Новости. Обзор СМИ Рубрикатор поиска + личные списки
Главные отличия.
Платный доступ на polpred с деловой информацией высшего качества. Скажите об этом директору библиотеки.
![Главное](/images/star.png)
«Мертвый Каддафи им страшнее, чем живой». Бывший посол в Ливии Олег Пересыпкин рассказывает о возможных сценариях развития ситуации.
Российский МИД вчера заявил об опасности вовлечения международной коалиции в наземную операцию в Ливии. Почему оппозиции оказалось мало поддержки НАТО с воздуха и что будет происходить дальше? Об этом «МН» рассказал посол СССР в Ливии с 1984 по 1986 год, сотрудник Института актуальных международных проблем Дипломатической академии, профессор Олег ПЕРЕСЫПКИН.
— Олег Герасимович, ходят слухи, что НАТО разрабатывает план наземной операции. Переломит ли это ситуацию?
— Наземная операция может сыграть решающую роль. Однако с точки зрения международной законности это будет нарушение резолюций Совета Безопасности ООН, о чем уже не раз говорила Россия.
Далеко не все ливийцы приемлют идею появления иностранных войск в стране. Когда Муаммар Каддафи пришел в 1969 году к власти, он ликвидировал расположенные на территории Ливии военные базы США и Великобритании. Что, спустя 42 года иностранные войска снова появятся? Да еще будут воевать на стороне повстанцев против легитимной власти. Это насторожит все арабские страны. Где гарантия, что в будущем такая практика не распространится и на кого-то еще.
— А почему оппозиции оказалось мало поддержки с воздуха?
— В Ливии никогда не было системной оппозиции внутри страны. Все, кому что-то не нравилось, давно убежали за рубеж. Когда некоторые боевики выступают перед телекамерами, я как арабист отчетливо слышу акцент — эти люди не говорят на ливийском диалекте. То есть в ряды повстанцев набежали и какие-то люди со стороны. В оппозиционном Национальном совете есть такие персоны, как перешедший на сторону повстанцев бывший министр юстиции. Еще с десяток фамилий встречались в прессе, но ведь в совете 30 постов, а кто их занимает, толком неизвестно.
— На днях представители 60 племен Ливии призвали Каддафи к отставке. Это ли не показатель?
— Но ведь известно, как это делается. Поговорили с шейхами, дали племенам деньги — и они что-то заявили. Дошло до того, что страны Запада пытаются договориться даже с лицами, близкими к «Аль-Каиде», боевики которой действуют в Ливии на стороне повстанцев.
Цель оппозиционеров — убрать Каддафи. А вот что дальше, некоторые из них и сами не знают. Поначалу они будут разбираться между собой, у кого какой пост будет и что это будет за государство. Поэтому после ухода Каддафи на какое-то время неизбежен хаос, а потом, я думаю, все устаканится и там будет государство, удобное для западников.
— В чем же просчитался Муаммар Каддафи?
— Это его «просчитали». Ливия располагает большими запасами нефти, а Каддафи хотя и улучшил в последние годы свои отношения с Западом, все-таки кого-то там не устраивал и был неудобен. Но что сделал Каддафи плохого для собственного народа? Это что, единственная страна, где нет свободных выборов? Да он же плоть от плоти своего народа! Он человек амбициозный, эмоциональный, но многие его решения были очень разумны.
— Еще в 1980-х он договорился до того, что американцы в апреле 1986 года нанесли по Ливии воздушный удар.
— Я как раз был послом в Триполи с 1984 по лето 1986 года. Тогда Каддафи вел себя провокационно. Закупил 15 минут спутникового времени и обратился по-английски к народу США, заявив, что они должны разделиться на три страны — для белых, черных и коренных индейцев. Они с Рейганом обменивались нелицеприятными высказываниями. А вскоре США, обвинив Каддафи в поддержке терроризма, нанесли по Ливии воздушный удар. Та бомбардировка была акцией устрашения, хотя в ходе налета погибли десятки мирных жителей, среди них маленькая приемная дочь Каддафи, ведь удары были нанесены и по его резиденции.
— А сегодня это не просто акция устрашения?
— Если еще недавно руководители коалиции говорили, что защищают мирных жителей, то сейчас они откровенно делают все, чтобы убить Каддафи. Однако уверяю вас, что мертвый Каддафи им будет страшнее, чем живой. Тогда он станет шахидом, человеком, погибшим за правое дело, который в глазах многих арабов посмел бросить вызов колонизаторам и империалистам. Я мог бы оправдать иностранное вмешательство, только чтобы заставить враждующие стороны сесть за стол переговоров. Елена Супонина
Власти Туниса в четверг заявили Ливии протест в связи с нарушениями границы в ходе боевых действий между ливийской правительственной армией и мятежниками, передает агентство Рейтер со ссылкой на официальное заявление МИД.
Войска Каддафи обвиняются Тунисом в нарушении межгосударственной границы в ходе преследования отрядов мятежников. Кроме того, снаряды ливийской артиллерии падали на территории сопредельного государства, утверждает тунисская сторона.
"Учитывая серьезность произошедших событий... власти Туниса выразили ливийской стороне свое крайнее возмущение и просят принять меры к немедленному прекращению этих нарушений (границы)", - говорится в заявлении МИД.
В четверг ареной ожесточенных боев между армией Ливии и мятежниками стал район пограничного контрольно-пропускной пункта "Дехибат".
Армия захватила удерживавшийся мятежниками КПП, однако ближе к вечеру поступили сообщения о том, что противники лидера Ливии Муамара Каддафи смогли его отбить после тяжелого боя, в котором погибли восемь военных.
На прошлой неделе несколько сот боевиков взяли КПП в районе населенного пункта Ваззан в 360 километрах западнее Триполи. После этого в соседний с Ваззаном тунисский приграничный город Дехибат прибыли от 150 до 200 безоружных ливийских военнослужащих, которые попросили защиты у тунисской стороны. Обосновавшиеся на территории пограничного пункта мятежники тут же вывесили над ним монархический флаг, упраздненный после прихода к власти Каддафи в 1969 году.
В середине февраля в Ливии начались массовые демонстрации с требованием ухода правящего страной более 40 лет Каддафи, которые впоследствии переросли в вооруженное противостояние между правительственными силами и мятежниками.
СБ ООН 17 марта принял резолюцию, предусматривающую введение бесполетной зоны над Ливией и открывающую возможность иностранного военного вмешательства в ситуацию в этой североафриканской стране. В начавшейся 19 марта операции коалиционных сил принимают участие, в частности, Великобритания, Франция, США, Канада, Бельгия, Италия, Испания, Дания, Норвегия. В конце марта командование операцией перешло к НАТО.
Основным оплотом повстанцев является расположенный на востоке страны город Бенгази. Ожесточенные бои уже несколько недель идут за город Мисрата, расположенный на западе Ливии.
Глубокую обеспокоенность использованием силами ливийского лидера Муамара Каддафи запрещенных кассетных боеприпасов выразила в пятницу от имени Евросоюза глава дипломатии сообщества Кэтрин Эштон.
"ЕС, в частности, глубоко обеспокоен сообщениями об использовании кассетных боеприпасов против мирного населения Ливии", - говорится в заявлении Эштон, поступившем в РИА Новости.
Вновь осудив непрекращающееся насилие со стороны режима Каддафи против мирных ливийцев, глава дипломатии ЕС в очередной раз призвала Триполи незамедлительно прекратить применение силы против населения с "использованием кассетных боеприпасов или других средств", а также допустить поставки гуманитарной помощи.
В середине февраля в Ливии начались массовые демонстрации с требованием ухода правящего страной более 40 лет Муамара Каддафи, которые впоследствии переросли в вооруженное противостояние между правительственными силами и мятежниками.
СБ ООН 17 марта принял резолюцию, предусматривающую введение бесполетной зоны над Ливией и открывающую возможность иностранного военного вмешательства в ситуацию в этой североафриканской стране. В начавшейся 19 марта операции коалиционных сил принимают участие, в частности, Великобритания, Франция, США, Канада, Бельгия, Италия, Испания, Дания, Норвегия.
Руководство кампанией в Ливии 31 марта полностью перешло к представителям командования НАТО. Целью операции Североатлантического альянса, получившей условное наименование "Объединенный защитник", является обеспечение эмбарго на поставки оружия, бесполетной зоны и мер по защите гражданского населения. Александр Шишло
США пока не готовы признать Национальный переходный совет Ливии и оказывать ему поддержку, заявил американский посол в этой стране Джин Грец.
"Если говорить о поддержке с нашей стороны, то ... мы должны были найти подтверждения того, что совет - это серьезная группа. Мы считаем, что совет заслуживает доверия, но мы будем и дальше продолжать наблюдать за ним. Они (члены совета) продолжают говорить правильные вещи, контактировать с международным сообществом. Учитывая то, что мы видели, я думаю, можно говорить о том, что совет заслуживает поддержки", - сказал на брифинге в среду Грец.
В настоящее время посол находится в Вашингтоне после того как был отозван 23 февраля из-за событий в Ливии.
Дипломат напомнил, что ранее президент США не исключил возможности оказания поддержки оппозиции, однако говорить о том, какого рода эта поддержка может быть, пока рано.
"По вопросу признания (совета в качестве официальной и единой оппозиции в Ливии) - мы продолжаем его рассматривать. Признание остается проблемой юридической и международной, она изучается, и никаких выводов по этому поводу мы пока не сделали... Есть несколько стран - Франция, Катар и Италия, - которые сделали это (признали легитимность совета) по собственным интересам", - сказал посол.
Представители национального переходного совета просят США признать его в качестве единственного легитимного оппозиционного движения и ливийского правительства де-факто для того, чтобы потребовать открыть доступ к средствам Муамара Каддафи, замороженным в Соединенных Штатах.
"Совет представляет всю Ливию, всю оппозицию - от севера до юга, от запада до востока. Но, в полноценном международном признании есть одна проблема - деньги. Более 44 миллиардов долларов средств Каддафи заморожены в США, и мы хотим получить доступ к этим деньгам", - сказал журналистам 11 апреля официальный представитель совета в Соединенных Штатах Али Ауджали.
По его словам, в настоящее время легитимность совета фактически признали Италия, Канада, Катар и ряд арабских стран. Совет неоднократно ранее заверял США в том, что среди его членов нет представителей "Аль-Каиды" и террористов.
"Для нас важно признание США. Мы (совет) - простые ливийцы, которые сражаются с режимом Каддафи. Нам нужна гуманитарная помощь и медикаменты", - подчеркнул Ауджали, напомнив, что для борьбы с Каддафи оппозиционерам необходимы и деньги.
Администрация США пока не приняла решения об оказании помощи ливийской оппозиции из-за ее разрозненности. Вашингтон до сих пор не решил, какую из оппозиционных ливийских групп считать организованной оппозицией. В связи с этим речи об оказании адресной помощи, тем более помощи вооружениями, пока не идет. Ранее представители администрации, конгрессмены и сенаторы неоднократно заявляли, что не могут понять, что из себя представляет ливийская оппозиция и из кого она состоит, а также выражали обеспокоенность тем, что в числе оппозиционеров могут находиться исламисты и члены "Аль-Каиды".
В середине февраля в Ливии начались массовые демонстрации с требованием ухода правящего страной более 40 лет Каддафи, которые впоследствии переросли в вооруженное противостояние между правительственными силами и мятежниками.
СБ ООН 17 марта принял резолюцию, предусматривающую введение бесполетной зоны над Ливией и открывающую возможность иностранного военного вмешательства в ситуацию в этой североафриканской стране. В начавшейся 19 марта операции коалиционных сил принимают участие, в частности, Великобритания, Франция, США, Канада, Бельгия, Италия, Испания, Дания, Норвегия.
Руководство кампанией в Ливии 31 марта полностью перешло к представителям командования НАТО. Целью операции Североатлантического альянса, получившей условное наименование "Объединенный защитник", является, как заявляют в НАТО, обеспечение эмбарго на поставки оружия, бесполетной зоны и мер по защите гражданского населения. Денис Ворошилов
Перспективы России на рынке вооружений региона Ближнего Востока и Северной Африки в контексте происходящих событий неочевидны, заявил в среду РИА Новости эксперт Центра анализа стратегий и технологий (ЦАСТ) Руслан Алиев.
"Вне зависимости от того, кто и как будет приходить к власти (или оставаться у руля) в странах Ближнего Востока и Северной Африки , новые закупки вооружений и военной техники (ВиВТ) этими странами временно будут заморожены", - отметил эксперт ЦАСТ.
Ситуация постоянно меняется, подчеркивает Руслан Алиев, "в одних странах не с кем вести переговоры, в других резко сокращают оборонные расходы в пользу социальных, чтобы притушить общественное недовольство, третьи будут диверсифицировать закупки вооружений".
В то же время, указывает эксперт ЦАСТ, нельзя сказать, что "Россия от революций на Ближнем Востоке сильно пострадала. Самые щедрые покупатели здесь — монархии Персидского залива - предпочитают покупать оружие у Запада (США, Великобритании, Франции). На фоне пакета контрактов на поставку ВиВТ Саудовской Аравии на 60 млрд долларов с опционами еще на 30 млрд. долларов, российские успехи выглядят довольно скромно. Крупнейшие клиенты России — Алжир и Сирия, суммарный объем ВТС с которыми не превышает девяти млрд долларов". Обеим странам при этом списали госдолг времен СССР.
"Сейчас российские перспективы на этом региональном рынке вооружений осложняются волнениями в Алжире, где только недавно погасло открытое пламя гражданской войны, но социальное недовольство отнюдь не прошло", - отмечает Руслан Алиев. По его оценке, "Сирия же прямо балансирует на грани, и даже если режим Башира Асада удержится, ему, скорее всего, волей-неволей придется инвестировать в социальную сферу и, видимо, в модернизацию экономики, а это скажется на ВТС".
Также по прогнозам эксперта ЦАСТ, "Ливия, очевидно, к военным закупкам в России в обозримом будущем не вернется — шансов у Муаммара Каддафи удержать власть мало, а поддерживать оппозицию Россия отказалась".
Президент США Барак Обама в специальном меморандуме поручил главам госдепартамента и Пентагона предоставить ливийской оппозиции невоенную помощь на сумму в 25 миллионов долларов на поддержку ливийской оппозиции, воюющей сейчас с режимом ливийского лидера Муамара Каддафи.
"Я распоряжаюсь выделить до 25 миллионов долларов невоенной помощи в виде предметов потребления и услуг из запасов и ресурсов любого ведомства американского правительства для поддержки ключевых партнеров США, таких, как (организованный повстанцами в городе Бенгази) переходный Национальный совет, в стремлении защитить гражданское население... находящееся под угрозой нападения в Ливии", - говорится в меморандуме, текст которого распространила во вторник пресс-служба Белого дома.
Ранее представители администрации на условиях анонимности уже сообщали журналистам о планируемом предоставлении помощи ливийским повстанцам. Власти США намерены предоставить оппозиции в Ливии, в частности, транспортные средства, медицинское оборудование, радиоприемники, сообщали источники.
С 15 февраля в Ливии продолжаются выступления против Каддафи, правящего более 40 лет. Ливия фактически разделилась на Запад, подконтрольный Каддафи, и Восток, который удерживают вооруженные отряды повстанцев.
СБ ООН 17 марта принял резолюцию, предусматривающую введение бесполетной зоны над Ливией и открывающую возможность иностранного военного вмешательства в ситуацию в этой стране. В начавшейся 19 марта операции коалиционных сил принимали участие, в частности, Великобритания, Франция, США, Канада, Бельгия, Италия, Испания, Дания, Норвегия.
Руководство кампанией в Ливии 31 марта перешло к представителям командования НАТО. Представители администрации США не раз подчеркивали, что пока не собираются предоставлять ливийским повстанцам военную помощь. Мария Табак
Председатель Правительства Российской Федерации В.В.Путин и Премьер-министр Швеции Ф.Рейнфельдт провели по итогам переговоров совместную пресс-конференцию
Стенограмма:
Ф.Рейнфельдт (как переведено): ...Мы говорили на тему экологии, о Балтийском регионе и о важных вопросах, связанных с Арктикой. Премьер-министр Путин и я вели очень конструктивный диалог на эти и другие темы, представляющие интерес. Я хочу выделить два пункта. Во-первых, это экономическое сотрудничество – речь идёт о сотрудничестве по темам модернизации.
По экономике. Торговые отношения между нашими странами показывают заметный рост. Мы говорим о росте на 600% по торговле за последние 10 лет, если посмотреть шведский экспорт. Так что Швеция сегодня относится к 10 самым крупным и прямым инвесторам в российскую экономику. Есть свыше 400 шведских компаний, работающих в настоящее время в России. Я общался с представителями этих компаний, в том числе когда был в Москве в марте прошлого года. Диапазон широкий: это телекоммуникации, розничная торговля, сельское хозяйство, лесное хозяйство.
Уже много лет существует российско-шведский наблюдательный комитет по торговле, для того чтобы обсуждать различного рода препятствия, которые существуют на пути инвестиций.
Мы только что подписали несколько коммерческих договоров между шведскими и российскими компаниями, и мы надеемся, что они тоже будут содействовать укреплению наших экономических связей.
Мы также создали деловой шведско-российский совет, который независим от наших правительств, но имеет возможность высказывать свою точку зрения, свои предложения, рекомендации соответствующим правительствам с целью наращивания объёма торговли. Мы считаем, что здесь находится очень глубокий интерес России, в том числе и в привлечении шведских инвестиций.
И второй вопрос – это тот факт, что Швеция приветствует модернизационную политику России. Мы тоже подписали сегодня декларацию о партнёрстве по модернизации. Это для нас, конечно, много значит, потому что именно во время председательства Швеции в Европейском союзе был подписан соответствующий документ между Европейским союзом и Россией, а сейчас – уже на двусторонней основе. И, если я правильно сосчитал, мы – 13-я страна по счёту, которая подписывает тоже такой документ, такую декларацию о модернизации. Партнёрство строится на важных принципах – о демократии, правовом государстве, правах человека. Всё это упоминается в этой декларации. И сотрудничество касается экологии, хорошей практики управления, инноваций, а также вопросов космоса.
Я надеюсь, что те новые соглашения, которые мы подписали сегодня, эти новые сферы сотрудничества приведут к углублению и укреплению обменов между Россией и Швецией. Мы также говорили о том, что Швеция как страна показывает возможность сочетания высокого экономического роста, но с уменьшением нагрузки на экологию. И мы надеемся, что можем продолжить дискуссию на эту тему с Россией. Наш опыт как раз говорит о том, что здесь очень важную роль играют современные институты, здесь большую значимость имеет борьба с коррупцией – это имеет основополагающее значение для того, чтобы проводить модернизацию. Об этом я говорил. И вот на эту тему мы говорили. Я хочу предоставить слово моему коллеге – Премьер-министру России Владимиру Путину.
В.В.Путин: Уважаемый господин Премьер-министр! Уважаемые дамы и господа! Мне очень приятно сегодня встретиться с коллегами в Стокгольме. Действительно, это вторая моя поездка в столицу Швеции.
Швеция – традиционный, очень значимый для России партнёр. Мы – соседи, и мы развиваем отношения по очень многим направлением. Сегодня, ведя переговоры и в узком составе, и в расширенном, мы практически прошлись по всему спектру наших торгово-экономических связей. Разумеется, в центре внимания они как раз и были – именно торгово-экономические связи.
И Швеция, и Россия достаточно уверенно проходят непростой период, связанный с мировым финансовым и экономическим кризисом. И это создаёт хорошую базу, хорошую основу для развития наших двусторонних отношений по основным направлениям нашего взаимодействия. Действительно, в прошлом году рост экономики составил 23%. Мы не являемся крупными поставщиками энергетических ресурсов на шведский рынок, и эти 23% – это серьёзный, естественный рост экономик, достаточно диверсифицированный по направлениям своего развития.
6 млрд долларов – торговый оборот, и это, конечно, не предел, особенно для России. Россия занимает 11-е место среди торгово-экономических партнёров Швеции, и у нас, безусловно, есть хорошие перспективы, тем более что у шведского бизнеса на российском рынке есть свои особые ниши. Это современные отрасли производства, телекоммуникации, информационные технологии, энергосберегающие, природоохранные технологии и так далее, и тому подобное.
Хорошие перспективы открываются в сфере инвестиционного сотрудничества: 2 млрд накопленных шведских инвестиций с 1991 года, из них 1 млрд – это прямые инвестиции.
Важно, что, несмотря на кризис, шведские партнёры не только продолжили реализацию своих проектов в нашей стране, но и планируют увеличить инвестиции, прежде всего в сфере высоких технологий, о чём говорил и мой уважаемый коллега.
Уверен, новый импульс взаимодействию придаст подписанная сегодня российско-шведская декларация о партнёрстве во имя модернизации. Нам интересен опыт наших шведских друзей по сопряжению науки и производства, деятельности технопарков, наукоёмких кластеров. Мы в России, как вы знаете, предпринимаем энергичные попытки двигаться по этому направлению, и такой опыт шведских друзей, конечно, в России будет в высшей степени востребованным.
Большие возможности для сотрудничества, я считаю, есть у нас и в лесной промышленности. Отмечу в этой связи подписанный сегодня документ по созданию одного из производств в Красноярском крае – там будет строиться лесохимический комплекс.
Грамотную стратегию работы на динамично растущем российском рынке реализуют и шведские автомобилестроители, имею в виду компанию «Скания», которая разместила производство в Ленинградской области, и компанию «Вольво», успешно работающую в другом регионе Российской Федерации – в Калуге. Рассчитываем, что эти компании будут расширять свои мощности в России, в том числе и за счёт повышения локализации производства, за счёт производства комплектующих изделий на территории России.
Мы заинтересованы в налаживании самой тесной кооперации в сферах энергоэффективности и возобновляемых источников энергии. Швеция в этом смысле демонстрирует очень хорошие показатели: объём экономики, объём ВВП Швеции растёт, а объём потребляемой энергии остаётся если не в прежних параметрах, то растёт значительно меньше. Это очень хороший пример эффективной работы в сфере энергетики. Мы договорились работать по линии энергетических агентств двух стран, прорабатывается проект создания российско-шведского центра по инновациям и энергоэффективности.
Конечно, в центре нашего внимания всегда были и всегда будут вопросы экологии, сохранения природы. В этой связи мы сегодня говорили и намерены в будущем особое внимание уделять нашему сотрудничеству в Арктическом регионе. И Швеция, и Россия – это арктические страны. Мы сейчас возобновляем работу Северного пути по Северному Ледовитому океану – очень важная транспортная артерия, имеющая хорошие перспективы развития, в данном случае тоже связанная с изменением климата: время навигации постоянно увеличивается. Растёт экономическая целесообразность передвижения товаров из Европы в Азиатско-Тихоокеанский регион, по Северному морскому пути. Уверен, что шведские компании, активно работающие на этих рынках, будут заинтересованы в сотрудничестве с Россией в этом регионе мира.
В целом Арктика – регион очень ранимый. С точки зрения сохранения природы и экологии у шведских партнёров тоже большой опыт. Вы знаете, мы уделяем этому в России всё больше и больше внимания, рассчитывая на взаимодействие. Мы по линии Русского географического общества в сентябре текущего года будем в Архангельске проводить мероприятие, которое называется «Арктика – территория диалога», и основной упор будем делать как раз на развитие транспортной инфраструктуры. Рассчитываем на участие в этом мероприятии наших шведских друзей.
Естественно, мы затронули такую важную тему, как активизация контактов между людьми. Вы знаете, мы приняли решение: возобновляем паромное туристическое сообщение между Санкт-Петербургом и Стокгольмом и, кстати говоря, приняли решение о том, чтобы наши партнёры могли приезжать в Россию, в Петербург, на этом пароме без виз.
И в заключение хочу ещё раз поблагодарить всех участников переговоров за очень конструктивный, прагматичный подход к обсуждению практически всех тем, которые мы сегодня затронули. Большое спасибо вам за внимание!
Вопрос (как переведено): Шведское общественное телевидение. Вопрос Премьер-министру Путину. Может быть, я буду добавлять к тому, что Вы назвали суетой, но я хочу вас спросить, когда будет известно – будете ли Вы баллотироваться на президентских выборах или нет? И не исключаете ли Вы, что вы оба, вместе с Президентом Медведевым, будете баллотироваться? Спасибо.
В.В.Путин: Я сейчас о суете не говорил, это вы сейчас сказали о суете. Что касается предвыборной президентской компании в России, то пока об этом действительно рано говорить. Время настанет, и мы примем соответствующее решение. Вам понравится – будете довольны!
Вопрос: Добрый день! Газета «Коммерсант». У меня вопрос к обоим премьерам. Владимир Владимирович, Вы сказали про то, что открывается паромное сообщение между Стокгольмом и Петербургом и что шведы будут иметь возможность трёхдневного безвизового режима. Мы на таких пресс-конференциях в Европе практически всегда спрашиваем про этот безвизовый режим. Лично я не верю в то, что в ближайшее время в более или менее полном объёме он будет осуществлён между Россией и ЕС. Тем не менее вот в таком одностороннем порядке такие решения принимаются. Насколько я понимаю, россияне, которые приезжают на таком же пароме в Стокгольм, вынуждены будут предъявлять визы. Не является ли это нарушением принципов взаимности в международных делах и как будет решена эта проблема? Либо россияне не будут получать визы, либо шведы всё-таки должны будут получать такие визы, пребывая в северную столицу нашей родины. Спасибо.
В.В.Путин: Действительно проблемы есть. И действительно это нарушение принципов взаимности. Мы пошли навстречу нашим партнёрам, сделали опережающий шаг в расчёте на то, что наши партнёры и в Швеции, и в других странах Евросоюза увидят, оценят этот шаг и тоже сделают соответствующее телодвижение вперёд в решении этого важного вопроса. Конечно, мы понимаем, как сложно принимаются решения подобного рода в рамках Евросоюза. 27 государств, у каждого своё мнение, нужно добиться консенсуса. Вместе с тем мы неоднократно обращали внимание наших коллег в Евросоюзе на то, что Евросоюз имеет безвизовый режим со странами, как говорят специалисты, со сложным оперативным режимом, со сложной криминогенной ситуацией, в том числе со многими странами Латинской Америки. Но где Латинская Америка и где Европа?
Мы говорили сегодня и о чисто бытовых проблемах, которые возникают у российских граждан при оформлении визы. Ну вот, скажем, если говорить о паромном сообщении. Ведь для того чтобы российскому гражданину, проживающему где-то в Сибири, на Урале или за Уралом, на Дальнем Востоке, сесть на этот паром и приехать в Швецию или вот в Данию, где мы вчера с вами были, или в Хельсинки, нужно сначала приехать, прилететь в Москву или в Санкт-Петербург, получить визу, потом опять вернуться домой, а потом уже приехать ещё раз и сесть на паром. Да у нас перелёт по территории России может стоить дороже, чем круиз на этом пароме в Стокгольм. Вот в чём вопрос. И наши шведские партнёры, я это вижу, нас понимают. Это наша общая задача с заинтересованными европейскими странами убедить всех наших других партнёров в Европе, что нам пора уже переходить вообще к безвизовому режиму. А что касается борьбы с криминалом, с терроризмом – это проблема должна решаться не путём ограничений, а путём улучшения качества работы правоохранительных органов и координации в её деятельности.
Ф.Рейнфельдт (как переведено): Премьер Путин поднимал вопрос, который был задан сейчас. И я хочу сказать, что мы видим рост туризма из России в Швецию в последние годы, особенно жители Стокгольма. Это отражает новую Россию, более экономически сильную, и поэтому мы очень рады, что открывается это пробное сообщение.
У нас есть несколько вопросов в миграционной политике, которые мы обсуждаем между нашими странами. Я, в частности, говорил, что я приветствовал бы соглашение по временной трудовой деятельности в наших странах, которое давало бы возможность шведам работать в России на шведских предприятиях.
По вопросам безвизового режима. Мы члены Европейского союза, мы являемся участниками Шенгенского соглашения без внутреннего пограничного контроля, и это приводит к тому, что если подписали такое соглашение, мы не имеем возможности на двусторонней основе заключать какие-то другие соглашения. Моя надежда заключается в том, что мы всё-таки можем добиться успехов в этих вопросах миграционной политики, потому что я верю в открытость, в свободное перемещение людей. Но путь достаточно далёкий, потому что затрагивает, как и господин Премьер говорил, вопрос преступности. Это вопросы и проблемы, которые существуют с обеих сторон, я подчеркиваю – и в России, и в Европейском союзе. Такой мой ответ на этот вопрос.
Вопрос (как переведено): Вопрос Премьер-министру Путину. Швеция не является членом НАТО, но тем не менее вовлечена в события в Ливии. Как Вы думаете, какие последствия это повлечёт для тех, кто граничит со Швецией?
В.В.Путин: Вы сейчас сослались на пример событий в Ливии – я сейчас об этом скажу. Что касается расширения инфраструктуры НАТО, приближения инфраструктуры к нашим границам, то, безусловно, это вызывает озабоченность в Российской Федерации. НАТО – это всё-таки не просто политический блок, это военно-политический блок, и соответствующие статьи договора никто не отменял, касающиеся того, как блок реагирует вовне, строит свои отношения. Это оборонительная структура. И любая страна при приближении военной инфраструктуры к своим границам соответствующим образом должна реагировать.
Что касается участия Швеции в ливийских событиях – это суверенный выбор каждой страны. Вы знаете, меня постоянно об этом спрашивают. Я займу одну минуту вашего времени. Хорошо известно, что я когда-то служил в органах Комитета государственной безопасности. И Советский Союз вёл тогда войну в Афганистане. Один из моих друзей служил в Афганистане: там много было моих друзей, а один был старшим группы советников по линии органов безопасности в Герате. Ну вот приехал как-то в отпуск, и я его спрашиваю: «Слушай, Саш, как там обстановка?» А у нас настроения были такие ура-патриотические: мы считали, что мы правильно всё делаем, что воюем в Афганистане. И вдруг он мне говорит: «Ты знаешь, без моей подписи не наносится ни один ракетно-бомбовый удар». Я говорю: «И что?» – «И я считаю свои успехи и свои достижения по количеству приказов, которые я не подписал». Для меня это был просто шок. Вы представляете, в то время услышать это от офицера КГБ! Я спрашиваю: «Почему?» Он говорит: «А ты знаешь, сколько мирных граждан гибнет при нанесении этих ракетно-бомбовых ударов, чем бы они ни мотивировались?»
Я иногда смотрю на то, как легко принимаются в сегодняшнем мире решения о применении силы в международных делах – это оторопь вызывает. И это при всей заботе о правах человека и о гуманизме, который как бы практикуется в современном цивилизованном мире. Вы не находите, что здесь есть серьёзное противоречие между словами, теориями и практикой, практикой международных отношений? Нужно сделать всё, чтобы этот дисбаланс был устранён.
Вопрос: Владимир Владимирович, разрешите вернуться к вопросам двусторонних отношений. Сегодня была подписана декларация о модернизации, и зафиксировано предложение по запуску, в том числе шведских, спутников с помощью наших носителей, меры по сотрудничеству в ГЛОНАСС. Какие ещё сферы отношений Вы считаете перспективными и насколько?
В.В.Путин: Вы знаете, какую отрасль ни возьми, любая из тех отраслей, которые мы обсуждали с господином Премьер-министром, является важной. За ней стоят конкретные люди и конкретные экономические интересы. Вот мы говорили о взаимодействии в лесной отрасли. Сегодня подписан контракт, соглашение о строительстве в Красноярском крае крупного перерабатывающего комплекса. Ну разве это не важно?
Мы прекрасно понимаем озабоченность наших шведских партнёров по поводу наших планов увеличить вывозные таможенные пошлины на лес. Но, я надеюсь, что и нас тоже понимают – мы хотим развивать переработку внутри страны. Будем двигаться потихонечку в этой сфере.
Мы говорили сегодня, вспоминали трагедию в Японии. У нас 16% в России из общей электрогенерации – это атомная генерация, а в Швеции – почти в 2 раза больше. Мы сегодня говорили о возможности, необходимости расширить наше взаимодействие в сфере повышения безопасности атомных электростанций. У нас в России после Чернобыльской трагедии накоплен огромный опыт здесь. Я думаю, что наши технологии, российские технологии, являются лучшими в мире по обеспечению безопасности на атомных электростанциях. Собственно говоря, это не только я так считаю. Это и МАГАТЭ так считает. По всем проверкам у нас минимальные замечания – минимальные! – практически они отсутствуют с точки зрения обеспечения безопасности. Мы поставляем ядерное топливо в Швецию. Можем мы говорить о совместной работе по утилизации. Мы работаем совместно (вы упомянули эту сферу) в космосе, и здесь у нас действительно есть очень хорошие возможности сопрягать наши планы и сделать нашу работу здесь более эффективной. Да, мы два спутника запустили, но это далеко не самое главное. Вот мы работаем в области ГЛОНАСС, а шведские предприятия, известные во всём мире как лидеры по целому ряду продуктов, могли бы принять активное участие в создании наземной инфраструктуры, в чём мы крайне нуждаемся. И в этом смысле, конечно, мы могли бы серьёзно продвинуться в этой высокотехнологичной сфере. У нас много и других конкретных текущих задач, мы же близкие соседи. Вы знаете, какой объём перевозок автотранспорта у нас сегодня имеет место быть и как он быстро растёт? И здесь мы, конечно, заинтересованы в том, чтобы очень гармонично наши отношения развивались.
Господин Премьер-министр ставил передо мной вопросы укрепления правовой системы. Я согласен, это так и есть, у нас ещё много, что нужно сделать в этом смысле. Часто возникают споры, ведь чем больше хозяйственная деятельность, тем, честно говоря, и споров больше. И нам бы очень хотелось, чтобы наша правовая система действовала эффективно, надёжно, чтобы она была реальной защитницей прав инвесторов – как российских, так и иностранных. Ну и, разумеется, мы рассчитываем на то, что так же будут относиться к нашим инвесторам за границей, в том числе и здесь, в Швеции. Вопросов очень много, трудно выделить что-то, что является абсолютным приоритетом. Но, конечно, вопросы модернизации, инновационного развития в России вышли на первое место, и мы особое внимание будем уделять этому направлению деятельности.
Вопрос (как переведено): Россия не является частью ЕС? Почему она не является?
В.В.Путин: Да, я думаю, что это один из действительно капитальнейших вопросов, очень важных. Я прошу прощения у своего коллеги, мы уже говорили, я говорил о возможности создания единого экономического организма – от Лиссабона до Дальнего Востока. Россия исторически предпринимала колоссальные усилия для того, чтобы освоить эти огромные и насыщенные природными богатствами территории. И мы готовы вместе с нашими европейскими партнёрами это развивать самым что ни на есть прямым образом, в контакте. Существует много проблем, связанных с урегулированием технологических вопросов, но то, что будущее России и будущее европейских стран не может быть обеспечено, хорошее будущее, без сотрудничества и интеграции – это абсолютно точно. Вопрос – в выборе темпа, в выборе форм этой интеграции. Хочу вас заверить, что Россия готова к самому тесному сотрудничеству по этому направлению. Я благодарю вас за этот вопрос. Спасибо большое.
Состоявшаяся во вторник в Риме встреча между председателем Совета министров Италии Сильвио Берлускони и президентом Франции Николя Саркози создала серьезные политические проблемы для итальянского премьера, сообщают в среду местные СМИ.
Критика со стороны оппозиционных сил, которых особенно задело признание премьера в том, что разрекламированное замораживание планов правительства по развитию ядерной энергетики на Апеннинах является лишь тактическим ходом, не заставила себя долго ждать.
Но неожиданно резко на результаты итальянско-французского саммита отреагировал лидер второй по значению правящей партии Италии "Лига Севера", министр по федеральным реформам Умберто Босси.
"Мы превратились в французскую колонию", - приводит слова Босси официальный печатный орган "Лиги Севера" газета La Padania.
Серьезную озабоченность главного политического союзника Берлускони вызвал тот факт, что итальянский премьер фактически пошел на поводу у Парижа по всем ключевым проблемам, в частности, по вопросу о продаже знаменитой продовольственной группы Parmalat.
Однако особое возмущение Босси было связано с решением Берлускони присоединиться к бомбардировкам Ливии.
По его словам, это решение будет иметь "чрезвычайно опасные последствия" для Италии, которая "подвергнется нашествию беженцев".
Как сообщает La Padania, Босси не ограничился громкими заявлениями и во вторник вечером позвонил президенту Италии Джорджо Наполитано. Он разъяснил главе государства позицию своей партии по ливийскому вопросу и подчеркнул, что "Совет министров никогда не давал согласия на бомбардировки".
"Выбор премьера не был заранее озвучен, обсужден и не получал зеленого света со стороны "Лиги Севера", - подчеркивает La Padania.
Сразу же после начала военной операции международной коалиции в Ливии Босси предложил Риму занять взвешенную и осторожную позицию, приведя в пример Германию.
"Мир полон знаменитых демократов, которые очень ловки, когда дело касается их интересов. А мы удивительно ловко умеем получать по одному месту. Большим мужеством порой является осторожность", - заявлял ранее лидер "Лиги Севера".
При этом министр ясно дал понять, кого он имеет в виду, заметив, что хорошо знает "этих знаменитых демократов от Наполеона".
Первоначально Берлускони не раз подчеркивал, что итальянские боевые самолеты, задействованные в операции в Ливии, не будут участвовать в бомбардировках. Это решение было утверждено и на заседании Совета министров Италии. Однако после телефонного разговора с президентом США Бараком Обамой и встречи с Саркози Берлускони изменил официальную позицию Рима, указав, что Италия "будет использовать только ракетные удары по отдельным военным объектам".
По информации местных СМИ, такое решение привело Берлускони на грань разрыва с союзниками из "Лиги Севера", без голосов которых он лишится большинства в национальном парламенте.
Парламентская оппозиция уже собирается вновь поставить на голосование вопрос о доверии правительству.
СМИ сообщили также, что запланированное на конец недели заседание Совета министров Италии было отложено в среду на неопределенное время.
В середине февраля в Ливии начались массовые демонстрации с требованием ухода правящего страной более 40 лет Муамара Каддафи, которые впоследствии переросли в вооруженное противостояние между правительственными силами и мятежниками.
СБ ООН 17 марта принял резолюцию, предусматривающую введение бесполетной зоны над Ливией и открывающую возможность иностранного военного вмешательства в ситуацию в этой североафриканской стране. В начавшейся 19 марта операции коалиционных сил принимают участие, в частности, Великобритания, Франция, США, Канада, Бельгия, Италия, Испания, Дания, Норвегия.
Руководство кампанией в Ливии 31 марта полностью перешло к представителям командования НАТО. Целью операции Североатлантического альянса, получившей условное наименование "Объединенный защитник", является, как заявляют в НАТО, обеспечение эмбарго на поставки оружия, бесполетной зоны и мер по защите гражданского населения. Сергей Старцев
Рим и Париж призывают все страны и участников нефтяного рынка отказаться от любых коммерческих операций и транспортировки нефти, поставляемой режимом Муамара Каддафи, говорится в совместном заявлении премьер-министра Италии Сильвио Берлускони и президента Франции Николя Саркози, подготовленном по итогам итальянско-французского саммита.
В документе, поступившем в распоряжение РИА Новости, отмечается, что Каддафи и его режим потеряли всю легитимность после всего того, что произошло в Ливии, и полковник "должен уйти".
Кроме того, Италия и Франция в очередной раз подтвердили, что законным представителем ливийского народа они признают переходный Национальный совет Ливии, организованный ливийскими повстанцами в Бенгази.
"Италия и Франция больше не принимают углеводороды, поставляемые Каддафи и его режимом, и призывают все страны и всех операторов на нефтяном рынке отказаться от любых коммерческий операций или транспортировки углеводородов, которые могут принести выгоду режиму Каддафи, а также любую поставку нефтепродуктов, сырых или очищенных, которые могут содействовать атакам против населения", - говорится в заявлении Берлускони и Саркози.
В середине февраля в Ливии начались массовые демонстрации с требованием ухода правящего страной более 40 лет Каддафи, которые впоследствии переросли в вооруженное противостояние между правительственными силами и мятежниками. Вскоре после начала волнений мятежники организовали на северо-западе страны в городе Бенгази Национальный совет, который объявил себя единственным законным органом власти в стране.
Международные организации заявляют о тысячах жертвах, власти Ливии это отрицают.
СБ ООН 17 марта принял резолюцию, предусматривающую введение бесполетной зоны над Ливией и открывающую возможность иностранного военного вмешательства в ситуацию в этой североафриканской стране.
В начавшейся 19 марта операции коалиционных сил принимают участие, в частности, Великобритания, Франция, США, Канада, Бельгия, Италия, Испания, Дания, Норвегия. Руководство кампанией в Ливии 31 марта перешло к представителям командования НАТО.
Целью операции Североатлантического альянса является обеспечение эмбарго на поставки оружия, бесполетной зоны и мер по защите гражданского населения. Наталия Шмакова
Ливийские власти обратились к России, являющейся постоянным членом СБ ООН, с призывом созвать его экстренное заседание, сообщает во вторник агентство Рейтер со ссылкой на ливийское государственное агентство ДЖАНА.
"Ливия сегодня (во вторник) официально попросила Россию инициировать экстренное заседание Совета Безопасности ООН", - передает агентство.
В сообщении указывается, что темой заседания должна стать "чрезмерная агрессия колонизаторов и крестоносцев, которые наносят удары по гражданским объектам и пытаются сделать мишенью лидера Муамара Каддафи в нарушение двух резолюций Совета Безопасности и международных соглашений".
В середине февраля в Ливии начались массовые демонстрации с требованием ухода правящего страной более 40 лет Муамара Каддафи, которые впоследствии переросли в вооруженное противостояние между правительственными силами и мятежниками.
СБ ООН 17 марта принял резолюцию, предусматривающую введение бесполетной зоны над Ливией и открывающую возможность иностранного военного вмешательства в ситуацию в этой стране. В начавшейся 19 марта операции коалиционных сил принимали участие, в частности, Великобритания, Франция, США, Канада, Бельгия, Италия, Испания, Дания, Норвегия.
Руководство кампанией в Ливии 31 марта полностью перешло к НАТО. Целью операции Североатлантического альянса, получившей условное наименование "Объединенный защитник", является обеспечение эмбарго на поставки оружия, бесполетной зоны и мер по защите гражданского населения.
Премьер-министр России Владимир Путин во вторник подверг критике действия западной коалиции в Ливии, заявив, что они выходят за рамки задач, определенных резолюцией Совета Безопасности ООН.
Председатель Правительства России В.В.Путин и Премьер-министр Дании Л.Лекке Расмуссен провели по итогам переговоров совместную пресс-конференцию
Стенограмма пресс-конференции:
Л.Лекке Расмуссен (как переведено): Для меня большая радость выступать в качестве принимающей господина Путина стороны во время его первого официального визита в Данию. Датское правительство придаёт этому визиту очень большое значение. С датской стороны мы хотим расширить и укрепить сотрудничество с Россией. Россия для нас является весьма важным партнёром. Данию с Россией объединяют многочисленные общие интересы как в экономической сфере, так и в политической сфере.
Премьер-министр Путин и я сегодня обсуждали вопросы о том, что мы можем делать для укрепления партнёрства в области модернизации как в экономической, так и в политической сферах.
В политической сфере бросаются в глаза общие интересы. Обе стороны хотят укрепить инвестиции, торговлю на благо российской и датской экономик. И в качестве конкретного выражения этого мы с господином Путиным сегодня наблюдали подписание ряда договоров как между датскими и российскими государственными структурами, так и между датскими и российскими предприятиями. Российский рынок огромный, он растёт. И Россия гораздо ближе к Дании, чем многие думают: лететь из Дании в западную Россию – меньше двух часов. И Балтийское море – очень эффективный путь для транспорта.
С датской стороны мы очень заинтересованы в дальнейшей интеграции российской экономики с экономикой Европейского союза. Российское членство во Всемирной торговой организации является здесь весьма важным условием. Я бы хотел подчеркнуть: я надеюсь, что 2011 год будет годом, когда Россия вступит в ВТО.
В политическом отношении нас однозначно объединяют общие интересы, нас объединяет заинтересованность в устойчивом развитии Арктики и в Балтийском море. Нас объединяет заинтересованность в стабильности в Афганистане, чтобы нестабильность в Афганистане не распространялась в соседние регионы.
Я бы хотел подчеркнуть, насколько мы довольны постоянным диалогом с Россией. Мы с господином Путиным четвёртый раз за последние полтора года встречаемся. Диалог очень позитивный и конструктивный, в том числе в тех областях, в которых мы не совсем согласны.
Наша встреча сегодня, официальный визит Президента Медведева в прошлом году – всё это ведет к расширению наших отношений. И официальный визит её Величества Королевы Дании в сентябре текущего года будет очередной точкой отсчёта в развитии датско-российских отношений.
Спасибо большое!
В.В.Путин: Спасибо большое. Мы сегодня действительно, уважаемые дамы и господа, провели очень содержательные переговоры. Я даже и не припомню, по каким вопросам мы не совсем согласны. По-моему, мы согласны по всем вопросам, во всяком случае, в той части, которой мы с Вами сегодня занимались. Мы занимались в основном торгово-экономическими связями, и я должен отметить, что мы удовлетворены тем, как они развиваются. Я хотел бы подчеркнуть, что отношения России и Дании успешно развиваются на всех уровнях, укрепляются контакты по линии парламентов, межведомственной и межрегиональной связей. Я уверен, дальнейшему продвижению российско-датского сотрудничества послужат и подписанные сегодня документы – целый пакет документов, представители прессы были свидетелями подписания этих документов. Речь идёт о развитии нашего сотрудничества в сфере транспорта, сельского хозяйства, энергетики, технологического сотрудничества в ряде областей. Преодолевая последствия глобального кризиса, мы активно восстанавливаем экономики, и в 2010 году товарооборот вырос более чем на 4%, а за первые два месяца этого года скакнул даже на 34% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.
Будем работать над созданием благоприятных условий для инвестиционного сотрудничества. В 25 регионах Российской Федерации работает более 200 датских компаний. Российские и датские специалисты ведут совместные разработки уникального инновационного препарата для лечения онкологических заболеваний. Есть и другие примеры взаимодействия не только в фармацевтике, но и в других высокотехнологичных областях. Мы заинтересованы в укреплении самого тесного сотрудничества со всеми нашими партнёрами. В области транспорта, например, одним из лидеров, безусловно, является «Мёллер-Мэрск» – датская компания, которая уже открыла две линии: одну – на севере Африки, другую – в Латинской Америке, связывающие эти регионы мира с Санкт-Петербургом.
Мы готовы расширять сотрудничество не только по развитию транспортного сообщения, но и по производству необходимого оборудования, развитию транспортной и портовой инфраструктуры в России. Мы сегодня говорили очень подробно на этот счёт с господином Премьер-министром. Действительно, объём работы может быть очень большим. На вечер намечена ещё встреча с ведущими представителями датского бизнеса, в ходе которой мы подробно обсудим и вопросы развития деловых связей, наметим новые направления взаимодействия.
Особое место в отношениях России и Дании занимает сотрудничество в сфере энергоэффективности. Сегодня тоже были подписаны соответствующие документы на этот счёт, и здесь Дания являет собой очень хороший пример развития экономики при сокращении энергопотребления. Мы намерены активно использовать этот опыт, привлекать датских партнёров к совместной работе в этой очень важной сфере.
Я ещё раз выразил слова признательности господину Премьер-министру за решение Дании, в результате которого России было предоставлено право проложить «Северный поток» – трубопроводную систему по дну Балтийского моря в исключительной экономической зоне Дании, проинформировал наших коллег о том, что эта работа завершается в июле.
Собственно говоря, морская часть будет закончена 15 мая, и никаких проблем, слава Богу, не возникло: ни с точки зрения затопленных когда-то на дне Балтийского моря боеприпасов, ни с экологической точки зрения – всё в полном порядке. В июле пройдёт заполнение трубы технологическим газом, а в октябре–ноябре начнётся поставка нашим потребителям в Европе. Впервые начнётся поставка российского газа и на датский рынок в объёме до 2 млрд куб. м газа с возможностью увеличить эти поставки в будущем.
Строительные датские компании работают на многих объектах в России, в том числе и по возведению объектов Олимпиады 2014 года в Сочи.
Особое место на переговорах было уделено сотрудничеству в Арктике. Россия и Дания как государства, имеющие выход к Северному Ледовитому океану, несут особую ответственность. Мы удовлетворены качеством нашего взаимодействия в арктическом регионе, единого мнения, что все возникающие вопросы должны быть урегулированы самими арктическими государствами на базе существующих международных норм, прежде всего Конвенции ООН по морскому праву от 1982 года – это один из главных постулатов пятёрки прибрежных арктических государств. Мы информировали наших коллег о том, что увеличивается поток судов, которые передвигаются по Северному морскому пути, и, по нашему мнению, по мнению наших экспертов, в ближайшие годы в 10 раз может увеличиться грузопоток по Северному морскому пути, поскольку это гораздо выгоднее, чем проходить судам через Суэцкий канал, – это сокращает транспортные расходы, уменьшает стоимость товара, перевозимого в Азиатско-Тихоокеанский регион. Символично, что первым иностранным судном, которое прошло по Северному морскому пути, было именно датское судно.
Кстати говоря, мы приняли решение, я об этом ещё господину Расмуссену не говорил… Мы сейчас продолжаем строительство флота для использования в этих широтах и приняли решение одному из ледоколов, который будет одним из самых современных в мире, присвоить имя Витуса Беринга. Имею в виду, что он, во-первых, датчанин, а во-вторых, выдающийся российский исследователь. Причём он работал как раз в этих широтах, на Дальнем Востоке. Думаю, что этот ледокол, о котором я говорю, в конце 2012 года мы уже спустим на воду в Санкт-Петербурге. Он будет работать именно там, где в своё время проводил исследования Витус Беринг.
Пользуясь случаем, приглашаю датских специалистов принять участие в ставшем уже ежегодным форуме «Арктика – территория диалога», который организует Русское географическое общество. Форум на этот раз пройдёт в Архангельске осенью этого года и будет посвящён как раз освоению Северного морского пути.
И в заключение ещё раз благодарю датских партнёров за содержательные переговоры, за искреннее стремление к дальнейшему развитию сотрудничества с Российской Федерацией. Благодарю.
Вопрос (как переведено): Телестанция «ТВ 2», Дания. У меня к Вам вопрос, господин Путин. Вы знамениты тем, что не всегда оглашаете свои амбиции в плане будущей карьеры. Я читал статью в британской газете Financial Times, где говорили, призывали Вас к тому, чтобы Вы не выдвигали свою кандидатуру на президентских выборах, чтобы Вы вместо этого поддерживали того, кто пришёл вместо Вас, чтобы он продолжил свой процесс реформирования российского общества. Какие у Вас взгляды на эту тему?
В.В.Путин: Будущие кандидаты в Президенты Российской Федерации не нуждаются в поддержке из-за рубежа. Будущим кандидатам в Президенты России нужна поддержка российского народа.
Вопрос: Дмитрий Витов, «Первый канал». Владимир Владимирович, в своё время Вы приняли активное участие в решении проблем в Пикалёве Ленинградской области по пикалёвским комбинатам. Сегодня подписано соглашение о модернизации всего производственного комплекса. Как Вы думаете, это снимет проблему с пикалёвцев, с самих жителей? И насколько глубоко эта модернизация предусматривается?
В.В.Путин: Да, если иметь в виду, что в Пикалёве три основных производства, то реализация сегодняшних соглашений с датскими партнёрами может затронуть два направления деятельности комбината: производство цемента и производство необходимых продуктов для алюминиевой промышленности. И то, и другое направление очень востребованно. Я думаю, что есть все шансы реализовать эти планы и, безусловно, в случае их реализации экономическое состояние комбината принципиально улучшится, стабилизируется. Будут созданы новые и неплохо оплачиваемые рабочие места, произойдёт технологическое перевооружение. Комбинат будет выпускать продукты, востребованные не только на российском, но и на международном рынке.
Вопрос (как переведено): Вопрос к Премьер-министру Путину. Вы назвали миссию в Ливии крестовым походом. Можете уточнить, что Вы имели в виду?
В.В.Путин: Датская пресса не интересуется результатами переговоров – это странно, потому что я уже говорил, что 200 датских компаний работают в России. От наших заказов в значительной степени зависит их экономическое состояние. Это большой объём сотрудничества, которое поддерживает большое количество рабочих мест в Дании.
Но если вас интересует моё отношение к событиям в Ливии, могу сказать: посмотрите на карту этого региона мира. Там кругом монархия. Там что, демократия, что ли, кругом по датскому образцу? Нет. Кругом монархические государства. Это в целом отвечает менталитету населения и практике, которая там сложилась. Господин Каддафи изобрел новую монархию, так же как когда-то Наполеон после того, как пришёл на волне революции к власти и объявил себя императором. Сравнение, может быть, не совсем корректное, но в целом параллель уместна. Ну да, это монархия по сути своей. Кривая, косая, какая угодно, ненормальная, но такая. Там возникли внутренние противоречия, которые перешли в вооружённый конфликт. Почему нужно со стороны вмешиваться в этот вооружённый конфликт? А что, разве мало у нас кривых всяких режимов в мире? Мы что, везде будем вмешиваться во внутренние конфликты? Да в самой Африке, посмотрите, в Сомали, что там происходит много лет! Почему бы там не навести порядок? А в других странах мира? Мы везде будем бомбить и наносить ракетные удары? Надо дать людям самим разобраться. Говорили о закрытии неба... Ну, хорошо. Но где же закрытие неба, если бьют каждую ночь по дворцам, где проживает Каддафи? Говорят, нет, мы не хотим его уничтожать. А зачем по дворцам бить? Там что, мышей таким образом выводят, что ли? Наверняка при этих ударах гибнут люди… Каддафи нет, он уже давно смылся и сидит где-то в убежище, а мирные граждане гибнут. Говорили: «Не хотим убить Каддафи», теперь некоторые официальные лица уже говорят: «Да, стремимся уничтожить Каддафи». А кто позволил это сделать? Что, разве был суд? Кто взял на себя это право – казнить человека, какой бы он ни был? И все молчат. А в резолюции чего написано? Почитайте. Там призыв ко всем идти и предпринимать в отношении Ливии всё, что захотят.
Повторяю ещё раз, первоначально говорили о закрытии неба: уничтожается вся инфраструктура страны и, по сути, под прикрытием авиации одна из воюющих сторон наступает. Но это длится и будет длиться не переставая. Мне кажется, что мы должны действовать в рамках международного права с осознанием своей ответственности, заботой о мирных гражданах. А когда всё так называемое цивилизованное сообщество всей своей мощью наваливается на небольшую страну, уничтожает инфраструктуру, создаваемую поколениями… Ну, не знаю, хорошо это или нет, - мне это не нравится.
Вопрос: Как раз касаясь итогов переговоров о сотрудничестве с Данией. Говорилось о перспективах энергодиалога. Вот, в частности, хотелось бы такое уточнение: Дания имеет аукцион на увеличение поставок газа до 3 млрд куб. м в год. Намерены ли Вы воспользоваться этим опционом и нет ли разногласий по ценообразованию, в данном случае по формуле ценообразования?
И второй - касается сотрудничества в рамках Арктического совета в Арктике. Есть ли понимание по итогам переговоров? Будет ли Дания партнёром России? Будем ли мы сотрудничать в этом регионе, который многие считают золотой жилой будущего, либо мы будем соперничать в нём? И обсуждались ли перспективы расширения Арктического совета в данных переговорах? Спасибо.
Л.Лекке Расмуссен: Спасибо за вопрос. Что касается сотрудничества в области энергетики, датская компания DONG уже покупает российский газ, и перспектива, которую мы видим в завершение работы над «Северным потоком», – это перспектива укрепления поставок в Данию газа из России, который мы принимаем наряду с поставками из других стран. В этом есть перспектива.
Есть перспектива и в том, чтобы не тратить весь этот газ, и мы довольно активно над этим работаем в Дании – над энергосбережением. Датский опыт в области энергосбережения и энергоэффективности я отметил господину Премьер-министру Путину – за весьма амбициозные задачи, которые поставили перед собой российские власти, а именно 40% снижения употребления энергетики.
Что касается Арктического совета. У нас очень успешное сотрудничество. Мы отмечаем важность встречи, которая состоится в Нууке, в Гренландии, 12 мая. Мы работаем тесно, в том числе, в научной сфере, и Дания с удовольствием принимает участие в этом процессе. Мы с датской стороны очень надеемся, что в Нууке 12 мая мы сможем завершить те дебаты, которые были вокруг возможного приглашения некоторых стран в качестве наблюдателей в Арктический совет.
Наша датская позиция такая, что непосредственными участниками Арктического совета должны быть страны, у которых есть береговая линия в Арктике. Однако мы, с датской стороны, считаем естественным, чтобы Арктический совет открылся для ограниченной роли наблюдателей из других государств.
В.В.Путин: Мы раньше не поставляли газ в Данию. Но подписаны контракты, а если контракты подписаны, значит, все вопросы, в том числе и по ценам, согласованы. Повторяю ещё раз: после строительства первой нитки это 1 млрд куб. м. После строительства второй нитки – ещё 1 млрд куб. м газа с возможным увеличением поставок до 2 млрд. Эти контракты ещё не подписаны, но такая возможность обговаривается.
Вообще, я считаю, что мы очень своевременно реализуем эти проекты, имею в виду непростую ситуацию, которая складывается в мировой энергетике и после катастрофы в Японии. Понятно, что как минимум атомная генерация в Японии увеличиваться не будет, я скажу так, очень аккуратно, а значит, будет увеличиваться потребность в углеводородах и прежде всего в газовом сырье. Имею в виду, что это с экологической точки зрения самое чистое углеводородное топливо, чище нет. Это действительно так с точки зрения выбросов в атмосферу. И в Европе, теперь мы знаем, идёт сокращение атомной генерации.
Теперь события в Северной Африке, на Ближнем Востоке. Они тоже не улучшают ситуацию в мировой энергетике. Кстати говоря, коллега спрашивал по поводу Ливии. Ливия, между прочим, занимает 1-е место в Африке по запасам нефти, а по запасам газа – 4-е место в Африке. Сразу же, конечно, напрашивается вопрос: не это ли является основным предметом интереса тех, кто там сегодня орудует?
Но мы с полной ответственностью относимся к той ситуации, которая складывается в мировой энергетике, готовы увеличивать поставки и в Азиатско-Тихоокеанский регион, и в Европу. Мы сегодня не прорабатывали, не обсуждали эти вопросы. Но в целом мы со многими европейскими партнёрами говорим, вы знаете, об этом – о строительстве «Южного потока», может быть, о расширении возможностей «Северного потока», во всяком случае будем работать.
Мы привлекаем, уже договариваемся с датскими компаниями работать и на севере Европы, в том числе в Арктическом регионе. Это касается освоения месторождений. Что имеется в виду? Использование датских компаний при строительстве соответствующих сооружений, портовых сооружений, приёмки товара, при перемещении из мест добычи до берега, до трубопроводных систем. Это очень большой объём работы. Мы считаем возможным привлечь датские компании к реконструкции портовых сооружений в Калининграде, на Чёрном море, на Дальнем Востоке. Что касается Северного совета, я считаю, что прежде всего это дело арктических стран. Но мы открыты для диалога со всеми, кто проявляет интерес к совместной работе в Арктике.
Почти полжизни провел Тони Фриш на дипломатической службе, занимаясь оказанием помощи другим странам во время бедствий и катастроф. Нет такого кризисного региона, в котором он не побывал, нет такой проблемы, которую бы он не проанализировал и не предложил решения. Скоро он выходит на пенсию…
«Еще мальчишкой я мечтал о дальних странах и пытался представить себе, что происходит с людьми, которые из-за войны или природных катастроф вынуждены оставить свой дом, что они берут с собой, куда они идут…», - говорит 65-летний Тони Фриш в интервью порталу swissinfo. Пресса любит снабжать его броскими ярлыками, такими, как «кризисный менеджер», или «человек катастроф».
Важна близость к пострадавшим
Тони Фриш родом из региона бернских озер вокруг двуязычного франко-немецкого города Биль. За свою жизнь ему пришлось повидать немало горя и страданий. Однако он никогда не терял внутренней стойкости. «Если бы то, что я вижу на месте катастрофы, вывело меня из равновесия, я бы никогда не смог, уже будучи дома, правильно оценить ситуацию».
С годами, признает он, не исключено, что свежесть восприятия несколько притупилась, что он стал опытнее и приобрел способность действовать стандартно в стандартных ситуациях. Однако окончательно загрубеть он себе не дал. «Это было бы ужасно». По его словам, «если человек видит смысл в своей работе, то тогда он способен годами черпать из этого энергию», - говорит Фриш. И ему хочется верить!
До пенсии осталось ему всего ничего, но… Покой ему только снится. «У нас сейчас происходят параллельно сразу три кризиса: Кот д`Ивуар, Ливия, Япония». А это означает, что работы у кадрового швейцарского дипломата не убавляется. Приходится много общаться и с журналистами. Как, например, несколько недель назад, когда домой из Японии вернулась швейцарская поисковая команда, - которой так и не удалось вытащить кого-нибудь живым из-под развалин.
Несмотря на это, - считает Т. Фриш, - участие швейцарских специалистов в поисках жертв цунами, имевшее место по просьбе японского правительства, завершилось вполне успешно.
«Мы и не рассчитывали найти выживших, иначе мы бы послали не поисковиков, а полноценную спасательную команду», - говорит он, - «Однако наше присутствие на месте катастрофы принесло нам симпатии японцев. Особенную роль сыграли наши эксперты в области лучевой защиты – они внесли огромный вклад в успокоение населения и в предотвращении всеобщей паники. Это была яркая демонстрация нашей солидарности с Японией. Близость к жертвам нельзя изменить, однако она – неотъемлемая часть успеха».
Вспомнить о забытых войнах
Т. Фриш сожалеет, что СМИ, как правило, бросаются на самые «актуальные истории», при этом многое из того, что делают спасатели и те, кто оказывает гуманитарную помощь, остается для общественности неизвестным. Например, мало где можно узнать о мерах по предупреждению природных катастроф, о том, как протекают долгосрочные гуманитарные операции, например, в Дарфуре. «Я недоволен этим, но приходится с этом жить».
Он критикует так же, например, то обстоятельство, что после прошлогоднего землетрясения на Гаити в страну слетелось огромное количество гуманитарных организаций, которые просто мешали друг другу. Поэтому он предложил недавно ввести порядок, по которому все организации, желающие заниматься международной гуманитарной помощью, должны сначала проходить процедуру сертификации. Есть информация, что в ООН на эту идею обратили самое пристальное внимание.
«Не все организации действовали в Гаити профессионально. Если в страну прибывают гуманитарные товары, которые никому не нужны, то это настоящее оскорбление жертв. То же самое касается гор медикаментов с истекшим сроком годности». Каждый учитель, любой парикмахер должен иметь сертификат профессионального мастерства. Но ведь, - указывает Т. Фриш, - свои стандарты есть и в сфере оказания гуманитарной помощи при катастрофах. «И эти стандарты нужно уважать. Гуманизм и чувство сострадания, разумеется, необходимы, но эти чувства должен иметь и парикмахер».
Катастрофа – это всегда хаос
По мнению опытного кризисного менеджера, каким и в самом деле является Тони Фриш, в центре любой гуманитарной операции должны стоять потребности жертв, вне зависимости от политических условий. Его не интересуют в этой связи ни «швейцарский престиж», но «конкурентная борьба государств». Однако в конечном итоге, с удовлетворением отмечает он, международная кооперация всегда протекает успешнее, чем это может показаться на первый взгляд.
«В период крупных катастроф все летит кувырком. Катастрофа – это по определению полный хаос. Представим себе только, что в Швейцарии происходит беда, повлекшая за собой появление десятков тысяч человек, оставшихся без крыши над головой», - говорит Т. Фриш. Я бы хотел, - говорит он, - чтобы с критикой люди обращались более вдумчиво. «Нужно себе только представить, что такое 20 миллионов людей, пострадавших от наводнения, как недавно в Пакистане, и что такое два миллиона человек, потерявших свои дома».
Выход есть всегда
Себя самого он характеризует в качестве «натуры скорее счастливой, приземленной, выносливой, гибкой, открытой для всего нового». Проблемы он воспринимает как «вызовы». Он одновременно и реалист, и оптимист. И уж точно – прагматик, на все сто процентов.
Он всегда критически подходит к реальности и у него всегда есть решение проблемы: «У меня всегда под рукой даже несколько вариантов (решения проблемы), иначе я чувствую себя стесненным…». Лозунгом своей жизни он сделал житейскую мудрость своей бабушки: всегда рассчитывать на худшее и надеяться на лучшее. Этот лозунг сопровождал его всегда на протяжение всей его почти сорокалетней дипломатической деятельности.
Т. Фриш в рамках своей долгой гуманитарной карьеры объездил почти 80 стран мира, но он всегда старается, по собственным словам, сохранять обостренное чувство новизны и способности вживаться в местные особенности, не драматизируя их, но и не преуменьшая. В поисках решений он налаживает тесные контакты с теми, кто уже прибыл на место событий – с ООН, с НПО, с Красным Крестом, с представителями правительств и с жертвами. «Я налаживаю контакты со всеми – от министра до последнего безграмотного крестьянина».
Но пусть даже ему почти без труда удается вживаться в чужие культуры – о своих швейцарских корнях он не забывает никогда.
Немножко гордости…
В этом году он путешествовал по свету относительно немного. Он побывал в Анголе, Кении, на границе Сомали, в Нью Йорке в ООН, в Брюсселе, в штаб-квартире НАТО. Путешествия для него не проблема. «Я могу спать в любом положении и всегда пребываю на место свежим и отдохнувшим. Если я кому-то нужен – то я тут же прибываю на место».
И вот теперь, когда его карьера в роли руководителя федеральной швейцарской структуры по оказанию гуманитарной помощи подходит к концу, он признается, что испытывает определенное чувство гордости. «Я горд, прежде всего, тем, что смог добиться большего, чем ожидал».
Но прежде всего он благодарен тому обстоятельству, что за всю свою более чем сорокалетнюю историю работы на Швейцарскую гуманитарную помощь и помощь при катастрофах (Schweizer Humanitäre- und Katastrophenhilfe) ему удалось не потерять ни одного сотрудника. «Нам не пришлось переживать серьезных несчастных случаев, и у нас было всего лишь одно похищение. Нам очень повезло».
ТОНИ ФРИШ (TONI FRISCH)
Родился в 1946 году в городе Biel-Bözingen. Живет в пригороде Берна Köniz. По образованию инженер в области водоснабжения. Был членом SVP, сегодня – член BDP. Воинское звание – полковник.
В швейцарском МИД (EDA) с 1980 года. С 2001 года руководит подчиненной федеральному правительству структурой по оказанию гуманитарной помощи и помощи при катастрофах. С 2008 года – имеет ранг посла и замдиректора Deza (Дирекция по сотрудничеству и развитию). Руководитель международной группы «Search and Rescue Advisory Group» и группой советников ООН по вопросам борьбы с последствиями природных катастроф.
Швейцарская гуманитарная помощь и помощь при катастрофах (Schweizer Humanitäre- und Katastrophenhilfe) является структурным подразделением Deza (Дирекция по сотрудничеству и развитию), которая, в свою очередь, является структурным департаментом швейцарского МИД. Непосредственно оказанием помощи занимается Швейцарский корпус гуманитарной помощи (Das Schweizerische Korps für humanitäre Hilfe - SKH) в составе около 700 специалистов. Бюджет SKH – примерно 312 миллионов франков в год.
![Главное](/images/star.png)
Эльмар Мамедъяров: «Когда территория оккупирована, с чем прийти к людям?»
Глава МИД Азербайджана о перспективах карабахского урегулирования
На днях в Москве прошли очередные переговоры министров иностранных дел Азербайджана, Армении и России поурегулированию армяно-азербайджанского конфликта. О дипломатии Москвы и общей ситуации в регионе «МН» беседуют с министром иностранных дел Азербайджана Эльмаром Мамедъяровым.
— Господин министр, Россия предпринимает в последнее время активные усилия для урегулирования армяно-азербайджанского конфликта. Вы ощущаете результат?
— Контакт у меня с Сергеем Викторовичем Лавровым достаточно плотный, тесный. Очень плотный и тесный контакт у президентов, особенно теперь, когда Дмитрий Анатольевич лично включился в работу по урегулированию конфликта. Встречи регулярные, и тема урегулирования присутствует на всех встречах. Она и была до этого. Но сейчас Дмитрий Анатольевич в деталях знает позицию обеих стран, как мы реагируем на то или иное противоречие, и он очень искренне пытается найти точки соприкосновения, чтобы процесс не замерз, не буксовал, а двигался вперед.
— Двигается?
— Движение есть. Нынешнее состояние дел, так называемый статус-кво, приводит к регрессу в развитии и региона, и взаимоотношений. Большое количество беженцев, перемещенных лиц. Плюс, конечно, военный фактор очень серьезный. И в этом контексте все больше и больше движения, то есть понимания того, что статус-кво приведет к негативным последствиям.
— То есть вы не считаете конфликт замороженным?
— Я никогда не считал. Если мы видим на линии соприкосновения вооруженные силы, перестрелки, взрывы, как его назвать замороженным? Наличие оккупированных территорий, размещение вооруженных сил, наращивание вооружения, включая тяжелую технику и военно-воздушные силы, ведет в никуда. Только в сторону перехода из состояния спорадических перестрелок в более активную фазу, но это и есть в никуда. С другой стороны, азербайджанцы изгнаны с мест постоянного проживания, причем оттуда, где армяне никогда не проживали, это взрывоопасная масса. Больше 700 тыс. человек, которые требуют решить вопрос.
— Этот фактор существен для внутренней политики Азербайджана?
— Благодаря доходам от продажи нефти есть специальная государственная программа по обустройству беженцев, прежде всего тех, кто живет в палаточных городках. Чтобы люди, которые обрастают на протяжении времени собственным скарбом, имели возможность, когда вернутся обратно, мобильно переместиться на места, где раньше проживали.
— Вы считаете, что такой момент наступит?
— Абсолютно уверен.
— Но в истории не было прецедентов, к несчастью, когда после массовых переселений кто-то возвращался.
— Даже если и не было, с чего-то надо историю начинать.
— Как война в Южной Осетии 2008 года повлияла на ситуацию в области безопасности и урегулирования региональных конфликтов на Южном Кавказе?
— Это было потрясение. Но оно подтолкнуло к интенсификации переговоров по урегулированию армяно-азербайджанского конфликта. В 2009 году был представлен обновленный план документа, который вырабатывался в рамках ОБСЕ в 2007 году, Мадридский документ. Это обнародовали потом сопредседатели Минской группы, в том числе на уровне президентов. План закрепил понимание того, что оккупация территорий не может дальше продолжаться, поэтому поэтапно, в соответствии с фиксированным графиком, силы должны быть выведены с оккупированных территорий вокруг Нагорного Карабаха. Конечно, статус Нагорного Карабаха всегда остается в повестке дня. Вопрос, который важен для армянской стороны. Но и для нас, хотя мы, как и все страны мира, за исключением Армении, считаем эту территорию составной частью Азербайджана, серая зона, нынешняя бесстатусность Карабаха тоже является очень серьезной проблемой, мы это признаем. Если вывод армянских войск с оккупированных территорий в зафиксированных рамках открывает возможности, начиная от укрепления мер доверия, заканчивая открытием всех коммуникаций, то, конечно, надо отразить и вопрос безопасности. Есть принципиальное решение, что международные миротворческие наблюдатели будут размещены в местах, которые будут определены не только с политической, но и с военной точки зрения. Люди начнут возвращаться, экономика заработает. Начнутся меры по укреплению доверия между людьми, которые дадут возможность вывести отношения из-под сегодняшней риторики.
— Вы говорите, люди начнут возвращаться. Вы имеете в виду в перспективе возвращение и собственно в Карабах?
— В Карабах люди тоже должны вернуться.
— Но там выросло поколение людей, которое существует в другой реальности. Это не советская реальность межэтнического сосуществования.
— Надо исходить из аксиомы, что люди не могут вечно жить во вражде. Соседей иногда не выбирают. На нас лежит серьезная внешнеполитическая ответственность за то, чтобы находить точки соприкосновения. Но когда у тебя территория оккупирована, с чем прийти к людям? Мое глубокое убеждение, что вывод армянских войск, как минимум начало вывода, очень серьезно и драматично изменит ситуацию на местах.
— В 2008 году был нанесен удар по принципам неприкосновенности границ в Европе. Сначала Косово, потом признание Абхазии и Южной Осетии. Прежнее табу— не трогать административные границы бывших единых государств— фактически больше не действует.
— Из того, что вы сказали, получается, что мы возвращаемся в ситуацию, когда право сильного становится приоритетом. И куда это приведет? Есть основополагающие документы— Хельсинкский заключительный пакт, Устав ООН, на них выстраивались международные отношения. И эти принципы надо сохранить, должна быть не революция, а эволюция. Без сомнения, технический прогресс ставит серьезные вопросы. Наличие доступа в Интернет, глобализация стирают границы. То, что началось в конце XX века, это тектонические процессы. Готовы ли мы к ним? Мы не можем, не подготовившись, вступить впериод, когда право сильного диктует условия поведения для всех. Пока мы не изобрели какие-то новые удобоваримые подходы, я сторонник классического подхода. Потому что он помогает как минимум сохранять баланс.
— Вы упомянули тектонические процессы. Азербайджан ощущает отголоски потрясений, которые сейчас происходят на Ближнем Востоке и в Северной Африке?
— Мы отслеживаем очень внимательно. Мы видим Египет и все понимаем, что отстранение президента и приход к власти армии вообще-то всегда трактовались по-другому, чем торжество демократии. С другой стороны, конечно, если есть массовые народные выступления, их надо очень внимательно проанализировать. В ливийском случае еще не время расставлять акценты, хотя... Существует Организация Объединенных Наций, Устав ООН, Совет Безопасности, который по мандату, признанному всеми государствами, является основным органом по поддержанию международной безопасности. Есть и резолюции по армяно-азербайджанскому конфликту, которые с 1993 года являются правовой базой для урегулирования, но так и не исполняются. А вот принимается резолюция по Ливии и исполняется моментально...
— По общему мнению, одним из результатов событий на Ближнем Востоке будет повышение роли Турции и укрепление позиций Ирана. И та и другая страна для вас крайне важна. С Турцией у вас недавно были размолвки. Как сейчас обстоят дела?
— Мы не называем это размолвками. Есть вопросы, которые существуют между любыми соседями. Последние 20 лет роль Турции не только на региональном, но и на мировом уровне усиливается. Турция уже в двадцатке мировых экономик, и рост продолжается, демографический фактор играет большую роль. Географическое расположение Турции определяет ее вовлеченность во многие вопросы.
— Вы удовлетворены тем, как Турция сегодня учитывает интересы Азербайджана в процессе армяно-турецкого примирения?
— Армяно-турецкое сближение— это, конечно, решение самой Турции. Мы не можем вмешиваться в ее внутренние дела. Но, с другой стороны, если этот процесс пойдет в том же формате, как раньше, не учитывая интересы Азербайджана, нам придется реагировать. И турецкое руководство это поняло. Основополагающим фактором закрытия Турцией границ с Арменией явился в свое время вопрос оккупации Кельбаджара, первого района за пределами Нагорного Карабаха. И это была сознательная реакция турецких властей на то, что Кельбаджар оккупирован, а они не могут выстраивать отношения со страной-агрессором. Что-то изменилось? Кельбаджар свободен? До сих пор под оккупацией. Потому мы призываем Турцию как очень влиятельную страну, чтобы она сыграла роль стабилизатора и содействовала движению в рамках урегулирования, начиная с освобождения территорий. Поверьте, вывод армянских войск с оккупированных территорий стимулирует очень серьезные положительные процессы.
— Армянская сторона очень внимательно слушает, что говорят в Баку, и постоянно обнаруживает агрессивные нотки. Азербайджан грозит, вот терпение кончится, и мы попробуем силой.
— Один из принципов международного права— это неприменение силы или угрозы ее применения. Но в данном случае сила уже была применена, причем не нами, нарушен принцип территориальной целостности, зафиксированный в Уставе ООН в Хельсинкском заключительном акте и остальных международных правовых документах. Угрозы применения силы не будет, как только будут ликвидированы последствия использования первой части силы. Азербайджан старается строить всю свою внешнюю политику в духе добрососедства. В Грузии нефтяная компания Азербайджана— крупнейший налогоплательщик в бюджет. Наши соседи через Каспийское море— Казахстан, Туркменистан, взаимоотношения с ними развиваются очень уважительно и позитивно. С огромным удовольствием мы бы выстроили аналогичную политику и с Арменией, рано или поздно у нас получится, как только устраним негативные последствия по Карабаху.
— Еще один ваш сосед, Иран, находится в центре всеобщего внимания и является одним из главных объектов американской политики. Многие полагают, что предотвратить обретение Ираном ядерного статуса уже невозможно, только если попытаться силой— либо со стороны Израиля, либо со стороны США.
— Иран— большое государство, имеет свою государственность на протяжении более двух тысяч лет, сохраняя ее. Этот фактор должен приниматься во внимание. Если же обобщить ситуацию по вопросам ядерного распространения, у меня складывается следующее впечатление. По мере развития технологий, по мере того как в клуб ядерных держав вступают и стремятся вступить другие державы, потому что это принадлежность к эксклюзивному кругу, политика сдерживания себя уже не оправдывает. Надо переориентироваться с политики сдерживания ядерных технологий на политику неиспользования ядерных вооружений. То есть пойти от обратного. Создать серьезный международный правовой механизм, который бы гарантировал, что даже если ты владелец ядерного вооружения, ты не можешь его использовать. Зачем тогда содержать такое дорогостоящее оружие?
— А как это возможно? Если есть оружие, оно может быть использовано.
— В ХХ веке, когда ядерное оружие появилось, все понимали, что ядерное оружие трудно будет использовать, оно нацелено на сдерживание амбиций. Надо перенести сдерживание на следующий уровень. Создать механизм ответа на использование ядерного оружия. Остановить распространение ядерных вооружений чрезвычайно сложно.
— Я правильно вас понимаю, что сдерживание с глобального уровня может перенестись на региональный? Скажем, Иран и Израиль друг друга сдерживают? Или США дают ядерные гарантии странам, которые опасаются Ирана?
— Два уровня, глобальный и региональный, будут друг друга дополнять. Сдерживание— это фактор прогнозируемости. В ХХ веке он присутствовал, а сейчас очень сильно ослаб. Его нужно создать вновь.
— А конкретно Азербайджан пугает перспектива ядерного Ирана?
— Мы уже находимся по соседству с ядерными державами, понимаем, что политика нераспространения чрезвычайно важна. Но мы категорически не приемлем военный путь решения. Как непосредственный сосед Ирана, где проживает очень много азербайджанцев, больше, чем в независимом Азербайджане, мы, конечно, военное решение вопроса не принимаем.
— Неприятие военного решения касается любых политических вопросов с вашей точки зрения? Включая и то, что мы обсуждали раньше?
— Вы задаете вопрос министру иностранных дел.
— Я понимаю.
— Если бы вы говорили с министром обороны, ответ был бы другой. Конечно, я считаю, что там, где есть возможность работать дипломатам, надо дать возможность работать дипломатам. Хотя когда работают дипломаты, существует еще понятие военной дипломатии. Этот фактор, который поддерживает прогрессивный ход переговоров, всегда существовал, существует и будет существовать.
— Из того, что вы сказали вначале, я делаю вывод, что нынешняя позиция России и активность президента Медведева вам импонирует.
— Активная вовлеченность России в лице Дмитрия Анатольевича уже дает плоды. На последней встрече, которая прошла в Сочи 5марта, мы увидели проблески надежды на то, что двигаемся в правильном направлении. Помимо этого год тому назад, в январе, после Мадрида-2 (имеются в виду обновленные мадридские принципы.— «МН»), было ощущение, что мы топчемся на месте. И надо отдать должное, что Дмитрий Анатольевич скрупулезно лично искал точки соприкосновения, нестандартные решения. Последняя встреча в Сочи дала надежду. То,что сегодня существует во взаимоотношениях Азербайджана и Армении, не удовлетворяет никого. Хотелось бы, чтобы прорыв получился быстрее, чем мы ожидаем. Ведь принципы еще не мирный договор. Здесь усилия понадобится даже не удвоить, а утроить. Решение по Карабаху очень сложное, завязано на много факторов. И даже если мы подготовим мирный договор, это еще не конец, но это свет в конце тоннеля. Беседовал Федор Лукьянов
«Предаторы» пришли на помощь. К войне против Каддафи подключились беспилотники США
ВВС США вернулись в Ливию. Ввыходные Пентагон направил беспилотники бомбить позиции лояльных Каддафи сил в Мисрате. Военное вмешательство Вашингтона в конфликт произошло впервые после того, как три недели назад министр обороны Роберт Гейтс заявил о выходе Америки из военной операции в Ливии.
Пентагон ударил беспилотниками «Предатор» по силам армии Каддафи, которые уже семь недель осаждают Мисрату, главный город ливийских мятежников в западной части страны. Вчетверг глава Пентагона Роберт Гейтс на пресс-конференции в Вашингтоне заявил, что американские «Предаторы» направляются в подкрепление силам НАТО. На следующий день штаб-квартира Североатлантического альянса сообщила, что «первая атака в Ливии с использованием беспилотников» разрушила ракетную установку сил Каддафи. Официальный представитель Каддафи Мусса Ибрагим сообщил журналистам, что в тот же день силы НАТО бомбили в Триполи комплекс Баб-эль-Азизия, где находится резиденция Муаммара Каддафи и главная база его армии. По итогам боев в субботу повстанцы в Мисрате заявили, что город перешел под их контроль. Переходный национальный совет пока это официально не признает.
В пятницу в столице повстанцев Бенгази побывал республиканский сенатор от Аризоны Джон Маккейн, проигравший Бараку Обаме на президентских выборах в 2008 году. Оттуда он призвал мировое сообщество поддержать ливийскую оппозицию как «легитимный голос» народа. Маккейн пообещал, что будет лоббировать эту идею у себя на родине. Хотя США не раз заявляли, что Каддафи должен покинуть свой пост, власти этой страны пока воздерживаются от открытой поддержки ливийских повстанцев. Переходный национальный совет в качестве легитимной власти в Ливии до сих пор признали четыре страны: Франция, Гамбия, Италия и Катар.
После первых атак американских «Предаторов» по силам Каддафи замминистра иностранных дел Ливии Халед Каим заявил о том, что режим прекращает военную операцию в Мисрате, передав главам ливийских племен право заняться «мирным решением конфликта». Каим добавил, что войска Каддафи не уходят из города, а только на время замораживают военные действия, чтобы дать шанс мирной инициативе. Уповстанцев есть два дня на то, чтобы сдаться, заявил замглавы МИД. Впротивном случае к каддафистам в войне против них присоединятся вооруженные члены племен. Их заинтересованность Халед Каим объяснил тем, что с начала осады в портовом городе совершенно прекратилась торговля, за счет которой существуют племена. Вожди якобы пообещали Каддафи разблокировать Мисрату.
Мирную инициативу Каддафи поддержала Россия. Последняя готова помочь Афросоюзу вернуть ситуацию в политико-дипломатическое русло, заявил министр иностранных дел Сергей Лавров секретарю Высшего народного комитета Ливии Аль-Багдади Махмуди по телефону. «Глава ливийского правительства высказал свои оценки ситуации в Ливии. Он подчеркнул стремление властей в Триполи прийти к политическому разрешению конфликта и выразил заинтересованность в том, чтобы Россия способствовала поиску мирного урегулирования»,— говорится в заявлении МИДа по итогам разговора Лаврова и Махмуди, который «состоялся по просьбе ливийской стороны».
Бойцы революции, впрочем, не поверили заявлениям о прекращении огня и в перспективу участия племен. Оппозиционер Хамид заявил журналистам, что он и его товарищи по оружию подозревают, что пока официальный Триполи говорит о переговорах с племенами, с юга Ливии по направлению к Мисрате уже идет колонна грузовиков с новой партией ракет «Град».
Бои за Мисрату действительно продолжались все выходные, несмотря на пятничное обещание правительства. Субботу назвали самым кровавым днем за все семь недель осады Мисраты. Местные врачи якобы увидели в этот день вдвое больше трупов, чем в любой другой. Погибли, по самым скромным подсчетам, 25 человек, еще 71 находится в критическом состоянии после полученных ранений.
Этот день стал серьезным испытанием для солдат армии Каддафи, они понесли наибольшие потери. Мятежники забаррикадировали грузовиками с песком главную торговую улицу Мисраты, лишив противников возможности добывать себе пропитание. Верные Каддафи солдаты были вынуждены покинуть две свои главные базы— городской овощной рынок и здание технического института. Мятежники отбили у каддафистов офисное здание, которое служило снайперской вышкой. Кутру воскресенья единственным оборонительным пунктом правительственных сил оказалось здание старого госпиталя. По словам одного из раненых, ряды вооруженных сторонников Каддафи покинули несколько военачальников: сказали, что отправились за боеприпасами, но так и не вернулись. Он рассказал врачам в госпитале, что боевой дух выветривается из их рядов по мере того, как кончаются провиант и медикаменты.
Воодушевленные успехом повстанцы поспешили заявить в субботу, что город освобожден, а солдатам Каддафи «был преподан хороший урок». Однако в воскресенье в городе все еще слышны взрывы и выстрелы. Войска Каддафи возобновили атаки, утверждают местные жители. ВПереходном национальном совете в освобождение Мисраты также не верят и считают, что повстанцы приняли успех в битве за городской центр за успех в войне за весь город.
«Они просто не знают, что такое грязные игры Каддафи. Он не настолько глуп, чтобы так просто сдать Мисрату. Знаете, что значило бы падение Мисраты на самом деле. Это значило бы, что сразу за ним сдался бы Триполи. Иреволюция победила бы по всей стране»,— заявил представитель ПНС Джалаль эль-Галлаль.
Вслед за Великобританией отправить своих военных советников на помощь ливийским повстанцам решили и США. Все чаще звучит мнение, что союзникам все же не обойтись без наземной операции в Ливии. О ее перспективах «МН» рассказал генерал Ален Пеллегрини. В 2001–2004 годах он был советником Генштаба французских армий по Африке и Ближнему Востоку, а с 2004-го по 2007-й командовал Временными силами ООН в Ливане (ЮНИФИЛ).
— Насколько реальна наземная операция в Ливии?
— Размещение наземных сил запрещено резолюцией Совета Безопасности ООН, но, я думаю, эту формулировку можно обыгрывать по-разному. Из резолюции следует, что на земле не должно быть оккупационных сил. Но если речь идет об относительно малочисленных подразделениях, которые остаются лишь несколько дней, будет ли это оккупацией? В крайнем случае, если действительно будет принято решение о дальнейших действиях, в этом вопросе возможна некоторая гибкость. Если речь идет о войсках, которые высадятся в Ливии, проведут краткосрочную операцию в Триполи и быстро уедут, это уже не оккупационные войска.
— Предположим, будет принято решение о краткосрочной операции или новая резолюция Совбеза. Легко ли будет победить армию Каддафи?
— Это проблема. Силы Каддафи, очевидно, все еще располагают значительным числом солдат и вооружением. Разрешить проблему при помощи небольшой операции сейчас было бы трудно. Каддафи есть, чем защищаться — он наглядно это демонстрирует.
Кроме того, существует политический аспект в том смысле, что в этой стране необходимо оставлять «свободный выход» для низвергнутых политиков. Каддафи не должен потерять лицо, он является частью арабского мира, Ливия — это все-таки Лига арабских государств (ЛАГ). Какие-то вещи нельзя себе позволять перед лицом арабских государств, он должен уйти с честью.
Нужно заставить его уйти в отставку путем переговоров, контактов. НАТО должно учитывать солидарность арабских стран, ведь Альянс и члены коалиции, кроме нескольких государств Аравийского полуострова, — это представители Западного мира, который не всегда на хорошем счету у ЛАГ. Нельзя заходить слишком далеко, в этом трудность решения проблемы. Если в Триполи начнется наземная операция, то члены ЛАГ однозначно будут говорить об агрессии со стороны коалиции или стран НАТО.
— Но ведь в коалиции участвуют ОАЭ и Катар?
— Они оказывают почти символическую поддержку. Их самолеты участвуют в обеспечении бесполетной зоны, но они не стреляют по наземным объектам. Если будет наземная операция, они однозначно не будут участвовать — я в этом искренне убежден.
— Краткосрочной операции будет недостаточно, чтобы сместить Каддафи?
— Я не могу точно сказать, потому что у меня недостаточно конкретных данных о силах Каддафи. Но, по моему мнению, это однозначно будет тяжело. Кроме того, речь идет не только о верных Каддафи войсках. Речь идет и о гражданском населении, которое поддерживает Каддафи больше, чем людей из Бенгази. Он не один. У него есть союзники среди племен — это нужно учитывать.
— Предположим, коалиция все же решит отправить солдат на ливийскую землю. Какими должны быть основные цели операции и сколько времени она может продлиться?
— В этом-то и вопрос. Когда приступаешь к подобной операции, редко можешь сказать, сколько времени она продлится. Посмотрите, что происходит в Ираке, в Афганистане и в других странах — когда входишь в страну, никогда не знаешь, когда уйдешь. Этого и боятся страны коалиции. Мы имеем дело со страной, которая состоит из множества племен. Ее восточная часть видит ситуацию далеко не так, как западная. Люди из Триполи сильно отличаются от населения Бенгази, они противники.
В регионе Триполи есть племена, которые останутся верными Каддафи. Есть и южные племена, у которых другой взгляд на вещи.
Предположим, будет принято решение о начале наземной операции. Такую операцию будет очень трудно подготовить — на это потребуется много времени, и она будет очень тяжелой. Нельзя так просто высадиться в стране на другом берегу Средиземного моря.
Учитывая, что сейчас происходит в Триполи, можно сказать, что эта операция потребует значительных сил — несколько тысяч человек, я не могу сказать, сколько точно. Нужно будет задействовать огромное количество техники — бронетехнику, артиллерию. Это не будет небольшая операция, похожая на миссию в Кот-д’Ивуаре.
— Значит, надо больше 10 тыс. солдат? Столько человек насчитывает миссия ООН в Кот-д’Ивуаре.
— Необязательно. Речь идет не только о личном составе, но и о технике — нужны будут артиллерия, танки, самолеты, корабли — все сопутствующие средства, в Кот-д’Ивуаре этого нет.
— Можно ли вместо солдат использовать наемников из местных племен?
— Можно в крайнем случае. Но и для этого тоже придется отправлять своих людей на место.
Проникнуть в Ливию будет гораздо сложнее, чем в Кот-д’Ивуар. Ливию мы плохо знаем. Войти незамеченными в Кот-д’Ивуар гораздо легче, мы там давно работаем.
Если в Ливии будет наземная операция, то ее будут готовить те страны коалиции, которые захотят участвовать. Это тоже проблема — я не думаю, что многие решат отправлять наземные силы, их ничто к этому не обязывает.
— Сможет ли Франция это потянуть, учитывая ее участие в операциях в Африке, в Афганистане?
— Все зависит от типа операции. Но французские военные средства небезграничны.
— Может, Великобритания располагает такими средствами? Она активно участвует в операции, направляет консультантов к повстанцам?
— Но они тоже задействованы в Афганистане, у них проблемы на Фолклендских островах, у них есть свои миссии. Это непросто, по моему мнению.
— А если Каддафи все-таки удастся отправить в отставку военными средствами?
— И что, думаете, сместить Каддафи достаточно для того, чтобы жители Триполи перестали сопротивляться? Если просто отделаться от Каддафи, ситуация не разрешится. В том-то и вопрос: что делать? Останется ли страна такой, какая она есть, будет ли она разделена?
— То есть людей из Национального переходного совета непросто будет привести к власти?
— Да, это не так просто. Люди из Бенгази не представляют весь ливийский народ, их не примут с распростертыми объятиями в Триполи. Чтобы начать операцию, нужно знать, куда идти. Начинаем ли мы ее ради людей, которые представляют лишь часть населения, или ради всей страны. Если страну возглавит Национальный совет, есть опасность, что тампридется разместить миротворцев. Владимир Добровольский.
![Главное](/images/star.png)
События на Ближнем Востоке продолжаются, но ощущение сенсационной новизны, охватившее всех минувшей зимой, проходит. Предварительные итоги «арабской весны» выглядят иначе, чем предполагалось на стадии первичной экзальтации.
Происходящее в Северной Африке — «рубеж не только в ближневосточной, но и во всемирной истории», написал в «МН» 19 апреля Дмитрий Фурман, имея в виду крушение «имитационно-демократических режимов личной власти». Наверное, это так. Институциональный дизайн Ближнего Востока, по сути, не менявшийся со времени деколонизации в середине ХХ века и даже сумевший избежать (единственный в мире) влияния глобального перелома конца 1980-х — начала 1990-х годов, будет трансформироваться. Однако направление изменений непредсказуемо, а общественно-политические предпосылки для качественных перемен преувеличены.
Какова в сухом остатке политическая ситуация на конец апреля 2011 года? В Тунисе, где загорелся бикфордов шнур, у власти находится явно временное (в силу более чем преклонного возраста) руководство, которое маневрирует, изображая приверженность «идеалам революции». Судя по нарастающему потоку тунисских граждан, которые устремляются в Европу, само общество в практическое воплощение идеалов не верит ни капли.
В Египте ситуация намного яснее. На волне манифестаций там произошел классический военный переворот, и дальнейшие события зависят исключительно от воли правящего совета генералов — доброй или не очень. Парадоксальным образом все внешние комментаторы приводят это как пример оптимального сценария: всех устраивает способность военных сохранять полный контроль, сопровождая его продемократической риторикой.
Ливия стала примером того, как наличие у диктатора воли к власти способно остановить революционный импульс, да так, что не помогает даже вмешательство самого мощного военно-политического альянса. В Бахрейне и Йемене на ведущие политические роли выдвигается Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) — организация, объединяющая, вероятно, самые консервативные режимы мира, не склонные даже имитировать демократию. Монархии региона заинтересованы исключительно в стабильности, а как она будет достигнута, не принципиально. Отсюда внешняя непоследовательность.
ОАЭ и Катар поддерживают мятежников в Ливии, в Бахрейне подавлять их помогает весь ССАГПЗ, а в Йемене он призывает к отставке президента Салеха. При этом именно Персидский залив, а не Северная Африка и даже не Левант определяющая часть Ближнего Востока. Развитие событий там задаст тон будущему. На фоне растерянности внерегиональных игроков растет значение местных держав. То же заметно и в Сирии, где роль «консультанта» по преодолению кризиса пытается взять на себя Анкара, а на заднем плане, как и в Бахрейне, маячит призрак Тегерана.
Перераспределение геополитического влияния и является пока наиболее заметным следствием событий начала года. США еще не сформулировали новую стратегию, но напугали всех союзников: выяснилось, что даже 30 лет беспорочной лояльности, как у Мубарака, не препятствие для того, чтобы «сдать» партнера в один момент.
А ЕС нивелировался настолько, что даже почти перестал назидательно учить средиземноморских соседей, как правильно жить. Европу волнует только поток беженцев, с которым пока непонятно что делать. Отдельные европейские страны, попытавшиеся повысить свой международный престиж, инициировав интервенцию в Ливию, достигли обратного эффекта — завязли в междоусобном конфликте, участие в котором подрывает, а не укрепляет репутацию. На происходящее с интересом смотрят страны БРИК, консолидированно дистанцировавшиеся от активного участия, особенно Китай и Индия. Они рассчитывают заполнить вакуум, который будет образовываться по мере ослабления западного влияния в регионе. В этом контексте, скорее всего, окончательно утратят адекватность прежние институты урегулирования, например «ближневосточный квартет».
Большой Ближний Восток, безусловно, вступил в период изменений, которые коснутся и внутреннего устройства отдельных государств. Западное присутствие, до недавнего времени доминирующее, не способствовало демократизации, скорее наоборот. Рост значимости региональных сил — монархий Персидского залива или крупных держав Южной и Восточной Азии, которые, как правило, не отличаются демократическими достижениями, — может, напротив, стимулировать влияние «улицы». Но это будет не либеральная демократия, а какой-то свой вариант в спектре от кемалистской Турции до теократического Ирана. И может статься, после «арабской весны» предшествовавшую ей «зиму» будут вспоминать с ностальгией.Может статься, после «арабской весны» предшествовавшую ей «зиму» будут вспоминать с ностальгией. Федор Лукьянов.
Европа готова отправить военных в Ливию. Пока лишь для поддержки гуманитарной миссии ООН в Триполи и осажденной Мисраты, но в перспективе помощь может вылиться в полноценную наземную операцию.
В ближайшее время гуманитарные колонны ООН отправятся в ливийскую столицу Триполи. Там появится база ООН, откуда сотрудники гуманитарных организаций смогут поставлять продовольствие, медикаменты и врачей для ливийцев и иностранных граждан, пострадавших в военном конфликте. Каддафи пообещал ООН протянуть гуманитарный коридор до Мисраты. Однако как именно это будет реализовано, неясно. Этот единственный подконтрольный повстанцам город на западе страны вот уже семь недель осаждают правительственные войска. О прекращении огня в городе речь не идет.
Ливийские мятежники в Мисрате винят НАТО в недостаточной помощи. Если бы союзники действовали активнее, осаду города можно было снять в считанные дни, заявил представитель повстанцев. Командующий силами НАТО в Ливии генерал Чарльз Бучард ответил на это, что Каддафи прикрывается женщинами и детьми, как живым щитом, поэтому у союзников связаны руки.
Евросоюз готовится поддержать гуманитарную миссию ООН с помощью военной операции под названием EUFOR Libya. Совет Евросоюза одобрил план, предусматривающий дислокацию в Ливии военных из нескольких европейских стран, еще в начале апреля. Во вторник представитель главы европейской дипломатии Кэтрин Эштон сообщила, что Евросоюз готов направить до тысячи военных в зону конфликта. В операции готовы участвовать вооруженные силы Франции, Италии и, вероятно, Великобритании. Германия от операции дистанцировалась. Командовать операцией будет итальянский контр-адмирал Клаудио Гаудиози.
В офисе верховного представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кэтрин Эштон «МН» сообщили, что операция EUFOR Libya начнется не раньше, чем соответствующий запрос поступит из бюро ООН по гуманитарным делам. В представительстве ЕС операцию охарактеризовали как «поддержку гуманитарной миссии военными силами и средствами». В чем конкретно будет заключаться поддержка, станет ясно, когда ООН сформулирует свой запрос. Цель операции — обезопасить эвакуацию беженцев и помочь гуманитарным организациям оказывать гражданскому населению медицинскую, продовольственную и другую помощь. «Это исключает любую возможность военной оккупации территории Ливии», — подчеркнул представитель ЕС. По его словам, операция полностью находится в рамках резолюций Совбеза ООН по Ливии, предполагающих защиту гражданского населения.
Инициативу военного прикрытия гуманитарной миссии Евросоюзом в ООН пока не комментируют. Ранее генсек ООН Пан Ги Мун заявил, что хотел бы обойтись без помощи военных. В представительстве организации «МН» сообщили, что пока рано говорить о привлечении вооруженных сил Евросоюза к защите гуманитарных колонн, однако если программа EUFOR Libya все же стартует, то ответственность за нее полностью ляжет на ЕС. «У ЕС свои правила, ООН не будет отвечать за их действия. Организация обычно разворачивает свой миротворческий потенциал и свои гуманитарные программы в зоне конфликта лишь до первого инцидента. Как только кто-то нападает на ее сотрудников, конвои ООН перестают ходить», — сказал собеседник «МН».
Тем не менее некоторые наблюдатели склонны считать намерение Евросоюза дать прикрытие гуманитарной миссии в Ливии предвестником сухопутной операции союзников, к чему уже давно призывает инициатор военного вторжения в Ливию Франция. Об этом говорил, например, постпред России при НАТО Дмитрий Рогозин. «Наземная операция может начаться под прикрытием обеспечения гуманитарных конвоев», — сказал он на видеоконференции Москва—Брюссель по итогам заседания Совета Россия—НАТО на прошлой неделе. Рогозин подтвердил позицию Москвы, озвученную ранее президентом Дмитрием Медведевым и главой МИДа Сергеем Лавровым, что действия союзников в Ливии идут вразрез с решениями Совбеза ООН. Кроме того, по его словам, некоторые данные указывают, что ливийским повстанцам направляется оружие, что является прямым нарушением резолюции Совбеза.
О готовности вооружать противников Каддафи не раз заявляла Франция. А Великобритания во вторник объявила, что направит в Бенгази своих военных советников. Опытные военные будут консультировать Национальный переходный совет, который Франция, Британия, Италия и Катар признали легитимной властью Ливии. При этом в заявлении Форин-офис подчеркивается, что британские консультанты не будут ни вооружать отряды повстанцев, ни готовить их к ведению боевых действий.
Несмотря на это, некоторые наблюдатели подозревают европейские страны в том, что они будут негласно поставлять оружие повстанцам. Политолог Центра Карнеги Алексей Малашенко сказал «МН», что хотя Евросоюз формально ведет речь лишь о конвоировании гуманитарных грузов, на практике это выльется в столкновение с теми, кто будет препятствовать доставке этих грузов.
«Если погибнет европейский военный или представитель ООН, то это создание прецедента для начала наземной операции. В перспективе может быть принято решение о расширении конвоев, введении блокпостов и так далее», — полагает эксперт. Мария Ефимова.
Группа сотрудников ООН по оказанию помощи пострадавшим от гражданской войны в Ливии направится в Триполи в конце этой недели, чтобы помочь нуждающимся в районах боевых действий или подконтрольных правительству зонах, сообщила журналистам в среду заместитель генсека ООН по гуманитарным вопросам Валери Амос по итогам двухдневной поездки в Триполи и находящийся под контролем повстанцев город Бенгази.
В Триполи во время этой поездки было подписано соглашение об обеспечении безопасности сотрудников международных организаций по оказанию гуманитарной помощи и допуске к нуждающимся, особенно в районах боев, о чем сообщала также накануне пресс-служба ООН в Нью-Йорке.
"Правительство (Ливии) согласилось с присутствием гуманитарной миссии ООН в Триполи для координации помощи нуждающимся, а также обещало обеспечить безопасность передвижения ее сотрудников", - сказала Валери Амос.
"Мы планируем направить команду в Триполи уже в ближайшие выходные", - сказала она. Эти сотрудники, по ее словам, будут работать вдобавок к персоналу, который уже находится в Бенгази, а также на границе с Ливией в Египте и Тунисе.
Что касается ситуации в городе Мисрата, то хотя несколько тысяч человек оттуда были эвакуированы, еще столько же не в состоянии бежать, включая граждан третьих стран, беженцев и ливийцев, сообщила Амос.
Во время ее поездки в Ливию, помимо подписания соглашения о гуманитарном присутствии в Триполи, был поднят вопрос о доступе миссии в Мисрату, поскольку этот город контролируется частично властями Ливии.
"Мы получили заверения в том, что для сотрудников гуманитарных организаций будет оказана защита их доступа в город по дороге, так же как и морем", - сказала Амос.
Пока, по ее словам, ООН обходится без помощи военных для оказания помощи.
"Международная организация по миграции эвакуировала накануне некоторое число людей из Мисраты, а Детский фонд ООН - ЮНИСЕФ доставил сегодня туда судном груз помощи", - сказала она, не вдаваясь в подробности относительно характера поставок.
"В настоящее время у нас есть договоренность с европейскими силами, с НАТО о том, чтобы доставлять помощь туда, куда невозможно это доставить без военной поддержки. Но такого не было. Мы все еще можем использовать гражданские ресурсы для эвакуации людей и попадать в те места, куда надо. Это сложно, но мы пока в состоянии это делать", - пояснила Амос.
Она обратила внимание на заявления ливийского правительства о том, что оно прекратит любые попытки использовать гуманитарную помощь для оказания поддержки военным действиям.
"Поэтому мы должны быть чрезвычайно осторожными и изо всех сил пытаться не переступить черту", - сказала Амос.
В середине февраля в Ливии начались массовые демонстрации с требованием ухода правящего страной более 40 лет лидера страны Муамара Каддафи, которые впоследствии переросли в вооруженное противостояние между правительственными силами и мятежниками. Международные организации заявляют о тысячах жертвах, власти Ливии это отрицают.
СБ ООН 17 марта принял резолюцию, предусматривающую введение бесполетной зоны над Ливией и открывающую возможность иностранного военного вмешательства в ситуацию в этой североафриканской стране. В начавшейся 19 марта операции коалиционных сил принимают участие, в частности, Великобритания, Франция, США, Канада, Бельгия, Италия, Испания, Дания, Норвегия. Руководство кампанией в Ливии 31 марта полностью перешло к представителям командования НАТО.
В Бенгази действует Национальный совет, образованный мятежниками вскоре после начала народных волнений. Совет объявил себя единственным законным органом власти в стране. Легитимность переходного совета официально признали Италия, Франция и некоторые другие страны. Иван Захарченко
![Главное](/images/star.png)
Последний мираж несменяемости
Аркадий Дубнов
Центральная Азия в ближневосточном антураже
Аркадий Дубнов – политолог, международный обозреватель, на протяжении 20 лет освещает события в Центральной Азии.
Резюме После событий в Ливии некоторым государствам СНГ приходится учитывать более серьезный спектр угроз. Ливийская резолюция Совбеза ООН расширила рамки возможного иностранного вмешательства во внутренние дела суверенного государства под предлогом защиты гражданского населения от вооруженного насилия со стороны властей.
Волна восстаний, охватившая Северную Африку и Ближний Восток, посрамила профессоров политологии и профессионалов разведки, ни один из которых не предвидел потрясений, которые, возможно, сформировали новую картину мира, и не только арабского. Естественно возникает вопрос, а будет ли продолжение, и если да, то где? Среди ответов, появившихся первыми, были указания на регион Центральной Азии и Южного Кавказа. В числе самых уязвимых с точки зрения потрясений, подобных тем, что случились на «арабской улице», называются Азербайджан, Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Туркмения и Узбекистан.
О мусульманских окраинах бывшей советской империи вспоминали уже в период тунисских и египетских событий. Правящие в течение десятилетий в лучшем случае авторитарные, а зачастую тоталитарные режимы, которым свойственны непотизм, коррупция, пренебрежение к правам человека, ужасающая бедность и нищета, безработица, отсутствие социальных лифтов, – все эти характеристики североафриканских стран годятся для описания центральноазиатской действительности.
За парой существенных исключений. Страны Северной Африки ближе к Европе, здесь неплохо осведомлены об уровне жизни в Старом Свете. Многие жители этих государств, бывших колоний, говорят на европейских языках, и им проще «примериваться» к европейским ценностям. И второе – страны Северной Африки и Ближнего Востока, какие бы проблемы они ни испытывали, в большинстве своем состоявшиеся государства, чего нельзя с уверенностью сказать о некоторых странах Центральной Азии, прежде всего Таджикистане и Киргизии.
Эти две страны, по мнению авторов доклада, подготовленного в начале февраля Международной кризисной группой (ICG) «Центральная Азия: разрушение и распад», находятся «в наиболее трудном, даже отчаянном положении». «Инфраструктура, дороги, электростанции, больницы и школы, построенные в советское время, медленно, но неуклонно разрушаются, а следившее за их состоянием последнее поколение советских специалистов постепенно исчезает». «Через пять-десять лет в классах не будет учителей, в больницах – врачей, а отсутствие электричества станет нормой», – считает директор ICG по Центральной Азии Пол Куинн-Джадж.
Если до событий в Ливии, рассуждая о возможности повторения египетско-тунисских сценариев в Центральной Азии и Азербайджане, можно было говорить только о сходстве внутренних причин волнений в этих странах, то теперь некоторым государствам СНГ приходится учитывать более серьезный спектр угроз. Ливийская резолюция Совбеза ООН расширила рамки возможного иностранного вмешательства во внутренние дела суверенного государства под предлогом защиты гражданского населения от вооруженного насилия со стороны властей. Таким поводом способно оказаться любое межэтническое столкновение. Вмешательство, кроме того, могут объявить необходимым для упреждения кровопролития еще до его начала.
Подобная ситуация может случиться, к примеру, если возникнет угроза повторения событий, подобных тем, что произошли в июне 2010 г. в Оше и Джалалабаде на юге Киргизии. Столкновения между киргизами и этническими узбеками, в результате которых погибло несколько сотен человек, вынудило руководство России, соседних государств и Организации Договора коллективной безопасности (ОДКБ) в целом срочно рассматривать вопрос об отправке миротворцев либо о вмешательстве иного рода. Тем более что такая просьба поступала от киргизского руководства.
Ошские события начались 10 июня, когда в столице соседнего Узбекистана проходил саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). После состоявшегося поздно ночью совещания президентов Казахстана, России и Узбекистана Нурсултана Назарбаева, Дмитрия Медведева и Ислама Каримова последний назвал произошедшее «внутренним делом Киргизии». Эта точка зрения стала определяющей в ОДКБ по отношению к ситуации.
Отказ Узбекистана вмешаться во внутренние дела Киргизии может объясняться стремлением избежать опасного прецедента, угрожающего самому Ташкенту. Ведь в Узбекистане тоже могут вспыхнуть волнения, подобные тем, что произошли в Андижане в мае 2005 года. В 2009 г., когда Ташкент блокировал принятие консенсусного решения, позволявшего применять Коллективные силы оперативного реагирования (КСОР) ОДКБ в случае возникновения форс-мажорных ситуаций в какой-либо из стран организации, главным мотивом было стремление не допустить создания легитимного обоснования для интервенции.
Теперь, после военной кампании в Ливии, санкционированной ООН, прецедент создан. Более того, согласно информации, полученной из узбекских источников немецким экспертом по Центральной Азии Виталием Волковым, в Ташкенте теперь, в случае повторения в Киргизии трагических событий, будут готовы более решительно защищать соплеменников в соседней республике вплоть до введения войск. А это, в свою очередь, может привести к смещению правящего там режима.
И тогда актуальным становится вопрос о возможности сознательного провоцирования такой ситуации противниками режима, дабы создать предлог для иностранного вмешательства. С другой стороны, наличие подобной угрозы толкает власти к тому, чтобы применять силу быстро и в неограниченном объеме с целью оградить государственный суверенитет от посягательств извне. В общем, после ливийской кампании ситуация в Центральной Азии выглядит гораздо менее прогнозируемой, чем это казалось еще в начале североафриканских событий.
Впрочем, отдельный вопрос заключается в том, появятся ли вообще желающие «вмешиваться во внутренние дела» региона. «Мы бы не хотели подойти к той точке, где нам пришлось бы выбирать между нынешними лидерами или силами революции, свергающими правительства», – заявила в конце марта «Коммерсанту» Сьюзан Эллиотт, заместитель помощника госсекретаря США по вопросам Центральной Азии. Главной целью западных союзников, как и прежде, будет стремление обезопасить транзитные маршруты и логистическую инфраструктуру, обеспечивающие афганскую кампанию.
Сложнее прогнозировать реакцию ОДКБ на обострение ситуации в регионе. Тем не менее, поскольку в зоне наибольшего риска находятся три страны, между которыми поделена Ферганская долина, – Киргизия, Таджикистан и Узбекистан, – можно предположить, что, как и раньше, определяющей станет позиция официального Ташкента. А это означает, что вмешательство внешних сил во внутренние дела той или иной страны, вероятнее всего, произойдет на двухсторонней основе без мандата ОДКБ. Такой сценарий при необходимости позволит скорее достичь согласования между западными партнерами и заинтересованными государствами – членами ОДКБ.
Еще труднее предсказать, как отзовется на Центральной Азии волна бесчинств, устроенных в начале апреля исламскими радикалами на Севере Афганистана. В Мазари-Шарифе, населенном преимущественно таджиками и узбеками, толпа, разгоряченная проповедью местного имама, устроила резню в миссии ООН. Эксперт российского Центра изучения современного Афганистана Андрей Серенко считает, что трагедия может оказаться предвестием рождения нового активного протеста в мусульманской среде, «движения защитников Корана» (поводом послужило сожжение Корана во Флориде). Афганские узбеки и таджики, вероятно, гораздо более религиозны, чем в Таджикистане и Узбекистане. Но нет сомнений, что исламский радикализм может найти благодатную почву и там.
Киргизия: хворост для «Тюльпана-3»
По общему мнению, наиболее слабым звеном в цепи стран региона, подверженных риску дестабилизации, является Киргизия. Однако ее состояние мало связано с волнениями в Северной Африке. Государство, в котором, чтобы сменить президента, проще устроить переворот, чем президентские выборы, гордится тем, что стало «страной социальных революций» еще задолго до первых известий из Туниса. Во всяком случае, так заявила президент Киргизии Роза Отунбаева, выступая 6 апреля 2011 г., накануне годовщины второй (апрельской 2010 г.) революции: «Наша апрельская революция стала феноменом для мировой общественности, она стала примером для мирных граждан в Северной Африке и на Ближнем Востоке».
В январе 2011 г. не менее патетически рассуждал на эту тему один из лидеров обеих киргизских революций, экс-спикер парламента Омурбек Текебаев. «Киргизский “кетсинизм” (“кетсин” по-киргизски – “долой”. – Авт.) приобретает мировой статус, превращаясь в глобальное явление», – утверждал он. Кетсинизм, по словам Текебаева, есть состояние общества, когда его «старые формы не могут удовлетворить новое содержание». Отметив, что в Африке и на Ближнем Востоке происходят восстания, подобные киргизским, политик указывает на сходные причины, – единоличное правление, подчинение национальной экономики интересам отдельных групп, отсутствие честных выборов и реальных путей законными методами сменить руководство. Но именно в Киргизии, считает Текебаев, первым проявился кризис старого политического устройства: везде, где происходят волнения, общим требованием является укрепление парламентаризма и проведение честных выборов.
Ирония в том, что Текебаев, считающийся отцом киргизского парламентаризма (текебаевский проект Конституции, учреждавшей основы парламентской системы власти, был принят на референдуме в июне прошлого года), оказался аутсайдером созданной им же системы. Его старейшая в республике социалистическая партия «Ата-Мекен» с трудом преодолела проходной барьер на выборах в парламент и оказалась в оппозиции. А относительной победительницей выборов в октябре 2010 г. (за пять партий, прошедших в парламент, в общей сложности проголосовало всего чуть больше трети пришедших на выборы), стала партия «Ата-Журт», представлявшая в основном бывших чиновников свергнутого бакиевского режима. Один из ее лидеров, Ахматбек Келдибеков, стал спикером парламента.
После почти двухмесячных переговоров Киргизия получила в конце 2010 г. коалицию, состоящую из «победителей и побежденных». Впрочем, иначе и быть не могло. Страна с шестимиллионным населением остается фрагментированной по этническому, географическому, родоплеменному и клановому признакам. А лидеры ее элиты, представленные во главе созданных, как правило, по этим признакам многочисленных (больше пятидесяти) «политических» партий, чуть ли не все служили высокопоставленными чиновниками при Акаеве и Бакиеве.
Консолидация элит в современной истории страны, как считает киргизский аналитик Данияр Каримов, «не единожды происходила на принципах неприязни к той или иной персоне у власти». В 2005 и 2010 гг. это приводило к революции. Весной 2011 г. история начинает повторяться. «Часть правящего истеблишмента, – отмечает Каримов, – нашла новый объект неприязни». Им стал лидер входящей в парламентскую коалицию партии «Республика», первый вице-премьер Омурбек Бабанов. В его адрес были выдвинуты обвинения в рейдерстве и корыстных интересах по отношению к единственному в стране крупному бизнесу, приносящему многомиллионные доходы – телекоммуникационной компании MegaCom. Автора обвинений и.о. генерального прокурора Кубатбека Байболова президент Отунбаева отправила в отставку по «морально-этическим» причинам: супруга Байболова, известная в стране предпринимательница, якобы осуществила выгодную сделку по продаже недвижимости фирме, аффилированной с MegaCom. Кроме того, Байболов заподозрил ряд представителей руководства в присвоении крупных денежных средств, изъятых после прошлогодней революции из банковских ячеек, принадлежавших членам семьи Курманбека Бакиева.
Череда громких скандалов в середине апреля поставила под угрозу существование правительственной коалиции во главе с лидером Социал-демократической партии Алмазбеком Атамбаевым. Распад коалиции за несколько месяцев до президентских выборов (они должны состояться до конца октября) чреват новым противостоянием в стране, где, по определению одного из наблюдателей, за последние годы сложилась прослойка профессиональных ниспровергателей-«кетсинистов». Их действия будут мало отличаться от тех, что сопровождали события 2005 и 2010 гг., направленные на передел собственности и перераспределение финансовых потоков. Собственно, именно это и является содержанием и стимулом деятельности политической элиты Киргизии, как правило, не слишком отягощенной ответственностью за сохранение единой государственности и суверенитета.
В феврале, когда появились первые признаки новой нестабильности, руководитель аппарата президента Киргизии Эмиль Каптагаев с шокирующей откровенностью заявил: «Если сейчас начнется суматоха и все перевернется, то в последующем мы перейдем в режим полевых командиров, это однозначно, и страна превратится в большой общак, управляемый криминалом». Таким образом, подтвердились слова Омурбека Текебаева о том, что в Киргизии «криминальный мир поделен политическими силами». Их объединяют личные отношения и бизнес-интересы, в которых преобладает земляческий региональный принцип. Текебаев считает, что криминал заинтересован в слабом или собственном президенте, поэтому он попробует оказать влияние на результаты предстоящих выборов «вплоть до выдвижения своего кандидата». Или объединится против того из них, который не связан с криминалом. В январе общественность была взбудоражена сообщениями о встрече на Иссык-Куле в новогодние дни спикера парламента Келдибекова с одним из лидеров криминального мира Камчи Кольбаевым.
«Народ настолько привык ко лжи, воровству, моральной распущенности и безнравственности власти, что даже не хочет реагировать на происходящее, – с горечью замечает правозащитник Чолпон Джакупова. – Если при предыдущих режимах он власть ненавидел, то теперь презирает».
Но при определенных обстоятельствах и умелом манипулировании эта кажущаяся пассивность может оказаться сухим хворостом для очередного народного, а то и вновь межэтнического пожара. Безвременно скончавшаяся известная исследовательница Центральной Азии Санобар Шерматова писала о причинах кровавых ошских событий в июне прошлого года: «Это была невиданная по масштабу и наглости криминальная акция, ретушированная впоследствии под межнациональный конфликт». По мнению Шерматовой, именно действия мафиозных структур, поддержанные людьми из власти, привели к резкому разделению страны на киргизов и узбеков с последующей мобилизацией киргизского этнонационализма.
Ситуация усугубляется острым продовольственным кризисом. Прошлогодний неурожай, вызванный в том числе послереволюционным хаосом, и сезонный всплеск инфляции весной привел к резкому росту цен на зерно. По данным Всемирного банка, с июня прошлого года оно подорожало на 54%.
Природа киргизского «кетсинизма» лишь на первый взгляд похожа на сущность арабского бурления. Стремление к «справедливому парламентаризму» в Киргизии зачастую выглядит лишь формой, в которую коррумпированная и полукриминальная элита облекает стремление оторвать кусок властного пирога, который в бедной, практически лишенной ресурсов стране, живущей в основном за счет внешних заимствований, становится все тоньше и тоньше. Если такая ненасытность станет причиной новой революции – «Тюльпана-3», как ее уже называют, – Киргизия потеряет шанс стать состоявшимся единым государством, распад страны на Север и Юг станет реальностью.
Таджикистан: новая оппозиция старому президенту
Президент Таджикистана Эмомали Рахмон был первым лидером постсоветского государства с исламским населением, который попытался изменить стиль отношений с народом после череды потрясений вдоль «арабской дуги». Неудивительно, поскольку именно 58-летний Рахмон, удерживающий власть в стране уже девятнадцатый год, постоянно входит в первую десятку регулярно обновляемых различными мировыми СМИ списков лидеров, которые рискуют быть свергнутыми в результате народных волнений.
Уже в феврале Эмомали Рахмон согласился принять трех жительниц кишлака под Душанбе, в котором местные власти начали сносить жилища. Так президент отреагировал на собравшийся у стен его администрации митинг протеста, ничего подобного раньше не случалось. Еще через пару недель также впервые таджикский омбудсмен Зариф Ализода представил отчет о соблюдении прав человека. Он сообщил, что с жалобами по поводу незаконного лишения недвижимости, неправильного распределения земельных участков и других несправедливостей со стороны местных властей обратились около полутора тысяч человек.
Накануне праздника Новруз, отмечаемого 21 марта, с улиц Душанбе неожиданно исчезли многочисленные изображения самого Рахмона. Высокопоставленный функционер правящей Народно-демократической партии Усмон Солех разъяснил: «Это исходит из политики президента, который выступает против авторитаризма и культа личности, он не нуждается в таких внешних проявлениях любви народа. Президент и ранее давал указания местным органам власти, чтобы не допускали случаев восхваления его личности». Тем не менее, как заметил таджикский политолог Раджаби Мирзо, раньше плакаты с изображением президента не убирали.
Наконец, в конце марта амнистированы несколько боевиков вооруженной оппозиции, участников вооруженных столкновений осени 2009 г. в Тавильдаре, горном районе к востоку от Душанбе. Нескольким десяткам других боевиков, приговоренных к пожизненному заключению или к срокам от 20 до 30 лет, приговоры значительно смягчили.
В стране эти меры восприняты позитивно. «Многие обвиняемые в терроризме и экстремизме получают слишком большие сроки заключения, что может стать катализатором дальнейшего обострения ситуации», – говорит председатель ассоциации политологов Абдугани Мамадзимов. О готовности власти смягчить режим сигнализирует и заявление спикера верхней палаты парламента, мэра Душанбе Махмадсаида Убайдуллаева. Сославшись на «стихийно осложнившуюся с учетом социальных и экономических проблем ситуацию в некоторых странах», он рекомендовал генпрокурору и правоохранительным органам «принять меры для защиты стабильности, обеспечения правопорядка, усиления надзора над соблюдением законности и недопущения нарушения прав личности».
«Заявление спикера – превентивная мера, у нас сейчас нет революционной ситуации», – успокоил экспертное сообщество Мамадзимов. В целом в стране действительно нет политической силы или ярких лидеров, готовых к решительным действиям по устранению режима Рахмона. Тем более что «давление» в протестном «котле» до сих пор относительно удачно «стравливалось» активностью двух легально действующих оппозиционных партий (всего в республике восемь партий), в том числе единственной в регионе, построенной на конфессиональной основе, Исламской партии возрождения Таджикистана. Заметным фактором общественно-политической жизни являются независимые СМИ, хотя газеты выходят лишь раз в неделю. Выражение лояльности к власти традиционно не является обязательным условием деятельности журналистов в Таджикистане, поэтому им позволено высказывать свою точку зрения, которая подчас выглядит откровенно оппозиционной.
Протестный ресурс, аккумулируемый в таджикской зоне Интернета, несопоставим с возможностями в арабских странах. В Таджикистане доступ к сети имеет не больше четверти населения, в основном госслужащие, студенты и сотрудники международных организаций. При этом молодежь от 20 до 30 лет интересуется в основном развлекательными порталами и сайтами знакомств, и меньше всего серьезными аналитическими или политическими сайтами, утверждает Парвина Ибодова, председатель ассоциации интернет-провайдеров. Кроме того, интернет-услуги в городах малодоступны из-за дороговизны, а в сельской местности практически недоступны из-за проблем с энергоснабжением.
Когда функционерам требуется понизить градус критики в прессе, применяется испытанный метод консолидации перед лицом внешней угрозы. Выбор небольшой: либо руководство соседнего Узбекистана, «препятствующее строительству в Таджикистане Рогунской ГЭС», либо «некоторые влиятельные круги в России, разжигающие антитаджикские настроения».
В пользу правящего режима сегодня все еще работает так и не преодоленный синдром усталости от гражданской войны середины 90-х гг. прошлого века. Она унесла жизни нескольких десятков тысяч человек, а еще десятки тысяч заставила спасаться бегством в Афганистан и другие страны. При этом национальное примирение, достигнутое в 1997 г. между правительством Рахмона и оппозицией, полностью своей цели не достигло. Сторонники оппозиции со временем стали преследоваться властью. Более того, стремясь обезопасить себя от наиболее амбициозных соратников, Рахмон начал преследовать и их. В результате режим выродился в типичную непотию, где контроль над бизнесом и силовыми структурами принадлежит членам большой семьи президента (у него девять детей) и его землякам. Уровень коррупции в Таджикистане, по оценкам «Транспэренси Интернешнл», – один из самых высоких не только в регионе, но и на всем постсоветском пространстве.
В основном все те, кто готов сегодня с оружием в руках сражаться против рахмоновского режима (их, по оценкам, около 300 человек), рассредоточены и укрываются в горных районах. Еще несколько десятков таджиков могут примкнуть к ним из-за границы. Важно отметить, что в основном это второе поколение таджикской оппозиции, не нашедшее себя в нынешнем социуме, – дети как прежних оппозиционеров, так и «народнофронтовцев», обиженных своей же властью. Однако, по имеющимся данным, отсутствие единого руководства и серьезного финансирования делает консолидацию этой фронды практически нереальной.
Официальный Душанбе еще задолго до восстаний в Тунисе и Египте пытался ограничить растущее влияние ислама. Уже летом прошлого года стали закрываться незарегистрированные мечети, а имамам строго предписывались темы проповедей. Осенью 2010 г. Эмомали Рахмон заявил, что изучающие ислам молодые таджики «попадают под влияние экстремистов и становятся врагами». По сообщению хорошо информированного американского интернет-портала Eurasianet.org, осенью прошлого года власти заставили вернуться в Таджикистан 1400 студентов, обучавшихся в странах Ближнего Востока, включая 200 человек из Ирана. А в декабре 90 детей столкнулись с запретом посещать школу при иранском посольстве в Душанбе. Вообще, стремление ограничить распространение шиитской версии ислама среди таджиков-суннитов привело в последнее время к заметному охлаждению между Таджикистаном и Ираном.
В марте из американских источников произошла утечка информации о том, что силам специального назначения США, дислоцированным в Афганистане, разрешено по согласованию проникать на территорию Киргизии, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана «для осуществления операций по их внутренней обороне». Как сообщает Eurasianet.org, директива выпущена Командованием сил спецназа Соединенных Штатов еще в августе 2009 года. Согласно документу, на 1 февраля 2010 г. к подобным операциям в рамках «региональной переориентации» была подготовлена уже третья группа американского спецназа. В том же году спецназовцы приняли участие в ликвидации боевиков, проникших из Афганистана в Таджикистан. В комментарии к этим сообщениям американское посольство в Ташкенте указало, что «спецназ США продолжит рутинное военное сотрудничество с вооруженными силами стран Центральной Азии».
Возможно, уповая на такую поддержку и надеясь, что в стремлении обеспечить стабильность в «таджикском тылу» своей афганской операции Вашингтон не станет требовать от Душанбе неотложных реформ, Рахмон заявил в конце марта, что «искусственное ускорение процесса движения по демократическому пути нецелесообразно». Однако риск неконтролируемого развития событий сохраняется. Режим Бакиева был свергнут через несколько дней после введения Россией экспортных пошлин на ввозимые в Киргизию ГСМ и дизельное топливо. С 1 апреля 2011 г. Москва повысила экспортные пошлины на ввозимые в Таджикистан нефть и нефтепродукты в среднем на 16%. Это может вызвать недовольство таджикских фермеров, поскольку повышение тарифов произошло в разгар весенних полевых работ.
За последние полгода в Таджикистане резко выросли цены на продовольствие: на муку – на 80%, на сахар – на 25% и на рис – на 23%. Если учесть, что 40% таджиков живут за чертой бедности, прогнозировать социальные последствия такого роста цен – дело неблагодарное. Тем более что неизвестно, послушались ли таджики своего президента, еще год назад призвавшего их запасаться продуктами на два года вперед…
Узбекистан: усталая и хрупкая стабильность
В публичном пространстве Узбекистана об арабской дуге нестабильности рассуждать не принято. В полностью контролируемых правительством СМИ лишь изредка можно обнаружить указания на то, что где-то в Ливии идет гражданская война. Впрочем, узбекская пресса предпочитала не замечать и прошлогодние события в соседней Киргизии.
Только очень внимательный наблюдатель мог бы расслышать некоторую долю опасения в словах президента Узбекистана, сказанных по случаю праздника Новруз 21 марта. Ислам Каримов призвал сограждан «беречь спокойствие и межнациональное согласие». Узбекский политолог Рафик Сайфулин вообще не видит оснований искать аналогии между событиями в арабских странах и в Центральной Азии. Исключая анализ внутренних факторов, способных подорвать стабильность в странах региона, свои выводы он строит на отсутствии видимой заинтересованности внешних сил в региональной дестабилизации. Соединенные Штаты и Европейский союз, утверждает политолог, нуждаются в надежном функционировании Центральной Азии в качестве стратегического коридора с двухсторонним движением – транзит грузов для военной коалиции в Афганистане и обратный транзит нефти и газа в Европу. И правящие режимы этому не противятся.
Российский ученый Алексей Арбатов уверен, что если волнения начнутся в таких республиках, как Таджикистан и Узбекистан, они «будут подавлены в зародыше жесточайшим образом и очень быстро». Очевидно, эта уверенность базируется на опыте подавления бунта в Андижане в мае 2005 г., когда только по официальным данным погибло почти 200 человек, а по неофициальным – в несколько раз больше. Узбекские власти уже принимают меры по контролю над Интернетом. В середине марта узбекское агентство связи и информатизации попросило операторов, контролирующих доступ в Сеть, уведомлять правительство о массовых рассылках с подозрительным содержанием, и обязало их отключать интернет-пользователей по первому требованию.
Что же касается протестного потенциала в Узбекистане, то в отсутствие другой надежной информации, поступающей из этой практически закрытой страны, выводы приходится делать на основании исследований, проводимых уже много лет директором центральноазиатской программы центра «Мемориал» Виталием Пономаревым. В последнем отчете, опубликованном в марте 2011 г., анализируются данные о политических преследованиях в Узбекистане в 2009–2010 годах. Отмечается, что репрессии, всплеск которых произошел в конце 2008 г. и превысил масштабы насилия, связанного с событиями в Андижане в 2005 г., «стали частью повседневной жизни Узбекистана, захватывая широкие слои населения». Согласно данным Пономарева, тысячи людей оказываются в тюрьмах лишь потому, что неофициально изучали ислам или общались с друзьями на религиозные или политические темы. В условиях, когда нет юридически ясного определения терминов «религиозный экстремизм», «фундаментализм», утверждается в докладе, создаются широкие возможности для судебного произвола в отношении мусульман.
Учитывая специфические особенности режима, определяемые характером 73-летнего лидера Ислама Каримова, ситуация вряд ли изменится до конца его правления. К описанным угрозам стабильности, которые несет исламский по форме, социальный по характеру протест снизу, можно добавить возможность дворцового переворота. Перспектива его окажется реальной, если внутриэлитная борьба за политическое наследство Каримова, до сих пор им контролируемая, войдет в резонанс с повышенной социальной активностью за пределами элит. Однако если такого рода метаморфоза произойдет столь же быстро, как в соседней Туркмении в декабре 2006 г., когда на смену Сапармурату Ниязову пришел Гурбангулы Бердымухамедов, то внешнему миру останется только принять к сведению новые реалии.
К востоку и западу от Каспия – тоже проблемы
Образ туркменского режима и его руководителя в мировой прессе как нельзя точнее соответствует распространенному штампу тиранического правления. Лидер, узурпировавший власть и поделивший ее между представителями своего клана, угнетенный народ, массовая пропаганда культа личности, низкий уровень жизни, полное отсутствие демократических свобод и независимых СМИ, высокий уровень насаждаемой в обществе ксенофобии. Но Гурбангулы Бердымухамедов остается для мирового сообщества вполне рукопожатной персоной. Впрочем, как показывает опыт арабских потрясений, это ни в коей мере не гарантирует ни стабильность в пустынной, но чрезвычайно богатой углеводородами стране, ни лояльность Запада в случае кризиса.
53-летний туркменский президент – самый молодой среди центральноазиатских автократов и по возрасту, и по сроку службы. Меры, предпринятые им по профилактике нежелательных потрясений, впечатляют. После первых известий о непорядках в Северной Африке Бердымухамедов уже в феврале стал регулярно и «неожиданно» объезжать дальние аулы, распекать местное начальство за то, что «на селе нет самого необходимого», и требовать от чиновников «срочно навести порядок». Забота о нуждах народа постоянно транслируется по туркменскому телевидению.
Резко ужесточился контроль над всеми приезжающими из-за границы, в особенности из Турции и Объединенных Арабских Эмиратов. Очевидно, власти старались «отловить» тех, кто во время волнений уехал из Египта и вообще с Ближнего Востока. По согласованию с властями Турции оттуда были депортированы граждане Туркмении с просроченной визой. Усилен режим содержания во всех мужских колониях, особенно там, где содержатся осужденные за групповые преступления, то есть лица, способные к организации в сообщества. Предприняты меры по расширению контроля над религиозными исламскими общинами, обособленно живущими на западе страны. Особое внимание уделяется семьям и кланам, связанным с туркменской общиной в Иране. Эта община в последнее время значительно радикализовалась и активизировалась на противостоянии с иранскими шиитами и в попытках осуществлять экспансию «чистого ислама» на территорию Туркмении.
Ну и наконец, президент Бердымухамедов предпринял экстраординарные меры по повышению уровня личной безопасности. При проезде президентского кортежа перекрываются не только улицы, по которым он следует, но и все перекрестки вокруг, две параллельные улицы и все перпендикулярные. Жителям домов на «протокольных трассах» предписано занавешивать окна, запрещено приглашать гостей в часы проезда кортежа, в этих целях составлены специальные графики с широкими временными окнами.
Очевидно, что серьезные угрозы режим усматривает во внешних факторах. У Ашхабада в разной степени натянутые отношения с Баку, Москвой, Тегераном, Ташкентом. Все это заставляет туркменское руководство искать поддержки на Западе, уступая ему шаг за шагом позиции в переговорах по условиям продажи туркменского газа в Европу.
Ситуация в Азербайджане чем-то похожа на туркменскую. Правда, там попытки противостоять властям происходят достаточно открыто. Наиболее активны исламисты, чьи призывы к «обновлению ислама» находят отклик среди населения, приверженность которого религии носит скорее характер этнической идентичности. Часть азербайджанских наблюдателей считают, что «религиозная опасность» достаточно низка и скорее обусловлена тем, что в обществе есть запрос на идеологию, альтернативную той, что предлагает власть. Все, связанное с ней, многие живущие в селах азербайджанцы считают низменным и греховным.
Общественная палата, созданная как альтернатива парламенту, выборы которого осенью прошлого года оппозиция призывает признать нелегитимными, пытается объединить вокруг себя все недовольные властью слои общества. Однако попытки оппозиции собрать многотысячные митинги и вступить в переговоры с властями сталкиваются с жесткой реакцией последних.
При этом руководство Азербайджана, как и некоторых соседних стран, всегда готово к испытанному методу, переводя протестные настроения в русло защиты суверенитета и территориальной целостности, борьбы за освобождение оккупированных Арменией районов. Возможность серьезных потрясений в Азербайджане, несмотря на внешне бурный характер митинговой стихии, представляется не слишком серьезной. Ильхам Алиев пока демонстрирует адекватную реакцию на события, опираясь, впрочем, больше на запас прочности, оставленный ему отцом, патриархом кавказской политики Гейдаром Алиевым.
Это относится и к ситуации в Казахстане, президент которого получил новую легитимность на прошедших в стране очередных досрочных выборах. «Елбасы» (так по-казахски звучит титул национального лидера, законодательно закрепленный в 2010 г. за Нурсултаном Назарбаевым) безо всяких признаков рефлексии относится к победным цифрам, озвученным по итогам выборов. 95% отданных за него голосов при 90-процентной явке избирателей должны были бы насторожить, но этого не происходит.
Вот что написал в The New York Times первый американский посол в независимом Казахстане Уильям Кортни, весьма симпатизировавший елбасы на заре 1990-х гг.: «В свои 70 лет Назарбаев хочет занять место в истории как отец своей страны. Чтобы заслужить это, он должен провести политические реформы, которые приведут к появлению независимой прессы и независимой же судебной системы, дадут зеленый свет свободным и честным выборам и обеспечат справедливое управление. Пока не видно никаких признаков такого развития событий». А если такое развитие событий не предполагается, то нельзя исключать иного развития – непредсказуемого.
![Главное](/images/star.png)
Последний мираж несменяемости
Центральная Азия в ближневосточном антураже
Резюме: После событий в Ливии некоторым государствам СНГ приходится учитывать более серьезный спектр угроз. Ливийская резолюция Совбеза ООН расширила рамки возможного иностранного вмешательства во внутренние дела суверенного государства под предлогом защиты гражданского населения от вооруженного насилия со стороны властей.
Волна восстаний, охватившая Северную Африку и Ближний Восток, посрамила профессоров политологии и профессионалов разведки, ни один из которых не предвидел потрясений, которые, возможно, сформировали новую картину мира, и не только арабского. Естественно возникает вопрос, а будет ли продолжение, и если да, то где? Среди ответов, появившихся первыми, были указания на регион Центральной Азии и Южного Кавказа. В числе самых уязвимых с точки зрения потрясений, подобных тем, что случились на «арабской улице», называются Азербайджан, Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Туркмения и Узбекистан.
О мусульманских окраинах бывшей советской империи вспоминали уже в период тунисских и египетских событий. Правящие в течение десятилетий в лучшем случае авторитарные, а зачастую тоталитарные режимы, которым свойственны непотизм, коррупция, пренебрежение к правам человека, ужасающая бедность и нищета, безработица, отсутствие социальных лифтов, – все эти характеристики североафриканских стран годятся для описания центральноазиатской действительности.
За парой существенных исключений. Страны Северной Африки ближе к Европе, здесь неплохо осведомлены об уровне жизни в Старом Свете. Многие жители этих государств, бывших колоний, говорят на европейских языках, и им проще «примериваться» к европейским ценностям. И второе – страны Северной Африки и Ближнего Востока, какие бы проблемы они ни испытывали, в большинстве своем состоявшиеся государства, чего нельзя с уверенностью сказать о некоторых странах Центральной Азии, прежде всего Таджикистане и Киргизии.
Эти две страны, по мнению авторов доклада, подготовленного в начале февраля Международной кризисной группой (ICG) «Центральная Азия: разрушение и распад», находятся «в наиболее трудном, даже отчаянном положении». «Инфраструктура, дороги, электростанции, больницы и школы, построенные в советское время, медленно, но неуклонно разрушаются, а следившее за их состоянием последнее поколение советских специалистов постепенно исчезает». «Через пять-десять лет в классах не будет учителей, в больницах – врачей, а отсутствие электричества станет нормой», – считает директор ICG по Центральной Азии Пол Куинн-Джадж.
Если до событий в Ливии, рассуждая о возможности повторения египетско-тунисских сценариев в Центральной Азии и Азербайджане, можно было говорить только о сходстве внутренних причин волнений в этих странах, то теперь некоторым государствам СНГ приходится учитывать более серьезный спектр угроз. Ливийская резолюция Совбеза ООН расширила рамки возможного иностранного вмешательства во внутренние дела суверенного государства под предлогом защиты гражданского населения от вооруженного насилия со стороны властей. Таким поводом способно оказаться любое межэтническое столкновение. Вмешательство, кроме того, могут объявить необходимым для упреждения кровопролития еще до его начала.
Подобная ситуация может случиться, к примеру, если возникнет угроза повторения событий, подобных тем, что произошли в июне 2010 г. в Оше и Джалалабаде на юге Киргизии. Столкновения между киргизами и этническими узбеками, в результате которых погибло несколько сотен человек, вынудило руководство России, соседних государств и Организации Договора коллективной безопасности (ОДКБ) в целом срочно рассматривать вопрос об отправке миротворцев либо о вмешательстве иного рода. Тем более что такая просьба поступала от киргизского руководства.
Ошские события начались 10 июня, когда в столице соседнего Узбекистана проходил саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). После состоявшегося поздно ночью совещания президентов Казахстана, России и Узбекистана Нурсултана Назарбаева, Дмитрия Медведева и Ислама Каримова последний назвал произошедшее «внутренним делом Киргизии». Эта точка зрения стала определяющей в ОДКБ по отношению к ситуации.
Отказ Узбекистана вмешаться во внутренние дела Киргизии может объясняться стремлением избежать опасного прецедента, угрожающего самому Ташкенту. Ведь в Узбекистане тоже могут вспыхнуть волнения, подобные тем, что произошли в Андижане в мае 2005 года. В 2009 г., когда Ташкент блокировал принятие консенсусного решения, позволявшего применять Коллективные силы оперативного реагирования (КСОР) ОДКБ в случае возникновения форс-мажорных ситуаций в какой-либо из стран организации, главным мотивом было стремление не допустить создания легитимного обоснования для интервенции.
Теперь, после военной кампании в Ливии, санкционированной ООН, прецедент создан. Более того, согласно информации, полученной из узбекских источников немецким экспертом по Центральной Азии Виталием Волковым, в Ташкенте теперь, в случае повторения в Киргизии трагических событий, будут готовы более решительно защищать соплеменников в соседней республике вплоть до введения войск. А это, в свою очередь, может привести к смещению правящего там режима.
И тогда актуальным становится вопрос о возможности сознательного провоцирования такой ситуации противниками режима, дабы создать предлог для иностранного вмешательства. С другой стороны, наличие подобной угрозы толкает власти к тому, чтобы применять силу быстро и в неограниченном объеме с целью оградить государственный суверенитет от посягательств извне. В общем, после ливийской кампании ситуация в Центральной Азии выглядит гораздо менее прогнозируемой, чем это казалось еще в начале североафриканских событий.
Впрочем, отдельный вопрос заключается в том, появятся ли вообще желающие «вмешиваться во внутренние дела» региона. «Мы бы не хотели подойти к той точке, где нам пришлось бы выбирать между нынешними лидерами или силами революции, свергающими правительства», – заявила в конце марта «Коммерсанту» Сьюзан Эллиотт, заместитель помощника госсекретаря США по вопросам Центральной Азии. Главной целью западных союзников, как и прежде, будет стремление обезопасить транзитные маршруты и логистическую инфраструктуру, обеспечивающие афганскую кампанию.
Сложнее прогнозировать реакцию ОДКБ на обострение ситуации в регионе. Тем не менее, поскольку в зоне наибольшего риска находятся три страны, между которыми поделена Ферганская долина, – Киргизия, Таджикистан и Узбекистан, – можно предположить, что, как и раньше, определяющей станет позиция официального Ташкента. А это означает, что вмешательство внешних сил во внутренние дела той или иной страны, вероятнее всего, произойдет на двухсторонней основе без мандата ОДКБ. Такой сценарий при необходимости позволит скорее достичь согласования между западными партнерами и заинтересованными государствами – членами ОДКБ.
Еще труднее предсказать, как отзовется на Центральной Азии волна бесчинств, устроенных в начале апреля исламскими радикалами на Севере Афганистана. В Мазари-Шарифе, населенном преимущественно таджиками и узбеками, толпа, разгоряченная проповедью местного имама, устроила резню в миссии ООН. Эксперт российского Центра изучения современного Афганистана Андрей Серенко считает, что трагедия может оказаться предвестием рождения нового активного протеста в мусульманской среде, «движения защитников Корана» (поводом послужило сожжение Корана во Флориде). Афганские узбеки и таджики, вероятно, гораздо более религиозны, чем в Таджикистане и Узбекистане. Но нет сомнений, что исламский радикализм может найти благодатную почву и там.
Киргизия: хворост для «Тюльпана-3»
По общему мнению, наиболее слабым звеном в цепи стран региона, подверженных риску дестабилизации, является Киргизия. Однако ее состояние мало связано с волнениями в Северной Африке. Государство, в котором, чтобы сменить президента, проще устроить переворот, чем президентские выборы, гордится тем, что стало «страной социальных революций» еще задолго до первых известий из Туниса. Во всяком случае, так заявила президент Киргизии Роза Отунбаева, выступая 6 апреля 2011 г., накануне годовщины второй (апрельской 2010 г.) революции: «Наша апрельская революция стала феноменом для мировой общественности, она стала примером для мирных граждан в Северной Африке и на Ближнем Востоке».
В январе 2011 г. не менее патетически рассуждал на эту тему один из лидеров обеих киргизских революций, экс-спикер парламента Омурбек Текебаев. «Киргизский “кетсинизм” (“кетсин” по-киргизски – “долой”. – Авт.) приобретает мировой статус, превращаясь в глобальное явление», – утверждал он. Кетсинизм, по словам Текебаева, есть состояние общества, когда его «старые формы не могут удовлетворить новое содержание». Отметив, что в Африке и на Ближнем Востоке происходят восстания, подобные киргизским, политик указывает на сходные причины, – единоличное правление, подчинение национальной экономики интересам отдельных групп, отсутствие честных выборов и реальных путей законными методами сменить руководство. Но именно в Киргизии, считает Текебаев, первым проявился кризис старого политического устройства: везде, где происходят волнения, общим требованием является укрепление парламентаризма и проведение честных выборов.
Ирония в том, что Текебаев, считающийся отцом киргизского парламентаризма (текебаевский проект Конституции, учреждавшей основы парламентской системы власти, был принят на референдуме в июне прошлого года), оказался аутсайдером созданной им же системы. Его старейшая в республике социалистическая партия «Ата-Мекен» с трудом преодолела проходной барьер на выборах в парламент и оказалась в оппозиции. А относительной победительницей выборов в октябре 2010 г. (за пять партий, прошедших в парламент, в общей сложности проголосовало всего чуть больше трети пришедших на выборы), стала партия «Ата-Журт», представлявшая в основном бывших чиновников свергнутого бакиевского режима. Один из ее лидеров, Ахматбек Келдибеков, стал спикером парламента.
После почти двухмесячных переговоров Киргизия получила в конце 2010 г. коалицию, состоящую из «победителей и побежденных». Впрочем, иначе и быть не могло. Страна с шестимиллионным населением остается фрагментированной по этническому, географическому, родоплеменному и клановому признакам. А лидеры ее элиты, представленные во главе созданных, как правило, по этим признакам многочисленных (больше пятидесяти) «политических» партий, чуть ли не все служили высокопоставленными чиновниками при Акаеве и Бакиеве.
Консолидация элит в современной истории страны, как считает киргизский аналитик Данияр Каримов, «не единожды происходила на принципах неприязни к той или иной персоне у власти». В 2005 и 2010 гг. это приводило к революции. Весной 2011 г. история начинает повторяться. «Часть правящего истеблишмента, – отмечает Каримов, – нашла новый объект неприязни». Им стал лидер входящей в парламентскую коалицию партии «Республика», первый вице-премьер Омурбек Бабанов. В его адрес были выдвинуты обвинения в рейдерстве и корыстных интересах по отношению к единственному в стране крупному бизнесу, приносящему многомиллионные доходы – телекоммуникационной компании MegaCom. Автора обвинений и.о. генерального прокурора Кубатбека Байболова президент Отунбаева отправила в отставку по «морально-этическим» причинам: супруга Байболова, известная в стране предпринимательница, якобы осуществила выгодную сделку по продаже недвижимости фирме, аффилированной с MegaCom. Кроме того, Байболов заподозрил ряд представителей руководства в присвоении крупных денежных средств, изъятых после прошлогодней революции из банковских ячеек, принадлежавших членам семьи Курманбека Бакиева.
Череда громких скандалов в середине апреля поставила под угрозу существование правительственной коалиции во главе с лидером Социал-демократической партии Алмазбеком Атамбаевым. Распад коалиции за несколько месяцев до президентских выборов (они должны состояться до конца октября) чреват новым противостоянием в стране, где, по определению одного из наблюдателей, за последние годы сложилась прослойка профессиональных ниспровергателей-«кетсинистов». Их действия будут мало отличаться от тех, что сопровождали события 2005 и 2010 гг., направленные на передел собственности и перераспределение финансовых потоков. Собственно, именно это и является содержанием и стимулом деятельности политической элиты Киргизии, как правило, не слишком отягощенной ответственностью за сохранение единой государственности и суверенитета.
В феврале, когда появились первые признаки новой нестабильности, руководитель аппарата президента Киргизии Эмиль Каптагаев с шокирующей откровенностью заявил: «Если сейчас начнется суматоха и все перевернется, то в последующем мы перейдем в режим полевых командиров, это однозначно, и страна превратится в большой общак, управляемый криминалом». Таким образом, подтвердились слова Омурбека Текебаева о том, что в Киргизии «криминальный мир поделен политическими силами». Их объединяют личные отношения и бизнес-интересы, в которых преобладает земляческий региональный принцип. Текебаев считает, что криминал заинтересован в слабом или собственном президенте, поэтому он попробует оказать влияние на результаты предстоящих выборов «вплоть до выдвижения своего кандидата». Или объединится против того из них, который не связан с криминалом. В январе общественность была взбудоражена сообщениями о встрече на Иссык-Куле в новогодние дни спикера парламента Келдибекова с одним из лидеров криминального мира Камчи Кольбаевым.
«Народ настолько привык ко лжи, воровству, моральной распущенности и безнравственности власти, что даже не хочет реагировать на происходящее, – с горечью замечает правозащитник Чолпон Джакупова. – Если при предыдущих режимах он власть ненавидел, то теперь презирает».
Но при определенных обстоятельствах и умелом манипулировании эта кажущаяся пассивность может оказаться сухим хворостом для очередного народного, а то и вновь межэтнического пожара. Безвременно скончавшаяся известная исследовательница Центральной Азии Санобар Шерматова писала о причинах кровавых ошских событий в июне прошлого года: «Это была невиданная по масштабу и наглости криминальная акция, ретушированная впоследствии под межнациональный конфликт». По мнению Шерматовой, именно действия мафиозных структур, поддержанные людьми из власти, привели к резкому разделению страны на киргизов и узбеков с последующей мобилизацией киргизского этнонационализма.
Ситуация усугубляется острым продовольственным кризисом. Прошлогодний неурожай, вызванный в том числе послереволюционным хаосом, и сезонный всплеск инфляции весной привел к резкому росту цен на зерно. По данным Всемирного банка, с июня прошлого года оно подорожало на 54%.
Природа киргизского «кетсинизма» лишь на первый взгляд похожа на сущность арабского бурления. Стремление к «справедливому парламентаризму» в Киргизии зачастую выглядит лишь формой, в которую коррумпированная и полукриминальная элита облекает стремление оторвать кусок властного пирога, который в бедной, практически лишенной ресурсов стране, живущей в основном за счет внешних заимствований, становится все тоньше и тоньше. Если такая ненасытность станет причиной новой революции – «Тюльпана-3», как ее уже называют, – Киргизия потеряет шанс стать состоявшимся единым государством, распад страны на Север и Юг станет реальностью.
Таджикистан: новая оппозиция старому президенту
Президент Таджикистана Эмомали Рахмон был первым лидером постсоветского государства с исламским населением, который попытался изменить стиль отношений с народом после череды потрясений вдоль «арабской дуги». Неудивительно, поскольку именно 58-летний Рахмон, удерживающий власть в стране уже девятнадцатый год, постоянно входит в первую десятку регулярно обновляемых различными мировыми СМИ списков лидеров, которые рискуют быть свергнутыми в результате народных волнений.
Уже в феврале Эмомали Рахмон согласился принять трех жительниц кишлака под Душанбе, в котором местные власти начали сносить жилища. Так президент отреагировал на собравшийся у стен его администрации митинг протеста, ничего подобного раньше не случалось. Еще через пару недель также впервые таджикский омбудсмен Зариф Ализода представил отчет о соблюдении прав человека. Он сообщил, что с жалобами по поводу незаконного лишения недвижимости, неправильного распределения земельных участков и других несправедливостей со стороны местных властей обратились около полутора тысяч человек.
Накануне праздника Новруз, отмечаемого 21 марта, с улиц Душанбе неожиданно исчезли многочисленные изображения самого Рахмона. Высокопоставленный функционер правящей Народно-демократической партии Усмон Солех разъяснил: «Это исходит из политики президента, который выступает против авторитаризма и культа личности, он не нуждается в таких внешних проявлениях любви народа. Президент и ранее давал указания местным органам власти, чтобы не допускали случаев восхваления его личности». Тем не менее, как заметил таджикский политолог Раджаби Мирзо, раньше плакаты с изображением президента не убирали.
Наконец, в конце марта амнистированы несколько боевиков вооруженной оппозиции, участников вооруженных столкновений осени 2009 г. в Тавильдаре, горном районе к востоку от Душанбе. Нескольким десяткам других боевиков, приговоренных к пожизненному заключению или к срокам от 20 до 30 лет, приговоры значительно смягчили.
В стране эти меры восприняты позитивно. «Многие обвиняемые в терроризме и экстремизме получают слишком большие сроки заключения, что может стать катализатором дальнейшего обострения ситуации», – говорит председатель ассоциации политологов Абдугани Мамадзимов. О готовности власти смягчить режим сигнализирует и заявление спикера верхней палаты парламента, мэра Душанбе Махмадсаида Убайдуллаева. Сославшись на «стихийно осложнившуюся с учетом социальных и экономических проблем ситуацию в некоторых странах», он рекомендовал генпрокурору и правоохранительным органам «принять меры для защиты стабильности, обеспечения правопорядка, усиления надзора над соблюдением законности и недопущения нарушения прав личности».
«Заявление спикера – превентивная мера, у нас сейчас нет революционной ситуации», – успокоил экспертное сообщество Мамадзимов. В целом в стране действительно нет политической силы или ярких лидеров, готовых к решительным действиям по устранению режима Рахмона. Тем более что «давление» в протестном «котле» до сих пор относительно удачно «стравливалось» активностью двух легально действующих оппозиционных партий (всего в республике восемь партий), в том числе единственной в регионе, построенной на конфессиональной основе, Исламской партии возрождения Таджикистана. Заметным фактором общественно-политической жизни являются независимые СМИ, хотя газеты выходят лишь раз в неделю. Выражение лояльности к власти традиционно не является обязательным условием деятельности журналистов в Таджикистане, поэтому им позволено высказывать свою точку зрения, которая подчас выглядит откровенно оппозиционной.
Протестный ресурс, аккумулируемый в таджикской зоне Интернета, несопоставим с возможностями в арабских странах. В Таджикистане доступ к сети имеет не больше четверти населения, в основном госслужащие, студенты и сотрудники международных организаций. При этом молодежь от 20 до 30 лет интересуется в основном развлекательными порталами и сайтами знакомств, и меньше всего серьезными аналитическими или политическими сайтами, утверждает Парвина Ибодова, председатель ассоциации интернет-провайдеров. Кроме того, интернет-услуги в городах малодоступны из-за дороговизны, а в сельской местности практически недоступны из-за проблем с энергоснабжением.
Когда функционерам требуется понизить градус критики в прессе, применяется испытанный метод консолидации перед лицом внешней угрозы. Выбор небольшой: либо руководство соседнего Узбекистана, «препятствующее строительству в Таджикистане Рогунской ГЭС», либо «некоторые влиятельные круги в России, разжигающие антитаджикские настроения».
В пользу правящего режима сегодня все еще работает так и не преодоленный синдром усталости от гражданской войны середины 90-х гг. прошлого века. Она унесла жизни нескольких десятков тысяч человек, а еще десятки тысяч заставила спасаться бегством в Афганистан и другие страны. При этом национальное примирение, достигнутое в 1997 г. между правительством Рахмона и оппозицией, полностью своей цели не достигло. Сторонники оппозиции со временем стали преследоваться властью. Более того, стремясь обезопасить себя от наиболее амбициозных соратников, Рахмон начал преследовать и их. В результате режим выродился в типичную непотию, где контроль над бизнесом и силовыми структурами принадлежит членам большой семьи президента (у него девять детей) и его землякам. Уровень коррупции в Таджикистане, по оценкам «Транспэренси Интернешнл», – один из самых высоких не только в регионе, но и на всем постсоветском пространстве.
В основном все те, кто готов сегодня с оружием в руках сражаться против рахмоновского режима (их, по оценкам, около 300 человек), рассредоточены и укрываются в горных районах. Еще несколько десятков таджиков могут примкнуть к ним из-за границы. Важно отметить, что в основном это второе поколение таджикской оппозиции, не нашедшее себя в нынешнем социуме, – дети как прежних оппозиционеров, так и «народнофронтовцев», обиженных своей же властью. Однако, по имеющимся данным, отсутствие единого руководства и серьезного финансирования делает консолидацию этой фронды практически нереальной.
Официальный Душанбе еще задолго до восстаний в Тунисе и Египте пытался ограничить растущее влияние ислама. Уже летом прошлого года стали закрываться незарегистрированные мечети, а имамам строго предписывались темы проповедей. Осенью 2010 г. Эмомали Рахмон заявил, что изучающие ислам молодые таджики «попадают под влияние экстремистов и становятся врагами». По сообщению хорошо информированного американского интернет-портала Eurasianet.org, осенью прошлого года власти заставили вернуться в Таджикистан 1400 студентов, обучавшихся в странах Ближнего Востока, включая 200 человек из Ирана. А в декабре 90 детей столкнулись с запретом посещать школу при иранском посольстве в Душанбе. Вообще, стремление ограничить распространение шиитской версии ислама среди таджиков-суннитов привело в последнее время к заметному охлаждению между Таджикистаном и Ираном.
В марте из американских источников произошла утечка информации о том, что силам специального назначения США, дислоцированным в Афганистане, разрешено по согласованию проникать на территорию Киргизии, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана «для осуществления операций по их внутренней обороне». Как сообщает Eurasianet.org, директива выпущена Командованием сил спецназа Соединенных Штатов еще в августе 2009 года. Согласно документу, на 1 февраля 2010 г. к подобным операциям в рамках «региональной переориентации» была подготовлена уже третья группа американского спецназа. В том же году спецназовцы приняли участие в ликвидации боевиков, проникших из Афганистана в Таджикистан. В комментарии к этим сообщениям американское посольство в Ташкенте указало, что «спецназ США продолжит рутинное военное сотрудничество с вооруженными силами стран Центральной Азии».
Возможно, уповая на такую поддержку и надеясь, что в стремлении обеспечить стабильность в «таджикском тылу» своей афганской операции Вашингтон не станет требовать от Душанбе неотложных реформ, Рахмон заявил в конце марта, что «искусственное ускорение процесса движения по демократическому пути нецелесообразно». Однако риск неконтролируемого развития событий сохраняется. Режим Бакиева был свергнут через несколько дней после введения Россией экспортных пошлин на ввозимые в Киргизию ГСМ и дизельное топливо. С 1 апреля 2011 г. Москва повысила экспортные пошлины на ввозимые в Таджикистан нефть и нефтепродукты в среднем на 16%. Это может вызвать недовольство таджикских фермеров, поскольку повышение тарифов произошло в разгар весенних полевых работ.
За последние полгода в Таджикистане резко выросли цены на продовольствие: на муку – на 80%, на сахар – на 25% и на рис – на 23%. Если учесть, что 40% таджиков живут за чертой бедности, прогнозировать социальные последствия такого роста цен – дело неблагодарное. Тем более что неизвестно, послушались ли таджики своего президента, еще год назад призвавшего их запасаться продуктами на два года вперед…
Узбекистан: усталая и хрупкая стабильность
В публичном пространстве Узбекистана об арабской дуге нестабильности рассуждать не принято. В полностью контролируемых правительством СМИ лишь изредка можно обнаружить указания на то, что где-то в Ливии идет гражданская война. Впрочем, узбекская пресса предпочитала не замечать и прошлогодние события в соседней Киргизии.
Только очень внимательный наблюдатель мог бы расслышать некоторую долю опасения в словах президента Узбекистана, сказанных по случаю праздника Новруз 21 марта. Ислам Каримов призвал сограждан «беречь спокойствие и межнациональное согласие». Узбекский политолог Рафик Сайфулин вообще не видит оснований искать аналогии между событиями в арабских странах и в Центральной Азии. Исключая анализ внутренних факторов, способных подорвать стабильность в странах региона, свои выводы он строит на отсутствии видимой заинтересованности внешних сил в региональной дестабилизации. Соединенные Штаты и Европейский союз, утверждает политолог, нуждаются в надежном функционировании Центральной Азии в качестве стратегического коридора с двухсторонним движением – транзит грузов для военной коалиции в Афганистане и обратный транзит нефти и газа в Европу. И правящие режимы этому не противятся.
Российский ученый Алексей Арбатов уверен, что если волнения начнутся в таких республиках, как Таджикистан и Узбекистан, они «будут подавлены в зародыше жесточайшим образом и очень быстро». Очевидно, эта уверенность базируется на опыте подавления бунта в Андижане в мае 2005 г., когда только по официальным данным погибло почти 200 человек, а по неофициальным – в несколько раз больше. Узбекские власти уже принимают меры по контролю над Интернетом. В середине марта узбекское агентство связи и информатизации попросило операторов, контролирующих доступ в Сеть, уведомлять правительство о массовых рассылках с подозрительным содержанием, и обязало их отключать интернет-пользователей по первому требованию.
Что же касается протестного потенциала в Узбекистане, то в отсутствие другой надежной информации, поступающей из этой практически закрытой страны, выводы приходится делать на основании исследований, проводимых уже много лет директором центральноазиатской программы центра «Мемориал» Виталием Пономаревым. В последнем отчете, опубликованном в марте 2011 г., анализируются данные о политических преследованиях в Узбекистане в 2009–2010 годах. Отмечается, что репрессии, всплеск которых произошел в конце 2008 г. и превысил масштабы насилия, связанного с событиями в Андижане в 2005 г., «стали частью повседневной жизни Узбекистана, захватывая широкие слои населения». Согласно данным Пономарева, тысячи людей оказываются в тюрьмах лишь потому, что неофициально изучали ислам или общались с друзьями на религиозные или политические темы. В условиях, когда нет юридически ясного определения терминов «религиозный экстремизм», «фундаментализм», утверждается в докладе, создаются широкие возможности для судебного произвола в отношении мусульман.
Учитывая специфические особенности режима, определяемые характером 73-летнего лидера Ислама Каримова, ситуация вряд ли изменится до конца его правления. К описанным угрозам стабильности, которые несет исламский по форме, социальный по характеру протест снизу, можно добавить возможность дворцового переворота. Перспектива его окажется реальной, если внутриэлитная борьба за политическое наследство Каримова, до сих пор им контролируемая, войдет в резонанс с повышенной социальной активностью за пределами элит. Однако если такого рода метаморфоза произойдет столь же быстро, как в соседней Туркмении в декабре 2006 г., когда на смену Сапармурату Ниязову пришел Гурбангулы Бердымухамедов, то внешнему миру останется только принять к сведению новые реалии.
К востоку и западу от Каспия – тоже проблемы
Образ туркменского режима и его руководителя в мировой прессе как нельзя точнее соответствует распространенному штампу тиранического правления. Лидер, узурпировавший власть и поделивший ее между представителями своего клана, угнетенный народ, массовая пропаганда культа личности, низкий уровень жизни, полное отсутствие демократических свобод и независимых СМИ, высокий уровень насаждаемой в обществе ксенофобии. Но Гурбангулы Бердымухамедов остается для мирового сообщества вполне рукопожатной персоной. Впрочем, как показывает опыт арабских потрясений, это ни в коей мере не гарантирует ни стабильность в пустынной, но чрезвычайно богатой углеводородами стране, ни лояльность Запада в случае кризиса.
53-летний туркменский президент – самый молодой среди центральноазиатских автократов и по возрасту, и по сроку службы. Меры, предпринятые им по профилактике нежелательных потрясений, впечатляют. После первых известий о непорядках в Северной Африке Бердымухамедов уже в феврале стал регулярно и «неожиданно» объезжать дальние аулы, распекать местное начальство за то, что «на селе нет самого необходимого», и требовать от чиновников «срочно навести порядок». Забота о нуждах народа постоянно транслируется по туркменскому телевидению.
Резко ужесточился контроль над всеми приезжающими из-за границы, в особенности из Турции и Объединенных Арабских Эмиратов. Очевидно, власти старались «отловить» тех, кто во время волнений уехал из Египта и вообще с Ближнего Востока. По согласованию с властями Турции оттуда были депортированы граждане Туркмении с просроченной визой. Усилен режим содержания во всех мужских колониях, особенно там, где содержатся осужденные за групповые преступления, то есть лица, способные к организации в сообщества. Предприняты меры по расширению контроля над религиозными исламскими общинами, обособленно живущими на западе страны. Особое внимание уделяется семьям и кланам, связанным с туркменской общиной в Иране. Эта община в последнее время значительно радикализовалась и активизировалась на противостоянии с иранскими шиитами и в попытках осуществлять экспансию «чистого ислама» на территорию Туркмении.
Ну и наконец, президент Бердымухамедов предпринял экстраординарные меры по повышению уровня личной безопасности. При проезде президентского кортежа перекрываются не только улицы, по которым он следует, но и все перекрестки вокруг, две параллельные улицы и все перпендикулярные. Жителям домов на «протокольных трассах» предписано занавешивать окна, запрещено приглашать гостей в часы проезда кортежа, в этих целях составлены специальные графики с широкими временными окнами.
Очевидно, что серьезные угрозы режим усматривает во внешних факторах. У Ашхабада в разной степени натянутые отношения с Баку, Москвой, Тегераном, Ташкентом. Все это заставляет туркменское руководство искать поддержки на Западе, уступая ему шаг за шагом позиции в переговорах по условиям продажи туркменского газа в Европу.
Ситуация в Азербайджане чем-то похожа на туркменскую. Правда, там попытки противостоять властям происходят достаточно открыто. Наиболее активны исламисты, чьи призывы к «обновлению ислама» находят отклик среди населения, приверженность которого религии носит скорее характер этнической идентичности. Часть азербайджанских наблюдателей считают, что «религиозная опасность» достаточно низка и скорее обусловлена тем, что в обществе есть запрос на идеологию, альтернативную той, что предлагает власть. Все, связанное с ней, многие живущие в селах азербайджанцы считают низменным и греховным.
Общественная палата, созданная как альтернатива парламенту, выборы которого осенью прошлого года оппозиция призывает признать нелегитимными, пытается объединить вокруг себя все недовольные властью слои общества. Однако попытки оппозиции собрать многотысячные митинги и вступить в переговоры с властями сталкиваются с жесткой реакцией последних.
При этом руководство Азербайджана, как и некоторых соседних стран, всегда готово к испытанному методу, переводя протестные настроения в русло защиты суверенитета и территориальной целостности, борьбы за освобождение оккупированных Арменией районов. Возможность серьезных потрясений в Азербайджане, несмотря на внешне бурный характер митинговой стихии, представляется не слишком серьезной. Ильхам Алиев пока демонстрирует адекватную реакцию на события, опираясь, впрочем, больше на запас прочности, оставленный ему отцом, патриархом кавказской политики Гейдаром Алиевым.
Это относится и к ситуации в Казахстане, президент которого получил новую легитимность на прошедших в стране очередных досрочных выборах. «Елбасы» (так по-казахски звучит титул национального лидера, законодательно закрепленный в 2010 г. за Нурсултаном Назарбаевым) безо всяких признаков рефлексии относится к победным цифрам, озвученным по итогам выборов. 95% отданных за него голосов при 90-процентной явке избирателей должны были бы насторожить, но этого не происходит.
Вот что написал в The New York Times первый американский посол в независимом Казахстане Уильям Кортни, весьма симпатизировавший елбасы на заре 1990-х гг.: «В свои 70 лет Назарбаев хочет занять место в истории как отец своей страны. Чтобы заслужить это, он должен провести политические реформы, которые приведут к появлению независимой прессы и независимой же судебной системы, дадут зеленый свет свободным и честным выборам и обеспечат справедливое управление. Пока не видно никаких признаков такого развития событий». А если такое развитие событий не предполагается, то нельзя исключать иного развития – непредсказуемого.
А.Ю. Дубнов – международный обозреватель газеты «Московские новости», на протяжении 20 лет освещает события в Центральной Азии.
![Главное](/images/star.png)
Пресса под ружьем
Как современная журналистика помогает войнам
Резюме: Когда гора идет к Магомету, ему уже не нужно напрягаться. В большинстве своем журналисты ленивы. Везде и всюду средства массовой информации охотно бросаются потреблять то, что им скармливают правительства и ведущие политики, обладающие подлинным или дутым авторитетом.
Безопасность, политика государств и общественное мнение – три феномена, которые оказывают друг на друга взаимное влияние. Правительства используют общественное мнение и пытаются его формировать. Средства массовой информации служат при этом их инструментами, иногда становясь хозяевами, а иногда – прислужниками. Новейшие технологии качественно преображают массмедиа, что, в свою очередь, меняет и характер их воздействия на настроения общества. Недавние кадры трассирующих снарядов в небе над Триполи в очередной раз продемонстрировали, насколько актуальна эта проблема.
Новая информационная эпоха наступила 17 января 1991 г. в 2.40 местного времени, когда с налета американских ВВС на Багдад началась первая война в Персидском заливе. При рождении эры тотального телевидения присутствовала телекомпания CNN. С балкона своего номера в отеле «Мансур» корреспондент Питер Арнетт в прямом эфире транслировал, как ракеты, запускаемые с самолетов США, разорвав черное небо яркой вспышкой, поражали цели. Спутниковые антенны и тарелки сделали свое дело, любой житель Земли, включивший в тот момент телевизор, впервые смог ощутить сопричастность настоящей войне в режиме реального времени.
С тех пор синхронность происходящих событий и их одновременное восприятие потребителями новостей значительно повысили степень манипулятивности информации. Стремительное распространение любительского видео, снятого при помощи мобильного телефона, усугубляет эту тенденцию. Диктат оперативности и давление конкуренции в сочетании с коммуникационными возможностями, имеющимися сегодня в распоряжении печатной прессы, меняют содержание и вес новостей.
Постоянная гонка и требование максимальной краткости губят рефлексию. Раньше у журналиста была функция очевидца. Тот факт, что он находился на месте событий и располагал средствами передачи информации, легитимировал его высказывание. Возможно, он прибыл всего час назад, впервые в этой стране, не владеет языком, не знает там ни единого человека и имеет лишь туманное представление о политической и социальной предыстории. Он описывает, что происходит, либо то, что имеет возможность увидеть или узнать из происходящего. Если репортеру повезло, и ему сразу встретились правильные люди, если он имеет богатый опыт работы и обладает интуицией и способностью чувствовать настроения и улавливать впечатления, вполне возможно, что мы получим качественные репортажи.
Но обстоятельства описывать намного сложнее, чем сами события. Между тем обстоятельства несопоставимо важнее, особенно если именно они становятся причиной потрясений. До тех пор, пока не исследованы обстоятельства, сиюминутные слепки меняющейся реальности только сбивают с толку, переключая внимание на побочные темы. Но именно эти сиюминутные слепки, иногда и вовсе совершенно мимолетные, формируют устойчивые представления миллионов людей. А настроениями этих миллионов, их оценками и предубеждениями руководствуются политики. На этой основе они принимают решения, иногда – ошибочные.
Техническая простота и доступность имеют оборотную сторону. Комментаторы от Тайбэя до Торонто, работой которых является интерпретация событий, вводят одни и те же ключевые слова в поисковую систему Google и получают идентичный набор из нескольких десятков статей. Стандартизация в оценке мировых событий и определенное интеллектуальное нивелирование при этом неизбежны.
Юбер Бёв-Мери, основатель Le Monde, когда-то внушал своим журналистам: будьте невыносимо скучными! Так, утрируя, он побуждал сотрудников к тому, чтобы они ставили содержание над формой, предпочитали существенное броскому. А ведь он даже не догадывался о грядущем пожелтении серьезных изданий и торжестве инфотейнмента.
Подмена точной информации привлекательной оболочкой превратилась в смертный грех нашего ремесла. Дэн Разер, который много лет возглавлял информационную службу CBS, давно предупреждал о «голливудизации» новостей. Правда, будучи противником такого подхода, он сам являлся его большим мастером. Однажды на встрече руководителей подразделений информации теле- и радиокомпаний он сказал: «Глубокие аналитические материалы никому не нужны. Растет спрос на шоу в прямом эфире. На работу надо нанимать мастеров видеоэффектов, а не писателей. Секрет хорошего интервью – удачный грим, а не хитрые вопросы. И, ради всего святого, никого не раздражайте. Make nice not news».
Триумф поверхностности, нежелание публики вникать в сложные контексты – это западня, в которой репортер одновременно оказывается и преступником, и жертвой. Существует множество причин небрежной работы журналистов. Вероятно, наиболее важной из них является следующее: даже самые мыслящие потребители новостей зачастую воспринимают только те факты, которые вписываются в их устоявшуюся картину мира. То, что выходит за ее рамки, вытесняется и быстро забывается. Оценки, вынесенные однажды, крайне редко пересматриваются на основе новых фактов.
Отсюда и труднопреодолимая инертность медиа, которые не хотят разбираться в запутанных взаимосвязях. Перевороты в арабском мире – свежий пример того, что западная картина исламского мира давно уже определяется преимущественно средствами массовой информации. Внимание журналистов десятилетиями приковано к региональным конфликтам от Йемена и Бахрейна, до Балкан и Чечни, от Ливии и Палестины, до Судана и Афганистана. Но в освещении мотивов и действующих лиц почти всегда преобладает негативизм.
Все мы знаем, что терроризм, апеллирующий к исламу, является делом крошечного меньшинства мусульман. Но восприятие широкой общественностью террористической угрозы ведет к упрощению общей картины. Ислам, политический ислам, исламизм, фундаментализм во всех его проявлениях, религиозно мотивированный экстремизм и готовность применять насилие для большей части западной публики сплавились в амальгаму, если не стали взаимозаменяемыми понятиями. Арабские деспоты успешно эксплуатировали эту амальгаму, утверждая десятилетиями: или мы, или исламистский хаос, и большинство СМИ популяризировали это послание.
Первой жертвой любой войны становится правда, писал Редьярд Киплинг. Вторая жертва – язык. Искажение действительности часто начинается со словоупотребления. Бомбежки превращаются в «хирургические удары», оккупированные земли – в «спорные территории», эскадроны смерти – в «элитные подразделения», убийства – в «точечные ликвидации». Несуществующее оружие массового уничтожения Саддама Хусейна, послужившее поводом к войне, до сих пор (хотя война доказала его отсутствие) именуется в многочисленных публикациях «преувеличенными данными» и «недостатками работы разведслужб». Никого не смущает, когда в нейтральном информационном тексте арабский или исламский политик характеризуется как «антизападный». Называли ли когда-нибудь какого-либо американского политика «антиарабским»? Радикальные исламисты «ненавидят» Израиль. Разве нет израильских экстремистов, которые ненавидят палестинцев?
Последняя война, репортажи о которой были относительно независимыми, – Вьетнам. Именно неприкрашенная картинка действительности способствовала растущему неприятию боевых действий в американском обществе, что заставило Вашингтон пойти на попятный. Но военные выучили урок. Переизбыток информации – одна из форм управления общественным мнением. Это наглядно продемонстрировала первая иракская война. Никогда раньше так много журналистов, снаряженных столь современным оборудованием, не видели настолько мало из происходящего.
Когда гора идет к Магомету, ему уже не нужно напрягаться. В большинстве своем журналисты ленивы. В прекрасно оборудованном пресс-центре в Саудовской Аравии, за сотни километров от боевых действий, не прекращался дождь из пресс-релизов, издавались горы вспомогательных материалов, услужливые сотрудники пресс-служб по первому требованию были готовы предоставить статистику и графическую информацию. Бесконечные пресс-конференции превратились в холостую словесную канонаду, поток сообщений ширился и нарастал.
Вторую иракскую войну освещали «прикомандированные журналисты» – новый термин, который неизбежно напоминает о военных шорах. Эти люди видят происходящее сквозь прорезь прицела, а не глазами пострадавших. Тема терроризма ведет к похожим искажениям оптики. Редко кто замечает, что место удара ракеты, запуск которой санкционирован государством, выглядит ровно так же, как и то место, где взлетел на воздух начиненный взрывчаткой автомобиль. По крайней мере, для жертв никакой разницы нет.
Когда в триумфальном коммюнике, выпущенном вооруженными силами НАТО в Афганистане, провозглашается, сколько убито талибов, кому-то из тех, кто занимает ответственные должности в органах власти или редакциях, стоит задуматься о том, что у каждого из убитых есть братья, сыновья, близкие родственники-мужчины, которые с того момента мечтают только об одном – о мести. Бывший британский посол в Риме Айвор Робертс метко назвал президента США Джорджа Буша лучшим агентом по вербовке в ряды «Аль-Каиды».
Тот, кто для одного является террористом, другому всегда представляется борцом за свободу. Для немецких оккупантов и режима Виши во Франции террористами были бойцы французского Сопротивления. Десять лет спустя в этой роли – теперь уже для французов – выступали повстанцы из алжирского Фронта национального освобождения. «Террористом» считался в свое время Нельсон Мандела. Будущие главы правительства Израиля Ицхак Шамир и Ицхак Рабин разыскивались за терроризм британской администрацией подмандатной Палестины. И Ясир Арафат, прежде чем он появился на лужайке перед Белым домом в качестве партнера по международным договорам, был террористом. Некоторые из вышеперечисленных лиц даже стали лауреатами Нобелевской премии мира. Об этом полезно вспомнить каждый раз каждому, кто утверждает, что его трактовка есть истина в последней инстанции.
Мы не ведем переговоров с террористами. Питер Устинов, человек удивительной выдержки, сказал однажды, может быть, слегка перегнув палку: терроризм – это война бедных, война – это террор богатых.
Везде и всюду средства массовой информации охотно бросаются потреблять то, что им скармливают правительства и ведущие политики, обладающие подлинным или дутым авторитетом, вплоть до того, что комментаторы заимствуют официальный вокабулярий. Когда президент каждую неделю твердит об иракском оружии массового поражения или иранских планах стать ядерной державой, они превращаются в виртуальную реальность. Средства массовой информации плохо приспособлены к тому, чтобы сопротивляться подобной ситуации. Все, что говорит президент или официально заявляет министр, должно быть изложено снова и снова, причем на наиболее видном месте.
Самым ужасным результатом в долгосрочном плане является то, что пропагандистские усилия приводят к дегуманизации, «расчеловечиванию» противника. Убийства или унижения врагов, объявленных террористами, становятся «простительными» прегрешениями. Тем самым мы загоняем в тупик себя самих, потому что рубим под корень возможность диалога и перспективу урегулирования. Стабильность и безопасность, в том числе нашу собственную безопасность, невозможно обеспечить, ведя беседу только с единомышленниками.
Наш альянс с коррумпированными тираническими режимами Ближнего Востока надолго дискредитировал в глазах народов этого региона идеалы демократии и прав человека, которые мы на словах проповедуем. Привычка к клише ведет нас самих к фатальному недоразумению. Нет ничего опаснее, чем начать верить собственной пропаганде.
Нашей публике, взращенной телевидением, нужны герои недели. В какой-то момент ими стали ливийские революционеры. О них практически ничего не известно. Кто-то из этих людей наверняка причисляет себя к либералам, но плечом к плечу с ними стоят религиозные экстремисты, представители племен, имеющих счеты к Каддафи, и перебежчики из числа его клевретов. Две наиболее значимые персоны в Национальном переходном совете еще пару недель назад занимали посты в правительстве Джамахирии, между прочим, они служили не главами почтового или какого-либо подобного ведомства, а министрами внутренних дел и юстиции, опорами любой диктатуры. Но стоило им только произнести волшебные слова «свобода» и «реформа», как немедленно выстроилась длинная очередь желающих поверить в сказку. Если кто-то на Западе заикается о том, что все на самом деле намного сложнее, он, как правило, вызывает неприязнь.
Где бы ни вспыхивали протесты против диктаторского режима, международные массмедиа без промедления приклеивают манифестантам ярлык «продемократического движения», обычно не задаваясь вопросом, действительно ли целью мятежников является свобода. В свое время некоторые комментаторы считали борцами за свободу и «красных кхмеров».
Рудольф Кимелли – немецкий журналист и писатель, долго работавший на Ближнем Востоке, корреспондент газеты Suddeutsche Zeitung в Париже.
![Главное](/images/star.png)
Парадоксы гуманитарной войны
Ливийский случай и странности международного права
Резюме: При нынешнем состоянии мировой политики лучше добиться всеобщего принятия «минималистской» доктрины прав человека, под которой могли бы подписаться все великие державы, чем настаивать на «максималистском» понимании, которое способно расколоть мир на враждующие лагеря.
Данный материал основан на выступлении на Форуме новой политики в Мюнхене 22 марта 2011 года.
Говоря о ситуации в Ливии, генеральный секретарь НАТО заявил: после жесткой силы – мягкая сила. Но при этом он забыл пояснить, как от первой перейти ко второй, и, начиная операцию, никто этого не представлял. Резолюция Совета Безопасности ООН №1970 требует «немедленно положить конец насилию» и призывает предпринять шаги к «выполнению законных требований ливийского народа». Резолюция СБ №1973 санкционирует «все необходимые меры по защите гражданских лиц и гражданского населения под угрозой нападения на Ливию», однако исключает ввод «каких-либо иностранных оккупационных сил». Изначально этот мандат истолковывался как создание запретной зоны для военных самолетов ливийского правительства, но помимо этого никаких объяснений не давалось.
Неопределенный характер мандата отражает полную сумятицу и неразбериху в области международного права и отсутствие консенсуса в отношении целей и задач гуманитарной интервенции. Создание коалиции при отсутствии такого согласия неизбежно порождает двусмысленный мандат. Ливия вынуждает нас задаться главным вопросом: для чего существует Организация Объединенных Наций?
Метаморфозы суверенитета
Давайте вернемся в Сан-Франциско 1945 года. ООН создавалась для того, чтобы положить конец агрессии наподобие той, что Япония, Италия и Германия развязали в 1930-е годы. Использование военной силы было запрещено во всех случаях, кроме самообороны или специальных резолюций Совета Безопасности для поддержания либо восстановления мира. Также запрещалось военное вмешательство во внутренние дела суверенных стран. То есть, ООН создавалась для защиты государств от внешней агрессии, а не для защиты народов от действий их правительств.
«Мягкая» сила в лице Социально-экономического совета, не предусматривающая принуждения, по сути дела, была выведена из зоны реального политического действия, поскольку в тот момент большая часть мира еще контролировалась великими державами в виде империй или сфер влияния. Была упущена уникальная возможность использовать ооновский Совет по опеке в качестве инструмента государственного строительства.
Некоторые вещи явно не были продуманы до конца. Геноцид объявили вне закона в Конвенции о геноциде, принятой в 1948 году. Однако факт геноцида не считался поводом для военной интервенции, а лишь рассматривался как основание для уголовного преследования виновных в нем лиц. Оставалась некоторая неопределенность, связанная с международными последствиями внутренних конфликтов, например, это касалось беженцев. Но на подобную недосказанность тогда не обратили внимания.
Принципиальное расширение функций ООН в период между окончанием Второй мировой войны и 1990-ми годами заключалось в создании миротворческого контингента. Это явилось, по сути, следствием деколонизации, которая привела к хроническим беспорядкам во многих частях планеты.
Идею выдвинул в 1950-е годы генеральный секретарь ООН Даг Хаммаршёльд. Задача миротворцев заключалась в предотвращении эпизодических вспышек насилия на территории бывших колоний или протекторатов. Ее выполнение возлагалось на многонациональный контингент, состоящий из групп наблюдателей и – в случае необходимости – из легковооруженных военных подразделений («голубых касок»), которые должны были разделять (разводить) воюющие стороны. Однако эти войска могли вводиться только с согласия властей территорий, на которых происходили вооруженные конфликты. Так, с 1956 по 1967 гг. Чрезвычайные вооруженные силы (ЧВС) ООН патрулировали египетскую сторону линии перемирия между египтянами и израильтянами, пока Гамаль Абдель Насер не издал распоряжение о выводе международного контингента.
В 1990-е гг. это несколько статичное положение резко изменилось. Главными событиями стали развал Советского Союза, вследствие чего США превратились в единственную сверхдержаву, и геноцид 1994 г. в Руанде, когда при полнейшем попустительстве миротворческого контингента ООН было убито 700 тысяч представителей племени тутси. Первое событие сделало любые военные действия с участием Соединенных Штатов крайне «асимметричными», резко увеличив размах возможных вмешательств, тогда как второе породило доктрину «гуманитарных интервенций».
В 1998 г. Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан провозгласил: «Государственные границы больше не должны считаться непроницаемой защитой для военных преступников или виновников массовых убийств». Экспертная Группа высокого уровня по угрозам, вызовам и переменам, учрежденная им в 2003 г., взяла на вооружение принцип ответственности международного сообщества «защищать невинных». Способы воздействия не уточнялись, но события на Балканах и в Ираке в 1990-е гг. создали прецедент и привели к установлению принципа «зоны, запрещенной для полетов военной авиации» в качестве наиболее предпочтительного инструмента жесткой силы для защиты гражданских лиц от кровожадных правительств.
«Ответственность защищать» стала существенным нововведением в международном праве, как оно в то время понималось, хотя его корни уходят к Конвенции о геноциде. Главным следствием стало ограничение государственного суверенитета, который был поставлен в зависимость от исполнения государствами определенных обязанностей перед своими гражданами.
В прошлом единственным конкретным обязательством, которое должны были взять на себя все члены ООН, было ненападение на другие страны, входящие в Организацию. Все остальное считалось «внутренним делом» каждого конкретного государства. Сегодня из круга вопросов, рассматриваемых «преимущественно в рамках внутренней юрисдикции того или иного государства» (Статья 2) исключены те, которыми теперь вправе заниматься и другие страны. Если суверенитет считается условным, то государство, не выполняющее определенных условий, перестает считаться суверенным и, следовательно, утрачивает право на защиту от нападения со стороны других членов ООН. Это существенно расширяет основу для «силового вмешательства» самой ООН во внутренние дела своих стран-членов.
Интересно, что «гуманитарная интервенция», как утверждается, требует не внесения изменений в Устав (это было бы невозможно с политической точки зрения), а лишь более гибкого истолкования действий, необходимых для «восстановления и сохранения мира во всем мире». Создания «зоны, запрещенной для полетов военной авиации», было одобрено Советом Безопасности, поскольку он пришел к выводу, что «обстановка в Ливии по-прежнему несет угрозу миру и безопасности на нашей планете». Сегодня гуманитарная интервенция опирается на довольно узкий юридический фундамент.
Важно отметить, что не все члены ООН принимают идею гуманитарного расширения ее функций. Страны Запада в целом и европейцы в частности гораздо больше заинтересованы в гуманитарной интервенции, чем такие государства, как Россия и Китай, опасающиеся, что подобная политика может послужить предлогом для вмешательства в их собственные внутренние дела (например, по вопросу Чечни или Тибета).
Вот почему «одобрение» применения силы становится все более щекотливым вопросом, учитывая, что Совет Безопасности не уполномочен давать добро на какие-либо действия, противоречащие Уставу ООН. Бомбардировка и последующее вторжение в Косово и Ирак, осуществленные США и их союзниками, не были санкционированы Совбезом. Потребовалось немало юридических ухищрений, чтобы сделать их формально совместимыми с Уставом, хотя Россия и Китай никогда не соглашались с подобной интерпретацией. Устав, как его понимают Москва и Пекин, начал расходиться с нормами международного права в трактовке Запада.
Ливия и будущее применения силы
Так каковы же особенности положения дел в Ливии, которые заставили Россию и Китай воздержаться при голосовании, а не наложить вето на резолюцию ООН? Можно выделить четыре главные особенности.
Прежде всего это благоприятный военный баланс сил. Ливия не может оказать серьезного противодействия могущественным странам или коалициям, которые решат применить против нее военную силу. Россия и Китай намного могущественнее Ливии, так что вероятность применения против них военной силы в гуманитарных целях ничтожно мала, как бы плохо российское и китайское правительства ни обращались с некоторыми своими гражданами. Таким образом, доктрина гуманитарного вмешательства обречена на избирательность и, следовательно, неизбежно будет считаться лицемерной многими наблюдателями.
Во-вторых, де-факто разделение Ливии (хотя и нестабильное) на две части уже существует, поэтому установление мира между двумя ливийскими территориями, как представляется в настоящий момент, не потребует введения сухопутных сил. Подобное разделение сделало возможным создание зоны, запрещенной для полетов военной авиации, в курдском анклаве Ирака после 1991 года.
В-третьих, режим полковника Каддафи уникален по своей непопулярности. Ливия признана государством-изгоем (или парией), у которого фактически нет союзников. Кроме того, эта страна повинна в содействии экспорту терроризма, и ее нетрудно представить как угрозу для мира на планете, а также для соседей.
Наконец, Лига арабских государств также призвала вмешаться в дела Ливии. А это важно для отождествления подобной политики с желаниями и требованиями «международного сообщества». Однако нужно с некоторым скептицизмом относиться к этой поддержке со стороны арабского мира (которая может долго не продлиться), поскольку 14 из 21 нынешних членов Лиги арабских государств получают в том или ином виде помощь от Соединенных Штатов или западных стран. Большую часть государств Ближнего Востока можно считать «клиентами» Запада. Западная гегемония на Ближнем Востоке стала одним из следствий падения Советского Союза.
Таким образом, хотя давление общественности, требующей защиты народа от варварских правительств, растет – и нельзя недооценивать влияние, которое этот фактор будет оказывать на поведение подобных правительств, – практические возможности принудительного давления для обуздания их бесчинств или осуществления «смены режима» остаются крайне ограниченными.
Что касается Ливии, то инициаторы кампании поставили себя в довольно уязвимое положение. Идеальным сценарием для них было бы, если бы Каддафи потерял власть в результате внутреннего переворота. Следующая по эффективности мера – инициирование де-факто отделения Восточной Ливии от режима Каддафи. В этом случае прекращение бомбардировок можно было бы обусловить вводом миротворческого контингента ООН, что и позволило бы перейти от жесткой силы к мягкой.
В более долгосрочной перспективе нам нужно попытаться упорядочить свое мышление. Три момента следует принять во внимание.
Прежде всего, необходимо избавиться от привычки считать «безопасность» неделимой категорией. Существует колоссальная разница между угрозой расползания ядерного оружия и опасностью, которую Каддафи представляет для некоторых слоев ливийского общества. Говоря об угрозах безопасности, мы должны возродить некогда использовавшееся разграничение между «интересами» и «ценностями». Распространение ядерного оружия и терроризм – это угроза «интересам» всех «крупных держав», и вряд ли кто-то в Совете Безопасности будет возражать против решительного пресечения этих явлений. Однако «распространение наших ценностей», особенно когда это сопряжено с насильственной сменой режима, скорее всего, будет рассматриваться странами, не являющимися частью Запада, как форма империализма, и получить на подобные действия мандат Совета Безопасности ООН будет чрезвычайно сложно. В целом, распространение «ценностей» возможно исключительно с помощью «мягкой силы».
Во-вторых, вместо того, чтобы пытаться свалить все в одну кучу, прикрываясь общими фразами типа «глобализация» и «взаимозависимость», нужно попытаться отделить угрозы международной безопасности, которые могут сказываться только на региональном уровне, от угроз, имеющих последствия для всего мира. Региональными угрозами должны заниматься региональные организации. Конечно, их нужно поддерживать, но не контролировать с помощью средств, которые в настоящее время может предоставить только развитый мир. Это особенно касается Африки.
Наконец, будут возникать ситуации, когда необходимо прибегнуть к «жесткой силе», чтобы предотвратить серьезную гуманитарную катастрофу. Но требуется более четко определиться с тем, какие именно нарушения прав человека могут стать поводом для применения жесткой силы. Конвенция о геноциде содержала достаточно четкое определение подобных злоупотреблений. Однако это понятие подверглось такому словесному и концептуальному обесцениванию, что былая внятность определения полностью исчезла. Мы опять-таки говорим о том, что силу нужно применять «пропорционально», но это весьма расплывчатое понятие. Что означает «пропорциональное» применение силы в гражданской войне, когда трудно отделить гражданских лиц от боевых подразделений? При нынешнем состоянии мировой политики лучше добиться всеобщего принятия «минималистской» доктрины прав человека, под которой могли бы подписаться все великие державы, чем настаивать на «максималистском» понимании, которое способно расколоть мир на враждующие лагеря.
Лорд Роберт Скидельски – историк, почетный профессор Университета Уорвик.
![Главное](/images/star.png)
Ветер ужаса и ветер надежды
Большой Магриб: джихадисты и их заклятые враги
Резюме: Либерализация в Северной Африке сталкивается с двумя вызовами: угрозой джихадизма и бесправием этнических и религиозных меньшинств. Власть пытается сохранить равновесие между сдерживанием исламистов и противодействием джихадистам, с одной стороны, и замедлением демократических реформ – с другой.
Данный текст – глава из ставшей пророческой книги «Грядущая революция. Борьба за свободу на Ближнем Востоке» (The Coming Revolution. Struggle for Freedom in the Middle East), опубликованной осенью 2010 г. в издательстве Threshold Editions. Русский перевод выйдет в серии «Библиотека “КоммерсантЪ”» издательства «Эксмо», которое любезно предоставило материал журналу.
У племен и народов, живших испокон веку от Египта до Атлантики, включая пустыни Ливии, Туниса, Алжира и Марокко до самой Мавритании, есть три общих особенности. Во-первых, они коренные жители Северной Африки. Во-вторых, все они в течение многих столетий находились под игом одной мусульманской империи (Османской). В-третьих, испытывали и до сих пор испытывают тиранию националистических арабских режимов и крайнюю жестокость современных джихадистов. Среди этих народов выделяются следующие в порядке их численности: берберы Магриба (живущие преимущественно в Марокко, Алжире и частично в Сахеле), копты Египта и чернокожие племена южной Мавритании. Арабо-мусульманское большинство в этих странах также лишено многих свобод, и их права тоже часто ущемляются, но этнические меньшинства испытывают на себе двойной или даже тройной пресс.
Давление на культурно-лингвистические и религиозные меньшинства с целью заставить их отказаться от своей «самобытности» оказывается во многих странах Большого Ближнего Востока и арабского мира. В Северной Африки они подвергались дискриминации в течение многих веков, но особенно агрессивно это происходит в наши дни. Процессы культурной и политической эмансипации в этих странах всячески сдерживаются.
Если арабо-мусульманское большинство ущемляется по политическим мотивам, то неарабские мусульманские общины подавляются в силу самого их существования. На Большом Ближнем Востоке идет борьба между силами авторитаризма и джихадизма (хотя джихадисты нередко устраивают разбирательства друг с другом), с одной стороны, и гражданским обществом (в особенности его меньшинствами) – с другой.
Один и тот же сценарий в целом повторяется во многих странах Северной Африки, но с местными культурно-историческими особенностями. Большинство правительств авторитарны по своей сути, с разной степенью напористости. Ливия – единственная настоящая диктатура, которая держит в застенках тысячи политзаключенных. Режим Муаммара Каддафи, вдохновляемый радикальным арабским национализмом, идеями социализма и политического исламизма, находится у власти с 1969 года. В Египте, Тунисе, Алжире и в какой-то степени в Марокко существует многопартийная система, но, по мнению оппозиционных движений, правительства этих стран находятся под контролем авторитарных элит, а политзаключенные томятся в тюрьмах по много лет.
Дебаты относительно демократизации этих четырех стран продолжаются, и эксперты выделяют несколько факторов, по которым можно судить о легитимности находящихся у власти режимов. Во внимание принимается тот факт, что правящие круги этих стран наращивают давление и сохраняют контроль над оппозицией и гражданским обществом в целом. (Статья написана до начала политических перемен в регионе. – Ред.)
Арабские страны Северной Африки пока не достигли уровня демократизации Турции, Израиля или Кипра, своих средиземноморских соседей. Но если посмотреть на эволюцию политических систем, в глаза бросается колоссальная разница между четырьмя многопартийными конституциями Марокко, Алжира, Туниса и Египта и грубой диктатурой в Ливии, которая больше напоминает режимы Сирии, Ирана и Судана. В четырех недиктаторских, но авторитарных государствах Северной Африки у оппозиции есть доступ к газетам, и она может критиковать правительство (в известной степени), а представители оппозиции имеют возможность избираться в законодательные собрания. В Марокко конституционная монархия постоянно подвергается нападкам оппозиции, но у свободы слова есть пределы. В Алжире, Тунисе и Египте оппозиционные партии могут организовываться и участвовать в выборах разными способами. «Братья-мусульмане» в Египте хоть и стремятся к смене режима и установлению эмирата вместо республики, контролируют фракцию членов египетского законодательного собрания.
Многочисленные исследования последнего десятилетия свидетельствуют о том, что демократические движения в Северной Африке, как и в целом в арабском мире, становятся все более организованными и энергичными, добиваются расширения гражданских прав и свобод. Они все еще далеки от достижения полной либерализации, которая позволила бы гражданскому обществу иметь все те свободы, которыми пользуются на северном побережье Средиземного моря. Процесс либерализации сталкивается с двумя вызовами: угрозой джихадизма и суровой дискриминацией этнических и религиозных меньшинств. Власть пытается сохранить равновесие между сдерживанием исламистов и противодействием джихадистам, с одной стороны, и замедлением демократических реформ – с другой. Но по крайней мере в двух странах государственная идеология по-прежнему отвергает полную эмансипацию этнических меньшинств. Иллюстрацией может служить состояние меньшинств в Алжире и Египте, а также проблема рабства в Мавритании.
Берберы и краткая история их борьбы
Наряду с коптами в Египте, берберы являются старейшими жителями Северной Африки. Их опыт сродни тем переживаниям, которые выпали на долю индейцев в США. Арабские националисты, мусульманские историки, идеологи и политики дружно отвергают мысль о том, что представители этих меньшинств имеют законное право на самоопределение, независимость или даже на автономию и самоуправление. Исламисты и, естественно, джихадисты утверждают, что поскольку вся эта территория была честно завоевана халифатом 13 веков назад, она снова должна стать частью мусульманской империи. Мало того, они считают необходимым противодействовать созданию на этих землях небольших независимых государств, в том числе и мусульманских. Исламисты, поддерживающие идею возвращения к халифату, считают, что даже такие большие страны, как Марокко и Алжир, должны исчезнуть с карты мира. Тем более, по их мнению, нельзя допускать даже мысли о возникновении на пространствах Магриба, на западе Северной Африки, отдельной страны для берберов. Однако исламисты приглашают берберов присоединиться к движению салафизма и джихадизма, чтобы наравне с арабскими этническими группами участвовать в джихаде во имя восстановления праведного и справедливого халифата.
Арабские националисты, большинство из которых являются социалистами и сторонниками авторитарных режимов, прибегают к более конкретным аргументам, отвергая право берберов на самоопределение. Каддафи часто заявлял, что берберы – это те же арабы, потому что «они пришли сюда с Аравийского полуострова примерно 4 тысячи лет назад», то есть задолго до арабского вторжения на континент. Каддафи и его прислужники из числа националистов также пытаются утверждать, что берберы – это арабы, даже если отказываются это официально признавать. Это все равно что англосаксы Америки сказали бы американским индейцам: «Вы европейцы, потому что пришли сюда из Евразии примерно 10 тысяч лет тому назад, так что мы такие же коренные жители Америки, как и вы, и ваши земли – это наши земли».
Древние берберские народы под названием «мазих» или «амазих» имеют афро-хамитское происхождение и всегда населяли территории между Марокко и Западным Египтом, которые на юге простирались до самого Сахеля. Их многочисленные царства встретились с финикийскими поселенцами, основавшими Карфаген, и берберы сформировали ядро населения Карфагенской империи. После окончания Пунических войн берберов завоевывали римляне, византийцы и вандалы. Однако им удавалось сохранять свои культурные особенности на протяжении многих веков. Среди регионов их обитания называют Нумидию, Мавританию и некоторые другие. Христианство распространилось по Северной Африке в течение первых веков новой эры, и новый город Карфаген стал оплотом североафриканского христианства параллельно с Александрией, в которой обосновалась патриархия коптов.
Крупные еврейские общины начали появляться на берберских территориях в первом веке нашей эры.
После вторжения в Египет под командованием Амр Ибн Аль-Аса полчища халифата совершили марш-бросок через пустыню Сахара, дойдя до берберских поселений, где столкнулись с упорным сопротивлением в 642 и 669 гг. н. э., особенно в районах современного восточного Алжира и Туниса. Завоевание арабами берберских территорий стало важной исторической вехой, подобно англо-иберийскому освоению обеих Америк. Оно ознаменовало полное изменение облика преобладающей культуры, существенное преобразование этнического большинства, а также смену религиозной принадлежности.
После ряда сражений, которые начались в Киренаике (современной Ливии) и распространились на некоторые западные регионы Северной Африки (современные Тунис, Алжир и Марокко), завоеватели халифата под предводительством полководцев и эмиров, назначаемых на Аравийском полуострове, сломили сопротивление берберов. Огромные территории на севере африканского континента были присоединены к империи, расширяющейся с востока. Арабские войска собрались в Кайруане к югу от города Тунис и продвинулись к Атласским горам и окружающим их равнинам. Исконная родина берберов пала жертвой мусульманской экспансии в Северной Африке, с берегов которой произошло последующее вторжение в Испанию.
В отличие от предыдущих завоевателей, арабские правители настаивали на полной ассимиляции. С начала VII века в процессе арабизации и исламизации серьезным испытаниям была подвергнута самобытность крупных сегментов берберского населения. Важно отметить, что хотя сопротивление берберов замедлило процесс ассимиляции, некоторые коренные племена присоединились к завоевателям, как это происходило в Сирии и Месопотамии.
Одним из известных берберов, вставших под знамена халифата, был Тарик бен Зияд – блестящий полководец оккупационных войск, которые высадились на побережье Испании и примерно в 715 г. н. э. разгромили армии христиан-вестготов. В его честь гора, возвышающаяся над узким проливом между Иберией и Марокко, была названа «горой Тарика». В европейских языках это название со временем превратилось в «Гибралтар». Тарик провел армию халифата через всю Иберию, дав сначала династии Омейядов, а затем династии Аббасидов то, что не мог себе представить ни один предводитель мусульманской империи: часть христианской Европы. В этой местности были плодородные земли и множество пресноводных источников. Завоеватели назвали ее Андалусией, или землей вандалов. Однако полководец, который был для халифата примерно тем же, что спустя многие века Кортес для испанской империи, не удостоился тех почестей, которых заслуживал. Как только он добился победы в Андалусии, арабская знать из Дамаска захватила власть от имени чисто арабской династии Омейядов, известной своим пренебрежительным отношением к другим этническим группам, особенно к выходцам из Африки, даже если последние были мусульманами.
С самым знаменитым бербером в арабской истории обошлись как с второразрядным обывателем, несмотря на то, что он бросил несметные богатства к ногам правителей арабского халифата в Леванте. «Просто с этнической точки зрения он не был первостатейным подданным, – говорит Ферхат Мехенни, лидер современного движения за автономию берберов в Алжире, – потому что не являлся выходцем из правящего класса арабов, двигавшихся с востока со времени начала завоевания».
История Тарика в высшей степени показательна для всей многовековой истории вплоть до наших дней. Берберы разделились на две группы.
Первая группа – это арабизированные берберы, ставшие частью арабского населения, переселившегося в эти места из Аравии и Леванта. Это эквивалент метисов в Латинской Америке – смесь европейцев с коренным американским населением. Некоторые утверждают, что арабо-берберы, обратившиеся в ислам, вполне возможно, сегодня являются демографическим большинством в регионе от Марокко до Алжира. Вторая группа берберов сохранила свои доарабские культурные традиции и наследие – в частности, в отдельных анклавах, встречающихся на территории всего Магриба.
С утратой Андалусии западные границы халифата отступили к северному Марокко. Арабские правители, опасаясь дальнейших набегов европейцев, ослабили процесс арабизации берберов. В XVI веке Османский султанат заявил о притязаниях на всю Северную Африку, назначив своих чиновников «валисами» в Магрибе. Эти исторические события дали берберам возможность перевести дух и вздохнуть свободнее. Они позволили их культуре пережить еще несколько столетий, пусть и под игом султаната. Постепенно турецкое владычество отступило, и в 1830 г. Магриб начали колонизировать европейские державы. Франция прибрала к рукам Алжир, Марокко и Тунис, Испания захватила север Марокко, а Италия установила контроль над Ливией. И арабы, и берберы оказались оккупированными западными державами.
Когда в середине XIX века европейцы начали селиться в Алжире, французские власти попытались заручиться поддержкой берберов против усиливающегося влияния арабского национализма и ваххабизма. В течение нескольких десятилетий внутри общин берберов «амазих» сталкивались две тенденции. Одна идеология призывала берберов к более решительной поддержке ислама для противодействия французскому колониализму, тогда как другая утверждала, что реальной угрозой для берберского этноса является арабский национализм.
Историки берберских народов соглашаются с двусмысленностью эволюции их политических движений. Хотя многие берберы сражались с французским колониальным игом с самого начала вплоть до достижения полной независимости всех стран Магриба, другие сосредоточились на борьбе за автономию и независимость берберских народностей. Перед этими коренными народами стоял выбор: либо примкнуть к арабскому националистическому движению (в частности, в Алжире) и воевать с французами за светское постколониальное государство, либо вести битву непосредственно за берберское государство или несколько государств.
Эту дилемму было нелегко разрешить. Будучи в основной массе мусульманами, берберы не обладали стойким иммунитетом против призывов к джихаду, чтобы покарать «неверных» колонистов. Арабские националисты при всей своей светскости нередко использовали идею «великого джихада против Франции», чтобы поднять на борьбу племена «амазих». Французские алжирцы и местные власти разыгрывали карту автономии берберов, направленной против будущего арабского доминирования. В конце концов, большинство берберских политических лидеров решили примкнуть к этническим арабам в их противостоянии французскому владычеству, и в Магрибе образовалось три арабских государства: Марокко, Тунис и Алжир. Все это бывшие провинции арабского и османского халифата.
В Марокко, обретшем суверенитет в 1956 г., этнические берберы составляют 40% населения. В современном Алжире, независимом с 1962 г., эта группа представляет собой внушительное меньшинство примерно в 30%. Однако, если учесть арабо-берберов, то численность коренного населения «амазих» может достигать свыше 70% всего Магриба. Как и в Судане, количество арабских переселенцев здесь уступает по численности коренным североафриканским жителям. Однако смешанное население Магриба в политическом отношении находится под влиянием арабских националистов и исламистов, хотя в повседневной культурной жизни дают знать о себе как берберские, так и арабские корни.
Гораздо более многочисленные берберы Марокко, особенно те, что живут в районе Атласских гор, чувствуют себя намного комфортнее алжирских соплеменников. Конституционная монархия в Марокко связана кровными узами со многими представителями этих племен. Но даже в умеренном Марокко некоторые берберы опасаются джихадизма, поскольку он угрожает их образу жизни и робким попыткам установить выборную демократию.
В отличие от Марокко, в Алжирской Народно-Демократической Республике берберский вопрос стоит намного острее. Центром борьбы берберов в Алжире является регион Кабилия, стремящийся к автономии. Его жители поднимают вопросы самоопределения и демократизации так настойчиво, как никто этого еще не делал в истории Магриба.
Проблема кабилов
Берберское население распространено по всему региону – от небольших общин в Ливии, Тунисе и Египте до более крупных групп в Сахеле, таких как туареги, живущие в Мавритании, Мали и Нигере и до северных пределов Буркина-Фасо. Самые многочисленные берберские народности живут в Магрибе. Среди них шилу, ташелхиты на юге Марокко численностью 8 миллионов человек, народ риффиан на севере Марокко и шауйи в Алжире.
Однако наибольшее стремление к автономии и берберский этнический национализм присущи народности кабилов в северном Алжире, которая в значительной степени сохранила свой древний язык и культуру.
Географически Кабилия располагается к востоку от столичного города Алжир. В этой преимущественно гористой местности живет 5 миллионов кабилов-берберов. Большинство сосредоточено в трех берберских провинциях: Тизи-Узу, Беджая и Буира. Примерно 50% населения провинций Сетиф, Бордж-Бу-Арреридж и Бурмедес также говорят на кабильском языке. Кроме того, половина населения в трехмиллионной столице Алжир – это кабилы. В силу бедности и плотности населения Кабилия – источник более половины всех алжирских эмигрантов во Франции. Будучи одним из старейших очагов сопротивления в берберской культуре, Кабилия бунтовала несколько раз за последние несколько десятилетий, требуя культурной автономии, которая включала бы и право получать образование на древнем языке амазих.
С Ферхатом Мехенни, президентом Движения за автономию кабилов, я встречался в Конгрессе США осенью 2009 г., где он ознакомил конгрессменов с положением дел на его родине. Он, в частности, заявил: «На протяжении многих веков, в полной изоляции от внешнего мира, наш народ всячески оберегал самобытность своей горной родины, когда весь регион находился во власти династий Омейядов, Аббасидов и Османов, а также их вассалов. Во времена французского колониализма наш народ стремился к автономии, поэтому кабилы присоединились к движению сопротивления, чтобы создать независимый, свободный и светский плюралистический Алжир, где арабы и берберы, включая кабилов, мусульман и немусульман, могли бы жить в мире и справедливости. Но после освобождения арабские националисты захватили власть в Алжире и не пожелали создать кабильскую автономию. С тех пор мы сражаемся за наши фундаментальные права – право на сохранение самобытной культуры и право просто быть другими, несмотря на совместное проживание с арабами».
Подобно многим кабильским лидерам, Мехенни находится в изгнании, живет во Франции и служит послом своей этнической общины, странствующим по всему миру. В Вашингтоне проявили интерес к его делу, но для начала задали на удивление простые вопросы: «Кто такие кабилы? Кто такие берберы? Вы арабы? Какую религию вы исповедуете?» – спрашивали законодатели, руководители исследовательских центров и даже журналисты. Подобные вопросы никогда не задаются в отношении палестинцев, не говоря уже об израильтянах или курдах. Почему на Западе проявляют такое невежество в отношении этого народа численностью 5 миллионов человек, будучи прекрасно информированы о населении Косово? Кабилы боролись за свою культурную самобытность и политические права с 70-х гг. прошлого века, когда их подавлял правящий Фронт национального освобождения (ФНО), североафриканская разновидность партии Баас в Сирии и Ираке. Режим, поглощенный процессом арабизации, систематически отвергал требования ввести язык амазих для обучения детей в школах и в качестве одного из государственных языков.
По словам Алекса Медуни, представителя кабилов в Вашингтоне, навязывание со стороны ФНО арабского языка и арабской культуры берберам в целом и кабилам в частности воспринималось этими меньшинствами как разновидность «этнических чисток». «С самого первого дня независимости кабилы непрестанно подавлялись на протяжении трех десятилетий – прежде всего панарабистами и социалистической элитой в Алжире. Когда после окончания холодной войны власть военных была демонтирована и произошла смена режима, арабские националисты, поддерживаемые военными, а также набирающим силу движением исламистов-салафитов, возобновили давление. У кабилов не было передышки после ухода французов, и это несмотря на то, что они сражались на передовой линии освободительной борьбы». Первое поколение изгнанных с родины кабилов продолжило борьбу за права своего народа в эмиграции. Ряд изгнанных берберов-интеллектуалов поддерживали идею создания берберского государства или по крайней мере кабильской автономии.
В 1980-е гг. в арабских националистических кругах Леванта и во всем Магрибе не допускалось и мысли о том, что неарабские меньшинства могут быть чем-то недовольны. Разговоры на эти темы – от проблемы курдов в Ираке до бедственного положения берберов в Алжире – считались под запретом. В эти бурные годы, пока продолжалась холодная война, я писал о деле кабилов и берберов в ежемесячной газете, которую издавал в Бейруте. В крайне враждебном окружении, где всякий, кто поднимал вопрос о положении меньшинств в арабском мире, считался врагом, мои статьи были заклеймены как «подстрекательство к дроблению региона путем распространения вредоносной пропаганды о бедственном положении меньшинств в арабском мире».
Кабилы и джихадисты в алжирской гражданской войне
В 1991 г. Исламистский фронт спасения (ИФС) с небольшим перевесом победил на первых многопартийных выборах в Алжире. Хотя исламисты находились в меньшинстве, многочисленные слои населения, включая берберов, проголосовали против прежних авторитарных кандидатов, поддерживаемых ФНО. Однако ИФС не скрывал своих намерений сразу после прихода к власти установить исламистский режим, в котором не будет места светской многопартийной системе. С тех пор многие исламисты-салафиты прибегают к джихадистскому насилию и ведут террористическую войну.
В течение последнего десятилетия гражданская война в Алжире ведется джихадистами посредством вооруженных исламских групп салафитов (ВИГ), которые боролись не только с правительством, но и со светским гражданским обществом. Алжирские гражданские лица, арабы и берберы, сильно пострадали, находясь между джихадистами и правительственными войсками, как между молотом и наковальней. В результате варварской бойни от рук салафитов-террористов погибло 140 тыс. гражданских лиц. Слепой террор салафитов был в равной мере направлен против арабов и берберов. Женщины, дети, старики, художники и музыканты, государственные служащие были убиты или изувечены.
Джихадисты расправлялись с гражданским населением, стремясь посеять панику среди светски и умеренно настроенных граждан. В частности, убийство знаменитого кабильского певца Лунеса Матуба в 1998 г. послужило сигналом к эскалации конфликта между арабскими джихадистами и кабилами амазих. Матуб, убитый в районе Тизи-Узу, столицы Кабилии, был гордостью берберов. Помимо гражданской войны между салафитами и правительством, а также терактов джихадистов против светских символов, вспыхнула конфронтация между джихадистами и кабилами.
Столкновение джихадистов с этой особенно умеренной и светской общиной берберов имело ярко выраженные и глубокие идеологические корни. На поверку исламисты-салафиты ВИГ оказались экстремистской разновидностью джихадистов, своим фундаментализмом напоминающей «Талибан». Их призывы к созданию радикального исламского государства, естественно, противоречили интересам светских и либеральных кабилов. Джихадисты не только идеологически чужды кабилам, говорящим на языке амазих, но и олицетворяют в их глазах возрождение средневекового халифата, вооруженное вторжение которого в VII веке привело к падению берберских государств.
Борьба между джихадистами и кабилами всегда была борьбой между возрождающимся тоталитарным халифатом и либеральной демократией, между прошлым и будущим. Столкновения на территории компактного проживания кабилов и берберов оставили незаживающие душевные раны у миллионов людей, живущих в Алжире и в эмиграции.
Кабилы и будущее региона
После терактов 11 сентября и войны в Ираке 2003 г. борьба кабилов стала восприниматься в совершенно ином свете. Прежде всего, в рамках глобальной войны с джихадистами кабилы позиционировали себя как движение сопротивления тоталитарным террористам, и во многом им помогли в этом алжирские салафиты. Хотя верно то, что «“Аль-Каида” в Магрибе», новый оплот алжирских и марокканских джихадистов с 2006 г., вербовала в свои ряды немало кабилов, верно и то, что берберское общество в северном Алжире и во всем регионе всегда было более решительно настроено против салафитской повестки дня, чем другие меньшинства в регионе. Светские кабилы – самые непримиримые и интеллектуальные противники идеологии «Аль-Каиды».
Помимо идеологического столкновения, кабилы были вдохновлены другими событиями в регионе: «Мы видели, как член Лиги арабских государств Ирак предоставил курдам фундаментальные права через несколько лет после падения партии Баас», – сказал мне Ферхат Мехенни. Далее этот политический лидер, глубоко тронутый гибелью кабильского музыканта, провел своего рода историческую параллель. Почему бы с кабилами и берберами в целом не обращаться как с курдами в Ираке? Почему не предоставить им автономию, право на формирование местных органов самоуправления, культурных и общеобразовательных учреждений? И курды, и кабилы являются неарабскими этническими группами, волей судеб живущими в арабском государстве. В конце концов, им должны предоставить фундаментальные права или позволить создать собственное государство. Мехенни также упомянул Дарфур и чернокожее население Судана – еще одной арабской страны, которая отказывается предоставить фундаментальные права своим меньшинствам. В отличие от Курдистана или Дарфура, Кабилия не переживала бойни или резни таких масштабов, как та, что имела место в Ираке и Судане. «Но все зависит от того, кто находится у власти в Алжире, – сказал Медуни, американский лидер кабилов. – Если джихадисты захватят власть в Алжире, и арабы, и кабилы заплатят высокую цену», – справедливо заключил он.
Сложность ситуации в Алжире состоит в том, что там существуют три враждующих полюса: правительство, джихадисты и кабилы. Кабилы обвиняют режим в том, что он препятствует признанию самобытности берберов амазих. Признание Алжиром кабилов имеет огромное значение для этой доарабской народности. «Наше правительство активно участвует в международных форумах в поддержку прав палестинцев, которые находятся на расстоянии нескольких тысяч километров от нас, но не признает права собственного народа в Кабилии», – говорит Мехенни. Он и его единомышленники недоумевают, почему Лига арабских стран добивается справедливости в отношении Газы и требует вывода вооруженных сил с Западного берега, но не обращает внимания на положение дел в Тизи-Узу. Этнические притязания кабилов законны и должны быть рассмотрены международным сообществом и правительством Алжира.
Правительство Алжира ведет тяжелую битву против «Аль-Каиды» и местных террористических группировок. Многие алжирские арабы являются светскими людьми и гуманистами, решительно сопротивляющимися наступлению салафитов. Международное сообщество должно помочь алжирскому правительству противостоять джихадистам и в то же время облегчить диалог между Алжиром и Тизи-Узу.
Лучшим решением, в пользу которого выступают представители кабильских демократов, стало бы создание коалиции либеральных алжирцев, кабилов и других берберов. Вне всякого сомнения, это привело бы к образованию демократического большинства в Алжире. Такая коалиция и светское правительство образовали бы единый фронт, оставив «Аль-Каиду» в изоляции. «В случае подобного поворота демократическая культура могла бы возобладать в стране, и в конечном итоге центр признал бы периферию», – говорит Мехенни. Летом 2010 г. он и его соратники сформировали правительство в изгнании.
Если арабы и кабилы вместе выступят в защиту демократии, они смогут осуществить настоящую революцию против тоталитарных доктрин джихадистов. Проблема в том, чтобы найти мужественное меньшинство, которое начнет реформу большинства.
На берегах Северной Африки дуют два ветра: ветер ужасов джихадизма и ветер надежды на демократическое обновление.
Валид Фарес – американский ученый и публицист ливанского происхождения, автор многих книг о ситуации на Ближнем Востоке.
![Главное](/images/star.png)
После стабильности
Арабский мир и пределы авторитарной модернизации
Резюме: Процессы, идущие сегодня в странах Северной Африки и Ближнего Востока, не надо сравнивать с падением Берлинской стены. Арабские события – это не «бархатные революции» в Восточной Европе, хотя западные журналисты с надеждой ищут аналогии.
В феврале в Мюнхене проходила очередная конференция по безопасности, на которую собирается весь мировой истеблишмент. Организаторы загодя составили насыщенную повестку дня, но выдерживать ее удавалось с трудом. Участникам явно не терпелось досидеть до перерывов, чтобы в прямом эфире увидеть трансляцию с главной площади Каира. Искушенные в международных делах, они казались обескураженными.
Неожиданные потрясения в Северной Африке и на Ближнем Востоке сформировали другую повестку дня не только мюнхенской конференции, но и, по сути, всей большой политики. Осмысление новой ситуации, которая продолжает стремительно развиваться сразу в нескольких странах региона, еще впереди, и, судя по судорожным шагам, предпринимаемым внешними игроками, они слабо понимают, что именно происходит. По крайней мере, готовность ведущих западных держав вмешаться в гражданскую войну в Ливии, не имея не только плана действий, но даже достоверных данных о диспозиции на месте, демонстрирует скорее растерянность, чем решительность. Между тем, кровь мирного населения льется и в других частях Ближнего Востока. И если коалиция, спешно собранная против полковника Каддафи, захочет быть последовательной в своей политике, то конца вмешательству в дела этого региона не видно.
Причины революций – вовне и внутри
Первая реакция Запада на народные выступления в Северной Африке и на Ближнем Востоке оказалась дежурной. В Вашингтоне и европейских столицах заговорили о фундаментальных ценностях – о правах человека и демократии. То есть о том, чем длительное время в отношении североафриканских и ближневосточных режимов пренебрегали. Ради интересов относительной стабильности и нефти.
Незадолго до нынешних событий, в ноябре прошлого года, состоялся саммит Евросоюз – Африка. Лидер ливийской революции полковник Муаммар Каддафи объявил, что Африка готова сотрудничать только с теми европейскими государствами, которые не будут выставлять «непомерных» требований по части соблюдения прав человека и норм демократии. И заодно запросил у Брюсселя 5 млрд евро на предотвращение миграции в Европу.
Надо сказать, что Запад не то что «непомерных», а вообще никаких сколько-нибудь серьезных требований такого рода к Каддафи и не предъявлял. Как и к другим руководителям Северной Африки и Ближнего Востока, которые теперь либо свергнуты, либо продолжают сопротивляться. Лишь изредка из Брюсселя раздавались вежливые сожаления о том, что в государствах региона права человека все же нарушаются, управление экономикой и обществом не укладывается в демократические нормы, а экспорт беженцев не сокращается.
Подход с моральной точки зрения сомнительный, но рациональный. Ведь без двойных стандартов странам НАТО пришлось бы жить в условиях постоянных санкций против недемократических режимов, а то и воевать с каждым из множества диктаторов, сменяющих один другого. Чтобы разорвать этот замкнутый круг, требовались бы длительные оккупации освобожденных от тиранов территорий, что влетает в копеечку. К тому же есть невеселый опыт силового распространения демократии в Ираке и войны в Афганистане. Там оккупационные контингенты попросту застряли при удручающем, с точки зрения целей вторжения, эффекте.
Волнения в Северной Африке и на Ближнем Востоке начались внезапно. Правда, эксперты указывают на «рейтинг ботинкометания», составленный летом прошлого года Всемирным банком, который сопоставлял такие показатели, как уровень нищеты, грамотности населения, безработицы, коррупции и прочее. В среднем для бунтующего сегодня региона цифры оказались если и не на предреволюционном, то уж точно на весьма тревожном уровне. Но внимание на это обратили только задним числом.
Устроить революцию извне, о чем сейчас много говорят, невозможно, если к ней нет предрасположения внутри. Вероятнее всего, имеет место комплексный феномен, который включает в себя разнообразные факторы экономического, социального, геополитического характера. Например, ряд экспертов справедливо говорят об общем росте национального самосознания в арабском мире. Среди прочего он порожден неудачами Израиля, извечного «экзистенциального» оппонента, в ливанской кампании 2006 г. и операции в секторе Газа два года назад, да и вообще некоторым ослаблением политических позиций еврейского государства.
Нельзя сбрасывать со счета коммуникационный фактор. С одной стороны, массовая доступность данных о «настоящей» жизни в более благополучных частях планеты, с другой – повсеместное распространение «революционной литературы» через информационные и социальные сети. Если большевистскую «Искру», выходившую крошечными тиражами, по мере возможностей несли в массы курьеры-одиночки, то «твиттер» позволяет пустить революционную искру повсюду и в режиме реального времени.
Можно назвать и вполне конкретные экономические причины взрыва. Так, в начале года индекс цен на продовольствие превысил 230 пунктов, что исчерпало способность правительств субсидировать базовые продукты питания. Прогнозы Всемирной продовольственной организации на текущий год не радужные – мировое производство зерна снизилось из-за засухи в США и России, наводнений в Австралии и Канаде. Более долгосрочные продовольственные прогнозы тоже тревожны. Среди причин кризиса называют производство биотоплива. Только в Соединенных Штатах от пищевых нужд отвлекается на замену бензина до трети всего урожая кукурузы. И велика вероятность, что мировое сообщество в скором времени столкнется с массовыми «голодными бунтами», которые дестабилизируют прежде всего африканские страны, расположенные южнее нынешней горячей линии.
Правда, в Северной Африке удорожание продовольствия все-таки трудно отнести к главному спусковому крючку восстаний. В той же Ливии Муаммар Каддафи за счет нефтяных доходов обеспечил вполне приемлемый уровень жизни, хотя с безработицей среди молодежи он не справился. Ливийская конъюнктура в целом положительно оценивалась и МВФ, и Всемирным банком, а мировой кризис весь этот регион, как ни странно, пережил сравнительно легко. Специалисты российского МГИМО полагают, что решающую роль в раскачивании лодки сыграл не абсолютный, а относительный уровень благополучия – в североафриканском обществе возник взрывоопасный «разрыв между ожиданиями роста благосостояния и реальностью».
Политики на юге и севере Судана, в Эфиопии, Джибути, Объединенных Арабских Эмиратах говорят, конечно, о подрывной роли США, Израиля и неких неправительственных организаций. Но даже они признают, что основные причины революций в Египте и Тунисе, которые открыли «ящик Пандоры», кроются в поколенческом разрыве. В глазах молодых людей существующие несменяемые или династические режимы утратили либо быстро утрачивают легитимность, которую за ними признавали предыдущие поколения.
Институциональный дизайн региона не менялся с середины прошлого века. Большой Ближний Восток, по сути, обошли потрясения, прокатившиеся по мировой политике в конце ХХ столетия и радикально преобразившие Европу, Восточную Азию, Латинскую Америку и юг Африки. Нынешняя молодежь не выбирала тех, кто десятилетиями сидит у власти. Ей надоело терпеть и искать лучшей доли за границей, стыдиться за свою страну, сидеть во внутренней эмиграции и выслушивать вранье пропаганды. Надоели уверовавшие в собственное величие лидеры, за которых, будь выборы честными, едва ли кто-то проголосовал бы. И люди в арабском мире теряют страх.
Отрыв местного правящего сословия, семей и кланов руководителей, практически приватизировавших национальные богатства, от народа столь велик, что говорить о каких-то общих целях бессмысленно. Североафриканские и ближневосточные элиты не поспевали за обстановкой, прозевали появление среднего класса. В странах региона под предлогом угрозы исламского экстремизма была уничтожена всякая системная оппозиция, отсутствовала социальная мобильность. Стабильность режимов Северной Африки и Ближнего Востока оказалась видимостью.
Однако оппозиция состоит не только из эмансипированных молодых людей. Противники режимов разношерстны, и, скажем, волнения в Бахрейне и частично в Сирии имеют выраженный межрелигиозный характер. Среди тех, кто сражается против Каддафи, обнаружены боевики «Аль-Каиды». Революционные выступления в Тунисе и Египте, наиболее продвинутых государствах региона, стали предлогом для выяснения отношений с властью в других странах Африки и Ближнего Востока, где ситуация иная. Авторитарные режимы региона поражены кризисом, нуждаются в реформах, но разные группы оппозиционеров под прикрытием вполне демократических лозунгов могут преследовать и разные цели.
Главная мина еще не взорвалась
После того как коалиция, собранная для предотвращения резни в Бенгази, приступила к выполнению резолюции СБ ООН 1973, внимание политиков и экспертов сосредоточилось на Ливии. Но страсти не утихают и в других странах региона, а если говорить об Африке, то кровь льется и южнее средиземноморского побережья.
В Сирии демонстрации проходили в городах Нава, Тафас, Хомс, Эс-Санамейн, Алеппо. В Латакии сожгли офис правящей партии Баас. В город ввели войска. Основные требования демонстрантов – положить конец коррупции, улучшить систему социального обслуживания населения, решить проблему безработицы, отменить чрезвычайное положение. Президент Асад после долгих колебаний согласился на отмену ЧП. Но причины волнений, очевидно, не сводятся только к этому.
Господствующее положение в стране занимают алавиты – шиитское меньшинство, составляющее чуть более 10% от общего населения. В свое время, когда страна была еще подмандатной территорией Франции, эта община пользовалась французским покровительством. В 1982 г. Хафез Асад уничтожил 50 тысяч суннитов в Хаме. И надо полагать, что отголосок этой истории присутствует и в нынешних выступлениях против его сына Башара. Есть сведения о бесчинствах исламских экстремистов, которые занимаются поджогами и атакуют тех, кто требует реформ. Волнениями охвачена северо-восточная часть страны, населенная курдами. Лозунг курдов, многие из которых не имеют сирийского гражданства: «Мы хотим не только гражданства, но и свободы». Новый кабинет министров, назначенный президентом Асадом, приступил к работе над обновлением законодательства. Учрежден Институт по исламским и арабским исследованиям, что расценивается как попытка Дамаска привлечь на свою сторону духовенство.
В Египте события развиваются более благоприятно – гарантом плавных реформ выступает армия. Переходное правительство утвердило закон об уведомительном создании политических партий, но сохраняется запрет на партии, которые проводят дискриминацию по религиозному, этническому, половому или расовому признаку. Исламизации политики не заметно – глава Высшего военного совета заявил, что Египет не планирует разрывать мирный договор с Израилем, а операция в Ливии у Каира озабоченности не вызывает. В отношении видных представителей режима Мубарака и его семьи заведены коррупционные дела, его партия распущена.
В Иордании бунтующая молодежь требует отставки премьер-министра, прекращения политических репрессий, проведения реформ. Требования молодых оппозиционеров такие же, как в соседних странах – борьба с коррупцией и безработицей, принятие закона о выборах, упразднение марионеточного парламента и секретной службы. Премьер аль-Бакит был назначен на этот пост месяц назад. Ему-то король Абдалла II и поручил провести реформы. Но аль-Бакит уже был главой правительства в 2005–2007 гг., и оппозиция не видит в нем проводника обновления.
В Бахрейне борьбу с суннитской королевской династией ведет шиитская оппозиция. Военную помощь в подавлении выступлений оказала Бахрейну Саудовская Аравия. Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) возложил на Иран ответственность за события в Бахрейне. Есть сведения, что члены Совета готовят высылку граждан Ливана и Ирана, которых обвиняют в связях с «Хезболлой» и иранской разведкой. Дело зашло далеко – Бахрейн прекратил воздушное сообщение с Ираном, Ливаном и Ираком. Отозваны послы – Бахрейна в Иране и Ирана в Бахрейне. Тегеран обвиняется и во вмешательстве во внутренние дела Кувейта. Там раскрыта шпионская сеть, работающая на Иран. Два иранца и один кувейтец приговорены за шпионаж к смертной казни, послы отозваны и между двумя этими странами.
Уместно заметить, что Бахрейн, пожалуй, самое модернизированное государство арабского мира. Половину мест в парламенте, который выбирается так, как положено, занимает оппозиция. Женщины уравнены в правах с мужчинами, во всяком случае, могут голосовать.
В Йемене продолжаются массовые волнения. Президент Али Абдалла Салех, занимающий этот пост более тридцати лет, согласился уйти в отставку до конца 2011 г. и мирно передать власть военному совету. Но это не устраивает оппозицию. ССАГПЗ открыто призывает Салеха уйти, в США опасаются, что междоусобица отвлекает власти Йемена от антитеррористической борьбы. Есть информация, что в эту страну прибывают боевики «Аль-Каиды» и вступают в вооруженную борьбу с силами безопасности. А офицеры правительственных войск переходят на сторону восставших. Йеменская оппозиция вроде бы согласна вести переговоры с властями при посредничестве Эр-Рияда, однако столкновения не утихают. Война в Йемене способна поколебать относительную стабильность в Саудовской Аравии.
Сохраняется вероятность нового взрыва в Алжире. Оружия там не меньше, чем в Ливии, а исламисты уже побеждали на демократических выборах в 1991 г. и вели кровопролитную войну против военно-бюрократического режима. Новая междоусобица грозит вовлечением в нее Марокко. Ведь проблема спорной Западной Сахары не решена, а бойцы фронта ПОЛИСАРИО штыков в землю не воткнули. Боевые действия могут пересечь границы стран зоны Сахеля: Мали, Чада, Нигера, а есть еще и неспокойные районы Судана. Власти Алжира укрепляют границы с Ливией, откуда, по их мнению, просачиваются боевики «Аль-Каиды» в странах исламского Магриба. Они известны как похитители европейцев, но их может привлечь и шанс отомстить за поверженных когда-то братьев по идеологии. Тогда в Алжире главной действующей силой окажутся откровенные радикалы-исламисты.
Огонь бикфордова шнура, подожженного в Тунисе, еще не дошел до самой большой мины, которая заложена под существующий порядок на Большом Ближнем Востоке. Это возможность противостояния между самой мощной шиитской державой Ираном и его суннитским аналогом – Турцией. Судя по тому, как стремительно демократические движения в той же Сирии или Бахрейне переходят в шиито-суннитский конфликт, к тактическим союзам Анкары и Тегерана, которые сейчас демонстрируют друг другу подчеркнутую почтительность, следует относиться осторожно. Потому что обе эти страны откровенно претендуют на лидерство в исламском мире, обе достаточно сильны в военно-экономическом отношении. Каждая из них следует собственным модернизационным исламским проектам и настойчиво предлагает их близким и далеким соседям.
Неуемный полковник
В отличие от президентов Туниса и Египта глава Ливии не отступил перед оппозицией и развернул боевые действия против повстанцев. Иначе говоря, Каддафи не выполняет резолюцию СБ ООН 1973. Россия и Китай воздержались при голосовании по этой резолюции, другими словами, «пропустили» ее. Суть документа – защита гражданского населения Ливии от насилия, совершаемого его собственным правительством, но формулировки открывают возможность широкой военной операции против войск Триполи.
Резолюция 1973 – первый в истории документ ООН, разрешающий военное вмешательство во внутренние дела суверенного государства. Сербию бомбили без санкции ООН, вторжение в Ирак тоже происходило в обход Совета Безопасности. Иначе говоря, резолюция 1973 – это признание того факта, что в случае с Ливией отсутствие насилия извне означает его рост внутри.
Разумеется, у ведущих членов коалиции есть интересы в Северной Африке. Личные счеты к ливийскому полковнику, вероятно, имеются и у Николя Саркози, и у Сильвио Берлускони, двух европейских руководителей, которые особенно усердствовали в налаживании коммерческих отношений с Триполи. Лондон тоже не отставал, но в лице предыдущих лейбористских властей, так что консерватор Дэвид Кэмерон в этом смысле запятнаться не успел. Как бы то ни было, среди причин бомбовых ударов по Ливии не стоит искать следы мирового заговора или американских нефтяных интересов (2% мировой добычи – не настолько солидный куш). Скорее речь идет о беспомощности мирового сообщества перед теми, кто стреляет в собственный народ. Поспешные удары еще до составления каких-либо конкретных планов операции – это следствие смятения, которое охватило западных лидеров после начала событий в регионе.
Некоторые из друзей Каддафи (надо сказать, весьма немногочисленных) именуют его сейчас не иначе как «лидером арабского мира». И утверждают, что Запад развернул на него охоту именно в этом качестве. На самом деле полковник никогда таковым не являлся, хотя очень хотел. Хотел настолько, что вызвал стойкое отторжение практически у всех соседей, что и аукнулось при голосовании в СБ ООН по резолюции 1973 – не поддержи ее активно Лига арабских государств, ни Россия, ни Китай, вероятнее всего, не согласились бы «пропустить» документ.
Каддафи всегда был неугомонным революционером. Во имя реализации своих экстравагантных идей бомбил Хартум. Разжигал гражданскую войну в Чаде, да так, что ухитрился объединить против себя таких антагонистов, как Ирак, Египет и США. Семь раз принимался сколачивать союзы с Сирией, Египтом, Тунисом и Чадом. Вошел в историю как автор всполошившего Африку плана Великой исламской сахарской империи. Все кончилось, однако, убийством президента Гвинеи-Бисау, свержением президента Верхней Вольты и неудавшимся переворотом в Нигерии и Гамбии.
Подвергаться атакам Каддафи тоже не впервой. Рональд Рейган бомбил Триполи и Бенгази в 1986 г. в качестве возмездия за теракт на берлинской дискотеке, где погибли американские военные. В 1989 г. Соединенные Штаты наносили удары по Ливии, подозревая, что полковник строит завод по производству боевых отравляющих веществ. Много говорят об американском лайнере, сбитом в 1988 г. над Шотландией, но это отнюдь не единственный такого рода «подвиг» вождя Джамахирии. Кстати, остается только диву даваться, как при таком послужном списке Муаммар Каддафи сумел не просто договориться с Западом в начале 2000-х гг., но и стать для всех желанным деловым партнером.
Ливийская кампания, как и всякая локальная война, весьма непрозрачна. Например, только спустя несколько недель после начала событий более или менее прояснились основные группировки внутри повстанцев. Среди них – исламисты, в том числе боевики «Аль-Каиды» и регионалисты. Эти силы первоначально шокировали своих французских покровителей антисемитскими лозунгами. Третьей силой эксперты считают ливийских берберов, претензии которых на собственную этничность Каддафи не признавал. На самом деле они составляют чуть ли не десятую часть всего населения и относятся к числу наиболее непримиримых противников полковника.
Лондонская конференция, которая прошла в конце марта без участия главы Лиги арабских государств, представителей России, Китая и Африканского союза, наконец, выдвинула некий план и обозначила цель: Каддафи должен уйти – живым или мертвым. (О резолюции 1973 на этом собрании напоминало, пожалуй, лишь присутствие Генсека ООН.) Свои выступления перед прессой авторы плана неизменно заканчивали заявлением, что после ухода Каддафи ливийский народ должен сам решать свою судьбу. Такого рода стратегии составлялись накануне вторжения и в Афганистан, и в Ирак с той же конечной целью – предоставить народам право решать свои судьбы. Прошли годы, а иностранные державы по-прежнему не могут покинуть эти страны. Именно не могут, хотя явно все больше хотят. Есть основания предполагать, что в Ливии все может сложиться похожим образом.
Мирный выход или бесконечная рознь
К резолюции 1973 есть обоснованные претензии. Россия справедливо критикует ее за расплывчатые формулировки. Де-факто коалиция, не мудрствуя лукаво, встала на сторону повстанцев, которых, по сути, нельзя считать чисто гражданским населением – они вооружены. Среди причин, по которым Россия только «пропустила» резолюцию, а не проголосовала за нее, министр иностранных дел Сергей Лавров назвал именно отсутствие в документе четких ограничений применения силы. Полагаю, что Москва заняла совершенно верную позицию по отношению к происходящему в Ливии: у нас хватает дел внутри страны, скоро выборы, нужна модернизация и т.д. Театр этих военных действий от России достаточно далек, но у Москвы есть возможность претендовать на посредничество, требовать прекращения огня и скрупулезного следования резолюции 1973.
Стороны конфликта в Ливии предельно ожесточены. Но это не основание, чтобы отвергать инициативы мирного урегулирования. Прецедент есть – развод противоборствующих сторон в Судане без применения силы, который, правда, закончился отделением Юга страны от Севера. Зато появились возможности их мирного развития. Потребовалось заинтересованное сотрудничество стран «большой пятерки» СБ ООН. Оно состоялось в том числе благодаря перезагрузке российско-американских отношений, российско-китайскому стратегическому партнерству и желанию Евросоюза обрести субъектность во внешней политике. Общими усилиями удалось переломить скептическое отношение к официальному Хартуму Великобритании и Франции. Помогла, конечно, и слаженная работа с ООН и Африканским союзом. Решающую роль сыграл консенсус элит Севера и Юга Судана, которые прагматично согласились, что лучше справедливо делить нефтяные прибыли, чем лить кровь и бесчинствовать ради неких идеологических догм.
Заметную роль в суданском урегулировании сыграл институт специальных представителей, среди которых был и спецпредставитель президента России. Главная их задача состояла в том, чтобы контролировать Всеобъемлющее мирное соглашение и следить за ситуацией в Дарфуре. Спецпредставителю России выпала особая роль в «суданском досье», ведь западные посредники обязаны были избегать личных встреч с президентом Судана Омаром Аль-Баширом, на которого завел дело Международный уголовный суд. У российской стороны сложились исключительно конструктивные отношения со всем пулом международных посредников, прежде всего с представителями США и Китая. При всех тонкостях работы не было зафиксировано ни единого случая, когда российские позиции разошлись бы с американскими. Это очевидное, хотя не столь известное свидетельство успеха перезагрузки. Представляется, что мы недооцениваем нашу собственную роль в суданском урегулировании. А ведь это демонстрация реальных возможностей России играть важную роль в делах Африки и Ближнего Востока.
Надо сказать, что жестокости, которыми сопровождалась междоусобица в Судане, намного превосходили то, что пока наблюдается в Ливии. Однако международные организации, ООН и Африканский союз вместе с институтом спецпредставителей добились демократических (по африканским меркам) всеобщих выборов и референдума по самоопределению суданского Юга. Это кропотливая работа – челночная дипломатия между центрами Юга и Севера страны, консультации с лидерами соседних стран, с ООН, с контингентом миротворцев, с вождями повстанцев, инспекции лагерей беженцев в Дарфуре и т.д. Имея такой опыт, можно с уверенностью сказать – при желании мировое сообщество в состоянии обойтись в Ливии и без бомбометания. И это – главный урок суданского урегулирования. Тем более что за прекращение огня в Ливии вместе с Россией выступает и Африканский союз, сыгравший чрезвычайно важную роль в установлении мира в Судане.
Есть угроза, что после свержения Каддафи Ливия пойдет путем, с которого в Судане в конце концов удалось сойти – бесконечная племенная рознь, замешанная на деньгах, этнической неоднородности и религии. Если коалиция сумеет привести к власти в Триполи лояльное правительство, оно тут же погрузится в поиски мучительного компромисса по дележу нефти между племенами. А с востока грянет новое наступление, теперь уже подкрепленное силами «Аль-Каиды» и не гнушающееся откровенно террористическими методами. И тогда вмешиваться в ливийские дела извне придется вновь и вновь, а поток беженцев начнет захлестывать Европу.
К сожалению, вероятность такого сценария высока. Процессы, идущие сегодня в странах Северной Африки и Ближнего Востока, не надо сравнивать с падением Берлинской стены. Арабские события – это не «бархатные революции» в Восточной Европе, хотя западные журналисты с надеждой ищут аналогии. Параллели успокаивают. Но у народов Восточной Европы были идеологии, ясные цели и явные вожаки. В Северной Африке и на Ближнем Востоке демократические лидеры, мягко говоря, не ярки, зато со всех концов света срочно прибывают фигуры из ранее запрещенных экстремистских организаций. А в программах оппозиций внятно звучит только требование отставки президентов, после чего следуют общие пожелания. В обыденной жизни это называется «сорвать зло». А вот кто воспользуется затем революционным порывом – большой вопрос.
Ситуация в Северной Африке и на Ближнем Востоке имеет и еще одно толкование. В значительной степени это кризис авторитарных модернизаций в регионе, то есть такой политической модели, когда власти вознамериваются осчастливить и просветить свой народ без его участия. Такие страны, как Тунис, Египет, Ливия, Сирия, Иордания, Бахрейн не назовешь отсталыми, все они относительно успешно развивались (исключение составляет, пожалуй, Йемен). Но чтобы добиться устойчивости и социальной гармонии, мало одних только рыночных реформ, высоких темпов роста ВВП и приличного состояния финансовой сферы. Наступает время, когда народ больше не желает удовлетворяться материальными подачками, а требует свобод и прав. И подробный анализ социально-экономической ситуации в странах региона дал бы нам возможность увидеть пределы, на которые натыкаются авторитарные модернизации.
М.В. Маргелов – председатель Комитета по международным делам Совета Федерации Федерального Собрания РФ, специальный представитель президента России по Африке.
![Главное](/images/star.png)
Политическая лотерея
Резюме: Теплилась надежда, что после смены власти в Тунисе и Египте мировая политика даст нам небольшую передышку и позволит вернуться хотя бы к среднесрочному планированию материалов. Не тут-то было.
В прошлом номере нам пришлось «с колес» анализировать политическую бурю, поднявшуюся в Северной Африке. Теплилась надежда, что после смены власти в Тунисе и Египте мировая политика даст нам небольшую передышку и позволит вернуться хотя бы к среднесрочному планированию материалов. Не тут-то было.
За истекший период лихорадка перешла в еще более острую фазу. Великие державы, как-то невзначай и сами того не желая, соскользнули в очередную войну на Ближнем Востоке. НАТО, ведомая неукротимым президентом Франции и бравым премьером Великобритании, смело вмешалась в междоусобицу в Ливии, поддержав одну из сторон конфликта, однако не удосужилась разобраться, кого именно и зачем. Если бы в ливийском противостоянии не гибли люди, операцию можно было бы назвать дурным фарсом после тех по-настоящему трагических катаклизмов, которые сотрясали мир в 1990-е и 2000-е годы. Даже главные лица этой кампании напоминают злые карикатуры – полковник Каддафи с внешностью и повадками опереточного злодея и президент Саркози, ближе к выборам спохватившийся об утраченном Парижем grandeur’е.
Что вообще происходит в мировой политике? Государственные деятели пошли на поводу у массмедиа, которые, в свою очередь, утратили чувство ответственности и профессионализм, сокрушается ветеран журналистики Рудольф Кимелли. Лорд Роберт Скидельски указывает на то, что последние события, происходящие формально в строгом соответствии с международно-правовой процедурой, на деле не укрепили роль ООН, а заставили задаться вопросом, зачем она вообще нужна. Аркадий Дубнов замечает, что расширение права на вмешательство во внутренние дела, санкционированное Советом Безопасности, может толкнуть автократов, например, в Центральной Азии принять еще более жесткие и быстрые репрессивные меры против оппонентов, дабы не дать внешним силам опомниться.
Михаил Маргелов полагает, что, втянувшись в сомнительный и бесперспективный ливийский конфликт, западная коалиция не уделяет внимания куда более серьезным источникам угроз в регионе. Валид Фарес напоминает, насколько взрывоопасна Северная Африка, где интересы исламских радикалов переплетаются с борьбой этнических меньшинств за равноправие. Александр Музыкантский обращается к наиболее странному обстоятельству – отсутствию явного повода социально-политического взрыва. Автор усматривает в манифестациях циклический выплеск энергии общества, ощутившего безнадежность, совсем не обязательно обусловленную экономическими тяготами. Алек Эпштейн иронизирует по поводу недавних мечтаний Запада о демократическом Ближнем Востоке – когда они начали сбываться, это никого не порадовало. Чез Фримен предвидит, что «арабская весна» даст новый стимул росту международной роли Азии, теперь уже намного более интегрированной и тянущейся к эмансипации. Александр Ломанов рассуждает, почему ближневосточный сценарий невозможен в Китае – планомерная сменяемость власти в Поднебесной лишает оппонентов той карты, которую успешно разыграли в западной части азиатского континента.
О неопределенной, а потому очень опасной ситуации в Афганистане, которая также не изолирована от влияния общей нестабильности на Ближнем и Среднем Востоке, пишет Омар Нессар. Эндрю Крепиневич, Эван Монтгомери и Эрик Эдельман анализируют иранскую ядерную проблему, которая в контексте сегодняшних событий и повышения общей активности Ирана выглядит еще более острой.
Александр Колдобский касается такого форс-мажора последнего времени, как авария на АЭС в Японии. По мнению автора, ядерная энергетика извлечет уроки из этой драмы и укрепит свои позиции, хотя в ряде стран возобладают иррациональные, но политически непреодолимые антиядерные настроения. Дмитрий Тренин напоминает о проблеме европейской противоракетной обороны, которая способна фундаментально изменить характер отношений России и США, если стороны проявят политическую волю. Нэнси Бердсолл и Фрэнсис Фукуяма призывают американских политиков признать реальность: идейно-политическая убедительность Соединенных Штатов в глазах других стран снижается. Иэн Бреммер и Нуриэль Рубини признают такую тенденцию, но считают ее исключительно разрушительной. Без явного лидера в международной политике и экономике стремительно убывают возможности для преодоления глобальных дисбалансов, растет эгоизм государств.
Наконец, наши авторы поднимают еще одну актуальную тему современных дискуссий: жив ли мультикультурализм, а если да, то нужен ли он? Эмиль Паин считает эту политику временным и не слишком удачным способом урегулировать отношения разных этносов. Виталий Наумкин, признавая недостатки такой политики, все-таки считает ее полезной для России, по крайней мере в некоторых проявлениях.
Обычно в конце вступительной статьи я хотя бы в общих чертах представляю содержание следующего номера. Но сейчас не буду. Поскольку мы все-таки стараемся быть в русле событий, а мировая политика превратилась в лотерею, предсказывать даже собственные тематические приоритеты бессмысленно. Узнаете через два месяца.
Ф.А. Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник, работал на Международном московском радио, в газетах "Сегодня", "Время МН", "Время новостей". Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России.
Международная морская организация (ИМО) оценила уровень риска для судоходства в Египте как высокий. В ходе исследования были проанализированы 600 стран и составлены черный, серый и белый списки в зависимости от соблюдения норм и обеспечения безопасности судоходства. По итогам 2010 Египет занимает 62 место из 83 возможных, сообщает "Морской Бюллетень Совфрахт" со ссылкой на Almasryalyoum.
Другие страны, также попавшие в черный список, - Ливия, Сирия, Монголия, Того и Северная Корея. По данным отчета, Египет за последние два года переместился из серого списка в черный.
В серый список входят такие страны, как Тунис, Алжир, Марокко, Иран и Панама. Франция, Великобритания и Швеция вошли в белый список. Среди арабских стран только Катар попал в белый список и занял 38 место, обогнав Японию.
Власти Египта объясняют падение рейтинга страны ростом коррупции в системе аудита, порядке технического обслуживания и области законодательства относительно поддержания эксплутационных характеристик судов.
Власти Катара подтвердили в ночь на среду, что помогли ливийским повстанцам продать на международном рынке нефть, средства от которой будут использованы для продолжения борьбы с режимом лидера Муамара Каддафи, сообщает агентство Ассошиэйтед Пресс со ссылкой на местные СМИ.
По данным катарского новостного агентства, проданная нефть была импортирована на прошлой неделе из портового города Тобрук на востоке Ливии.
Кроме того, власти арабского эмирата сообщили, что отправили в Бенгази, город-оплот ливийских повстанцев, четыре партии топлива, в том числе бензина, дизеля и пропана.
Первого апреля ливийские повстанцы заявили, что они достигли с Катаром договоренности о продаже нефти, однако власти эмирата до сих пор не подтверждали этого.
В середине февраля в Ливии начались массовые демонстрации с требованием ухода правящего страной более 40 лет Каддафи, которые впоследствии переросли в вооруженное противостояние между правительственными силами и мятежниками. Международные организации заявляют о тысячах погибших, власти Ливии это отрицают.
СБ ООН 17 марта принял резолюцию 1973, предусматривающую введение бесполетной зоны над Ливией и открывающую возможность иностранного военного вмешательства в ситуацию в этой североафриканской стране. Операция началась двумя днями позднее.
Руководство кампанией в Ливии 31 марта полностью перешло к представителям командования НАТО. Целью операции Североатлантического альянса, получившей условное наименование "Объединенный защитник", является обеспечение эмбарго на поставки оружия, бесполетной зоны и мер по защите гражданского населения
США поддерживают действия Катара по продаже ливийской нефти в пользу повстанцев, сражающихся с войсками Муамара Каддафи, заявил представитель госдепартамента Марк Тонер.
Власти Катара подтвердили в ночь на среду, что помогли ливийским повстанцам продать на международном рынке нефть, средства от которой будут использованы для продолжения борьбы с режимом Каддафи. По данным катарского новостного агентства, проданная нефть была импортирована на прошлой неделе из портового города Тобрук на востоке Ливии. Кроме того, власти арабского эмирата сообщили, что отправили в Бенгази, город-оплот ливийских повстанцев, четыре партии топлива, в том числе бензина, солярки и пропана.
"Очень важно, что оппозиция получила необходимое ей финансирование. Мы поддерживаем эти усилия", - сказал Тонер на брифинге в госдепартаменте во вторник.
Первого апреля ливийские повстанцы заявили, что они достигли с Катаром договоренности о продаже нефти, однако власти эмирата до сих пор не подтверждали этого.
В середине февраля в Ливии начались массовые демонстрации с требованием ухода правящего страной более 40 лет Каддафи, которые впоследствии переросли в вооруженное противостояние между правительственными силами и мятежниками. Международные организации заявляют о тысячах погибших, власти Ливии это отрицают.
СБ ООН 17 марта принял резолюцию 1973, предусматривающую введение бесполетной зоны над Ливией и открывающую возможность иностранного военного вмешательства в ситуацию в этой североафриканской стране. Операция началась двумя днями позднее.
Руководство кампанией в Ливии 31 марта полностью перешло к представителям командования НАТО. Целью операции Североатлантического альянса, получившей условное наименование "Объединенный защитник", является обеспечение эмбарго на поставки оружия, бесполетной зоны и мер по защите гражданского населения. Денис Ворошилов
Нигерия толкнет нефтяные цены еще выше. Нигерия, крупнейший производитель нефти в Африке и важный поставщик США, может встряхнуть нефтяной рынок. Стартовавшие выборы руководства страны грозят привести к атакам на нефтепроводы. В 2008 году это уже доводило нефть до рекордных 145 долларов
Нигерия, крупнейший производитель нефти в Африке, может быть новым источником шока на нефтяном рынке вдобавок к опасениям трейдеров по поводу поставок из Ливии и потрясений на Ближнем Востоке, пишет финансовое издание MarketWatch.
Первый раунд выборов в правительство Нигерии, начавшихся в минувшую субботу, сопровождался насилием и взрывом в офисе избирательной комиссии за день до начала голосования. Президентские выборы в этой стране намечены на 16 апреля, а губернаторские — на 26 апреля этого года.
Парламентские выборы 9 апреля уже были отложены на неделю из-за «материально-технических проблем». Это принесло «четкие опасения, что Нигерия увидит повторение вбросов бюллетеней, запугивание избирателей и массовое мошенничество, которые омрачали выборы в 2003 и 2007 годах», опасаются аналитики Barclays.
Общественное недовольство, вызванное новыми выборами, может привести к диверсиям на нефтепроводах страны и атакам на производственные объекты — то есть к повторению того, что Нигерия уже переживала за последнее десятилетие. Удар по поставкам нефти из Нигерии может поддержать нефтяные цены, которые уже преодолели отметку в 126 долларов за баррель на европейском рынке и в 113 долларов — накануне в Нью-Йорке.
В марте 2011 года был нанесен удар по нефтяному объекту итальянского концерна Eni S.pA. Движение за освобождение дельты Нигера взяло на себя ответственность за нападение и пообещало повторения атак, пишет The Wall Street Journal.
В 2008 году военное вмешательство в дела племен дельты Нигера вызвало «резкое сокращение добычи нефти и помогло вырасти ценам на нефть в мире до 145 долларов за баррель», говорит Марк Уильямс, эксперт в области управления рисками и финансирования, профессор Бостонского университета.
На прошедшей неделе случившийся на нефтяном месторождении Ливии пожар спровоцировал скачок фьючерсов более чем на 2% до максимальных значений за 30 месяцев.
Доля Нигерии в мировой добыче нефти сопоставима с ливийской. Эта страна добывала чуть более 2,2 млн баррелей в сутки, согласно последним данным Агентства энергетической информации США, которые датируются 2009 годом. Такие объемы добычи позволяют Нигерии претендовать на 14 место по производству нефти в мире и на первое — в Африке.
Однако для США Нигерия — гораздо более важный рынок, чем Ливия. Эта западноафриканская страна входит в ОПЕК и является четвертым поставщиком сырой нефти в США после Канады, Мексики и Саудовской Аравии, тогда как поставки нефти из Ливии были необходимы, в основном, Италии и Франции.
Для самой же Нигерии нефть — основной экспортный товар, обеспечивающий большую часть валютных поступлений в страну. Transparency International считает Нигерию одной из наиболее коррумпированных стран. Хотя в стране нефтедобыча контролируется государством, до 80% доходов от продажи нефти идет 1% населения.
«Предстоящие выборы [президентские и губернаторские] могут добавить еще больше неопределенности и политической нестабильности», — опасается Уильямс из Бостонского университета.
Мартовские потрясения, связанные с Ливией, показали, «как колебания в дневной добыче нефти, даже если это лишь 2% спроса на мировом рынке, могут взвинтить цены», говорит профессор Бостонского университета Марк Уильямс.
Действующий нигерийский президент Гудлак Джонатан, как ожидается, победит и на этих выборах, однако его Народная демократическая партия находится под давлением и пытается противостоять потере большинства в Национальном собрании. «Победа Джонатана на выборах может означать продолжение проблем от Движения за освобождение дельты Нигера, которое не поддерживает его», — считает Джеймс Уильяма, экономист WTRG Economics. Именно Движение за освобождение дельты Нигера является основным источником предыдущих атак на нефтяную инфраструктуру страны в политических целях, по данным EIA.
Эксперты Barclays предупреждают, что «традиционное представление о том, что прибрежные мощности находятся вне досягаемости для боевиков, сильно скомпрометированы успешным нападением на платформу Shell в 2008 году», а «вероятность диверсий на объектах нефтяной инфраструктуры остается повышенной».
Перебои в поставках нигерийской нефти, сопоставимые с сокращением добычи предыдущих лет, могут добавить около 8 долларов к текущим ценам барреля нефти, говорит WSJ Энди Липоу, президент Lipow Oil Associates. Наталья Ищенко
В столице Катара Дохе в среду состоится встреча международной контактной группы по ситуации в Ливии. На переговорах будет обсуждаться координация действий международного сообщества в связи с продолжающимся военным конфликтом в Ливии.
На встрече выступят представители Переходного национального совета. О своем присутствии на переговорах заявил бывший министр иностранных дел Ливии Муса Куса, в конце марта бежавший в Великобританию.
Повстанцы всячески дистанцируются от Мусы Кусы и подчеркивают, что ни при каких условиях он не будет представлять их интересы.
После провала переговоров с участием посредников из Африканского союза Переходный национальный совет ливийской оппозиции обратился за помощью в урегулировании ситуации к международной контактной группе.
Как отмечают оппозиционеры, на встрече в Дохе они хотят предпринять усилия, чтобы ливийское переходное правительство было официально признано большим количеством стран. Пока легитимность этого органа признали Катар, Италия и Франция.
Напомним, массовые акции протеста против режима Каддафи начались в Ливии с 15 февраля. Противостояние между властями и оппозицией вскоре превратилось в гражданскую войну. 17 марта 2011 года Совет безопасности ООН принял резолюцию, которая запрещает авиации Каддафи осуществлять полеты над Ливией. Авиация международной коалиции с конца марта бомбит военные и промышленные объекты, которые находятся под контролем Каддафи. Сначала операцией руководили США, однако 31 марта командование было передано НАТО.
На исходе второго месяца гражданской войны в Ливии миротворческий план неожиданно пришел из Африки. Лидеры Африканского союза (АС) побывали в Триполи и Бенгази в надежде убедить стороны сесть за стол переговоров. Инициативу едва ли ждет успех, зато Афросоюз, идеологом которого можно считать Муаммара Каддафи, получил возможность политически самоутвердиться.
Несколько сот ливийцев с портретами Каддафи и зелеными флагами джамахирии встречали в воскресенье в аэропорту Триполи лидеров ЮАР, Мавритании, Мали и Уганды. Африканские лидеры провели нескольких часов в шатре Муаммара Каддафи, обсуждая с ним условия перемирия с повстанцами. По итогам встречи президент ЮАР Джейкоб Зума сообщил, что Каддафи принял план Афросоюза. Сам Каддафи этого не подтвердил.
АС предлагает сторонам немедленно прекратить боевые действия, обеспечить доставку гуманитарной помощи и приступить к переговорам с участием представителей всех социальных групп и племен, составляющих ливийское общество. Инициатива также подразумевает, что НАТО перестанет наносить удары по военным и гражданским объектам в Ливии.
Вчера посредники из Афросоюза побывали и в столице повстанцев Бенгази, где встретились с представителями Переходного национального совета. Впрочем, еще накануне встречи мятежники повторили, что война закончится только после того, как Каддафи уйдет в отставку. Тогда же станет возможным обсуждать будущее Ливии. Оппозиция также категорически не согласна вести переговоры с сыновьями Каддафи, которые ранее выразили готовность сменить отца на его посту.
Каддафи и африканские лидеры обсуждили в Триполи его добровольный уход, заявил комиссар совета Афросоюза по безопасности и миру Рамтан Ламамра агентству Reuters, однако деталей не сообщил. «Дискуссии по этому поводу были. Выбирать своих лидеров должен ливийский народ демократическим путем», — заявил Ламамра.
Заведующий Центром африканских исследований Института всеобщей истории Аполлон Давидсон объяснил «МН», почему роль посредника в ливийском конфликте взял на себя именно Африканский союз: «Инициатором создания Афросоюза был именно Муаммар Каддафи. Учитывая сложные отношения с мусульманскими странами, он всегда делал ставку на черную Африку. Ее лидеры никогда не займут по отношению к нему жесткую позицию. С одной стороны он подкупил африканских лидеров деньгами, с другой, предложил им привлекательную идеологию. Каддафи не раз заявлял, что выгнал 20 тыс. белых, имея в виду итальянцев, из Ливии и что все африканские страны должны сделать то же самое. Ливия и соседние страны объединяла идея Африки, которая может решать свои проблемы без вмешательства Запада».
По словам Давидсона, у стран посредников нет прямого интереса в Ливии, они лишь используют возможность «показать свои флаги» и доказать собственную политическую состоятельность.
Африканскую инициативу формально поприветствовали Евросоюз и НАТО. Об этом заявила представитель ЕС по международным делам Кэтрин Эштон, которая в среду прилетит в Каир, где обсудит ситуацию в Ливии с представителями ООН, Африканского союза и Лиги арабских государств.
«Мы приняли к сведению предложение Африканского союза о прекращении огня. Нам было ясно с самого начала, что этот кризис не может быть разрешен исключительно военными методами. И мы приветствуем любой вклад в международные действия, направленные на прекращение насилия в отношении гражданского населения в Ливии», — говорится в заявлении Североатлантического альянса.
План Афросоюза действительно удовлетворяет интересам всех сторон, но едва ли когда-нибудь будет осуществлен, полагает президент Института Ближнего Востока Евгений Сатановский. «Каддафи имеет возможность показать, что он готов к переговорам. Африканский союз получает шанс доказать, что он как политическая организация не полная пустышка. Европе эта инициатива позволила бы сохранить лицо, учитывая, что военным путем решить конфликт не получается, и это становится все очевиднее с каждым днем. Но перемирие не будет заключено никогда. Все это нужно и Каддафи, и повстанцам только для одного — выиграть время и перевооружиться», — уверен Сатановский.
«Каддафи отступать некуда. Он знает, что после того, как отречется от власти, ему никто не сможет гарантировать даже безопасность», — добавил Давидсон. Мария Ефимова.
В преддверии визита в Китайскую Народную Республику Дмитрий Медведев дал интервью Центральному телевидению Китая CCTV. Запись интервью состоялась 7 апреля.
* * *
ШУЙ ЦЗЮНЬ-И: Уважаемый господин Президент!
Большое Вам спасибо за то, что Вы согласились дать нам интервью. Прежде всего я хотел бы уточнить у Вас: мы знаем, что одна из горячих тем, которую сейчас все обсуждают, это то, что через несколько дней, 12-го числа, будет отмечаться 50-летний юбилей первого полёта человека, Юрия Гагарина, в космос. Как Вы считаете, какое значение это имело для страны, для всего человечества, какое будущее нас ожидает в освоении космоса?
Д.МЕДВЕДЕВ: Я уверен, что это было абсолютно революционное событие и абсолютно символическое, это было выдающееся достижение советской космонавтики. После этого весь мир разделился на то, что было до полёта человека в космос, и то, что стало космической эрой. Уже много чего было сделано за это время: много полётов в космос, люди были на Луне, было огромное количество космонавтов из разных стран, в том числе из Китайской Народной Республики. Но значение того события, оно остаеётся даже в качестве такой фундаментальной вехи развития человеческого гения, потому что всё-таки было важно совершить этот первый шаг. И я очень горд, что этот первый шаг был совершён моей страной. Конечно, мы все будем отмечать 50-летие полёта нашего выдающегося первого космонавта Юрия Гагарина в космос, и не только мы в России, но и наши друзья в других странах. Поэтому это большое событие.
Что касается будущего освоения космоса. Вы знаете, здесь было много, может быть, неких идеалистических представлений, сегодня исследования космоса стали более прагматичны. Мы стараемся делать эксперименты, опыты, мы стараемся использовать новые технологии в космосе. Но остаётся и мечта, конечно, мечта о покорении других планет, других звёздных систем. Я не знаю, когда это будет происходить. Но я думаю, что человечество всегда будет стараться соединять два этих подхода: с одной стороны, желание, мечту осваивать космическое пространство и дальше, а с другой стороны, вполне прагматичное отношение к космосу, который может приносить не только интересные научные результаты, но и вполне практические вещи.
ШУЙ ЦЗЮНЬ-И: Господин Президент, через несколько дней Вы поедете в Китай на остров Хайнань, будете принимать участие в саммите БРИКС. Фактически после того, как к этому формату присоединилась ЮАР, это первый саммит именно в формате БРИКС, пяти стран. Какие у Вас ожидания связаны с предстоящим саммитом? И также я хотел бы узнать, с точки зрения России, как Вы считаете, какое значение имеет БРИКС? Какое политическое влияние, значение, помимо экономического измерения, он может иметь?
Д.МЕДВЕДЕВ: Я с большим интересом готовлюсь к саммиту, первому саммиту БРИКС, который состоится на Хайнане в Китайской Народной Республике.
Во-первых, потому что это действительно уже сформировавшийся новый и очень важный международный формат, который сегодня дополнен ещё и Южно-Африканской Республикой. Вначале было много разговоров: «А что такое БРИК? Что это за сообщество стран? Да, они большие, некоторые очень большие, как Китайская Народная Республика, у них достаточно большие экономики, но они просто встретятся, о чём-то поговорят, и не более того». Но когда этот формат начал набирать обороты, а это уже происходило в том числе и в мою бытность Президентом Российской Федерации, такие вопросы стали исчезать, потому что страны БРИК, а теперь БРИКС, начали проводить совместные инициативы, координировать свою экономическую политику, стараться вырабатывать общие подходы к решению самых разных международных проблем. А к тому времени, когда действительно мы стали работать теснее и интенсивнее, возникла одна огромная проблема – международный финансовый кризис. И, надо признаться, я вообще прямо об этом хочу сказать, что мы достаточно быстро преодолели последствия кризиса ещё и потому, что страны БРИК были едины в своих подходах. Я не говорю, что это главное, но это тем не менее помогало договариваться, потому что мы, например, приезжали на «двадцатку» уже с единой позицией.
Я надеюсь, кстати, что точно так же будет и после нашей встречи на Хайнане, где мы поговорим о том, как нам способствовать международному развитию; как нам бороться с существующими проблемами, а их много, включая и проблемы международной финансовой системы; какие критерии мы должны использовать для общения с международными финансовыми институтами. Мы же в предварительном порядке обсуждали, например, вопрос о том, каким образом договариваться по теме перераспределения квот во Всемирном банке и Международном валютном фонде. И эту общую консолидированную позицию мы как раз и представили на обсуждение «двадцатки».
Так что БРИК, а сегодня БРИКС, – это уже вполне сформировавшийся, работающий механизм согласования позиций ряда крупных, быстро развивающихся стран, к числу которых относится Китай, Индия, Бразилия, Россия, ну и теперь Южно-Африканская Республика, очень важный инструмент. Я абсолютно уверен, что мои предстоящие контакты тоже будут весьма и весьма позитивными. Я, естественно, надеюсь встретиться со всеми руководителями стран БРИКС, в том числе и с Председателем Китайской Народной Республики Ху Цзиньтао. Мы будем обсуждать и двусторонние вопросы, и, конечно, вопросы координации нашей политики по международным делам.
Вот такова повестка. Надеюсь, всё будет успешно. Я уж не говорю о том, что мне просто интересно будет посмотреть Хайнань. Я там не был никогда. Огромное количество туристов из нашей страны было. Это прекрасный курорт, и просто будет любопытно узнать, как всё выглядит, как всё устроено. Я уверен, что мне понравится.
ШУЙ ЦЗЮНЬ-И: Я уверен, что если у Вас будет чуть-чуть побольше времени на Хайнане, чтобы посмотреть местные пейзажи, Вам очень понравится. Там действительно очень много туристов из России, и прекрасные пейзажи этого острова привлекают россиян.
Вы очень правильно сказали, что в этом году саммит впервые проходит в формате пяти стран, и он проходит на Хайнане. Это остров с достаточно теёплой погодой. Я уверен, что атмосфера саммита тоже будет очень тёплой.
Господин Президент, я бы также хотел задать вопрос, касающийся двусторонних отношений между Россией и Китаем. Мы знаем, что в этом году исполняется 10 лет с момента подписания Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Россией и Китаем. Уже более 10 лет активно развивается стратегическое партнёрство между нашими странами, и в целом отношения эти достаточно зрелые, очень хорошие, фактически сейчас они находятся на высшей точке своего развития за всю историю двусторонних отношений. Считаете ли Вы, что действительно сейчас наши отношения находятся на самом высоком уровне за всю свою историю? И что ещё нужно сделать, какие, может быть, существуют недостатки, какие перспективы развития наших отношений?
Д.МЕДВЕДЕВ: Я полностью согласен с тем, что наши отношения сейчас находятся на высшей точке своего развития за всю историю российско-китайских отношений. Это, правда, не значит, что мы должны успокоиться, расслабиться и смотреть за тем, как всё идёт, с горы, ничего не предпринимая. У нас сейчас действительно очень мощные отношения. Во-первых, мы стратегические партнёры, и это констатировано и нашим договором, и многочисленными политическими заявлениями, которые делались лидерами двух стран.
Во-вторых, у нас колоссальный объём экономических связей, экономического сотрудничества. В прошлом году товарооборот снова вернулся на уровень 60 миллиардов долларов. Если говорить прямо и откровенно, я абсолютно уверен, что это не предел для наших экономик. Китайская экономика огромна, российская экономика, в общем, тоже немаленькая. И я думаю, что планка в 100 миллиардов долларов абсолютно достижима в относительно близкой перспективе, о чём мы, кстати, уже с нашими китайскими партнёрами, по сути, говорили, как о среднесрочной перспективе развития торговых связей.
Но дело не только в торговле. У нас очень мощное инвестиционное сотрудничество. Причём оно касается самых разных областей и энергетики, что само собой разумеется, потому что Китай – очень большой потребитель энергии, а Россия – весьма мощный поставщик энергоносителей. Мы занимаемся высокими технологиями, мы занимаемся космосом совместно, мы занимаемся созданием атомных станций, мы занимаемся развитием различного рода сельхозкооперации. Бессмысленно даже перечислять направления сотрудничества, не говоря уже о традиционных связях в области машиностроения и поставке продукции тяжёлой промышленности. Поэтому все эти направления, конечно, должны укрепляться. Но нужны и новые сферы инвестирования.
На самом деле, если говорить об инвестициях, то они пока не достигли необходимых величин. Торговый оборот большой, это да, а инвестиций нет. Я считаю, что те 2 миллиарда 600 миллионов прямых китайских инвестиций, накопленных в Российской Федерации, и около миллиарда российских прямых инвестиций в Китай – это пока совсем немного. Мы знаем, что и Китай много вкладывает, да и Россия немало вкладывает в экономики других стран. Я считаю, что мы должны думать о том, чтобы наращивать инвестиционное сотрудничество, тем более что взаимные инвестиции очень сильно укрепляют сотрудничество самих государств, позволяют совместно противостоять кризисам, решать самые разные задачи, создавать совместные производства. Поэтому инвестиционную составляющую я считаю исключительно важной.
Ну и, наконец, гуманитарное сотрудничество. Вы знаете, я очень рад и просто с удовольствием всегда вспоминаю, что я был Председателем Года России в Китае и Китая в России, когда работал в Правительстве нашей страны. Мне тогда по долгу службы приходилось неоднократно бывать в Китайской Народной Республике. Я проводил всякого рода совещания, обсуждения, мы планировали мероприятия, их состоялось очень много, почти пять сотен, многие из них получились очень интересными.
Но самое главное, что наши люди в большей степени узнали жизнь Китайской Народной Республики в нынешних условиях, новую жизнь, а китайские граждане узнали, чем живёт наша страна. Поэтому гуманитарное сотрудничество, сотрудничество в области культуры остаётся весьма и весьма важным. И, кстати сказать, и Годы русского языка в Китае, это следующая перспектива, и китайского языка в России, как раз именно на это и направлены. Так что есть чем заниматься.
ШУЙ ЦЗЮНЬ-И: Я Вам рассказывал о том, что мой отец занимался вопросами России, был русистом, работал профессором в университете, преподавал русский язык и литературу. Действительно очень многие в Китае интересуются Россией и имеют очень тёплые чувства к вашей стране.
Я думаю, что очень важно, что изменяется общественное мнение, и это общественное мнение меняется в лучшую сторону. Наши страны – такие близкие соседи, у нас столько общих интересов, но я считаю, что очень важно, конечно, общественное мнение.
Я бы вот хотел ещё узнать: раньше была ситуация, когда Китай учился у России, и мы звали Советский Союз «большим старшим братом», сейчас, в последние десятилетия – эпоха реформ и развития, Китай быстро развивается, и сейчас некоторые русские, я не знаю, испытывают ли они какой-то психологический дискомфорт в этой связи? Как Вы считаете, что простые россияне думают о Китае?
Д.МЕДВЕДЕВ: Вы знаете, я абсолютно убеждён, что простые россияне, как Вы говорите, они очень хорошо относятся к Китайской Народной Республике по разным причинам. Во-первых, у нас действительно есть общая история, она была разной, она была временами трудной, но это наша общая история, и в этот период было многое сделано для развития добрых отношений. Во-вторых, многие наши люди с восхищением смотрят за тем, как развивается Китайская Народная Республика. Вот Вы говорили, что в какой-то период китайцы многому учились у жителей нашей страны. Нормальные люди должны понимать: всегда есть чему поучиться у соседей. Сейчас нашим компаниям, нашим предпринимателям, некоторым нашим социальным структурам есть чему поучиться у наших китайских друзей – это нормально. И ни в коем случае здесь не нужно надуваться и говорить, что вот мы когда-то были такие важные, а сейчас мы ещё у кого-то учиться должны. Тот, кто перестаёт учиться, тот начинает умирать. И поэтому я считаю, что в целом мы всегда должны учиться друг у друга, всегда есть чему поучиться, особенно у соседей. Поэтому я считаю, что мы, во-первых, можем друг у друга учиться и должны это делать, и, во-вторых, для большинства наших граждан, как, надеюсь, и граждан Китайской Народной Республики, наши страны остаются близкими, соседними, дружественными, в чём я убедился, кстати, когда некоторое время назад около недели отдыхал в Китайской Народной Республике. Могу Вам сказать, это было на Жёлтом море. Огромное количество наших туристов, которые с удовольствием отдыхают в Китае, им нравится это делать. Поэтому, я считаю, никакой границы или никакого разграничения такого не существует, как и не должно быть никаких предрассудков.
ШУЙ ЦЗЮНЬ-И: Фактически в современное время, в современной ситуации Россия и Китай активно сотрудничают по многим международным вопросам. У нас схожие позиции, общие позиции. Например, в прошлом году во время обострения ситуации на Корейском полуострове Россия и Китай очень много сделали для смягчения ситуации, для возобновления шестисторонних переговоров. И фактически позиции наших двух стран абсолютно идентичны. Как Вы считаете, сейчас возможно ли возобновление шестисторонних переговоров? И если да, то какую роль они могут сыграть в разрешении вопроса Корейского полуострова? Как Вы считаете, как должна создаваться система обеспечения стабильности и мира в Северо-Восточной Азии? Какие планы у России есть на этот счёт?
Д.МЕДВЕДЕВ: Планы России на эту тему просты – мы хотим вместе с другими странами обеспечивать безопасность в Азиатско-Тихоокеанском регионе и, соответственно, в этой части света.
Как этого добиться? Только путём многосторонних консультаций. Вот Вы упомянули о проблеме Корейского полуострова, взаимоотношений между Югом и Севером, проблеме денуклеаризации Корейского полуострова. Может ли это сделать одна страна? Нет! Я в этом абсолютно уверен. Мы готовы к тому, чтобы вносить свой вклад, в том числе и в шестисторонние переговоры. Способны ли они возобновиться? Я считаю, что да, при определённых условиях, только мы все должны постараться. Авторитет Китая в этом смысле является одной из составляющих успеха с учётом того, что у Китая существуют разноплановые отношения с Корейской Народно-Демократической Республикой. У нас тоже есть отношения с КНДР, и они тоже исторические и достаточно многоаспектные. В этом смысле мы можем помогать этому процессу.
С другой стороны, у нас есть добрые отношения с Республикой Корея, как и у Китайской Народной Республики. Но нельзя, чтобы по этому вопросу кто-то один доминировал, и не потому, что мы уж так против односторонних или двусторонних переговоров, я просто не верю в их результативность. Иногда говорят: отдайте это всё другой стране, допустим, Соединённым Штатам Америки, они обо всем договорятся. Не договорятся! Так мир устроен, что необходимы гарантии, необходимо создавать комплексную систему безопасности, и поэтому шестисторонние переговоры, в которых участвуют две Кореи, Китай, Российская Федерация, Япония, Соединённые Штаты Америки, в этом смысле мне представляются гораздо более объективным механизмом. Надо пробовать, надо общаться, надо стараться предлагать некие стимулы той же самой Северной Корее, для того чтобы они понимали, что не существует никакой альтернативы сотрудничеству, что ядерная энергетика, ядерные программы должны быть абсолютно мирными. Только в этом случае может быть достигнут успех. Мы к этому готовы. Кстати, мы находимся в постоянной и прямой кооперации, постоянных и прямых консультациях на эту тему с нашими коллегами из Китая.
ШУЙ ЦЗЮНЬ-И: Действительно, Вы очень правильно говорите. В прошлом году было очень серьёзное обострение ситуации на Корейском полуострове. И мы видели различные попытки с обеих сторон: то военные учения, то другие действия провокационного характера. И, в общем-то, ситуация была на грани войны, по сути.
Д.МЕДВЕДЕВ: Да.
ШУЙ ЦЗЮНЬ-И: Мы даже боялись, что, возможно, в этом регионе сложится новый баланс сил. И речь шла именно о некоем военном альянсе между Америкой, Кореей и Японией в данном направлении.
Как Вы считаете, возможно ли такое изменение расстановки сил в регионе и какие соображения на этот счёт есть у России?
Д.МЕДВЕДЕВ: Мы тоже являемся частью этого региона. Мы же не с другой планеты. И для нас небезразлично, что там происходит. И если бы, не дай бог, произошло бы то, о чём Вы говорите, и начался бы военный сценарий, это была бы просто катастрофа, потому что мы понимаем, что использование силы имеет свойство распространяться.
Во-вторых, здесь могут быть применены различные способы ведения военных действий. Это очень насыщенный регион, где живёт много людей, это было бы просто страшным испытанием для всех. Поэтому я считаю, что военного способа решения этой проблемы нет, потому как на это уйдут годы, десятилетия. На Корейском полуострове уже была война. Хватит. Я считаю, что обе Кореи способны договариваться. Нагнетание страстей, бряцание оружием, проведение различного рода манёвров – они же просто нагнетают ситуацию. Конечно, это иногда является и способом такого политического торга: мы здесь что-то продемонстрировали, показали наше вооружение, мы в эту сторону выстрелили, что-то долетело куда-то... Но мы же понимаем, что в определённый момент механизмы сдерживания могут отказать. И что произойдёт? Произойдёт развязывание полноценного военного конфликта. И тогда уже вступят в силу другие законы – законы войны. И посреднические механизмы, в том числе упомянутая Вами «шестёрка», уже не сработают. Придётся проводить разделение, вновь устанавливать границы, и это будет самым страшным сценарием, какой только можно представить.
Поэтому наша задача сделать всё, чтобы никакого военного конфликта не было. Хватит человечеству военных конфликтов в других местах. Этот год в этом смысле оказался тоже не самым простым.
ШУЙ ЦЗЮНЬ-И: Вы очень верно сказали, что в этом году также у нас очень много конфликтов, и, конечно, всех волнует вопрос Ливии и других конфликтных и проблемных точек. Но говоря, кстати, о Ливии, считаете ли Вы, что ситуация в Ливии может полностью выйти из-под контроля, и возможно ли такое, чтобы Ливия стала вторым Ираком?
Д.МЕДВЕДЕВ: Так она уже вышла из-под контроля, её никто не контролирует. Эту ситуацию не контролирует Каддафи, потому что страна объята гражданской войной, и он совершил массу действий, которые могут быть истолкованы, в том числе и как преступления. Эту ситуацию не контролирует НАТО, потому что по понятным причинам у них нет мандата на то, чтобы проводить какие-либо широкомасштабные операции. А операция по блокированию воздушного пространства, по закрытию неба, приобрела очень своеобразные очертания, потому что она, по сути, свелась к применению силы. Тем не менее результат не достигнут, и, насколько я понимаю, планы в этом смысле у всех очень разные. Европейцы говорят одно, американцы говорят другое, то «будем принимать участие», то «не будем принимать участие». Эту ситуацию не контролируют повстанцы, потому что у них нет на это ни сил, ни средств, ни возможностей. Она уже вышла из-под контроля, и это очень грустно.
В то же время я считаю, что для того, чтобы наводить порядок, необходимо действовать строго в соответствии с существующими международными мандатами. Россия, кстати, как и Китайская Народная Республика, здесь занимала абсолютно симметричные, одинаковые позиции. Мы сначала осудили то, что там происходило, и проголосовали за одну из резолюций – резолюцию 1970, а потом мы воздержались при принятии резолюции, связанной с возможностью закрытия воздушного пространства и применения силы, тем самым заняв вполне определённую позицию.
Мы и дальше должны координировать наши усилия и в формате двустороннего сотрудничества, и, кстати, в формате того же самого БРИКС. Прогнозы делать в этой ситуации – штука очень сложная, в любом опять же варианте мне бы хотелось, чтобы события в этой стране развивались по какому-то спокойному сценарию, чтобы были использованы все механизмы примирения, потому что страна раздроблена, она поляризована, хотим мы этого или не хотим. И, кстати сказать, что бы там ни говорили, это придумали не другие страны, это придумали не участники даже этой операции, это отражение внутренних противоречий в самой Ливии, и эти противоречия создал существующий там режим, об этом не стоит забывать.
Во-вторых, все стороны должны взять на себя определённую долю ответственности, начать разговаривать и выработать новую конфигурацию того, что может в Ливии происходить в дальнейшем;
В-третьих, нужно понимать, что сейчас на карту поставлена жизнеспособность самого Ливийского государства. Что мы будем иметь: единую Ливию – я имею в виду мировое сообщество и, конечно, сам народ Ливии – или несколько государств, которые управляются марионеточными правительствами, а может быть, вообще никем не управляются, управляются радикалами, экстремистами? Это угроза вполне очевидная.
Я за этот месяц провёл консультации с руководителями большого количества государств Ближнего Востока, севера Африки, продолжаю эти консультации.
Сегодня у меня был с визитом король Иордании. Вчера я разговаривал по телефону с Президентом Асадом. Но эти консультации необходимо продолжать, для того чтобы всё-таки выработать какие-то общие подходы к урегулированию этой ситуации, в том числе ситуации вокруг Ливии. Не буду скрывать: нас это очень заботит, тем более что нас традиционно связывали хорошие отношения с арабскими государствами, и с Ливией в том числе. Но сейчас нужно смотреть в будущее. Все политики, которые там есть, должны принять для себя ответственные решения во имя народа Ливии. Кому-то надо принять для себя такое серьёзное, может быть, судьбоносное решение уйти, дать возможность развиваться своей стране. Я думаю, что это было бы во всех отношениях на пользу дела.
ШУЙ ЦЗЮНЬ-И: Я знаю, что и Вы во время Вашего пребывания в должности Президента провели очень много реформ, очень много важных мер, включая антикоррупционные меры, и продолжаете проводить очень серьёзные реформы. Например, сейчас чиновники высокого ранга уйдут из корпораций, с руководящих должностей в компаниях.
Не могли бы Вы вкратце поделиться своим видением и планами по дальнейшему реформированию России?
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо. Это, безусловно, важный вопрос, прежде всего для нашей страны, конечно, но, надеюсь, что и для наших партнёров, таких важных и дорогих для нас, как Китай.
Изменения назрели. Тот, кто не меняется, тот остаётся в прошлом. Это очевидно. Все крупнейшие страны быстро меняются. Мы смотрим за тем, как меняются наши партнёры; за тем, как развивается Китай; отмечаем блестящие успехи китайского народа в деле развития, модернизации своей страны. И мы должны меняться. Поэтому ни одна из существующих конструкций не может быть вечной. То, что хорошо было 10 лет назад, уже нехорошо сегодня. Мы должны приспосабливаться под меняющийся мир, приспосабливать этот мир под себя.
Но в 2000 году никто не думал, что в 2008 году будет глобальный финансовый кризис, который тряхнёт всю мировую экономику; что очень многие успехи, которые мы все делали, окажутся под угрозой. Но это произошло. И никакими теориями это не объяснить. Знаете, сколько бы сейчас на умные книжки ни ссылались, ни говорили, что этот кризис предполагали, – всё это неправда. К этому кризису оказались не готовы все, в том числе и известные международные экономисты-теоретики, не говоря уже о практикующих политиках.
Почему я об этом говорю? Потому что мы должны развиваться. Россия не исключение. Я считаю, что мы должны изменить нашу страну, мы должны внедрить в нашу жизнь новые технологии. И не только на бытовом уровне, это само собой разумеется, но и, самое главное, на уровне производства. Мы должны поменять культуру производства в нашей стране. Мы должны создать технологический приоритет. Мы должны постараться перевести нашу экономику на рельсы инноваций, новых высоких технологий. Только в этом случае мы будем конкурентоспособны в новом мире. Конечно, мы и дальше будем поставлять энергоносители, но за счёт нефти и газа благополучия в XXI веке не обеспечишь. Никто из нас не понимает, что будет в 2050 году. Вполне вероятно, что нефть не будет использоваться в качестве ключевого топлива. Может быть, придут другие виды топлива, которые будут обеспечивать энергобаланс.
Я напомню, что по тем расчётам, которые существуют, в историческом плане каждые 50 лет последние два столетия человечество меняло для себя главный источник топлива. Поэтому нельзя строить своё будущее только на энергетике, только на поставках сырья. Это сегодня понятно всем. Вопрос только в том, как поступить.
Мой курс – это модернизация экономики и модернизация политической жизни. Мы не должны отказываться от всего хорошего, что мы сделали, скажем, за последние 20 лет, и в особенности за последние 10 лет, но мы должны смотреть вперёд. Идеальна ли наша политическая система? Нет, не идеальна, она развивается. У нас есть Конституция, которая в целом отражает сегодняшнее общественное устройство. Но тем не менее мы должны менять законодательство в необходимых случаях, мы должны создавать непосредственные, новые формы осуществления демократии в нашей стране. Мы должны быть открыты и к той критике, которая раздаётся. Это не значит, что мы должны следовать всем тем рецептам, которые нам пытаются предлагать, но мы должны их всё-таки внимательно выслушивать и уж только потом делать выводы, что нам принимать, а что не принимать. Нельзя отгораживаться, нельзя говорить: знаете, мы всё сами хорошо знаем, мы сами у себя разберёмся. Потому что, как правило, за этим следует заскорузлость, нежелание меняться, а потом и застой, стагнация, разрушение основ государства.
К сожалению, наша страна это переживала. Это произошло в конце 80-х – начале 90-х годов, когда наша прежняя страна исчезла. Поэтому мы должны быть готовы к изменениям, мы должны меняться, мы должны модернизировать и экономику, и социальную жизнь, и политическую систему. Должны приходить новые люди, должны приходить новые политики, должны приходить новые руководители на предприятия, экономика должна жить по своим законам. В какой-то период нужно было укрепить основы нашего государства и собрать воедино разрушенные части государственного экономического комплекса, но мы не собираемся строить государственный капитализм, это не наш выбор. Наш выбор должен заключаться в том, чтобы создавать свободную рыночную экономику, поэтому представители государства в советах директоров крупнейших компаний должны подвинуться, они сделали своё дело. Пусть приходят независимые директора, а министры пусть концентрируются на своих задачах, пусть занимаются управлением экономикой, промышленностью, социальной сферой, а не просиживают штаны в советах директоров и на различных совещаниях. Вот чем надо заниматься.
Ну и есть ещё масса самых разных вопросов, по которым мы должны принять очень важные решения. Мы должны впитывать опыт других стран, смотреть за тем, как развиваются экономические системы, которые показали свою жизнеспособность, смотреть за опытом друзей, смотреть за тем, что и наши китайские товарищи делают. Это не значит, что мы должны всё копировать, но мы должны здравые вещи воспринимать. Вот в этом состоит курс на модернизацию, и я хотел бы этим заниматься.
ШУЙ ЦЗЮНЬ-И: Господин Президент, я несколько раз был в России, и я считаю, что ещё осталось очень много вещей, которым нам стоит поучиться. И у меня лично такое впечатление, что в области регулирования, например, дорожного движения в Москве есть многое, чему Пекину стоило бы поучиться.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо за это. (Смех.) Если нас услышит сейчас мэр города, новый мэр Собянин, он может решить, что ничего и делать не надо в этом смысле. Я могу Вам честно сказать, что большинство москвичей крайне недовольны тем, как обстоят дела с регулированием дорожного движения и с пробками в Москве. Но всё познаётся в сравнении, конечно.
ШУЙ ЦЗЮНЬ-И: В Пекине тоже очень сильные пробки. Поэтому, может быть, те, кто приезжает из Пекина, думают, что в Москве ситуация лучше. Но это, конечно, моё личное мнение.
Сегодня в ходе интервью у меня возникает впечатление, что, во-первых, Вы очень глубоко размышляете по очень широкому кругу вопросов. И, в общем-то, Россия действительно очень большая, великая страна: 140 с лишним миллионов населения, огромная территория, политические, экономические вопросы. Огромный груз ответственности. И мне кажется, что Вы всё-таки молодой человек, с моей точки зрения. Вы устаёте или нет?
Д.МЕДВЕДЕВ: Это как посмотреть. Я уже не кажусь себе таким молодым. Что касается усталости, любой человек устаёт. Это нормально. Вопрос в том, как ты преодолеваешь усталость. Если ты просто ложишься отдыхать на кровать, скорее всего ты не справишься с теми жизненными вызовами, которые существуют перед любым человеком, кем бы он ни работал. А если ты стараешься как-то активным образом преодолевать эту усталость, тогда всё может получиться.
Что нужно делать? Нужно заниматься спортом, гимнастикой, как наши китайские друзья, разгружаться как-то, читать книжки, ходить в театр, смотреть фильмы, общаться с друзьями, проводить время с семьёй. В этом случае усталость отступает. И это помогает преодолевать проблемы.
ШУЙ ЦЗЮНЬ-И: Господин Президент, поскольку я журналист, я не могу удержаться от того, чтобы задать Вам такой вопрос, которым, в общем-то, весь мир интересуется: каков формат Вашего сотрудничества с премьером Путиным?
И, кроме того, уже меньше чем через год состоятся выборы – очередные выборы Президента Российской Федерации. Будете ли Вы в них участвовать?
Д.МЕДВЕДЕВ: Не могу сказать, что это самый оригинальный вопрос, который я услышал. Но это нормально. Вы должны такие вопросы задавать, я обязан на них отвечать.
По поводу моих отношений с Владимиром Путиным. Я неоднократно об этом говорил и ещё раз хотел бы сказать. У нас дружеские, очень тёплые, товарищеские отношения, которые сформировались за последние 20 лет. Это большой период, в том числе в моей жизни, Вы сказали, что я ещё не такой старый. Я Путина знаю практически полжизни, это немало, и мы встретились с ним впервые ещё в Петербурге много-много лет назад. Мы общаемся; общаемся, естественно, в товарищеском ключе, но при этом у нас сегодня разные позиции, разные роли: я Президент страны, гарант исполнения её Конституции, глава государства. Президент формирует Правительство, управляет многими процессами в стране. Правительство занимается своими делами, занимается экономикой, социальной сферой, делает это в ежедневном режиме – это тоже большая работа. Это, естественно, наложило свой отпечаток и на мои отношения с моим коллегой, другого и быть не могло, точно так же, когда я работал в Правительстве, а Президентом был Владимир Путин, ситуация была зеркальная – это нормально.
Ну а что касается будущего; будущего, конечно, не знает никто, но я могу Вам сказать, что я, как действующий глава государства, как Президент, конечно, о нём думаю, я просто обязан это делать. Я не исключаю того, что я буду баллотироваться на новый срок, должность Президента. Решение будет принято, причём в достаточно уже короткой перспективе, потому что, как Вы правильно сказали, уже меньше года остаётся. Но это решение должно, во-первых, быть зрелым и, во-вторых, оно должно опираться на существующую социальную ситуацию, на существующий расклад политических предпочтений и, самое главное, на отношение людей. Прежде чем такие решения принимать, надо взвесить все шансы, не действовать механистически, а именно действовать с полным пониманием ситуации. Я рассчитываю, что такое понимание в относительно короткой перспективе сформируется, я о нём расскажу.
ШУЙ ЦЗЮНЬ-И: Я помню, что и Вы, и премьер Путин говорили, высказывались в таком ключе, что наша задача, чтобы через десять–двадцать лет Россия была одним из самых сильных, мощных государств в мире. У вас единая задача в этом плане, если я правильно понял?
Д.МЕДВЕДЕВ: Я уверен, что у нас в этом плане единая задача. Я даже больше скажу. Я думаю, что нет ни одной здоровой политической силы в стране, которая не желает своей стране, в данном случае Российской Федерации, нашей любимой стране, процветания. Мы просто, может быть, по-разному видим методы и способы достижения этого процветания. Но это и есть демократия, это и есть конкуренция. Вот у меня одна позиция, у кого-то она может быть немножко другой. И только взаимообогащение способно создать результат. Но приоритеты развития, мне кажется, должны быть очень близкими, только тогда возможен успех.
ШУЙ ЦЗЮНЬ-И: Большое спасибо, господин Президент.
Европейские авиаперевозчики поднимают цены.
В апреле западные авиаперевозчики один за другим начали повышать цены на билеты. 1 апреля о подорожании перелета объявил альянс авиакомпаний Air France – KLM. Пассажиры, путешествующие экономическим классом, теперь платят в среднем на 2 евро больше за полет туда-обратно на короткие расстояния и на 4–14 евро – при полете на средние дистанции. Для перелетов на длинные дистанции - на 20-50 евро.
6 апреля подняла цены немецкая Lufthansa - на 20–100 евро в зависимости от дальности полета. Исключение составляют тарифы и акции в экономклассе на расстояниях в пределах Европы. Сообщила о повышении цен авиакомпания Germanwings, тарифы которой выросли сразу на 50%. Самый дешевый билет теперь стоит не 19,99, а 29,99 евро.
Топливный сбор увеличила на 10 фунтов (11,5 евро) и British Airways. Это третье подорожание цен у авиакомпании за последние три месяца.
Российские авиакомпании не планируют повышать цены - продавцы авиатоплива сдерживают их по требованию правительства. В феврале правительство раскритиковало их за увеличение стоимости и потребовало прекратить рост цен (в 2010 году отпускные цены на авиакеросин выросли на 21%). В ФАС назвали скачок цен в начале года (они составили более 30 тыс. руб. за тонну в опте) искусственным.
Тем временем, в понедельник стало известно, что цены на нефть начали падать на фоне одобрения ливийским лидером Муамаром Каддафи плана по мирному урегулированию конфликта в стране, сообщает РИА "Новости". "Цены падают на фоне мирных переговоров в Ливии, а также потому что они достигли неоправданно высокого уровня. Нынешний уровень цен уже более соответствует соотношению спроса и предложения", - прокомментировал ситуацию агентству Bloomberg аналитик Commerzbank AG Ойген Вайнберг (Eugen Weinberg).
Компания восходящего солнца. Перспективы. Волнения в газодобывающих странах Ближнего Востока и Северной Африки совпали с ростом спроса на «голубое топливо» на фоне катастрофы в Японии. У «Газпрома» появился шанс упрочить присутствие в Европе. Надолго ли?
Последние два года «Газпрому» не слишком везло. В 2009–2010 годах главная житница российского бюджета столкнулась с наиболее масштабным падением спроса за всю свою историю. И причиной тому не только кризис: доля концерна на и без того сократившемся европейском рынке снизилась в 2009 году на 2 п.п. до 23%, так как потребители предпочли закупать газ по более низким ценам у поставщиков из Северной Африки и Ближнего Востока. Те просто завалили страны Евросоюза сжиженным природным газом (СПГ), что привело к обвалу цен на спотовом рынке. Не помогло ни частичное восстановление спроса в 2010-м, ни уступки «Газпрома» по цене. Объем поставок монополии в Европу по итогам прошлого года составил всего 139 млрд кубометров – меньше, чем даже в кризисный 2009-й. На этом фоне не слишком успокаивала мантра, которая в том или ином виде регулярно звучит из уст топ-менеджеров «Газпрома»: за Европой – будущее. Резонный вопрос: почему, ведь продолжающаяся либерализация с ростом тарифов на 15% ежегодно открывает концерну неплохие перспективы на внутреннем рынке, а европейских потребителей вполне могли бы заменить развивающиеся азиатские страны?
Дома хуже. До 1 января 2015 года внутренние цены на газ для промышленных потребителей будут повышаться на 15% ежегодно. Это происходит в рамках «переходного периода» на пути к равнодоходным с европейскими ценам на «голубое топливо», что значительно увеличит рентабельность российских производителей газа. Аналитики Банка Москвы подсчитали: дополнительная выручка концерна за следующие три года на внутреннем рынке составит около $25 млрд, что с лихвой компенсирует увеличение НДПИ на газ (около $6 млрд). Казалось бы, пора «Газпрому» перестать строить дорогостоящие экспортные трубопроводы в Европу и полностью переключиться на Россию. Но, во-первых, кто тогда будет зарабатывать для страны валюту, во-вторых, не останется места или для независимых производителей, если монополия включит свой административный ресурс, или для самого «Газпрома».
По мере повышения энергоэффективности российской экономики и роста цен внутренний спрос будет демонстрировать крайне сдержанную динамику. «Производителям, скорее всего, придется идти на уступки как по обязательствам по минимальной выборке газа, так и по цене, – полагает аналитик ИФД «Капиталъ» Виталий Крюков. – Независимые игроки будут очень активно наращивать производство и сбыт газа на более конкурентоспособных условиях, нежели «Газпром». Навес предложения ожидается значительный». В частности, государство требует от нефтяных компаний утилизировать, а не сжигать в факелах, 95% попутного нефтяного газа. Но основным локомотивом ослабления монопольного положения концерна станет «Новатэк», в числе крупнейших акционеров которого состоит Геннадий Тимченко, известный своими связями в высших эшелонах власти: его доля в добыче за ближайшую пятилетку может вырасти с 6 до 10% – почти вдвое! Напротив, согласно государственному плану развития отрасли, доля «Газпрома» к 2030 году сократится с нынешних 78 до 70%. «В долгосрочной перспективе около половины внутреннего спроса может удовлетворяться независимыми компаниями», – констатирует Виталий Крюков.
С Китаем тоже засада. С одной стороны, есть надежная сырьевая база для поставок российского газа в азиатские страны в виде недавно приобретенной «Газпромом» Ковыкты, расположенной в Иркутской области, а также наличие в портфеле Чаяндинского месторождения в Якутии. Вот только России и Китаю никак не удается договориться о цене поставок. «Строительство газопровода – капиталоемкое предприятие: по оценкам, на него придется потратить около $15 млрд, – говорит старший аналитик «Арбат Капитала» Виталий Громадин. – Между тем, Китай продолжает наслаждаться дешевым трубопроводным газом из Средней Азии и танкерными поставками СПГ, никак не воспринимая газпромовский принцип равнодоходности с европейским направлением. При этом Китай не соглашается даже на пункт долгосрочного контракта по примеру европейского, в котором обязуется покупать порядка 85% оговоренных объемов». Пока Китай не столкнется с дефицитом газа, конкурировать с поставками из Средней Азии Россия вряд ли сможет, соглашается Дмитрий Александров из «Универа».
Переплата за стабильность. Но за последние месяцы ситуация на мировом газовом рынке сильно изменилась. Политическая нестабильность на Ближнем Востоке и в Северной Африке заставила европейских потребителей вернуться к российскому газу. Исчезло основное препятствие в виде спотовых цен: впервые за последние два года они превысили контрактные цены «Газпрома» ($369 за тыс. кубометров против $327 по договорам концерна в первом квартале). События в Тунисе и Египте быстро отразились гражданской войной в Ливии, волнениями в Алжире, Йемене, Сирии, Омане и Бахрейне. Весь регион стал крайне нестабильным. Это заставляет аналитиков переоценивать риски срыва поставок даже из Саудовской Аравии.
Европейские страны, особенно южные, вынуждены искать более безопасные источники поставок в краткосрочной перспективе. Это предоставляет «Газпрому» новые возможности для усиления своих позиций на ключевых рынках – в Италии (44% потребления газа обеспечивают страны Ближнего Востока и Северной Африки), Турции (31%), Франции (26%) и Великобритании (9%) – на всех них в 2010 году наблюдалось снижение продаж российского газа. Так, объемы экспорта компании в Турцию (второй крупнейший рынок «Газпрома» в дальнем зарубежье после Германии) снизились на 10%, в Италию (рынок № 3 ) упали на 31%. Во Францию и Великобританию сократились на 3 и 7% соответственно.
По оценке аналитиков «ТКБ Капитала», на замещение экспорта СПГ в Европу из стран, охваченных волнениями (при условии, что поставки газа по трубопроводам из них останутся на прежнем уровне), «Газпром» мог бы заключить дополнительные контракты объемом 17 млрд кубометров в год в краткосрочной перспективе, а в среднесрочной – увеличить экспорт газа в Европу по долгосрочным контрактам на 12% до 156 млрд кубометров. «При средней цене в $350 за тысячу кубометров (прогноз «Газпрома» на 2011 год) это добавит в копилку концерна дополнительные $6 млрд ежегодно», – подсчитала Евгения Дышлюк из «ТКБ Капитала».
Диверсификация поставок топлива является одной из основных целей международной политики ЕС. Никто в Европе не хочет слишком зависеть от «Газпрома». До сих пор расчет был на две разные региональные группы поставок: Ближний Восток с Северной Африкой и Центральная Азия. Однако каждое из этих направлений потенциально проблематично. При этом Северная Африка стала проблематичной реально. Надолго? Вмешательство НАТО в ливийский конфликт пока не привело к какому-либо осязаемому результату. Ситуация, вопреки заверениям натовских генералов, патовая. Заместитель командующего операцией в Ливии, контр-адмирал Рассел Хардинг заявил агентству AFP, что в последние 24 часа «противники передвигаются туда-сюда на дороге между городами Брега и Адждабия». Но кому бы ни досталась имеющаяся нефтегазовая инфраструктура, она будет крайне уязвимой. И для восставших, и для лояльных Каддафи сил трубопроводы в пустынной и редконаселенной местности будут исключительно удобной целью.
Максимальный выигрыш, который может получить «Газпром» в этой ситуации, – реализация собственного трубопроводного проекта «Южный поток» с прогнозной мощностью до 63 млрд кубометров в год. Поставки с него способны полностью заместить газ из Алжира, Ливии и Египта на южноевропейских рынках. Но рассчитывать на это преждевременно, вносит нотку скептицизма Виталий Крюков. «Ливия остановила экспорт газа, но рано или поздно он будет восстановлен, – поясняет эксперт. – Также могут не оправдаться и чрезмерно раздутые ожидания рынка относительно Японии».
Сомнительные перспективы. В результате мартовского землетрясения и последующего цунами Япония потеряла и закрыла части атомных мощностей. Основная нагрузка по их замещению ляжет на газовые ТЭЦ, которые обычно обеспечивали четверть выработки всей электроэнергии в стране. Аналогичная ситуация складывалась и в моменты отключения АЭС после землетрясений в предыдущие годы, но тогда и последствия не были сравнимы с происходящим в Фукусиме. Насколько велик потенциал? В последнее время газовые мощности в Японии были загружены всего на 45%.
«Газпром», конечно, не мог упустить шанс на дополнительные доходы. Монополия попыталась сработать сразу с двух сторон. Она попыталась договориться, во-первых, о повышении объемов поставок СПГ в Японию со своего единственного крупного проекта по сжижению газа «Сахалин-2». Во-вторых, о перераспределении ролей на мировом рынке: Европа отказывается от некой части СПГ, замещая его трубопроводным газом, а высвободившиеся объемы идут в Страну восходящего солнца. «У меня есть большие сомнения в необходимости подобной своп-сделки, – размышляет Виталий Громадин. – Последние годы происходило комфортное насыщение газового рынка благодаря вводу новых проектов поставок СПГ (за последние пять лет мировые мощности по сжижению газа удвоились – «Ф.»). Повышенный спрос Японии могут обеспечить другие поставщики».
«Пока страна полностью удовлетворяет дополнительный спрос на СПГ за счет поставок со стороны азиатских и арабских стран, – соглашается Виталий Крюков. – В этом году ожидается рекордный объем предложения СПГ на мировом рынке. Нет ничего удивительного, что для увеличения поставок в Японию были задействованы свободные мощности, например в Брунее и Малайзии. Дополнительные партии СПГ предлагают Катар и другие. В перспективе избыток предложения газа останется, хотя этот «навес» может стать немного меньше». Кроме того, Япония будет стремиться повысить энергоэффективность и увеличить долю возобновляемых источников энергии, так что ожидания сильного роста потребления газа этой страной в долгосрочном плане раздуты.
Есть третий путь, как «Газпром» может выиграть от японской катастрофы. Многие страны, особенно в Европе, под давлением испуганного населения решили приостановить реализацию своих атомных программ. В Банке Москвы подсчитали, что ежегодный экспорт российского концерна за счет роста европейской газовой генерации (прежде всего в Германию, где атомные мощности обеспечивают четверть общего потребления электроэнергии) может увеличиться по сравнению с 2010 годом на 7%. Но не все так очевидно. «Глобального отказа от атомной энергии не произойдет, поскольку реальной альтернативы по соотношению стоимость/экологичность у человечества нет, – говорит старший аналитик «Грандис Капитала» Дмитрий Терехов. – Хотя можно ждать массового вывода из эксплуатации атомных реакторов первого поколения. Но этот процесс коснется только развитых держав – в развивающихся странах и без того стоят более новые блоки».
Заместитель генерального директора по науке Института энергетической стратегии Алексей Громов добавляет, что в наибольшей степени авария в Фукусиме отразится на ядерной энергетике тех стран, где, с одной стороны, сильны позиции «зеленых» и противников атомной энергетики в принципе, а, с другой, власти в максимальной степени учитывают общественное мнение. «Так что европейская энергетика, которая совсем недавно с большим трудом преодолела общественное сопротивление строительству новых атомных станций, сегодня рискует вообще заморозить большинство новых проектов в этой сфере, – прогнозирует Алексей Громов. – К чему это приведет? К увеличению поставок природного газа в Европу». А «Газпрому» только этого и надо. Анна Золотая, Александр Зотин
![Главное](/images/star.png)
Гражданская война в Ливии не прекращается, сложной остается обстановка в Сирии, Йемене, Бахрейне. О причинах потрясений на Ближнем Востоке и о своем видении развития ситуации обозревателю «МН» рассказал известный востоковед, бывший премьер и министр иностранных дел России, а в недавнем прошлом еще и президент Торгово-промышленной палаты академик Евгений Примаков. Сейчас он руководит Центром ситуационного анализа в РАН и возглавляет дискуссионный клуб «Меркурий».
— Евгений Максимович, вы единственный из известных российских политиков, кто не говорил о происках внешних сил и заговорах на Ближнем Востоке, а сразу сказал, что «арабские революции» — следствие коррупции, безработицы, низких зарплат. В вашем распоряжении, что, секретные телеграммы были?
— Поскольку я не работаю в правительстве, то и доступа к секретным телеграммам не имею. Просто я занимаюсь Ближним Востоком уже давно. Основываюсь на своих знаниях, опыте, интуиции. Да и телевизионные компании давали подробную картину происходящего, интересно было смотреть арабскую «Аль-Джазиру», пусть она и заняла субъективную позицию. По этим кадрам было видно, что демонстранты не поднимали зеленых знамен и не выкрикивали исламских и антиимпериалистических лозунгов. Было ясно, что этот революционный порыв направлен против своих коррумпированных авторитарных режимов.
Парадоксально, но экономическая направленность этих требований не отрицает того факта, что жизнь в большинстве этих стран в последние десятилетия все-таки улучшилась.
— Неужели египтяне стали жить лучше?
— Гораздо! Несравненно лучше. Я впервые приехал на работу в Египет в 1965 году, тогда это была совершенно другая страна. То же и в Тунисе, и в Ливии. Но людей стали будоражить другие проблемы. С одной стороны, стремление к демократии, с другой — коррупция и длительность пребывания их руководителей у власти.
Так что вопреки оценкам многих аналитиков с завершением антиколониального периода революционный процесс не закончился. Ранее мы не видели особых сложностей в процессах модернизации в арабском мире, уделяли основное внимание проблеме исламизма. Эти оценки оказались не совсем верными. Во-первых, ислам не обязательно радикален, а среди организаций исламского толка немало умеренных. Во-вторых, не один только ислам сегодня правит бал на Ближнем Востоке. В регионе существуют и другие течения, которые имеют социально-политический характер. Не случайно все эти события начались с Туниса и Египта, одних из самых развитых арабских стран.
«Каддафи мечтал купить атомное оружие»
— А чего же ливийцам не хватало, если жизнь у них лучше стала?
— В статье The New York Times по поводу Ливии было очень здорово сказано, что не надо путать демократию с гражданской войной племен. Племена, которые хотят восстановить свое влияние и сбросить с руководящих позиций другие племена, не обязательно борются за демократию. Они лишь используют демократические лозунги для других целей. Я с этим мнением согласен. Понять то, что происходит в Ливии, можно только исходя из знания о том, как эта страна поделена племенами.
В прошлом в течение многих лет основной частью этой страны была провинция Киренаика, то есть восток Ливии. А вовсе не запад, где расположена столица Триполи. Выступления начались на востоке, да еще и в ряде случаев под старым флагом короля Идриса из династии Сенуситов. Именно этого короля в 1969 году сверг Каддафи со своими сторонниками. Это тоже показатель того, что против властей выступили некоторые племена. Конечно, это не оправдывает Муаммара Каддафи. Он много чего начудил и натворил в своей жизни.
— Он вообще-то вменяем?
— Я с ним много раз виделся. В смысле собеседника он вменяем. Но, посудите сами, придя к власти 42 года назад, он в 1969 году отправился к египетскому президенту Гамалю Абдель Насеру с просьбой помочь купить у Советского Союза атомное оружие. Об этом писал Мухаммад Хейкал, один из самых осведомленных людей из окружения Насера. Вот вменяемость это или нет? Наверное, это дело относительное, хотя надо учитывать, что тогда Каддафи был молодым офицером, неожиданно ставшим во главе государства. Он всегда был склонен к позерству, мол, он «отец нации», таким он и остался.
Тем не менее за годы своего правления он во многом изменился, например, перестал поддерживать терроризм. И в этом сыграла свою роль Россия. В 1990-е годы я летал к нему по указанию президента Ельцина для того, чтобы договориться о ликвидации находившихся в Ливии лагерей для подготовки террористов.
— Они имели связи с Чечней? Почему вдруг Россия этим озаботилась?
— Очевидно, они ко всему имели отношение. Там было много арабских террористических организаций. Например, был там известный террорист Абу Нидаль. А вскоре после этого Каддафи выгнал его. Абу Нидаль обосновался в Ираке. Он при загадочных обстоятельствах вроде как покончил жизнь самоубийством в Багдаде.
— А какое дело Москве было до того же Абу Нидаля? Он же палестинец, им скорее израильтяне должны были интересоваться.
— Нас, конечно же, волновал международный терроризм. А некоторые из угроз имели отношение и к России. Каддафи тогда пошел навстречу некоторым нашим просьбам. Вскоре он начал налаживать отношения с Западом. В этом смысле интересна беспринципность западных компаний. Вы наверняка помните, что ради налаживания этих отношений Каддафи согласился на выплату компенсаций родственникам пассажиров того самолета, что был взорван над Шотландией. (Американский «Боинг-747» взорвался над местечком Локкерби в декабре 1988 года, погибло 270 человек. — «МН».) Но деньги-то на эти компенсации собрали ему западные нефтяные компании! Он им так и сказал: если хотите работать на ливийском рынке, так помогите собрать эти суммы. Они собрали и дали ему.
— Вы встречались и с лицами из окружения Каддафи. Например, с его министром иностранных дел Мусой Кусой, который бежал на днях на Запад. Что это за фигура?
— Муса Куса был моим коллегой. Возможно, он полетел в Лондон, чтобы установить перемирие, а потом решил попросить убежище для себя. Я его знаю с хорошей стороны. По моей просьбе он, в частности, многое сделал для урегулирования конфликта вокруг болгарских медсестер. (В 1999 году пятерых болгарских медсестер и палестинского врача в Ливии обвинили в умышленном заражении 426 детей ВИЧ. Их приговорили к расстрелу, но потом отпустили. — «МН».) Благодаря нашим усилиям ливийцы тогда создали арестованным медикам человеческие условия содержания в тюрьме и пустили к ним болгарского консула. Это все Муса Куса делал. За это посредничество я даже был отмечен болгарским правительством.
«Международная коалиция вышла за рамки мандата»
— Теперь все усилия Триполи по налаживанию отношений с Западом потерпели крах. Международная коалиция ведет войну с Ливией. Как вы расцениваете эту операцию?
— Эта операция выходит за рамки того мандата, который был получен по резолюции Совета Безопасности ООН. Ведь эту резолюцию не случайно поддержало даже большинство арабских государств. Они хотели исключить возможность использования Муаммаром Каддафи своей авиации для бомбардировок повстанцев. Надо было исключить жертвы среди мирных жителей. Но никто не давал международной коалиции права бомбить не только позиции противовоздушной обороны, но и наносить удары по солдатам Каддафи, по его армии. Это уже прямое вмешательство в гражданскую войну, в результате чего гибнут и мирные люди.
— Может, так и надо уже действовать?
— Еще неизвестно, к чему такие действия приведут. Неспроста американцы уже отошли от активного участия в этой операции, а руководство ею передали НАТО. Ведь неясно теперь, как из этой ситуации выйти. Бомбить Ливию до бесконечности нельзя, а наземная операция прямо запрещена вышеупомянутой резолюцией Совета Безопасности ООН, хотя этот документ далеко не идеален.
— Тогда, быть может, Москве надо было наложить вето на эту резолюцию?
— Резолюция, дающая международной коалиции право действовать в Ливии, была принята в те дни, когда войска Каддафи уже продвигались по востоку страны к городу Бенгази. Решение Совету Безопасности надо было принимать быстро. Однако, на мой взгляд, можно было бы еще поработать над этим документом. Можно было бы даже, добиваясь некоторых изменений, упомянуть о своем праве вето. Но до применения вето дело доводить все-таки не следовало.
— Разве великая держава Россия не вправе применять вето в Совбезе ООН, если что-то вызывает сомнения?
— Величие наше не зависит от того, сколь часто мы применяем это свое право. На применении вето величие державы базироваться не может.
«Каддафи у власти не останется»
— И что же делать? По-вашему, Каддафи еще сможет остаться у власти?
— Нет, я считаю, что Каддафи так или иначе у власти не останется. Но ни американцы, ни их союзники, ни кто-то еще не заинтересован в том, чтобы погружать Ливию, как до этого Ирак, в хаос, выбраться из которого можно будет только через много лет.
— Тогда на кого вы бы посоветовали делать ставку в Ливии?
— На государственные структуры, но без Каддафи. Что касается повстанцев, то вряд ли они восторжествуют и сумеют контролировать всю страну. Пока преждевременно признавать их правительством всей Ливии, как это уже сделали Франция, Катар и некоторые другие государства.
— А почему нельзя сделать ставку на исламистов?
— На радикальных исламистов ставку делать нельзя, а умеренных я там не вижу. Это вам не египетские «Братья-мусульмане».
— На мой взгляд, египетская организация «Братья-мусульмане» вообще по ошибке продолжает оставаться в черном списке террористических организаций, который ФСБ России впервые составила еще восемь лет назад.
— Я разделяю эту точку зрения. «Братьев-мусульман» надо подталкивать к тому, чтобы они были все более умеренными.
«Некоторые международные силы хотят сделать Сирию более покладистой»
— Неспокойно сейчас и в других арабских странах, в той же Сирии. Вы хорошо знаете эту страну, ее лидера Башара Асада, были знакомы и с его отцом, прежним президентом Хафезом Асадом. Как там будут развиваться события?
— Там тоже есть недовольство и экономической ситуацией, и давно действующим чрезвычайным положением. Но это не выливается в недовольство большинства населения нынешним руководителем. К сожалению, не только западные, но и наши телевизионные компании пытаются представить это так. Президента там критикуют, но не требуют его ухода. А наше телевидение подчас показывает кадры из Сирии — мол, это антиправительственная демонстрация. А там отчетливо видно, что люди несут лозунги в поддержку Башара Асада и его портреты. В Дамаске прошло много демонстраций и за Асада. Я полагаю, что он вполне может устоять.
Но тут есть одно «но». Сам сирийский президент говорил о том, что к протестам в Сирии имеет отношение некий заговор извне. Есть этот заговор или нет — тут надо иметь факты, у меня таких фактов нет. Но в любом случае есть международные силы, которые хотят сделать Сирию более покладистой и оттянуть ее от Ирана. Эти силы, скажем, есть в США и в Израиле.
— А должна ли в таких условиях Россия поставлять Сирии оружие, например те же противокорабельные ракеты «Яхонт»? Контракт по ним давно подписан, но против сделки выступают израильтяне.
— Здесь надо принимать во внимание многие факторы. Надо учитывать наши отношения с США и Израилем. Но поскольку я не осведомлен о спецификации упомянутых вами ракет, то воздержусь от конкретного комментария. Одно могу сказать: Россия может поставлять в Сирию оборонительные вооружения, не запрещенные международными регламентациями.
«Россия могла бы усилить свое влияние»
— Новые политические силы во многих арабских странах, начиная с Египта и Туниса, вообще жалуются на то, что Россия запаздывает с налаживанием отношений с ними. Российская политика на Ближнем Востоке заслуживает этой критики?
— Нет, давайте не будем заниматься самобичеванием. Наш министр иностранных дел Сергей Лавров недавно был в том же Египте, встречался с новыми властями. У нас там работает посольство, у нас там умный посол Богданов. А вот раз вы заговорили об этом, то скажите мне сами, а что нам нужно еще делать?
— Налаживать более широкие контакты. Те же американцы действуют на Ближнем Востоке не только через МИД, а через десятки неправительственных организаций, благодаря которым в Вашингтоне знают всех новых лидеров в том же Египте. Россия такой активности не проявляет, у нас даже в советские времена с этим было лучше…
— С этим я могу согласиться. Но это же неправительственные организации. А если говорить о правительственной линии, то, как мне кажется, делается многое из того, что вообще можно сделать в этой ситуации.
— На что еще России следует обратить внимание при проведении своей политики в этом беспокойном регионе?
— Россия могла бы усилить свое влияние в четверке посредников, занимающихся ближневосточным урегулированием. Другим направлением деятельности могло бы стать то, о чем упомянули вы. Действительно, через общественные организации и научные структуры можно было бы попытаться усилить свое влияние в этих странах. Возьмите, к примеру, в Египте молодежную организацию под названием «Движение 6 апреля». Ну почему у нас нет с ней контактов? Ведь это же движение будущего, оно было основной силой во время демонстраций. По оценкам египетской печати, оно объединяет около 70 тыс. человек. Причем это люди, активно пользующиеся Интернетом, то есть это своего рода клуб. Или почему, в самом деле, с «Братьями-мусульманами» не поддерживать контакты? Тем более в Египте сейчас они наверняка будут легализованы. И во всем этом надо помнить о том, что у России есть свои интересы на Ближнем Востоке.
— А идея создания государства Палестина в нынешних обстоятельствах еще не потеряла своей актуальности?
— Наоборот, ее значение увеличивается. Нужно усилить внимание к урегулированию проблемы Палестины. А израильское руководство, как мне кажется, ведет себя контрпродуктивно в своих попытках во что бы то ни стало сохранить статус-кво.
— События на Ближнем Востоке будут развиваться в направлении к худшему или вы скорее оптимист?
— Ко всем этим событиям надо подходить дифференцированно. Посмотрим, например, как будет развиваться ситуация в Египте после выборов этой осенью. Или вот вопрос: пойдет ли на спад революционная волна в Аравии? Король Бахрейна, столкнувшись с волной демонстраций, получил помощь от своих соседей и партнеров по Совету сотрудничества арабских стран Персидского залива. Саудовская Аравия и Эмираты направили в Бахрейн полторы тысячи своих военных и полицейских. Во всяком случае, сейчас вряд ли такие события разовьются в Саудовской Аравии, а также вряд ли произойдет смена режима в Сирии.
— То есть события на Ближнем Востоке еще не предвестники, как уже поговаривают, того самого Страшного суда?
— Нет. Я отнюдь не призываю вас завернуться в простыню и ползти на кладбище. Елена Супонина.
Премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон поставил свой авторитет под угрозу, извинившись вчера перед Пакистаном за ошибки Британской империи.
Вчера на пресс-конференции в Исламабаде по итогам своего первого визита в Пакистан Кэмерон, говоря о территориальном споре вокруг Кашмира, сказал: «Я не хочу ставить Великобританию в ряд главных игроков. Тем не менее мы в первую очередь несем ответственность за этот конфликт, как и за многие другие конфликты в разных точках мира».
Кашмир входил в состав Британской Индии. В 1947 году этой колонии предоставили независимость, претензии на штат Джамму и Кашмир предъявили Индия и Пакистан.
Консервативная The Daily Telegraph осудила премьер-министра за его высказывание. По мнению издания, имперское прошлое Великобритании не имеет никакого отношения к тому, что современные азиатские страны не в состоянии разрешить свои территориальные споры.
«Главной целью визита Кэмерона было улучшение связей с Исламабадом, но это вовсе не значит, что нужно извиняться за чужие проблемы», — заявил The Daily Telegraph член британского парламента и историк Тристрам Хант.
Эксперт по внешней политике Великобритании лондонского Центра за европейские реформы Клара О’Доннелл в беседе с «МН» предположила, что заявление Кэмерона, возможно, пример «прагматичной внешней политики консерваторов, которую Кэмерон объявил в начале работы своего правительства в прошлом году.
По словам О’Доннелл, консерваторы сделали главной идеей британской внешней политики увеличение объема торговли с иностранными партнерами. И Кэмерон последовательно улучшает взаимоотношения со всеми странами, которые могут принести Британии прибыль.
«В политике Кэмерона нет идеализма их предшественников-лейбористов. Пакистанская речь премьера вряд ли вызовет широкое негодование его однопартийцев-консерваторов, ведь визит в Исламабад был действительно удачным», — добавила собеседник «МН».
В этом смысле эксперт считает гораздо менее понятной позицию Кэмерона в отношении Ливии. «Возглавив военно-гуманитарную миссию в этой стране, Великобритания не преследовала конкретных и четких экономических целей», — добавила О’Доннелл.
По ее словам, в среде более радикальных членов Консервативной партии Великобритании растет возмущение именно ливийской операцией. Кэмерону будет крайне трудно объяснить, зачем он согласился участвовать в дорогостоящей военной операции, у которой не было четких целей. Игорь Крючков.
На смену боевым действиям в Ливии пришли дипломатические. Первые попытки переговоров выглядят пока не менее сумбурными, чем начало операции международной коалиции.
Команда Муаммара Каддафи вчера обнародовала свой вариант мирного плана. Его краеугольный камень — Каддафи должен остаться. «Мы готовы изменить конституцию страны, выборный процесс, все что угодно», — заявил 5 апреля Муса Ибрагим, официальный представитель правительства Каддафи. Более того, Каддафи готов сохранить свой статус ливийского правителя только номинально, отказавшись от реальной власти. «Фигура Каддафи имеет огромное символическое значение для современной Ливии», — объяснил Ибрагим.
Инициатива Каддафи появилась после того, как сыновья ливийского лидера Сейф аль-Ислам и Саади предложили повстанцам свой вариант мирного соглашения. Муаммар уходит в отставку, а на его место приходят его сыновья, получившие западное образование, готовые слушать повстанцев и проводить реформы, которые те пожелают.
Ни одно из этих предложений пока не устроило повстанцев. Шамседдин Абдулмела, официальный представитель Переходного национального совета Ливии, заявил, что «Каддафи и его сыновья должны покинуть страну перед тем, как начнутся какие-либо переговоры».
Переходный национальный совет уверяет международное сообщество: после того как власть семьи Каддафи будет свергнута, военное руководство повстанцев будет расформировано. Начнется процесс создания правительства национального единства, в которое войдут все основные кланы и политические силы страны — как сторонники оппозиции, так и их сегодняшние противники.
Вчера представители режима Каддафи и Переходного национального совета провели переговоры в Анкаре при посредничестве турецкой стороны. Министерство иностранных дел Турции по результатам переговоров противоборствующих ливийских сил с главой турецкого МИДа Ахметом Давутоглу заявило: «Обе стороны конфликта заняли жесткую позицию. Оппозиция требует ухода Каддафи. Другая сторона утверждает, что Каддафи должен остаться. Прорыва пока нет». Замглавы ливийского МИДа Абделати аль-Обейди на днях посещал Грецию и Мальту, объясняя позицию правительства Каддафи европейским державам.
«Главная проблема нынешней ситуации в том, что она как уравнение со слишком большим числом неизвестных, — заявил «МН» профессор Института Европы и бывший дипломат Юрий Рубинский. — Лидеры международной коалиции — США, Франция, Великобритания и Италия — в связи с этим не могут достичь единства между собой».
«На чьих условиях будут проходить будущие ливийские переговоры, зависит от того, какую позицию займут влиятельные ливийские политики, — считает Рубинский. — Сейчас это неизвестно, и коалиция просто тянет время, разбираясь в том, кто на самом деле стоит за противоборствующими силами».
Коалиция сегодня разделилась на два лагеря — тех, кто поддерживает окончательное свержение Каддафи, и тех, кто за немедленные переговоры.
Первый лагерь, который изначально возглавляли Франция и Катар, на днях существенно усилила Италия. До начала вооруженного конфликта Рим был главным европейским покровителем режима Каддафи и крупнейшим импортером ливийской нефти. Теперь Рим официально признал легитимность правительства повстанцев и фактически поддержал идею свержения своего бывшего арабского союзника.
Соединенные Штаты и Великобритания в свою очередь склоняются к переговорам. Вашингтон прекратил участие в военной операции на территории Ливии и заявил, что не будет снабжать повстанцев оружием. Лондон в свою очередь прямо рекомендовал Каддафи и повстанцам сесть за стол переговоров.
В стане оппозиции, однако, единства нет. За власть над повстанческим движением борются радикальные исламские и продемократические силы. Другая линия разлома проходит в среде военных, поддерживающих оппозицию.
Еще одна причина, по которой повстанцы не спешат идти на компромисс, возможно, в том, что время явно работает на них. По мере разрастания ливийского конфликта Каддафи покинули многие генералы, а также несколько авторитетных политиков, включая главу протокола Нури аль-Мисмари и министра иностранных дел и бывшего главу разведки Мусу Кусу.
Министр по делам нефти Шукри Ганем в интервью The Wall Street Journal вчера опроверг слухи о том, что собирается бежать из страны. Ганем заявил, что Ливии не избежать существенных перемен вне зависимости от того, желает этого Каддафи или нет. С другой стороны, считает министр, быстрый уход ливийского лидера «создаст в стране опасный вакуум, который может вылиться в затяжную гражданскую войну или раскол страны».
По словам Ганема, ливийские политики все больше озабочены падением экспорта нефти: сегодня он колеблется в районе 250–300 тыс. баррелей в день. До конфликта Ливия производила до 1,6 млн баррелей в день. И если международное сообщество не восстановит связи с режимом Каддафи, ему «придется сливать нефть в море».
Ганем раскритиковал позицию стран, однозначно выступающих за свержение Каддафи, прежде всего Катар, который договорился с повстанцами о начале нефтяных поставок из Ливии в обход режима Каддафи.
Но критика министра мало что может изменить. По данным британского агентства Lloyd’s List, вчера к восточному порту Ливии Марса-эль-Харига из Египта отправился танкер Equator, который должен возобновить нефтяной трафик с Ливией впервые за последние три недели. Куда пойдет Equator с грузом нефти, пока неясно. СМИ предполагают, что это будет Франция, Италия или Катар.
«Вместо того чтобы призывать к единению нации, все хотят принять участие в грабеже Ливии», — заявил Ганем в интервью The Wall Street Journal. Игорь Крючков.
Wintershall сомневается в возвращении в Ливию. Месторождения в ливийской пустыне обеспечивали крупнейшей немецкой нефтегазодобывающей компании и партнеру «Газпрома» 8% годовой прибыли. Теперь промыслы законсервированы на неопределенный срок
В той небольшой группе немецких фирм, которые до недавних пор активно занимались бизнесом в Ливии, совершенно особое место занимает крупнейшая в Германии нефтегазодобывающая компания Wintershall, стопроцентная дочка химического концерна BASF. Она начала геологоразведку в этой североафриканской стране еще в 1958 году и с тех пор инвестировала в освоение ливийских нефтяных месторождений более 2 млрд долларов США. В последнее время Wintershall тесно сотрудничала при этом с российским «Газпромом», который является партнером немецкой компании в самых разных проектах, в частности, в совместном газоторговом предприятии Wingas и при строительстве трубопровода Nord Stream.
Никто из сотрудников не пострадал. Вполне естественно, что за развитием ситуации в Ливии в штаб-квартире Wintershall в Касселе следят сейчас с особым вниманием. Принципиальный подход руководства компании к революционным событиям в странах Северной Африки председатель ее правления Райнер Зеле (Rainer Seele) сводит к следующей формуле: «Стремление народов к свободе и демократии пользуется нашей симпатией и нашей поддержкой». В то же время, добавляет топ-менеджер, нынешние события означают повышенную нестабильность. В такой ситуации возрастает ответственность компании за своих сотрудников.
По словам Райнера Зеле, Wintershall в конце феврале не только свернула в Ливии свою нефтедобычу, но и предусмотрительно приняла меры для обеспечения безопасности 368 местных сотрудников. «В результате до сегодняшнего дня ни один из наших коллег как в Триполи, так и на самих месторождениях, к счастью, не пострадал», - подчеркивает глава компании. В настоящее время Wintershall организует гуманитарные поставки продовольствия в Ливию через Египет. Что же касается немецких и международных сотрудников, работавших на ливийских объектах, то все они были вывезены в Германию и сейчас обеспечены работой в различных подразделениях фирмы.
Упущенная выгода в 70 млн евро. «Мы готовы к возвращению, как только это позволят рамочные условия - и политические, и технические», — отмечает член правления компании Wintershall Тис Тиссен (Ties Tiessen). Но когда это будет, совершенно непонятно. «Скажу вам абсолютно откровенно: мы не знаем, когда и на каких условиях сможем продолжить свою деятельность в Ливии. И сможем ли вообще», — заявил в беседе с журналистами Райнер Зеле.
Впрочем, он уверен, что даже без производства в Ливии компания Wintershall сможет в 2011 году благодаря высоким ценам на нефть существенно увеличить и выручку, и прибыль. Иными словами, с лихвой компенсировать понесенные там потери или, иначе говоря, упущенную выгоду. О каких именно суммах идет речь, уточняет Тис Тиссен: «В 2010 году наша чистая прибыль в Ливии составила 70 миллионов евро. Это примерно 8% от общей суммы нашей прибыли». Автор: Андрей Гурков, Кассель. Релактор: Вадим Шаталин Deutsche Welle
Франция, председатель G20, решила провести семинар по реформе глобальной финансовой системы в Китае. Но этот оригинальный и необычный шаг не удался. Помешала, как ни странно, операция НАТО в Ливии.
Мероприятие на китайской территории целиком организовывалось Францией. Даже аккредитация журналистов не проводилась французским посольством в Пекине — китайские госструктуры от этой задачи устранились.
Французский президент Николя Саркози заявил, что, проведя семинар в КНР, он стремился подчеркнуть важность расширения роли новых валют в мировой финансовой системе. Одной из главных идей, высказанных им, было расширение корзины валют, лежащих в основе SDR, прежде всего за счет китайского юаня.
Организаторы предполагали, что китайцы, неоднократно заявлявшие о своем стремлении повысить международную роль юаня, по итогам форума солидаризуются с французскими инициативами. И поддержат усиление функций и полномочий МВФ, выступив, возможно, коспонсорами некоторых из них.
Этим планам не суждено было исполниться в силу целого комплекса причин, не имеющих никакого отношения к судьбе мировой валютной системы. Проведение семинара пришлось на период (до сих пор не завершившийся) активной фазы военной операции НАТО против Ливии.
Ливийская гражданская война — довольно болезненная проблема для Китая. Речь идет не только о традиционно негативном отношении КНР к западным гуманитарным интервенциям, но и о прямых потерях китайских компаний, осуществлявших на момент начала хаоса в Ливии 50 крупных строительных проектов на общую сумму $18,8 млрд.
Особенно неприятно для Китая, что инициированные Францией воздушные операции НАТО по поддержке несостоятельной в военном и организационном отношении ливийской оппозиции ведут к затягиванию войны на неопределенный срок и, как следствие, к росту цены нефти.
Военные упражнения Парижа ставят под угрозу усилия Китая по борьбе с инфляцией. Советник Народного банка Китая, профессор университета Цинхуа Ли Даокуй еще в начале марта предупреждал, что повышение цен на нефть до $120–130 за баррель в результате затяжного хаоса в арабских странах будет «худшим сценарием для китайской экономики в 2011 году». К нижней границе этого рубежа нефть уже подошла.
Борьба с инфляцией — безусловный приоритет китайской экономической политики. Ориентир по инфляции на этот год повышен с прошлогодних 3 до 4%. Экономисты подозревают, что будет превышен и этот порог. Китай импортирует 55% потребляемой нефти, и дальнейшие резкие скачки цен на энергоносители поставят перед китайскими властями трудноразрешимые проблемы. Народный банк Китая уже почти исчерпал ряд инструментов сдерживания роста цен. Например, резервные требования к коммерческим банкам близки к предельно возможным.
Все это сделало встречу Саркози и председателя КНР Ху Цзиньтао довольно прохладной. Сообщения китайских СМИ о ней свелись к заявлению Ху о том, что применение силы лишь осложняет ситуацию в Ливии и призыву искать пути мирного разрешения проблем.
У Китая были и другие причины воздерживаться от поддержки французских инициатив. Рост международной роли юаня и усиление роли КНР в МВФ — долгосрочные стратегические задачи. Их реализация, в том числе включение юаня в корзину SDR, потребует от КНР ускоренных реформ финансовой системы, включая дальнейшую либерализацию обменного курса юаня.
Но именно сейчас, учитывая все многочисленные риски, с которыми сталкивается китайская экономика, китайцы хотели бы этого избежать. Представители МИД КНР заблаговременно заявляли, что курс юаня на семинаре ни в каком виде обсуждаться не должен. Но, по словам бывшего торгового представителя США Сьюзен Шваб, избежать этого разговора едва ли удалось.
Форум в Нанкине с участием Саркози не принес кардинальных изменений в ход дискуссий о реформировании валютной системы, а отношение КНР к французским инициативам стало еще более прохладным и подозрительным. Василий Кашин.
Необходимости в проведении экстренной встречи стран-участниц ОПЕК нет, сообщает The Wall Street Journal со ссылкой на заявление министра нефти Катара Мохаммеда аль-Сада (Mohammed Al Sada).
"ОПЕК до сих пор не считает необходимым проведение экстренной встречи стран-участниц. Рынок находится в достаточно комфортной ситуации с точки зрения и поставок, и резервов", - сказал аль-Сад.
Аль-Сад подчеркнул, что ОПЕК внимательно следит за развитием ситуации, но сегодняшняя ситуация не вызывает серьезных опасений.
Возможность проведения экстренной встречи ОПЕК обсуждалась в связи с беспокойствами вокруг конфликта в Ливии.
После начала вооруженного противостояния между сторонниками и противниками Муамара Каддафи в середине февраля текущего года в Ливии серьезно пострадала нефтяная инфраструктура - добыча и экспорт "черного золота" резко снизились. По данным на 11 марта, Ливия с начала беспорядков сократила добычу нефти в 6-7 раз, добыча упала на 1,4 миллиона баррелей в день - до 200-300 тысяч баррелей в день.
Некоторые объекты инфраструктуры на востоке Ливии находятся сейчас под контролем повстанцев. Другие, например порт Рас-эль-Ануф, где расположен один из крупнейших в Ливии нефтеналивных терминалов, стали ареной ожесточенных столкновений.
Ливия - восьмой по величине производитель нефти среди стран-участниц Организации стран-экспортеров нефти. По данным ОПЕК, запасы нефти в Ливии в 2009 году составили 46,4 миллиарда баррелей, газа - 1,549 триллиона кубометров.
В 2010 и 2009 годах в Ливии добывали в среднем 1,56 миллиона баррелей нефти в день. Основными импортерами ливийской нефти являются Италия, Германия, Испания, Франция, Китай, США. Меньшие объемы импортируют также, в частности, Австрия, Великобритания, Греция, Швейцария.
В среду газета Financial Times со ссылкой на заявление главного экономиста Международного энергетического агентства (МЭА) Фатиха Бироля сообщила, что в текущем году страны ОПЕК, при условии сохранения цены на нефть выше 100 долларов, могут получить самую большую выручку от продажи "черного золота" в истории организации в 1 триллион долларов. Несмотря на то, что уровень поставок скорее всего окажется ниже, чем в рекордном 2008 году, цены на сырье, взлетевшие после обострения политической ситуации в Северной Африке и на Ближнем Востоке, смогут обеспечить подобный уровень выручки.
Россия в качестве гуманитарной помощи предоставила Ливии полмиллиона долларов США, сообщил в четверг официальный представитель МИД РФ Александр Лукашевич.
"Россия предоставила возможность использовать на целевые гуманитарные программы порядка 500 тысяч долларов США из своего регулярного взноса в управлении Верховного комиссара по делам беженцев", - сказал он.
По его словам, Россия активно участвует в гуманитарной помощи Ливии. "По линии МЧС для лиц, которые покинули территорию Ливии в лагеря на ливийско-тунисской границе, доставлялись продукты питания, одеяла и ряд других товаров первой необходимости", - уточнил он.
Вместе с тем, по словам Лукашевича, в России "обеспокоены гуманитарной обстановкой в Ливии".
В середине февраля в Ливии начались выступления с требованием ухода правящего более 40 лет Каддафи, которые впоследствии переросли в вооруженное противостояние между правительственными силами и мятежниками.
СБ ООН 17 марта принял резолюцию, предусматривающую введение бесполетной зоны над Ливией и дающую возможность проведения иностранной военной операции против сил Каддафи. В начавшейся 19 марта операции, которая получила наименование "Одиссея Рассвет", участвует ряд стран, в частности, Великобритания, Франция, США, Канада, Бельгия, Италия, Испания, Дания.
«По иракскому варианту...». Экс-посол РФ в Ливии отвечает на вопросы «Завтра»
По протекции замечательного советского дипломата Олега Ивановича Фомина я был приглашён на встречу Чрезвычайного и Полномочного Посла России в Ливийской Джамахирии Владимира Васильевича Чамова. Того самого Чамова, которого три дня назад господин Медведев своим указом отстранил от должности посла в Ливии.
В зал официальных делегация Чамов вошёл стремительно и энергично, словно прямо отсюда должен был стартовать куда-то за тридевять земель, а не вернулся домой после изнурительной командировки. Крепкие объятия друзей, приветствия, радость. Вообще, слово "энергично", как ни одно другое, подходит к этому человеку. Никакой растерянности, опустошения, наоборот — собранность, точность и какая-то философская ироничность. И прямо в аэропорту, пока Владимир Васильевич ждал багаж, мне удалось накоротке побеседовать с ним. И это было его первое интервью на родной земле.
Информация к размышлению.
Владимир Васильевич Чамов родился 4 апреля 1955 года в Москве. В 1977 году окончил МГИМО. Владеет арабским, французским и английским языками. На разных должностях работал в посольствах СССР и России в Чаде, Тунисе и Ливане. В 1999-2002 годах — советник-посланник посольства России в Ираке, с 2002 по 2005 годы начальник отдела Египта и Судана департамента Ближнего Востока и Северной Африки МИД. С 2005 по 2008 годы посол в Ираке, с 2008 года до 19 марта 2011 года —посол в Ливии. Женат, имеет двоих сыновей.
"Завтра". Владимир Васильевич, ваша отставка с должности посла буквально взорвала информационное пространство. За много лет это первая такая громкая отставка в нашем МИДе. Интернет буквально кипит от слухов и обсуждений. Одни называют вас героем, до последнего сражавшегося за российские интересы, другие, наоборот — человеком, который не справился с обязанностями. Что вы сами знаете об этом решении?
Владимир Чамов. В указе президента всё сказано предельно чётко: отрешить за неадекватное представление интересов России. Больше ничего. И ничего сверх этого я не знаю. Я выполнил указание: сдал дела и вернулся в Россию. Возможно, здесь мне объяснят подробнее причины этого решения. Гадать на кофейной гуще — отчего и почему, я не хочу, не привык. Я делал свою работу: доводил до сведения ливийского руководства позицию России, честно и добросовестно передавал в Россию всё то, что до меня доводила ливийская сторона, ведь посол — это не только человек, представляющий свою страну, но и человек, через которого до его страны доводится информация страны пребывания. Какая из этих сторон моей деятельности послужила причиной отрешения, я думаю, что узнаю уже в ближайшее время. Но каких-то обид на это решение у меня нет. И по большому счёту это решение президента правильное. Цель дипломатической работы — защита интересов своей страны, сохранение мира, недопущение войны. Эти цели в Ливии нами не были достигнуты. Идёт война, убивают людей, ущерб нашим интересам в этой стране огромен. И, значит, дипломаты со своей задачей не справились.
"Завтра". Для российского наблюдателя ваша отставка грянула как гром среди ясного неба. Но, может быть, это было связано с тем, что для нас здесь ливийские события были лишь картинкой на телеэкране в выпусках новостей, а у вас это был совсем иной процесс. Ощущалось ли какое-то накопление раздражения со стороны Москвы? Или отставка оказалась неожиданной?
В.Ч. Мне трудно ответить на этот вопрос. Все эти дни я находился в громадном напряжении. Нужно было в кратчайшие сроки собрать в пункты эвакуации и вывезти из страны наших граждан. При этом действовать приходилось одновременно и на территориях, которые контролировали официальные власти, и на территориях, где действовала оппозиция. Поверьте, это очень трудно найти одновременно язык и с теми, и с другими. Но мы смогли вывезти из страны почти всех наших граждан, это тысяча сто шестнадцать человек, кроме этого, мы помогали в эвакуации граждан и других стран. На сегодняшний день в Ливии осталось около ста российских граждан. Сорок человек сотрудников посольства и членов их семей, остальные — это наши граждане из смешанных семей. Все они имели возможность покинуть Ливию, но разным причинам решили остаться. Поэтому я просто физически не мог сосредоточиться на улавливании настроений Москвы. Мне было не до этого. Я выполнял свой долг. Каких-то прямых замечаний или одёргиваний не было.
"Завтра". Фактически вы уже ответили на вопрос, который сейчас хотят вам задать очень многие, но всё же я его озвучу, чтобы расставить все точки над "и". Правда ли, что находясь на должности посла в Ливии, вы написали обращение или письмо на имя президента, в котором обвинили Кремль в предательстве интересов России?
В.Ч. Я успел только спустится с трапа, как меня уже со всех сторон начали донимать звонками и вопросами о каком-то, не то письме, не то обращении, которое я якобы написал. Хочу закрыть этот вопрос раз и навсегда. Никаких обращений и писем я не писал. Всё это не более чем досужие слухи и сплетни. Я тридцать лет служу в министерстве иностранных дел и отлично понимаю значение слова дисциплина. Так поступить я просто не мог. Будучи послом в Ливии, я писал только официальные телеграммы, их было много. И на всех этих телеграммах стоял соответствующий гриф. Ничего другого я не писал. Шла обычная дипломатическая работа.
"Завтра". Главный для всех вопрос — что сейчас происходит в Ливии? Вы, я думаю, знаете об этом как никто другой.
В.Ч. С каждым днём ситуация всё хуже. Бомбёжки всё более интенсивные. Фактически всё идёт по иракскому варианту. Все разговоры об "ограниченных целях военной операции" это разговоры для отвода глаз. Все военные объекты, которые были объявлены как цель операции — позиции ПВО, военные базы давно поражены и теперь удары наносятся по резиденциям руководства, госучреждениям, центрам управления, а это уже удары по местам, где живут обычные мирные жители. И каждый день мирные жители гибнут под бомбами и ракетами. На очереди инфраструктура страны — электростанции, узлы связи, коммуникации. Скоро возьмутся за них. У страны ограниченный запас продовольствия, Ливия традиционно ввозила большую его часть его из-за рубежа, но теперь вокруг Ливии установлена блокада — ни один корабль в страну не пропускается, и очень скоро в полный рост может стать проблема голода. Страна стоит на грани раскола. Уже заговорили о Ливии как о конгломерате племён, слова ливийская нация звучат всё реже. Если ситуация продолжит развиваться в этом ключе, то вместо одной из самых стабильных стран Северной Африки мир получит новый Ирак или даже Сомали. И я полностью согласен с нашим премьер-министром в его оценке этой войны.
"Завтра". Но что привело Ливию к такому страшному итогу? Ведь ещё совсем недавно она казалось оплотом стабильности на Ближнем Востоке, положение полковника Каддафи незыблемым, а будущее Ливии безоблачным. Нефтяная страна, вырвавшаяся из списка "стран-изгоев", выстроившая отношения с Западом, визиты западных лидеров. И вдруг гражданская война, а теперь и военная операция вчерашних друзей из НАТО на полное уничтожение. Что случилось? В чём причина?
В.Ч. На мой взгляд здесь нет одной причины. Это целый букет причин. С одной стороны это события на границах Ливии, смена власти в Египте и Тунисе, что не могло не перекинутся на соседей, учитывая их этническую близость. Это и влияние извне — роль крупнейших арабских телеканалов в раскачивании Ливии ещё ждёт своего исследователя, это и новейшие информационные технологии, твиттер, массовые рассылки СМС, интернет. Ну и, конечно, нужно понимать, что просто ушла эпоха таких правителей как Каддафи, Мубарак, Салех. Мир меняется. И в арабском обществе есть огромный запрос на обновление. Старые схемы управления и методы перестали быть адекватны времени. В какой-то мере в арабском мире сегодня наступил свой 1917 год. Идёт ломка старого мира и поиск нового. Отличие только в том, что сегодня этой ситуацией пытаются воспользоваться страны, которые объединены в закрытый клуб хозяев мира. Они откровенно пытаются оседлать эти процессы и развернуть их в своих интересах. И если это не получается сделать скрытыми методами, то в ход идёт грубая сила.
"Завтра". В последние дни в разных СМИ стала обсуждаться тема возможного бегства Каддафи из страны. Назывались даже конкретные страны, где он может скрыться: Венесуэла, Куба и даже Белоруссия. Заговорили о неадекватности Каддафи, о том, что Каддафи деморализован и не появляется на людях. Как вы относитесь к этой информации?
В.Ч. Я думаю, что всё это информационная война. За несколько дней до моего отъезда Каддафи пригласил к себе китайского посла, индийского посла и меня. Мы почти сорок минут беседовали с Каддафи. Он был абсолютно адекватен, спокоен, взвешен в оценках и произвёл впечатление человека уверенного в себе и своей правоте. Каддафи будет биться до конца. Он сам сказал об этом в одном из своих выступлений, перед народом: "Я не какой-то президент, эмир или султан, которого свергают. Я революционер. Поэтому я пойду до конца". Я думаю, здесь он душой не кривил. Я не думаю, что Каддафи может покинуть Ливию. Это его страна и с нею он останется.
"Завтра". Эксперты уже оценили потери российской экономики от разрыва отношений с Ливией в случае "иракского сценария" — пятнадцать миллиардов долларов из которых четыре миллиарда долларов это оружейные контракты, а остальные это наши совместные проекты и ливийские заказы размещённые в России. Адекватны ли эти оценки?
В.Ч. Я не подсчитывал убытки нашей экономики в результате всех этих событий. Но думаю, что они огромны. На самом деле очень грустно смотреть на то, что происходит сейчас с этой прекрасной страной. В последние годы здесь велось огромное строительство. Возводились сотни домов, строились заводы, больницы, социальные объекты, прокладывались трассы, мы строили железную дорогу. У России во всех этих проектах было своё очень достойное место. И всё это сейчас замерло, всё стоит брошенное — специалисты уехали, строители уехали. Потеряли контракты и наши компании. Уехала "Татнефть", которая прекрасно здесь работала и была широко известна в Ливии. РЖД выполняла очень крупный контракт по строительству в Ливии железной дороги. Сорвались крупные контракты по перевооружению ливийской армии. По экономике страны нанесён страшный удар — она отброшена на десятилетия в прошлое. И с распадом страны всё это вообще превратится в руины. Нет слов, как это больно и грустно. И конечно это болезненный удар по нашим экономическим интересам.
"Завтра". Сегодня идёт много дискуссий вокруг голосования России по ливийскому вопросу в ООН. Должна ли была Россия воспользоваться правом "вето"? как вы думаете, могла ли Россия своим "вето" предотвратить эту войну?
В.Ч. Не думаю, что наше "вето" в ООН что-то бы изменило. Если вспомнить ситуацию с Ираком десятилетней давности, то США начали там войну даже вопреки решению ООН. Последнее десятилетие США и НАТО открыто демонстрируют "право силы". Если они решили кого-то стереть с лица земли, то сделают это, не считаясь ни с какими международным правом. Поэтому в одиночку, я думаю, мы бы эту войну не остановили. Нужна была консолидированная решимость целой группы стран, не считаться с которыми не могут даже американцы. Ну, например, кроме нас, России, ещё Китая и Индии. Но этого не случилось. Почему — это уже вопросы не ко мне. Получилось то, что получилось.
Меня удивило вот что. Когда была принята первая резолюция 19-70, и мы и многие западники говорили, что резолюция хорошая, она точная, адресная, бьёт по самому Каддафи. Были введены военные санкции, были введены финансовые санкции. Это был очень серьёзный фактор для Каддафи. Нужно было дать ей поработать. И вдруг совершенно неожиданно, "в затылок" первой, тут же принимается вторая резолюция. При этом принималась она на фоне того, что Ливия никак не могла ни прокомментировать свою позицию, ни даже просто согласиться или возразить, она вообще не имела никакого голоса в ООН. Тот человек, который якобы представлял интересы Ливии тогда, при голосовании резолюции и при подготовке, Ливию давно уже не представлял. Меня с послами Китая, Бразилии и Индии вызывал министр иностранных дел Ливии и просил нас содействия тому, чтобы американцы выдали въездную визу новому постпреду в ООН, очень известному ливийскому дипломату Али Трики. Оказалось, что американцы не давали ему въездную визу. И даже просьба Пан Ги Муна ничего не изменила. Ливия в ООН так и осталась, образно говоря, с завязанным ртом. Это выглядит крайне двусмысленно.
"Завтра". Какие политические силы и какие племена сегодня поддерживают Каддафи? Насколько вовлечены в ливийские события племенные союзы?
В.Ч. Что касается племен. Мало кто знает, но племенная карта Ливии много лет являлась государственным секретом Ливии. Тому были свои причины. Был разрыв между официальными заявлениями и реальностью. В официальных СМИ говорилось, что ливийский народ един, что он двигается вперед по линии, проложенной и начерченной в "Зеленой книге". На самом же деле, племена как были, так они и оставались. И раскол в ходе этих событий прошёл как раз по линиям раздела племён. Одни были близки Каддафи, другие наоборот — оппозиционны. Практически весь запад Ливии, то, что называется Триполитания, и центр, где находится родной город Каддафи Сирт, поддерживает Каддафи. Восток до Адждабии оппозиционен. И эти две части теперь уже очень сложно будет соединить в единое целое. Теперь весь вопрос в том, сколько будет длиться эта ситуация и что будет со страной, расколется ли страна на две части или всё же сохранится как единое целое. И чем дольше продолжается эта война тем меньше шансов у Ливии сохраниться единой страной.
"Завтра". Какие ваши ближайшие планы?
В.Ч. Главный план — исполнить многолетнюю мечту — увидеть русскую весну. Я шесть лет не видел нашу весну и соскучился по ней чрезвычайно…
Беседу вёл Владислав Шурыгин
P.S. …Я ехал в аэропорт и ожидал встретить человека уязвлённого обидой, я готов был увидеть перед собой чиновника разочаровавшегося в своих руководителях, бунтаря-неофита. Но встретил интеллектуала, арабиста, для которого Восток это не просто работа, а судьба, часть его души. Тот тип русского дипломата, который на протяжении двух последних столетий составляли славу мировой арабистики, кто заложил прочнейший фундамент дружеских связей арабского мира и России. И на протяжении всего времени нашего общения, меня не оставляло ощущение, что Чамов оказался разменной фигурой в какой-то огромной геополитической игре. Ещё больше этот вывод укрепили разговоры с знакомыми чиновниками МИДа. В МИДе, похоже, удручены отставкой Чамова, и всячески уклоняются от каких-либо негативных комментариев в его адрес. И сегодня у меня остался только один вопрос, на который бы я хотел найти ответ — кто "заказал" устранение Чамова?
Правительство Никарагуа назначило советника никарагуанского президента по международным делам Мигеля д'Эското представителем интересов Ливии в ООН, сообщает правительственный сайт El 19.
Такое решение было принято по официальной просьбе министра иностранных дел Ливии, которое было также направлено генеральному секретарю ООН Пан Ги Муну.
Как отмечается в сообщении, экс-министр иностранных дел Никарагуа будет представлять интересы Ливии в ООН, после того как США отказались предоставить визу вновь назначенному ливийскому послу при ООН.
Бывший представитель Ливии в ООН Ибрагим Даббаши перешел на сторону оппозиции и отказался работать с режимом ливийского лидера Муамара Каддафи.
"Д'Эското получил указания от президента Никарагуа Даниэля Ортеги поддержать братский ливийский народ в трудную для него минуту и организовать дипломатическую работу в ООН по восстановлению права народов на самоопределение и суверенитет, которые в настоящее время грубо нарушаются международной коалицией", - отмечается в сообщении.
В середине февраля в Ливии начались выступления с требованием ухода правящего более 40 лет лидера страны Муамара Каддафи, которые впоследствии переросли в вооруженное противостояние между правительственными силами и мятежниками.
СБ ООН 17 марта принял резолюцию о закрытии воздушного пространства над Ливией, предусматривающую возможность проведения иностранной военной операции против сил Каддафи. Россия воздержалась при голосовании по резолюции в СБ ООН.
Операция в Ливии началась 19 марта. В нанесении точечных авиаударов по Ливии и обеспечении бесполетной зоны принимают участие США, Великобритания, Франция и другие страны. В воскресенье 27 марта командование военной операцией коалиции в Ливии официально приняла на себя НАТО под командованием канадского генерал-лейтенанта Шарля Бушара. Юрий Николаев
Ливийская оппозиция при поддержке Катара запускает в среду спутниковый телеканал Ahrar TV в противовес вещанию лояльного Муамару Каддафи правительственного телевидения и радио.
Новый канал, получивший название Ahrar TV (ранее анонсировалось название Free Libya TV), должен начать вещание в 20.30 мск с французского спутника Atlantic Bird (7 градусов на запад). Канал также будет доступен пользователям, принимающим сигнал с египетского спутника Nilesat, расположенного на той же орбитальной позиции.
Издание Foreign Policy сообщает, что вещание стало возможным благодаря помощи правительства Катара, которое предоставило группе прибывших в Доху ливийских журналистов во главе с Махмудом Шаммамом (Mahmud Shammam) техническую базу телеканала культурной тематики Al-Rayyan.
В настоящее время ливийцы получают независимую от лояльных Каддафи сил информацию о положении в стране из передач зарубежных спутниковых телеканалов, которые последние недели подвергались глушению со стороны правительства в Триполи. Также оппозиция запустила вещание на захваченных средневолновых передатчиках "Радио Свободная Ливия" на частоте 675 кГц и "Радио Свободный Тобрук" на 648 кГц.
В середине февраля в Ливии начались выступления с требованием ухода правящего более 40 лет лидера страны Муамара Каддафи, которые впоследствии переросли в вооруженное противостояние между правительственными силами и мятежниками. Международные организации заявляют о тысячах жертвах столкновений восставших с правительственными войсками, власти Ливии это отрицают.
СБ ООН 17 марта принял резолюцию, предусматривающую введение бесполетной зоны над Ливией и дающую возможность проведения иностранной военной операции против сил Каддафи. В начавшейся 19 марта операции, которая получила наименование "Одиссея Рассвет", участвует ряд стран, в частности, Великобритания, Франция, США, Канада, Бельгия, Италия, Испания, Дания. В воскресенье совет НАТО принял решение о принятии на себя командования военной операцией коалиции в Ливии.
Ливийские повстанцы получат свой собственный независимый спутниковый ТВ-канал, сообщает радио Nederland's Media Network. Libya TV начнет свое вещание уже сегодня из столицы Катара Дохи.
Канал создан при поддержке ливийцев, находящихся за рубежом, в противовес вещанию лояльного Муаммару Каддафи правительственного телевидения и радио.
Основателем канала выступил ливийский журналист, работающий в издании Foreign Policy, Махмуд Шаммам. Техническую базу для нового ТВ-канала предоставило правительство Катара. Предполагается, что изначально канал будет вещать по 4 часа в день. В программу передач включены 20-минутный выпуск новостей и получасовое ток-шоу. В дальнейшем организаторы хотят увеличить объем вещания.
Libya TV финансируется в основном за счет ливийских бизнесменов за рубежом. В частности, 250 тысяч долларов на открытие канала направили ливийцы, живущие в Британии.
Ранее Катар признал повстанческий Национальный совет Ливии единственным законным органом власти в стране.
Катар первым из арабских стран (и вторым в мире вслед за Францией) официально признал ливийских повстанцев властью страны. Цена этого политического шага — доступ к ливийской нефти.
Вчера стало известно, что нефть, добываемую в подконтрольных повстанцам восточных районах страны, со следующей недели начнет покупать Катар. «Мы провели переговоры с катарской нефтяной компанией, и она, к счастью, согласилась вывезти всю нефть, которую мы хотим экспортировать, и продавать ее другим странам», — сообщил агентству Reuters Али Тархуни, вот уже вторую неделю руководящий в переходном правительстве Ливии финансово-экономической и сырьевой политикой из главного города мятежников — Бенгази.
Национальная нефтяная компания Катара Qatar Petroleum сделку пока не комментирует. Однако спустя несколько часов после заявлений Тархуни Катар объявил о признании Национального переходного совета Ливии легитимным органом власти.
Революционное руководство уже создало целевой депозитный счет, на который будут поступать деньги от продажи нефти. Фонд заморозят до тех пор, когда революция победит во всей стране, сказал Тархуни. До тех же пор повстанцы, по его словам, будут обходиться международными кредитами.
Директор Института востоковедения РАН Виталий Наумкин считает, что хотя признание Национального переходного совета не оформлено и любые сделки с ним формально не соответствуют международному праву, они не вступают с ним и в острое противоречие. Эксперт напомнил, что международное сообщество и ранее имело политические и экономические отношения с квазигосударственными структурами, как, например, в случае с Организацией освобождения Палестины или с властями бывших африканских колоний, например, в Намибии. «В таких случаях некие структуры и органы признаются другими странами единственными представителями народа, даже если у них нет контроля над всей территорией страны», — пояснил эксперт. Такой подход, продиктованный практическим интересом, позволяет Катару и через него другим странам вступить с Ливией в торгово-экономические отношения, говорит Наумкин: «Эмбарго ООН на торговлю с Ливией распространяется на власти этой страны, но не запрещает торгово-экономические отношения с другими силами».
По данным Международного энергетического агентства, добыча ливийской нефти за последние полтора месяца замедлилась до минимума, а экспорт так и вовсе остановился. До начала гражданской войны Ливия производила ежедневно 1,6 млрд баррелей, теперь же — не более 130 тыс. баррелей. Алу Тархуни утверждает, что повстанцы могут своими силами увеличить добычу в два с лишним раза. Однако возобновление производства в полном объеме невозможно до разрешения ливийского кризиса.
Сегодня пути его урегулирования обсудят в Лондоне министры иностранных дел 35 стран-союзников. Но единодушия нет даже в стане НАТО, которое со вчерашнего дня взяло на себя полный контроль над операцией. Президент Франции Николя Саркози считает, что коалиции стоит действовать против сил ливийского лидера Муаммара Каддафи активнее. Саркози также предупредил других арабских лидеров не пренебрегать волей народа, как это делал Каддафи, иначе западные страны могут организовать новые военные операции.
Премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган в свою очередь критикует Саркози за стремление «начать новый крестовый поход» и предлагает мягкий вариант ливийской миссии. По мнению Стамбула, главная задача — принести мир в Ливию и уберечь ее от политического раскола. Эрдоган объявил, что Турция готова стать посредником между силами Муаммара Каддафи и ливийской оппозицией.
Глава российского дипломатического ведомства Сергей Лавров также раскритиковал вчера военные действия коалиции: «Резолюция СБ ООН ставит в качестве единственной цели введения так называемой бесполетной зоны защиту гражданского населения. Никаких других целей эта резолюция не содержит».
По мнению эксперта Института Европы РАН Дмитрия Данилова, и жесткий, и мягкий подход НАТО несовершенен. «Франция фактически принимает одну из сторон ливийского конфликта, что противоречит резолюции Совбеза ООН по Ливии», — считает он. Кроме того, ее критикуют даже ближайшие союзники. США сигнализировали, что не желают полноценного участия в операции. Немецкий министр иностранных дел Гидо Вестервелле назвал подход Саркози слишком агрессивным.
Турецкую инициативу эксперт называет «нереалистичной»: стороны конфликта явно собираются вести войну до победы.
С точки зрения президента Института стратегических оценок Александра Коновалова, у мирового сообщества сложился консенсус только по отношению к самому Каддафи. «Он дискредитировал себя и по большому счету никому не нужен. Но действия западной авиации не способны принести окончательного успеха в войне, если нет поддержки пехоты. А поскольку сухопутные операции резолюция ООН запрещает, коалиции остается надеяться на повстанцев», — считает эксперт. Впрочем, даже по вопросу о том, кто такие эти повстанцы и чего они на самом деле хотят, полной ясности нет. На прошлой неделе их представители побывали в Париже. Один из них, Али Зейдан, заявил прессе: повстанцы ждут от союзников поддержки и оружия, взамен мир увидит демократическую Ливию. Насколько это признание обрадовало союзников, сказать трудно. Мария Ефимова, Игорь Крючков.
Катар согласился выступить посредником в продаже ливийской нефти в рамках международного законодательства, чтобы вырученные от продажи деньги шли на поддержку повстанцев, говорится в итоговом коммюнике завершившейся в Лондоне конференции по Ливии.
Как отмечается в документе, одним из основных вопросов конференции стал поиск путей поддержки населения и решения гуманитарных проблем.
"Мы отметили предложение Катара содействовать процессу продажи ливийской нефти в рамках международного законодательства, особенно резолюций ООН 1970 и 1973 и других релевантных резолюций ООН, и в рамках помощи народу Ливии, чтобы доходы от продажи (нефти) шли на гуманитарные нужды", - отмечается в коммюнике.
Как ранее сообщали британские СМИ, Катар стал первым арабским государством, официально признавшим повстанческий переходный Национальный совет Ливии в качестве легитимного органа власти.
В середине февраля в Ливии начались выступления с требованием ухода правящего более 40 лет лидера страны Муамара Каддафи, которые впоследствии переросли в вооруженное противостояние между правительственными силами и мятежниками. Международные организации заявляют о тысячах жертв, власти Ливии это отрицают.
СБ ООН 17 марта принял резолюцию, предусматривающую введение бесполетной зоны над Ливией и дающую возможность проведения иностранной военной операции против сил Каддафи. В начавшейся 19 марта операции, которая получила наименование "Одиссея Рассвет", участвует ряд стран, в частности Великобритания, Франция, США, Канада, Бельгия, Италия, Испания, Дания.
В воскресенье, 27 марта, командование военной операцией коалиции в Ливии официально приняла на себя НАТО под командованием канадского генерал-лейтенанта Шарля Бушара. Елена Пахомова
Общенациональная манифестация против возвращения Италии к атомной энергетике и приватизации водных ресурсов прошла в субботу в Риме, передает корреспондент РИА Новости. Референдум по этим вопросам состоится на Апеннинах 12 и 13 июня.
В акции, которая стартовала с римской площади Республики и завершилась концертом на площади Сан-Джованни, по данным агентства Adnkronos, приняли участие 300 тысяч человек, среди которых были представители разных ассоциаций, комитетов, профсоюзов и политических партий, приехавшие в столицу со всей Италии.
Аналогичная акция прошла в субботу в Германии. Более 200 тысяч человек, по данным агентства Ассошиэйтед Пресс, вышли на улицы крупных городов страны в знак протеста против использования атомных электростанций. Поводом для проведения акций стал ядерный кризис в Японии, начавшийся после разрушительного землетрясения и последовавших аварий на АЭС "Фукусима-1".
К манифестации в Италии присоединилась также группа ливийских студентов, которые выступали против войны в Ливии, поэтому на улицах Рима, помимо лозунгов "Нет возвращению ядерной энергии" и "Нет приватизации воды", в субботу можно было увидеть зеленые ливийские флаги, а также разноцветные знамена - символ мира.
Как отмечает интернет-сайт газеты Corriere della Sera, своим участием молодые люди хотели сказать "нет - гуманитарным бомбам, да - диалогу". Кроме того, студенты несли большой транспарант с надписью "Ливийская кровь - черное золото".
Конфликт в Ливии начался в середине февраля, когда в стране начались выступления с требованием ухода лидера страны Муамара Каддафи, правящего более 40 лет. Впоследствии они переросли в вооруженное противостояние между правительственными силами и мятежниками, захватившими склады с вооружениями. СБ ООН 17 марта принял резолюцию, дающую возможность проведения иностранной военной операции против сил Каддафи. В операции, получившей условное наименование "Одиссея Рассвет", участвуют, в частности, Великобритания, Франция, США, Канада, Бельгия, Италия, Испания, Дания. Наталия Шмакова
Открывающийся в четверг двухдневный саммит глав 27 государств Евросоюза должен одобрить важнейшие и давно ожидаемые рынком решения по обеспечению стабильности и усилению координации экономической политики ЕС в целом и еврозоны в частности.
В ходе саммита также будет обсуждена ситуация в Ливии, где в гражданскую войну вмешалась иностранная коалиция, и в Японии, пострадавшей от землетрясения, цунами и последовавших за ними аварий на АЭС.
Власти ЕС уже оформили все необходимые экономические предложения, которые будут рассмотрены на саммите. В этой области сенсаций от встречи лидеров ЕС рынок не ожидает.
Саммит будет проходить на фоне практически беспрерывного роста единой европейской валюты по отношению к американской на прошедшей неделе. Курс евро побил рекорд пятимесячной давности и закрепился на отметке выше 1,4 за доллар. Однако в среду курс единой европейской валюты снижался. Основной причиной того стала ситуация в Португалии, где законодатели не могут прийти к единому мнению касательно проекта сокращения бюджетных расходов. Представители властей ЕС, а также эксперты неоднократно подчеркивали, что евро трудно существовать без скоординированной экономической и финансовой политики стран, где применяется эта валюта.
Кризис суверенных долгов периферийных стран еврозоны продолжается, рынок по-прежнему сомневается в способностях некоторых страх оздоровить свои экономики самостоятельно.
Первым делом – хозяйство. Предполагается, что главы стран ЕС одобрят комплексный пакет мер, призванный улучшить экономическое управление в Союзе и обеспечить стабильность еврозоны. Он включает в себя европейский семестр, пакт по координации экономических политик стран еврозоны ("Евро плюс пакт"), поправки к "Пакту стабильности и роста", меры по восстановлению устойчивости банковского сектора, создание постоянного Механизма финансовой стабильности (МФС) еврозоны, увеличение объема временного Европейского фонда финансовой стабильности (ЕФФС). Ожидается, что большинство из этих инициатив обретут законодательную основу к середине года.
Европейский семестр, введенный в текущем году, обязывает все страны ЕС предоставлять свои бюджеты на рассмотрения в Еврокомиссию. "Он включает (на первом этапе) мониторинг экономической и бюджетной политики стран-членов ЕС в течение первых шести месяцев каждого года, чтобы выявить возникающие дисбалансы", - объясняется в официальных материалах к саммиту ЕС. Затем с июля каждого года будет начинаться второй этап - претворение в жизнь необходимых экономических мер по выравниванию ситуаций в экономиках отдельных стран.
Предстоящий саммит должен подтвердить приоритеты бюджетной политики и структурных реформ стран-членов ЕС, чтобы первый этап европейского семестра мог быть завершен к середине текущего года.
"Евро плюс пакт", получивший такое название лишь недавно и направленный на координацию экономических политик государств еврозоны, уже был одобрен главами региона 11 марта и родился из предложений Германии и Франции, называвшихся "Пакт конкурентоспособности".
Лидеры еврозоны на прошедшем в середине марта внеочередном саммите приняли этот пакт в облегченном по сравнению с изначальным вариантом виде. Исходный документ предлагал постепенно увеличить пенсионный возраст во всех странах до 67 лет, не индексировать зарплату на повышение потребительских цен, ввести единые нормы корпоративного налогообложения. Ряд государств региона выступили против жестких требований этого документа.
Согласованный лидерами еврозоны пакт не требует ухода от индексации зарплат, а также не ставит планку по единому пенсионному возрасту. Этот документ теперь призывает государства опираться в этих вопросах на национальный опыт, среднюю продолжительность жизни, экономическую и социальную целесообразность принимаемых решений.
На саммите 24-25 марта лидерам стран ЕС, не входящим в зону евро, будет предложено присоединиться к исполнению рекомендаций этого пакта. Правительство Венгрии, в настоящее время председательствующей в ЕС, уже заявило о нежелании присоединяться к пакту и о стремлении сохранить независимость своей налоговой политики.
"Пакт стабильности и роста" требует, чтобы объем госдолга к ВВП любой страны ЕС не превышал 60%, а дефицита бюджета - 3%. В настоящее время большинство стран ЕС нарушают эти требования. Власти ЕС уже одобрили поправки к пакту, предлагающие ввести штрафы за это, теперь свою реакцию может дать саммит глав государств ЕС. Поправки к пакту предполагают, что государства, нарушающие нормативный показатель госдолга, должны будут откладывать на специальный беспроцентный депозит 0,2% ВВП, сумма которого, в случае неисполнения предписаний по исправлению ситуации с госдолгом, будет считаться штрафом.
Касательно отдельно еврозоны может быть принято предложение по борьбе с чрезмерными экономическими дисбалансами. В ЕС будут регулярно проходить оценки экономики каждой из стран на предмет наличия внутренней разбалансировки. В случае ее обнаружения, государство должно будет принять "план коррекции" с конкретными временными рамками. Власти ЕС смогут накладывать ежегодный штраф за неисполнение плана коррекции на государства, входящие в зону евро, в размере 0,1% ВВП.
Экофин выдвинул инициативу направления штрафов, взимаемых с государств Евросоюза за нарушение соотношения дефицита бюджета к ВВП, а также с членов еврозоны за дисбалансы в экономиках, в ЕФФС, а затем - МФС.
Еврогруппа 21 марта огласила свои решения по структуре постоянного Механизма финстабильности еврозоны. Его объем составит 700 миллиардов евро, из которых 80 миллиардов придется на оплаченный капитал, а 620 миллиардов - на капитал по востребованию и гарантии стран еврозоны. При этом эффективная кредитная мощность фонда должна составить, как и предполагалось ранее, 500 миллиардов евро. Еврогруппа предлагает странам еврозоны внести 40 миллиардов евро в 2013 году, а остальные 40 миллиардов евро - в течение последующих трех лет. Такая структура МФС, по мнению финансовых властей евросоюза, позволят ему получить рейтинг "ААА".
Увеличение временного фонда финстабильности до 440 миллиардов евро с 250 миллиардов евро главы 17 стран еврозоны одобрили 11 марта, а также согласовано Еврогруппой. Временный фонд был создан весной 2010 года после того, как от дефолта была спасена Греция. Он применялся пока лишь однажды - для оказания помощи Ирландии. Цель ЕФФС и МФС, который придет ему на смену в середине 2013 года, - оказывать финансовую поддержку проблемным странам ЕС, не допуская шоковых ситуаций для экономики ЕС в целом.
Ожидается, что у обоих фондов будет возможность приобретать облигации на первичном рынке, однако лишь "в исключительных случаях". Ранее в понедельник глава ЕЦБ Жан-Клод Трише в очередной раз сказал, что регулятор хотел бы предоставить возможность фонду выходить не только на первичный, но и на вторичный рынок облигаций. Однако эта идея пока не поддержана.
От Ливии к Японии. "Саммит ЕС обсудит ситуацию в Ливии после принятия резолюции 1973", - говорится в материалах к мероприятию. С середины февраля в этой стране проходят выступления с требованием ухода Муамара Каддафи, который правит страной более 40 лет.
СБ ООН 17 марта принял резолюцию номер 1973, которая предусматривает закрытие воздушного пространства для ливийской авиации, возможные боевые действия без применения наземных сил, а также замораживание счетов Национальной нефтяной компании Ливии и ее Центрального банка. В субботу международная коалиция, в которую входят, в частности, США, Великобритания, Франция, Италия и Канада, начала военную операцию против сил Каддафи.
"Саммит ЕС оценит меры поддержки (Японии), ситуацию в энергетическом секторе. Он выразит готовность предоставления дополнительной поддержки в случае запроса", - отмечается в материалах к собранию. Совет планирует обсудить и безопасность АЭС в Европе.
Евросоюз направил в среду первую партию гуманитарной помощи Японии, пострадавшей от разрушительного землетрясения и цунами. Ранее Еврокомиссия сообщала, что более 500 тысяч жителей этого государства нуждаются в поддержке.
Землетрясение магнитудой 9,0 произошло у побережья Японии 11 марта. Подземные толчки вызвали цунами высотой более десяти метров, которое привело к масштабным разрушениям. Удар стихии унес жизни 9,4 тысячи человек, более 14,7 тысячи пропали без вести. После землетрясения на японской АЭС "Фукусима-1" произошла серия аварий, вызванных выходом из строя системы охлаждения. На АЭС было зафиксировано несколько утечек радиации, что заставило власти эвакуировать людей из 20-километрой зоны вокруг АЭС, а также запретить полеты над станцией в радиусе 30 километров. Позднее стала появляться информация об обнаружении в ряде районов Японии радиоактивных элементов, в частности, изотопов йода и цезия, в воздухе, питьевой воде и продуктах.
Министры энергетики стран-членов Евросоюза подтвердили на текущей неделе необходимость проведения стресс-тестов европейских АЭС. Идея их проведения возникла после аварий в Японии. В настоящее время ведется обсуждение критериев проведения стресс-тестов, в ближайшие недели может быть разработан список параметров, по которым будут оцениваться риски работы станций. При тестировании будут приниматься во внимание и возраст, и местоположение АЭС.
Правительство Ливии в четверг поддержало инициативу президента Уганды Йовери Мусевени, который осудил авианалеты западных стран на верные ливийскому лидеру силы и призвал собрать внеочередной саммит Африканского союза для обсуждения ситуации в Ливии, сообщает агентство Рейтер.
Африканский союз в середине февраля сообщил о формировании группы экспертов по разрешению ситуации в Ливии, в которую вошли представители ЮАР, Уганды, Мавритании, Мали и Демократической республики Конго. По итогам заседания комитета 20 марта в мавританской столице Нуакшоте представители Африканского союза призвали к немедленному прекращению военных действий в Ливии и потребовали обеспечить защиту иностранцев, включая проживающих в Ливии трудовых мигрантов из Африки.
В середине февраля в Ливии начались выступления с требованием ухода правящего страной более 40 лет лидера страны Муамара Каддафи, которые впоследствии переросли в вооруженное противостояние между правительственными силами и мятежниками. Международные организации заявляют о тысячах жертв столкновений восставших с правительственными войсками, власти Ливии это отрицают.
СБ ООН 17 марта принял резолюцию, предусматривающую введение бесполетной зоны над Ливией и дающую возможность проведения иностранной военной операции против сил Каддафи. В операции, получившей условное наименование "Одиссея Рассвет", участвует ряд стран, в частности Великобритания, Франция, США, Канада, Бельгия, Италия, Испания, Дания.
По данным ливийских властей, в результате начавшихся 19 марта ударов сил коалиции погибли десятки мирных граждан. Страны-участницы коалиции эти сведения не подтверждают. В среду Пентагон сообщил, что силы международной коалиции за пять дней операции в Ливии совершили более 300 боевых вылетов. Число выпущенных ракет Tomahawk превысило 160.
Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter