться центральными банками в пул международных резервов, однако потеснить позиции валют «большой четвертки» они не способны ни сегодня, ни в обозримом будущем.
Из числа валют развивающихся стран единственным серьезным кандидатом на статус глобальной валюты в ближайшие десятилетия выступает китайский юань (ренминби). За ним стоит бурно развивающаяся экономика Китая, политическая воля руководства страны, энтузиасты фондовых рынков и многочисленное сообщество критиков «засилья доллара в мировой экономике». Но объективные факты говорят, что обольщаться международными перспективами ренминби не стоит – по крайней мере в среднесрочной перспективе.
Во-первых, несмотря на стремительное возвышение Китая на позиции ведущего мирового экспортера, роль ренминби на глобальных валютных рынках до сих пор остается ограниченной. В 2013 г. на него приходилось лишь 2,2% оборота глобального валютного рынка. Громко разрекламированная политика наращивания доли ренминби с помощью двусторонних своповых соглашений (25 соглашений с декабря 2008 г. по июль 2014 г. со странами-партнерами, в т.ч. Россией, а также с ЕС и Гонконгом) также дала скромные результаты. Показательна судьба свопового соглашения с Южной Кореей – первого соглашения такого рода, заключенного 12 декабря 2008 г. с максимальным объемом операций на уровне 360 млрд ренминби (эквивалент 64 млрд корейских вон). Первая сделка по данному соглашению заставила себя ждать почти шесть лет. В мае 2014 г. корейский концерн «Хёнде» задействовал его в рамках сделки на поставку автомобилей в Китай, причем сумма кредита составила… 124,74 млн ренминби (порядка 20 млн долларов). Очевидно, что китайские власти рассчитывали совсем не на такой результат. В целом доля ренминби в обслуживании валютных свопов (фактических сделок, а не подписанных соглашений) в 2013 г. составила 0,9% – для сравнения, доллар США обслуживал 93,0% суммы своповых операций.
Во-вторых, даже если ренминби в ближайшие годы укрепит позиции как валюта международных платежей, его переход к статусу мировой резервной валюты столкнется с препятствием, связанным с отсутствием на глобальном рынке достаточного объема надежных активов, номинированных в ренминби. Уникальная позиция доллара в международной валютной системе в решающей мере связана с высокой насыщенностью рынков ликвидными долларовыми активами, что является прямым следствием устойчиво высоких бюджетных дефицитов, финансируемых выпуском долговых обязательств правительства Соединенных Штатов. Активов аналогичного объема и качества, номинированных в ренминби, на сегодняшний день просто не существует. В такой роли теоретически могли бы выступать долговые обязательства китайского правительства, выпускаемые для финансирования значительного бюджетного дефицита, который в 2009–2013 гг. колебался в пределах 0,8–1,1 трлн ренминби. В 2013 г. он достиг максимального значения за пять лет – 1,06 трлн ренминби (эквивалент порядка 174 млрд долларов). Эта сумма превышает минимальный докризисный дефицит федерального бюджета США (161 млрд долларов в 2007 г.) и лишь в четыре раза меньше соответствующего показателя 2013 г. (680 млрд долларов). Таким образом, принципиальная возможность масштабного выпуска Китаем государственных долговых обязательств существует – вопрос лишь в том, будут ли они обладать адекватным качеством и будут ли пользоваться спросом на международных финансовых рынках. Положительный ответ на этот вопрос вполне возможен – но пока не очень понятно, какие факторы способны его обеспечить в реальности.
В-третьих, ренминби остается валютой с жестко регулируемым курсом. Несмотря на то что власти Китая идут на определенное смягчение политики валютного регулирования (так, в марте 2014 г. коридор предельных колебаний валютного курса ренминби был расширен с 1 до 2%), до перехода к рыночному определению курса китайской валюты предстоит пройти еще очень долгий путь. Дилемма заключается в нахождении баланса между потребностями экспортного сектора, которому нужен низкий валютный курс, и финансового сектора, заинтересованного в укреплении ренминби. Такое укрепление, неизбежное в случае либерализации валютного регулирования, несет высокие риски для экспорта, неприемлемые в условиях замедления китайской экономики. В свою очередь, переход на рыночное формирование валютного курса необходим для того, чтобы ренминби мог претендовать на статус резервной валюты: мало кому интересно иметь в пуле резервов значительную долю активов, ценность которых будет зависеть от политических решений Пекина.
Клубные валюты как альтернатива
Каковы могут быть альтернативы использованию глобальных валют, эмитированных конкретными странами – коль скоро издержки денежно-кредитной политики США для стран остального мира весьма ощутимы, а перспективы замены доллара в его глобальной функции национальными валютами других государств весьма туманны? С точки зрения концепции глобальных общественных благ, наиболее эффективной альтернативой существующей ситуации стало бы создание подлинно международной валюты, не зависящей от решений денежных властей конкретной страны и «управляемой» признанным наднациональным органом. Создание такой искусственной валюты обречено на неудачу в силу рассмотренных выше условий – тех самых, которые способствуют сохранению долларом его нынешних позиций.
Главное обстоятельство заключается в том, что любая искусственная валюта (если только она, как евро, не приходит на смену другим валютам, активно используемым в торгово-инвестиционных сделках) является изначально невостребованной участниками экономических операций. Судьба специальных прав заимствования, эмитируемых МВФ, наглядно иллюстрирует этот тезис. Отбросив дипломатический лексикон, можно констатировать, что в современной мировой экономике их значение стремится к нулю.
Более интересный спектр возможностей предоставляют клубные валюты. Они могут использоваться либо государствами – участниками региональных интеграционных объединений, либо группой стран, имеющих тесные партнерские связи в экономической области. При этом клубные валюты либо создаются искусственно, либо в их качестве функционируют наиболее мощные валюты отдельных стран – членов клуба. Проектам создания искусственных клубных валют в полной мере присущи слабости, характерные для искусственных глобальных валют. На сегодняшний день единственным успешным примером создания искусственной клубной валюты является евро, пришедший на смену пулу европейских валют, некоторые из которых (прежде всего марка ФРГ, французский франк, итальянская лира) ранее играли значимую роль в международной торговле и финансах. Проекты конструирования искусственных клубных валют на базе более слабых национальных (например, в АСЕАН) неизменно оканчивались фиаско. В этом контексте можно только приветствовать тот факт, что в подписанном 29 мая с. г. Договоре о Евразийском экономическом союзе вопросы создания наднациональной валюты в принципе не упоминаются. На постсоветском пространстве уже было анонсировано множество невыполненных проектов – хорошо, что их не стало на один больше.
Важным новшеством последнего десятилетия стала разработка проектов валютного сотрудничества, предполагающих использование национальных валют стран-партнеров. Они могут реализоваться как в рамках региональных интеграционных объединений (например, МЕРКОСУР), так и в рамках страновых клубов, члены которых формально не объединены форматом региональной интеграции. Соответствующие механизмы, в частности, получили активное распространение в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Недавно к числу клубов, анонсировавших проекты валютного сотрудничества, присоединился БРИКС. С учетом того, что перспективы вывода российского рубля на позиции глобальной валюты на сегодняшний день не просматриваются даже гипотетически, возможности повышения его международной роли через соответствующие механизмы БРИКС могут представлять прямой практический интерес.
Инициатива для БРИКС
Наряду с важными политическими заявлениями, в финальной декларации прошедшего в г. Форталеза (Бразилия) саммита БРИКС (июль 2014 г.) сформулированы две важные инициативы в валютно-финансовой сфере. Во-первых, заявлено о создании в БРИКС финансового института – Нового банка развития (НБР), в функции которого будет входить финансирование проектов (в первую очередь инфраструктурных) на территории стран-членов. Во-вторых, принято решение о формировании пула валютных резервов государств БРИКС для коллективного противодействия валютно-финансовым рискам.
Для того чтобы НБР мог выполнять миссию, связанную с поддержкой устойчивого развития в странах БРИКС (а потенциально – и в других развивающихся странах, которые могут к нему присоединиться), его ресурсов должно быть достаточно для финансирования набора «образцовых» проектов, способных оказать системное воздействие на экономики стран-членов и привлечь к сотрудничеству частных инвесторов. С объявленным капиталом НБР в размере 100 млрд долларов эта задача кажется вполне реалистичной.
Ключевая проблема, однако, связана с объемами и сроками предоставления финансовых ресурсов. В соответствии с достигнутым соглашением, на начальном этапе функционирования НБР его капитал составит 50 млрд долларов (впоследствии он может быть удвоен). Из этой суммы 10 млрд будет внесено членами БРИКС в равных долях в течение семи лет – не так уж и много, и с большой отсрочкой. Для сравнения, лишь проект модернизации порта Зарубино в Приморском крае требует 3 млрд долларов инвестиций, не говоря уже о проекте строительства газопровода из России в Китай, для которого необходимо, по самым скромным оценкам, не менее 55 млрд долларов. Ввиду этого важное значение будет иметь предоставление инвестиционных гарантий (оставшиеся 40 млрд долларов). Разработка механизмов предоставления соответствующих гарантий (можно ожидать, что они будут предоставляться главным образом в валютах стран БРИКС) является, таким образом, принципиальным условием для того, чтобы деятельность НБР успешно набирала обороты с самого начала его функционирования в 2016 году.
Хотя в роли основателей НБР выступают страны БРИКС, данный финансовый институт открыт для участия в нем других государств. Такое участие потенциально может обеспечить расширение капитала НБР (хотя доля стран БРИКС в нем не должна опускаться ниже 55%). Наиболее очевидными кандидатами на вступление являются страны Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Из числа полноправных членов ШОС лишь от Казахстана можно ожидать ощутимого финансового взноса. Тем не менее вовлечение соответствующих государств в деятельность НБР через реализацию масштабных инвестиционных проектов может оказаться привлекательной перспективой как для России, так и для Китая. То же самое относится к странам, которые в ШОС выступают в качестве «партнеров по диалогу». Белоруссия как член создаваемого Евразийского экономического союза, Шри-Ланка как близкий союзник Индии и Турция как динамично развивающаяся экономика (и активный член «Большой двадцатки») способны стать желанными кандидатами на присоединение к НБР. Сложнее обстоит дело со странами-наблюдателями. С учетом турбулентной политической ситуации в Афганистане, проблемной международной позиции Ирана и напряженных отношений Индии с Пакистаном бесспорной выглядит лишь кандидатура Монголии. Если расширение НБР окажется успешным, национальные валюты стран БРИКС (в первую очередь китайский ренминби и, возможно, российский рубль) получат дополнительный импульс к повышению своей роли в мировой экономике.
Если НБР по своим функциям может рассматриваться как «клубный аналог» Всемирного банка, то валютный пул стран БРИКС потенциально способен взять на себя часть функций, которые на глобальной арене выполняет МВФ. При размере пула, эквивалентном 100 млрд долларов, страны БРИКС почувствуют себя более уверенно в периоды валютно-финансовых потрясений. Хотя ресурсы пула едва ли будут играть заметную роль для России и Китая, располагающих значительными международными резервами (почти 478 млрд долларов и более 4 трлн долларов, соответственно), для других стран БРИКС они, вероятно, окажутся полезными в ситуации валютной нестабильности. Хорошая новость состоит в том, что 30% своего лимита страна-аппликант сможет получить без пресловутой необходимости предварительного согласования антикризисной программы с МВФ. И в любом случае само наличие соответствующего механизма может выступать в роли своего рода «подушки безопасности», обеспечивая более высокое доверие участников рынка к валютам стран-членов.
Остается, однако, непраздный вопрос о том, в какой мере резервы, созданные на основе национальных валют стран БРИКС, окажутся полезными в случае давления на одну из них. Как уже упоминалось, доля ренминби в обслуживании валютных сделок на глобальных рынках в 2013 г. составляла 2,2%. Валюты других стран БРИКС демонстрировали еще более скромные показатели (порядка 1% у бразильского реала и индийской рупии, заметно менее 1% – у российского рубля и южноафриканского ранда). Ограниченное использование валюты в мировой экономике означает ограниченный спрос на нее со стороны внешних агентов. Иными словами, «клубный» валютный пул будет иметь значение в первую очередь для отношений собственно между странами – членами пула. Это расширяет круг возможностей, открытых для этих государств, но и не отменяет для них потребности в пользовании «настоящими» глобальными валютами.
Как можно убедиться, возможности клубных механизмов взаимодействия в валютной сфере достаточно скромны – они не подменяют глобальные механизмы, а дополняют их. Тем не менее они заслуживают внимания и поддержки. Немаловажное значение имеет тот факт, что побочным эффектом создания таких механизмов могут служить общие сдвиги в структуре управления глобальными экономическими процессами. В условиях, когда глобальные функции по-прежнему выполняются узким кругом валют экономически развитых стран, а реформа международных финансовых институтов фактически блокирована, создание клубных форматов взаимодействия может стать альтернативной стратегией повышения роли ведущих стран с развивающейся экономикой на глобальные экономические процессы.
Швеция сползла на 10-е место
За последние три года Швеция сползла с третьего места по конкурентоспособности на 10-е. В прошлом году Швеция находилась на 6-м месте, а теперь рейтинг страны снизился еще на четыре ступеньки по шкале сравнения конкурентоспособности 144 стран мира. Ежегодный обзор составлен Форумом World Economic Forum с центром в Женеве, Швейцария.
Слабыми пунктами являются инфраструктура, предпосылки для инноваций и их внедрения, неэффективный рынок труда и слабости системы образования.
Самым большим препятствием для успеха шведских предприятий является налоговая система, налоговые правила и ограничения рынка труда.
Другие большие проблемы - недостаток финансирования, недостаточно образованная рабочая сила, а также малоэффективная государственная бюрократия.
Одновременно в обзоре подчеркивается, что Швеция по-прежнему находится на высоком уровне и является десятой из наиболее конкурентоспособных стран мира.
На первом месте в списке - уже шестой год подряд - Швейцария. За ней идут Сингапур и США. Потом Финляндия, Германия, Япония, Гонконг, Нидерланды и Великобритания. И только потом Швеция.
Улучшили свои показатели США, Япония и Великобритания. По сравнению с прошлым годом.
Среди европейских стран неважно идут дела во Франции и Италии. А вот такие обремененные долгами страны, как Испания, Португалия и Греция, предприняли важные шаги для улучшения своих показателей.
Всё ниже опускаются Саудовская Аравия, ЮАР, Бразилия, Мексика, Индия и Нигерия.
В Азии царит контракт между юго-восточной частью и южной. Сингапур, Малайзия, Таиланд, Индонезия и Филиппины идут вперед, а Индия осталась единственной страной из южно-азиатских, вышедшей в первую половину списка. Показатели всех остальных стран региона ухудшились.
В Латинской Америке сильной остается позиция Чили.
На Среднем востоке выделяются Объединенные Эмираты и Катар, а в Африке "светлыми точками" являются ЮАР и Руанда, говорится в годовом отчете Форума.
29 июля издание Inside U.S. Trade опубликовало информацию о высказываниях Торгового представителя США М. Фромана на темы возможного исключения ЮАР из перечня стран бенефициаров региональной преференциальной системы, предусмотренной законом «О росте и возможностях для стран Африки» и инициирования (в целях улучшения условий доступа американского бизнеса на южноамериканский рынок) переговоров с ЮАР по согласованию соглашения о свободной торговле.
Вице-премьер Королевства Лесото, где произошла попытка военного переворота, Мотетжоа Метсинг возглавит правительство, глава которого — Томас Табане — покинул страну из-за опасений за свою жизнь, сообщает агентство Рейтер.
"Согласно конституции, в отсутствие премьер-министра его заместитель возглавит правительство", — заявил министр информации, науки и технологий Селиб Мочобороан.
Ранее сообщалось, что Табане улетел в ЮАР из-за опасений за свою жизнь. Он заявил, что вернется в Лесото, "как только поймет, что его не собираются убить". Премьер добавил, что не согласен с тем, что его действия подрывают позиции правительства.
Военные Лесото в субботу захватили полицейские участки, а также отключили радиовещание и телефонную связь. Однако представитель военных считает, что это не было попыткой государственного переворота. Он заявил, что военные поддерживают правительство, избранное демократическим путем, и уважают конституцию страны. Тем не менее Табане назвал произошедшее попыткой военного переворота и пообещал в воскресенье провести встречу с южноафриканскими министрами, на которой будут обсуждать эти события.
Солдаты в Лесото, где произошла попытка государственного переворота, вернулись в казармы, ситуация в стране "нормализовалась", передает агентство Рейтер со ссылкой на официального представителя войск Лесото.
Он также заявил, что военные не называют произошедшее попыткой государственного переворота, поддерживают правительство, избранное демократическим путем, и уважают конституцию страны. Кроме того, представитель уточнил, что в ходе операции, проведенной в субботу, солдат правительственной армии и 4 полицейских получили ранения.
Тем не менее, премьер-министр страны Томас Табане назвал произошедшее попыткой военного переворота и пообещал в воскресенье провести встречу с южноафриканскими министрами, на которой будут обсуждать эти события.
Ранее сообщалось, что военные захватили полицейские участки на территории страны, а также отключили радиовещание и телефонную связь.
Лесото по размерам чуть уступает Бельгии. Экономическая занятость его 2-миллионного населения практически целиком зависит от ЮАР.
![Главное](/images/star.png)
Всероссийский молодёжный форум «Селигер-2014».
Владимир Путин посетил 10-й Всероссийский молодёжный форум «Селигер-2014». В рамках нынешней смены «Поколение Zнаний» на форум собрались аспиранты и молодые преподаватели истории, политологии, социологии, философии и экономики из регионов России.
Глава государства обсудил с участниками форума актуальные вопросы политической и экономической жизни страны, международные проблемы.
* * *
Стенографический отчёт о встрече с участниками форума «Селигер-2014»
К.РАЗУВАЕВА: Владимир Владимирович, рады Вас приветствовать на пятой смене нашего молодёжного форума «Cелигер».
Этот «Селигер» десятый, юбилейный. И та смена, на которую, собственно, мы Вас очень ждали, эта смена нам кажется достаточно необычной – самой необычной, пожалуй, за эти десять лет. В этом зале собрались 800 преподавателей из ведущих вузов России. Это философы, экономисты, политологи, социологи. Это будущее нашей страны, интеллектуальная элита.
Вам слово. Очень Вас ждали, очень рады Вас видеть.
В.ПУТИН: Добрый день, дорогие друзья!
Спасибо вам за такое приветствие.
Действительно, встречаться с такой аудиторий страшновато немножко потому, что... – потому, что вы знаете почему. (Смех.)
Потому что это такие направления деятельности, которые, безусловно, порождают интерес и к прошлому, и к сегодняшнему, и к будущему. Непросто разговаривать со специалистами, которые знают ответ на то, что такое философия: это наука или это искусство? Не все знают, но философы наверняка могут сказать и, может быть, с нами сегодня и поделятся этим.
Ещё сложнее говорить с историками, которые в состоянии проанализировать всё, что с нашей страной и с миром происходило до сегодняшнего дня и соответственно посмотреть на ретроспективу, посмотреть то, куда и как мы идём и что нам нужно сделать для того, чтобы наш путь был максимально эффективным, привёл нас к целям, которые мы перед собой ставим.
Социологи – это отдельная вообще тема, они вообще всё знают. И знают точно лучше других. Тем не менее это в то же время очень интересная аудитория, которая собралась здесь. Я думаю, что мы сможем и подискутировать, и обменяться своими мнениями по путям развития нашей страны, по её месту в мире.
Безусловно, мне бы было интересно не просто отвечать на ваши вопросы, но и послушать ваше мнение. Это чрезвычайно важно, и это уникальная возможность с такими людьми, как вы, встретиться в таком количестве, в таком составе и откровенно поговорить.
Я бы на этом «фонтан» свой завернул, монолог закончил и предложил бы перейти к непосредственной работе.
А.МАКАРЕНКО: Уважаемый Владимир Владимирович, добрый день! Меня зовут Алексей Макаренко, я представляю Международную высшую школу управления Санкт-Петербургского государственного политехнического университета.
В первую очередь, как члену Совета форума, разрешите мне выразить Вам благодарность за Ваш визит к нам на Селигер.
Владимир Владимирович, несмотря на образовательную тематику нашего форума, мы все активно следим за событиями, происходящими в мире, и многие из этих событий, конечно же, касаются украинского вопроса. Это, в частности, Ваша встреча с Президентом Порошенко в Минске, это заявление Сергея Викторовича Лаврова о намерениях сформировать очередной гуманитарный конвой. Это информация о намерениях ополчения о продолжении гуманитарно-военной операции, а также Ваше недавнее обращение к ополчению с просьбой предоставить гуманитарный коридор во избежание ненужного кровопролития. Также в ряде СМИ появилась информация о возможном обсуждении дальнейшего пакета санкций со стороны западных стран, а также таких событиях, как задержание группы российских военнослужащих на территории Украины. В связи с этим не могли бы Вы, пожалуйста, высказать Вашу оценку текущей ситуации и раскрыть возможные перспективы дальнейшего развития.
Спасибо.
В.ПУТИН: Давайте начнём с наших военнослужащих. Я уже об этом говорил: и на нашей территории оказывались украинские военнослужащие, причём в гораздо большем количестве, один раз 450 человек вышло, другой раз ещё 60, вот совсем недавно ещё 60, и многие с оружием. Были случаи, когда они выходили на нашу территорию и говорили, что они просто заблудились – на бронетехнике, с оружием.
На самом деле это правда, я сейчас говорю серьёзно – я верю, что они заблудились, потому что там же нет маркированной границы. Если идут боевые действия или как наши патрулируют границу, то это вполне возможно. Так что я считаю, что это вопрос технический.
Мы с Петром Алексеевичем Порошенко об этом говорили, и он заверил меня в том, что российские военнослужащие будут переданы России так же, как мы передавали и передаём до сих пор военнослужащих украинской армии.
Более того, вы знаете, мы оказывали им медицинскую помощь, лечили в наших больницах, госпиталях. Поэтому все основания есть надеяться на то, что мы будем взаимно корректны в этом смысле.
Что касается ситуации в целом, она, конечно, гораздо более серьёзная. Мне придётся повториться. Ведь что произошло? Президент Янукович перенёс подписание экономического соглашения с Евросоюзом, поскольку посчитал, что этот документ требует серьёзной доработки. И наши западные партнёры, опираясь на достаточно радикальные, националистически настроенные элементы, совершили государственный переворот. И кто бы мне что ни говорил, мы все с вами это тоже понимаем, дураков-то нет, мы же видели символические пирожки, которые раздавались на Майдане, информационная поддержка, политическая поддержка – это что означает: полное вовлечение и Соединённых Штатов, и европейских стран в этот процесс по смене власти, насильственной, антиконституционной смене власти. А та часть страны, которая с этим не согласилась, она подавляется грубой военной силой с использованием самолётов, артиллерии, систем залпового огня и танков. Если это сегодняшние европейские ценности, то тогда я просто в высшей степени разочарован.
Что происходит дальше? Мы многократно говорили и с руководством Украины, и с руководством Соединённых Штатов, европейских стран – нужно немедленно прекратить братоубийственную войну и сесть за стол переговоров. Ведь что предложило руководство Украины недели три-четыре назад? В одностороннем порядке так красиво всё звучит: прекратили боевые действия. Но сразу же сказали: «Семь дней – тот, кто не сложит оружие, будет уничтожен». Это разве путь к переговорам? Это ультиматум.
Естественно, люди, которые взялись за оружие, а взялись они за оружие, чтобы защитить себя, свою жизнь, своё достоинство, они на эти условия, ясно, не согласились. После этого были возобновлены боевые действия. Сегодня к чему всё пришло: и малые населённые пункты, и крупные города окружены украинской армией, которая прямой наводкой наносит удары по жилым кварталам с целью разрушить инфраструктуру, подавить волю сопротивляющихся и так далее.
Вы знаете, мне это, как ни печально, напоминает события даже Второй мировой войны, когда немецко-фашистские войска окружали наши города – допустим, Ленинград (Вы же из Питера, да?), окружали наши города, в частности Ленинград, и прямой наводкой расстреливали населённые пункты и их жителей. На Невском проспекте, как вы знаете, до сих пор осталась надпись: «Граждане! Будьте внимательны: при артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна!» Вы понимаете, к чему пришли? Ужасно, катастрофа! И поэтому я вполне могу понять ополчение юго-востока – Донбасса, Луганска, что они предприняли попытки защитить себя.
Почему они называют эту операцию военно-гуманитарной? В чём смысл сегодняшних действий: отодвинуть от крупных городов артиллерию и системы залпового огня, чтобы они людей не могли убивать. И что мы слышим в ответ от наших западных партнёров – что они не могут этого делать, они должны позволить все себя растерзать, убить, и тогда они будут хорошими? Надо сесть за стол переговоров.
Вы знаете, позиция наших партнёров, она вот к чему сводится, я уже для себя это уяснил: да, надо садиться за стол переговоров, но пока нужно дать властям Украины немножко пострелять – может быть, они быстренько наведут там порядок.
Не получается, надо уже это осознать. И надо заставить украинские власти именно предметно начать эти переговоры, предметно! Не по техническим вопросам, что чрезвычайно важно, конечно, они носят гуманитарный характер: обмен пленными, как они говорят, ещё какие-то вопросы, – надо субстантивно (здесь Лавров к вам приезжал), субстантивно – дипломаты любят употреблять это слово – переговариваться, по существу понять, какие права будут у народа Донбасса, Луганска, всего юго-востока страны. В рамках современных цивилизованных правил должны быть сформулированы законные права и обеспечены законные интересы этих людей. Вот об этом надо говорить. А потом уже легко, я уверен – относительно легко, но всё-таки будут решаться вопросы, связанные с границей, обеспечением безопасности и так далее, и так далее. Важно договориться по сути. По сути не хотят говорить, вот в чём проблема.
Теперь по поводу моего обращения по коридорам. Вы знаете, я видел, конечно, прежде всего, и по средствам массовой информации, и у меня, разумеется, доклады есть наших специальных служб, что происходит, видел реакцию матерей, жён военнослужащих украинской армии, которые оказались в этом окружении. Это трагедия тоже и для них. Именно поэтому я обратился к ополчению Донбасса с целью открыть гуманитарные коридоры, чтобы люди могли выйти. Многие там сидят без воды и пищи уже несколько дней, боеприпасы кончились. Дайте им возможность уйти.
Последняя информация такая. Руководство, командование украинской армии приняло решение не выпускать их из этого «котла», а предпринимают попытки раздвинуть силы ополчения и выйти с боем. Я думаю, что это колоссальная ошибка, которая приведёт к большим человеческим жертвам, это ужасно.
А теперь по сути. Вообще это огромная трагедия, до которой мы дошли, – столкновения на Украине. Вот люди, которые имеют свои собственные взгляды, здесь историков очень много, на историю нашей страны, могут поспорить, но мне кажется, что русский и украинский народ – это практически один народ, вот кто бы чего ни говорил. Вы меня поправите, конечно, но смотрите. У нас ведь не было русского народа когда-то – были славянские племена. Сколько их там было – 16, 32, по-разному считают: славяне, древляне и так далее. После крещения Руси – кстати, сначала сам Владимир крестился в Херсонесе, так что в этом смысле и Крым для нас святое место, а уже потом пришёл в Киев и там начал крестить всю Русь, – после этого начала складываться русская нация, но она изначально складывалась как многонациональная. Те люди, которые проживали тогда на сегодняшней территории Украины, иначе как русскими никогда себя и не называли. Да, конечно, есть Галичина, есть территории, которые примыкают к Западу, к Западной Европе. У них естественным образом складывались особые отношения с католическим миром, естественным образом складывались отношения со своими соседями, там взаимное проникновение языков и культур. Но они не должны навязывать свои взгляды всему народу Украины.
Я о чём хочу сказать: о том, что считаю, что в принципе то, что происходит сегодня на Украине, – это наша огромная общая трагедия. И нужно сделать всё для того, чтобы она прекратилась как можно быстрее.
Р.БАКАЕВ: Добрый день, уважаемый Владимир Владимирович! Меня зовут Бакаев Руслан, я представляю Республику Башкортостан.
У меня вопрос как у молодого преподавателя. Общаясь с представителями Министерства образования, мы пришли к пониманию того, что Министерство образования не обладает корректной информацией о размере заработной платы. Методологию расчёта можно обозначить как «среднестатистическое по больнице». Соответственно у нас возникает предложение, мы просим его рассмотреть, о том, чтобы экономически расчёт наших зарплат шёл с учётом специфики преподавателей, то есть молодой ли это преподаватель, остепенённый и так далее.
Но, даже если профильные министерства будут знать реальный размер наших зарплат, это не решит, на наш взгляд, проблемы, связанные с насущными потребностями, такими как приобретение квартиры, создание или расширение семьи.
В связи с этим у нас также есть несколько предложений, которые мы бы хотели обсудить с Вами, – о льготном предоставлении жилья молодым преподавателям и специалистам, а также о грантовой поддержке или иной поддержке их исследований. Потому что преподаватели и молодые учёные не хотят получать всё в подарок – мы хотим работать на благо нашей Родины, мы хотели просто своей работой в то же время обеспечить себя.
Спасибо Вам огромное.
В.ПУТИН: Конечно, нам всем хочется жить лучше и законным образом зарабатывать больше, иметь больше возможностей. И, разумеется, всё, что мы делаем, нацелено, прежде всего, на это – на повышение уровня жизни наших граждан вообще и преподавателей, научных работников, в частности.
Что с заработными платами? Вы знаете, что мы приняли решение, я в своих майских указах уже позапрошлого года это прописал, и там большая программа, связанная с повышением уровня доходов преподавателей и школ, и вузов, в том числе и молодых преподавателей. Наверное, этого недостаточно, и я сейчас тоже буду опираться на данные того же Министерства образования и на данные наших статистических ведомств.
Средняя заработная плата преподавателей вузов в стране практически во всех субъектах Федерации выше, чем средняя по экономике: она составляет 144 процента. Это не значит, что это везде одно и то же. Это значит, что это средняя, как сейчас модно говорить, «по больнице»: где-то есть 144, где-то это чуть больше, а где-то совсем низко. Это зависит от очень многих факторов. И мы, конечно, должны будем анализировать всё, что происходит, в том числе и с вашей помощью. Мне очень приятно, что вы встречались с Минобрнауки. Кто приезжал – Министр?
Р.БАКАЕВ: Третьяк.
В.ПУТИН: Ну вот. Тем не менее это руководство Министерства, и они должны слышать от вас, что в этой сфере происходит, так же как, допустим, в сфере здравоохранения. Мне говорят, что мы добиваемся качественных показателей, а люди, которые работают в сфере, говорят: «Нет, это так, но только с учётом того, что мы работаем сверхурочно, берём дополнительную работу и так далее». Но это вопрос критерия и честного разговора с людьми, что власть считает достижением определённого уровня, а чего люди ждут. Нужно тогда ясно и чётко формулировать, чтобы было понятно, чтобы никто не чувствовал, что власть кого-то надувает. Но мы, безусловно, будем совершенствовать систему денежного обеспечения преподавателей, в том числе молодых.
Знаю, что один из самых сложных, тяжёлых вопросов – это льготное жильё, приобретение. Во многих субъектах Федерации, а это задача субъекта Федерации – обеспечение льготным жильём при определённой поддержке со стороны федерального центра, которую мы постоянно предоставляем, определить приоритеты и сделать программы предоставления жилья молодым специалистам, в том числе и преподавателям.
Мне кажется, что в Башкортостане… Вы из Башкирии?
Р.БАКАЕВ: Да.
В.ПУТИН: Там такие программы есть. Вопрос в их расширении. И они решаются по-разному, но всё практически сводится к одному, к чему: льготирование первого взноса, снижение, затем сокращение платежей после рождения первого и последующего детей и так далее. Мы, конечно, будем эту программу расширять.
И в этой связи что хотел бы сказать – но я должен, знаете, я привык говорить по-честному и хочу, чтобы вы тоже услышали: у нас темпы повышения доходов населения в стране выше, чем темпы производительности труда. Здесь есть экономисты, и они должны сказать, что это означает. Если мы будем дальше идти по этому пути, то мы вообще экономику заведём в тупик, это путь в никуда, ну что это!
Это не значит, что ничего не надо делать, не значит, что не нужно повышать денежное довольствие, как в армии говорят, преподавателей. Нужно это делать, но нужно делать это параллельно с проведением определённых системных изменений.
У вас сколько студентов приходится на одного преподавателя?
Р.БАКАЕВ: Сложно сказать.
В.ПУТИН: Сложно. Я не хочу Вас, Руслан, мучить этими вопросами – я пришёл для того, чтобы вы меня помучили, но хочу сказать, что это серьёзный вопрос. Системные, структурные изменения в социальных отраслях, если их проводить бездумно, они могут быть болезненными, но если проводить это аккуратно, взвешенно, главное – последовательно, то это будет людьми понято и приведёт к повышению уровня доходов преподавательского состава.
Это касается и ненужных площадей, которые приходится отапливать и за которые приходится платить; это касается земельных участков, которые часто не нужны; это касается технического персонала; это касается количества студентов на одного преподавателя. Я должен вам сказать, что система образования с достаточно большим тормозом, так же как и другие социальные сферы. Все привыкли просто получать: дай, дай, дай, но мало кто хочет меняться, а нужно это делать. Это мы должны понимать и целенаправленно работать в этом отношении.
Наконец, это грантовая поддержка. Практически вся грантовая система, которая создавалась и которая функционирует, часть программ завершена, в том числе программа, как она там называлась, действовала до прошлого года по поддержке как раз молодых преподавателей.
РЕПЛИКА: Управленческие кадры.
В.ПУТИН: Да, управленческие и преподавательские кадры. Она была рассчитана прежде всего на молодых преподавателей и молодых исследователей. И вот в прошлом году мы создали Фонд российской науки, все его грантовые программы (он создан именно для проведения грантовых программ, так что хотя бы в этом смысле мы как бы действуем в том направлении, которое Вы предлагаете развивать), вся его грантовая работа нацелена прежде всего на молодых преподавателей, молодых исследователей.
Я боюсь ошибиться в цифрах, но там примерно на молодых преподавателей свыше 80 процентов грантов предусмотрено и на молодых руководителей проекта. Молодые считаются там до 35 лет, и молодые руководители проектов, доктора наук – это где-то до 40 лет. Так что в этом отношении мы действуем и будем наполнять этот Фонд российской науки, конечно, необходимыми для них ресурсами.
Е.КРЮЧКОВА: Добрый день! Крючкова Елена, Нижегородский государственный университет имени Лобачевского.
Наш вопрос заключается в следующем. Известно, что сегодня Арктика представляет собой один из важнейших регионов в мире, поскольку там сосредоточены основные стратегические ресурсы. И в то же время Арктика является регионом геостратегических интересов России, поскольку речь идёт о развитии Северного морского пути, развитии сухопутных территорий, развитии технологий в целом, о разработке, естественно, ресурсов и в то же время сохранении устойчивости экологической системы. На наш взгляд, Арктику можно отнести, наверное, к национальному проекту России. И в связи с этим вопрос: скажите, пожалуйста, как будут развиваться территории Арктической зоны и возможно ли выделение этих территорий либо части территорий Арктической зоны в отдельный регион России федерального подчинения?
Если можно, позвольте высказать просьбу от нижегородской делегации – получить возможность сфотографироваться с Вами после встречи. Спасибо.
В.ПУТИН: По поводу Арктики – важнейший регион России. Вообще у нас страна самая большая в мире по территории. Вы знаете об этом, даже после развала Советского Союза, который был таким супергигантом, всё равно сегодняшняя Россия – самая большая страна в мире по территории, но при этом 70 процентов нашей территории относится к северным или к территориям Крайнего Севера, мы должны это понимать.
Что касается Арктики, то это особый регион: он не только суровый, но он очень перспективный. Когда-то Ломоносов говорил, что Россия будет прирастать Сибирью, – на самом деле так оно и происходит, но и Арктикой точно будет прирастать. И не только потому, что там огромные, глобальные, я бы сказал – общепланетарные запасы минерального сырья, речь идёт о газе, о нефти и о металлах, – ещё и потому, что это исключительно удобный регион для развития транспортной инфраструктуры.
Вот Северной морской путь, который мы начали возрождать, вы наверняка читали об этом много раз и сами, наверное, студентам об этом говорите, он будет достаточно мощным конкурентом всем существующим транспортным артериям, которые призваны минимизировать расходы бизнеса при транспортировке товаров.
Арктика играет для нас очень важную роль с точки зрения обеспечения нашей безопасности, потому что – к сожалению, это так – там сосредоточены ударные подводные лодки Соединённых Штатов, недалеко от берегов Норвегии, подлётное время до Москвы ракет с этих лодок – 15–16 минут, напомню об этом.
Но там и наш флот, значительная часть нашего подводного флота. И, вы знаете, сегодня достаточно легко следить за лодками, но, если они уходят под льды Арктики, их не видно. Это большая проблема для тех, кто должен за ними следить. В общем, в Арктике такое сосредоточение наших интересов.
И, конечно, мы должны больше внимания уделить и вопросам развития Арктики, и укреплению там наших позиций. Мы это сейчас и делаем, если вы заметили. Это касается и наших планов строительства атомного ледокольного флота, это касается наших планов возврата на отдельные территории, в том числе и острова: возврата и экономического, и военного.
И вот совсем недавно, я надеюсь, вы это видели, была осуществлена высадка туда военного десанта – мирного, но военного. Это наша территория, мы будем возрождать там всю эту военную инфраструктуру, инфраструктуру МЧС, в том числе и потому, что нам нужно обеспечить безопасность прохождения конвоев из судов и торговых путей, а не для того, чтобы с кем-то там воевать и конфронтировать.
Многие воспринимают нашу активность как-то настороженно, пугаются этой активности. Мы уже много раз говорили, что мы будем действовать исключительно в рамках международного права. Мы всегда так действовали и так намерены действовать в будущем. Там много интересов других государств. Мы будем учитывать эти интересы и добиваться приемлемых компромиссов – безусловно, отстаивая свои собственные интересы.
Теперь по поводу территориально-административного деления, организации работы на этих территориях. У нас федеративное государство, у нас те или иные территории все погружены в субъекты Российской Федерации, которые обладают определёнными правами по управлению этими территориями. Есть часть функций, которая закреплена за федеральными органами власти, а часть функций закреплена за региональным и местным самоуправлением. Конечно, в отдельных случаях, там, где требуется особое внимание, мы создаём… Да, кстати говоря, в некоторых странах, несмотря на их федеративное устройство, часть территорий выделяется в прямое федеральное подчинение. Такая практика в мире есть, это правда. По большому счёту и нам ничего не мешает это сделать, но таких планов у нас пока нет.
Вот смотрите, мы организовали сейчас несколько региональных министерств, которые занимаются развитием территорий: это по Дальнему Востоку, это по Северному Кавказу, это по Крыму и Севастополю. Мы ещё должны понять, как это работает, надо это осознать на практике. Уже сейчас, когда всё это заработало, некоторые специалисты нам говорят: было бы лучше, если бы в каждом министерстве были на уровне заместителей, прямо назначены заместители по тем или иным территориям, тогда, может быть, даже эффективнее было бы работать. Потому что министерство региональное создано, но оно для того, чтобы что-то решить, оно должно побежать в Минфин, побежать в Минэкономразвития. Но пока ещё рано делать какие-то окончательные выводы, надо посмотреть, как это будет функционировать по всем территориям.
Кроме того, некоторые вещи социального характера, даже по использованию природных ресурсов, так или иначе обязательно нужно согласовывать с теми людьми, которые проживают на территориях. Вот, например, вопросы экологии: при соблюдении экологических требований при добыче сырья, в том числе углеводородного сырья на этих северных территориях, – эта добыча и эта работа должна проводиться таким образом, чтобы не нарушать естественного образа жизни и хозяйственного, естественного, сложившегося столетиями уклада жизни и экономической деятельности местного населения. Вот можно ли так это всё тонко отрегулировать из Москвы, я не знаю, не уверен. Но то, что Вы предложили, имеет определённый смысл, будем спокойно смотреть, как у нас идёт эта работа, пока таких планов нет.
Е.ЧЕРНОВ: Добрый день, Владимир Владимирович! Чернов Евгений, Поволжский институт управления, город Саратов, кандидат политических наук.
Первые дни на Селигере у нас были посвящены политике. Наша политическая система за последние 2,5 года претерпела довольно-таки значительные изменения: это новый закон о выборах в Государственную Думу Российской Федерации, возвращение к прямым выборам губернаторов. Можно ли от Вас, Владимир Владимирович, услышать, что всё-таки фундамент в политической системе у нас заложен и скорректирован – и в дальнейшем будут происходить незначительные всего лишь изменения?
В.ПУТИН: Заложен ли у нас фундамент политической системы? А Бог его знает. Сейчас скажу почему. Потому что только практика, как известно, критерий истины, и мы должны будем посмотреть, как то, что создано, реально работает в жизни. И вот жизнь нам покажет: то, что мы создали, оно соответствует сегодняшнему уровню развития нашего общества, нашего государства? Но, на мой взгляд, основные несущие каркасы созданы. Знаете, у нас такая своеобразная страна: мы то заставляем бояр бороды отращивать, то рубим бороды, то отращивать заставляем, то опять рубим. С чем это связно? Это и в экономике так же.
Смотрите, когда наступают кризисные явления в экономике и отдельных стран, и мировой экономике, сразу поднимается уровень государственного регулирования, и все начинают говорить, что, да, без этого невозможно, государство должно взять это, взять то. Как только экономика из кризиса выходит, говорят: нет, это вериги, это цепи, которые не дают двигаться вперёд, – государственное регулирование; законы рынка сами всё отрегулируют. И пошло такое либеральное направление, которое действительно помогает быстрее развиваться, но быстрее накапливаются и неизбежно кризисные явления, а потом опять востребованы элементы государственного регулирования.
Вот так же и в устройстве общества, государства. Мы не можем, конечно, всё время опираться только на старый багаж, хотя всегда должны исходить из наших традиционных ценностей: они не должны нам мешать идти вперёд, мы должны смотреть, в каком состоянии общество находится. В своё время, скажем – в советское, был период достаточно бурного расцвета, несмотря на всю критику советского периода, и экономики, и укрепления государства. Что бы кто ни говорил по поводу жертв в ходе Второй мировой войны, Отечественной войны, но мы всё-таки победили. Ведь, понимаете, дело в том, что можно как угодно ругать и военачальников, и Сталина, а кто может утверждать, что по-другому было возможно выиграть? Хотя то, что Сталин – тиран, и лагеря, и культ личности, этого никто не отрицает, просто нужно на проблему смотреть со всех сторон.
И ясно стало, что на каком-то этапе развития вот эта однопартийная система, доминирование одной, в данном случае коммунистической, партии, она совершенно не отвечает уровню развития нашего общества, является стопором для развития государства. Собственно говоря, в значительной степени это привело и к коллапсу Советского Союза, к его развалу и в экономике, и в политике.
Вот сегодня у нас многопартийная система. Её, конечно, критикуют, говорят о том, что у нас реальной оппозиции нет. Я не согласен с этим, полностью не согласен: у нас реально многопартийная система. Есть парламентские партии, и они ведут себя достаточно жёстко в ходе избирательных кампаний, когда чувствуют, что у них есть шанс.
Посмотрите на избирательную кампанию 2012 года. Это что, была какая-то такая игра в поддавки, что ли? Да нет, конечно. Непредвзятый наблюдатель вполне в состоянии был убедиться в том, что это идёт жёсткая межпартийная борьба. Да, когда прошли эти выборы, – это везде так происходит: выборы прошли, ясно, что вот за это уже бороться бессмысленно, – идёт борьба по другим направлениям. И эти четыре парламентские партии у нас, они вполне сложившиеся, имеют свою точку зрения и на развитие экономики, социальной сферы и всего государства в целом.
Мы либерализовали вообще партийную деятельность. У нас уже, дай бог памяти, по-моему, 70 с лишним внепарламентских партий зарегистрировано. Многие из них приняли участие в выборах прошлого года, в выборах губернаторов и в выборах в законодательные собрания. Не все смогли выставить своих кандидатов. Но в этом году выборов, допустим, губернаторских будет ещё больше. В прошлом году их было шесть или восемь – восемь, по-моему, а в этом году будет 30, и практически все выставляют своих кандидатов.
Да, мы вынуждены были ввести определённые правила, которые, как сито, что ли, допускали бы эти политические партии в политическую жизнь страны. На самом деле эта система реализована практически во всех государствах, практически во всех, посмотрите любую европейскую страну. Иначе просто гражданам невозможно разобраться в этих многочисленных партиях, которые выставляют своих кандидатов. Там целые «портянки», огромные – человек пришёл, он даже не может всё прочитать сразу.
Поэтому нужно, чтобы либо партия уже имела успех на предыдущих выборах и чтобы люди её знали, либо собрала определённое количество подписей граждан. Ну, есть и другие механизмы. Поэтому в целом я считаю, что как бы основы современной политической системы для России созданы. Это, конечно, не значит, что они являются такими железобетонными и неживыми.
Жизнь ставит перед нами новые задачи и должна заставлять нас реагировать на это. И мы, конечно, можем и будем это делать. Но в современном обществе, конечно, это должно проходить в режиме прямого контакта с самим обществом, и современные информационные технологии позволяют это делать. Вот вы знаете, что мы ввели практику использования интернета, допустим, при законодательных инициативах, при выдвижении законодательных инициатив. Вот эти инструменты, конечно, будем внедрять и шире использовать.
А можно мне про дзюдо, задайте один вопрос про дзюдо?
Д.ДОЗБОРОВ: Город Волгодонск, Ростовская область, Денис Дозборов. В частности, про дзюдо и самбо, с чего я хотел начать. С 2010 года в городе Волгодонске по утрам, реализуя наш проект, все дети делают зарядку. Хотелось бы в принципе, чтобы во всей России её делали утром перед учебным процессом.
Но дело не в этом. Дело в том, что сегодня третьим уроком физкультуры, его ввели как инновационный, насколько я понимаю, и мы сегодня готовим с управлением образования города, чтобы ввести третьим уроком физкультуры самбо и дзюдо для мальчиков, а для девочек – допустим, йога, фитнес, спортивные танцы, кулинария, диетология в целом. Чтобы были направления…
В.ПУТИН: Из всех искусств для нас важнейшим является кулинарное искусство, а здесь из всех видов спорта кулинария – самый лучший спорт. (Смех.)
Д.ДОЗБОРОВ: В Челябинске сейчас проходит чемпионат мира по дзюдо. Вопрос в чём? Мы занимаемся сегодня этим видом спорта, ведь самбо – это наш вообще русский вид спорта, – негде заниматься нам. В 1990-е годы были распроданы либо каким-то образом переданы спортивные заведения под ночные клубы, под магазины, под всякое разное.
Сегодня государство пытается вернуть это направление и построить за государственные средства именно спорткомплексы. В чём вопрос? В том, что, возможно ли, может быть, покопаться в тех документах, когда их передавали, в 1990-е годы, – может быть, каким-то нецеленаправленным способом им передали.
В.ПУТИН: И отобрать.
Д.ДОЗБОРОВ: Отобрать и вернуть – да, чтобы ребята могли заниматься самбо, дзюдо, нашим видом спорта. Вот это одно.
И второй вопрос. В 2010 году город Волгодонск остался без воды на три дня, это связано было с тем, что у нас был упадок большой воды в Цимлянском водохранилище. Выделяются ли какие-то средства на чистку, там сине-зелёные водоросли были? Мы слышали, что в 2016 году какая-то программа будет, чтобы этот бассейн как-то реанимировать, ведь срок службы ему 50 лет.
Спасибо. Два вопроса: самбо и Цимлянское.
В.ПУТИН: Что касается воды, то существует программа по развитию соответствующих сооружений, систем по их своевременному ремонту, по реконструкции. Я сейчас не берусь сказать, просто всё помнить невозможно. Что касается вот конкретного этого случая, я помню про то, что Вы сказали, это я помню и знаю, и тогда были даны соответствующие поручения на будущее. Но я Вам обещаю, что я проверю, как они исполняются, потому что это та сфера, за которой постоянно надо следить.
Что касается спорта, всё-таки кулинария – это не совсем спорт, правда? Это может быть соревнованием, но на спорт это не похоже.
РЕПЛИКА: (Без микрофона.)
В.ПУТИН: Согласен, непосредственно спорт. Это касается не только спорта. К сожалению, в 1990-е, даже в начале 2000-х годов очень многие объекты социального назначения, спортивные и детские сады, и другие учреждения передавались бизнесу; кстати, и в области культуры многие объекты ушли в бизнес. Вернуть государству их достаточно сложно, особенно если они дважды-трижды перепроданы.
Есть такое понятие в праве, как добросовестный приобретатель. Даже если изначально были какие-то нарушения, то потом они дважды-трижды перепроданы, и люди уже не знают, что изначально были какие-то нарушения, они не должны нести за это какой-то ответственности.
Тем не менее там, где это возможно и целесообразно, муниципалитеты, регионы идут по этому пути. Я знаю такие положительные, сказал бы, примеры возврата этого имущества, скажем, под цели детских садов. Но этого не должно быть. К сожалению, это было бы неправильно, мне кажется, если бы мы начали сейчас всё отбирать.
Знаете, мы так можем зайти и выйти на отбор вообще всего, что было приватизировано в 1990-е годы. Даже если там что-то было сделано не так, но сейчас, если мы начнём опять передел, это приведёт к такому хаосу в экономике, нам мало не покажется. И вместо достижения благородных, казалось бы, целей мы получим негативный эффект. Но это не значит, что ни муниципалитеты, ни регионы, ни государство в целом не должны развивать спорт, и прежде всего, конечно, нужно развивать детский, юношеский спорт, массовый спорт.
Борьба вообще – это традиционный вид спорта многих народов России, практически у всех народов борьба всегда была в почёте. Дзюдо с 1960 или с 1962 года – это олимпийский вид спорта, поэтому и наши самбисты, и ваш покорный слуга когда-то переориентировались на дзюдо.
Но самбо – это наш, отечественный вид спорта, советско-российский, и, конечно, это очень интересный вид единоборства: есть и боевой раздел, есть и спортивный раздел. И многие знают, наверное, что это переводится, как «самооборона без оружия». Но дело даже не в самообороне – дело в том, что это развивает человека, укрепляет его здоровье, характер формирует. Нужно на муниципальном уровне и на региональном уделять этому больше внимание.
Я сейчас не буду перечислять всё, что мы сделали в последнее время, – я думаю, что вы со мной согласитесь, по направлению развития спорта, физкультуры сделано за последнее время очень много. Даже эти крупные соревнования, которые мы проводим: чемпионаты мира, Европы, сейчас чемпионат мира в Челябинске по дзюдо проходит и Олимпийские игры в Сочи проведены, будущий чемпионат мира по футболу – это всё делается не только для того, чтобы закрепиться на каких-то уровнях, мировых рейтингах и удовлетворить свои амбиции, хотя и это тоже, между прочим, важно, но прежде всего для того, чтобы подтолкнуть молодых людей, да и людей разных возрастов к занятиям спортом. Вкладывать деньги в спорт эффективнее, чем тратить потом деньги на таблетки, это всем хорошо известно. Мы будем к этому идти. И я вас хочу заверить, что будем подталкивать и муниципалитеты, и региональные органы власти для того, чтобы развивать все наши виды спорта, традиционные прежде всего, в том числе и самбо.
Е.МИТЯГИНА: Владимир Владимирович, здравствуйте! Вятский государственный гуманитарный университет, город Киров.
В последнее время, Владимир Владимирович, очень модно проводить всевозможные рейтинги. И мы здесь уже семь дней находимся, очень многие из нас являются социологами, и мы позволили себе провести такой небольшой рейтинг, который касается упоминания Вас спикерами, которые читали нам лекции, – положительных, отрицательных упоминаний. И результаты нашего небольшого исследования следующие. Самое большое количество упоминаний, это шесть раз, одним из спикеров. Свыше 40 раз – вообще все спикеры Вас упомянули в своих выступлениях. Сразу можно сказать, что все эти упоминания были положительного характера. Критики в Ваш адрес на форуме от спикеров не прозвучало.
В.ПУТИН: Вы только что сказали, я даже записал: были положительные, были отрицательные упоминания. И потом сказали, что отрицательных не было, – Вы определитесь, были или нет?
Е.МИТЯГИНА: Владимир Владимирович, это была изначальная цель. То есть, как объективные социологи, мы должны были – и положительные, и отрицательные. Но, к сожалению, до сегодняшнего дня мы не успели – нет, я имею в виду к счастью.
В.ПУТИН: Недоработка властей: надо было сбалансировать эти упоминания. Недоработка организаторов.
Е.МИТЯГИНА: Владимир Владимирович, в связи с этим у нас вопрос от городов Кирова, Новосибирска и Калининграда, то есть эта группа учёных работала над этим, – вопрос: как Вы вообще относитесь к рейтингам, как Вы относитесь к своим высоким рейтингам сегодня – российским, мировым рейтингам, не боитесь ли Вы таких рейтингов? Конечно же, как Вы относитесь к результатам нашего скромного социологического исследования?
Спасибо.
В.ПУТИН: Россия такая страна, которая ничего не боится, но всегда анализирует объективно всё, что происходит внутри и вокруг неё и соответствующим образом выстраивает свою работу. Это в полной мере относится и к людям, к любым гражданам нашей страны, относится и ко мне. Вы знаете, люди, которые занимаются моим делом или таким, как я, они должны знать об этом, они должны это учитывать, конечно, но они не должны никогда на это ориентироваться. И я никогда на это не ориентируюсь.
Вы знаете, основной критерий, который позволяет добиться успеха, он в чём заключается: у человека должно быть собственное внутреннее глубокое убеждение в правоте того, что он делает. Если это что-то, что в общественном сознании ещё не получило положительной оценки, задача заключается не в том, чтобы подстроиться под общее мнение, – задача заключается в том, чтобы его честно и открыто объяснить. Вот это чрезвычайно важно: если люди увидят, что руководитель региона, муниципалитета, государства уверен в своей правоте, он честен, открыт, то, я вас уверяю, я сталкивался с этим многократно, люди проникаются доверием и начинают поддерживать, это чрезвычайно важная вещь.
И даже если на каком-то среднесрочном этапе это не отражается на рейтингах, но если всё-таки ошибки нет, если мы идём по правильному пути, то правильная, принципиальная позиция всегда окупается сторицей, люди это понимают и поддерживают. Вот я так и стараюсь работать.
Т.ВИШНЕВСКИЙ: Здравствуйте, Владимир Владимирович!
У нас вопрос от Татарстана, от Казани. Меня зовут Вишневский Тимур, я из Казанского (Приволжского) федерального университета. Вопрос у нас такой. Как Вы, безусловно, знаете, в Республике Татарстан пропорционально проживает татарское и русское население. Сам я из смешанной русско-татарской семьи. В связи с этим вопрос, так сказать, о наболевшем.
Республика Татарстан – это, насколько я знаю, последняя национальная республика России, в которой сохраняется институт президентства. Вопрос у нас такой: как так, у одного гражданина Российской Федерации один Президент, то есть Президент Российской Федерации, а у нас президентов два – Президент Российской Федерации и Президент Республики Татарстан? Вопрос заключается в следующем: как Вы считаете, будет ли в кратчайшие сроки установлен единый институт президентствования в стране, и как Вы видите ближайшее будущее федерального устройства России?
Спасибо.
В.ПУТИН: Что касается федеративного устройства страны, я уже отчасти ответил на этот вопрос, когда мы обсуждали проблемы Арктики: я считаю, что это очень важная и сущностная составляющая нашей государственности – федеративное устройство, потому что оно позволяет нам лучше учитывать интересы всех граждан страны, где бы они ни проживали, учитывать их национальные, исторические, религиозные, культурные особенности. В этой связи и именно поэтому у нас достаточно большие полномочия у регионов Российской Федерации, особенно в этих сферах, которые я только что назвал. Кстати говоря, наши украинские партнёры почему-то, я не знаю, так боятся федерализации. Это их выбор, мы, разумеется, ни в коем случае не будем вмешиваться. Стран с федеративным устройством полно в мире: Россия, США, Бразилия, Германия… Смысл в том, чтобы дать возможность людям, которые проживают на разных территориях, у которых есть существенные особенности в тех сферах, которые я назвал, дать им возможность жить полноценной жизнью. Я считаю, что мы должны укреплять федерализм в нашей стране.
Что касается Татарстана и того, что в Татарстане высшая государственная должность в субъекте Федерации называется «Президент», это никак не влияет на то, что Татарстан является полноценным субъектом Российской Федерации. Это по нашему законодательству дело самого субъекта Федерации, как выстроить эту систему и как назвать высшее должностное лицо.
Должен отметить, что и прежний Президент Татарстана Минтимер Шаймиев, и ныне действующий Президент, они в прямом и в высшем смысле этого слова государственники и полноценные граждане Российской Федерации, и не просто граждане Российской Федерации – они патриоты России. И мы это с вами, надеюсь, почувствовали в период развития крымских событий, когда ныне действующий Президент Татарстана неоднократно выезжал в Крым, встречался с крымско-татарскими представителями, говорил о том, как устроена жизнь в Российской Федерации одного из титульных народов России, как татары. Ведь у вас в Татарстане, по-моему, меньше 3 миллионов татар проживает – где-то 2,5, около 3, а ещё 2,5, почти 3 миллиона проживает на других территориях Российской Федерации. И наша цель заключается в том, чтобы все люди, где бы они ни проживали и какой бы национальности ни были, чувствовали себя полноценными гражданами России и пользовались бы одинаковыми правами.
Но есть, повторяю, и определённые особенности, и они должны учитываться в ходе развития федерализма. Как назвать высшее должностное лицо – это, прежде всего, ваше дело, дело тех граждан России, которые проживают в Республике Татарстан.
М.САБИТОВ: Добрый день! Спасибо большое. Марат Сабитов, город Уфа, тоже Республика Башкортостан.
Спасибо Вам. У меня вопрос такой, даже два. Вы затронули тему про оппозицию, я читал Ваше Послание Федеральному Собранию, там Вы говорили, что надо строить национально ориентированную оппозицию – национально ориентированная оппозиция, что надо строить её, чтобы она была. Вопрос такой: есть ли она сейчас, появилась ли эта национально ориентированная оппозиция? Если её нет, то как её строить, как она должна появиться? Это первый вопрос.
Второй вопрос я сразу хочу задать про Сибирь, про развитие Сибири, что и Ломоносов, и Вы говорили, что Россия будет развиваться Сибирью. Такой вопрос: у нас в Уфе в 2015 году будет проходить ШОС БРИКС. Это дало то, что у нас в Уфе строится инфраструктура, то есть строятся гостиницы, то есть даёт толчок, потому что были выделены федеральные ресурсы, республиканские и частные инвестиции тоже пошли. Поэтому такой вопрос, не скажут ли москвичи спасибо, если столицу России перевести, например, в Сибирь, чтобы она больший толчок получила? То есть и пробки исчезнут, и территории развитие получат.
Спасибо.
В.ПУТИН: Давайте начнём с последнего. В жизни, в истории каждого народа есть определённые символы, которые являются объединительными. Москва – один из таких символов. Но это совсем не значит, что нужно все центральные ресурсы концентрировать именно в Москве. Возьмите наших немецких соседей: конституционный суд у них в Карлсруэ находится, вообще вся судебная система, по-моему. Вот и мы сейчас делаем, мы Конституционный Суд уже перенесли в Петербург, планируем перенести туда и Верховный Суд, который объединили с Высшим Арбитражным Судом.
Я считаю возможным и правильным часть каких-то федеральных центральных органов власти перенести и в Сибирь. Допустим, Красноярск является подходящим, на мой взгляд, для этого местом, потому что это географический центр нашей страны. Примерно от него столько же до Владивостока, сколько и до Москвы. Сейчас у нас в связи с Крымом географический центр немножко изменился, но это уже мелочи, детали. А так крупный город, миллионник, развитая инфраструктура, аэропорт хороший, шикарная природа, замечательные люди. Вот в этом отношении нужно думать. Так же как некоторые, допустим, крупнейшие российские компании, чего они все расселись в Москве – пускай на территориях тоже работают. От этого доходы региональных и местных бюджетов увеличатся. Просто прилипли к Москве, здесь же традиционно так сложилось, – и выдавить их с московских улиц достаточно сложно. Но в этом направлении мы постепенно будем работать, это я вам обещаю.
Теперь по поводу национально ориентированной оппозиции, есть ли она. Есть, конечно, есть. Я говорил про парламентские партии. Посмотрите, как жёстко шла борьба в ходе избирательной президентской кампании 2012 года, я уже об этом говорил, – и жёстко, и абсолютно бескомпромиссно, даже иногда и не очень прилично, мне кажется, но тем не менее. И как люди объединились все вокруг крымских событий, когда все почувствовали и поняли, что мы правы.
Мы должны восстанавливать историческую справедливость, которая была нарушена с передачей – с незаконной передачей, я хочу подчеркнуть, – Крыма Украине. Почему незаконной? Потому что даже по советским законам нужно было принять решение верховных советов республик. Не было это сделано, президиумами всё решили. Но даже дело не в этом, а дело ещё в том, что нам нужно было защитить наших соотечественников, которые там проживают.
Вот теперь, по-моему, всем понятно, когда мы смотрим на события в Донбассе, в Луганске, в Одессе, теперь нам всем понятно, что было бы с Крымом, если бы мы соответствующие меры не приняли для того, чтобы обеспечить свободное волеизъявление людей. Мы его не аннексировали, не забирали – мы дали людям возможность высказаться и принять решение и с уважением к этому решению отнеслись. Мы их защитили, я считаю. И вот это всё нас действительно сильно объединило, в том числе и оппозиционные партии, которые к действующей власти относятся достаточно критично, критично оценивая и в сфере политики действия власти, и в сфере экономики. Так что национально ориентированная оппозиция у нас есть.
Есть и так называемая несистемная оппозиция, но это тоже не единое целое, там тоже разные люди есть: есть люди, которые настроены патриотично, а есть люди, которые, как бы это ни было обидно слышать части, может быть, даже этой аудитории, для людей, которые левых взглядов придерживаются, – вот большевики в ходе Первой мировой войны желали поражения своему Отечеству, и, когда героические русские солдаты и офицеры проливали кровь на фронтах Первой мировой войны, кто-то раскачивал Россию изнутри и докачался до того, что Россия как государство рухнула и объявила себя проигравшей – проигравшей стране. Чушь, бред, но это случилось, это полное предательство национальных интересов! Такие люди есть у нас и сегодня. Ну, что же делать? Без этого, к сожалению, ни одно общество не обходится. Но я всё-таки исхожу из того, что фундаментальные основы жизнеспособности нашего государства никогда не вытолкнут таких людей на передовые позиции в государстве.
А.САЗОНОВА: Добрый день, Владимир Владимирович!
Меня зовут Сазонова Анна, я и мои коллеги представляем РУДН, университет дружбы народов.
В.ПУТИН: Имени Патриса Лумумбы?
А.САЗОНОВА: Да, бывший, сейчас он по-другому называется.
Сегодня не смолкают разговоры по поводу национализма на Украине. Но нас беспокоит и другая ситуация, связанная с ростом националистических настроений в Казахстане, в частности на юге страны. На наш взгляд, сдерживающим фактором данного явления является действующий Президент господин Назарбаев. Также существуют трудности с адекватным восприятием российской политической риторики казахами. В частности, можем это видеть в интернете, в деятельности общественных организаций и при личном общении. Вопрос: стоит ли нам ожидать развития украинского сценария в случае, если господин Назарбаев покинет пост Президента? Есть ли стратегия по работе в данном направлении? У нас есть предложения, хотели бы присоединиться, если, конечно, это возможно. И каковы перспективы евразийской интеграции?
И немного от меня: Вы очень хорошо выглядите, Вам очень идёт кардиган.
Спасибо большое.
В.ПУТИН: Вот это кардиган называется? (Смех.) Хорошо, спасибо за комплимент.
Я хочу сказать по поводу Казахстана. Казахстан – это наиболее близкий нам стратегический союзник и партнёр. Во-первых, Президент Назарбаев жив, здоров, слава Богу, и никуда пока не собирается, но, естественно, как человек очень опытный, мудрый руководитель, он всегда думает о будущем своей страны.
Что касается отдельных высказываний в интернете, каких-то дискуссий с гражданами Казахстана, то это вполне естественно, что там могут быть высказаны самые разные точки зрения, люди разные. Эта, конечно, страна по населению в 10 раз меньше, чем Россия, там, сколько, 15 миллионов, но всё-таки это большая страна, по европейским меркам. Но я убеждён в том, что подавляющее большинство граждан Казахстана выступают за развитие отношений с Россией, мы это видим и знаем.
Вот вы знаете, что Назарбаев очень грамотный руководитель, я думаю, что на постсоветском пространстве он, может быть, самый грамотный, он бы никогда не пошёл против воли своего народа. Он это тонко чувствует, он тонко чувствует, чего народ ждёт. И всё, что сделано за последнее время, благодаря, конечно, в значительной степени его организаторскому таланту, его политическому опыту, это всё находится в струе интересов Казахстана как государства.
Я уже говорил, что он совершил совершенно уникальную вещь: он же создал государство на территории, на которой государства не было никогда. У казахов не было государственности никогда – он её создал. В этом смысле он для постсоветского пространства уникальный человек и для Казахстана тоже. Но, повторяю, дело не только в нём – дело в настроениях общества, большинства, подавляющего большинства общества.
И вот то, что мы сейчас делаем по строительству Таможенного союза, Единого экономического пространства и Евразийского союза, а это, кстати, его идея – Евразийский союз, я должен это признать, это не я придумал, это он придумал, и мы помогаем, то есть мы включились все в эту работу и её доводим до логического завершения, – это основано и на значительном… Философы знают, вот эта евразийская идея, как она развивалась, кем она поддерживалась в России самой. И казахи её подхватили, они исходят из того, что это выгодно для них, выгодно для развития экономики, выгодно для того, чтобы оставаться на пространствах так называемого большого русского мира, который является частью мировой цивилизации, выгодно с точки зрения развития промышленности, передовых технологий и так далее. Я убеждён, что так оно и будет на среднесрочную и на долгосрочную историческую перспективу.
П.САДОВНИКОВ: Владимир Владимирович, здравствуйте! Меня зовут Садовников Павел, я аспирант-историк Российского университета дружбы народов.
Вам недавно представили концепцию единого учебника истории, но мы, молодые историки, вот авторы перед Вами, решили пойти дальше и создали учебник для школы «История России (2014–2045)». Если Вы позволите, наши авторы дадут Вам эту концепцию, чтобы Вы с ней ознакомились, можно?
В.ПУТИН: Конечно.
П.САДОВНИКОВ: Эта концепция была создана Центром исторической экспертизы и государственного прогнозирования, который был открыт у нас недавно в РУДН. Почему мы пошли на такой рискованный шаг и даже немного дерзкий? Если мы не будем знать контуры будущего – мы не будем знать, к чему мы будем стремиться, каким вызовам и угрозам противостоять и что делать сейчас.
Владимир Владимирович, так получилось, у меня сегодня День рождения. Для меня будет самым большим подарком, если Вы лично ознакомитесь с этой концепцией и поддержите наш проект и наш Центр.
Спасибо Вам большое.
В.ПУТИН: Мы, во-первых, поздравляем Вас с Днём рождения. Сколько Вам лет исполнилось?
П.САДОВНИКОВ: 25, четверть.
В.ПУТИН: Четверть как раз, юбилей. Как будете отмечать?
П.САДОВНИКОВ: Я уже отметил. Я Вам дал свой учебник, и я очень рад этому.
В.ПУТИН: Честно не отвечает, уклоняется от прямого ответа, ладно.
Я, естественно, не читал, поэтому мне трудно сделать пока какие-то выводы. Портрет хороший, но это необязательно. Конечно, нужно посмотреть, что там внутри, по содержанию надо посмотреть, я не готов ответить. Введение, заключение – всё есть.
На самом деле, мне кажется, что мы с вами знаем: Карамзин, Соловьёв и так далее – это фундаментальные исследования. Но здесь всё очень коротенько и кратко, но такие вещи тоже нужны, я говорю сейчас без всякой иронии. Нужна такая квинтэссенция нашей тысячелетней истории.
Разумеется, вопрос, насколько талантливо это сделано. Я не могу сделать выводы, просто подержав книжечку в руках, даже если она с моим портретом, но я исхожу из того, что вы люди молодые, талантливые, потому что неталантливые люди не стали бы этим заниматься, вы знаете, моё глубокое убеждение.
История – один из самых любимых мною предметов, и мне кажется, что историей могут заниматься только увлечённые, полностью погружённые туда люди, во всяком случае сделать её своей профессией могут только вот такие фанатики в известном смысле. Я с удовольствием посмотрю.
У нас, как вы знаете, большие дискуссии были по поводу того, что хорошо для молодых людей, для школьников, что плохо; хорошо ли иметь единую концепцию. Я свою позицию высказал, могу ещё раз повторить: я считаю, что единая концепция преподавания истории и учебника нужна. Это не значит, что преподаватели, тем более люди молодые, увлекающиеся наверняка различными историческими теориями, самостоятельно анализирующие и первоисточники, и последующие документы, что у них нет собственного мнения, они не имеют право интерпретировать как-то по-своему те или другие исторические события и давать им свои оценки. Наоборот, это предполагает такую творческую работу и самим, и с аудиторией, и со школьниками, но это не исключает того, что у нас должна быть какая-то каноническая версия, используя которую, талантливые преподаватели могли бы доносить до ученика свою точку зрения.
Самое главное – научить ученика самостоятельно мыслить и самому оценивать те или другие события, не навязывая эту свою точку зрения и не навязывая даже то, что изложено в учебнике. На мой взгляд, это самая главная задача преподавателя – научить ученика самостоятельно работать и думать. Я обязательно ознакомлюсь с вашей работой.
ВОПРОС: Здравствуйте, Владимир Владимирович!
Меня зовут Андрей, я представляю нижегородскую делегацию, в частности Нижегородский государственный инженерно-экономический институт, единственный вуз в Нижегородской области, учредителем которого является правительство Нижегородской области.
Если говорить откровенно, то к таким вузам, как наш, относятся с неким недоверием, считая, что вуз в глубинке – это утопия. Действительно, это было бы невероятно без соответствующей поддержки Министерства образования, без соответствующей поддержки губернатора Валерия Павлиновича Шанцева. Если говорить конкретно о нашем вузе, то за небольшие 11 лет его существования было сделано очень много. В частности, был создан центр энергоаудита, был создан ресурсный центр, открыты базовые кафедры. В нашем вузе единственный в области музей связи. Кроме всего прочего, наш вуз находится в небольшом городе Княгинино, который уже достаточно большое количество времени назад был признан самым студенческим городом Европы.
В свете всего сказанного, во-первых, мы бы хотели пригласить Вас посетить наш пускай небольшой, но достаточно перспективный, развивающийся вуз, вуз, который прошёл мониторинг, это очень важно, на мой взгляд, и задать следующий вопрос: как Вы считаете, существуют ли в дальнейшем перспективы развития региональных вузов в Российской Федерации?
Спасибо.
В.ПУТИН: Во-первых, что касается в целом размещения учреждений подобного рода на территории нашей страны и сомнений по поводу того, что размещать, скажем, вузы на территориях, это перспективно или нет. Вы знаете, я хочу привести пример из другой сферы – я сейчас вернусь к этому, к образованию, – из сферы медицины. Мы когда-то принимали решение о развёртывании на территории страны сети высокотехнологичных медицинских центров. И тогда я очень много слышал опасений по поводу того, что это практически невозможно: кадров нет прежде всего, и высококвалифицированные специалисты, как мне говорили, туда не поедут, а без высококвалифицированных кадров осуществить этот проект невозможно.
Я очень рад, что я своих коллег, которые занимали такую позицию, не послушал. Мы развернули сеть и перинатальных центров, и высокотехнологичных медицинских центров практически на всей территории Российской Федерации. Вы знаете, я просто с восторгом смотрел на людей, которые там работают сегодня, потому что это действительно высококлассные специалисты, которые легко переехали из наших крупных городов и центров, и из-за границы вернулись очень многие. Почему?
Во-первых, там первоклассное, мирового уровня, самое передовое оборудование и, во-вторых, там есть возможность роста, прежде всего профессионального, да и административного роста, что в традиционных центрах достаточно сложно сделать, потому что, прямо скажем, ниша занята, и пробиться, прорваться там достаточно тяжело.
Но самое главное, что доступность появилась у граждан, которые проживают на этих территориях. И в соседних регионах появилась доступность, потому что это, как правило, такие межрегиональные центры получились. И я считаю, что это успех.
То же самое мы стараемся делать, развивая сеть федеральных университетов на территориях Российской Федерации и исследовательских университетов. Ясно, что у вас не федеральный, а региональный вуз, но когда вот такие сети – либо медицинские, либо образовательные – создаются, то они подтягивают за собой и уровень всей, скажем, медицины или всего образования, – это во-первых.
Во-вторых, такие крупные субъекты Федерации, как Нижний Новгород, Нижегородская область, конечно, имеют все возможности и интеллектуальные, и образовательные, и исторические, и финансовые, в конце концов, для того чтобы такую систему развивать. Конечно, она должна соответствовать уровню в данном случае образования, который сложился и который имеется в виду в будущем к развитию на всей территории Российской Федерации, в ведущих вузах. Мне кажется, что это возможно.
Но здесь тоже всё должно быть в меру, я уже говорил, эта система не должна быть переразмеренной. Я сейчас не готов дать какие-то оценки именно вашему вузу, я не знал даже, что такой есть, но уверен, что в крупных, во всяком случае, субъектах Российской Федерации это возможно и, безусловно, может быть успешным.
ВОПРОС: Добрый день, Владимир Владимирович!
Прежде всего прошу, конечно, организаторов меня извинить, но, думаю, все мои коллеги из казанской делегации не простили, если бы я не сказал: респект от Татарстана. Вот их слышно.
А вопрос у меня будет про Организацию Объединённых Наций, ООН. Все мы знаем, что Организация Объединённых Наций, идея её создания, появилась во время Второй мировой войны. Странами антигитлеровской коалиции было принято решение, что для поддержания мира и спокойствия в Российском государстве и в мире необходимо создать какую-то определённую организацию, которая бы решала проблемы международного права и так далее.
Однако в последние 20–30 лет множество примеров, что эта организация как ООН не срабатывает. То есть есть так называемые гуманитарные интервенции стран США, Запада. Это бомбардировка Югославии, это война в Ираке, которая унесла множество жизней. Конечно, есть и положительные примеры, типа Мали, где, кажется, решение есть.
Вот в связи с этим такой вопрос. Как Вы думаете, необходимо ли сейчас реформировать Организацию Объединённых Наций в связи с тем, что появляется новый многополярный мир и он делает свои вызовы? И, как Вы думаете, должна ли Россия делать первые шаги в этом направлении, по этому реформированию?
Спасибо.
В.ПУТИН: Такой фундаментальный вопрос сегодняшнего состояния и развития международных отношений и международного права. Действительно, ООН родилась по результатам Второй мировой войны и отражала тогда расстановку сил. Сейчас эта расстановка в значительной степени поменялась, и эта тенденция к изменению продолжает нарастать, мир же развивается очень бурно и быстро.
По поводу того, насколько эффектна ООН сегодня. Вот знаете, когда она создалась и началась «холодная война», она разве была эффективнее? Там Громыко в то время называли Господин Нет, он всегда говорил «нет». Почему? Потому что у Советского Союза были свои представления о том, что соответствует его интересам, были представления о том, что является справедливым и что несправедливым.
Я могу сказать, что далеко не всегда сегодняшние критики бывшего советского руководства правы, когда думают, что в своих решениях Советский Союз руководствовался исключительно идеологическими соображениями, это далеко не всегда так. Советский Союз очень часто руководствовался геополитическими интересами России и Советского Союза.
Что мы сегодня, кстати говоря, наблюдаем? Вот нет же идеологической составляющей в наших отношениях, а борьба не стала менее жёсткой, часто она даже более жёсткой является, чем в прежние годы. Геополитика всегда лежала в основе интересов любого государства и до сих пор продолжает оставаться.
ООН действительно, как Вы сказали, не всегда эффективно действует. Например, Югославия, тот же Ирак, о которых Вы упомянули. Да, мы были против того, чтобы применялась сила, скажем, в Ираке, так же как Франция или Германия были против.
Во-первых, уникально само по себе, что такие страны, как Франция и Германия, вместе с нами выступали против позиции Соединённых Штатов. Это уже о многом говорит. Если сегодняшние лидеры Европы далеки от того, чтобы проявлять свою самостоятельность, то это не значит, что тенденция пропала.
Всё равно в обществах такая тенденция к независимости, к суверенитету, к собственному мнению, к отстаиванию собственных позиций нарастает и будет нарастать в будущем. Жалко только, что не все это замечают из наших коллег на Западе. Но решения, которые принимаются вне рамок Организации Объединённых Наций, как правило, обречены на провал.
Вот смотрите, Вы сами привели пример Ирака, Ливии, допустим. И что там? У нас, знаете, в своё время говорили, что мы чего ни начинаем делать, у нас всё автомат Калашникова получается. Вот сейчас у меня такое впечатление, что американцы к чему ни прикоснутся, у них всегда получается Ливия или Ирак.
Когда вопросы решаются в одностороннем порядке, то это, как правило, всегда недолговечно. И, наоборот, сложно добиться консенсуса на площадке ООН, потому что часто сталкиваются противоположные точки зрения и позиции, но это единственный способ добиться долгосрочных решений. Почему?
Потому что если это решение сбалансированное, поддерживается всеми основными участниками международной деятельности, то тогда все начинают работать на то, чтобы оно было реализовано самым наилучшим образом, и появляются элементы стабильности. Вот эффективна ли сегодня ООН? Наверное, не всегда.
Вы знаете, Вы сейчас повторили штамп, который наши западные партнёры всё время вытаскивали вперёд, скажем, в период кризиса вокруг Ирака. И тогда, я помню, говорили: ООН не работает, она уже не та организация, и так далее, надо заменить другими структурами – НАТО, например. Я по поводу того, насколько эффективны решения, когда принимаются в одностороннем порядке, а точнее сказать, неэффективны, уже сказал.
Но я в корне всё-таки с этим не согласен, с самим тезисом, что ООН не является эффективной, нужно просто уметь пользоваться этими механизмами и инструментами, нужно набраться терпения и профессионально работать, уважать другую точку зрения, стремиться к консенсусу. Разве она будет работать лучше, Организация Объединённых Наций, если она будет инструментом обслуживания внешнеполитических интересов только одной страны, в данном случае США или её союзников?
Наоборот, она тогда вообще не нужна. Вот тогда она точно утратит своё предназначение. Но нужно ли её развивать? Конечно, нужно. Вот на авансцену мировой политики выходят такие государства, как Индия с более чем миллиардным населением; я бы сказал, что и Федеративная Республика Германия – это уже не та страна, которая вышла из Второй мировой войны и несла весь груз трагедии, которую Гитлер навязал немецкому народу.
Сегодня кто-то пытается ещё сохранить на немцах печать вины за всё, что Гитлером было сделано. Мы не должны забывать о том, что произошло, и делать выводы, но немецкий народ не должен нести ответственность за то, что Гитлер наворотил, понимаете, на тысячу лет вперёд, потому что попытка возложить на него ответственность после Первой мировой войны привела ко Второй на самом деле.
Поэтому и Федеративная Республика Германия, и Бразилия, которая вышла на авансцену мировой политики очень уверенно, Индия, о которой я сказал, другие страны претендуют, некоторые африканские страны, ЮАР претендует на то, чтобы получить достойное место в числе постоянных членов Совета Безопасности. Нам, я считаю, нужно идти к реформированию при двух обязательных условиях.
Первое – это должно быть результатом широкого консенсуса, то есть основные участники, подавляющее большинство участников международного общения должно согласиться с тем вариантом, который предлагается для реформирования. И второе обязательное условие – нужно обязательно сохранить фундаментальные основы эффективности ООН, в частности, прерогативы и права её Совета Безопасности.
Только он может принимать решения о войне и мире, о применении санкций, о применении тем более вооружённых сил. И эти решения являются обязательными для участников международного общения, для членов Совета Безопасности. Нельзя размывать эти механизмы, иначе она превратится в Лигу наций, которая, как известно, почила в бозе перед Первой мировой войной.
В.НЕЛЮБ: Здравствуйте, Владимир Владимирович!
Меня зовут Владимир Нелюб, я молодой преподаватель и по совместительству ещё директор инжинирингового центра МГТУ имени Баумана.
Владимир Владимирович, в 2009 году Вы дали старт нашему проекту «Композиты России» здесь, на Селигере. Благодаря этому за пять лет нам удалось создать очень мощный инжиниринговый центр в Бауманском университете, мы собрали туда лучших конструкторов, технологов, прочнистов. У нас помимо матёрых учёных работают ещё и молодые преподаватели, студенты, многие из которых у нас сегодня здесь присутствуют.
Недавно, Владимир Владимирович, Вам докладывал по поводу отрасли композитов Министр промышленности и торговли Денис Валентинович Мантуров. Он обозначил, насколько это важная отрасль. Действительно, она прежде всего сейчас важна с точки зрения импортозамещения, потому что не секрет, что многие материалы оборонно-промышленного комплекса и технологии нам просто сейчас перестали продавать.
Наш центр призван решать эти вопросы – импортозамещение. Естественно, что и композитные материалы увеличивают валовой внутренний продукт. Мы будем Вам очень признательны, если Вы продолжите поддерживать наш проект «Композиты России» и сможете приехать в наш Бауманский университет, для того чтобы открыть новую очередь нашего центра инжинирингового. Мы действительно очень хорошо оснастились благодаря программе композитной, которую Вы инициировали. Мы смогли там привлечь лучшие кадры и сделать самые современные технологические линии.
Мы Вас очень любим и очень ждём в Бауманском университете. И хотим Вам подарить наш подарок – это композитный глобус, который изготовили мы вместе с нашими студентами. На нём написано: «Любимому Президенту от Бауманки». Разрешите, пожалуйста, Вам его вручить.
В.ПУТИН: Спасибо. У нас взаимная любовь и к вам, и к Бауманке. Это здорово, что вы там делаете!
А когда у вас открытие центра? Когда я приеду, тогда и откроем. Понятно. Вы только не ждите, работать начинайте, а потом мы организуем открытие. Спасибо вам.
В.СЧАСТЛИВЫЙ: Меня зовут Виктор Счастливый, региональная общественная организация «Сильные, активные молодые инвалиды». Я хочу сказать, что для людей с инвалидностью сейчас очень много делается. Это средства реабилитации, путёвки. Развивается очень хорошо доступная среда. Кстати, Селигер тоже стал доступным. Спасибо.
В.ПУТИН: Я так и знал, сейчас скажет что-нибудь хорошее, а потом скажет: «Но…» – и пойдёт. Жду.
В.СЧАСТЛИВЫЙ: Но люди с инвалидностью очень много сидят дома, не выходят, и они живут больше с потребительской позиции – с позиции, что им все должны, и не ценят то, что, в общем-то, в них очень хорошо вкладываются. И у меня такой момент, что если к ним относиться как к партнёрам, не как к потребителям, а именно из партнёрских соображений с ними как-то взаимодействовать, немножко в другом ракурсе, и мы в связи с этим проводим семинары для школьников, студентов, волонтёров по пониманию инвалидности в школах Москвы, Подмосковья, Сочи.
И мы уже полтора года с психологами московской школы это всё обкатываем, и очень у нас хорошие результаты. Сейчас же внедряется инклюзивное образование, и мы являемся некими такими тренажёрами, то есть детишки на нас тренируются, то есть они могут задать некорректный вопрос, и мы именно через свои жизненные переживания открыто делимся с ними. И когда уже приходят дети с инвалидностью в обычную школу, инклюзивную, они уже готовы принять этих детей, потому что у них нет страха перед инвалидами, потому что они уже их видели.
И ключевой момент, что мы становимся их друзьями. Ключевой момент, у нас такое предложение, что по всей России, во всех школах какие-то обязательные курсы включить, чтобы именно люди с инвалидностью их читали, не преподаватели без инвалидности, а именно с инвалидностью… Это более продуктивно.
В.ПУТИН: Не волнуйтесь. Ладно, Вы вспомните, потом руку поднимете, продолжите.
На две вещи хотел бы обратить внимание. Первая часть – всё-таки критический взгляд, а вторая – совсем положительная. Вы сказали, что инвалиды сидят по домам и думают, что им все должны, и это неправильно. Я не уверен, что это неправильно.
Дело в том, что развитое, и не только материально развитое, но и духовно развитое общество должно понимать, что если часть граждан оказалась в трудной жизненной ситуации, и значительная часть граждан – это люди с ограниченными возможностями, то это всё общество должно им помочь. Конечно, иждивенчество плохо всегда, но общество должно всё-таки осознать, что определённые обязанности у него в отношении людей с ограниченными возможностями существуют. Это первое.
Но вот в этой связи хотел бы сказать, что, во-первых, мне кажется, что идея Ваша очень хорошая. Я думаю, что здесь непросто всё, и не только потому, что у кого-то есть ограничения по привлечению к этой преподавательской, к лекторской работе людей с ограниченными возможностями.
А ведь нужно быть не только человеком с ограниченными возможностями, но нужно ещё иметь подготовку какую-то, а это, наверное, не всегда просто. Допустим, Вы подготовленный человек, кто-то ещё подготовленный. Но выход может быть только один – готовить, специально готовить людей. Но идея, мне кажется, очень хорошая.
Но что мне понравилось, и я не знаю даже, как это охарактеризовать, как сказать об этом, у Вас такие слова прозвучали душещипательные, что пускай на нас потренируются дети. Знаете, это сродни тому, как врач, когда он испытывает на себе какую-то вакцину, и не боится этого, в интересах других людей.
Большое Вам спасибо.
С.РУКАВИШНИКОВ: Здравствуйте, Владимир Владимирович!
Меня зовут Сергей Рукавишников, я из Москвы. Вы недавно были в Тушино, кое-что там открыли. Расскажите, пожалуйста, Ваши впечатления об этой ситуации.
В.ПУТИН: Супер! Отлично! Это один из лучших, если не лучший стадион Европы сегодня, это точно совершенно.
«Спартак», безусловно, заслуживает это, так же как и болельщики «Спартака». Я очень рассчитываю только на то и хочу обратиться и к фанатам «Спартака», так же как и болельщикам других клубов: надо быть достойными великой русской культуры и никогда не скатываться куда-то в зазеркалье и понимать, что футбол, так же как и любой другой вид спорта, это праздник.
Всё-таки нужно стремиться к тому, чтобы насладиться футболом, почувствовать себя сопричастными к этому празднику могли все, кто любит футбол, все, кто любит спорт. Это и маленькие дети, и женщины, и, кстати говоря, люди с ограниченными возможностями, нужно для всех создать благоприятную атмосферу. Наши болельщики умеют это делать, и я хочу обратиться к ним с просьбой поддержать именно такой настрой и именно такую практику.
С.РУКАВИШНИКОВ: В продолжение темы ещё маленький вопрос. Олимпиада – это просто шикарно было. Планируется чемпионат мира в 2018 году. В сложившейся политической ситуации нет никаких рисков, что, не дай бог, у нас это отберут?
В.ПУТИН: Надеюсь, что нет, FIFA уже сказала о том, что футбол и спорт вообще вне политики. Я думаю, что это единственно правильный подход. Для нас важно не только провести чемпионат, для нас важно воспользоваться проведением чемпионата как поводом для развития спортивной и транспортной инфраструктуры. У нас есть определённые планы, вот эти 11 городов, о которых мы знаем.
Непростая история для нас с точки зрения финансовых расходов. Мы только что, буквально на днях, ещё раз возвращались к этой теме. Я хочу поблагодарить FIFА и лично президента FIFА господина Блаттера за то, что он принял решение, они приняли решение разрешить нам сократить количество зрительских мест на стадионах с 45 тысяч до 35, по-моему. Это удешевляет строительство.
Это они делают не только для того, чтобы приятное нам сделать, а прежде всего потому, что сами считают после анализа ситуации на чемпионате мира в Бразилии, что, во-первых, не во всех городах стадионы были заполнены целиком даже во время проведения игр чемпионата мира. И, второе, есть опасение, что после проведения чемпионата эти стадионы если не полупустыми будут, но не будут востребованы на сто процентов.
После анализа ситуации в Бразилии FIFА пришла к выводу, что можно пойти по пути сокращения количества зрительских мест на некоторых стадионах, не там, где открытие и закрытие происходит, – собственно, нам там и не нужно, в Лужниках 81 тысяча зрительских мест, это один из самых крупных стадионов в мире, – а в других, заново строящихся, можно будет строить не 45 тысяч, а, допустим, 35.
Мы только что, повторяю ещё раз, недавно обсуждали в Правительстве этот вопрос и приняли решение: количество городов, заявленных для проведения чемпионата мира по футболу 2018 года, не сокращать.
Р.СМАГИН: Здравствуйте, Владимир Владимирович!
Роман Смагин, Новосибирский государственный педагогический университет.
Ни для кого, наверное, не секрет, что история имеет свойство повторяться. Закономерность исторических событий иногда связывают с теорией цикличности. За последние два года мы вспомнили и отпраздновали исторический выбор России в таких событиях, важных для истории нашей страны, как 1612 год, 1812 год, 1914 год.
В связи с этим у меня два вопроса. Как Вы относитесь к идее цикличности в истории нашей страны? И второй вопрос: историческая память, как она помогает, как она может помочь сохранить политический вес российского общества на международной, мировой арене и обеспечить развитие нашего, российского общества и не подвергаться втягиванию России в мировой открытый конфликт?
Спасибо большое.
В.ПУТИН: Историческая память – это важнейшая составляющая нашей культуры, нашей истории, нашего сегодняшнего дня. И конечно, мы должны смотреть в будущее, опираясь на весь исторический опыт и на нашу историческую память. Поэтому я вам могу сразу сказать: Россия далека от того, чтобы втягиваться в какие-то крупномасштабные конфликты. Мы этого не хотим и не собираемся делать.
Естественно, мы всегда должны быть готовы отразить любую агрессию в отношении России. Всегда наши партнёры, в каком бы состоянии ни находились их государства и какой бы внешнеполитической концепции они ни придерживались, должны понимать, что с нами лучше не связываться, что касается возможного вооружённого конфликта. Но, слава богу, думаю, что никому и в голову не приходит сегодня развязывать какой-то крупномасштабный конфликт с Россией.
Я хочу напомнить, что Россия является одной из наиболее мощных ядерных держав. Это не слова, это реалии. Более того, мы укрепляем наши силы ядерного сдерживания, мы укрепляем наши Вооружённые Силы. Они действительно становятся более компактными и более эффективными, они действительно становятся более современными с точки зрения оснащения современными системами вооружения. Мы продолжаем наращивать этот потенциал и будем это делать, но не для того, чтобы кому-то угрожать, а для того, чтобы чувствовать себя в безопасности, чувствовать себя спокойно и иметь возможности реализовывать те планы, которые имеем мы в области развития экономики и социальной сферы.
Циклы – да, я думаю, что мир развивается действительно по циклическому сценарию, и прежде всего это связано, на мой взгляд, с обоснованностью и правильностью развития экономики циклами.
Вот экономика, это уже практически доказанным является, экономисты, наверное, лучше меня могут сказать, которые здесь присутствуют, но здесь разные существуют циклы: маленькие, большие волны и так далее, – и так или иначе развитие общества зависит от развития экономики. Потому что развитие экономики, переход из одного технологического уклада в другой – это всё отражается на жизни людей, это всё отражается на их благосостоянии, на социальной составляющей, на политической составляющей.
Вот смотрите, запросы растут, допустим, в европейских странах сегодня, и уже трудно на уровне сегодняшнего технологического развития обеспечивать постоянно возрастающие запросы потребления. Значит, нужно что-то другое: или нужно как-то компенсировать то, что не получается сделать, с помощью какой-то внешней политики, с помощью военной политики.
Вот я очень рассчитываю на то, что не только наша историческая память, но и историческая память всего человечества будет побуждать нас к поиску мирных решений любых конфликтов, которые так или иначе возникали, возникают и будут возникать в будущем. Мы сторонники политического диалога и поиска компромиссов.
И.ГУГНЮК: Здравствуйте, Владимир Владимирович!
Меня зовут Иван Гугнюк, я из Саратовской государственной юридической академии.
Во-первых, я бы хотел Вас поблагодарить за всё, что Вы делаете для нас, для Вашего народа. Не зря, мне кажется, мы – поколение Z, и мы можем себя называть полностью не поколение 90-х. Сейчас, наверное, благодаря Вам именно поколение Z будет поколение знаний. Спасибо Вам большое за это.
Во-вторых, спасибо, что не бросили наших братьев-славян в такой беде, и нам очень приятно, что именно такой жест был сделан с Вашей стороны, и народ полностью Вас поддерживает. Я думаю, все присутствующие в зале – я по поводу Крыма – поддерживают полностью.
Вопрос будет немножко из другой «степи», так скажем. Здесь в большинстве – работники образования: педагоги, аспиранты, в частности. Мы знаем, что недавно вступил в силу новый закон об образовании, в котором аспирантура приравнивается как бы к третьей ступени образования. И, в частности, обесценивается именно какая-то научная составляющая, так скажем. То есть аспирантура становится просто ещё одним этапом в обучении. В связи с этим замечаем, что количество мест в аспирантуре сокращается по набору студентов на очную форму обучения.
Так вот такой хотелось бы задать вопрос: идёт ли тенденция по сокращению аспирантуры или идёт тенденция по сокращению, может быть, гуманитарных научных кадров? Именно такой вопрос. Просто хотелось бы узнать Ваше мнение именно по этому поводу.
В.ПУТИН: Вы знаете, я боюсь, что не смогу ответить полноценно на Ваш вопрос, не смогу дать развёрнутого ответа. Но хочу сказать, что – я уже частично касался этого вопроса – в сфере подготовки кадров нужно исходить из потребности рынка – рынка труда в широком смысле этого слова. Поэтому нужно смотреть, сколько нам нужно инженеров.
Кстати говоря, у нас были решения по инженерной проблематике, они так и не реализуются Правительством. Мы с коллегами должны будем вернуться к этому вопросу. Это касается и гуманитарной сферы. У нас вопросам гуманитарного образования всегда придавалось очень большое значение, и я думаю, в этом всегда заключалась в известной степени сила нашего общества, нашего народа, нашего государства.
Потому что быть полноценным человеком и не знать, в какой стране ты живёшь, не знать её истории – это даже, мне кажется, для людей технических профессий свидетельство однобокости развития и неспособности добиваться даже результатов в своей, казалось бы, достаточно узкой сфере. Как можно, допустим, в атомной энергетике, в военной да и в гражданской сфере или в ракетостроении, в самолётостроении, причём и в гражданском, и в военном, добиваться успехов, если непонятно, для кого ты делаешь, для кого ты работаешь.
Понимаете, это такая на первый взгляд незаметная, но чрезвычайно важная гуманитарная составляющая – история, философия, культура. И у нас нет тенденций здесь что-то сокращать только для того, чтобы бюджетные деньги сэкономить и в этом плане действовать. Нет, вопрос может идти только о целесообразности, о востребованности по количеству, но это не должно привести к тому, что мы будем испытывать дефицит. Я, честно говоря, не почувствовал.
На мой взгляд, – не на мой взгляд, а точно совершенно, – мы увеличиваем количество бюджетных мест, причём и для студентов, и для аспирантов, и это видно по цифрам. Я проверю ещё раз, но если это так, если действительно речь идёт о сокращении аспирантов, особенно по гуманитарным дисциплинам, конечно, нужно будет это поправить.
А.АЛХАСЯН: Здравствуйте, Владимир Владимирович!
Меня зовут Артём Алхасян, я представляю Московский государственный юридический университет имени Кутафина.
Вопрос у меня связан с АПК. Мы приняли ответные меры, связанные с обеспечением нашей продовольственной безопасности, и она наконец-то стала тем приоритетом, который отдаётся нашей национальной безопасности. Вместе с тем у нас есть небольшие проблемы в этом направлении, в частности, в юридическом направлении.
Допустим, у нас осталась специальность в аспирантуре как аграрное право 120006, но как предмет для студентов он не преподаётся, и в ближайшее время наступит коллапс кадров в этой области. Кого мы будем использовать, когда мы будем защищать наши интересы в ВТО в рамках сельского хозяйства, – остаётся вопрос.
И второй момент. Назрела необходимость совершенствования законодательства в области продовольственной безопасности и принятия новых законов, в частности, возможно, о продовольственной безопасности и питания, который необходим.
Что это даст, принятие нового законодательства? В первую очередь это привлечение инвестиций и приход новых игроков – не только зарубежных, но и отечественных – в развитие нашего сельского хозяйства. А второе, это даст полноформатный ответ ВТО, потому что он до сих пор спорный. Индия отстаивает свои интересы, когда стоит вопрос продовольственной безопасности, и ВТО выходит на второй уровень, когда встаёт вопрос национальной продовольственной безопасности в странах БРИКС.
Большое спасибо.
В.ПУТИН: И вопрос ещё раз сформулируйте.
А.АЛХАСЯН: Вопрос заключается в том, Владимир Владимирович, что необходимо решить вопрос совершенствования законодательства. Этот вопрос необходимо поднять в ближайшее время, для того чтобы полностью закрепить тот механизм, который… Вы сейчас дали толчок к отечественному производству, но нет механизма реализации. Необходимо совершенствовать законодательство.
В.ПУТИН: То есть у Вас не вопрос, у Вас предложение. Предложение абсолютно правильно сформулировано и своевременно, мы сейчас этим позанимаемся обязательно. Спасибо, что Вы обратили на это внимание. Честно Вам скажу, я не думал вот в таком ключе, как сейчас Вы его представили. Но обязательно подумаем, и Администрации поручу, и попрошу Правительство поработать на эту тему.
Действительно, вопрос продовольственной безопасности является актуальным для любой страны, и для России в том числе. Вот то, что сейчас происходит в этой сфере… Не было бы счастья, да несчастье помогло. Почему? Потому что мы некоторые вещи давно должны были бы сделать, например, обеспечить рентабельность перевозок нашей рыбной продукции с Дальнего Востока в европейскую часть, и многие вещи, связанные с поддержкой сельского хозяйства.
Но, конечно, не менее важно и совершенствование нормативно-правовой базы. То, что Вы сказали по поводу того, что мы можем утратить целый пласт как бы подготовки специалистов в этой области, это такая тревожная вещь. Мы обязательно посмотрим на это.
ВОПРОС: Здравствуйте, Владимир Владимирович!
Меня зовут Кирилл, Таврический национальный университет, Симферополь.
У меня несколько вопросов на самом деле. Первый – немного, наверное, абстрактный. На данный момент западное сообщество считает Крым всё-таки «серой землёй», до сих пор не признало его как часть России. И с этим связано очень большое количество бытовых трудностей в сфере бизнеса и так далее.
Вот мне хотелось бы узнать: может быть, есть какие-то прогнозы по поводу того, когда может свершиться полное признание? Или чем мы как жители или местное правительство может помочь ускорить этот процесс?
В.ПУТИН: Что касается Крыма, то мы много об этом говорили, и я думаю, что если выбирать между тем, что происходит на Донбассе, и тем, как люди в Крыму живут, то любой здравомыслящий человек выбрал бы сегодняшнее состояние Крыма. Я уже не говорю о душевном порыве, который крымчане испытывали и до сих пор испытывают при воссоединении с Россией, за что мы, кстати говоря, очень благодарны крымчанам, потому что они продемонстрировали, что такое патриотизм.
Но это не значит, что нет бытовых вопросов. Проблема, связанная с признанием, – думаю, что это будет решаться долго и нудно. И для меня это странно, потому что действительно то, что произошло с Сербией, с Косово, это говорит о том, что когда есть политическая воля и желание, то очень легко признаются те решения, которые в Косово произошли или произошли в Крыму.
Напомню, само Косово объявило о своей государственной самостоятельности в результате принятия решения парламентом, и всё. Там никакого даже референдума не было. А в Крыму у вас что произошло, что вы сделали? Вы приняли: а) решение парламента о независимости, а потом на базе проведённого референдума приняли решение о присоединении к России. Это гораздо более демократический способ определения своей судьбы. Кто может отказать народу в праве на самоопределение?
И когда я со своими западными коллегами на этот счёт дискутирую, ответа на это нет, поверьте мне, нет ответа, да и быть не может, потому что мы поступили не только в полном соответствии с международным правом, кстати говоря, с Уставом Организации Объединённых Наций, где прямо записано право на самоопределение, причём это отфиксировано как цель Организации Объединённых Наций. Это первое.
Второе. Мы основывали всё, что мы сделали, на воле народа, на воле людей, которые в Крыму проживают. Но действительно в этой связи возник целый ряд бытовых проблем, технических, экономических, финансовых. Наша задача в том, чтобы их минимизировать, свести к нулю, а затем и создать на территории Крыма субъекты Федерации опережающего развития. Можем ли мы это сделать? Конечно, можем.
Вы знаете, что сейчас уже принято решение о том, что в социальной сфере, в сфере заработных плат бюджетников, пенсионного обеспечения жители, которые проживают в Крыму, должны быть на общероссийском уровне. Это касается и социальных пособий, в том числе, я уже об этом говорил, получения материнского капитала.
Раньше у нас было так, что люди, которые становятся гражданами России, получают всё, что положено гражданам России вне зависимости от того, где они раньше жили и что они раньше получали. Но это речь шла о единицах людей, здесь речь идёт о миллионах, тем не менее Правительство Российской Федерации приняло решение, что мы ничего в этом плане не меняем, и все крымчане, которые имеют право на материнский капитал, будут его получать.
Мы будем развивать финансовую сферу, как бы кому нравилось или не нравилось, будем поощрять финансовые учреждения, там работать, будем создавать новые рабочие места. И я уверен, просто абсолютно убеждён в том, что Крым станет не дотационной территорией, а станет субъектом, который будет генерировать необходимый доход для собственного развития и будет вкладывать соответствующие ресурсы в федеральный бюджет.
И потом Крым, безусловно, вернётся к своей функции всероссийской здравницы. Вот по очень многим направлениям будем двигаться. Я уже говорил об этом, в Крыму недавно разработана программа объёмом 700 миллиардов рублей. Безусловно, всё будем реализовывать. Может быть, даже ещё и побольше, имея в виду, что культура Крыма нуждается в прямой поддержке из федерального бюджета.
Это уже не только для самого Крыма – для всей страны, потому что Крым неотъемлемо связан с историей Российской Федерации, я имею в виду и художников, и писателей, которые там жили, и государственных деятелей. Всё это подчёркивает не только неотъемлемую связь Крыма с Россией, но и Крыму придаёт определённый статус. И в этом направлении будем двигаться обязательно.
Е.ТЕРЕЩЕНКО: Здравствуйте!
Меня зовут Елена Терещенко, я представляю город Северск, Северский технологический институт НИЯУ МИФИ, Томская область.
Здесь поднимается вопрос о праве России на свою историю и свою идентичность. В этом плане очень хорошо играет духовность как объединяющий фактор. Поэтому скажите, пожалуйста, как Вы относитесь к введению кафедры теологии в вузах.
Спасибо.
В.ПУТИН: И сейчас теологии уделяется определённое внимание, есть специальные вузы, где готовят священнослужителей. В светских высших учебных заведениях, конечно, это возможно, но это всё-таки, наверное, прерогатива самого высшего учебного заведения. Если он считает, что недостаточно знаний в этой области по тем специальностям, которые предлагаются, наверное, можно и это сделать.
Но теологию изучают те, кто хочет посвятить свою жизнь служению Господу, те, кто хочет стать священнослужителем или в христианских церквях, либо в исламских соответствующих учреждениях. Нам, конечно, ещё очень много нужно сделать для того, чтобы развивать подготовку кадров для ислама, российского ислама. Он имеет свою специфику, это восточный ислам, даже можно сказать, российский. Но нужно ли это делать в светских учреждениях, я не знаю. У меня пока нет ответа на этот вопрос.
ВОПРОС: Владимир Владимирович, меня зовут Амира, представляю Республику Дагестан.
Вы знаете, прежде всего хотелось бы выразить благодарность от лица моей бабушки, она является крымской татаркой, потому что Вы дали возможность нам вернуться на свою, можно сказать, прародину.
И в этой связи у меня такой вопрос: есть ли возможность нашему взрослому поколению каким-то образом попасть на свою родину и будет ли возможность? Естественно, бесплатный сыр только в мышеловке, но каким-то образом получить какой-то клочок земли, может быть, по каким-то льготам. То есть вот этот момент, это первый вопрос.
А второй вопрос – Вы знаете, я представляю Республику Дагестан, и в плане рекреационного обладания ресурсов, экологического состояния территории Ваше видение развития ввиду введённых санкций, животноводство, развитие АПК... Потому что у нас такая молодёжь, она настолько патриотична, но у нее нет на самом деле возможностей для реализации.
Даже элементарно, вот мой проект «Экологически чистый продукт», возможности поддержки каких-то инновационных идей в области АПК, как минимум появления хотя бы одного завода, где мы можем трудиться вне зависимости от заработной платы, которая будет установлена на том или ином заводе.
Спасибо Вам большое.
В.ПУТИН: Ну вне зависимости от заработной платы вряд ли… Это вряд ли возможно.
Что касается АПК, мы уже здесь говорили, и я полностью с Вами согласен, что нужно уделить ещё больше внимания, хотя, уверяю Вас, за последнее время в сфере АПК сделано, как некоторые говорят, немыслимое просто. Но у нас в разы увеличилось производство куриного мяса, за последние годы только – на 83 процента, свинины увеличилось на 38 процентов за последнее время.
Мы немножко отстаём по говядине, потому что цикл производства больше – от восьми до 12 лет, но и сюда вкладываются большие средства. Это прежде всего, конечно, дешёвые кредиты, это субсидирование ставок и так далее, и так далее – целый план. Это финансирование на гектар, хотя оно ещё маловато.
И вот то, что сейчас происходит с этими взаимными нашими «уколами», прежде всего с европейцами, и наши ограничения на ввоз продовольственных товаров из Европы, конечно, создаёт, даже сам факт предоставления рынка собственной страны для наших аграриев создаёт им лучшие условия для конкуренции и для развития. Почему? Потому что субсидирование в сельском хозяйстве на один гектар в Евросоюзе в шесть раз больше, чем в России. В шесть раз!
Конечно, конкурировать сложно. Конечно, нашим сельхозпроизводителям тяжело. И сейчас тяжело, а было ещё тяжелее. И в этом смысле наши действия по ограничению завоза на наш рынок – это, безусловно, поддержка развитию сельского хозяйства. А вложения больше, они просто затруднены в силу бюджетных ограничений. Тем не менее сейчас Правительство обсуждает возможность дополнительной помощи нашим сельхозпроизводителям, потому что недостаточно только рынок закрыть для конкурентов, нужно ещё и создать возможность для развития производства внутри страны.
Я сейчас не готов сказать, что конкретно и сколько конкретно будет выделяться денег, потому что сейчас очень острая фаза работы над бюджетом. Буквально позавчера я в очередной раз встречался с Министром финансов, мы с Дмитрием Анатольевичем говорили. То есть мы с ним каждый день на эту тему говорим, и вчера тоже опять обсуждали. Поэтому я не хочу забегать вперёд и что-то здесь уже зафиксировать, но согласен с Вами в том, что развивать сельское хозяйство нужно и будем, и в том числе в Дагестане.
А вообще Дагестан, конечно, это уникальное место в нашей стране. Напомню, что Дербент – самый древний город на территории Российской Федерации, но люди там, они просто удивительные люди. Я с особой любовью к Дагестану отношусь ещё с 2000 года, когда приезжал туда и смотрел, как героически ваши земляки защищают интересы России в целом и своей малой родины, своих сёл, городов. Потрясающе, я просто был удивлён и до сих пор нахожусь в этом состоянии. Но и культура, литература Дагестана – это тоже уникальное явление в нашей стране. Тем и сильна Россия, что у нас такие многочисленные источники творчества и силы.
Что касается возможного переезда в Крым, это ваше решение. Граждане Российской Федерации имеют право переехать в любую территорию Российской Федерации и жить беспрепятственно. Мы сейчас формулируем программу поддержки крымскотатарского народа, потому что, надо прямо сказать, за предыдущие десятилетия мало что было сделано в этом направлении.
Вы знаете, мы признали крымскотатарский язык как один из трёх государственных языков Крыма наравне с русским и украинским, но этого недостаточно. Нужно оказать просто материальную поддержку развитию социальной сферы, нужно обустроить сёла, где проживают крымские татары, нужно инфраструктуру развивать, причём и транспортную инфраструктуру, и социальную, нужны детские сады, больницы, поликлиники и так далее, и тому подобное. Сейчас формулируются программы, деньги будут выделяться.
Конечно, я вам скажу откровенно, мы же договорились тут откровенно говорить, мы будем выделять деньги просто тоже в силу бюджетных ограничений, прежде всего на то, что есть, на то, что мы сейчас должны реабилитировать, поднять на ноги и привести в божеское состояние. Если мы будем сталкиваться с потоком переселенцев, то эффективно реализовывать эти программы будет трудно, качественно реализовывать.
Допустим, мы выделили сумму Х, мы знаем, что там проживают столько-то человек. Но если в два раза увеличится, то этих денег будет недостаточно. А сможем ли мы выделить дополнительно? Я не уверен, всё же мы считаем как минимум на три года вперёд. Но в то же время мы не можем запретить людям переселяться и не будем запрещать. Смогут ли они попасть в эти программы, я пока не знаю. Мы пока окончательно этот вопрос и не решили, хотя мы находимся в прямом диалоге с крымскими татарами, и надеюсь, что в ходе этого диалога выработаем наиболее приемлемые пути решения всех вопросов и всех задач, перед которыми мы стоим.
Давайте будем завершать. Вот «Помощь нужна!». Какая помощь? Пожалуйста.
ВОПРОС: Добрый день!
В 2007 году я послал запрос в архив Министерства обороны. Просто мне хотелось, скажем так, пролить свет на прошлое моего деда, его уже не было в живых. Надо сказать, что он говорил, что не участвовал в войне, он был в учениях и так далее, а из Министерства пришёл ответ, что он участвовал в войне и даже получил орден. Но я повторю, даже уже в 2007 году его не было в живых.
Мы послали запрос о выдаче дубликата, но нам сказали, выдают только на живого предъявителя. Вы сегодня упомянули дважды такие слова, как Победа в Великой Отечественной войне и символ. Для нашей семьи это символ в его вклад. Я подготовил обращение. Можно ли, чтобы Вы подписали разрешение о выдаче дубликата?
Спасибо.
В.ПУТИН: Обязательно.
Если после этого эмоционального выступления кто-то мне скажет, что у нашей молодёжи нет внутренних базисных основ патриотизма, я никогда никому не поверю.
Г.ИБРАГИМОВ: Меня зовут Гадис Ибрагимов. Отчасти мой вопрос моя коллега, моя соплеменница уже задала. Если позволите, у меня вопрос будет состоять из четырёх частей.
Первая – это благодарность. Вторая – вопрос непосредственно. Третья – предложение. И четвёртая – маленький подарок, сувенир.
В.ПУТИН: Пожалуйста. Кинжал, наверное?
Г.ИБРАГИМОВ: Нет. Вы знаете, в 1999 году мой преподаватель дарил Вам папаху, кинжал я бы сюда не провез просто-напросто, но тоже из Дагестана.
Итак, Владимир Владимирович, спасибо огромное за то, что, скажем так, пожурили Владимира Вольфовича, я просто не могу это не отметить, за его фашистские высказывания в отношении дагестанцев и вообще Северного Кавказа. Хочу сказать, что мне удалось с ним пообщаться на этом форуме, – он ничего не понял. Абсолютно ничего не понял!
Он продолжает точно так же думать и, главное, продолжает думать о том, что, если, не дай бог, количество дагестанцев увеличится, что у нас поднимутся какие-то сепаратистские настроения. На фоне этого хочется сказать, что буквально недавно, на днях, российская команда выиграла чемпионат мира по танковому биатлону, её возглавлял командир экипажа дагестанец Халиков… Ну не важно. Главное, что он дагестанец, Марат Халиков.
Теперь переходя к вопросам. У меня есть возможность пообщаться с некоторыми украинскими друзьями и другими зарубежными друзьями. Они считают, видение их на ситуацию в Украине такова, что бывший Президент – это полностью российская креатура и что в принципе Россия сама создала себе проблемы, когда поставила такого нечистоплотного человека, который в принципе проворовался, и Запад просто поднял народ на нечистоплотности президента. Как Вы к этому относитесь?
Теперь перейду к третьей части своего вопроса. Это предложение. Владимир Владимирович, Вам осталось несколько лет в качестве Президента.
В.ПУТИН: Спасибо за доверие!
Г.ИБРАГИМОВ: У меня предложение к Вам, Владимир Владимирович. Не рассмотрите ли Вы возможность возглавить Республику Дагестан после своего президентского срока?
В.ПУТИН: Спасибо.
Г.ИБРАГИМОВ: Я надеюсь, мы выйдем в республики-доноры вместе с Вами, и я даже готов возглавить Вашу предвыборную кампанию. Но если так случится…
В.ПУТИН: Спасибо. Я не знаю, удастся ли мне справиться с московской бюрократией.
Г.ИБРАГИМОВ: Но если так случится, что Вы как политическая фигура нужны будете на более высоких должностях, не рассмотрели бы Вы возможность уже апробированного способа, как, например, Чеченской Республики: молодой энергичный глава удачно развивает Чеченскую Республику. Может быть, и в Дагестане так поступить? Возможно, этот молодой человек находится на Селигере, возможно, он Вам сейчас задаёт вопрос.
В.ПУТИН: Не случайно он во флаг Дагестана завернулся, намёк такой.
Г.ИБРАГИМОВ: И если Вам это по душе, я могу назвать ещё раз свои контактные данные.
В.ПУТИН: Молодец!
Г.ИБРАГИМОВ: И последнее – это подарок, это сувенир. Можно я вручу Вам его?
В.ПУТИН: Пожалуйста.
Г.ИБРАГИМОВ: Это то, как мы жили веками и как продолжаем жить.
В.ПУТИН: Спасибо.
Я открою вам небольшую, даже это не тайна, просто историю. Здесь нет ничего особенного, скажу как есть по поводу бывшего Президента Виктора Фёдоровича Януковича. Никуда мы Виктора Фёдоровича Януковича не проталкивали и не пропихивали. Я хочу, чтобы и вы знали, и в России это знали, и в Украине это все знали: ничего подобного никогда не было!
Россия всегда поддерживает действующую власть. Мы не как некоторые наши партнёры. Может быть, в этом смысле они даже ведут себя более прагматично, они всегда яйца раскладывают в разные корзины. И более того – американцы так делают, – даже если лояльна им где-то власть, они всегда работают с оппозицией. Всегда!
И даже немножко подтаскивают и немножко натравливают на действующую власть, чтобы всегда власть эта, даже если лояльная, была ещё более лояльной, чтобы показать, что да, там есть у нас ещё на кого опереться. Наверное, это прагматичная позиция. Причём она, я вижу, веками ещё в Великобритании применялась.
Вот эта англосаксонская манера перекочевала в Штаты и используется ими сегодня. Что бы они ни ответили мне, сейчас наверняка подхватят, будут обсуждать, вот у меня внутреннее убеждение, что это так и есть. Но у нас, особенно на постсоветском пространстве, мы не можем так поступать. У нас другая ситуация абсолютно просто. И мы, конечно, всегда опираемся на действующую власть и всегда её поддерживаем.
Это не значит, что мы безразлично или как-то враждебно относимся к оппозиции. Нет, мы ко всем ровно относимся, но сотрудничаем с действующей властью. Вот так было и во времена президентства Кучмы. И когда его президентство заканчивалось, я у него прямо спросил: «Леонид Данилович, кого Россия должна поддержать на следующих президентских выборах?» Он мне сказал: «Януковича». У меня возникли сомнения, окончательно ли определился Кучма в кандидатуре Януковича, и я его спросил об этом как бы на завершающем этапе подготовки к выборной президентской кампании. Он мне ответил: «Всё, вопрос решён, принято решение, будем поддерживать и выдвигать Януковича. И я прошу Вас и Россию его поддержать информационными ресурсами, политически поддержать».
Мы так и сделали. А потом, когда они учинили там полный разврат с третьим туром выборов – по-другому и назвать невозможно, я, конечно, рот открыл. Я тогда уже обратился и к Леониду Даниловичу, я говорю: что же вы? Вы поддерживаете его или не поддерживаете? Ему не дали воспользоваться результатом своих выборов. Он же победил во втором туре. Всё это развернулось в такую достаточно острую внутриполитическую борьбу.
И господин Ющенко, который стал Президентом, и госпожа Тимошенко, которая стала Премьер-министром, они, видимо, тоже больших успехов не достигли, если в следующей итерации победил Янукович. И я, кстати говоря, всегда спрашиваю: «А что же вы тогда не присоединились к ассоциации с Евросоюзом? Кто мешал-то? Вся власть в ваших руках была». Ведь не сделали этого. Вопрос: почему?
У меня закрадывается подозрение, что не сделали, потому что это достаточно опасно с социально-экономической точки зрения, потому что последствия могут быть достаточно тяжёлыми для экономики, а значит, и для социальной сферы Украины и потом дальше, в политической области. Но мы никогда никого не проталкивали, не проталкиваем и не будем проталкивать, в том числе это касается и Януковича. Это выбор исключительно украинского народа и логика внутриполитических процессов.
Кстати говоря, мы с Ющенко, который считался прозападным политиком, и с Тимошенко, которая выказывает такой же точно имидж, мы бы работали и работали вполне полноценно. И как вы знаете, когда даже госпожа Тимошенко оказывалась в тюрьме, наша позиция была достаточно ясно сформулирована. И я говорил, я считал, что недопустимо использование уголовных методов, уголовной политики в политике как таковой.
Это плохо и для российско-украинских отношений было, мы считали, что нет там никакого преступления в заключении ею контрактов по газу с Россией. Кстати, её товарищи по партии, которые присутствовали при заключении этого контракта, в том числе нынешний министр энергетики господин Продан, сегодня почему-то не хотят исполнять те документы, которые сами подписали, но это уже другая история.
Давайте про рождаемость, там есть предложения по рождаемости, это любопытно. Давайте.
М.КОЖУХАРОВ: Кожухаров Максим из города Майкопа.
Владимир Владимирович, у меня к Вам просьба, это не вопрос, это просьба. Я занимаюсь демографией уже довольно давно и написал программу стимулирования рождаемости в России.
В.ПУТИН: А просьба в чём заключается?
М.КОЖУХАРОВ: Сейчас я расскажу.
В.ПУТИН: У тебя дети есть?
М.КОЖУХАРОВ: Послушайте, Вам будет интересно.
В.ПУТИН: Хорошо.
М.КОЖУХАРОВ: Например, одно из положений программы – это создание в пенсионной системе России специального родительского компонента. Кардинальное отличие этого компонента, допустим, от страхового или накопительного в том, что величина его будет рассчитываться не из объёмов страховых взносов, внесённых в Пенсионный фонд, а из того, сколько человек усыновил, родил и воспитал до определённого возраста детей. Таким образом, мы поднимем рождаемость.
Я долго не буду рассказывать, потому что ребята обидятся. Моя просьба вот в чём. Я прошу Вас помочь мне попасть на один из ближайших форумов Общероссийского народного фронта, чтобы я Вам, и не только Вам, смог досконально, полностью, в нужном виде рассказать и показать эту программу. И, скажем так, не только я один хочу попасть, я хочу пригласить специалистов, я хочу пригласить представителей родительской общественности, и мы все вместе Вам расскажем.
В.ПУТИН: Хорошо.
Вполне серьёзно, это чрезвычайно важная тема, чрезвычайно важная задача обеспечить нам темпы рождаемости, которые мы набираем в последнее время. Напомню, когда мы формулировали и начали реализовывать программу материнского капитала, некоторых других составляющих всей нашей программы по повышению рождаемости, тогда было очень много скептиков, говорили, что все деньги будут в никуда отправлены, ничего не получится.
У нас получилось. У нас рождаемость такая, которой не было за последние 20–30 лет. Детская смертность упала, материнская смертность упала. Это всё очень хорошие показатели. Но нам нужно сохранить темпы, а если будет возможность, и увеличить. И любые идеи, которые здесь возникают, в этой сфере, конечно, будут рассмотрены самым серьёзным образом.
Вы сказали о том, что нужно создать соответствующий фонд. Сразу возникает известный риторический вопрос: «Где деньги, Зин?». Но, повторяю ещё раз, любые предложения будут самым серьёзным образом рассмотрены. И я Вас приглашаю на очередное мероприятие ОНФ, и, безусловно, дадим Вам возможность выступить и тем экспертам, на мнение которых вы опираетесь, обязательно поработаем.
Вы знаете что, нам, к сожалению, – не сердитесь на меня, мы же так до утра можем с вами сидеть, но нужно заканчивать. Я хочу вас всех поблагодарить и всем пожелать и профессиональных успехов, и личного счастья.
Спасибо вам большое.
Эксцентричный британский миллиардер превратил старый колониальный особняк в один из главных развлекательных центров Марокко
До обеда в марокканском отеле Kasbah Tamadot остается всего несколько минут, и Ричард Брэнсон готов нырнуть в бирюзовую гладь бассейна прямо в одежде. Он стоит на бортике, считает до трех и прыгает – в полете успевает широко улыбнуться и поднять вверх большие пальцы обеих рук.
У Брэнсона нет причин не радоваться: он проводит каникулы в Kasbah Tamadot, своем личном марокканском убежище. Перед ним большая лестница, которая ведет к главному зданию отеля, раскинувшемуся во все стороны. Здесь Брэнсон не раз встречал друзей, среди которых и Мик Джагер, и Энни Ленокс, и Питер Гэбриэл, и самые обычные люди – точнее, те из них, кто готов заплатить $3000 за ночь в одном из 27 номеров отеля.
До отеля Kasbah Tamadot от Марракеша можно добраться на джипе за 45 минут. На вертолете дорога занимает всего 15 минут, но Сэр Ричард предпочитает автомобиль. «Лично я никогда не бываю в офисе, — говорит бизнесмен. — Мне всегда нравилось работать в красивых местах». Tamadot подходит под это определение. Брэнсон купил его в 1998 году по настоянию родителей, которые отдыхали в Марокко, пока их сын готовился там к кругосветной экспедиции.
Брэнсоны приметили Kasban Tamadot с воздуха, когда сами летали по окрестностям на воздушном шаре.
Приземлившись, они направились к старому прямоугольному зданию со внутренним двором и фонтанами, на которые открывается вид с террас. В Марокко похожих особняков много, а конкретно в этом жил колониальный французский правитель. Брэнсоны подошли к двери и постучали. Хозяин особняка торговец антиквариатом Лучиано Темпо пригласил их на кофе. Когда Брэнсон вернулся из путешествия, родители поставили ему ультиматум. «Они пришли и заявили, что если я не куплю отель и не превращу его в самое красивое место на Земле, я им не сын, — рассказывает Брэнсон. — Я люблю своих родителей, поэтому решил пойти и посмотреть, о чем речь. И тоже влюбился. Кажется, это одна из тех счастливых случайностей, которые происходят от желания узнать, на что я способен.
Он заплатил за особняк около $1,5 млн, получив в придачу еще и целый склад древностей в ближайшем городе Асни. «В тот момент покупка Тамадота была всего лишь прекрасным безрассудством, и он еще не был отелем, которым стал теперь», — говорит сестра Брэнсона Ванесса.
В течение семи лет миллиардер вкладывал личные деньги в развитие отеля и обучение персонала. Организация Virgin Unite, принадлежащая Брэнсону, и фонд его матери Eve Branson Foundation помогли поддержать близлежащие районы, построили ковровую и ремесленную мастерские, где работают местные жители. Все вещи, которые продаются в отеле Tamadot, сделаны в Марокко.
В оформление Kasbah Tamadot Брэнсон добавил элементы роскоши, характерные для его экзотических домов, которые в то же время являются отелями-бутиками (например, здание на острове Некер, который входит в состав Британских Виргинских островов, и южноафриканский Ulusaba Private Game Reserve). В Тамадоте это лепестки роз, которыми ежедневно усыпают комнаты гостей, всегда свежие фрукты, бесплатный минибар и успокаивающая марокканская музыка, льющаяся из акустической системы в каждом номере.
Среди других дорогих удовольствий отеля — гигантский бассейн с подогревом, стоящий на краю утеса, собственный ресторан Kanoun, в котором традиционная берберская кухня сочетается с интернациональными закусками, зона отдыха с теннисными кортами, столом для пинг-понга и небольшим амфитеатром.
Если верить главному менеджеру Винсенту Падьоле, никто из гостей еще не жаловался на отсутствие телевизора в номере.
Для Брэнсона Tamadot – это еще и способ развлечь знаменитых друзей в идиллических условиях. Марокко давно стало излюбленным местом светил индустрии развлечений – от Rolling Stones в шестидесятых до актеров «Игры Престолов» в последнее время. Брэнсон отдает должное местной богеме, гостеприимному коренному населению и различным «растительным соблазнам» («Понимаете, Марокко славится изобилием интересных веществ», — поясняет он).
Многие гости Брэнсона разделяют его страсть к полетам на воздушных шарах, например, Питер Гэбриел. Однажды миллиардер и рок-звезда пролетали над горными деревушками и смотрели на детей, которые впервые в жизни увидели воздушный шар. В другой раз они заметили молодых любовников на вершине стога сена. Почувствовав возможность для проделки, Брэнсон и Гэбриэл тихо спустились вниз, подплыли поближе, а потом резко зажгли горелки и взмыли ввысь. «Никогда не видел, чтобы люди так резво прыгали!» — рассказывает Брэнсон.
Миллиардер использует отель и в серьезных целях. Они с Гэбриелом входят в состав совета «Старейшин» (The Elders), группы влиятельных людей, борющихся с мировыми проблемами, которая была основана Нельсоном Манделой. Сейчас группу возглавляет Кофи Аннан, а раньше в состав «Старейшин» входили бывший президент США Джимми Картер, бывший мексиканский президент Эрнесто Седильо и архиепископ Десмонд Туту.
Несколько лет назад Брэнсон пригласил «старейшин» в Tamadot на несколько дней, чтобы вместе постараться решить, как возродить пивоварение в Кении. Брэнсон с удивлением обнаружил, что Туту, известный своей активной деятельностью против апартеида и других глобальных проблем, обладает хорошим чувством юмора. Например, на одном из собраний Туту рассказал следующее: «Люди вечно обвиняют меня в том, что я хвастаю знакомствами со знаменитостями. Буквально на прошлой неделе я был в Букингемском дворце, и королева спросила меня: «Архиепископ, ну зачем вы все время хвастаете знакомствами со знаменитостями?«»
Не все истории о Брэнсоне и его друзьях правдивы. Несколько лет назад один британский таблоид хотел на первой полосе опубликовать новость о том, что миллиардера застали в номере отеля на острове Некер, под кокаином занимающимся сексом с Кейт Мосс и Китом Ричардсом (который, кстати, никогда даже не был на острове). «На мгновение я подумал, что это слишком хорошая история, чтобы ее опровергать, но затем, хоть и неохотно, сделал это», — рассказывает Брэнсон.
Владельцу отеля нравятся менее сладострастные групповые мероприятия в Тамадоте: дважды в неделю все гости собираются за одним большим столом, чтобы получше узнать друг друга. Брэнсон старается бывать в Тамадоте дважды в год и во время этих визитов любит общаться с постояльцами: у бассейна, за едой, около сувенирного магазина, в некоторых укромных уголках отеля, занимаясь спортом и любуясь видом на горы.
С пятимиллиардным состоянием Брэнсон легко может себе позволить просто жить в Тамадоте с семьей, но мысль, что это может воспрепятствовать новым знакомствам, его останавливает. «Я люблю людей, и мне повезло, что их любит и моя жена, — говорит Брэнсон. — Жизнь для того и дана, чтобы встречаться с людьми. Если вы владеете отелем вроде Тамадота, нужно понимать, как важно здороваться с гостями, жать им руки при встрече и задавать вопросы. Именно такие моменты делают место исключительным».
Имея полувековой предпринимательский опыт, Брэнсон сумел расширить деятельность Virgin до такой степени, что теперь компания работает в различных направлениях: от авиа- и железнодорожных перевозок до банковского дела и книжной индустрии. Даже в отпуске он не перестает думать о своем следующем предприятии – Virgin Galactic. После неоднократных переносов компания наконец готова к запуску космической программы для туристов: на сегодняшний день путевки купили 800 человек, включая Леди Гагу, Эштона Катчера и близнецов Уинклвосс (которые, говорят, заплатили за свои билеты $250 000 биткоинами). Брэнсон рассчитывает запустить проект к январю 2015-го. «Это было сложнее, чем мы думали, — рассказывает бизнесмен. — Но корабль уже прошел тесты, подтвердившие, что он готов к пребыванию в космосе на протяжении нужного времени. Кроме того, мы провели множество испытаний на земле. К осени я надеюсь уже слетать в космос».
А пока Брэнсон довольствуется 1300 м над уровнем моря – именно на такой высоте в горах находится Kasbah Tamadot.
Локомотивом продаж недвижимости в Испании являются иностранные покупатели – мнение
Международные клиенты составляют около 90% от всех покупателей недвижимости в Испании.
Такое мнение озвучила компания Lucas Fox, сообщает портал OPP Connect.
Сооснователь компании Александр Воган говорит: «Пока наибольший спрос на испанскую недвижимость наблюдается со стороны клиентов с Ближнего Востока. У нас также есть покупатели из Дальнего Востока, России, Индии, Америки и Южной Африки. Растет интерес со стороны китайцев».
В Барселоне на протяжении первых двух кварталов 2014 года наблюдается рост продаж по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Доминируют на рынке покупатели из Северной Европы и Великобритании, однако растет интерес со стороны клиентов с Ближнего Востока и Дальнего Востока.
Средняя цена элитной недвижимости в этом городе составила во втором квартале 2014 года €4 237 за кв.м.
«Рынок недвижимости Барселоны продолжил улучшаться в первые два квартала 2014 года, и повышается доверие покупателей, особенно международных. Цены сейчас стабилизировались, а число транзакций медленно растет. Новостью стало то, что покупатели стали более реалистичными, и запрашиваемые цены на жилье приблизились к покупательским ожиданиям», - объясняет Александр Воган.
На Ибице растет число сделок по сравнению с аналогичным периодом 2013 года, а цены на элитную недвижимость в некоторых районах растут, поскольку спрос превышает предложение.
На Коста-Браве показатели рынка за первые два квартала 2014 года превзошли даже показатели 2006-2007 годов. Большинство покупателей жилья здесь приобретают второй дом для себя. Доминируют клиенты из Северной Европы, и за последние шесть месяцев наблюдался спад числа российских и украинских покупателей, в связи с девальвацией рубля.
По данным Lucas Fox, в Марбелье цены на недвижимость подскочили на 50% с 2007 года, и продажи жилья здесь растут. Самой большой группой покупателей здесь являются британцы, за ними следуют скандинавы, выходцы из Северной Европы и россияне.
Напомним, спрос россиян на испанскую недвижимость за год вырос на 62%.
Международный концерн Mondi, один из ведущих производителей бумаги и упаковки, опубликовал информацию о результатах первого полугодия текущего года.
По состоянию на 30 июня оборот концерна составил 3,1 млрд евро. Валовая прибыль за полгода составила 377 млн евро, что на 3% больше показателя за тот же период предыдущего года (366 млн евро) и на 13% больше показателя за второе полугодие 2013 г. (333 млн евро).
Генеральный директор группы Mondi Давид Хаторн (David Hathorn) оценил достигнутое как «сильные результаты». К важным событиям первого полугодия относится ввод в эксплуатацию новой бумагоделательной машины для производства белёной крафт-бумаги в чешском Штети мощностью 155 000 т, а также приобретение бизнеса компании Graphic Packaging в США по выпуску промышленных мешков и крафт-бумаги.
Наилучших результатов за полугодие добилось подразделение, выпускающее упаковку на основе целлюлозы. Валовая прибыль этого подразделения выросла на 10%, составив 53 млн евро. Подразделение упаковочных бумаг получило валовую прибыль в размере 162 млн евро, что на 9% больше показателя за тот же период предыдущего года..
Подразделение по выпуску упаковки для потребительских товаров получило валовую прибыль в размере 34 млн евро, что на 13% меньше прибыли за первое полугодие прошлого года. На этот результат повлияло сокращение объема поставок на зрелые рынки Европы и Северной Америки. При этом, по данным компании, рынки Центральной и Восточной Европы продемонстрировали хороший рост. 31 июля 2014 г. благодаря приобретению завода по производству потребительской упаковки в Польше у компании Printpack группа Mondi расширила свои производственные мощности. Однако в ближайшей перспективе из-за тяжелого положения в торговле в этом сегменте не ожидается улучшения.
В сегменте немелованных качественных бумаг валовая прибыль концерна сократилась на 16,7% по сравнению с тем же периодом прошлого года, составив 85 млн евро. Среди причин такого снижения называются низкие отпускные цены в Европе и слабый российский рубль. Зато подразделение в Южной Африке получила валовую прибыль на 32% больше по сравнению с показателем прошлого года.
Рынок Новосибирской области заполнят импортируемые с африканского континента фрукты, овощи и зелень
О предстоящем росте поставок в торговые точки Новосибирской области продукции от экспортеров стран Африки сообщил на прошедшей конференции Сергей Авдеев, и.о. начальника новосибирской таможни. По словам чиновника, в представляемое им управление уже обратилась компания-поставщик из Кении, причем ранее данная африканская страна вовсе не экспортировала продукцию на территорию региона.
- В правительстве Новосибирской области уже состоялась встреча с представителями консульства Кении, руководства аэропорта Толмачево, Новосибирской таможни. В настоящее время очень плотно прорабатывается вопрос поставок продовольствия из африканских стран. Это Кения, ЮАР, Эфиопия,- сказал г-н Авдеев, также добавивший, что интересы поставщика станет представлять компания SEZ Kenya.
Основные позиции поставок – это груши, яблоки, различные виды ягод, а также другие овощи и зелень. Причем, как отметил Сергей Авдеев, каждую неделю из Кении будет осуществляться один прямой грузовой авиарейс компании Emirates SkyCargo с загрузкой в 60-100 тонн.
- Пробные поставки в Новосибирск, как обещают поставщики, будут организованы уже в конце сентября, в начале октября. Первые партии, возможно, пойдут не напрямую, а, например, через Турцию. Их объем составит порядка 500-1000 килограммов. Будут опробованы меры по сертификации этой продукции,- добавил и.о. начальника таможни.
26 мая посольство ЮАР объявило об изменениях в подаче документов на визы, которые существенно усложнили работу операторов, занимающихся данным направлением. В частности, теперь туристы должны лично подавать пакет документов на визу. Это моментально сказалось на турпотоке. И, если за первое полугодие 2013 года страну посетило 6966 туристов из России, то за тот же период 2014 года – 2640.
Эти цифры были представлены на встрече представителей туристических агентств, работающих по южноафриканскому направлению с представителями консульства ЮАР, организованной туроператором «КМП Групп», которая состоялась 13 августа.
Дипломаты тоже обеспокоены создавшейся ситуацией. Ведь, как сказал Чрезвычайный и Полномочный Посол Южно-Африканской Республики в Российской Федерации, господин Мандиси Бонгани Мабуто Мпахлуа: «Продвижение туризма является одним из приоритетных направлений в нашей стране. И мы стараемся сделать все возможное, чтобы сделать доступной информацию, помочь в вашей работе и быть полезными. Мы видим, что благодаря вашей и нашей работе, интерес к стране возрастает и мы хотим, чтобы наше сотрудничество привело к росту турпотока».
Также г-н Посол отметил, что такая встреча на территории консульства проходит впервые и она даст возможность пообщаться напрямую с представителями туриндустрии Москвы, чтобы лучше понять друг друга и найти совместное решение в каких-то вопросах. В частности, в консульстве понимают, что ситуация с визами отражается на турпотоке и готовы обсуждать эту проблему и искать варианты выхода из ситуации.
Его слова подтвердила первый секретарь по иммиграционным и гражданским делам консульства посольства ЮАР г-жа Малебо Матсшане, не так давно вступившая в должность: «Я знаю, что вам не нравятся новые правила. Мы постоянно получаем звонки, письма и жалобы по этому поводу. И знаем, что они негативно влияют на работу операторов. Не думайте, что это было сюрпризом только для вас. Для нас тоже было сюрпризом. Я с самого начала обращалась к руководству, пытаясь найти выход из этой ситуации, чтобы сделать исключение для операторов. Ведь туризм сейчас является одной из основных статей экономики ЮАР».
Она сообщила, что изменения в правилах связаны с тем, что у туристов, при подаче документов, будут снимать отпечатки пальцев, поскольку в конце этого-начале следующего года планируется введение системы биометрических виз. Но информация пока не подтверждена и до введения системы, возможно получится пойти на встречу туроперторам и пока принимать документы без присутствия туристов. Главное, чтобы все документы полностью отвечали требованиям консульства.
Дипломаты пообещали устроить в середине сентября (накануне начала сезона) новую встречу с представителями российского турбизнеса и журналистами, чтобы подробно обсудить визовые вопросы.
В рамках же этой встречи туроператором «КМП Групп» был проведен семинар «Южная Африка для всех», где специалисты компании рассказали обо всех преимуществах направления и о комбинированных турах ЮАР плюс Зимбабве, Замбия, Ботсвана, Намибия, Маврикий и Сейшелы.
Также, собравшиеся не обошли вниманием проблему распространения вируса лихорадки Эбола в западной части африканского континента. На данный момент посещение ЮАР считается безопасным. А власти страны делают все возможное, чтобы не допустить проникновения и распространения вируса, проводится сканирование всех пассажиров, прибывающих на территорию страны через международные и транзитные аэропорты.
Авиакомпания Emirates SkyCargo откроет регулярные рейсы по доставке продуктов питания из стран Африки и Ближнего Востока в Россию.
Предполагается, маршрут будет проходить через ЮАР, Кению и Арабские Эмираты. Из Кении в Новосибирск планируют поставлять продукты сельского хозяйства, в том числе фрукты, цветы и морепродукты. Товары в Сибирь будут отправлять и из ОАЭ, в частности - из Дубая.
На территории Евросоюза зарегистрировано 83 вспышки африканской чумы свиней (АЧС), в связи с этим региональное управление Россельхознадзора запретило ввоз в Калининградскую область мяса свинины через границу в ручной клади, сообщает ведомство во вторник.
Калининградская область — самый западный субъект РФ, не имеет общих границ с остальной территорией России, граничит с Литвой и Польшей, с запада омывается Балтийским морем.
"На сегодняшний день на территории Евросоюза официально зарегистрировано 83 вспышки африканской чумы свиней, в том числе 33 у домашних свиней и 50 — у кабанов. На территории Литвы произошло семь вспышек, Латвии — 62, Польши — 14", — говорится в сообщении.
По информации ведомства, не все случаи заражения на территории Польши зарегистрированы, что существенно увеличивает угрозу заноса возбудителя заболевания в сопредельные с ней страны.
Одним из наиболее вероятных каналов распространения АЧС, наряду с зараженными дикими кабанами, является ввоз инфицированной продукции свиноводства в ручной клади и багаже. В связи с этим в России введены временные ограничения на ввоз продукции свиноводства не только оптовым партиям, но и в ручной клади из стран и российских регионов, в которых зарегистрированы случаи заражения.
Африканская чума свиней (болезнь Монтгомери) впервые была зафиксирована в 1903 году в Южной Африке. АЧС не поддается лечению и вакцинопрофилактике, остановить распространение вируса можно только жесткими карантинными мерами. В России вирус распространяется с 2007 года.
В Ботсване продолжает действовать запрет на импорт плодовоовощной продукции
Данное решение властей африканской страны касается поставок выращенных в других государствах лука, орехов, томатов, капусты и апельсинов, а его причина – желание оказать поддержку местных малых фермерских хозяйств, которые просто не выдерживают конкуренции со стороны зарубежных экспортеров.
Причем одним из главных конкурентов садоводов и овощеводов Ботсваны является такой плодовоовощной «гигант» как ЮАР.
Рынок Ботсваны включает в себя 2 млн потребителей, а местное производство плодовоовощной продукции всех видов составляет порядка 41 тысячи тонн на фоне ежегодного импорта фруктов и овощей в размере 34 тысяч тонн.
Новые правила выдачи виз, введенные в ОАЭ 01 августа, «коренным образом изменят» индустрию круизного туризма Дубаи - заявило Управление по маркетингу в сфере туризма и коммерции (Department of Tourism and Commerce Marketing, DTCM).
Согласно новым правилам пассажиры круизных судов могут получить многоразовую въездную туристическую визу за AED200.
Виза сделает путешествие в ОАЭ более экономичным и удобным, говорится в заявлении Управления. Ожидается, что новые правила окажут значительное воздействие на рынки, для которых существовавшие ранее визовые ограничения значительно завышали стоимость туристических поездок, в том числе, таких стран, как Индия, Китай, Россия и СНГ, ЮАР и Бразилия.
В соответствии с исследованием, проведенным Управлением, только в Дубае число круизных туристов может достигнуть миллиона к 2020 году. Этот сектор может принести экономике эмирата в период между 2010 и 2015 годами около US$3 млрд..
Хамад бен Меджрен, исполнительный директор отдела бизнес-туризма Управления, отметил: «Введение новых визовых правил окажет ошеломительный эффект на привлекательность Дубаи как направления для тех туристов, которые планируют продолжить путешествие, посетив Дубай: например, на круизном корабле или предприняв недолгий тур в соседний Оман или Саудовскую Аравию. Поскольку Дубай является единственным портом приписки многих круизных линий, действующих в регионе, преимущества от упрощения процедуры получения визы, т.е. введения возможности пассажирам круизных судов оформлять многократные визы, уменьшат стоимость каждой поездки и подстегнут рост этого сектора экономики».
Он также добавил: «Это означает, что туристы могут прибыть в Международный аэропорт Дубая, или Центральный аэропорт, купить круиз из порта Мина-Рашид в другие эмираты или соседние страны, затем вернуться в Дубай по той же визе, а не оформлять две или три отдельные визы, тратя на это дополнительные деньги и время».
Дубай, Абу-Даби и Оман в прошлом году объединили усилия и выдвинули инициативу «Аравийские круизы» («Cruise Arabia»), направленную на продвижение региона как направления круизного туризма. Эти три страны вкладывают средства в строительство новых пассажирских круизных терминалов и создание соответствующей инфраструктуры, а также планируют унифицировать процедуры контрольно-таможенного оформления.
Владимир Розов, Arafnews, по материалам Gulf Business
Ученые степени 213 иностранных научно-образовательных учреждений признаны в России
Правительство утвердило новый перечень иностранных научных и образовательных организаций, выдающих признаваемые в России документы об ученых степенях и ученых званиях. Документ был подписан председателем правительства Дмитрием Медведевым. Распоряжение кабинета министров вступит в силу с 1 января 2015 года.
Новый перечень состоит из 213 научных и образовательных учреждений, представляющих 23 страны (в распоряжении 2012 года перечислялось 211 научных и образовательных учреждений из 24 стран). В документ включены иностранные организации, которые занимали или занимают в одну из первых 300 позиций академического рейтинга университетов мира, всемирного рейтинга университетов и рейтинга университетов мира Таймс одновременно. В списке, в частности, называются такие ведущие научные и образовательные организации, как Кембриджский, Оксфордский, Болонский, Гарвардский, Йельский университеты, Массачусетский технологический институт (MIT).
Новый перечень не учитывает научно-образовательные учреждения тех стран, с которыми уже заключены международные договоры о признании ученой степени и ученого звания, полученных в иностранном государстве. Поэтому в нынешний список, например, не включены организации из КНР и ЮАР.
<Принятое решение будет способствовать привлечению к работе в России высококвалифицированных специалистов, получивших образование в ведущих мировых научных и образовательных центрах>, - указывают в правительстве.
Чистая прибыль ОАО «Сокольский целлюлозно-бумажный комбинат» (г. Сокол, Вологодская обл.) в январе-июне 2014 г. составила 7,67 млн руб., об этом говорится в полученном Lesprom Network сообщении компании.
Годом ранее был зафиксирован чистый убыток в размере 38,4 млн руб.
Выручка за отчетный период увеличилась на 6,2% до 319,17 млн руб. Прибыль от продаж ОАО «Сокольский ЦБК» в 1 полугодии 2014 г. снизилась в годовом исчислении в 2,2 раза, составив 12,99 млн руб.
Основные рынка сбыта продукции ОАО «Сокольский ЦБК»: Москва и Московская обл. — 23,1%; Ярославская обл. — 12,2%; Карелия — 12,8%; Нижегородская обл. — 4,4%; Свердловская обл — 4,7%; Новосибирская обл. — 5,1%; Украина — 11%; Чехия — 5,2%; Южная Африка — 1,4%; Беларусь — 2,2%; Казахстан — 3,5%; Азербайджан — 3,1%.
Поставщики Азербайджана имеют все шансы вернуть доминирующую позицию на российском рынке.
Как и у многих других стран, данная возможность у экспортеров из Азербайджана появилась после введения российскими властями санкций в отношении поставок из США, стран Евросоюза, Канады и Австралии, причем некоторые эксперты рынка полагают, что возможно даже достижение прошлых показателей, бывших еще до распада СССР.
«Поставки мяса и мясопродуктов можно заменить поставками из Бразилии (работа уже началась, более 40 новых предприятий аккредитовали из Бразилии), плюс Уругвая, Парагвая, Аргентины и Белоруссии; сыра, масла и сухого молока – поставками из стран Южной Америки и Новой Зеландии; овощей – поставками из Турции, Аргентины, Чили, Китая, Узбекистана, Азербайджана; яблок и груш – поставками из Аргентины, Чили, Китая и Сербии; вишни, черешни, абрикосов, персиков – поставками из Узбекистана, Азербайджана, Армении, Таджикистана, Израиля, Турции, Ирана; цитрусовых – из Египта, Марокко, Турции, Южно-Африканской Республики»,- говорится в официальном документе, который на прошедшем брифинге представил Николай Федоров, министр сельского хозяйства России.
Многообещающа и официальная статистика поставок из Азербайджана. Согласно данным Государственного таможенного комитета страны, в первом полугодии 2013-го экспортеры отправили на внешние рынки овощей примерно на 62,84 млн манатов (около 2,89 млрд рублей), а уже в первом полугодии текущего года – на 79,46 млн манатов (порядка 3,66 млрд рублей) (+26,4%).
Не менее стремительно развиваются и отгрузки азербайджанских фруктов и ягод: с 28,52 млн манатов (1,31 млрд рублей) за первые шесть месяцев прошлого года до 43,83 млн манатов (2,02 млрд рублей) за тот же срок в 2014-ом (+53,63%).
Группа исследователей из Калифорнийского университета во главе с Мишель Ла Мерилл (Michele La Merrill) получила новые данные о действии ДДТ.
Известно, что использование этого пестицида запрещено во многих странах, однако ДДТ до сих пор применяется в Индии и Южной Африке для предотвращения распространения малярии.
Ученые наблюдали за здоровьем потомства беременных мышей, которые подвергались действию этого пестицида. Оказалось, что это соединение существенно повышает риск развития ожирения и диабета у самок, родившихся у мышей, находившихся под воздействием ДДТ.
Животные получали дозу пестицида, аналогичную той, действию которой подвергаются люди, живущие в районах распространения малярии. У родившихся самок наблюдалось замедление обмена веществ, а их способность переносить холод ухудшалась. У мышей чаще развивалось состояние, схожее с метаболическим синдромом у человека.
Авторы отмечают, что подобные симптомы, вызванные действием ДТТ, наблюдались только у самок. У самцов было зафиксировано лишь незначительное повышение уровня глюкозы в крови.
Исследователи считают, что ДДТ сходным образом действует и на человека. Если матери во время беременности подвергались воздействию опасного пестицида, то велика вероятность, что у их дочерей в дальнейшем будет диагностирован метаболический синдром.
Правительство Турции объявило о намерении в ближайшие несколько лет значительно увеличить объемы экспорта вооружений и военной техники. В 2014 году план по военному экспорту составляет 1,6 миллиарда долларов, однако власти постараются довести этот показатель до двух миллиардов долларов.
Наращивать зарубежные поставки военной продукции планируется за счет усиления маркетинга и расширения списка услуг, оказываемых на территории Турции. К 2023 году Анкара намерена попасть в шестерку крупнейших военных экспортеров мира, а турецкий промышленный комплекс пообещал к этому времени довести экспорт до 25 миллиардов долларов.
На протяжении последних нескольких лет Турция активно наращивает объемы военного экспорта, принимая участие в международных проектах разработки и производства как готовых вооружений и техники, так и различных компонентов к ним. Так, если, по официальным данным, в 2008 году зарубежные поставки турецкой военной продукции составили около 600 миллионов долларов, то уже в 2011 году этот показатель увеличился до 887 миллионов, а в 2013-м — достиг отметки в 1,4 миллиарда долларов. По данным Секретариата оборонной промышленности Турции, в январе-мае 2014 года военный экспорт страны уже составил 600 миллионов долларов; на 90 миллионов больше, чем за аналогичный период прошлого года.
Стокгольмский институт исследования проблем мира (SIPRI) по военному экспорту Анкары приводит более скромные данные. Так, в 2009 году Турция экспортировала военной продукции на 37 миллионов долларов, в 2010-м — на 43 миллиона, в 2011-м — на 33 миллиона, в 2012-м — на 101 миллион и в 2013-м — на 82 миллиона долларов. Эти расчеты приведены в ценах 1990 года. В пересчете на 2013 год показатели военного экспорта Турции, приведенные SIPRI, составили 65,9, 76,6, 58,8, 180 и 146,1 миллиона долларов соответственно. Следует учитывать, что стокгольмский институт для своих расчетов использует только открытые данные по стоимости реально поставленной военной продукции или услуг.
В настоящее время зарубежные поставки вооружений и военной техники составляют треть от общего объема экспорта Турции. Традиционно крупнейшим покупателем турецкой продукции военного назначения являются США. Например, в январе-мае 2014 года Вашингтон приобрел у Анкары вооружений и услуг на общую сумму в 230 миллионов долларов. Для сравнения, за аналогичный период 2013 года экспорт в США составил 194 миллиона долларов. Второе место по размеру экспорта занимают Объединенные Арабские Эмираты, третье — Италия, четвертое — Испания, а пятое — Саудовская Аравия. В общей сложности Турция поставляет свою военную продукцию и услуги в 130 стран мира.
Анкара ведет активное военно-техническое сотрудничество с несколькими странами Центральной и Юго-Восточной Азии, Европейского союза и Персидского залива. В рейтинге SIPRI крупнейших военных экспортеров 2013 года Турции досталось 20-е место между Финляндией (94 миллиона долларов в ценах 1990 года) и ЮАР (76 миллионов долларов). Наибольшим спросом на мировом рынке пользуются запчасти и двигатели к самолетам и вертолетам, бронетехника, скоростные катера, ракеты и пусковые установки для них, малокалиберное стрелковое оружие, различные электронные системы, тренажеры и программное обеспечение. Большая часть перечисленных систем производится по лицензии иностранных компаний.
Например, турецкая компания Turkish Aerospace Industries оказывает услуги по ремонту и модернизации истребителей американского производства. В частности, именно в Турции осуществляется модернизация пакистанских истребителей F-16 Fighting Falcon по лицензии американской компании Lockheed Martin. Такое сотрудничество выгодно для всех сторон: американцы получают свой процент с лицензии, Турция — доход за проделанные работы, а Пакистан избавляется от необходимости дорогостоящей транспортировки боевых самолетов в США. Кроме того, турецкие предприятия поставляют Пакистану около 2,3 тысячи наименований различных запчастей и расходников к авиационной технике.
В настоящее время в Турции в интересах национальных вооруженных сил и на экспорт производятся разведывательные беспилотные летательные аппараты Bayraktar, самоходные гаубицы T-155 Firtina и Panter калибра 155 миллиметров, бронемашины ACV-300, Pars и Kirpi, реактивные системы залпового огня T-122 Sakarya, патрульные катера типа «Килич», штурмовые винтовки Mehmetcik и различные типы боеприпасов. Часть этой военной техники стоит на вооружении Индонезии, Малайзии, Иордании, Объединенных Арабских Эмиратов, Азербайджана, Туниса, Филиппин, Пакистана, Алжира, Бангладеша, Грузии, Казахстана, Мальдив, Нигерии, Македонии, Словении и многих других стран.
Бронемашины Cobra, выпускаемые турецкой компанией Otokar, используются миротворческим контингентом ООН. Анкара также является партнером третьего уровня в программе разработки перспективного американского истребителя F-35 Lightning II. Этот уровень партнерства означает, что турецкие компании, преимущественно TAI, задействованы в производстве некоторых деталей для боевого самолета. В перспективе Турция планирует поставлять на экспорт ударные вертолеты T129 (их маркетинг ведется уже сегодня, однако разработка машин пока не завершена), ударную и разведывательную версии беспилотника ANKA, основные боевые танки Altay и учебные самолеты Hurkus.
По словам министра обороны Турции Исмета Йылмаза, план по экспорту турецкой военной продукции и связанных услуг на 2014 год составляет 1,6 миллиарда долларов, однако власти намерены довести этот показатель до двух миллиардов долларов. «Наша оборонная промышленность в ближайшее время заключит несколько контрактов со странами Южной Америки и Африки», — отметил Йылмаз в своем отчете перед парламентом. Увеличение зарубежных поставок вооружений и военной техники позволит Турции увеличить долю на мировом рынке вооружений, объем которого в 2013 году составил 1,747 триллиона долларов, сократившись на 1,9 процента по сравнению с 2012 годом.
Наращивать показатели военного экспорта планируется не только за счет увеличения предлагаемой к продаже номенклатуры вооружений и услуг, но и за счет более активного маркетинга. В настоящее время Секретариат оборонной промышленности Турции, отвечающий в том числе и за экспорт, располагает представительствами в Вашингтоне в США, Эр-Рияде в Саудовской Аравии, Брюсселе в Бельгии и Астане в Казахстане. В ближайшее время планируется открыть представительства организации в нескольких странах Южной Америки, Африки и Юго-Восточной Азии. Эти подразделения будут отвечать за продвижение турецкой продукции на локальных рынках.
Между тем, турецкая оборонная промышленность решила перевыполнить планы правительства. Так, еще в 2013 году председатель совета директоров Ассоциации производителей и экспортеров оборонной и авиакосмической продукции Латиф Арал Алиш объявил, что предприятия обязуются довести военный экспорт Турции до 25 миллиардов долларов к 2023 году. По его словам, промышленность способна обеспечить такой показатель, поскольку она активно развивается и обеспечивает ежегодный рост объемов экспорта. При этом предприятия смогут в значительной степени избавить страну от необходимости военного импорта; уже сегодня 54 процента потребности военных удовлетворяется местным производством.
В правительстве же рассчитывают вывести Турцию в шестерку крупнейших военных экспортеров мира все к тому же 2023 году. По данным SIPRI, по итогам 2013 года первое место по объему экспорта заняла Россия с 8,3 миллиарда долларов, второе — США с 6,2 миллиарда, третье — Китай с 1,8 миллиарда, четвертое — Франция с 1,5 миллиарда, пятое — Великобритания с 1,4 миллиарда, а шестое — Германия с 0,97 миллиарда долларов. В самой Турции к пятерке крупнейших экспортеров причисляют США, Россию, Германию, Францию и Великобританию. Именно с этими странами планируется конкурировать на мировом рынке вооружений и военной техники.
Привязка планов правительства и оборонно-промышленного комплекса Турции к 2023 году вполне очевидна — в этом году 29 октября будет праздноваться столетие со дня основания Турецкой республики. И именно по этой причине Анкара готова ставить перед собой такие амбициозные задачи, как многократное наращивание объемов военных поставок за рубеж. Турции, похоже, удастся значительно нарастить военный экспорт, однако достичь планки в 25 миллиардов долларов вряд ли получится (если только не имелся в виду совокупный показатель за десять лет, но и в этом случае нет гарантии воплощения планов в жизнь).
С учетом темпов роста в среднем на 40 процентов за пять лет (исходя из официальных данных по росту объемов экспорта с 2003-го по 2007-й и с 2008-го по 2012 год), к 2023 году Анкара будет поставлять на экспорт военной продукции на сумму в 3,2-3,5 миллиарда долларов. А это совсем не похоже на 25 миллиардов долларов, заявленных ассоциацией экспортеров.
WAPA опубликовала прогноз для яблочной и грушевой промышленности.
Более 260 представителей отрасли производства яблок и груш со всего мира встретились на 38-й конференции Prognosfruit 7 августа в турецком Стамбуле.
В ходе данного мероприятия Всемирная ассоциация яблочно-грушевых производителей WAPA официально оценила европейский урожай яблок и груш 2014 года. В приближающемся сезоне производство яблок в Евросоюзе увеличится на 9% в сравнении прошлым годом. В секторе груш, наоборот, ожидается 2% годовое падение урожайности.
В более точном прогнозе для яблочного сектора ЕС говорится о сборе 11893 тысяч тонн плодов за предстоящий сезон. Данный показатель урожая на 12% выше среднего уровня сбора яблок за три последних года. По сорту «Голден Делишес» урожай Евросоюза вырастет на 2% (до 258 тысяч тонн), по сорту «Гала» – на 7% (до 1294 тысяч тонн), по «Айдаред» – на 4% (до 1096 тысяч тонн) и по «Ред Делишес» – на 6% (до 635 тысяч тонн).
В остальных государствах Северного полушария также произойдет увеличение производства яблок в сравнении с прошлым сезоном: в США – на 11%, в России – на 4% и в Украине – на 10%. В тоже время в Китае, Турции и на Балканах соберут меньше яблок на 7%, 24% и 31% соответственно.
В прогнозе по грушам сообщается об общем урожае Евросоюза 2014 года в размере 2272 тысяч тонн. Это на 1% меньше, чем в среднем за три последних года. В этом сезоне урожай груш сорта «Конференция» сократится на 1% (до 889 тысяч тонн), а сбор груш «Уильям BC» упадет на 9% (до 256 тысяч тонн). В то же время производство в ЕС сорта «Абат Ф» увеличится на 17% (до 356 тысяч тонн).
В других регионах Северного полушария динамика сбора груш будет разноплановой. В США, России и Украине урожай вырастет на 0,3%, 4% и 2% соответственно. А вот в Китае и Турции сбор груш сократится соответственно на 4% и 29%.
Эксперты, принявшие участие в конференции Prognosfruit 2014, отметили, что предстоящий сезон яблок на европейском континенте будет хорошо сбалансирован повышенным урожаем в центральных и северных регионах Евросоюза и низким сбором яблок в южных регионах Евросоюза, на Балканах и в Турции. Предстоящий сезон, таким образом, может начаться на довольно позитивной ноте, и, что крайне важно, без накладок во времени с продажами прошлогодних запасов.
Сочетание превосходных погодных условий в Европе на различных ключевых этапах вегетации, приведут в этом году к высокому качеству и успешному созреванию яблок и груш в Евросоюзе. Размеры плодов будут больше, чем в предыдущих сезонах, а, значит, продаваться будет меньшее количество плодов.
Эксперты WAPA также рассказали, что сезон начнется на неделю раньше, чем в среднем по отрасли, и почти на три недели раньше прошлогодних сроков. Это продлит маркетинговый сезон.
Несмотря на несколько рыночных неопределенностей, связанных с напряженной международной геополитической обстановкой, представители европейского сектора готовы решать любые проблемы доступа на рынки, а также исследовать новые возможности развивающихся рынков или рынков с ограниченным доступом. Высокое качество урожая предоставляет значительные маркетинговые преимущества, которые позволят Евросоюзу получить новых клиентов и потребителей.
Даниэль Соваитре, вице-президент WAPA, и Ханс Ван Эс, председатель координационного комитета Prognosfruit согласились, что «Крупный урожай предоставит ряд дополнительных возможностей для роста отрасли по всем сортам, а выдающееся качество яблок и груш в этом сезоне будет соответствовать ожиданиям потребителей. Это позволит европейской отрасли семечковых плодов исследовать новые рынки по всему миру, в результате чего позиции европейских яблок и груш на международных рынках только укрепятся».
Напомним, что организацию WAPA создали летом 2001 года, как форум для ведения дискуссий по вопросам, актуальным для яблочного и грушевого бизнеса, а также выдачи рекомендаций для укрепления отрасли. Президент WAPA – Петр Бивен из Pipfruit (Новая Зеландия). Вице-президент – Даниэль Соваитре из компании ANPP (Франция). В WAPA участвуют 18 стран: Украина, США, Южная Африка, Польша, Франция, Германия, Аргентина, Нидерланды, Скандинавия, Австралия, Бразилия, Австрия, Бельгия, Италия, Великобритания, Новая Зеландия, Словения и Чили.
27 июня Грузия, Молдавия и Украина подписали соглашения об ассоциации с Европейским Союзом, войдя с ним в зону свободной торговли. В бывших советских республиках многие надеются на вступление в ЕС в будущем и на быстрое улучшение уровня жизни. Проанализируем, как в действительности меняется торговля с Евросоюзом после ассоциации, на примере Алжира и Чили.
Соглашение об ассоциации «обычно обеспечивает поэтапную либерализацию торговли» и лишь «в некоторых случаях является подготовительным этапом к вступлению в Европейский союз». Такое пояснение даёт Европейская служба внешнеполитической деятельности.
Об ассоциации с другими странами Евросоюз договаривался 42 раза, хоть это слово не всегда присутствовало в названии подписанных документов. С некоторыми государствами договоры заключались дважды. Поскольку ассоциация не гарантирует принятия государства в ЕС, будем рассматривать только экономические последствия для взаимной торговли.
Для примера возьмем африканское государство Алжир и южноамериканскую страну Чили. Она ассоциирована с ЕС с 2002 года и имеет с ним соглашение о свободной торговле, как и тройка постсоветских подписантов. С Алжиром у ЕС еще в 1976 году заключен договор о сотрудничестве, а с 2005 года вступило в силу соглашение об ассоциации.
В таблицах ниже - базовые показатели экономик Алжира и Чили в прошлом году и в момент вступления в силу соглашения об ассоциации этих стран с Европейским Союзом.
Разумеется, на экономику двух стран влияет не только торговля с ЕС. Для Чили главным партнером является не европейский, а Южно-Американский общий рынок МЕРКОСУР, в котором страна также имеет статус ассоциированного государства.
Чили. ЕС покупает сырье и продукты
Чили хоть и именуют «королевством меди» за мировое лидерство в добыче этого металла, но наибольшая доля ВВП приходится на сферу услуг – около четверти. Благодаря добывающей промышленности Чили экспортирует литий и йод. Страна продаёт заграницу около 60% выращенных фруктов, являясь мировым лидером по поставке свежего винограда и черники и одним из ведущих экспортеров авокадо, ягод, слив и киви. Чили известна виноделием. По данным Всемирной организации винограда и вина, по объему производства вина Чили втрое превосходила Украину даже до отделения от последней Крыма.
Когда Чили стала ассоциирована с ЕС в 2002 году, США покупали больше всех чилийских товаров в мире и больше, чем все страны Евросоюза вместе. Пятерка стран, куда Чили экспортировала больше всего, по данным «Observatory of Economic Complexity», выглядела так: США - 19,24%; Япония – 11,28%; Китай – 7,13%; Мексика – 5,24% и Италия – 5,03%.
На страны Евросоюза совокупно приходилось 17,93% чилийского экспорта товаров и услуг на общую сумму $3,14 миллиарда. С тех пор в ЕС приняты ещё 13 стран, потому рост чилийского экспорта в ЕС до $11,95 миллиарда в 2013 году (данные Европейской Комиссии) некорректно напрямую сравнивать с показателем одиннадцатилетней давности. Если же учитывать только те страны, которые состояли в Евросоюзе в 2002 году, то чилийский экспорт в ЕС за годы ассоциации в общем объёме сократился до 16,57%, проигрывая теперь экспорту в Китай.
При этом почти половину чилийского экспорта в ЕС в 2013 году составляла сельскохозяйственная продукция и сырьё. На их долю приходилось 47,5%, тогда как на долю промышленных товаров - меньше трети проданного в Европу.
«Экспорт вина из Чили и ЮАР в ЕС после подписания соглашения об ассоциации значительно вырос. Однако, как показывает анализ, экспорт вина из этих двух стран в другие страны мира тоже существенно вырос», - пишет в своем исследовании экономист Гваделупе Гонзалез. То же можно сказать и о многих других товарах.
Потоки импорта из ЕС в процентном отношении сокращаются, Чили переориентируется на товары из Китая и США.
Алжир. Сырьё в обмен на технику
Алжир живет в основном за счёт экспорта нефти и газа, по запасам которых страна на 15 и 8 месте в мире. В стране также есть значительные месторождения других полезных ископаемых (железа, меди, свинца, цинка, мышьяка, фосфатов, ртути). Алжирские аграрии преимущественно выращивают пшеницу, овес, фрукты и овощи. Ежегодный вылов морепродуктов и рыбы превышает 20 тысяч тонн.
Алжир от ЕС отделяют меньше 150 километров морского пути, поэтому европейские страны – естественные торговые партнёры африканского государства. Однако в 2005 году, когда Алжир стал ассоциирован с Евросоюзом, страна продавала 22% продукции своему крупнейшему партнеру США. С тех пор, по данным Европейской комиссии, Алжир вдвое увеличил экспорт ЕС до 31,8 миллиардов евро, но и сам ЕС пополнился тремя странами.
Взамен Евросоюз преимущественно поставляет Алжиру машины и транспортное оборудование (35,8%), промышленные товары (19,2%) и химическую продукцию (13,1%).
В числе крупнейших торговых партнеров Алжира – США, Канада, Китай, Турция и Бразилия.
Как в Алжире, так и в Чили после подписания соглашения об ассоциации с ЕС увеличилась инфляция.
Как показывает анализ взаимной торговли, ЕС предпочитает использовать ассоциированные государства как сырьевые придатки, поставщиков сельскохозяйственной продукции и рынки сбыта европейских промышленных товаров.
![Главное](/images/star.png)
Брифинг Министра сельского хозяйства Николая Фёдорова по завершении заседания Правительства.
Стенограмма:
Вопрос: Елена Мишина, ИТАР-ТАСС. Николай Васильевич, два вопроса. Насколько вырастет поддержка российского агросектора в связи с тем, что сейчас ему придётся брать на себя дополнительную нагрузку? Первый вопрос. И второй: как будут технически обеспечиваться ограничения, если мы находимся в Таможенном союзе, а Белоруссия и Казахстан санкции не вводили?
Н.Фёдоров: В отношении дополнительной поддержки госпрограммы развития сельского хозяйства у нас есть свои расчёты, которые вытекают из необходимости достижения пороговых значений Доктрины продовольственной безопасности, которая утверждена указом Президента России ещё в 2010 году, и по ним мы будем работать вместе с коллегами по Правительству. И, как сказал и Президент Российской Федерации, и Председатель Правительства ещё раз обозначил сегодня, мы, несмотря на все сложности и трудности, будем вынуждены и по этой причине, и по причине появления такого нового явления, как санкции в этой сфере, искать и находить дополнительные ресурсы для поддержки отечественных сельхозтоваропроизводителей.
Но ещё такая автоматическая форма поддержки вытекает из сложившейся ситуации, – это то, что наши отраслевые союзы по всем основным направлениям сельхозпродукции… Мы с ними неоднократно собирались в последние дни, когда ужесточались требования в адрес России со стороны таких недружественно настроенных стран, и они, оценивая по своим критериям высвобождающиеся ресурсы для них, для производства сельхозпродукции, нам выдали информацию о том, что дополнительный объём производства в нашей стране просто автоматически, в силу сокращения импортной продукции и продовольствия, за полтора года может вырасти на 281 млрд рублей. Но это экспертные оценки отраслевых союзов, они, конечно, требуют дополнительной оценки со стороны Правительства, Минсельхоза Российской Федерации, то есть раз где-то что-то убывает по такой закономерности известной, значит, где-то должно прибыть. На самом деле после появления такого решения со стороны руководства России мы имеем уникальный шанс, для того чтобы подтянуться в развитии аграрного сектора.
Мне в какой-то степени по содержанию сегодняшняя ситуация (конечно, не по форме, а по содержанию) напоминает эффект девальвации рубля в 1998 году, который позволил поднять волну в развитии аграрного сектора и в замещении отечественной сельхозпродукцией очень мощной, большой доли недоброкачественной импортной продукции, которой был завален в середине 1990-х российский потребительский рынок.
В отношении обеспечения защиты наших интересов по соблюдению этого эмбарго в рамках Таможенного союза у нас идут активно переговоры с нашими коллегами из Белоруссии и Казахстана. И в принципе у нас есть механизмы – уже существующие и дополнительные, по которым мы договоримся, чтобы соблюдать те решения, которые будет принимать государство – член Таможенного союза. Мы думаем, что вполне цивилизованно найдём все инструменты для того, чтобы заблокировать возможные угрозы нарушения этого режима, который страна вынуждена была ввести в эти дни.
Вопрос: «Интерфакс», Андрей Беляков. Николай Васильевич, скажите, пожалуйста, является ли перечень окончательным, закрытым, или он открыт? И могут ли туда попасть такие продукты, как вино и другой алкоголь, а также крупы, консервы, соки, воды?
Второй вопрос: как Вы оцениваете эффект на инфляцию от введённого запрета сегодня?
Н.Фёдоров: Перечень может подвергаться определённым изменениям, но, по моим представлениям и по тому, как я понимаю видение ситуации со стороны руководства страны, скорее всего, он не будет и не имеет такой перспективы на сегодняшний день, по сегодняшней оценке, в сторону расширения перечня продуктов питания, продовольствия. Сужение может быть. По поводу того, что крупы и так далее – об этом и речи быть не может. На самом деле, как вы понимаете, речь ведь идёт не о том, что нас интересует перечень этой продукции, а интересует именно отношение авторов санкций к России, как они оценивают наши действия. Я обратил внимание, представители Евросоюза вчера ночью или сегодня утром высказались в таком духе, что санкции России непродуктивны, неоправданны. Как будто бы их предыдущие санкции продуктивны и оправданны.
Сегодня Председатель Правительства сказал в начале заседания Правительства, что это вынужденная мера, нас вынудили принять эти решения. Причём и после первого залпа санкций, и второго залпа санкций Россия не принимала никаких ответных мер, существенных, практических и так далее, и только тогда, когда пошли секторальные санкции, и вы понимаете, видели по крайней мере, что они затронули теперь и ведущие для нас, для аграриев России, кредитные учреждения как Сбербанк, Россельхозбанк, ВТБ, которые являются основными кредиторами и в этом смысле инвесторами в выполнении госпрограммы развития сельского хозяйства, достижении показателей и доктрины продовольственной безопасности.
Санкции в отношении основных институтов развития аграрного сектора России на самом деле по последствиям для России, для российского потребителя, означают появление, я бы сказал, без преувеличения, угрозы продовольственной безопасности. Действительно, не зря Президент России в своём указе ссылается на закон об обеспечении безопасности – экономической и прочей безопасности российского государства, ибо переход санкций в адрес России до уровня ликвидации институтов развития… Это ведёт к параличу всех инвестиционных проектов, которые реализуются в плане индустриализации сектора сельского хозяйства России, и возникает угроза уничтожения конкурентного российского аграрного сектора. Это, мягко говоря, очень недобросовестные приёмы борьбы с конкурентом, с российским сельхозтоваропроизводителем – я имею право оценить ситуацию не без основания, как министр сельского хозяйства. Когда дело дошло до угрозы безопасности, и продовольственной, и государственной, глава государства вынужден был принять эти решения.
Ещё раз оговорюсь, может быть, не очень красиво и цинично, но заставляют нас иногда так говорить: нет худа без добра – есть такая народная пословица. И российскому крестьянству эти решения, принятые Президентом и Правительством Российской Федерации, дают очень хороший шанс, о чём я уже говорил, для того чтобы нам подтянуться и стать более конкурентными. И от тех объёмов, которые были до сих пор в сотрудничестве с Евросоюзом, Соединёнными Штатами, Канадой, то мы заменим их другими партнёрами. И замещать будем не на полгода, не на год, а я думаю, что будем заякориваться надолго на других – Азиатско-Тихоокеанском регионе, Латинской Америке и так далее.
Вопрос: А про инфляцию?
Н.Фёдоров: По нашим оценкам (понятно, что эта тема очень чувствительная, очень важная и актуальная), мы в долгосрочной перспективе, да и в среднесрочной перспективе, не видим угроз неблагоприятного влияния на инфляцию тех решений, которые сегодня принимаются. Конечно, какие-то краткосрочные всплески и психологические, и эмоциональные (как обычно это бывает), сезонные у нас в стране возможны, но угрозы фундаментальной, стратегической, что эти решения будут сказываться негативно на инфляционных ожиданиях, мы не прогнозируем.
Вопрос: Александра Баязитова, газета «Известия». У меня два вопроса. Скажите, пожалуйста, на ваш взгляд, реализация того шанса, о котором говорил глава Правительства и вы, возможна только за счёт собственных средств сельхозпроизводителей или необходимо какое-то кредитное плечо для них? И второй вопрос. Мы знаем о том, что Центральный банк разрабатывает свой план поддержки сельхозпроизводителей. Участвует ли Правительство в разработке такого плана, и в чём может выражаться поддержка именно кредитная сельхозпроизводителей?
Н.Фёдоров: Сегодня Председатель Правительства обозначил, что во всех поездках по регионам страны крестьяне просили ограничить импорт. Я возвращаюсь к этой теме. Крестьяне, аграрии российские (на самом деле это так) практически на всех встречах прямо или опосредованно задевали тему «Помогите нам! Ограничьте импорт сельхозпродукции!» – и ставили точку, не говорили: дайте нам ещё денег, кредиты и так далее. Это правда, вы согласны с этим. В принципе такое вынужденное ограничение импорта – это мощная поддержка, но на рынке меньше пока будет конкуренции. Это благоприятные условия, для того чтобы развить свой собственный бизнес, во всех отраслях такая закономерность срабатывает. Мы, как я уже сказал, уже представили в Правительство для согласования новый проект госпрограммы развития сельского хозяйства, и многие коллеги по Правительству уже его согласовали. Этот проект предполагает, чтобы мы более форсированно двигались к достижению пороговых значений доктрины продовольственной безопасности. Наверняка вы слышали об этом, это уже почти общеизвестные вещи, и Председатель Правительства об этом говорил. Мы обеспечили себя так, как нужно для продовольственной безопасности, зерном, растительным маслом, сахаром, картофелем. На уровне почти пороговых значений обеспечение рыбой и водными биоресурсами, рыбной продукцией. Хорошими темпами идём в обеспечении продовольственной безопасности по мясу и мясопродуктам. Мясо птицы и свинина – очень хорошими темпами, и по говядине идём с опережением графика, который утверждён в госпрограмме; мы не достигли ещё пороговых значений из доктрины продовольственной безопасности, что предполагалось достичь к 2020 году, к 2018 году и по ряду позиций к 2020 году, но идём с опережением графика. Хуже дело обстоит с молоком и молочной продукцией – это из основных видов продовольствия. Исходя из тех потребностей, которые испытывает страна в меняющихся условиях, мы представили свои минсельхозовские предложения по поводу увеличения государственной поддержки. Появление указа Президента в связи с изменившимися условиями, я думаю, даёт нам дополнительные аргументы и надежду на то, что эти предложения и расчёты Минсельхоза будут поддержаны коллегами по Правительству, но прежде всего, конечно, Минфином России. Могу сказать по секрету, что руководство страны (я беседовал на эту тему) политически и организационно понимает и поддерживает необходимость дополнительных вливаний в аграрный сектор России, несмотря на то что высвобождается место на рынке.
Вопрос: Агентство Bloomberg, Ольга Танас. Если позволите, несколько вопросов. Можно уточнить долю запрещённых продуктов из стран, которые ввели санкции в отношении России, в общей доле импортируемых Россией продуктов, потому что звучат разные оценки. Второй вопрос: дефицита каких продуктов вы ожидаете в ближайшее время, пока не удастся заменить их отечественными, и с какими странами Россия планирует расширять сотрудничество, открывать новые рынки? Что планируется ввозить из Латинской Америки, в частности из Бразилии?
Н.Фёдоров: Наши предварительные оценки следующие. На ваш вопрос у меня есть даже подготовленный ответ (это не специально для вас, это то, что делает Минсельхоз в сложившихся условиях). Читаю наш внутренний документ: поставки мяса и мясопродуктов из стран ЕС, США, Канады и Австралии возможно заменить поставками из Бразилии (работа уже началась, вы, наверное, обратили внимание: более 40 новых предприятий мы аккредитовали из Бразилии), плюс Уругвая, Парагвая, Аргентины и Белоруссии; сыра, масла и сухого молока – поставками из стран Южной Америки и Новой Зеландии; овощей – поставками из Турции, Аргентины, Чили, Китая, Узбекистана, Азербайджана; яблок и груш – поставками из Аргентины, Чили, Китая и Сербии; вишни, черешни, абрикосов, персиков – поставками из Узбекистана, Азербайджана, Армении, Таджикистана, Израиля, Турции, Ирана; цитрусовых – из Египта, Марокко, Турции, Южно-Африканской Республики.
В отношении доли импортной продукции, которая уменьшается по разным видам продовольствия, тоже приведу наши данные. Говядина: если страна потребляет 2,345 млн в год, то Евросоюз, Канада, США поставляют нам 59 тыс. т. Обратите внимание: потребляем 2,345 млн, а эти пять субъектов международного права поставляют 59 тыс. – вообще мелочи. Тем более Бразилия и другие страны уже начинают поставлять свою продукцию. Свинина: потребляем 3,415 млн, эти пять стран поставляют 450 тыс. Более существенно, но абсолютно не критично, и нас это не пугает, говорю ответственно. Мясо птицы: 4,28 млн потребляем, поставляют эти страны 338 тыс. – несущественно, мелочи. Рыба: потребляем 3,44 млн и даже больше, поставляют 457 тыс. эти пять стран. Кстати, здесь могу сделать комментарий: мы экспортируем рыбы и рыбной продукции 1,8 млн, а импортируем где-то 700 тыс. всего, то есть мы сейчас в таких условиях очень быстро можем, предприняв организационные усилия, решить проблему абсолютно незаметно для потребителя и решим эту проблему. Молочной продукции потребляем почти 36 млн т, эти страны поставляют 459 тыс. – вообще мелочи. Овощи: потребляем 16 млн, эти страны поставляют 900 тыс. – тоже несущественно. Фрукты и ягоды: потребляем 11 млн, названные страны поставляют 1,6 млн.
Вот основные показатели. Почему мы принимаем эти решения ответственно? Эти цифры нас не пугают, мы быстро справимся с помощью альтернативных поставок этих видов продукции из других стран.
Вопрос: Был ещё дополнительный вопрос: дефицита каких продуктов вы ожидаете в ближайшее время?
Н.Фёдоров: Я задавал этот вопрос всем своим сотрудникам и коллегам, которые работают вместе с нами. Мы не можем со знанием дела сегодня сказать, что ожидаем дефицита таких-то и таких-то продуктов питания. Не знаю, может быть, что-то возникнет через некоторое время, но пока – говорю со ссылкой на специалистов, с которыми работаем, прежде всего, конечно, экспертов разных институтов и представителей отраслевых союзов, на которых мы надеемся, – мы не ожидаем появления дефицита продуктов питания из-за тех решений, которые приняты в эти дни.
Вопрос: ИТАР-ТАСС, Денис Ичёткин. Николай Васильевич, в Евросоюзе уже заявляют о намерении оспорить по процедурам ВТО те санкции, о которых сегодня было объявлено. Вы как юрист какими видите, так скажем, судебные перспективы этого спора? И одновременно: ранее говорилось о том, что наша страна в рамках ВТО собиралась оспорить санкции, введённые против неё. Началась ли эта процедура и на какой стадии она находится?
Н.Фёдоров: Да, тема имеет юридическое значение, но наши партнёры то ли по привычке, то ли в силу просто определённого цинизма в международных отношениях вокруг той ситуации, которая сложилась и развивается, не особенно считаются... Думаю, что с этим согласится любой независимый эксперт, мне кажется. Вы обратились ко мне ещё и как к юристу. Я болезненно, как такой рафинированный юрист, отношусь к этим банальным фразам «двойные стандарты». Очень циничные стандарты в отношении соблюдения юридических процедур... Если это в интересах наших партнёров, то можно не соблюдать юридические процедуры, а если в интересах России, то надо требовать строгого соблюдения юридических процедур. Эти двойные стандарты – это такое уже общее место, но мы к ним привыкли, и исходя из этой «культуры» всё-таки юридическая аргументация позиции и решения руководства России достаточно формализованная, обоснованная. Я не буду сейчас давать подробный комментарий по поводу того, что и правила Всемирной торговой организации… В частности, известная статья 21-я ГАТТ (Генерального соглашения по тарифам и торговле), помните, наверное, предполагает, что все соглашения, все обязательства государств, которые становятся членами Всемирной торговой организации, не могут аннулировать, ликвидировать интересы безопасности, интересы защиты безопасности (продовольственной, экономической, какой угодно другой безопасности) государств – членов Всемирной торговой организации. Поэтому у нас есть правовая аргументация нашей позиции. Понятно, что наши оппоненты могут обратиться к процедурам, которые предусмотрены в рамках Всемирной торговой организации, – мы готовы к тому, чтобы аргументировать и участвовать в этих консультациях и спорах с нашими оппонентами по этой теме.
Мы исходим из того, что Россия достаточно адекватно, юридически обоснованно в рамках правил и процедур Всемирной торговой организации действует и реагирует и на эти санкции, которые уже идут третьей волной на интересы российского государства и народа России.
Вопрос: Максим Товкайло, газета «Ведомости». Разрешите сначала пару коротких вопросов в режиме «да-нет».
Мы правильно поняли премьера, что если ввозит физическое лицо какие-то товары из стран, которые попали под санкции России (и те товары, которые попали под санкции), то никакие запреты – если, повторюсь, оно, лицо, ввозит для личных целей, – на него не распространяются?
Н.Фёдоров: Да, могу сразу ответить, абсолютно правильно поняли. Какое было законодательство, действовало до сих пор, такое и будет сохраняться на практике, поэтому в целях личного потребления в рамках таможенного законодательства всё остаётся так же.
Вопрос: По красной рыбе мы ввели санкции против Норвегии. Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется как потребителю, большая часть именно красной рыбы, которая есть в магазинах, – это прежде всего рыба из Норвегии. Так ли это? И из каких ресурсов мы можем заместить норвежскую рыбу?
Н.Фёдоров: Думаю, что у вас правильное впечатление. Действительно, доля норвежской рыбы и рыбной продукции достаточно высока, из импортной – именно норвежской. Но я вам привёл общие цифры, что мы экспортируем без малого 2 млн т водных биоресурсов, в том числе и достаточно красной рыбы, и красной икры. Импортируем – 600–700 тыс. т. Поэтому нам, конечно, придётся предпринять дополнительные усилия. Мы с торговыми сетями об этом не просто говорили, а сейчас готовимся даже подписывать соглашение о переориентации некоторых логистических потоков, для того чтобы в возможных временно дефицитных регионах, если они привыкли получать из Норвегии, замещение шло за счёт или российской рыбы, российских водных биоресурсов, или из других стран, которые могут конкурентно идти на смену норвежцам.
Вопрос: Швейцарию действуют эти санкции как на члена Евросоюза?
Н.Фёдоров: Нет, Швейцария не страна Евросоюза. Тут были, действительно, всякие разговоры, я читал, в прессе ставили вопрос о Швейцарии, Японии. На них не распространяются.
Вопрос: Вы говорили о финансовой поддержке аграриев. Действительно ли Россельхозбанк обратился в Минсельхоз и Правительство с просьбой о докапитализации в ближайшее время на 50 млрд рублей и размещении в банке депозита на 100 млрд рублей? И второй вопрос в продолжение вашего сообщения про программу: всё-таки на сколько Минсельхоз предлагает увеличить объём финансирования аграриев, хотя бы в рамках ближайшей трёхлетки, которая сейчас федеральным бюджетом разрабатывается?
Н.Фёдоров: Мы говорим о том, что аграрному сектору целесообразно в течение ближайших трёх-четырёх лет дополнительно выделить порядка 137 млрд рублей. Это наши предложения, наши расчёты. Но эти расчёты сделаны не с учётом вчерашнего и сегодняшнего решений, когда многие наши эксперты говорят об освобождении на полках ресурсов, которые быстро можно нарастить за счёт отечественного производства, поскольку временно выбывает продукция из пяти субъектов международного права.
И по поводу Россельхозбанка. Минсельхоз после достаточно широкого общения со всеми заинтересованными представителями и отраслевыми союзами представил свои предложения с учётом просьбы Россельхозбанка по докапитализации на сумму 77 млрд рублей до 2020 года. Это цифры не секретные, они, по-моему, проходили в рамках экспертного обсуждения. Понятно, что Россельхозбанк, как это всегда, наверное, бывает в такой ситуации, хотел бы и просит больше, но наши расчёты в отраслевом министерстве остановились на цифре 77 млрд рублей.
Вопрос: Видите ли вы риски попыток ограничить экспорт зерна из РФ в ответ на принятые меры и как они могут проявиться? И вообще, какой у вас прогноз по экспорту, учитывая, что урожай может быть 100 млн?
Н.Фёдоров: С чьей стороны ограничить?
Реплика: Со стороны тех стран, против которых введены меры.
Н.Фёдоров: У нас в основном экспорт зерна идёт не в Канаду, не в США и не в Евросоюз, а на Ближний Восток, в Африку, Азиатский регион. Это страны дружественные нам в данном случае. У нас сейчас идёт определение взаимоотношений по поводу действий недружественных. Поэтому на рынке зерна и экспорта зерна у нас всё вполне прогнозируемо, и даже ситуация, я бы сказал, несколько лучше, как это ни странно, из-за этой неприятной стороны с этими пятью субъектами.
По поводу других стран у нас более благоприятная ситуация по расширению сотрудничества. Причём я как министр вижу перспективы расширения сотрудничества и некоторые корректировки рынка международного сотрудничества в долгосрочной перспективе. Всё то, что происходит сегодня, имеет, как ни странно, позитивное значение для того, чтобы наш рынок сотрудничества был более диверсифицирован. Конечно, Евросоюз более удобен, но сколько можно жить просто только в удобстве из-за того, что географически близки и рынок хороший! Азиатско-Тихоокеанский регион, Ближневосточный регион – эти регионы для продовольствия, для продовольственного рынка (я убеждён в этом) более перспективны для России.
Реплика: Прогноз…
Н.Фёдоров: Прогноз производства зерна, экспорта зерна мы пока не имеем достаточных оснований сильно менять, в пределах 25 млн т зерновых мы можем экспортировать в этом сельскохозяйственном году. По сегодняшним оценкам прогноз урожая зерновых, постучу на всякий случай, у нас весьма благоприятный, порядка 100 млн т. И если вы заглядываете на наш сайт, знаете, что уже опережает прошлогодние показатели более чем на 14 млн т зерновых и по пшенице – более 10 млн т. Прошлый год был неплохой, позапрошлый был тяжёлый.
Вопрос: Александр Орлов, «Газета.ру». Николай Васильевич, не опасаетесь ли вы, что запрет на поставки некоторых товарных позиций, к примеру, мяса коров породы абердин-ангус, может негативно сказаться на ресторанном бизнесе?
Н.Фёдоров: Объём я приводил. Потребление говядины, вообще мяса КРС из этих стран всего 59 тыс. т. Если сравнивать возможности замещения через другие страны, с которыми мы уже начали не просто переговоры, а контракты заключать, могу со стопроцентной уверенностью сказать, что потребители мраморного мяса, высококачественной говядины не пострадают. Они не заметят, что что-то происходит во внешнеэкономических отношениях между Россией, странами Евросоюза, Канадой или США. Могу вас успокоить и заверить, что вы не почувствуете дефицита высококачественной говядины. Как вы ели в хороших ресторанах (насколько я догадываюсь по вашей заботе о потребителях хороших ресторанов), так и будете кушать на здоровье.
Хорошего аппетита.
Новосибирская область бьет экзотический рекорд.
По информации, обнародованной Управлением Россельхознадзора по Новосибирской области, регион в текущем сезоне нарастил импорт экзотических фруктов, в том числе манго, авокадо, питохайи, рамбутана и других плодов, примерно на треть.
- Каждая десятая коробка из партии досматривается вручную. Аргентина, Израиль, Китай, ЮАР — вредители и болезни могут приехать из любого уголка земного шара,- рассказала госинспектор Галина Бобер.
При этом в новосибирском Россельхознадзоре отмечают, что беспокойство вызывает лишь малая часть импортного товара. А бракуются менее 5% поставок в область.
Восемь антилоп, подаренных Чехией зоопарку в ЮАР, умертвили в аэропорту Йоханнесбурга, сославшись на то, что на животных оформлены не все необходимые документы, сообщает Чешское радио.
Пражский и Йоханнесбургский зоопарки — респектабельные учреждения с хорошим международным реноме. Однако попытка их сотрудничества закончилась скандалом. Зоологи договорились о том, что Прага поделится частью своего стада антилоп ситатунга с южноафриканскими коллегами. Новую жизнь в стране своего естественного пребывания должны были найти восемь антилоп. Их доставкой из Праги через Франкфурт в ЮАР занялась специализированная английская фирма. Животные прибыли в Йоханнесбург, но местные власти отказались принять животных.
"Причиной стал тот факт, что животным не сделали анализы на одно из возможных заболеваний. Мы несколько раз консультировались с зоопарком Йоханнесбурга, и нам было сообщено, что этот анализ не нужен и что все документы оформлены правильно", — рассказал в эфире Чешского радио директор Пражского зоопарка Мирослав Бобек.
Однако служащие карантинного контроля решили иначе и отказались впустить животных в страну.
По информации африканских СМИ, власти сначала хотели отправить антилоп домой в Прагу, потом решили усыпить животных. Несколько ветеринаров отказались от выполнения этой задачи, но в итоге антилопы все же были умерщвлены.
Директор Пражского зоопарка сообщил Чешскому радио, что он уже подал официальную жалобу в Международную ассоциацию зоопарков (WAZA).
Китайский рынок логистических услуг, несмотря на гигантские объемы перевозок и обороты (порядка 18% ВВП КНР), признан низкоэффективной отраслью.Почему?
В окрестностях самого большого мегаполиса Китая - Шанхая - расположены инфраструктурные объекты, снискавшие стране славу влиятельного мирового участника внешней торговли: глубоководный порт Яншань, он же - крупнейший в мире контейнерный терминал; а также терминал международного аэропорта Шанхай-Пудун, третий по величине оператор воздушных грузоперевозок. Длина железных дорог и высокоскоростных магистралей, соединяющих различные провинции КНР, составляет более 100 тыс. км. Ежегодные инвестиции в развитие логистической отрасли Китая исчисляются десятками миллионов долларов. Несмотря на это, услуги в сфере доставки грузов в Китае всё ещё не дотягивают до мировых стандартов. Почему?
По мнению влиятельного британского еженедельника The Economist, главная причина ситуации кроется в чрезмерном вмешательстве государства в регуляцию этого рынка. Несмотря на поистине грандиозные объемы экспорта, перемещение грузов внутри страны остаётся дорогостоящим и затруднительным, особенно на западе и юго-западе страны. Большинство бюджетных расходов на развитие инфраструктуры в предыдущие 2-3 десятилетия касались обеспечения комфортной экспортной деятельности в прибрежных районах КНР. Сейчас, когда правительство утвердило новый план развития государства и занялось проблемой повышения покупательной способности населения Поднебесной, обнаружилось, что "отечественная" логистическая отрасль работает удручающе неэффективно.
Стоимость услуг перевозки товаров в Китае составляют до 18% ВВП. Это больше, чем в других развивающихся странах (так, например, доля логистики в ВВП Индии и Южной Африки - порядка 13-14%) и примерно в 2 раза больше, чем у развитых экономик мира. Однако даже сам премьер-министр Ли Кэцян в недавнем выступлении перед членами Госсовета КНР напомнил о том, что перевозка товаров из Шанхая в Пекин обходится дороже отправки груза из Шанхая в Северную Америку.
Большинство складских помещений в КНР - морально устаревшие и не механизированные. Товары несколько раз перемещают с транспорта на транспорт, пока они едут по стране в пункт назначения. В стране нет развитой системы грузовых хабов, позволяющих легко стыковать перевозки по ж/д и авто. По новым автострадам ездят изношенные и перегруженные фуры. В КНР зарегистрировано свыше 700 тыс. грузовых автоперевозчиков, большинство предприятий состоят из одной машины, управляемой одним водителем. Масштаб, безусловно, важен для бизнеса, однако 20 крупнейших фирм автоперевозок в Китае вместе обслуживают всего 2% объёма данного рынка. В условиях, когда компании отчаянно сражаются за каждого клиента и работают почти без прибыли, они не могут изыскать средства для модернизации своего автопарка или проводить дальнейшее стратегическое развитие бизнеса.
Логистическая сфера Китая поделена на определенные ниши, в результате чего невероятно затруднена кооперация и совместная разработка интегрированных систем обслуживания клиентов. Неповоротливые государственные корпорации, такие как "Почта Китая" и "Синотранс" полностью контролируют рынок грузовых авиаперевозок и внутреннюю доставку корреспонденции, посылок и бандеролей. Зарубежные компании экспресс-доставки, например, FedEx и UPS, несмотря на желание активно конкурировать с местными службами, получили лишь ограниченные лицензии на осуществление коммерческой деятельности на территории КНР.
Что не менее важно, иностранные фирмы облагаются большими налогами. В этих условиях бороться за благосклонность за экономных клиентов становится всё тяжелее.
На территории Китая до сих существует путаница с законодательством, распространяющимся на деятельность местных и иностранных компаний. Большой проблемой предприниматели называют местечковый протекционизм и коррумпированность чиновников на всех уровнях власти. Логистическая отрасль курируется сразу девятью ведомствами (министерствами, администрациями и комитетами). Местные власти часто меняют размеры налогообложения грузовых перевозчиков посредством введения всё новых и новых лицензий на право осуществления коммерческой деятельности. Помимо этого, на китайских трассах взимаются большие пошлины за проезд большегрузов, поэтому водители вынуждены перевозить грузы на небольших авто.
Хорошим знаком являются небольшие, но позитивные перемены в отрасли. Какие? Высшее руководство страны обеспокоено низкой эффективностью и высокой стоимостью логистических услуг в КНР. На саммите кабмина в мае текущего года лидеры одобрили новый план реформирования логистической системы страны, хотя детали все еще в стадии проработки. Главная цель - снизить издержки и развить малые и средние предприятия.
Частный логистический бизнес должен стать двигателем этих процессов. Слияние капиталов и привлечение инвестиций помогут создать основательный, конкурентоспособный рынок логистики. Кроме того, ожидается, что свободная конкуренция создаст условия для обмена данными межу логистическими компаниями и оптимизации грузового трафика страны в перспективе.
Большую заинтересованность в этом проявляют компании электронной торговли, развитиекоторых напрямую зависит от скорости доставки товаров конечным потребителям. Консалтинговое агентство Accenture подсчитало, что на каждые 100 юаней (16 долл.) товара, купленного онлайн, 8-15 юаней (до 15%) суммы приходится на услуги доставки. Для интернет-торговли это непомерно высокие издержки.
Обеспокоенные такой ситуацией, торговые площадки решили взять дело в собственные руки. Так, например, компания JD.com развивает собственную систему складирования, перевозки и доставки товаров. В настоящее время товары, купленные через сайт, доставляются в 300 городов Китая в этот же или на следующий день после проведения оплаты. В ближайшее время компания намерена продвигать бизнес в наименее населенные регионы страны.
Еще одним примером может послужить общеизвестный портал Alibaba. Их стратегия - в заключении соглашений с множеством небольших курьерских агентств и инвестирование более 100 млрд. юаней (16 млрд. долларов) в создание системы "умной логистики", основанной на большом массиве данных. Помимо прочего, объединенная система позволит анализировать информацию о потребительском спросе и перераспределять транспортные мощности с учетом этих сведений. Не так давно Alibaba подписала стратегическое соглашение с "Почтой Китая". Используя мощности последней (склады, персонал и центры обработки отправлений), Alibaba рассчитывает доставлять любые посылки в любую точку Китая (включая небольшие населенные пункты) в течение 24 часов.
Повысить эффективность логистики поможет также автоматизация процессов и создание полных комплексов услуг "под ключ" для различных категорий клиентов. Так, например, компания GLP (Сингапур) - крупнейший в Китае иностранный застройщик логистических комплексов, располагает собственными складами (более 500 объектов) по всей территории КНР. Одной из первых этой компании удалось переориентировать пакеты услуг для клиентов-экспортеров на обслуживание растущего внутреннего спроса в самой Поднебесной. Помимо удобного расположения, склады хорошо автоматизированы: например, один большой ангар обслуживается всего шестью работниками. По мнению главы компании Джеффри Шварца, если официальные власти в Китае пойдут навстречу частному бизнесу и не станут вмешиваться в рыночные процессы, отрасль быстро выйдет на уровень мировых стандартов логистики.
— Виктория Зубайдулина
В журнале The Journal of the American Medical Association была опубликована большая статья с анализом медицинских, этических и правовых аспектов донорства крови гомо- и бискексуальными мужчинами. В США уже около 30 лет действует пожизненный запрет на донорство крови для сексуально активных мужчин-геев и бисексуалов. В современных условиях этот запрет не имеет медицинских оснований и может быть сочтен дискриминационным.
Как указывают авторы публикации, запрет был установлен в 1983 году, в начале эпидемии СПИДа. В то время он был полностью обоснован, так как невозможно было быстро и надежно установить ВИЧ-статус человека. За последующие три десятилетия в диагностике произошли значительные изменения. Прежде всего, были разработаны современные технологии диагностики, которые позволяют убедиться в наличии или отсутствии ВИЧ-инфекции в течение недель после подозрительного контакта. Кроме того, созданы и валидированы эффективные инструменты по оценке индивидуального риска заболевания, в которых учтены, например, моногамность и сексуальные практики.
Международные нормы тоже противоречат существующему в США запрету. В Канаде запрет на донорство крови для сексуально активных мужчин, практикующих секс с мужчинами, сокращен до 5 лет, в Великобритании - до года, а в ЮАР - до шести месяцев. Пожизненный запрет в США по своему смыслу противоречит прочему законодательству страны, касающемуся рискованного полового поведения потенциальных доноров. Так, мужчины и женщины, имевшие половой контакт с работниками коммерческого секса или ВИЧ-положительным партнером, не должны сдавать кровь в течение года.
Американский красный крест, Американские центры крови (America’s Blood Centres), Американская ассоциация банков крови (American Association of Blood Banks) и Американская медицинская ассоциация (American Medical Association) выступали против пожизненного запрета. Несмотря на это, Департамент здоровья и социальных служб США (Department of Health and Human Services) подтвердил его в декабре 2013 года.
Авторы публикации убеждены, что современные средства диагностики нивелируют риск донорства, связанный с более высокой распространенностью ВИЧ-инфекции среди гомосексуальных мужчин. При этом существующий запрет способствует стигматизации и маргинализации определенной группы людей.
Генеральный директор Тебризской машиностроительной промышленной группы «Машинсази Тебриз» Али Акбар Аслхадеми в интервью агентству ИРНА сообщил, что в ряд европейских стран экспортирована очередная партия станков, произведенных на заводе названной группы. Это уже 16-ая партия иранских станков, и она включает в себя 34 универсальных токарных станка моделей TN50 и TN71 общей стоимостью около 400 тыс. долларов, которые спроектированы и изготовлены инженерами машиностроительного завода в Тебризе.
Али Акбар Хадем отметил, что с начала текущего года (с 21.03.14 г.) экспортировано в общей сложности 207 различных токарных станков, в том числе с числовым программным управлением (ЧПУ), в такие страны, как Турция, Германия, Азербайджан, Сирия, Ирак, ЮАР и Малайзия. За весь прошлый год названной продукции было экспортировано на общую сумму около 2 млн. долларов, а к концу этого года объем экспорта промышленной группы «Машинсази Тебриз» должен достигнуть 10 млн. долларов.
Следует отметить, что названная группа представляет собой крупнейшее машиностроительное объединение на северо-западе Ирана, на заводах которого производится до 1,8 тыс. токарных станков в год.
Новые случаи африканской чумы свиней (АЧС) зафиксированы в Калужской и Тульской областях, говорится в сообщении Россельхознадзора.
Как сообщает ведомство, исследования проб патологического материала, отобранного от шести павших свиней, содержавшихся в одном из личных подсобных хозяйств деревни Бесово Мосальского района Калужской области, а также от трех павших домашних свиней, содержавшихся в одном из личных подсобных хозяйств деревни Красниково Перемышльского района Калужской области, выявили ген АЧС.
Ранее заболевание в Перемышльском районе не регистрировалось.
В Тульской области ген был обнаружен в пробах материала, отобранного от трупов пяти свиней, незаконно захороненных на территории деревни Поваляево Заокского района.
В очагах заболевания под контролем территориальных управлений Россельхознадзора работают специалисты, проводятся первоочередные мероприятия.
Африканская чума свиней (болезнь Монтгомери) впервые была зафиксирована в 1903 году в Южной Африке. АЧС не поддается лечению и вакцинопрофилактике, остановить распространение вируса можно только жесткими карантинными мерами. В России вирус распространяется с 2007 года.
Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter