Новости. Обзор СМИ Рубрикатор поиска + личные списки
Главные отличия.
Платный доступ на polpred с деловой информацией высшего качества. Скажите об этом директору библиотеки.
![Главное](/images/star.png)
Россия и постсоветские конфликты: стратегия или реагирование
Сергей МАРКЕДОНОВ
Опубликовано в журнале: Дружба Народов 2018, 4
Маркедонов Сергей Мирославович — доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики Российского государственного гуманитарного университета.
Ситуация на постсоветском пространстве по мере углубления украинского политического кризиса (отягощенного вооруженным противостоянием в Донбассе) значительно трансформировалась. Изменение статуса Крыма фактически окончательно поставило крест на перспективах СНГ как интеграционного проекта, поскольку он базировался на признании тех границ, которые сложились между бывшими союзными республиками в советский период.
Противоречия между Россией и Западом по поводу Украины спровоцировали самое масштабное противостояние между ними со времен окончания «холодной войны». По своему воздействию оно оставило далеко позади августовский конфликт 2008 года на Южном Кавказе, закончившийся признанием независимости Абхазии и Южной Осетии (прецедент признания в качестве самостоятельных государств не союзных республик, а автономных образований). На более высокий уровень вышла конкуренция между европейской и евразийской интеграцией. Часть новых независимых государств выбрала подписание Соглашения о свободной торговле с Европейским союзом, а часть — вхождение в состав Евразийского экономического союза под эгидой Москвы. При этом и те и другие страны (Армения, Грузия, Молдова, Украина) вовлечены в неразрешенные этнополитические противостояния, а интеграционные возможности рассматриваются ими, среди прочего, как дополнительный инструмент для реализации своих интересов.
Эти новые противоречия накладываются на уже имеющиеся «замороженные» конфликты в Абхазии, Южной Осетии, Нагорном Карабахе и Приднестровье. Они умножают риски в сфере безопасности и сужают возможности для качественного урегулирования многолетних противоборств.
Во всех перечисленных выше событиях одна из ключевых ролей принадлежит России.
В какой степени новые, постсоветские реалии повлияли на динамику подходов Москвы к неразрешенным конфликтам? Можно ли говорить о неизменности подходов Российской Федерации к ним, и если нет, то какие факторы влияют на их эволюцию? Существует ли у Кремля некая универсальная схема урегулирования конфликтов или он действует по индивидуальным планам и рассматривает каждый кейс как уникальный?
Этнополитические конфликты и Россия до Крыма: «селективный ревизионизм»
До начала украинского кризиса позицию Москвы по отношению к постсоветским конфликтам можно было бы определить как «селективный ревизионизм», то есть готовность идти вразрез с мнением подавляющего большинства стран — членов ООН относительно территориальной целостности Грузии, но при этом отказ от автоматического переноса этой позиции на другие конфликты (Приднестровье, Нагорный Карабах). У российского руководства не было общего подхода ни к этнополитическим противостояниям, ни к существующим де-факто государствам. Можно выделить три базовые позиции Российской Федерации.
Первая — признание независимости Абхазии и Южной Осетии. В Концепции российской внешней политики (2013) в число российских приоритетов было поставлено «содействие становлению Республики Абхазия и Республики Южная Осетия как современных демократических государств, укреплению их международных позиций, обеспечению надежной безопасности и социально-экономическому восстановлению». После того как в результате парламентских и президентских выборов в Грузии (2012—2013) сменилась власть, а наиболее проблемный партнер Владимира Путина президент Михаил Саакашвили покинул свой пост, в повестку дня Москвы и Тбилиси встала нормализация двусторонних отношений. Однако Москва ограничила этот процесс «красными линиями» в виде статуса Абхазии и Южной Осетии, а также «тех сфер, в которых к этому готова грузинская сторона». При этом Российская Федерация в общении с западными партнерами (формат Совета Россия — НАТО) последовательно призывала США и их союзников признавать «новые реалии» в Закавказье.
В то же время следует отметить, что вопреки широко распространенному мнению об однозначной поддержке сепаратистов Кремлем российская политика за период, начиная с 1990-х гг. и заканчивая августовской войной 2008 г., претерпевала серьезные изменения. Так британский эксперт Оксана Антоненко, характеризуя российскую политику на абхазском направлении, справедливо назвала ее «многополюсной». Напомним, что после начала первой антисепаратистской операции в Чечне Российская Федерация перекрыла границу с Абхазией по реке Псоу, а в январе 1996 г. Совет глав государств СНГ при решающей роли России и Грузии принял решение «О мерах по урегулированию конфликта в Абхазии, Грузии». В этом документе было провозглашено прекращение торгово-экономических, транспортных, финансовых и иных операций с непризнанной республикой. В 1997 г. Россия для разрешения грузино-абхазского конфликта предложила формулу «общее государство», не принятую ни в Тбилиси, ни в Сухуми. И хотя блокада против Абхазии со стороны России была в 1999—2000 гг. подвергнута существенной ревизии, окончательно режим санкций против нее был свернут Москвой только в 2008 г., незадолго до «пятидневной войны» и признания де-факто двух государственных образований.
Впрочем, это же определение можно с неменьшим основанием отнести и к Южной Осетии. Политический курс Москвы по отношению к двум де-факто государствам определялся широким спектром проблем: внутриполитической ситуацией на российском Северном Кавказе, а также динамикой российско-грузинских, российско-американских отношений и международными контекстами. Лишь в августе 2008 г., после «пятидневной войны» с прямым вовлечением российских вооруженных сил в противостояние с грузинской армией, было принято решение о признании двух бывших автономий Грузии.
Вторая из базовых позиций РФ — участие в урегулировании приднестровского конфликта. В отличие от Абхазии и Южной Осетии здесь позиция Москвы основывалась на признании Приднестровской Молдавской Республики (ПМР) не как отдельного государственного образования, а лишь как стороны противостояния, а также на признании территориальной целостности и нейтралитета Республики Молдова и сохранении переговорного формата «5+2». В этом формате Молдова и Приднестровье — стороны конфликта, Россия и Украина — страны-гаранты, ОБСЕ — посредник, Евросоюз и США — наблюдатели.
Третья базовая позиция Российской Федерации — роль в разрешении нагорно-карабахского конфликта. На этом направлении Москва была в максимальной степени готова к интернационализации процесса мирного урегулирования. Российская Федерация наряду с США и Францией входила в состав Минской группы ОБСЕ. Президенты России, начиная с 2009 г. (саммит G-8 в Аквиле) совместно с главами других государств-посредников неизменно заявляли, что разделяют консенсус относительно так называемых «Базовых принципов» как основы для разрешения многолетнего противостояния. При этом Нагорно-Карабахская Республика (НКР) Москвой не признавалась. Более того, представители МИД РФ в ходе всех избирательных кампаний в этой непризнанной республике заявляли о ее непризнании и о поддержке территориальной целостности Азербайджана. Утратив с признанием Абхазии и Южной Осетии рычаги для влияния на внешнеполитический курс Грузии, российская власть стремилась балансировать между Ереваном и Баку. И в отличие от грузино-абхазского и грузино-осетинского конфликта обе стороны, вовлеченные в нагорно-карабахское противостояние, были заинтересованы в российском посредничестве. Для Армении, участника интеграционных проектов с доминированием Российской Федерации (Организация договора о коллективной безопасности, ЕврАзЭС и Таможенный союз, к которому Ереван примкнул в сентябре 2013 года), посредничество Москвы было надежной гарантией невозобновления военных действий и рисков попытки реванша. Азербайджану же сотрудничество с Российской Федерацией позволяло обеспечить дистанцию от Запада, настроенного критически в отношении внутриполитической ситуации в республике (нарушения прав человека и авторитарного правления президента Ильхама Алиева).
При этом все непохожие позиции России по отношению к этнополитическим конфликтам объединяли следующие опасения:
— процесс возможного расширения НАТО на территорию бывшего СССР и попытки использования ресурсов Альянса руководством новых независимых государств для минимизации российского влияния;
— усиление кооперации между странами, вовлеченными в конфликт с Евросоюзом, без учета российских интересов в сфере безопасности.
Несмотря на имеющиеся различия в подходах к разрешению конфликтов, для Москвы постсоветское пространство рассматривалось как сфера особых жизненных интересов. Она была готова к кооперации с международными игроками там, где это не противоречило данным представлениям. Самая крупная после России страна СНГ Украина рассматривалась как «приоритетный партнер» на пространстве бывшего СССР и потенциально важный участник интеграционных проектов, инициируемых Москвой.
Крымский слом статус-кво: новые реалии и старые подходы
События революционного Майдана в Киеве, а также свержение власти Виктора Януковича кардинально изменили позицию Москвы по отношению к «приоритетному партнеру». Почувствовав опасения по поводу превращения «буферной Украины» в важного игрока на стороне США и их союзников (а также возможный пересмотр условий Харьковских соглашений 2010 г. по базированию российского Черноморского флота в Крыму, где сосредоточено до 80% всей флотской инфраструктуры), Россия пошла на слом существующего статус-кво. Это произошло путем присоединения Крыма к Российской Федерации (в ее составе появилось два новых субъекта) и нарушения Будапештского меморандума по статусу Украины и ее территориальной целостности. В случае с Крымским полуостровом Кремль не пошел по пути повторения абхазско-югоосетинского сценария (в статусе самопровозглашенного образования Крым просуществовал менее одной недели). И хотя в риторике Москвы присутствовала апелляция к защите «русского мира» (впервые после 1991 года внешнеполитический реализм стал дополняться национальным романтизмом), российское руководство неизменно акцентировало внимание на референдуме как основе решения об изменении статуса Крыма. В итоге был создан прецедент уже не просто признания бывших автономий в составе той или иной союзной республики, а их прямого включения в состав Российской Федерации. Внешнеполитические ставки были повышены, сделан новый шаг в сторону ревизионизма.
После изменения статуса Крыма началась эскалация конфликта на Юго-Востоке Украины (Донецкая и Луганская области), где в апреле 2014 г. были провозглашены две «народные» республики (ДНР и ЛНР). Несмотря на политическое вмешательство Российской Федерации и поддержку донбасских ополченцев, Москва воздержалась от официального признания этих двух самопровозглашенных образований. И даже от прямого признания результатов референдумов (11 мая 2014 г.) о статусе Донецкой и Луганской народных республик. В то же время, в феврале 2017 г. указом Президента РФ Владимира Путина были признаны документы и регистрационные знаки транспортных средств, «выданные гражданам Украины и лицам без гражданства, постоянно проживающим на территориях отдельных районов Донецкой и Луганской областей Украины». Именно такой формулировкой эти территории обозначены в Минских соглашениях, нацеленных на урегулирование вооруженного конфликта в Донбассе. Путинский указ стал своеобразным сигналом западным партнерам Москвы, что простого «ухода» из интересующего Россию региона не будет. Диалог возможен, и Москва продолжает увязывать его с Минскими соглашениями. Но если имплементация по-прежнему будет игрой в одни ворота и будет рассматриваться в Киеве, Вашингтоне и Брюсселе как эксклюзивная обязанность России, позиция Кремля, не исключено, будет ужесточаться.
Как бы то ни было, а действия Москвы на украинском направлении вызвали общественно-политический подъем в Приднестровье и в Южной Осетии. Руководство этих де-факто образований, а также общественные структуры внутри них надеялись на повторение «крымского сценария». В ходе югоосетинских парламентских выборов (8 июня 2014 года) победу одержала партия «Единая Осетия», а ее лидер Анатолий Бибилов выиграл президентскую кампанию в апреле 2017 года. Команда нового югоосетинского президента последовательно выступала за реализацию проекта объединения республики с Северной Осетией под эгидой и в составе Российской Федерации. Однако после своего президентского триумфа Бибилов подверг определенной ревизии свои подходы. Под занавес 2017 года он заявил, что, поскольку его республика — единственная, кто признал независимость двух донбасских образований, объединение с Россией в силу этих условий следует отложить. При этом сама необходимость вхождения в состав РФ не ставится под сомнение.
Несколько иная ситуация сложилась в Абхазии. В отличие от приднестровского и югоосетинского проектов, нацеленных на интеграцию с Россией, абхазское руководство по-прежнему сохраняет интерес к строительству собственного национального государства (другой вопрос, насколько подобные планы реализуемы). Однако в ходе внеочередных президентских выборов в Абхазии (24 августа 2014 г.), вызванных массовыми выступлениями оппозиции (27 мая) и отставкой прежнего главы республики Александра Анкваба, победу одержал Рауль Хаджимба, лидер «Форума народного единства Абхазии», выступающий за углубление военно-политической кооперации с Российской Федерацией и практически полное замораживание контактов с Грузией. В марте 2017 года его сторонники получили большинство в абхазском парламенте
Ключевыми событиями в политической жизни Абхазии и Южной Осетии стало подписание договоров между этими республиками и Россией. Российско-абхазский Договор «О союзничестве и стратегическом партнерстве» был подписан 24 ноября 2014 года, а российско-югоосетинский «Договор о союзничестве и интеграции» — 18 марта 2015 года. И хотя оба документа зафиксировали растущее военно-политическое присутствие Москвы в двух частично признанных республиках, их нельзя назвать в полной мере новой вехой. Они формально закрепили тот расклад, который обозначился в августе 2008 года, когда Москва из статуса участника переговорного процесса перешла в разряд патрона и гаранта безопасности Абхазии и Южной Осетии.
Вместе с тем, наряду с общими чертами, эти два договора имеют свои особенности. В абхазском случае присутствовала следующая коллизия: противоречие между стремлением к осуществлению собственного национально-государственного проекта и растущей зависимостью от российской военной и финансовой помощи. Абхазская сторона стремилась подвергнуть документ ревизии с целью сохранения преференций для себя (например, россияне не обрели права на получение абхазского гражданства, из названия документа было исключено слово «интеграция»). Югоосетинская же сторона была, напротив, заинтересована в максимальной интеграции с Российской Федерацией вплоть до вхождения в ее состав (по примеру Крыма). Эти различия объясняются фундаментальным расхождением двух проектов. Как уже было сказано, если Абхазия стремится к сохранению своей государственности (при российских военно-политических гарантиях), то Южная Осетия рассматривает независимость не как самоцель, а как переходный этап к объединению с Северной Осетией под эгидой России.
В июле 2015 года югоосетинскими пограничниками (при поддержке России) была проведена установка новых пограничных знаков на линии Хурвалети — Орчосани, в результате чего кусок стратегически важного нефтепровода Баку — Супса оказался под контролем Цхинвали. В настоящее время пограничный пост Южной Осетии располагается всего в 450 метрах (!) от автомагистрали общекавказского значения, связывающей Азербайджан, Армению и Восточную Грузию с ее собственными черноморскими портами и Турцией. Однако Россия в то же время последовательно уклоняется от постановки вопроса об изменении нынешнего статуса Южной Осетии и о возможном пополнении государства путем присоединения нового субъекта. Несмотря на регулярные инициативы о вхождении в состав (они выдвигались наиболее активно в 2016 году), прежний подход, основанный на де-юре признании независимости двух бывших автономий Грузинской ССР, продолжает работать.
Тем не менее, Москва не пошла по пути мультипликации крымского сценария. Ввиду резкого обострения отношений между Москвой и Киевом серьезно ухудшилось положение Приднестровья (не имеющего общей границы с Россией, но граничащего с Одесской областью Украины) в транспортно-логистическом, политическом и экономическом отношениях. В этой ситуации Российская Федерация опасается «разморозки» конфликта, включая и эвентуальную военную конфронтацию, и полную деградацию переговорного процесса, что заставило бы жестко реагировать, а значит, и подвергаться дополнительным рискам (от экономических санкций до вовлечения в вооруженное противоборство). В новых условиях Россия предполагает сохранять определенное пространство для маневра, ставя свои возможные действия в зависимость от вероятных шагов своих партнеров по формату «5+2». Так еще 20 октября 2014 г. глава МИД РФ Сергей Лавров на открытой лекции по внешнеполитическим вопросам заявил: «Если Молдова теряет свой суверенитет и поглощается другой страной или если Молдова меняет свой военно-политический статус на блоковый с нейтрального, то приднестровцы имеют полное право принять решение о своем будущем самостоятельно. И мы будем эту базовую позицию, с которой все согласились, с которой все началось, отстаивать».
При этом и Киев, и Кишинев предпринимают попытки «выдавить» Москву из мирного процесса как посредством дискредитации российской миротворческой операции, так и посредством создания барьеров для снабжения ОГРВ (объединенной группировки российских войск — наследницы 14-й армии) в Приднестровье. Молдавский Конституционный суд 4 мая 2017 года постановил признать Приднестровье оккупированной территорией, фактически игнорируя Соглашение от 21 июля 1992 года «О принципах мирного урегулирования вооруженного конфликта в Приднестровском регионе Республики Молдова». Мирное урегулирование, на которое четверть века назад соглашался и Кишинев, предполагало фактическое отчуждение части молдавского суверенитета над левым берегом Днестра (а также большей частью правобережных Бендер). В июле 1992 года в зону вооруженного конфликта были введены миротворцы. Для наблюдения за выполнением условий мира была создана Объединенная контрольная комиссия (ОКК) из представителей Молдовы, Российской Федерации и ПМР. При этом наиболее важные решения должны были приниматься на основе консенсуса.
Сегодня Кишинев, видя растущие проблемы в отношениях между Украиной и Российской Федерацией (а Приднестровье, напомню, граничит не с Россией, а имеет порядка 400 км границы на украинском направлении), готов к ужесточению своих позиций. В декабре 2017 года в фокусе информационного внимания оказался проект правительства Республики Молдова, посвященный путям и методам реинтеграции Приднестровья в общее политико-правовое пространство единой страны. Одним из центральных положений этого документа является идея об «интернационализации мирного урегулирования» и трансформации миротворческой операции в международный полицейский формат. Но даже в этом контексте до сих пор Москва не включает в повестку дня вопрос об официальном признании Приднестровья. Не ставится под сомнение и территориальная целостность Молдовы. Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов выборы в парламент этой страны. Они состоятся в 2018 году. Поскольку Молдова — парламентская республика, исход именно этой кампании предопределит основные политические расклады в ней, равно как и внешнеполитические приоритеты Кишинева на ближайшие годы.
Особая статья — Нагорный Карабах. В апреле 2016 года ситуация вдоль линии соприкосновения конфликтующих сторон резко обострилась. За 22 года с момента вступления в силу Соглашения о бессрочном прекращении огня (12 мая 1994 года) произошло самое крупное вооруженное столкновение с использованием танков, авиации и крупнокалиберной артиллерии. И хотя после четырех дней боестолкновений начальники генеральных штабов Армении и Азербайджана при посредничестве России подписали в Москве перемирие, напряженность в зоне конфликта сохраняется (режим прекращения огня нарушается постоянно), а ни один из статусных вопросов, как и проблема беженцев, по-прежнему не решены. И угроза повторения апрельских событий сохраняется. Не прекращаются и вооруженные инциденты меньшей интенсивности. Самыми опасными стали столкновения вдоль армяно-азербайджанской границы в декабре 2016 года, а также на линии соприкосновения сторон в Нагорном Карабахе в феврале, мае, июне и октябре 2017 года.
Во многом это стало возможным из-за растущего противостояния России и стран Запада, которые в урегулировании именно этого конфликта многие годы успешно сотрудничали. Тем не менее, с начала украинского кризиса стали ощущаться стремления каждой из участниц Минской группы ОБСЕ к проведению собственной миротворческой деятельности. К таковым можно отнести выступление американского дипломата Джеймса Уорлика. Его «элементы урегулирования» были представлены как план правительства США в мае 2014 года. В этом же ряду — трехсторонняя встреча президентов РФ, Армении и Азербайджана в Сочи в августе, переговоры глав двух кавказских республик с госсекретарем Джоном Керри в рамках саммита НАТО в Ньюпорте в сентябре, а также встреча президентов Армении и Азербайджана при посредничестве французского президента Франсуа Олланда в ноябре 2014 года. Репутация Минской группы как некоего единого координационного посреднического центра серьезно пошатнулась, хотя никакого иного формата посредничества не предложено. Более того, посредники проявили солидарность и в период апрельской эскалации 2016 года, и после нее. Так 9 апреля они сделали заявление, в котором обозначили три основных элемента урегулирования конфликта в Нагорном Карабахе. В отличие от «обновленных Мадридских принципов», рассматриваемых в качестве фундаментальной основы мирного процесса, эти «апрельские тезисы» носят более общий характер и включают в себя «неиспользование силы, право народа на самоопределение и территориальную целостность». По оценкам сопредседателей, все эти три элемента обладают одинаковой приоритетностью1 .
Тем не менее, в конце 2015 года к факторам дополнительного риска для нагорно-карабахского конфликта добавилась российско-турецкая конфронтация. Сложность (и опасность) этой проблемы определяется прежде всего мощными взаимосвязями закавказских стран — участниц конфликта с Турцией и Российской Федерацией. И если для Баку Анкара — это стратегический союзник, осуществляющий взаимодействие по широкому спектру вопросов от энергетики до обороны и безопасности, то для Еревана — стратегический противник, закрывающий одну из четырех сухопутных границ — выходов Армении во внешний мир. Москва же, напротив, — важнейший военно-политический партнер Еревана (102-я база российских вооруженных сил расположена в Гюмри на армяно-турецкой границе). Улучшение отношений между Российской Федерацией и Турцией в июне 2016 года стало определенным дополнительным фактором удержания ситуации в Нагорном Карабахе от новой, более масштабной «разморозки».
Однако, несмотря на эти изменения и даже самую масштабную за 22 года военную конфронтацию в зоне конфликта, российское руководство принципиально не поменяло ни одного из своих прежних подходов к карабахскому урегулированию (статус НКР, роль Минской группы и участие в ней). Оно лишь сделало незначительную коррекцию, фактически выступив за дополнение переговорного формата трехсторонними встречами с участием лидера РФ. Впрочем, после встречи в Сочи в 2014 году эта идея не была последовательно реализована. Ее, скорее, можно рассматривать как некую декларацию о намерениях, которая, не исключено, еще получит продолжение.
В поисках адекватного реагирования
Таким образом, принципиальные изменения в российско-украинских отношениях, а также растущая конфронтация Российской Федерации и Запада не повлекли за собой тотального слома прежних подходов Москвы к постсоветским конфликтам. Эти подходы по-прежнему определяются не столько универсальными схемами, сколько индивидуальными позициями. Там, где Москва чувствует угрозу выгодному ей статус-кво (как это было в Абхазии и в Южной Осетии в 2008 или в Крыму в 2014 году), она играет на обострение и обращается к ревизионистским инструментам. Там же, где сохраняется надежда на удержание имеющегося сегодня статус-кво (случай с Приднестровьем, Нагорным Карабахом, Абхазией и Южной Осетией после 2008 года), Москва не спешит менять правила игры.
Так, в случае с приднестровским конфликтом Россия надеется на внутриполитический раскол в молдавском истеблишменте, неэффективность проевропейской коалиции, наличие пророссийского электората как в республике в целом, так и в отдельных регионах страны (Гагаузская автономия), и поэтому лишь выражает обеспокоенность украинскими оборонительными приготовлениями на де-факто границе с непризнанным Приднестровьем и запретом Киева на военный транзит из Российской Федерации в непризнанную республику, но не пытается выйти из имеющегося переговорного формата или ускорить процедуру официального признания ПМР.
После ухода от власти Саакашвили Москва заинтересована в прагматизации отношений с Грузией (особенно по вопросам безопасности в северокавказском пограничье). Отсюда и нежелание форсировать ирредентистские2 устремления югоосетинского руководства. Свой прежний курс на балансирование между Арменией и Азербайджаном Россия также поддерживает, опасаясь утраты влияния в обеих странах после случая с Грузией в 2008 году. При этом Баку может быть использован как возможная площадка для выстраивания прагматических отношений с Турцией.
Следовательно, доминирующей мотивацией Кремля является не некая идеологическая программа или всеобъемлющая геополитическая стратегия, а реагирование на изменяющиеся обстоятельства (эрозию постсоветского пространства, проникновение новых игроков, опасение утратить свое влияние). Однако, как бы ни планировал Кремль свои диверсифицированные подходы, они объединены опасением утраты позиций на постсоветском пространстве, которое по-прежнему мыслится в качестве зоны жизненно важных интересов России. Но главными недостатками самой этой защиты являются дефицит стратегии и приоритет реактивных тактик в решении имеющихся или вновь возникших конфликтов.
На сегодняшний день самыми опасными с военной точки зрения являются конфликты в Донбассе и в зоне нагорно-карабахского конфликта (к ней примыкает и армяно-азербайджанская госграница за пределами Карабаха). На этих направлениях России и Западу крайне важно продемонстрировать готовность к солидарной ответственной деятельности как по минимизации инцидентов на линии соприкосновения, так и по активизации мирного процесса. И в этом плане был бы крайне важен некий символический жест, демонстрирующий готовность представителей России и Запада к продолжению усилий по поиску мирного решения. Но если по Карабаху кооперация продолжается несмотря ни на что, то по Донбассу Москва и Вашингтон расходятся диаметрально. В контексте решений о передаче вооружений Киеву (даже если их эффективность не будет столь высока, как уверяет украинская сторона) сближение позиций выглядит практически нереальным. При таких обстоятельствах «заморозка» конфликта выглядит едва ли не как идеальный выход, хотя и тактический по сути.
В описанных выше условиях чрезвычайно важной задачей представляется недопущение критического обвала двусторонних российско-грузинских отношений. Базовым приоритетом текущего момента представляется сохранение Женевских дискуссий как канала взаимодействия между участниками неразрешенных конфликтов и всеми игроками, вовлеченными в мирный процесс.
Для приднестровского противостояния необходима активизация переговорного процесса и в формате «5+2» и в двусторонних отношениях (Москва—Кишинев, Москва—Тирасполь, Москва—Брюссель). При этом помимо статусных вопросов крайне важно сосредоточиться на гуманитарных аспектах во взаимоотношениях между двумя берегами Днестра.
Однако в сегодняшних условиях прогресс в урегулировании всех этнополитических конфликтов невозможен без учета украинского фактора. Кризис на Украине обнажил не только проблемы постсоветского пространства, но и уязвимость европейской и международной безопасности. Стало очевидно, что конфронтация Запада и России и продолжение «игры с нулевой суммой» ведут к усугублению нестабильности на постсоветском пространстве. В этой ситуации Западу и России крайне важно выйти из состояния «заложников» конфликта на Украине, перейдя к содержательной дискуссии как по положению дел в этой стране, так и по другим неурегулированным противостояниям. Без этого любой постсоветский конфликт обречен на подвешенное состояние, при котором стороны, вовлеченные в него, будут наблюдать за балансом сил в противостоянии Запада и России, а не стремиться к достижению компромиссов. Решение этой задачи не может отменить даже нынешняя конфронтация, которую все чаще называют «холодной войной-2».
____________
1 Минская группа ОБСЕ заявила о трех принципах урегулирования карабахского конфликта //http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/280576/ 9 апреля 2015 г.
2 Ирреденизм — политика государства, партии или политического движения по объединению народа, нации, этноса в рамках единого государства.
Всего за один рубль выкупает «Газпром» 25% компании «Газпром – Южная Осетия».
Компании «Газпром – Южная Осетия» будет передано все имущество республики в области газоснабжения.
«Газпром» выкупит за 1 российский рубль 25% минус одну акцию компании «Газпром – Южная Осетия» у правительства республики, говорится в проекте межправсоглашения Москвы и Цхинвала, опубликованном на официальном портале правовой информации. Проект соглашения утвержден премьер-министром РФ Дмитрием Медведевым.
Компании «Газпром – Южная Осетия» будет передано все имущество республики в области газоснабжения – транспортировки, распределения, хранения и реализации газа. Она получит также исключительное право на импорт газа.
Южная Осетия гарантирует, что в течение 35 лет «дочка» газового холдинга будет получать изменяемые ежегодно тарифы, которые обеспечат доходность (IRR) на уровне 12% годовых.
![Главное](/images/star.png)
Пленарное заседание съезда Российского союза ректоров.
Владимир Путин посетил Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого, где принял участие в пленарном заседании XI съезда Российского союза ректоров.
На повестке дня съезда – вопросы развития единого образовательного пространства, построения стратегии научно-технологического развития России, взаимодействия университетов со школами и обществом, а также международные аспекты деятельности российских университетов. К участию в мероприятии приглашены около 600 ректоров отечественных и зарубежных вузов.
По окончании пленарного заседания глава государства посетил Научно-исследовательский корпус Санкт-Петербургского политеха, ознакомился с передовыми разработками СПбПУ, осмотрел макет создаваемой на базе вуза технологической долины.
* * *
Стенографический отчёт о пленарном заседании съезда Российского союза ректоров
В.Путин: Добрый день, уважаемые друзья, коллеги! Уважаемый Виктор Антонович!
Очень рад приветствовать всех вас в Санкт-Петербургском Политехническом университете, основанном Сергеем Юльевичем Витте в период бурного промышленного, экономического роста, «первой индустриализации» России на рубеже XIX–XX веков, когда стране были жизненно необходимы собственные технологии и современные, передовые кадры. Как ректор говорил, когда председателем попечительского совета университета был министр финансов, были самые лучшие времена.
С 2000 по 2016 год расходы консолидированного бюджета на высшее образование увеличились с 24,4 до 523,3 миллиарда рублей. Увеличены зарплаты преподавателей и научных работников, созданы лаборатории и исследовательские центры в вузах.
Но я сегодня предлагаю в стенах этого выдающегося учебного заведения обсудить задачи высшей школы на современном этапе нашего развития, обменяться мнениями: что могут и должны сделать вузы для достижения технологического прорыва, для мощного движения России вперёд, о чём мы всё время в последнее время говорим.
При этом сразу же хочу сказать: хотел бы, конечно, услышать от вас, уважаемые коллеги, не только постановку проблемных вопросов, что само собой разумеется, естественно, но в том числе и прежде всего, может быть, конкретные, содержательные предложения.
Отмечу, что начиная с 2000 года расходы государства на высшее образование в реальном выражении – я хочу это подчеркнуть, именно в реальном выражении – выросли более чем в четыре раза. С 2000 по 2016 год расходы консолидированного бюджета на высшее образование увеличились с 24,4 миллиарда рублей до 523,3 миллиарда рублей, то есть это [в реальном выражении] в 4,2 раза больше.
Были увеличены зарплаты преподавателей и научных работников, созданы лаборатории и исследовательские центры в вузах, в том числе с участием ведущих зарубежных учёных.
Отмечу растущий вклад высшей школы в науку, в создание новых технологий, в реализацию и обеспечение квалифицированными кадрами проектов самого разного уровня.
Всё это уже даёт отдачу, и прежде всего отмечу растущий вклад высшей школы в науку, в создание новых технологий, в реализацию и обеспечение квалифицированными кадрами проектов самого разного уровня: от общенациональных до региональных и муниципальных.
Мы видим реальные достижения отечественной высшей школы, это показатель происходящих здесь перемен, и их динамика должна, безусловно, нарастать.
Вузы, университеты призваны стать центрами развития технологий и кадров, настоящими интеллектуальными локомотивами для отраслей экономики и наших регионов.
Уважаемые коллеги, Сергей Витте, о котором я уже вспоминал, говорил: правильно поставленный университет есть самый лучший механизм для научного развития. Эти слова звучат актуально и сегодня.
Конечно, у нас есть – и мы этим гордимся – уникальная система Академии наук, система её институтов. Но России, её экономике, всем сферам жизни нужна и сильная вузовская наука. И хочу подчеркнуть: активная научная деятельность не может быть сосредоточена лишь в отдельных научно-образовательных центрах или субъектах Федерации, строиться изолированными «островками». Это принципиально важно для России с её огромной, необъятной территорией, уникальным человеческим потенциалом.
Повторю, по всей стране вузы, университеты призваны стать центрами развития технологий и кадров, настоящими интеллектуальными локомотивами для отраслей экономики и наших регионов.
Вокруг высших учебных заведений должны формироваться сообщества людей, увлечённых идеями технологического прорыва. В этой связи считаю необходимым выстроить региональные модели взаимодействия новаторов, высокотехнологичных компаний, предприятий, и сделать это, конечно, можно в том числе и на площадках высших учебных заведений.
В российской высшей школе уже сформировалось ядро действительно сильных высших учебных заведений. Однако наряду с этим многие вузы и в столичных городах, и в регионах зачастую не демонстрируют способности решать серьёзные задачи, не готовы к обновлению.
И конечно, по всей стране нужно создавать комфортную среду для технологического предпринимательства. Важно, чтобы вузы, бизнес, наши академические институты объединяли свои возможности для реализации масштабных технологических задач, работали по долгосрочным приоритетным направлениям, которые были обозначены и в Послании Федеральному Собранию. А это прежде всего прорывные изменения в качестве жизни наших людей, в развитии экономики, социальной сферы. Для этого нам потребуются новые медицинские, промышленные, цифровые и прочие технологии, передовые и эффективные решения по защите экологии и созданию комфортной безопасной среды в городах и населённых пунктах вообще. Словом, нужны будут нестандартные идеи и новации во всех сферах.
Мы обязательно будем и дальше поддерживать вузы, которые активно, успешно занимаются исследованиями и разработками. Продолжим обновлять их технологическую, приборную базу, содействовать привлечению к совместной работе наших соотечественников и ведущих учёных за рубежом, преподавателей.
Что хотел бы здесь особо отметить, уважаемые коллеги.
Нам критически важно сконцентрировать ресурс на поддержке талантливых, целеустремлённых исследователей и преподавателей, создать такие условия, чтобы лучшие отечественные и зарубежные учёные, перспективные выпускники вузов стремились работать в российской высшей школе.
В российской высшей школе уже сформировалось ядро действительно сильных высших учебных заведений, университетов. Среди них, конечно, МГУ (Московский государственный университет), это Петербургский университет, федеральные и национальные исследовательские университеты. Формируется сеть опорных высших учебных заведений в субъектах Российской Федерации.
Однако наряду с этим многие вузы и в столичных городах, и в регионах зачастую не демонстрируют способности решать серьёзные задачи, не готовы к обновлению в соответствии с теми глобальными изменениями, которые происходят в науке и технологиях, во всех сферах жизни. Попытки изменить ситуацию часто сводятся к благим пожеланиям, написанию очередных и, прямо скажем, достаточно умозрительных, оторванных от реальности программ и просьбам просто дать побольше денег.
Я не случайно вспоминал Витте как министра финансов. Конечно, очень хорошо «прислониться» к Министерству финансов. Это ясно. Но ясно также и другое. Проблемы – а вы это хорошо знаете – далеко не только в объёмах финансирования. Главный вопрос – это грамотный, современный подход к организации, постановке самого дела и, конечно же, в кадрах.
Было бы правильно, чтобы именно в вузах были выстроены лучшие условия для стартапов, они могут стать первым шагом к созданию успешных высокотехнологичных компаний.
Я очень просил бы Российский союз ректоров, наши ведущие высшие учебные заведения продолжить работу над эффективными механизмами повышения профессионального уровня научного и педагогического состава отечественных вузов.
Отдельно остановлюсь и на деятельности аспирантуры, целью которой как раз и является подготовка кадров для высшей школы и академического сектора науки. О каком решении этих задач можно говорить, если сегодня лишь только 14 процентов аспирантов выходят на защиту своевременно? А что делают всё это время остальные? Каких результатов они достигают? Где они продолжают свою деятельность? Выходят ли они в конечном итоге на защиту? При этом и кандидатских, и докторских, особенно в гуманитарных дисциплинах, защищается у нас много. Но если посмотреть на их научное значение, то часто возникают вопросы.
Что хотел бы здесь сказать. У нас есть хорошая практика открытых конкурсов, в ходе которых распределяются гранты, в том числе для молодых исследователей. Если у аспиранта или его научного руководителя есть серьёзные, осознанные намерения заниматься наукой, а не получать степень для анкеты, пусть они участвуют в таких конкурсах, предлагают работы по приоритетам научно-технологического развития страны.
Хотел бы ещё раз подчеркнуть, нам критически важно сконцентрировать ресурс на поддержке талантливых, целеустремлённых исследователей и преподавателей, создать такие условия, чтобы лучшие отечественные и зарубежные, прежде всего молодые, учёные, перспективные выпускники вузов, конечно же, стремились работать в российской высшей школе.
Чтобы у талантливых и мотивированных молодых людей, независимо от их места жительства, доходов родителей, были возможности для получения высшего образования, предлагаю реализовать в стране дополнительную программу строительства студенческих общежитий.
Настоящий вуз не только даёт студентам знания и навыки, он готовит кадры, способные задавать интеллектуальную, научную, технологическую повестку развития всей страны. Следует поощрять стремления студентов-аспирантов к созданию и внедрению собственных разработок. При этом вузы могут готовить целые проектные команды, которые способны конструировать сложные инженерно-технологические системы. Я помню, как мы долго спорили и в конце концов приняли правильное решение по поводу того, чтобы создавать небольшие предприятия, прежде всего, конечно, высокотехнологичные, при вузах. Я считаю, что мы приняли правильное решение в конце концов, отбросили всякую административно-показную шелуху. Но нужно эти направления развивать дальше.
Думаю, было бы правильно, чтобы именно в вузах были выстроены лучшие условия для стартапов, они могут стать первым шагом к созданию успешных высокотехнологичных компаний. Вы знаете, было бы очень здорово, если бы вы смогли такую работу двинуть. Тогда вот эта сфера деятельности у нас широко развивалась бы по всей стране, что чрезвычайно важно. Для этого в принципе у нашей молодёжи есть и отличный потенциал. Я, пользуясь возможностью, хотел бы поздравить команду Московского государственного университета с недавней безоговорочной победой на чемпионате мира по программированию. Аплодисменты где? (Смех. Аплодисменты.)
Это студентам аплодисменты. Думаю, они это заслужили. Я напомню, в апреле 2018 года российские студенты в седьмой раз подряд, в седьмой раз подряд, а вообще с 2000 года уже в тринадцатый раз выиграли чемпионат мира по программированию.
В ближайшие годы нам предстоит значительно повысить уровень всего отечественного образования. Речь о совершенствовании программ и росте квалификации преподавателей дошкольных учреждений, школ, колледжей, техникумов.
Чтобы у талантливых и мотивированных молодых людей, независимо от их места жительства, доходов родителей, были возможности для получения высшего образования, предлагаю реализовать в стране дополнительную программу строительства студенческих общежитий, мы должны будем это обязательно сделать, современных комфортных кампусов. (Аплодисменты.) И новому Правительству совместно с регионами, вузами необходимо будет глубоко и детально проработать все аспекты такой программы. Конечно, опять всё в деньги упирается, но для этого нужно будет деньги найти. И новое Правительство должно будет это сделать.
Далее. Нам нужны современные подходы к формированию единого образовательного пространства. Сегодня требования времени, тенденции в экономике, науке, на рынке труда таковы, что у молодых людей должна быть возможность выстраивать собственные образовательные траектории, получать, интегрировать знания и навыки из разных областей, а для этого нам, конечно, нужно снимать границы между разными уровнями системы образования. То есть одарённый школьник, например, сможет проходить вузовскую программу, участвовать в исследованиях наряду с аспирантами, а студент колледжа – осваивать курсы прикладного бакалавриата.
Хочу сказать, что у Жореса Ивановича Алфёрова в принципе выстроена такая работа, я уже много лет назад был, здорово сделано, прямо завидно. Я считаю, что многие коллеги могли бы познакомиться с тем, как Жорес Иванович выстроил эту работу. Вам спасибо, Жорес Иванович. (Аплодисменты.)
И ещё одна тема, о которой я хотел бы сказать особо. В ближайшие годы нам вместе предстоит значительно повысить уровень всего отечественного образования. Речь о совершенствовании программ и росте квалификации преподавателей дошкольных учреждений, школ, колледжей, техникумов, о дальнейшем развитии дополнительного образования и профориентации, системе поиска и поддержки талантов. Рассчитываю, что вузы примут самое активное участие в этой масштабной работе, от которой зависит, безусловно, будущее страны, успех всего подрастающего поколения.
Уважаемые коллеги! Мы ставим очень сложные задачи перед отечественными вузами и рассчитываем, что они будут повышать свою эффективность и конкурентоспособность, избавляться от устаревших, отживших подходов. Ещё раз хотел бы повторить, России нужна сильная высшая школа, которая устремлена в будущее. Только так мы сможем добиться прорыва в национальном развитии.
Благодарю вас за внимание.
В.Садовничий: Глубокоуважаемый Владимир Владимирович! Глубокоуважаемые коллеги!
Мы собрались на XI съезд Российского союза ректоров.
В работе съезда принимают участие около 600 ректоров и президентов университетов России, а также ректоры университетов разных стран мира: Азербайджана, Армении, Абхазии, Белоруссии, Иордании, Ирана, Казахстана, Китая, Ливана, Приднестровья, Словении, Южной Осетии, Японии – около 50 зарубежных гостей.
Добро пожаловать на наш съезд, уважаемые коллеги!
Ещё раз хочу сказать, что нам оказана большая честь, в работе съезда принимает участие Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин. Мы благодарны нашему Президенту за постоянное внимание к вопросам образования в нашей стране и за непосредственное участие во встречах с представителями ректорского корпуса, корпусов системы образования. И эти встречи стали хорошей традицией.
Владимир Владимирович, спасибо Вам ещё раз за нашу встречу.
В.Путин: Спасибо за приём.
В.Садовничий: Перед началом нашего заседания прошла работа пяти секций. На них были глубоко обсуждены вопросы университетского образования. Модераторы секций доложат итоги этих обсуждений.
На прошлом, десятом съезде Российского союза ректоров Вы, глубокоуважаемый Владимир Владимирович, подняли ряд вопросов, важных для высшей школы. Вы дали нам ряд поручений, важных для страны в целом. Они касались независимой оценки качества образования, создания национального университетского рейтинга, возможностей использования федерального имущества, закреплённого за вузами на праве оперативного управления. Был ряд поручений, касающихся жизни университетов, деятельности спортивных клубов.
За прошедший период наш ректорский корпус, российские университеты провели определённую работу, и я рад объявить, что эти поручения выполнены, а о некоторых я скажу подробнее.
Сразу кратко хотел бы остановиться на одном поручении, Владимир Владимирович, Вашем, связанном с отстаиванием интересов российской системы образования, её позицией в международном масштабе. Речь идёт о создании независимого международного рейтинга университетов. Российский союз ректоров разработал и создал Московский международный рейтинг «Три миссии университета». Это образование, наука и общество.
Что важно? Разработав принципы оценки деятельности университетов мира, мы пригласили более 20 экспертов из разных стран. Были эксперты из Канады, Соединённых Штатов, Великобритании, Индии, Китая и других. Они изучили и поддержали наш подход. Рейтинг действует, он проведён. По его оценкам, в топ-100 вошли университеты из 39 стран, а от России – 13 университетов.
Это существенно отличается от других показателей рейтинговых агентств. Тем самым мы дали другую оценку российской системе образования, мы показали её по-настоящему высокий уровень. Московский международный рейтинг «Три миссии» уже признан в мире, он предложил свои правила игры на том поле, где до сих пор играли по другим правилам и, соответственно, присуждали другие призовые места.
Уважаемые коллеги, что такое университетская Россия сегодня? Это более 800 образовательных организаций, в том числе два классических университета, 10 федеральных, 29 национальных исследовательских, 17 из них – технического профиля. Это 260 тысяч человек профессорско-преподавательского состава и почти 200 тысяч специалисты высшей квалификации – кандидаты и доктора наук. Это 4 миллиона студентов, 83 тысячи аспирантов. Из общей численности аспирантов в России – 92 тысячи. Таким образом, 90 процентов аспирантуры находится в университетах. Это огромный интеллектуальный потенциал. И главное, этот потенциал непрерывно пополняется молодыми и талантливыми студентами и аспирантами.
25 лет в России действует наша организация, Российский союз ректоров. За эти годы она стала неотъемлемой частью нашей системы образования. Мы активно участвуем в законотворческой деятельности, взаимодействуем с Государственной Думой, Советом Федерации, обсуждаем проекты многих законов, они проходят экспертизу в Союзе ректоров, у нас созданы региональные советы ректоров, и там тоже идёт соответствующее обсуждение.
Мы взаимодействуем с ведущими госкорпорациями, объединениями работодателей и бизнесом, продолжаем развивать созданную нами систему интеллектуальных соревнований детей и молодёжи, поиска талантливых ребят. В олимпиадах школьников, возглавляемых нами и проводимых ежегодно, принимают участие 2 миллиона школьников, начиная с первого класса мощная система интеллектуальных соревнований.
С нашим участием были учреждены общественные организации, российские студенческие отряды, футбольная лига, спортивные ассоциации. Мы поддерживаем сейчас важный проект волонтёрских проектов и социально значимых инициатив в нашем обществе.
Конечно, я сказал далеко не обо всём, это заняло бы много времени. Но сегодня мы не только оглядываемся на пройденный путь, а он был непростой. Мы прошли через трудные испытания, безусловно, с достижениями и успехами, были и кризисные моменты, и далеко не всё нам удалось. Есть проблемы, которые ждут решений, некоторые кажутся вообще трудноразрешимыми. Но, может, здесь уместно привести слова Конфуция, который сказал: когда вам покажется, что цель недостижима, не изменяйте цель, а изменяйте свой план действий. Вот XI съезд Союза ректоров и призван наметить план действий на будущее. Наш план – это ответ и на вызовы, которые поставила перед нами жизнь. Они разные по масштабам, но ни один не должен быть без ответа. Это глобальные вызовы информационного общества, как например, наступление цифровой эры, это задачи, актуальные для нашей огромной страны (Владимир Владимирович об этом сказал) с учётом современных геополитических условий, а также это наши профессиональные задачи, касающиеся нашего сообщества, нашей работы.
Я начну с глобального. Система информационного уклада или информационной революции имеет самое непосредственное отношение к нашей основной деятельности. Сегодня нельзя говорить о развитии образования, не учитывая этого фактора. Мы живём в уникальный период истории человечества. У математиков есть термин для его описания – это сингулярность. Речь идёт о всё более ускоряющихся и всё менее предсказуемых изменениях технологической и социальной реальности. Окружающая нас среда становится всё более цифровой. В опубликованном в прошлом году аналитическом докладе международной экспертной группы Digital McKinsey «Цифровая Россия: новая реальность», так назывался доклад, отмечалось, что цифровая экономика в России растёт быстрыми темпами. С 2011 по 2015 год она выросла в восемь с половиной раз, это быстрее, чем рост экономики в целом в России. И этот рост цифровой экономики обеспечил четверть прироста ВВП. Но потенциал не исчерпан, и мы обязаны его использовать.
Менее года назад на экономическом форуме в Санкт-Петербурге Вы, Владимир Владимирович, сказали, я хочу процитировать, такую фразу: цифровая экономика изменяет формат образования, необходимо серьёзно усовершенствовать систему образования на всех уровнях: от школы до высших учебных заведений. И дальше Вы поставили вопрос: что все эти изменения означают для образования, для молодёжи, для нас с вами? Вопрос. Действительно, на наших глазах кардинально меняется сама философия и даже идеология образования, чему учить, для чего учить. Ведь мы порой не знаем, какие профессиональные знания или какие навыки понадобятся нашим будущим студентам, поколению Z, которое с детства прекрасно адаптировано к современной технологической среде. Очевидно, мы должны дать те базовые фундаментальные знания, с помощью которых можно будет заниматься и той профессиональной деятельностью, о которой мы сегодня даже не знаем. И это совсем новые задачи в области образования и профориентации.
Наш вывод. Главное – научить учиться, научить мыслить. Главное – это фундаментальные знания. Как это сделать? Вопрос. Какова роль сегодня учителя, преподавателя?
Известны слова философа и педагога, который прожил 100 лет, Джона Дьюи. Он сказал: «Мы лишаем детей будущего, если продолжаем учить сегодня так, как учили вчера».
Продолжим вопросы. Каким должен быть учебник? Ясно, что надо использовать в образовательных целях новые цифровые возможности: гипертекст, инфографику, интерактивный формат и так далее. Но как отказаться от наследия Гутенберга? Или Шекспиру и Пушкину всё-таки лучше живётся в книге, чем на экране монитора?
А вспомним недавнюю «Библионочь» в Москве, когда в одну ночь 70 тысяч человек пришли в библиотеки, книжные магазины, потому что они любят книгу, которая остаётся в ряду безусловных ценностей.
Но вместе с тем три четверти студентов проводят погружёнными в цифровую среду. И чем она наполнена? Продуктами сомнительного содержания или авторитетными, проверенными ресурсами, созданными ведущими профессорами ведущих университетов. Разве можно полностью отказаться от преподавателя, наставника, особенно от его воспитательной роли? Ведь мы получаем от наших учителей не только знания, но и отрабатываем навыки педагогического труда. Мы перенимаем манеру изложения, приёмы и передаём это по наследству своим ученикам.
Какие же меры надо принимать у нас в стране для подготовки кадров для цифрового уклада? Правительством России принята программа «Цифровая экономика». В 2020 году высшая школа должна выпускать 80 тысяч таких специалистов, в 2024-м – уже 120 тысяч. Это, конечно, стратегическая задача. Как её решать? Я бы выделил здесь два вопроса: инфраструктура и подготовка кадров.
Что касается инфраструктуры. Мы вообще неплохо оснащены современным оборудованием, и нам оказана и оказывается большая поддержка. Например, в суперкомпьютерной гонке у нас хорошие позиции. В международный рейтинг суперкомпьютеров мира, в топ, входят три российских суперкомпьютера. Все они университетские.
В числе лидеров в мире разработанный компанией «Т-платформа» суперкомпьютер Московского университета. Вот только что, в 2018 году, его производительность достигла 5 петафлопс. Второй по мощности – тоже компьютер МГУ, третий находится здесь, в Санкт-Петербургском политехническом университете, который нас сегодня гостеприимно принимает.
Очень важно, что 10 лет назад под эгидой Российского союза ректоров был создан суперкомпьютерный консорциум России. В него вошли 62 члена, 47 университетов, а остальные – это институты и академии. Всё это время консорциум фактически является проводником цифровой экономики, ведёт работу по цифровизации, в том числе отработку, сейчас очень важной, – создание цифровых двойников, что сегодня является одним из приоритетов как раз технологии.
И всё-таки для информации скажу, что на прошлой неделе правительство США утвердило бюджет программы создания в стране уже экзафлопсного компьютера, и на эту программу они выделили 1,8 миллиарда долларов. Таким образом, гонка продолжается. Но у нас есть ресурс: мы сильнее, мы готовы принять вызов; у нас есть кадры и интеллект. Важно – не уступать.
Вообще математики подсчитали, что если исходить из установленного закона Мура, который относится к экспоненциальному росту вычислительных мощностей, то за 20 лет (с 1992 по 2012-й) скорость компьютеров увеличилась в 8 тысяч раз. Но за это же время, независимо от компьютеров, скорость расчёта увеличилась в 400 тысяч раз за счёт развития математических идей. Как мы видим, эффект от развития математики в 50 раз превышает эффект развития компьютерных технологий. Я привёл эти данные, чтобы подчеркнуть важность математического образования, на это обращал внимание и наш Президент, как краеугольного камня фундаментальной университетской подготовки в эту эру. Россия ведь сильна своими математическими школами. И вот, действительно, на днях команда МГУ заняла первое место, стала абсолютным чемпионом мира, команды МФТИ и ИТМО Санкт-Петербурга тоже получили награды.
Мне кажется, что такие университетские соревнования надо ставить в организационное русло, и Союз ректоров готов возглавить работу по организации всех студенческих международных олимпиад. Эта работа пока проводится инициативно.
Качество образования – это прежде всего потенциал преподавательских кадров, их научный уровень. В университетах России образование неразрывно связано с наукой. Здесь сосредоточен огромный научный потенциал, ведь университетские профессора – это одновременно и учёные, они работают, выполняя важные научные исследования. И, по данным Web of Science, за прошедший год из более чем 50 тысяч научных статей российских авторов (50 тысяч в целом) 22 тысячи, то есть почти половина, опубликованы университетскими учёными. Таким образом, это наш огромный потенциал.
Но сегодня как никогда стоит задача воплощать результаты науки в технологии. В 2017 году при активном участии Союза ректоров принят Федеральный закон «Об инновационном научно-технологическом развитии образовательных и научных организаций», то есть долинах. Этот закон позволяет университетам создавать инновационные научно-технологические центры в целях реализации как раз приоритетов научно-технологического развития, повышать инвестиционную привлекательность, коммерциализировать свои результаты. И важно в этих вновь создаваемых центрах дать все возможности для развития творчества университетских учёных на базе фундаментальных исследований и затем делать прорывы в высоких технологиях. Мы обязаны, мы должны и в этой сфере занять лидирующие позиции в мире.
Научно-технологическая инфраструктура российских университетов в последнее время существенно улучшилась. На данный момент 582 центра коллективного пользования оснащены современным оборудованием. 343 уникальные научные установки. При этом больше половины из того, что я назвал, находится в системе высшей школы. Конечно, университеты должны сотрудничать, и они очень хорошо сотрудничают с Академией наук. Это наше общее богатство.
Конечно, развитие университетов, в том числе и науки, требует серьёзных вложений. Есть разные оценки либеральных экономистов по масштабам таких вложений. Но что важно? Чтобы мы не отставали в подготовке кадров от ведущих университетов мира, а они, как известно, имеют значительные финансовые средства в своём распоряжении. Конечно, это вложение бизнеса, у них это принято, у них огромные эндаументы. А мы пока ещё недостаточно хорошо используем возможности и государственно-частного партнёрства, и, главное, бизнеса – это тоже есть общая наша задача.
Я хотел, Владимир Владимирович, кратко сказать и об аспирантуре. Мы видели, что она у нас самая большая в России, 90 процентов аспирантов – в МГУ. У меня вызывает тревогу, что аспирантура – это третья ступень образования, в отличие от того, что раньше, это была школа подготовки научных кадров. И ведь задача учёбы в аспирантуре – воспитать учёного, погрузить его в среду, в научную школу, с тем чтобы молодой человек стал сразу же сам молодым учёным. И конечно, сейчас получилось, что мы потеряли качество подготовки аспирантов.
Мы согласны с тем, что было сказано Вами. Есть разные пути улучшения этой ситуации. Но один из них, это моё мнение, я думаю, что надо бы вернуть аспирантуру в прежнее научное русло. Мы говорили с Александром Михайловичем [Сергеевым, президентом РАН], это наша, мне кажется, общая позиция.
И конечно, в аспирантуре надо использовать целевую форму подготовки, когда бизнес или преподаватели могут и имеют возможность через гранты готовить целевиков. Но есть часть аспирантов, которые, как бы они ни хотели, заработать не могут во время учёбы в аспирантуре. Например, абстрактные математики или биологи. Мне кажется, что вопрос о повышении стипендии, а она две тысячи с небольшим, в совокупности с такими решениями – привлечение бизнеса, целевой подготовки и повышение стипендии – вопрос назревший. Безусловно, мы считаем, что этот вопрос должны оценить профессионалы.
Теперь позвольте мне сказать несколько слов о задачах российского масштаба.
Россия – это могучее государство с самой большой территорией, с большим диапазоном культурных, социально-экономических различий. В этом важное преимущество российской культуры, которая вбирает в себя, синтезируя и западное, и восточное миросозерцание. Здесь органично уживается множество национальностей, религий, этносов, народов. И здесь особенно важно и приобретает это значение русский язык как фактор, цементирующий наше государство. Надо по-прежнему обращать огромное внимание на это наше богатство.
В то же время на огромном пространстве нашей страны нельзя не видеть определённого дисбаланса в развитии регионов, который сказывается и на высшей школе. Понятно, что все университеты не могут иметь одинаковый потенциал, одинаково развитую инфраструктуру, но все мы, все университеты, обязаны готовить хороших специалистов, нужных на местах, востребованных в своих регионах. Молодые люди должны иметь возможность самореализации там, где они получили образование, в том числе, конечно. Всё это в итоге должно работать на сохранение единства и целостности нашей страны.
В России есть группа ведущих университетов с показателями научно-образовательной деятельности на уровне мировых, они обладают соответствующим кадровым потенциалом. У нас их 30–40, по нашей оценке. Конечно, таких университетов должно быть больше. По масштабам страны, может быть, называется цифра 150. Но к этому надо стремиться.
Вопрос: как поднять региональный вуз, усилить его потенциал? И у Российского союза ректоров есть предложение создавать научно-образовательные консорциумы или кластеры. Например, головной университет из категории ведущих национально-исследовательских берёт обязательства по определённой тематике, актуальной для данного региона, для той отрасли профильной, которая в регионе, помогает организовать в тех университетах соответствующие кафедры, лаборатории. Уже эти университеты, ведущие и региональные, готовят научные проекты, руководят аспирантами, создают там научную школу, научную среду, главное – укрепляют связи с промышленностью, формируют благоприятные условия для поддержки молодых учёных, которые оканчивают местные университеты.
Я бы назвал эту программу научно-образовательной мобильности, вот в этом понимании, именем Вернадского, в честь учёного, который создавал научные школы в разных университетах тогда великой страны.
Итак, программа «Вернадский». Конечно, это потребует финансирования для поддержки региональных университетов. Но если перед нами эта цель будет поставлена, чтобы обеспечить устойчивое развитие регионов, а это, безусловно, вызов, стоящий перед страной, то средства для достижения этой цели надо найти. Давайте вспомним слова Ганди: «Найди цель, а ресурсы найдутся».
Таким ресурсом могут стать и региональные вложения, они заинтересованы, и бизнес-инвестиции той промышленности, которая там есть, и созданная в регионах за последнее время инновационная инфраструктура (бизнес-инкубаторы, парки), которая порой используется не очень эффективно. Если всё это передать или соединить с региональными вузами, то это станет хорошим подспорьем для поддержки студентов, аспирантов в области новых технологий, проектов, в которых заинтересован бизнес, проектов социальных и гуманитарных инициатив.
Кстати, и поиск талантов под этим углом с перспективой стимулирования развития регионов становится уже отдельной и более простой задачей. Найти юный талант там, выстроить ему правильную образовательную траекторию, обеспечить ему сопровождение. Может быть, для этого не обязательно уезжать в Москву или в другой город? Мы предлагаем другой путь – поддержку и создание условий для самореализации в регионах. Для этого надо создавать и специализированные школы типа «Сириуса», университетские гимназии, технопарки. На базе университетов можно создавать учебные кластеры. Нам было сказано, Владимир Владимирович, школа, колледж, вуз – всё это интегрировать, всё это поможет профориентации, подготовке кадров для региона.
Конечно, это программа прежде всего регионов, но мы предлагаем необходимые интеллектуальнее ресурсы ведущих университетов и готовы работать на сохранение и укрепление единства нашей страны.
Университеты должны прийти в школу. В эти слова я вкладываю несколько смыслов.
Первое – в отдалённые школы, сельские, должны прийти молодые учителя с хорошим педагогическим образованием и с хорошим настроем. За нами, университетами, программы подготовки таких учителей с учётом всего, что было сказано об актуальных задачах современного этапа развития образования. Этот опыт у нас есть. Конечно, это съезды учителей-предметников, которые мы проводили, где университетские преподаватели, учителя делятся опытом и обогащаются идеями. И всё это должно работать на едином образовательном пространстве, значит, иметь большое значение для регионов, а значит, для России в целом.
Уважаемые коллеги!
Наша страна – часть глобального научно-образовательного мира. Университеты всё активнее вовлекаются в международное сотрудничество. Всё более разнообразными становятся формы этого сотрудничества, академическая мобильность учёных, преподавателей, студентов. Совместные проекты, дипломы – все мы это знаем.
Важным фактором, влияющим на общемировую ситуацию в образовании, является демография. В развивающихся странах численность молодёжи растёт намного быстрее, чем в развитых, к которым относится и Россия. При этом с глобально-демографической точки зрения университеты, так сказать, расположены неправильно по планете. Население высокоразвитых стран Северной Америки, Европы быстро стареет, тогда как в развивающих странах Азии, Африки, Латинской Америки оно молодое, быстрорастущее, стремится учиться, это показал Фестиваль молодёжи, а университетов там мало. Поэтому эта ситуация благоприятна для развития нашего экспорта образования, имеющего большой потенциал. Мы имеем огромный потенциал.
За последние годы нашим сообществом при государственной поддержке проведена значительная работа по расширению спектра услуг. Например, в 2000 году в российских университетах обучалось всего 54 тысячи иностранных учащихся, в 2010-м – в три раза больше, 150 тысяч, а в 2017-м – уже 244 тысячи. Такая мобильность очень важна, надо её наращивать. Тут дело не только в экономических соображениях, что они приносят нам определённый доход, здесь важен другой капитал, не финансовый, человеческий. Ведь отношения между однокурсниками, студентами из разных стран и будущими коллегами и друзьями – это навсегда. И этот капитал бесценен.
Расширилось число филиалов ведущих российских университетов в зарубежных странах. В 2017 году открылся первый совместный Российско-китайский университет в Шэньчжэне. Владимир Владимирович, спасибо Вам за одобрение этой идеи. Филиал работает. Не филиал, а совместный университет. И что очень важно, впервые открылся филиал Московского университета в стране НАТО, в Словении, и он работает. В 2017 году под нашей эгидой создана Ассоциация иностранных выпускников, которые остались работать и жить в России, и они очень эффективно нам помогают в экспорте нашей системы образования.
Мобильность свойственна не только студентам, ректоры тоже очень мобильны. Приведу примеры и цифры. За последние три года мы провели 13 международных форумов ректоров, 13. Около 2 тысяч ректоров российских и зарубежных вузов на них повстречались, обсуждали активно вопросы современного образования.
Под эгидой Российского союза ректоров за эти годы создано несколько международных ассоциаций. Это Ассоциация классических университетов России и Китайской Народной Республики, Ассоциация ведущих университетов России и Исламской Республики Иран, Ассоциация университетов России и Японии (в Вашем присутствии мы подписали это соглашение в Японии), Ассоциация университетов России и Индии.
И вот интересная ассоциация. В феврале этого года в Бейрут мы приехали для того, чтобы образовать федерацию ректоров университетов России и арабских стран. Мы создали эту федерацию, в неё вошло 44 университета из Иордании, Ирака, Ливана, Сирии, Алжира, Сомали, Объединённых Арабских Эмиратов, Йемена, Египта, Омана, Кувейта, Палестины и 40 российских университетов.
Во время этой поездки в Ливане, ровно на границе с Сирией, в долине Бекаа, во время этой встречи мы открыли русскую школу. В ней будут учиться 500 учеников, изучать русский язык. При поддержке России там отремонтированы и оснащены классы русского языка.
Я хочу с удовольствием сказать, что генеральный секретарь Ассоциации арабских университетов, профессор, султан Абуораби, который возглавляет ассоциацию, присутствует в этом зале. В его ассоциацию входят 150 арабских университетов.
Наше международное сотрудничество продолжается, и через две недели мы поедем в Саппоро, где состоится очередной Форум ректоров России и Японии.
Уважаемые коллеги, я заканчиваю.
У нас очень интересная и ответственная профессия. Мы готовим будущее, оно вырастает на наших глазах. И каждый из нас может сказать вслед за Менделеевым: вся гордость учителя – в учениках. И нам есть чем гордиться. Мы профессионалы на ниве образования и науки, окружены студентами с утра до вечера. И мы знаем, что они активны, открыты новому, талантливые, целеустремлённые, готовые к новому творчеству и воплощению своих идей.
25 лет молодые учёные из разных стран собираются на Международный молодёжный форум «Ломоносов». За эти годы в этих форумах приняло участие 300 тысяч талантливых, молодых ребят из 75 стран мира.
На 19-м Всемирном фестивале молодёжи и студентов в Сочи после Вашего выступления, уважаемый Владимир Владимирович, я выдвинул идею создать на базе форума «Ломоносов» международный союз молодых учёных. И я хочу доложить, что две недели назад, 12 апреля, на базе форума «Ломоносов» в Московском университете был подписан меморандум о создании международного союза молодых учёных. Предложено два проекта, которые они будут обсуждать, – это экологический анализ и анализ больших данных. Создатели союза – студенты из разных стран, они присутствуют на нашем съезде, можно попросить их подняться. Спасибо, ребята.
Международный союз молодых учёных – это, конечно, наш проект, он родился у нас в стране. Но он нацелен на развитие науки, дружбы, сотрудничества молодёжи во всём мире и построение будущего для всех.
Я хочу закончить пожеланием молодёжи и нашим университетам новых успехов и поблагодарить вас за внимание.
Уважаемые коллеги, я уже сказал, что у нас состоялось заседание пяти секций примерно по 150, а то и по 200 человек на каждой секции. Модераторы этих секций доложат съезду о результатах своих обсуждений.
Хотел бы попросить выступить Александрова Анатолия Александровича, ректора Бауманки, на тему «Роль университетов в научно-технологическом развитии Российской Федерации».
Анатолий Александрович, пожалуйста.
А.Александров: Спасибо.
Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемый Виктор Антонович! Уважаемые коллеги!
Работали в числе пяти секций, секция инженерного дела, и мы действительно обсуждали роль наших университетов в научно-технологическом развитии России. Было очень заинтересованное, порой даже страстное обсуждение самых злободневных наших тем. В дискуссии принимали участие и президент Российской академии наук Александр Михайлович Сергеев, и председатель Комитета Государственной Думы Вячеслав Алексеевич Никонов. Большой и интересный разговор получился.
Мы не ставили себе задачу сформулировать вопросы к нашему Президенту и попросить денег, вовсе нет. «Нам хлеба не надо, работу давай!» Больше ставились вопросы о том, что и как мы сегодня можем сделать, для того чтобы эффективнейшим образом реализовать те задачи, которые Вы, Владимир Владимирович, поставили в своём Послании Федеральному Собранию.
И мы, конечно, понимаем, что сегодня отечественная промышленность остро нуждается в инженерах-исследователях и разработчиках, которые способны работать в условиях нового технологического уклада, в условиях развития природоподобных технологий. И, наверное, решение этой задачи потребует изменения и сегодняшних подходов к условиям работы вузов и к оценке этой работы.
Ответ на большие вызовы возможен только при интеграции фундаментальной, прикладной науки и высокотехнологичных производств. И эту роль, роль интегратора, могли бы взять на себя национально-исследовательские университеты, которые имеют многолетний опыт в реализации таких междисциплинарных прорывных исследованиях. И мы прекрасно знаем, что без инженера знания никогда не станут технологиями. А примеры, когда знания, в том числе фундаментальные, превращались в технологию, есть, у нас их много.
Возьму наш пример. Бауманка, например, выпускает инновационной продукции уже много лет на четыре, пять, шесть – год от года по–разному – миллиардов рублей в год, питерская политехника – около 2 миллиардов в год. Если нас всех собрать, то это очень большой объём уже реальных разработок, а это та продукция, которая идёт в производство – в железо, то есть она летает, стреляет, кормит, видит, то есть та самая продукция, которая позволяет строить подходы к завтрашнему дню. И здесь, наверное, было бы правильно, чтобы на базе таких университетов было бы целесообразно создавать эти самые мощные научно-образовательные центры и уже к ним подтягивать и региональные, и опорные университеты, делая упор на цифровые возможности, делая упор на сетевой характер взаимодействия.
Университеты также могут выступать и в роли интегратора решений важнейших государственных задач. Тоже приведу пример. В прошлом году Вы дали поручение Бауманке и Физтеху заняться передовыми арктическими технологиями, прострельными технологиями. И мы в течение очень короткого времени смогли сорганизовать, интегрировать большую кооперацию научных организаций, госкорпораций, восьми основных министерств и ведомств и сосредоточили внимание на самых злободневных проблемах, которые стоят перед людьми, работающими в Арктике. Сумели сконцентрировать материальные средства, и эта программа начала выполняться уже сегодня, уже много что мы в этой ситуации делаем.
Когда мы говорим о таких мощных центрах или о том опыте, который имеет Российский национальный исследовательский университет, а это восемь лет опыта, ректорский корпус говорит о том, что очень важно, чтобы эти программы были не на один, не на два года, а продолженные программы – на семь, на восемь лет, когда можно действительно создавать ведущие инженерные центры и лаборатории на мировом уровне. Создавать научные школы, привлечь в эти научные школы и гарантировать в течение какого–то достаточно большого времени условия работы для наших западных коллег, которых мы могли бы пригласить для работы с нами. Таких примеров тоже очень много, мы это умеем сегодня делать. У нас за эти годы укрепилась материальная база, она стала другой. В одной Бауманке у нас 20 инженерных центров совершенно мирового уровня и класса. И поэтому уже западные учёные, такие, например, как Грегор Морфилл, за честь почитают приехать к нам и возглавить один из наших центров. Причём для него удивительное впечатление, что он, человек номер один или два в области плазмы в мире, а вдруг технологии, которые идут в промышленность, сильнее и круче у нас. Такое сотрудничество дает очень серьёзные результаты, на это нужно опираться.
Сегодня уже дважды прозвучал вопрос, связанный с аспирантурой. Ваши слова такие строгие, Владимир Владимирович, такой болью совсем не сладкой отозвались в сердце, потому что это проблема проблем для нас. Пропала мотивация у ребят, поменялись условия, и здесь же не деньги самое главное, хотя на 2 тысячи рублей не прокормишь семью. Но тут главное в другом – люди должны найти себя в научном коллективе, а не просто быть студентом какого–то третьего или даже десятого уровня – почёта это не приносит, – а быть в научном коллективе. Когда ты каждый день видишь, как работает твой учитель, как он ошибается, как он мучительно ищет решение того или другого вопроса, той или другой проблемы, как, наконец, появляется та или другая установка, изделие, научный эффект – вот только это можно. Помните, классик говорил: только в труде с рабочими и крестьянами… дальше мы знаем, да? Только так, будучи в рабочем коллективе, вливаясь в него, незаметно для самого себя превращаться в учёного. А другого пути просто нет.
Но здесь есть возможность. Там, где есть лаборатория, там, где есть большие, серьёзные исследования, это решается проще: ребята привлекаются туда, даже несмотря на то, что они студенты третьего уровня, но вот этой базы грантовой не хватает на то, чтобы все университеты в равной мере могли своих аспирантов привлечь к подобной работе. Об этом просто нужно подумать.
Здесь, может быть, действительно как–то перестроиться и специально подумать о том, чтобы организационно помогать нашим аспирантам, но ни в коем случае не сокращать подготовку аспирантов. Их не должно быть один–два, это путь в никуда. Королёв из тысяч и сотен людей рождается один, и Туполев, и Вернадский или любой другой. Здесь нужно понять, что без подготовки кадров высшей научной квалификации технологической независимости мы не добьёмся.
Это серьёзная проблема, и мы готовы там заниматься ею день и ночь, но здесь нужно объединять усилия. Где–то, наверное, нужна и помощь, и финансовая поддержка, где–то чисто организационно перестроить. Ну и это должно быть всё–таки главным в нашей работе, потому что без подготовки молодёжи завтрашнего дня у нас может не быть. Хотя мы в это верить не хотим и не верим, особенно всё это в такой обстановке глобальной конкуренции.
Мы понимаем и говорили о том, что объём знаний увеличивается каждые два года вдвое, и сегодня приводили примеры на обсуждении, что все компьютеры, которые были на земле, не обладают такими возможностями, как единственный «Айфон» шестого поколения. И много–много примеров, но самое главное, что все сегодняшние компьютеры, существующие на земле, не смогли превзойти возможности человеческого мозга. И это говорит о том, что мы ещё очень много чего найдём и много чему научимся.
Но мы должны обеспечить непрерывное обучение инженеров в течение всей жизни, и это, безусловно, задача университетов в первую очередь. И мы можем и должны создать национальную систему непрерывной опережающей переподготовки инженеров. И здесь мы должны опять–таки использовать эти распределённые, сетевые методы повышения квалификации и использовать «цифру», использовать удалённый доступ, онлайн–курсы, эти возможности есть, мы должны отстроить стройную систему. У нас ум инженера должен затачиваться постоянно, в течение всей жизни.
И здесь, когда мы говорим о таких задачах, у нас в последние годы очень актуализировалась публикационная активность, и количество наших статей очень заметно меняется в последние годы. Но, что самое интересное и удивительное, я буквально перед встречей, позавчера, встречался с руководителем издательства «Эльзевир» по России, и он рассказывает, что статьи российских учёных в очень большом количестве попадают в этот золотой один процент самых интересных, самых знаковых статей, которые публикуются в мире. То есть потенциал наших учёных потрясающий.
И мы будем продолжать этим заниматься, мы будем ориентировать наших учёных на такую публикационную активность, но нельзя забывать о наших собственных журналах, потому что их надо дотягивать до самого высокого мирового уровня, мы должны всё для этого сделать. У нас должны быть академические журналы, вузовские журналы высокого мирового класса, переводные на английский язык. Может быть, мы об этом говорили, задуматься и восстановить такой единый национальный бренд – издательский центр. Вы дали нам поручение два года назад по поводу российского рейтинга вузов. Мы сделали это, это получилось, хотя и сомневались, было такое, но получилось. И он узнаваемый. Я думаю, что если такую задачу себе поставить, и с этим мы справимся. Всё–таки и русский язык в том числе не должен исчезать из наших журналов – это наш язык. И всё, что есть там, должно быть такого же качества, если не выше, у нас, потому что уровень наших учёных это позволяет и соответствует.
И, наверное, предпоследнее. Нужно отдельно говорить о работе вузов с оборонно-промышленным комплексом – это очень важно сегодня. Это очень трудная работа, совсем не такая, как обыденная, и здесь требуется очень много и умения, и возможности, и чего только не было, и глупо говорить сегодня о важности этой работы. И здесь нам особенно важно обеспечить технологическую независимость и формировать опережающий научно-технический задел на будущие годы и десятилетия и искать новые нетрадиционные технические решения.
И эта подготовка, допустим, специалистов для оборонно-промышленного комплекса реально должна быть целевой. Эти программы должны составляться вместе с ведущими специалистами, генеральными конструкторами из отраслей, должна быть распространена и продолжена практика на этих заводах. Особую роль в этой связи должны нести и несут базовые кафедры и отраслевые факультеты. И в этом весь опыт, на это нужно обращать внимание.
Здесь очень важно, чтобы были все образовательные траектории: и техник со знаниями инженера, когда он будет эксплуатировать уникальный станочный парк, это должны быть и бакалавры, которые могут руководить производством на своём уровне. Это должны быть магистры, которые могут вести исследования на мировом уровне. И это обязательно должны быть специалисты-разработчики, это самая тяжёлая инженерная профессия. Но должны быть люди, которые могут взять ответственность на себя за создание совершенно новой, пионерской продукции, должны быть люди, которые умеют в завтрашнее утро посмотреть.
Мы живём сегодня в непростое время: экономические спады, перепады, турбуленция в международных отношениях, ещё эти «скрипали» с санкциями под ногами – всё очень непросто. Время принятия трудных решений и время ответственности. С другой стороны, это очень интересное время, которое даёт огромные возможности.
Владимир Владимирович, Вы строите великую процветающую Россию. Это ой как непросто. И в этом трудном деле Вы можете смело положиться на наш инженерный корпус, инженерный корпус России.
Спасибо.
В.Садовничий: Спасибо, Анатолий Александрович.
Я хотел бы попросить выступить Алексея Вячеславовича Демидова, ректора Санкт-Петербургского университета промышленных технологий и дизайна. У него тема секции «Университеты и школа». Пожалуйста, Алексей Вячеславович.
А.Демидов: Уважаемый Владимир Владимирович! Виктор Антонович! Уважаемые коллеги!
Вопрос взаимодействия университетов и школы, который обсуждался на нашей секции, во многом ключевой для системы образования. Оценка этапа реформирования системы образования в течение двух последних десятилетий даёт основание сделать вывод: сделано немало, но предстоит сделать ещё больше. Казалось бы, не так давно вузы принимали студентов по собственным экзаменам, а сейчас мы все уже привыкли к ЕГЭ. В начале 2000–х редко у какого вуза не было собственных олимпиад или репетиционных предварительных экзаменов.
Последние 11 лет олимпиадное движение стало общероссийским. Перечень олимпиад школьников ежегодно утверждается Министерством образования и науки Российской Федерации после детальной проработки и обоснования заявок на их проведение, а также очень серьёзного контроля всех этапов проведения олимпиад.
Напомню, что ключевая роль в развитии олимпиадного движения принадлежит вузовскому сообществу и Российскому совету олимпиад школьников, созданному в 2007 году по инициативе и при организационно-техническом и научно-методическом сопровождении Российского союза ректоров.
В настоящее время, как Виктор Антонович говорил, ежегодно в олимпиадах школьников, проводимых вузами России, принимает участие свыше 2 миллионов школьников, и актуальным представляется выявление талантов и среди иностранных граждан, и соотечественников, проживающих за рубежом.
Оправдала себя система проведения профессиональных конкурсов и проектных олимпиад помимо олимпиад по традиционным школьным предметам.
Например, всероссийские олимпиады по технологии и экологии, олимпиада школьников таких направлений, как математическая олимпиада «Росатом», олимпиада «Учитель», «Школа будущего», олимпиада «Нанотехнологии – прорыв в будущее», олимпиада по информатике и компьютерной безопасности, олимпиада по математике и криптографии, олимпиада национальной и технологической инициативы и многие другие.
Можно задаться вопросом: достаточно ли широко сейчас олимпиадное движение и в полной ли мере его развитие отвечает современным задачам? Ответом могло бы служить то, что можно и нужно большее развитие этого движения при реальном контроле и гласной состязательности.
Мы, ректоры, убедились, что те, кто зачисляется в вузы как победитель или призёр олимпиады, – это самые настоящие звёздочки. Пусть у них не всегда получается учёба сразу по всем предметам, но реальный талант по профильному направлению у таких студентов, безусловно, есть. Если даже в ближайшем будущем каждый десятый из зачисленных в вузы будет победителем или призёром олимпиадного движения, для вузов это серьёзно и значимо.
Олимпиадное движение школьников, коллеги, оправдало себя как отбор реальных талантов и нуждается в расширении как в перечне олимпиад, так и в их практической взаимосвязи с приоритетными направлениями развития экономики.
Уважаемые коллеги!
Не отрицая необходимости быть открытыми для зарубежного опыта, мы в любом случае не должны позиционировать себя в роли изначально догоняющих, только и думающих, чьи же идеи нам теперь ещё перенять. Мы сами можем предложить наш более чем немалый опыт реального взаимодействия университетов и школ, показать достижения наших лучших гимназий, из которых ежегодно поступают в вузы будущие победители всемирных и международных олимпиад.
Говорилось о том, что команда МГУ победила на олимпиаде по программированию. Уважаемые коллеги, например, в десятке победителей – и МФТИ, и ИТМО. Команда Массачусетского технологического института в олимпиаде программирования заняла, например, 11–е место. Более того, последние два года золотые медали чемпионата мира по программированию занимали команды нашего, Санкт-Петербургского государственного университета, опять же Университета информационных технологий. И таких примеров немало и по математике, и по другим предметам. Реальное образование как, например, в 239–й школе или в лицее № 30 Санкт-Петербурга, откуда мы видим ежегодных победителей всемирных олимпиад, – то, чем мы можем по праву гордиться и чей опыт важен для всей страны.
Включить в наше восприятие ту составляющую, что мы можем и должны являться в каких–то направлениях примером в мировом образовательном пространстве, так же важно, как и психология победителя в спорте. Мы более чем конкурентоспособны в программировании, в математике. Можно много привести направлений. Достаточно вспомнить обсуждение русских хакеров в мировой прессе. Но база этого формируется в школе, и взаимодействие с вузами в качестве непрерывного образования ещё не исчерпала потенциала возможностей.
Как выпускник математико-механического факультета, я помню, что на встрече выпускников через 15 лет после нашего выпуска оказалось, что примерно половина выпускников нашего курса постоянно или временно работала на тот период в ведущих корпорациях за рубежом, будучи на первых ролях при решении весьма сложных и перспективных проектов.
Кстати, один из нас – это Григорий Перельман, который доказал гипотезу Пуанкаре, отказался от Филдсовской премии и, по–моему, не только от неё. При этом те школы в Санкт-Петербурге, в Москве и в других городах России, после которых мы поступали в университет, и сейчас подтверждают свою репутацию по фундаментальной подготовке ещё со школьной скамьи.
Говорилось о том, что главное звено в работе с талантливой молодёжью – учитель и наставник, которому принадлежит решающая роль в оценке потенциала молодого человека. Важной составляющей этой работы является деятельность таких центров, как «Сириус», или технопарков «Кванториум». При участии университетского сообщества подобные центры по работе с талантливой молодёжью должны быть созданы в ближайшее время во всех регионах нашей страны.
Роль сержантов индустрии – процитирую замечательного публициста Анатолия Грановского – начинается с реального наставника по профориентации в школе и с ресурсной поддержки этого звена образования, что, как бы сказал классик, в современных условиях архиважно.
Вести своеобразный, может быть, табель о рангах наставников, подготовивших и воспитавших победителей и призёров профессиональных конкурсов и олимпиад, стимулировать их мотивацию к продвижению в подобных рейтингах – выполнимая задача, которую университетское экспертное сообщество способно решать в ближайшие годы.
Гимназии при университетах уже в некоторых случаях созданы и доказывают свою эффективность. Если техникумы и колледжи в составе вузов давно нередкое дело, то в современных условиях резерв мы видим в развитии системы «школа – колледж – вуз». Успешным примером данной модели являются лицеи, школы при ряде университетов: это академическая гимназия при Санкт-Петербургском государственном университете, лицей имени Лобачевского при Казанском федеральном университете, университетская гимназия, школа-интернат при МГУ имени Ломоносова, учебно-научный центр при Новосибирском государственном университете, естественнонаучный лицей при Санкт-Петербургском политехническом университете Петра Великого и другие.
Дать больше возможностей созданию при университетах гимназий – веление времени. Это требование непрерывности образования, это расширение углублённой подготовки по приоритетным направлениям науки. И это, конечно, требует глубокой экспертной проработки университетского сообщества.
Особое внимание необходимо уделить относительно новой форме взаимодействия университетов и школ, как предуниверсарий при вузах. Это выпускные классы школ, в которых профильным предметам обучают педагоги университетов. Это позволяет сблизить две образовательные ступени, и в этом серьёзный потенциал развития.
Уважаемые коллеги!
Современная система отбора и подготовки управленческих кадров и директоров школ, от которой во многом зависит формирование сильных педагогических коллективов и атмосфера в школе, – серьёзная и реализуемая задача именно во взаимодействии с университетской корпорацией. Реализовать создание такой системы по повышению квалификации и переподготовке руководителей образовательных организаций среднего общего образования, а также структуры кадрового резерва для них возможно в рамках вузовских факультетов дополнительного образования. Кстати, по факультетам дополнительного образования на нашей секции самым серьёзным образом обсуждалось, что обязательна федеральная лицензия для структур дополнительного образования в стране. И, уважаемые коллеги, все с этим согласились.
Российский союз ректоров – по–своему уникальное экспертное сообщество и как пример возможного обсуждения в ближайшее время. Это обсуждалось на нашей секции.
Я бы привёл пример дискуссии о перечне предметов, обязательных ЕГЭ по окончании школы. Если ЕГЭ по русскому языку и математике обязательны сейчас для всех выпускников школы, то экзамен по истории России, как, впрочем, и по разделам всемирной истории, может быть следующим по счёту обязательным для выпускников российских школ. Напомню, что уже обсуждался как обязательный для выпускников экзамен по иностранному языку в ближайшие годы. Готовность самым активным образом участвовать в обсуждении и способствовать принятию решения по такого уровня вопросам – важная часть взаимодействия университетов и школ.
Уважаемые коллеги!
Задачи перед системой образования в России серьёзные, и в наших силах предложить решения, которые позволят следовать современным вызовам, работать на опережение даже в быстро меняющихся условиях. Выражу надежду, что при реализации этих решений наши кинематографисты, создавшие, например, в последнее время такие фильмы, как «Легенда № 17», «Движение вверх», «Лёд», запомнившись многим школьникам и студентам как образец ярчайшего величия духа наших спортсменов, смогут и захотят создать подобные фильмы и о победителях всемирных студенческих олимпиад, таких, например, как олимпиада по программированию и физике, или о современном математике Григории Перельмане и других серьёзных учёных наших дней, а также о наших лучших школах и гимназиях и их взаимодействии с университетами.
Завершая своё выступление, отмечу, что развитие и расширение олимпиадного движения как возможности реального отбора талантов, создание гимназий при университетах как оправдавшийся опыт системы непрерывного образования, ресурсная поддержка учителей и наставников, подготовивших победителей конкурсов и олимпиад, современная система отбора и подготовки управленческих кадров и директоров школ, создание кадрового резерва для них, широкое обсуждение экспертным сообществам вопросов перечня обязательных выпускных экзаменов школьников, обязательное федеральное лицензирование дополнительного образования и предложение возможных решений – все эти задачи реализуемы в самое ближайшее время при взаимодействии университетского сообщества и российских школ.
В.Путин: Перед тем как технический перерыв будет объявлен, позвольте несколько замечаний, мыслей, которые у меня возникали в ходе выступлений наших коллег.
Начну с того, чем Алексей Вячеславович [Демидов] закончил – по поводу пропаганды науки, знаний, достижений людей, которые работают в науке. Могу с вами поделиться несколько личным, но в то же время имеющим общественное значение, как раз в связи с тем, что только что было сказано.
Не задолго до смерти наш замечательный писатель, с которым я встречался, Даниил Александрович Гранин, – буквально за две недели до того, как он ушёл из жизни, если вы помните, я вручал ему здесь, в Петербурге, награды, специально приехал, для того чтобы встретиться с ним, потому что ему уже было трудно передвигаться, потом в беседе – у нас беседа состоялась небольшая, минут тридцать мы отдельно поговорили, по его просьбе я задержался, и получилась основательная, интересная беседа, – один из тезисов, который прозвучал от него, был как раз таким: слишком мало внимания государство уделяет вопросам науки и образования, в том числе пропаганде научных знаний и пропаганде достижений тех людей, которые добиваются результатов в сфере науки. На моё замечание о том, что у нас есть такие программы и такие программы, он ответил: «Всё это хорошо, но пропаганда в хорошем, в широком смысле этого слова, особенно талантливая пропаганда, чрезвычайно нужна. И нужно, чтобы с Вашего уровня, – сказал он мне тогда, – это звучало. Потому что мы в этом нуждаемся, когда с такого уровня формулируются задачи подобного рода».
Я, во–первых, это делаю, исполняю его наказ. А во–вторых, будем, конечно, побуждать наших деятелей искусства к тому, чтобы тоже над этим поработали. Вы, Алексей Вячеславович, абсолютно правы. Вот это первое, что хотел бы сказать.
Теперь некоторые замечания.
Анатолий Александрович [Александров] говорил о необходимости создавать научно-образовательные центры, такие, как создаются в Бауманке. Абсолютно согласен. Это точно, в этом направлении нужно двигаться. Если у вас уже создано 20 инженерных центров мирового класса, хочется сказать «ура». Мы вас поздравляем с этим. И нужно двигаться дальше в этом направлении и вам, и всем остальным коллегам. Конечно, у всех разные возможности, но к этому нужно стремиться.
Теперь по поводу аспирантуры.
Найти место, Вы сказали, нужно в научном коллективе. Но Вы знаете, это и от вас зависит: и от вас, и от вас, от всех здесь сидящих. В каком смысле? Нужно давать перспективные темы. Не просто так, чтобы человек защитился, а нужно давать такие темы для научных исследований даже первого, аспирантского уровня, чтобы они имели перспективу развития, чтобы они имели возможность быть применёнными где–то на практике или, скажем, в большой науке в широком смысле этого слова.
Но прежде всего, конечно, я так понимаю, когда это говорит руководитель Бауманки, то речь идёт…
А.Александров: Нам проще…
В.Путин: Проще, но это надо предлагать. Надо видеть, что будет следующим шагом. Потому что написал, защитился – до свидания, в анкету запись сделали. Нет, тогда становится неинтересно, тогда можно и попозже, и сроки срываются. Дело не в сроках, а дело в том, что будет дальше в жизни, на практике.
Теперь собственная научная периодика. Полностью согласен, Вы абсолютно правы. Давайте, предложения сформулируйте, что нужно сделать со стороны государства, чтобы поддержать. Уверен, это деньги–то небольшие, мы точно найдём эти средства, только нужно понять, как организовать эту работу, что дополнительно нужно сделать, для того чтобы это заиграло. Вы правы абсолютно. Ведь почему такой процент среди этих публикаций? Их немного, наших публикаций за границей, но они важные. Но берут, потому что уже невозможно не взять, потому что всем интересно. А всё остальное отсекают, потому что там у них свой праздник, а мы чужие на этом празднике жизни. Нужно создавать своё, полностью согласен, давайте будем это делать. Просто конкретизируйте эти предложения.
Теперь по поводу взаимодействия вузов и предприятий оборонно-промышленного комплекса. Вы сказали, что это сложно организовать. А в чём сложность? Я даже не вижу. Наоборот, мне казалось, что работа налажена.
А.Александров: Там это непростая работа сама по себе, она очень ответственная, и не все могут, практика показывает. А привлекать надо многих. Мы когда–то проводили исследования, у нас уже мало университетов могут в этой работе участвовать, а раньше в десять раз больше участвовало – вот в чём беда.
В.Путин: Давайте. Честно говоря, я просто так этого не чувствовал. Если Вы видите, что есть проблема, тоже прошу Вас тогда конкретизировать, показать, где она, эта проблема. Мы её постараемся решить.
У меня–то, наоборот, честно говоря, если не опыт, ну и опыт, и знания в этом смысле положительные. Один из примеров – я уже, по–моему, даже публично как–то говорил, и в Послании я говорил об этом, – у нас создаются очень современные, уникальные абсолютно, не имеющие аналогов в мире системы вооружения. Одна из таких систем была создана очень молодой командой. Когда я с ними встретился, мы и Госпремию им дали, пришли совсем молодые люди. Я их спрашиваю: «Вы откуда взялись–то?». Они говорят: «А вот как гранты только начали платить, мы всей группой из вуза пришли, создали коллектив». И в течение семи лет они создали эту мощнейшую, самую современную в мире боевую ударную систему. Так что такие примеры есть. Если чего–то не хватает для продолжения и интенсификации этой работы, тоже подскажите, пожалуйста, чтобы я понимал, о чём речь.
Теперь не по порядку, но тем не менее. Конечно, олимпиадное движение школьников будем поддерживать, это само собой.
По поводу того, что наша система образования, в том числе школьная, не хуже других. А никто и не говорит, что хуже. Знаете, когда идут дискуссии в обществе, разные точки зрения звучат. Бывают даже крайние. Мне кажется, не нужно на это обижаться, просто нужно относиться к этому по–взрослому, по–серьёзному. Все имеют право высказаться, а побеждать должна в конечном итоге такая точка зрения, которая наилучшим образом обоснована. При этом, конечно, наша система образования должна быть открытой. Мы должны объективно анализировать, чего же всё–таки нам где–то не хватает, что мы могли бы взять лучшего из международных практик? Там есть чего взять, конечно. Не значит, что нужно вычеркивать всё, что достигнуто у нас, я уже много раз на этот счёт говорил. Но быть открытыми и объективно оценивать и наши слабые места, и сильные стороны, конечно, всегда нужно. Поэтому здесь ничего зазорного нет.
Что касается работы с талантливыми людьми, с талантливой молодёжью – конечно, да. Но я сейчас скажу, может быть, заезженную фразу, общую, тем не менее не могу этого не сказать. Конечно, важно работать с талантливыми молодыми людьми, но ещё важнее суметь раскрыть талант молодого человека, поднять это, поддержать, толкнуть в развитии.
И теперь про то, что было сказано вначале.
Но я чем больше работаю, тем больше всяких у меня терминов появляется интересных. Сингулярность – это хорошее слово. Где–нибудь скажу – буду выглядеть приличным человеком. Во всяком случае, я так понял, что это увеличение факторов неопределённости, да? Правильно. И Конфуция здесь правильно вспомнили: если цель кажется недостижимой, не меняйте цели, меняйте подходы к её достижению. Примерно так, да? Вот я вспомнил в этой связи другую китайскую – это не поговорка, это Конфуций. Китайский народ мудрый, древний, вот одна из поговорок звучит так: чтобы видеть дальше, нужно подняться выше.
Вот в этой связи что бы хотел сказать? Да, факторов неопределённости становится всё больше и больше, но это не должно нас пугать. Потому что, если мы хотим видеть конечную цель, нужно просто подняться самим на такой уровень, с которого эта цель будет видна.
Применительно к образованию и высшей школе. Это только сегменты, то, что я скажу, но тем не менее. Что и как должно преподаваться? Вот вам виднее на самом деле, вы же специалисты. Я должен опираться на ваше мнение. Но я хочу оттолкнуться от того, что здесь было сказано вслух, так вопрос был сформулирован: а что же преподавать? Вот смотрите, если будущее за 3D–технологиями, если будущие компоненты в реальном секторе производства будут создаваться не путём отсечения чего–то, а путём напыления, причём современными средствами и с применением современных технологий, то мы должны подумать, как нам подготовить такого специалиста, который может это делать. И у нас уже есть такой опыт, но он у нас очень фрагментированный, и он почти незаметен. Надо подумать, будущее за этим в мире. Конечно, нельзя учить ни старыми методами, ни старыми стандартами, не ставить цели, которые были актуальны вчера. Если будущее за геномными технологиями, за «цифрой» и за искусственным интеллектом, за робототехникой, если будущее на стыке научных знаний, если будущее за природоподобными технологиями, о которых здесь говорили, то нужно подумать, как нужно и к чему нужно готовить такого специалиста, который всё это знает, всё это может и реально будет применять на практике. Просто мы должны понять, что другие специалисты не только вчера – уже сегодня не нужны.
Я говорил в своём Послании, не к ночи будет помянуто, но говорил о необходимости прорыва. Если мы не сделаем этот прорыв, в этом вся суть, мы тогда безнадёжно отстанем, реально отстанем, понимаете? А это будут очень тяжёлые последствия. Какое–то время мы ещё просидим на том, о чём я говорил во второй части своего Послания, будем чувствовать себя достаточно уверенно в течение двух–трёх десятилетий. Но мы–то – во всяком случае, такие люди, как вы, – должны думать за горизонт, и людей нужно готовить именно для этого, о том, что я сейчас сказал.
Очень важно, конечно, – в своём вступительном слове тоже говорил об этом, – не ограничиваться только подготовкой кадров, и всё. Здесь нужно делать так же, как Бауманка делает, нужно выходить на создание этих производственных кластеров. Конечно, в тех сферах деятельности, которые органичны для высшей школы, это чрезвычайно важно, и тогда, кстати говоря, и научные исследования молодых исследователей будут смотреться по–другому. Если они сами будут видеть, что есть перспектива применения их знаний.
Создание этих научно-образовательных кластеров, о которых Вы сказали, – конечно, да, конечно, нужно это делать. И это потребует финансирования, Вы сказали. Но я обратил внимание и на другое Ваше замечание, по поводу закона Мура. Я так понимаю, что имелся в виду Московский уголовный розыск, нет? (Смех.)
Реплика: Да.
В.Путин: Конечно, я так и думал. (Аплодисменты.)
Это шутка, конечно. Но я к чему? К тому, что с имеющимися ресурсами, конечно, нужно обращаться аккуратно, в рамках действующего закона и повышать эффективность расходования денежных средств. Хотя на это денег, кстати говоря, не жалко. Если мы увидим, что реально идёт развитие, можно и добавить в эту сферу. Но дело ведь не только и не столько в бюджетных тратах, в бюджетных расходах. Вы знаете, если говорить широко, по всей стране в целом, иметь в виду всю систему высшего образования, бюджетных денег на такие вещи никогда не хватит, никогда. Вопрос ведь в чём? И Виктор Антонович тоже об этом так вскользь сказал. Привлекать нужно деньги регионов, привлекать деньги компаний – это обязательно, иначе перспектив не будет.
Знаете, у нас, к сожалению, до сих пор это такая косная вещь, нам так трудно работать, в том числе с нашими компаниями, в том числе требующими привлечения высоких технологий. Но это нужно обязательно сделать. И с ними тяжело работать, потому что им легче купить за границей, и всё. Но, слава богу, здесь нам санкции помогают, не всё купишь теперь, приходится свои собственные мозги включать, и, кстати говоря, работает неплохо. Неплохо работает не только в сельском хозяйстве, но и в высокотехнологичных отраслях производства.
Но этого недостаточно, эти толчки извне не могут быть генеральным стимулом развития, нам внутренние механизмы нужно создать. Обязательно нужно выходить на такую работу, чтобы наши крупные компании видели возможности нашей науки и высшей школы. А наука и высшая школа тоже не должна быть косной. Сейчас скажу, что я имею в виду.
Вот сделали что–то, изобрели нечто важное и интересное, но трудноприменимое на практике, в практической деятельности. Я неоднократно сталкивался знаете с чем? Умные, замечательные люди, исследователи хорошие, молодые говорят: вот так будет, и всё, и слушать ничего не хочу. Но производственникам нужно немножко по–другому это развернуть. Нет, не хотят, понимаете? «Вот так лучше будет. Мы знаем, как лучше, и пошли вон». Но так не работает. На практике так не работает, и нужно исследователей, в том числе молодых, тем более среднего или какого–то другого возраста, настраивать на то, что, если жизнь требует, надо тоже быть погибче. Надо обязательно наладить контакт с реальным сектором производства.
Очень интересная и важная вещь, мне кажется, прозвучала. Тоже хотел бы прокомментировать и высказаться на этот счёт.
Я сейчас сказал о стартапах, о работе с промышленностью, с нашим бизнесом. Но вы знаете, что любопытно? Могу с вами поделиться своими наблюдениями? Можно подтягивать не только наш бизнес, но и иностранный, особенно из тех стран, где достаточно много финансовых ресурсов и большая тяга к новейшим технологиям, которых у них пока нет.
В этой связи можно использовать и специалистов, которых вы готовите в своих вузах из этих стран, сразу параллельно выходить на какие–то соответствующие государства, которые их – или из соседних государств – присылают и хотели бы иметь определённые технологии, и, конечно, создавать площадки, стартапы на нашей территории. И здесь, конечно, это и моя, наверное, задача, и Министерство иностранных дел сориентировать, другие наши ведомства, которые работают по этой линии, и ваши возможности, это отдельный вид международной деятельности. Вот об этом точно нужно задуматься, и здесь есть хорошие перспективы. Это было бы полезно и для наших партнёров, поверьте мне, я это вижу, им уже недостаточно покупать продукцию, все ставят вопрос о передаче технологий. Но некоторые нужно и разработать сначала. И вот здесь есть хорошее направление деятельности, причём достаточно перспективное, в том числе с точки зрения развития соответствующих стартапов на нашей собственной территории, на нашей почве, но при финансировании из заинтересованных государств, заинтересованных иностранных источников. А таких источников очень много.
И в заключение: безусловно, образование – это не для красного словца, я уже и в Послании говорил, и много раз повторяю, – один из важнейших приоритетов государства на ближайшее время. И нам нельзя сегментировать. На административном уровне, конечно, это школа, вуз, это наука – и академическая, и вузовская, но в целом в жизни, на практике, это должен быть симбиоз всех этих направлений. Школа должна вырастать в вуз, вуз должен готовить специалистов, причём и аспирантов, и кандидатов, докторов, связанных с реальной жизнью и с реальным сектором производства. И всё это должно работать вместе как единый организм. И тогда точно нас ждёт успех.
Вам большое спасибо. Успехов!
В.Садовничий: Коллеги, давайте ещё раз поблагодарим Владимира Владимировича за прекрасное выступление.
В.Путин: Спасибо большое. Всего доброго, до свидания!
Университеты расширят взаимодействие со школами и обществом
26 апреля на базе Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого прошёл XI съезд Российского союза ректоров. На съезде обсудили вопросы развития единого образовательного пространства, построения стратегии научно-технологического развития России, взаимодействия университетов со школами и обществом, международные аспекты деятельности российских университетов.
Участниками съезда стали около 600 ректоров и президентов университетов России, а также ректоры университетов разных стран мира: Азербайджана, Армении, Абхазии, Белоруссии, Иордании, Ирана, Казахстана, Китая, Ливана, Приднестровья, Словении, Южной Осетии, Японии – около 50 зарубежных гостей.
На пленарном заседании съезда выступил Президент Российской Федерации В.В. Путин. Он подчеркнул необходимость «современных подходов к формированию единого образовательного пространства».
- Сегодня требования времени, тенденции в экономике, науке, на рынке труда таковы, что у молодых людей должна быть возможность выстраивать собственные образовательные траектории, получать, интегрировать знания и навыки из разных областей, а для этого нам, конечно, нужно снимать границы между разными уровнями системы образования. То есть одарённый школьник, например, сможет проходить вузовскую программу, участвовать в исследованиях наряду с аспирантами, а студент колледжа – осваивать курсы прикладного бакалавриата, - сказал В.В. Путин.
Глава государства отметил, что в ближайшие годы «предстоит значительно повысить уровень всего отечественного образования».
- Речь о совершенствовании программ и росте квалификации преподавателей дошкольных учреждений, школ, колледжей, техникумов, о дальнейшем развитии дополнительного образования и профориентации, системе поиска и поддержки талантов. Рассчитываю, что вузы примут самое активное участие в этой масштабной работе, от которой зависит, безусловно, будущее страны, успех всего подрастающего поколения, - заявил Владимир Владимирович.
О традициях и опыте подготовки талантливых детей при ведущих вузах на съезде также говорила Министр образования и науки Российской Федерации О.Ю. Васильева.
Она отметила, что в 2017 году 50 вузов реализовывали программы основного и среднего общего образования, в школах при вузах обучаются около 17 тысяч школьников. Успешно функционируют 5 специализированных научно-учебных центров, имеющих особый статус, среди которых – МГУ имени М.В. Ломоносова, СПбГУ, Новосибирский госуниверситет, УрФУ, МГТУ имени Н.Э. Баумана.
- Сегодня Минобрнауки России активно помогает этим университетам в этой работе. Тем не менее, считаю, что таких центров должно быть больше, хотя бы их необходимо создать в каждом федеральном округе, – резюмировала О.Ю. Васильева.
Также Ольга Юрьевна подчеркнула необходимость использования потенциала университетов «для вовлечения самых разных детей в интересную интеллектуальную проектную деятельность – от конструкторской до волонтёрской».
Справочно
Российский союз ректоров – общероссийская общественная организация, основанная в 1992 году. Она объединяет более 700 ректоров (руководителей), президентов образовательных организаций высшего образования Российской Федерации. Её целями являются консолидация усилий и координация взаимодействия ректоров вузов России.
![Главное](/images/star.png)
Ни мира, ни войны. Только бизнес
Как Россия и Грузия ищут формы сосуществования
Михаил Вигнанский - журналист и политический аналитик
Резюме Грузия потеряла 20% территории, половину береговой линии Черного моря, стала более уязвимой и не имеет ясных перспектив евроатлантической интеграции. Но она получила возможность модернизации без проблемных автономий, постсоветский этнический национализм трансформировался в европейский гражданский. Страна обрела стабильную поддержку Запада.
К десятилетию грузино-российской войны (август 2008 г.) между двумя странами сложились настолько уникальные отношения, что, возможно, о них в будущем напишут в учебных пособиях. Дипломатических отношений нет. Их восстановление не предвидится. Для Тбилиси (и международного сообщества, за исключением Никарагуа, Венесуэлы и Науру) Москва – оккупант, контролирующий с помощью военных баз незаконно отторгнутые Абхазию и Южную Осетию и поэтапно инкорпорирующий в свое пространство грузинские автономии.
По идее это должно подразумевать бездонную политическую, экономическую и гуманитарную пропасть между соседними государствами. Однако Россия, как ни парадоксально звучит, – второй торговый партнер Грузии, и этот показатель имеет стабильную тенденцию роста. Ежегодно увеличивается число российских туристов, приезжающих в Грузию. По всем опросам число сторонников интеграции в НАТО и ЕС не меняется (70%). Но практически столько же граждан поддерживают идею нормально функционирующих отношений с Россией, понимая, что без этого вопрос территориальной целостности не то что не решаем, но даже не выносим на голосование.
Итак, вопрос политического урегулирования осознанно вынесен за скобки. Его отложили, чтобы вернуться, когда время поспеет. Что касается остального, то вот некоторые цифры 2017 года. Торговля между Россией и Грузией выросла по сравнению с 2016 г. на 34,2%, составив около 1,2 млрд долларов. Это 11,1% от общего внешнеторгового оборота Грузии. Россия в этом списке уступает только Турции (1,58 млрд долларов). Но между Тбилиси и Анкарой существует Совет стратегического уровня. Представить себе партнерство такого масштаба между Тбилиси и Москвой можно только в черной комедии. Россия – главный импортер национальной гордости Грузии – вина. В прошлом году Грузия поставила в Россию около 48 млн бутылок. Рост по сравнению с 2016-м просто космический – 76 процентов.
Возвращение российского рынка в 2013 г. после семилетнего эмбарго – конкретное достижение правительства «Грузинской мечты». Достаточно оказалось понизить присущую Михаилу Саакашвили и его «Единому национальному движению» антироссийскую тональность, как почти сразу растворились претензии России к качеству грузинской продукции. Кстати, в Грузии никто не сомневался, что они были мотивированы исключительно политически. Параллельно в 2014 г. Грузия подписала с ЕС Соглашение об ассоциации, которое включает важные экономические преференции. В этом тоже отражается прагматизм избранного курса внешней политики: к Западу не через противостояние с Россией, а как раз наоборот, через стабилизацию грузино-российских отношений.
Клинч Москвы и Тбилиси как раз отпугивал, настораживал западных партнеров Грузии. И на официальном уровне, и, как можно сделать вывод из анализа различных источников, за кулисами западные партнеры, к которым прислушивается Тбилиси, благодарят и советуют продолжать диалог с Москвой. Это контрастирует с отношениями Киева и Москвы (притом что Украина сохранила дипломатические отношения с Россией). Но в итоге получилось так, что, когда Запад напоминает России о проблеме Грузии, Москве почти нечем крыть, в отличие от эпохи Саакашвили. Тбилиси, не заступая за «красные линии», ныне лишил Москву таких козырей, как «антироссийская истерия» или «военная угроза против абхазов и осетин». Какую выгоду это принесло Тбилиси, можно видеть на примере противотанковых «джавелинов». После 2008 г. Запад долго воздерживался от военных поставок в Грузию. Убедив партнеров в том, что это нужно действительно только для обороны и модернизации армии, Грузия уже начала получать противотанковые комплексы, о которых воюющая Украина пока только мечтает. Еще раньше, с позапрошлого года, Франция, также скептически смотревшая на антироссийские выплески Саакашвили, занялась грузинской ПВО с соответствующими поставками современных систем и обучением грузинских специалистов.
На последнем Давосском форуме премьер-министр Грузии Георгий Квирикашвили подтвердил необходимость поиска точек соприкосновения с Россией. Тбилиси рассчитывает, что со временем это подготовит почву для начала дискуссий о политическом решении конфликтов (глава правительства при соответствующем стечении обстоятельств готов лично подключиться к запинающимся Женевским переговорам по безопасности на Кавказе, открывшимся после трагических событий 2008 года. Кроме того, эксперты в Тбилиси, например, Институт политики и права, глубоко изучают позитивный международный опыт урегулирования различных конфликтов, в частности, гонконгский). Как отметил премьер, сферами взаимных интересов могут быть торговля, туризм, гуманитарные и культурные взаимоотношения. Но Россия, по его словам, должна осознать, что напрасны ожидания, что Грузия смирится с «существующими реалиями» – то есть отделением Абхазии и Южной Осетии и попытками России блокировать западную интеграцию Грузии. Эту формулу образно вывел советник премьер-министра по внешним связям Тедо Джапаридзе: «Грузия сегодня – не головная боль, а часть решения глобальных задач».
Ментальное отдаление двух стран друг от друга за минувшее десятилетие не отменяет географического соседства. То есть Россия и Грузия обречены. Вопрос только: на что? Мира нет, это плохо. Войны нет, это уже хорошо.
Есть только бизнес
И это уже совершенно новая реальность в истории взаимоотношений. В Тбилиси все чаще слышны предложения к внешнему миру смотреть на нее сквозь «иную оптику» – многостороннего регионального экономического сотрудничества. Возможна перспективная картина, в том числе для Абхазии и Южной Осетии, если Россия и Грузия не остаются с глазу на глаз, а становятся частями общего экономического пазла.
Избранный «Грузинской мечтой» курс называется «политикой стратегического терпения». Председатель парламента Грузии Ираклий Кобахидзе выступил в начале февраля в Университете Джона Хопкинса: «Сложно решать проблемы, связанные с российской агрессией и оккупацией, но мы верим, что в итоге нашей прагматичной политикой цели будут достигнуты. Именно благодаря такой политике внушительно вырос уровень стабильности после войны 2008 года. Прагматика полностью поддерживается западными партнерами. Все это позволяет нам вносить вклад в региональную стабильность, что важно как для Грузии, так и для наших друзей. Но в то же время мы наблюдаем рост милитаризации России на оккупированных территориях, ее действия по направлению аннексии».
С учетом сегодняшних реалий в двусторонних отношениях порой даже встает вопрос: а так ли нужны России и Грузии вообще дипломатические отношения, если «только бизнес» способен заменить их? Вместо посольств сейчас, как известно, функционируют секции интересов при посредничестве Берна. Россиянам визы в Грузию не нужны, для грузин Россия облегчила их получение. В этих условиях впору скорее думать об открытии торгпредств, чем рассчитывать на возвращение полноценных дипломатических представительств.
Уникальность ситуации в отношениях России и Грузии, субъективно говоря, не только в этом. Кажется, что за годы, прошедшие после распада СССР, произошла некая ментальная революция в отношениях друг к другу. Ее последствия пока непонятны. Но факт – за это короткое время выросло всего лишь поколение, а на деле получается, что изменилась целая эпоха.
Когда я учился в 1980-е гг. на факультете журналистики Тбилисского университета, журфак МГУ ежегодно выделял квоту – место для студента из Грузии. Можно было отправиться в Москву после третьего курса, но теряя в учебе год, то есть стать студентом второго в Московском университете. Несмотря на такое жесткое условие и по большому счету унизительное неравноправие, желающих было много. Москва того времени привлекала пространством свободы действий и мысли. Недавно пригласили пообщаться с нынешними журфаковцами Тбилисского университета. Среди них, к моему удивлению, были студенты и студентки из России – Казани, Ульяновска и других городов. Они рассказали, что много читали о Грузии как о необычном явлении на постсоветском пространстве, и рискнули. И вполне довольны.
То есть сегодня Грузия, Тбилиси стала для юных (и не только юных) россиян магнитом, которым была для нас Москва позднего советского периода. Подруга-гид перечисляет географию российских туристов, которых приняла за последний год: «Москва, Питер, Казань, Рязань, Пермь, Ростов, Сургут, Петрозаводск, Калининград, Екатеринбург, Пятигорск, Камчатка». 1 млн 400 тыс. россиян посетили Грузию в прошлом году – в условиях отсутствия дипломатических отношений. Полагаю, многие из них покидают страну как послы доброй воли. То есть это своего рода «мягкая сила» Грузии.
В то же время понятно, что политика стратегического терпения должна когда-нибудь трансформироваться в достижение стратегического результата. Материализоваться. Американский конгрессмен Дункан Хантер призывает Грузию к таким отношениям с Россией, чтобы последняя совершенно не была нужна грузинам: «Поэтому мы осуществляем инвестиции в Грузию, поставляем оборонительное оружие, чтобы вы продолжали двигаться к Западу. Мы будем продолжать бороться за вас. Сам грузинский народ продолжит борьбу. Не сдадимся, и Путин, наверное, однажды осознает себя лишним и не сможет сохранить оккупированные территории».
Однако бизнес есть бизнес, «забыть» Россию не получится. В прошлом году объем денежных переводов в Грузию из-за рубежа составил 1,4 млрд долларов – это 10% ВВП. Из России поступило 455 млн долларов, на 15% больше, чем в 2016 году. Для сравнения – на втором и третьем местах Италия и Америка, примерно по 140 миллионов. Таким образом, вместо «забыть» реальнее «завлечь» или «вовлечь»?
Мэр Тбилиси Каха Каладзе говорит, что не видит никаких проблем в участии российских компаний в тендерах в энергично развивающейся грузинской столице: «Пусть приезжают, вкладывают инвестиции, создают рабочие места. Мы это только приветствуем». Российская сторона, которая уже много лет владеет 75% акций энергосетей Тбилиси (свет не отключался даже в дни августовской войны), в прошлом году осуществила рекордную инвестицию в развитие своего хозяйства – 41 млн лари (свыше 16 млн долларов). До этого вкладывалось ежегодно почти на 10 млн лари меньше. Уже после войны и разрыва дипломатических отношений «Интер РАО» приобрела две ГЭС на реке Храми. «России гораздо выгоднее иметь в Грузии банки, нежели танки. Пытаться соединить и то и другое – контрпродуктивно, – уверен Тедо Джапаридзе. – Мы не члены НАТО, а наша “пятая статья” – в нашей стабильности, в нашем политическом и экономическом развитии, в нашем движении к Евроатлантическому сообществу. Уверен, что сильная, реформированная, стабильная Грузия отвечает интересам и России».
Между прочим, в энергетике есть еще пространство для маневра. Грузия не любит «Газпром», отказалась от российского газа сама, только пропускает его в Армению. Но есть гидроэнергетика. Как считает бывший глава Минтопэнерго Грузии Давид Мирцхулава, Россия и Грузия могли бы проводить совместные консультации с Ираном, который после отмены санкций в среднесрочной перспективе готов значительно расширить свое присутствие на энергорынках. Это может изменить нынешнюю региональную энергетическую картину. Такое сотрудничество может быть весьма привлекательно и для абхазской стороны. Эксперты-энергетики предложили образовать технический общественный совет на базе Торгово-промышленных палат России и Грузии.
«Курс “Грузинской мечты” во внешней политике был заявлен с самого начала, и среди главных посылов была нормализация отношений с Россией. При этом подчеркивалось, что никакого сворачивания с прозападного курса не будет. Это неплохо с точки зрения экономики, но не следует забывать об опасностях. Например, риске повторного эмбарго – если Россия увидит, что внешний курс и курс на обеспечение безопасности Грузии не меняется в пользу кремлевских сценариев. Поэтому должен быть план “Б” на случай возможного нового кризиса. Это особенно надо учитывать именно с той точки зрения, что Россия является вторым экономическим партнером Грузии, – говорит профессор Тбилисского госуниверситета, директор Института политики Корнелий Какачия. – Для обеспечения безопасности Грузии существует два сценария. Первый – вступление в НАТО и Евросоюз, чего не случится в ближайшей перспективе. Второй – повышение уровня военного сотрудничества с Соединенными Штатами и, соответственно, повышение собственной обороноспособности. Подобные соглашения заключены у США с Японией, Южной Кореей, с некоторыми странами Азии. То есть это уже апробированный метод достижения маленькой страной своих целей по обеспечению безопасности. Это не значит, что самим американцам будет легко принимать такое решение. Но факт и то, что Россия за прошедшие годы ничего не сделала для нормализации отношений с Грузией: не смогла убедить грузинское общество, что не представляет опасности и что Грузии не нужна альтернатива для обеспечения собственной безопасности. По всем социологическим опросам, большинство граждан Грузии видят в России врага. Да, Россия говорит, что готова содействовать диалогу грузин и осетин, грузин и абхазов. Но после 2008 г. Россия сама стала стороной конфликта, и с того момента от этой роли так и не отказалась».
Легко ли Грузии в условиях усеченной территориальной целостности, с колючей проволокой в сердцевине и российскими танками в 40 км от столицы продолжать путь к европеизации? Субъективно, полагаю, что если в стране больше думают о собственном кармане, чем о политических преследованиях, критикуют правительство за рост цен, а не за ущемление прав и свобод, то это только подтверждает верность такого пути. Символично: по последним опросам Национально-демократического института США вопрос территориальной целостности вообще выпал из первой пятерки насущных проблем. Для 54% опрошенных первичная задача – рабочие места, затем следуют инфляция, бедность, невысокие пенсии и доступность здравоохранения. И только потом – возвращение Абхазии и Южной Осетии (в чем, само собой, подразумевается и «российский вопрос»). Это плохо? А может быть, стоит посмотреть под другим углом. Если Грузия успешно решит вопросы, отмеченные в первой пятерке, это только приблизит ее к цели, так как она станет привлекательной для Абхазии и Южной Осетии?
Как отмечает авторитетный грузинский аналитик Ивлиан Хаиндрава, «в конце концов, для России не столь важно, будут ли Абхазия и Южная Осетия в составе Грузии или вне ее; важнее, чтобы сама Грузия не удалялась от нее в евроатлантическое пространство. На всех стадиях развития конфликтов (грузино-абхазского, грузино-осетинского) Россия манипулировала ими с очевидной целью – сохранить Грузию на своей орбите, зафиксировать ее в том геополитическом ареале, который она называла сначала “ближним зарубежьем”, затем – сферой своих привилегированных интересов. Причина кроется именно здесь – в сфере пространственной и ценностной ориентации, где расхождения между Грузией и Россией неуклонно углублялись». По его мнению, в Грузии «пришли к пониманию, что любая модель урегулирования при эксклюзивном российском участии послужит российским интересам в ущерб интересам грузинским. Вместе с этим окрепло и осознание того, что Россия – пусть и неминуемый участник процесса, но не партнер. Следовательно, надо искать партнеров, способных если не перевесить, то хотя бы уравновесить Россию. И взоры естественным образом обратились на Запад».
Хаиндрава считает, что, «исходя из логики развития событий, можно утверждать, что августовская война 2008 г. если и не была неизбежной, то с каждым днем и событием, ей предшествовавшим, становилась все более вероятной». «Равновеликих для сторон причин неурегулированности грузино-российских отношений теперь уже две, – продолжает он. – Стремление Грузии в НАТО и ЕС (взгляд из Москвы) и отторжение Россией Абхазии и Южной Осетии (взгляд из Тбилиси). И то, что первая породила вторую (или, с противоположной точки зрения – вторая породила первую), уже не столь важно; важно то, что устранить две причины сложнее, чем одну. Причем причины эти не “размениваются” одна на другую: Россия отнюдь не собирается дать “зеленый свет” Грузии на вступление в НАТО, даже если Тбилиси признает “новые военно-политические реалии (т.е. откажется от намерения реинтегрировать Абхазию и Южную Осетию), а Грузия вовсе не собирается распрощаться с Абхазией и Южной Осетией, даже если Москва перестанет препятствовать вступлению Грузии в НАТО. Примечательно, что обе эти “красные линии”, отступать за которые не собирается ни одна из сторон, проходят по “телу” Грузии: свертывание евроатлантического проекта означает отказ от права свободного выбора (ущемление суверенитета), а снятие с повестки дня реинтеграции Абхазии и Южной Осетии означает территориальные (и не только) потери (купирование суверенитета)».
Аналитик соглашается, что в нынешних условиях, с учетом плачевных отношений России и Запада, ожидать ощутимой позитивной динамики в грузино-российских политических отношениях нет оснований. Не приходится ожидать ее и в грузино-абхазском и грузино-осетинском конфликтах. «В подобной ситуации разумно руководствоваться минималистским, но рациональным подходом “не навреди”, держа в уме еще один испытанный временем постулат – “никогда не говори никогда”. Так или иначе, в той или иной форме всем сторонам конфликтов предстоит и в будущем жить рядом друг с другом; следовательно, при практическом отсутствии политического потенциала для положительной динамики следует минимизировать пространство для динамики отрицательной, по возможности предотвращая дальнейшее отчуждение обществ и оставляя открытым окно, через которое можно увидеть соседа в его истинном облике», – соглашается Хаиндрава.
Усилив после войны-2008 военное присутствие в Грузии и на Южном Кавказе, Россия, считают в Тбилиси, вовсе не уменьшила зону потенциальной нестабильности (включая собственный Северный Кавказ), а наоборот, расширила ее. Без стабильной, единой и сильной Грузии Россия не может рассчитывать на подлинную безопасность в этом стратегически важном регионе, экономическое развитие которого открывает колоссальные перспективы для всех, включая саму Россию. Китайские «шелковые» проекты, усиление Индии, ощутимые перемены в Узбекистане, все чаще заявляемая готовность Туркменистана к большей активности сулят значительные дивиденды, не говоря уже об испытанном годами сотрудничестве Азербайджана, Грузии и Турции в доставке энергоносителей на западные рынки. Потребность в этих энергоносителях растет и будет расти, и уже строятся новые трубопроводы на юг Европы. Верховный комиссар ЕС по иностранным делам и политике безопасности Федерика Могерини в начале февраля провела переговоры с министром иностранных дел Азербайджана Эльмаром Мамедъяровым, который выразил уверенность, что в этом году будет открыт Трансанатолийский газопровод через Турцию (TANAP). По нему каспийский газ из Азербайджана будет поставляться в Турцию, а к 2020 г. и дальше – по Трансадриатическому газопроводу в Италию. Параллельно с южным газовым коридором развивается мультимодальный транспортный коридор через Азербайджан между Центральной Азией и Европой. Федерика Могерини отметила, что запуск в прошлом году железнодорожного сообщения Баку–Тбилиси–Карс соединил ЕС, Турцию, Грузию, Азербайджан и Центральную Азию, связь с которой, по словам главы дипломатии ЕС, очень важна для Европы.
Опять же: только бизнес
Что в итоге? Ивлиан Хаиндрава отмечает, что спустя 10 лет после войны при фактическом отторжении 20% территории, вдвое сокращенной береговой линией Черного моря, возросшей военной уязвимостью и при туманных перспективах дальнейшей евроатлантической интеграции Грузия все же получила возможность модернизации без проблемных автономий, трансформировала постсоветский этнический национализм в европейский гражданский и обрела консолидированную западную поддержку. Все это дало возможность концептуально формировать проект раннего, но уже очевидно не постсоветского, а европейского государства, при всех трудностях роста и перехода из одного состояния в другое. Каким бы ни был уровень одобрения гражданами Грузии своего правительства, но поддержка курса на евроатлантическую интеграцию неизменно высока. Желательная для очевидного большинства населения страны модель государства – западная (ЕС), а не постсоветская (СНГ, Евразийский союз). Грузия, хоть и высокой ценой, приобщилась к Западу. Руководитель Института стратегии управления Петре Мамрадзе уверен: «Ни одно национальное правительство Грузии не восстановит дипломатические отношения с Россией, согласившись с потерей Абхазии и Южной Осетии. И ни за что Россия не откажется от признания независимости Абхазии и Южной Осетии и от заключенных с ними соглашений... И пока такой тупик, асимметричность и мгла в прогнозах, остается жить с тем, что Россия – второй торгово-экономический партнер Грузии».
![Главное](/images/star.png)
Украинский вопрос для будущего России
Фёдор Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Научный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.
Резюме Украинский конфликт подводит черту под моделями государственного и военно-политического устройства в Европе, какими они сложились в предшествующие эпохи. Возврата к ним уже не будет, но и окончательное размежевание «по берлогам» невозможно. Пришло время задуматься о том, кем Россия и Украина будет друг для друга в предстоящие десятилетия.
Нас осталось мало: мы да наша боль,
Нас немного, и врагов немного.
Булат Окуджава
Двадцать первого ноября 2013 г. глава правительства Украины Николай Азаров подписал распоряжение Кабинета министров приостановить процесс подготовки к заключению соглашения об ассоциации с Европейский союзом. Киевские власти пришли к выводу, что необходимо внимательнее изучить последствия такого шага для экономического развития, в частности для торговых отношений с Россией. Это формальное уведомление касалось сложного и непонятного подавляющему большинству населения юридического документа. Но именно оно спровоцировало самый острый, глубокий и кровопролитный кризис на территории бывшего СССР за два с лишним постсоветских десятилетия. Спор из-за соглашения с ЕС стремительно перерос в конфликт общеевропейского уровня, сотряс основы европейского порядка, сложившегося после холодной войны, который, как считалось, является сердцевиной и глобального устройства.
Дело было, конечно, не в «глубокой всеобъемлющей зоне свободной торговли» как таковой. Просто во многом техническая тема экономической интеграции вдруг стала точкой, в которой сошлось все.
- Ощущение Москвы, что с 80-х годов прошлого века ее интересы и пожелания сознательно игнорируют, хладнокровно распространяя все дальше на восток структуры, полноправное участие России в которых не предусматривалось.
- Стремление объединенной Европы вдохнуть новую жизнь в свой зашатавшийся интеграционный проект, высечь искру энтузиазма и уверенности в будущем, аналогичную той, что возбудила на свершения Старый Свет в 1989-1991 годах.
- Желание обобщенного Запада поставить прочный заслон растущим амбициям России. За почти четверть века она так и не вписалась в отведенные ей расплывчатые рамки – элемент «большой Европы», обязанный приспосабливаться к ее меняющимся правилам, но не допущенный к их выработке. И если до определенного момента (середина 2000-х гг.) Москва честно старалась все-таки угнездиться в отведенной нише, то со второй половины десятилетия начала все громче заявлять о том, что желает большего.
- Тупик, в который зашла Украина в деле строительства современной дееспособной государственности, тупик настолько беспросветный, что среди «продвинутого» класса сформировался запрос на внешнее управление со стороны «цивилизованного мира».
- Провал российской политики. С начала 1990-х гг. она неизменно руководствовалась на украинском поле необходимостью решать сиюминутные конъюнктурные задачи, и не добилась ни одной из долгосрочных целей – ни геополитических, ни экономических, ни культурно-гуманитарных.
Постсоветская иллюзия России
На последнем стоит остановиться поподробнее. Москва с самого начала предпочла технократический рецепт в его постсоветском понимании – ложечку профессиональной дипломатии (особенно на первом этапе, когда надо было решать множество практических проблем становления государств после распада общей страны) размешать в большом количестве меркантильных бизнес-интересов и добавить щепотку культурно-национальных пряностей для аромата. Отчасти подобная «деполитизация» темы стала следствием осознанного решения не бередить болезненные язвы национально-государственного и гуманитарного размежевания двух очень близких и тесно переплетенных народов. В том, что они очень болезненные, никто не сомневался. Отчего-то считалось, что со временем чувствительность снизится, тогда и можно будет заняться.
Существовала и другая причина. Отсутствие или крайняя слабость ценностной базы сделали российскую политику в целом и внешнюю – в частности машиной (иногда – ржавой и отвратительно скрипящей, когда-то – смазанной и умело налаженной) оперативного реагирования на текущие обстоятельства. Это свойственно всем «полям», на которых действует Россия, а в современном безумном мире зачастую становится и единственно возможным поведением. Но курс в отношении Украины больше, чем на любом другом направлении, служил еще и отражением внутренних процессов, практик и системы представлений, формировавших (или деформировавших) саму Россию после СССР.
Злую шутку сыграла близость языка и траекторий развития, привычка считать соседнюю республику, а потом страну фольклорной разновидностью того же самого, что у нас. Лучшим олицетворением такого подхода был многолетний посол Российской Федерации в Киеве Виктор Черномырдин. Один из ведущих архитекторов постсоветской России и создатель «Газпрома», он по определению не мог воспринимать Украину иначе, чем обособившееся по какому-то недоразумению подразделение единого народно-хозяйственного комплекса. Благодаря грубоватому юмору и недюжинной харизме советского начальника Виктор Степанович снискал невероятную популярность в Киеве. А отменное знание закулисных экономических ниточек позволяло ему великолепно ориентироваться в мутной взвеси, которую всегда представляла собой украинская политика.
Это, однако, сослужило в итоге нехорошую службу – иллюзия понимания процессов и владения предметом привела Москву к серии катастрофических провалов. (Подчеркну, речь здесь не о вине лично посла Черномырдина, а о системном изъяне отечественной политики, наиболее ярким символом которого он был. Та же линия, только в гораздо менее публичном и обаятельном виде, продолжалась и при его преемнике.)
Украинская политико-экономическая элита переиграла гораздо более могучего «старшего брата», втянув его именно в такую – менее политическую, зато максимально бизнес-ориентированную парадигму отношений. Оказалось, что в полусвете коррупционно-олигархических связей и паутине непрозрачных сделок представители Украины чувствуют себя более органично и естественно, чем даже их весьма искушенные российские визави. Им удавалось выкачивать из России и российско-украинских отношений огромные средства, временами «впаривая» россиянам активы, которым впоследствии невозможно было распоряжаться, а политическая ценность инвестиций (якобы покупка влияния и «мягкая сила») раз за разом оказывалась нулевой. В итоге пресловутая украинская элита матерела и набирала влияние в первую очередь благодаря России. Что совершенно не мешало тем же людям последовательно выстраивать национальный политический проект, полностью ориентированный на то, чего Россия пыталась не допустить, – вхождение Украины в евро-атлантические структуры. Однако, громко возражая, Россия либо бездействовала, либо спохватывалась в моменты очередного нокдауна, но ответные движения, как правило, только еще больше придавали Киеву импульс скольжения по тому пути, с которого Москва хотела его столкнуть.
Разрушительная тактика Украины
Впрочем, оборотной стороной тактических выигрышей украинской элиты стал ее же стратегический проигрыш. Преуспеяние правящего класса не трансформировалось (да и не собиралось) в построение эффективного и успешно развивающегося государства. Недовольство общества и его отчуждение от меркантильной и коррумпированной верхушки вело к росту внутренней напряженности и эрозии главного достижения Украины по сравнению со многими постсоветскими странами – способности избегать фатальных потрясений, топить коллизии в вязкой среде бесконечных махинаций. До поры до времени это работало, но ресурс соглашательства оказался не безграничным. Тем более что реализация национального проекта, ориентированного на Евро-Атлантику, подошла к черте, за которой уже нужно было делать решающий шаг. А это означало бы принятие определенного набора ценностей, точнее говоря – принципов организации государства и общества, которые никак не соответствовали нравам постсоветских элит.
Россия такой шаг делать и не собиралась, так что растущее расхождение отечественной модели с усредненной европейской не считалось недостатком, а постепенно стало подаваться и как преимущество. Украина же не имела альтернативной схемы, но не соответствовала и декларируемой. Символический смысл отказа Виктора Януковича подписать соглашение об ассоциации с ЕС (не умаляя значения российской «убедительности») вполне понятен. Четвертый президент Украины являл собой плоть от плоти постсоветской системы, а сближение с Евросоюзом в идеале должно было эту систему ликвидировать, заменив ее чем-то другим. И хотя система, без сомнения, намеревалась после заключения договоренностей «замотать» невыгодные ей аспекты отношений с Европой, как она годами успешно делала это в отношениях с Россией, внутренний тремор имел место.
Примечательно, что получилось в конечном итоге. Система, по сути, нашла выход из описанной выше дилеммы – олигархическое сообщество пошло на рискованное для него соглашение с Евросоюзом, но, фактически спровоцировав военно-политический кризис, обезопасило себя от слишком настойчивых требований партнера – что вы от нас хотите, война… Так что система пережила майданную революцию и дальнейшие тектонические сдвиги, правда, цена для страны оказалась запредельной.
Взрыв и обвал 2014 г. связан со многими причинами. Прежде всего – с острым разочарованием части населения и обидой Запада, не простившего Януковичу дерзкого «кидалова» в преддверии широко разрекламированного Вильнюсского саммита «Восточного партнерства». Тем более что «перекупил» его уже изрядно демонизированный Владимир Путин. Дальнейший сюжет – начиная с событий в Крыму и далее через обострение на востоке Украины к войне и жесткому политическому клинчу – диктовался в основном логикой противостояния России и Запада. Украинцы, как это не раз уже бывало в их истории, оказались в жерновах большой геополитической игры, что никогда не сулит ни одному народу ничего хорошего.
Конец СССР
Но если рассматривать коллизии четырехлетней давности в историческом контексте, важно обстоятельство, из-за которого дальнейшая фабула представляется в особом свете. Майдан, смена юрисдикции Крыма и междоусобица в Донбассе подвели финальную черту под историей Союза ССР, призрак которого надолго пережил его юридическое упразднение. Признание Россией результатов референдума в Крыму и принятие полуострова в состав Российской Федерации отменило негласное табу на изменение административных границ СССР, которого до того момента придерживались все участники постсоветской политики. Примечательно, что, патронируя, например, Приднестровье и даже признав в 2008 г. независимость Абхазии и Южной Осетии, Москва никогда не поддерживала идею их присоединения к России. То есть контуры прежних административных границ оставались в силе. Крым стал прецедентом. Конечно, надо учитывать специфику, историю именно этой территории и то, как она оказалась в составе Украинской ССР, но все равно качественный сдвиг налицо.
Границы – далеко не единственная, а в каком-то смысле – и не главная тема, связанная с советским наследием. Украинский кризис поднял на поверхность вопрос самоидентификации – «кто мы?», который по-разному и с разной степенью успеха и Россия, и Украина старались обойти на протяжении всего периода государственной независимости друг от друга.
Советский Союз не был просто еще одной империей, как все предыдущие, в том числе Российская. Он опирался на мощный концепт, оперировавший национальными устремлениями различных народов и создававший квазигосударственные образования – но для того, чтобы построить на их основе общую транснациональную идеологически мотивированную идентичность. И хотя распад СССР, вызванный во многом именно обострением национальных противоречий, положил концепту конец, возникшая общность оказалась более живуча, как и те самые контуры административных границ. В частности, попытки уйти от окончательной самоидентификации отличали и российско-украинские отношения. Прежде всего с российской стороны (отсюда бесконечно повторяемая до сих пор официальная мантра об «одном народе»), но и с украинской тоже. В украинском случае воплощением советского культурного шлейфа служит как раз правящая коррупционно-олигархическая система, привыкшая за годы независимости работать на полутонах, извлекать выгоду из нечетко прочерченных границ. 2014 год не случайно реанимировал вопрос о «Русском мире», превратив его и в политический инструмент, и в способ самоидентификации. Само понятие отсылает не к советскому прошлому, скорее это возвращение к дискуссиям XIX – начала ХХ века – «украинский вопрос», осмысление национального, культурно-религиозная тематика. Но сложность и многомерность этой дискуссии, споров о различных вариантах идентичности в рамках империи были уничтожены именно советским временем (см. статью в этом выпуске о судьбе «малоросса»). В итоге исчезновение советского и невозможность вернуться к досоветскому привело к бинарному черно-белому столкновению, гражданской войне даже не на востоке Украины, а в том самом «Русском мире».
Жутковатый апокриф времени кровопролитных и стратегически бессмысленных боев за донецкий аэропорт в 2014 г.: силы ДНР предлагают сдаться окруженным в одном из терминалов «киборгам» из ВСУ, на что слышат в ответ сопровождаемое отборным матом «Русские не сдаются!» Конфликт в Донбассе стал разломом воображаемого сообщества и шоковой терапией в сфере национального строительства и суверенизации.
Украина в ее современных границах – очень удачливый продукт имперской экспансии и последующей внутренней оптимизации империи. Экспансии, что примечательно, не своей, а чужой. (Справедливости ради, замечу, что удачливость в качестве созданного посторонними руками государственного проекта оплачена огромной человеческой ценой. Поскольку сегодняшняя Украина столетиями была не субъектом, а местом действия имперской борьбы, внешние экспансии беспощадным катком прокатывались по этой земле.) Сама Россия в результате распада большого государства потеряла территории и часть статуса, Украина же приобрела и то, и другое, причем исключительно мирным путем. Но не обрела третьего – однородности, ощущения всеобщей сопричастности. Потрясение Майдана, потеря Крыма, война на востоке и острейший антагонизм с Россией вроде бы призваны такую однородность сформировать – создать политическую нацию, которая так и не возникла за 23 мирных года.
Нация строится на резком отмежевании от России, противостоянии ей, и дальше ничего в этом смысле не изменится. Трагическая сторона культурно-цивилизационной близости – максимальная жестокость ее разрыва. Но второй опорой мыслилось ускоренное вхождение в интегрированное европейское пространство, а здесь возникли препоны. Не только из-за состояния Украины, но и из-за того, что сама объединенная Европа вступила в стадию интровертности, ее и без того крайне низкая готовность абсорбировать Украину скукожилась еще больше.
Украина после России
Спустя почти пять лет после начала кризиса и четыре с лишним года после смены власти на Украине предсказывать развитие событий в этой стране и в российско-украинских отношениях – тщетное занятие. Все чрезвычайно зыбко. Правда, есть константы, которые уже определились и не изменятся.
Советской Украины нет и больше никогда не будет. Ее нет даже на географических картах – Крым теперь относится к Российской Федерации. Ее нет в экономическом смысле. Та потенциально очень перспективная экономика с мощным индустриальным компонентом и прочными связями с Россией, которую Украина унаследовала от СССР и теоретически могла бы развивать, не просто исчезает по причинам политико-экономического кризиса, но и целенаправленно ликвидируется за ненадобностью, в том числе директивными способами. Будущая Украина должна (надеется) стать полезной составной частью европейского пространства, то есть ей необходимо адаптироваться к восточноевропейской модели сервисной и отчасти сельскохозяйственной страны, промышленность только мешает. Что бы ни произошло политически, невозможно представить себе возвращения к системному экономическому взаимодействию с Россией, которая и сама стремится обособиться от ненадежного соседа. Газово-трубопроводная составляющая, которая неразрывно связывала две страны, сохранит свою значимость еще какое-то время, явно дольше объявленного 2019 г., но цель обхода Украины – приоритет России (см. обзоры в этом номере).
Культурная близость неизбежно сжимается. Наверное, усердие самых оголтелых культуртрегеров, которые объявляют Булгакова и Цоя агентами врага, со временем угомонится. Но меры по всеобъемлющей украинизации продолжатся, а значит следующие поколения будут смотреть на Россию совершенно иначе, постепенно утрачивая эмоциональную связь с ней, которая была раньше и еще сохраняется теперь.
Политическая элита постсоветского извода безнадежно дискредитировала себя. Ее последним дивертисментом станут, скорее всего, выборы 2019 г. (подробнее в статье Владимира Брутера), затем и внутреннее, и внешнее давление заставит осуществить ротацию. Нет гарантии, что следующую когорту составят более качественные государственные деятели, но их понятийный аппарат и строй мышления сформирован совсем иначе (см. статью Глеба Павловского в этом номере). Возможно, им удастся приблизиться к мечте многих современных украинских интеллектуалов, насколько не доверяющих собственному правящему классу, что готовых согласиться на внешнее управление. Правда, тогда что-то придется делать с националистами, а это не так легко. При этом сохранится высокий уровень милитаризации сознания нации как эффективный инструмент консолидации в условиях неблагополучия. А главное – непонятен уровень готовности Европейского союза, например, всерьез брать на себя ответственность за Украину. Тем более неясно, что будет происходить в этой связи через три-пять-семь лет, Европа явно вступает в период серьезных перемен.
Бросить Киев ни Европа, ни США не смогут, тем более на фоне все более острых противоречий с Россией. Так что некоторый уровень поддержки Украине будет обеспечен долго. Но хватит ли этого для развития? Йельский историк Тимоти Снайдер, большой друг Украины, в новой книге доказывает, что никакие европейские страны, вопреки распространенному мнению, не смогли построить у себя успешные национальные государства (даже гиганты, наподобие Франции, Великобритании и Германии), а на деле могут существовать только в качестве империи (пока они не распались) или в составе Европейского сообщества/союза (исследователь, похоже, сознательно отбрасывает примеры, не укладывающиеся в эту схему, например, скандинавские страны, но относительно Восточной Европы умозаключение кажется более обоснованным).
Применительно к Украине это означает, по его мнению, что она обречена, если останется проектом самостоятельного национального государства, но способна реализовать свои мечты в составе ЕС, куда ее надо обязательно принять. Проблема как раз в том, что судьба Евросоюза под вопросом, и сейчас ему явно не до того. (С этими рассуждениями перекликается опубликованное в этом номере интервью Ивана Крастева, где он, в частности, говорит о том, что наиболее острая проблема современной Европы – преодоление последствий не Второй, а Первой мировой войны, которая и разрушила имперский мир.)
Россия после Украины
Что делать России? Для начала понять, что прежнего уже нет. Постсоветский опыт отношений с Украиной можно рассматривать разве что в качестве негативного примера – как не надо было поступать. Но даже и его критический анализ мало что даст, потому что другим стал объект политики, изменились характеристики Украины – то, что могло бы принести более благоприятный результат в девяностые или нулевые годы (целенаправленная работа по формированию конструктивно настроенных элит, активные усилия по поддержанию и распространению культурного и языкового влияния, формирование устойчивой «прорусской» политической силы, отказ от поощрения коррупции и покупки лояльности сомнительных доброхотов и пр.) не будет работать теперь. Не факт, что достаточно сработало бы и тогда, но в условиях 2020-х гг. уже не стоит и рассуждать.
События середины 2010-х гг. подвели черту не только под периодом конца ХХ – начала XXI века, когда была предпринята попытка радикально переустроить Европу в соответствии с представлениями ее западной части (подробнее на эту тему – в статье Тимоти Колтона и Самуэла Чарапа). Россия эту попытку, можно сказать, отразила (это некоторое упрощение, но отказ России вписаться в «большую Европу» по атлантическим лекалам сыграл решающую роль в ее неудаче), однако сама оказалась в совершенно иной геополитической и культурно-психологической ситуации.
Идея Тима Снайдера о том, что европейские страны не сумели преодолеть травму распада империй, и лишь европейская интеграция стала заменой утраченных идентичностей (стоит, наверное, вспомнить слова бывшего председателя Еврокомиссии Баррозу, который в порыве откровенности как-то назвал ЕС империей нового типа), важна для России. У нее не получится стать национальным государством, хотя многие именно так видели направление развития после распада СССР. Как писал Алексей Миллер, «восприятие нации-государства в качестве нормы можно считать одним из примеров некритического евроцентризма современной русской политической мысли… Особенности… советского наследия, а именно институционализация и территориальное закрепление этничности, делают невозможным построение нации-государства». Возвращение к имперскому прошлому тоже невозможно, хотя понятие империи как формы организации государства и общества сегодня уже не звучит безвозвратным анахронизмом, как казалось на волне эйфории либерального переустройства конца ХХ века. Наконец, эпоха после СССР стала важным экспериментом, результат которого – Россия не укладывается в чужие наднациональные схемы. Значит, как пишет в этом номере Андрей Тесля, ей нужно новое понимание имперского проекта – как предпосылка развития уже в новых условиях. Концепция «Русского мира», пережившая потрясение в связи с событиями на Украине, может стать составной частью такого проекта, если очистить его от ирредентизма и реваншизма. (См. подборку мнений о его будущем.)
Вечная российская одержимость «стратегической глубиной», необходимостью отгораживаться от внешних угроз «буферными зонами» – даже если удалось бы восполнить потери предыдущего периода – больше не отвечает на главные вызовы. «Стратегическая глубина» теперь включает в себя такие понятия, как «ёмкость рынка», «взаимосвязанность» (не синоним взаимозависимости, скорее – талант быть нужным многим), умение всеми способами приумножать человеческий капитал (в том числе и за счет уже упомянутого «Русского мира»), способность проекции собственного нарратива (что не равно культурному или языковому влиянию), готовность применять правильный вид силы в нужный момент.
«Украинский вопрос» для России XXI века: насколько страна будет способна реализовать свои возможности и потребности в мире, кардинально отличном от того, что существовал в предыдущие столетия. И вопрос этот – открытый. Как в плане перспектив России, так собственно и в части Украины. Все перечисленные выше вероятные характеристики соседней страны не означают предопределенности по одной причине – они сами во многом являются производной от внешних политических обстоятельств, над которыми Украина не властна и которые имеют обыкновения меняться. В истории это уже бывало, ее судьба как территории, находящейся на стыке крупных культурно-исторических и геополитических общностей, поворачивается в ту или иную сторону по мере складывания новых конфигураций вокруг. И сами жители этой территории в разные эпохи демонстрировали высокую степень адаптивности к меняющимся обстоятельствам и способность принимать патронат наиболее сильного игрока.
Какие конфигурации могут сложиться в Европе и Евразии через пять, двенадцать, двадцать лет – гадать сейчас бесполезно. Снова, а это случается, как минимум, раз в столетие, все пришло в движение, происходит перекройка экономического и политического ландшафта. Подъем Азии и перспектива превращения Китая в глобальную экономическую державу номер один чреваты изменениями геоэкономической, а значит и геополитической карты планеты. Европа на этой карте перестает быть сердцевиной, хотя и остается важным «довеском» любого глобального процесса. Особенно важным для России – по культурным и экономическим причинам, которые сохранятся еще очень долго. А Украина оказывается уже не эпицентром основной борьбы, но фактором, опосредованно влияющим на возможности ее участников, прежде всего России. И России придется искать способ, чтобы этот фактор, как минимум, не работал против нее, а в идеале был бы на ее стороне.
Хроника Украины – это повторение одних и тех же сюжетов из века в век. Трагизм булгаковской «Белой гвардии» соседствует с залихватским абсурдом «Свадьбы в Малиновке», уютный колорит Диканьки – с героическим пафосом «Тараса Бульбы». Специфика этой страны оказалась после распада СССР не по зубам России, которая так и не нашла ключа к отношениям с Киевом. Но она стала неприятным сюрпризом и для западных держав. Те полагали, что в украинском случае имеют дело с большой и проблемной «Польшей номер два», однако столкнулись с чем-то совершенно особенным. Тем, что, может быть, имело шансы на некую общеевропейскую унификацию, если бы ЕС оставался в лучшем своем состоянии и мог посвятить много сил и энергии украинскому проекту. А поскольку это теперь уже маловероятно, финал снова открыт, что бы ни происходило сейчас, история продолжает свое движение по спирали.
![Главное](/images/star.png)
«Самое трудное – переходить от символической политики к реальной»
Иван Крастев – председатель Центра либеральных стратегий в Софии, постоянный научный сотрудник Института гуманитарных наук в Вене и автор статей для многих периодических изданий
Резюме Децентрализация Украины гораздо лучше соответствует национальному характеру. Каждый раз, как украинский президент пытался изображать из себя президента России, это заканчивалось катастрофой. Украинцы просто не готовы примириться с чрезмерной централизацией власти, говорит Иван Крастев.
Иван Крастев – руководитель Центра либеральных стратегий в Софии и ведущий научный сотрудник Института гуманитарных наук в Вене, один из наиболее проницательных комментаторов социально-политических процессов Европы. Он распознает многие из них задолго до того, как они становятся очевидны.
– Герой популярного украинского сериала «Слуга народа» – простой учитель истории Василий Голобородько, в одночасье ставший президентом Украины, – по сюжету добивается значительных успехов. В частности, Украина достаточно скоро получает вожделенный «безвиз» с Евросоюзом. На следующее утро герой обнаруживает, что страна обезлюдела – все украинцы уехали в Европу. К счастью, это оказывается только сном, вернее, ночным кошмаром молодого президента. Может ли такой апокалиптический сценарий «европейской интеграции» и в самом деле грозить Украине?
– Страх перед тем, что все уедут и некому будет даже свет погасить, – не только украинский и не только кошмар. Это было лучшее, что случилось со всей Восточной и Западной Европой после 1989 г., но также и то, чего мы больше всего боимся теперь. Давайте обратимся к природе сильнейшего отторжения, даже враждебности к иммигрантам, которое продемонстрировали все без исключения страны Восточной Европы, входящие в ЕС. Надо понимать, что причина не столько в страхе перед самими иммигрантами (в конце концов, те пока попадают в другие страны ЕС), сколько в собственной травме восточноевропейских стран, связанной с эмиграцией оттуда. На недавних выборах в Германии максимальное количество голосов «Альтернатива для Германии» получила не в районах, приютивших наибольшее количество беженцев, а там, откуда уехало больше всего эмигрантов; восточная часть Германии (бывшая ГДР) за последние 25 лет потеряла около 15% населения.
В этом контексте проблема миграции может стать актуальной и для Украины. В конце концов, процесс интеграции в ЕС – это в некотором смысле эмиграция Востока на Запад. Проблема в том, что кто-то эмигрирует на Запад сам, в одиночку, а кто-то – вместе со своей страной. Вступление в ЕС предполагает принятие институтов и практик Союза, его законодательства, стиля жизни, наконец. Чем дольше адаптация, тем больше людей, готовых действовать самостоятельно. Это, разумеется, отражается на внутриполитической жизни этих стран. Я не думаю, что в этом Украина будет чем-то принципиально отличаться от Болгарии, Румынии или Польши.
Из страны в первую очередь уезжают не самые, скажем, лучшие или умные, но самые предприимчивые, готовые рисковать, менять уклад жизни. А это – наиболее активная часть населения, от которой можно было бы ожидать самой активной поддержки внутренних реформ. Депопуляция важна не столько в силу количества людей, покидающих страну, сколько в силу того, что для многих эмиграция оказывается главной жизненной альтернативой. Решая, как организовать жизнь, люди заключают, что проще сменить страну, чем пытаться сменить правительство. Этот феномен проявился в процессе миграции из деревень в города в 50-е – 70-е гг. ХХ века. Тех, кто оставался жить в деревне – даже если они жили лучше, чем те, кто уехал в город, – считали отсталыми, инертными. И это будет главной проблемой Украины.
Прежде всего из-за слабости ее экономики – украинцам, конечно, проще зарабатывать в Европе. И эта проблема, вероятно, на Украине будет серьезнее, чем в других восточноевропейских странах, поскольку перспективы ее присоединения к ЕС очень туманны. При этом кошмар Василия Голобородько представляется мне достаточно реальным – если люди считают отъезд в другую страну возможным выходом из положения (даже когда не уезжают физически), они гораздо менее мотивированы что-то активно менять в своей.
– И что Европа сможет сделать с гипотетической волной иммигрантов с Украины?
– Европейский парадокс состоит в том, что экономике Европы нужны мигранты или роботы, а европейский электорат не хочет их. «Иммиграционный шок» европейцев вызван вовсе не количеством мигрантов. За 2015–2016 гг. в Европу приехало меньше 2 млн человек – это 0,5% населения Европы. И принимали их в основном такие страны, как Германия или Швеция. Украинцев в Европе не воспринимают в качестве культурной угрозы, а часть проблемы из-за наплыва беженцев с Ближнего Востока связана как раз с тем, что они считались носителями именно такой угрозы, «агентами» иного образа жизни и т.п.
В Польше, наотрез отказывающейся принимать беженцев с Ближнего Востока, никто особенно не протестует против трудовых мигрантов с Украины. Так что переселение составит бóльшую проблему для Украины, чем для Евросоюза. Конечно, трудовая миграция – принципиально иной феномен, чем беженцы из зоны военных действий, люди с совершенно иным статусом. Другое дело, что уже сегодня тяжело отличить мигрантов от беженцев, а в дальнейшем будет еще труднее с учетом климатических изменений, локальных конфликтов и т.д.
Но вряд ли задача интегрировать трудовых мигрантов с Украины представляет сколь-либо серьезную сложность для большинства европейских стран. С основными проблемами столкнется Украина и украинцы, а не Европа и европейцы. Во-первых, украинцам все же придется испытать на себе несколько больший уровень враждебности со стороны уже состоявшихся европейцев, им будет несколько сложнее интегрироваться в европейский рынок труда. А во-вторых, рост возможный эмиграции из Украины, как я говорил, затруднит процесс трансформации самой Украины. Но, честно говоря, украинцы и русские – самые востребованные трудовые мигранты, особенно в Центральной Европе.
– А имеет ли смысл вообще обсуждать интеграцию Украины в Европу, если некоторые эксперты ставят под вопрос само существование Евросоюза уже в ближайшей перспективе?
– Не спешите хоронить Евросоюз. За последние несколько лет он пережил уже четыре серьезных кризиса, существенно повлиявших на его структуру, функционирование и представление о собственных перспективах. Более того, каждый из кризисов нес потенциальную угрозу дестабилизации и развала. Но парадокс в том, что, несмотря на то что ни один из этих кризисов не удалось в полной мере разрешить, их развитие и взаимовлияние стабилизировало ЕС, и сейчас экономические показатели и опросы общественного мнения показывают, что сейчас он – в лучшей форме, чем был в конце 2016 года.
Итак, кризис еврозоны разделил Европу на север и юг, на кредиторов и должников. Российско-украинский конфликт разрушил сложившееся в ЕС убеждение, что военная сила нерелевантна в европейской политике; мы полагали ее сутью экономику и культурную, цивилизационную привлекательность – но нам пришлось взглянуть на мир по-новому. Референдум в Великобритании лишил еврозону третьей по мощи экономики и сделал перспективу дезинтеграции ЕС – немыслимую ранее – реальностью. Иммиграционный кризис, оказавшийся самым значительным из четырех, разделил Европу на Восточную/Центральную и Западную, заставив задуматься над природой европейских границ, вопрос о которых после Первой мировой войны всегда был ключевым для европейской идентичности. Главной посылкой, из которой исходил ЕС, было «жесткие бюджеты – мягкие границы». При этом Евросоюз полагал, что всегда будет граничить с новыми потенциальными участниками Союза. Иммиграционный кризис потребовал снова пересмотреть природу границ, вернуть границы-барьеры. Но если вы хотите менять границы, надо понимать, где проходят внешние границы Евросоюза. И вернуть границы-барьеры – непростая задача, поскольку одна из основополагающих идей состоит как раз в том, что границы совсем не так важны, как это считалось раньше.
И вот тут как раз начался европейский парадокс, неожиданный для многих (в том числе и для меня). Вслед за тем как Греция, Италия и другие заявили, что невозможность превысить трехпроцентный дефицит бюджета лишает их перспектив экономического развития, развитие иммиграционного кризиса заставило ЕС принять положение о том, что расходы на беженцев не будут учитываться в дефицитных статьях бюджета – и мы получили невиданный дотоле уровень гибкости при разработке бюджета.
«Брекзит», казалось, усугубил внутриполитический разлад в ЕС, но в итоге консолидировал его. Каждый кризис разделял европейцев на разные лагеря, но их взаимодействие и взаимовлияние одновременно наделяло Евросоюз гибкостью, столь ему необходимой. Так, миграционный кризис столкнул Восток и Запад Европы, возник риск появления устойчивого антибрюссельского и антиберлинского «вышеградского» блока, и в то же время российско-украинский кризис разделил страны вышеградской группы, когда одни (Польша, в частности) настаивали на ужесточении санкций против России, а другие (Венгрия или Чехия, например) не испытывали по этому поводу энтузиазма.
Сегодня непросто определить, где заканчивается диалектика и начинается ирония. Всю вторую половину ХХ века Великобритания была главным мировым переговорщиком, обсуждая, в частности, со своими бывшими колониями вопросы экономических взаимоотношений, то есть, по сути, условия их независимости. И во всех этих переговорах Великобритания занимала сильную позицию – опыт, знания и ресурсы были на ее стороне, а партнеры по переговорам такого опыта не имели и были вынуждены приобретать его уже по ходу дела. А теперь, ведя переговоры с ЕС, Великобритания сама оказалась в положении бывших колоний из-за того, что последние 20 лет она сама никогда не проводила переговоров – всем занимался Брюссель. В итоге власти Великобритании сейчас лихорадочно ищут экспертов, способных справиться с этой задачей, а на фоне неспособности покинувшей ЕС страны самостоятельно, эффективно отстаивать свои интересы растет уверенность стран-членов ЕС в возможностях и способностях Союза.
– В недавно вышедшей книге «После Европы» Вы пишете, что у Старого Света нет ни возможности, ни желания открыть границы. Но в случае с продвижением на Восток вообще и с Украиной в частности Европа продемонстрировала явное желание эти границы расширить. Если Европа не опасается наплыва иммигрантов с Украины, то, может быть, Украине предстоит стать «гаванью», способной приютить мигрантов, стремящихся попасть в Европу из других стран – с Ближнего Востока, например?
– Нет, конечно. Для того чтобы принимать у себя мигрантов, нужно, во-первых, функционирующее сильное государство, а украинское сейчас – самое, пожалуй, хрупкое в Европе. Оно просто не справится с такой задачей. Во-вторых, если сейчас мигранты не хотят ехать в Польшу или Болгарию, то почему они захотят ехать на Украину? Несколько лет назад Тони Блэр предлагал создать нечто вроде сети убежищ для мигрантов вдоль границ ЕС – но это, конечно, нереалистично. Европа не планирует превратить Украину в буферную страну. И если европейцы не особо обеспокоены перспективой наплыва мигрантов с Украины в Европу, то им стоит все же озаботиться тем эффектом, который массовая эмиграция может оказать на социально-экономическое положение в самой Украине.
Рынок труда Украины, как и многих других постсоветских республик, недостаточно гибок для того, чтобы обеспечить приезжих работой. С другой стороны, Украина гораздо более привычна, чем другие страны Восточной Европы, к этническому разнообразию – это наследие Советского Союза. Европейское наследие в этом смысле совершенно иное. Россия – второй в мире реципиент миграционной рабочей силы после США. Большинство этих мигрантов – выходцы из Центральной Азии, владеют русским. Восточноевропейские страны не имеют такого опыта взаимодействия с мигрантами вообще, тем более с мигрантами, не принадлежащими к основным этническим группам, образующим государство. Но я все же не думаю, что Украина будет решением проблем Евросоюза – по крайней мере проблем с иммигрантами.
– На Украине есть прекрасная поговорка: «бачили очi, що купували». Насколько, по вашему мнению, Европа, активно продвигавшая идею интеграции для Украины, представляла, с чем ей придется иметь дело? Насколько это представляла себе Украина?
– Иллюзии были у обеих сторон. Но мир меняется. Вероятно, Европа считала политические процессы на Украине в 2013 г. чем-то вроде продолжения «революции-1989» – разрушения Варшавского блока, начала активной демократизации в Восточной Европе. У украинцев, понятно, были свои ожидания в отношении европейских перспектив. Я бы постарался рассмотреть эту картину в более широком историческом контексте.
Один высокопоставленный турецкий политик недавно высказал свое видение политических процессов в Европе, которое в целом совпадает с моими ощущениями. Он сказал: «Вторая мировая война окончилась в 1989 году. Но Первая не заканчивалась вовсе».
Действительно, в результате Первой мировой войны разрушились три главные континентальные империи – Османская, Австро-Венгерская и Российская. Дальнейшее развитие шло по трем разным сценариям. На месте Австро-Венгрии возникли национальные (этнические в основном) государства, которым пришлось далее пройти через еще один кризис – через Вторую мировую. Результатом в западной части Европы стало появление Евросоюза. Россия с появлением Советского Союза, приспособившего некоторые элементы имперского наследия к новой идеологии, сумела сохранить контроль над многими территориями, входившими в состав Российской империи. Конечно, Советский Союз – совершенно другой проект с точки зрения нациестроительства, но территориальная преемственность налицо. На Ближнем Востоке процесс строительства государств современного типа занял гораздо больше времени, а «арабская весна» привела к падению легитимности постколониальных национальных арабских государств.
Таким образом, сейчас мы имеем три проекта в развитии – Евросоюз, постосманская, но и посткемалистская Турция, и растущая в ходе государственного строительства постимперская Россия. Я уверен, что попытки объяснить происходящее в рамках реалий холодной войны или «пост-холодной войны», не помогут понять истинную картину. То, что происходит сегодня, – не «холодная война 2.0». Холодная война была столкновением идеологий. Сейчас такой конфликт не стоит на повестке дня, поскольку авторитаризм – не идеология. Главным оружием холодной войны была атомная бомба; главное оружие сегодняшней конфронтации – кибероружие. Разница между ними принципиальная: если лишь немногие страны могли позволить себе ядерный арсенал (который к тому же нельзя было применять, поскольку это было оружие массового уничтожения), кибероружие распространено широко, им обладают как государственные, так и негосударственные акторы, и оно предназначено для активного использования – поскольку это «оружие массовой дезорганизации». Наконец, в годы холодной войны отношения между Западом и Советским Союзом имели структурное значение для мира в целом, чего нельзя сказать о нынешнем противостоянии России и Запада. В книге From the Ruins of Empire Панкадж Мишра исследует интеллектуальное наследие лидеров главных мировых национально-освободительных революций начала ХХ века – Ататюрка, Сунь Ятсена и других. В числе событий, оказавших критическое влияние на ход их мыслей, вдохновлявших их, он называет одну войну ХХ века. Как вы думаете, какую?
– Я бы подумал об англо-бурской, но она началась в XIX веке… Первая мировая?
– Русско-японская 1905 года. Они считали ее ключевым моментом в истории – впервые небольшая неевропейская страна смогла одолеть великую империю. Для западной мысли главным событием, основным содержанием ХХ века является идеологическое противостояние, которое началось с Русской революции 1917 г. и завершилось с окончанием холодной войны. Для другой половины земного шара главным был процесс деколонизации, а холодная война – всего лишь обстоятельства, в рамках которых эта деколонизация происходила.
Мне представляется, что на российско-украинский кризис продуктивнее будет смотреть как на столкновение двух разных проектов государственного строительства, опирающихся на разные ресурсы. Россия, как удачно заметил кто-то из историков, никогда не имела империи – она сама всегда была империей. Неудивительно, что имперское наследие – как дореволюционное, так и советское – стало важным элементом идентичности нового российского государства. А источником государственного строительства в некоторой степени оказалась европейская интеграция и Евросоюз. Дело не только и не столько в том, что украинцы захотели присоединиться к ЕС – в конце концов, люди всегда хотят быть частью чего-то большого… Украинцы создавали образ своего будущего – возвращаясь к вашему вопросу, именно его они «купували».
– Однако в России Украину прежде всего считают – и широкая публика, и большинство экспертов – чем-то вроде геополитического поля боя между Россией и Западом. Эту баталию полагают экзистенциальной и очень любят цитировать фразу Бжезинского о том, что без Украины Россия перестанет быть империей – то есть погибнет.
– Такая оценка справедлива только в рамках мышления пост-холодной войны. Но эта мерка не позволяет понять, что в действительности происходит на и вокруг Украины – для обеих сторон. Я считаю колоссальной ошибкой продолжать считать это частью геополитического противостояния России и Запада. Еще одна проблема состоит в том, что в России русскоговорящих украинцев считают русскими. Русскоговорящие украинцы – прежде всего украинцы, это надо ясно понимать. Европейцы же были шокированы, обнаружив в «проевропейской революции» серьезный элемент национализма. Парадокс государственного строительства на Украине заключается в том, что элиты хотят построить классическое национальное государство ХХ века на фундаменте перспективы влиться в «постнациональный» Евросоюз. Поэтому Украина зачастую выглядит как парубок, заявившийся в вышиванке на тусовку в стиле «техно».
Однако эти два конфликтующих процесса строительства идентичности парадоксальным образом консолидируют друг друга. Основа легитимности любого украинского правительства на данный момент – способность защитить свой суверенитет от России. Изрядную часть рейтинга Владимира Путина обеспечивает убеждение россиян в том, что он возвращает потерянные Россией земли. Причем, в отличие от Второй мировой, когда сражались и умирали миллионы людей, Путин аннексировал Крым практически в одиночку, бескровно, без жертв – и подарил его народу России.
Одностороннее восприятие происходящего – одна из причин того, что Россия и Запад не находят компромисса, хотя статус-кво по разным причинам обе стороны не устраивает. Европейцы, конечно, разочарованы результатами борьбы с коррупцией на Украине (по причине собственных иллюзий на этот счет, должен заметить). Ни Европу, ни Россию не устраивает то, что происходит на Донбассе, хотя этому уделяется не столько внимания, сколько в свое время уделялось Крыму. Но ни одной стране не может понравиться конфронтация и насилие у ее границ.
Главная проблема в том, что все происходящее стало политикой символов – и для Украины, и для Донбасса, и для России, и для Запада. В политике символов достичь компромисса неимоверно трудно. Отсюда и патовая ситуация, которая, повторяю, никого не устраивает и причины которой, конечно, выходят далеко за пределы украинского кризиса. Для достижения настоящего компромисса по Украине важно понять, что это не будет компромисс между Россией и Западом. Его можно построить только на понимании того, что происходит в самой Украине, только в зависимости от того, как сложится ситуация там. Украине реально грозит депопуляция, а Донбасс уже столкнулся с ней. Люди уезжают – кто в Россию, кто на Украину, и все это может привести к тому, что одни из самых богатых земель в мире окажутся в запустении. Однако пока рамки, в которых идет обсуждение этого конфликта, не позволяют прийти к его разрешению…
– Идея о том, что Украина – молодая нация в поиске своей идентичности, пользуется гораздо меньшей популярностью в России. Но если дело обстоит так, то эту идентичность Украине придется строить на двух наследиях – советском (и постсоветском) и европейском. Как, по-вашему, может развиваться этот процесс?
– Честно говоря, Украина в этом смысле находится в очень сложном положении. С одной стороны, она граничит со страной, значительно превосходящей ее в военном плане – и очевидно готовой применять военную силу. С другой – с таким сильным игроком, как Евросоюз, где антинационализм является одним из основополагающих принципов легитимации. Это создает очевидную конфликтную ситуацию, значительно усложняющую процесс построения идентичности. История учит, что чем ближе два государства в плане культуры, тем драматичнее процесс госстроительства по обе стороны границ, поскольку главная задача – показать, что вы не имеете ничего общего. Один из моих украинских друзей, например, уверял меня в том, что Украина и Россия – две разные цивилизации. Но когда вы имеете общую историю, общую культуру, определить, в чем заключаются ваши различия, очень непросто. Поэтому все истории построения национальной идентичности со стороны – особенно в ретроспективе – выглядят глупо. В результате вы вынуждены строить свою идентичность не на какой-то субстантивной базе, а на основе устремлений и эмоций, причем в обстановке, когда общая история становится предметом яростных споров и разногласий.
В этом смысле пост-крымская пропагандистская война между Россией и Украиной стала для обеих стран ключевым моментом построения идентичности. Та же пропаганда, что позволила Владимиру Путину консолидировать российское общество в рамках новой, отличной от советской (хотя у них есть и общие черты) державной парадигмы, стала и главным источником новой, постсоветской идентичности Украины. В каком-то смысле стороны говорили на одном языке.
Знаменитый историк и культуролог Чарльз Тилли много лет назад заметил: «Государства развязывают войны, а войны создают государства». Государственное строительство на Украине всегда было сложным еще и из-за того, что институты уже имелись, а вот идентичность оставалась спорной. А также из-за постоянной угрозы распада страны, которую в электоральных целях эксплуатировали все политики – Восточная Украина против Западной, пророссийская против антироссийской… Сейчас же выход главного фактора формирования идентичности за пределы территориального конфликта привел к тому, что самыми яростными украинскими патриотами стали русскоговорящие украинцы. Добровольное участие в конфликте дает им возможность претендовать на легитимность своей украинской идентичности, не опасаясь обвинений в незнании украинского языка, в «чуждости» и «пришлости». Кроме того, некоторые из них считают, что Россия их предала.
С другой стороны, современная Россия, как и ЕС, всегда была страной «без границ». Десять лет назад «Левада-центра» спрашивал: «Считаете ли вы современные границы России справедливыми? Какими будут эти границы через 10–20 лет?». Отрицательный ответ на первый вопрос дали 43% респондентов, но среди них были как те, кто считал, что территория России должна быть больше, так и те, кто хотели более этнически гомогенного государства (Россия без Северного Кавказа). Многие в России искренне опасаются распада страны, и мне кажется, что на Западе это не очень хорошо понимают. Причины опасений укоренены в 1990-х гг., в истории чеченских войн, культурных особенностях, памяти о многочисленных (в силу протяженности границы) приграничных конфликтах. Интересно, что в этом контексте украинский кризис позволил Рамзану Кадырову продемонстрировать лояльность России. Его готовность сражаться за Россию в этом конфликте сделала его «хорошим русским» – так же, как готовность сражаться за Украину делает русскоязычных украинцев «хорошими украинцами»… Представление о границах всегда было частью идентичности. Это понимают обе стороны, но такой конфликтный поиск идентичности не делает Европу лучше.
Кен Джовитт предложил прекрасное определение трех типов границ. «Граница-фронтир» подобна бару для холостяков: вы заходите туда, выпиваете, чтобы «снять» кого-то, чьего имени завтра уже не вспомните. В каком-то смысле постсоветские границы были таким фронтиром. Потом, к сожалению, воздвигаются «границы-барьеры», «границы-баррикады» – их достоинства тоже крайне сомнительны. Они мешают сотрудничеству – на баррикадах не сотрудничают, на них умирают. Или по крайней мере пытаются друг друга перекричать. Как перейти через «баррикады» к границам третьего типа, на которых завязывается сотрудничество, а идентичности обозначены (и ограничены) так, чтобы одна не посягала на другую? Понятно, что это требует времени. Много времени. Правда, свежесть восприятия конфликта со временем притупляется – люди устают. Во-первых, они устают от крови. Во-вторых, они устают от сверхэмоционального вовлечения в конфликт – притом что они уже давно определили для себя, на чьей они стороне. Хотя, конечно, «подогревать» конфликт можно довольно долго. Так, использование Россией военных по сути «американизировало» западное присутствие на Украине, поскольку очевидно, что из всего коллективного Запада только США способны составить конкуренцию России в военном плане, только они обладают достаточными ресурсами и опытом, чтобы обеспечить военную безопасность в обстановке вооруженного противостояния.
Европейцы же должны сосредоточиться на создании условий, когда обе стороны могли сосуществовать, признав: процесс построения идентичностей достиг определенного уровня, при котором стороны согласны определить некоторые рамки, за которые нельзя заходить, осознавая, что какие-то вещи уже невозможны. Обеим сторонам стоит задуматься, как они смогут взаимодействовать, не пытаясь просто игнорировать конфронтационную повестку. Это невозможно – тяжелые воспоминания и неприятные темы всегда всплывают в самый неожиданный момент, это надо понимать.
Европа, конечно, ожидает от России серьезных инициатив по Донбассу. В отношениях между Россией и ЕС не изменится ничего, если не станет другой ситуация на Востоке Украины. Европейские политические круги с энтузиазмом встретили информацию о согласии России на ввод миротворцев ООН в Донбасс. Идея, что украинский кризис можно разрешить, не предпринимая никаких шагов в Донбассе, далека от реальности. Именно потому, что нынешняя политика – это политика символов.
Возможно, период сразу после выборов, накануне Чемпионата мира по футболу, подойдет для каких-то символических шагов, попытки наладить хоть какое-то взаимодействие в Донбассе и вокруг него. Да, в России уверены: любое западное влияние или вмешательство в украинский кризис направлено на дестабилизацию российской идентичности (зеркально противоположное такой же убежденности украинцев в том, что любое российское вмешательство носит дестабилизирующий характер). Но надеюсь, что такое мнение не стало еще незыблемым.
– Что же в итоге представляет собой Украина для Европы, для Евросоюза и наоборот?
– Прежде всего мы говорим о большой восточноевропейской стране, от безопасности и благополучия которой зависит весь регион, вся восточная часть Евросоюза. Европе необходимо урегулировать этот кризис – особенно с учетом определенных демографических проблем, идущих с юга. Европа не сможет с ними справиться при дестабилизированной Украине, поэтому урегулирование российско-украинских отношений чрезвычайно важно. Возможно, несколько лет назад кто-то и видел в происходившем на Украине модель для трансформации России, но не думаю, что это еще актуально. Россия же, как мне кажется, тоже не заинтересована в раздувании конфликта ради конфликта, дальнейшей дестабилизации Украины. Стремление к более стабильному развитию естественно для эпохи «незавершенной Первой мировой войны».
Украина же – и это очень важно – не может строить свою экономику по российской модели, основанной на эксплуатации природных ресурсов. То же касается и политической модели. Один западный историк справедливо заметил: «В России традиционно очень сильна культура статуса, а Украина нередко становилась центром анархических движений». Очевидно, что децентрализация Украины гораздо лучше соответствует национальному характеру. Каждый раз, как украинский президент пытался изображать из себя президента России, это заканчивалось катастрофой. Если бы президент Янукович не попытался применить силу против студентов на Майдане в ноябре 2013 года, ситуация могла бы развиваться по-другому. Украинцы просто не готовы примириться с чрезмерной централизацией власти. Президент Порошенко тоже уже должен был убедиться в том, что даже во время военного конфликта украинцы не готовы принять абсолютно централизованную власть.
В этом смысле Европа – та же Германия – многое может предложить Украине для того, чтобы институционально закрепить это стремление к децентрализации, перевести его в русло практической организации эффективной власти. Надо отметить в этой связи, что конфликт дисциплинировал и сделал более эффективными некоторые элементы власти на Украине – армию, разведку, «Нафтогаз»…
России же будет достаточно тяжело переключиться с символической на реальную политику. Символическое значение присоединения Крыма оказалось настолько сильным, что доминирует в политическом поле до сих пор. Может возникнуть искушение «повторить Крым», но успех подобного предприятия (если искушение окажется непреодолимым) представляется весьма сомнительным. Крым повторить нельзя хотя бы в силу уникальности его значения в исторической памяти россиян – другого такого места нет. Вопрос о принадлежности Крыма был болезненным еще 20 лет назад, когда прямой политической конфронтации не было в помине.
Кроме того, мне кажется, что Россия не заинтересована в создании еще одного очага нестабильности у собственных границ. Ее ресурсы все-таки не бесконечны, и сейчас различные регионы и территории – как внутри России, так и за ее пределами (Южная Осетия, Абхазия и т.д.) уже конкурируют за них. Мне кажется, российскому руководству важно понимать, что продолжение такой политики на постсоветском пространстве только создает проблемы, а не помогает их решать. Причем это касается и соседних, дружественных России стран – Белоруссии, Казахстана и т.д.
– Имманентна ли географическая экспансия, расширение границ для ЕС? Смогут ли европейские институты, модели и практики (которые Брюссель не собирается менять) сработать на Украине?
– Верно, что в первые десятилетия после холодной войны Евросоюз считал себя чем-то вроде универсальной модели для всего мира, и в этом смысле это был союз с постоянно меняющимися границами. Мы были убеждены в том, что все наши соседи мечтают (явно или тайно) к нам присоединиться. Сейчас мы уже не так в этом уверены. Иммиграционный кризис локализовал идею Европы, превратил идею в территорию, которую надо защищать. В этом смысле Европа хочет границ, которые хорошо защищены. Недавние события в эрдогановской Турции заставили европейцев усомниться и в трансформационной силе Евросоюза. Но если мы хотим увидеть будущее европейско-украинских отношений, надо осознать, что и ЕС переживает процесс драматических изменений, и Украина проходит такой же драматический процесс. Поэтому нельзя исключать и того, что когда-то ставшая более эффективной Украина присоединится к обновленному Европейскому союзу.
Беседовал Александр Соловьев
Специалисты Центра по проведению спасательных операций особого риска «Лидер» МЧС России, которые проводят работы по разминированию взрывоопасных предметов на территории Республики Южная Осетия, обнаружили и обезвредили четыре взрывоопасных предмета: два артиллерийских снаряда 14,5 мм и две сигнальные мины СМ-4.
Мероприятия по обследованию местности проводятся специалистами центра с применением беспилотных авиационных систем и двух робототехнических систем DOK ING MV-4 - многофункциональных телеуправляемых мобильных комплексов разминирования. После того, как территория обследуется с помощью техники, к работе приступают пиротехнические группы.
Российские спасатели уже третий год приезжают в республику. За это время было очищено более 50 га земли и обнаружено свыше 350 взрывоопасных предметов. В прошлом году сотрудники МЧС очистили 30 гектаров и обезвредили 105 мин и взрывоопасных предметов, оставшихся после вооружённого конфликта, произошедшего в августе 2008 года между Грузией и Республикой Южная Осетия.
Отношения России и Грузии постепенно улучшаются, заявила представитель МИД России Мария Захарова.
"Когда в 2012 году правительство "грузинской мечты" проявило заинтересованность вывести отношения с Россией из глубокого кризиса, в который их вверг Михаил Саакашвили, мы немедленно откликнулись. Начался процесс нормализации, за эти годы он принес всем известные позитивные результаты", — заявила Захарова в интервью телеканалу "Дождь".
В частности, отметила она, восстановилась и многократно выросла взаимная торговля, возобновлено авиационное и наземное транспортное сообщение, сняты действовавшие с 2006 года ограничения по выдаче въездных виз грузинским гражданам, бурно развиваются общественные, культурные, научные, спортивные контакты.
"Надежда на улучшение отношений <…> не просто появилась, но и успешно реализовалась", — считает Захарова.
Она также выразила уверенность, что "дело Татунашвили" не сможет отбросить эти позитивные процессы.
"Это (улучшение отношений. — Прим. ред.) нравится далеко не всем в Грузии и особенно за ее рубежами. Неудивительно, что противники оздоровления российско-грузинских отношений ухватились за "дело Татунашвили". Но, несмотря на довольно циничные пропагандистские спекуляции вокруг этого вызывающего сожаление инцидента, отбросить отношения назад не получилось", — считает Захарова.
Что касается самого дела, то, по мнению дипломата, обсуждать его грузинским властям надо с Южной Осетией напрямую.
Арчила Татунашвили задержали в Южной Осетии 22 февраля по подозрению в разведывательно-диверсионной деятельности и в причастности к убийствам мирных жителей в августе 2008 года. По данным МИД Южной Осетии, в СИЗО он напал на конвоиров и, завладев табельным оружием одного из них, пытался стрелять. Правоохранители, применив силу, обезвредили нападавшего. Из изолятора Татунашвили попал в больницу, где скончался. В КГБ Южной Осетии сообщили, что причиной смерти стал сердечный приступ. Тело Татунашвили во второй половине марта было передано грузинской стороне.
В марте парламент Грузии принял резолюцию о нарушениях прав человека в Абхазии и Южной Осетии. Основанием для нее стали убийство в 2016 году на грузино-абхазской границе гражданина Грузии Гиглы Отхозория и смерть Татунашвили.
Согласно документу, до 15 июня правительство Грузии должно представить парламенту так называемый "список Отхозория — Татунашвили", в который войдут лица, обвиняемые и осужденные за убийство, похищения, пытки и негуманное обращение, за нанесение тяжкого вреда здоровью граждан Грузии и укрывательство этих преступлений. Парламент также призывает правительство принять меры по введению международными организациями и странами-партнерами всех возможных ограничений в отношении лиц, которые войдут в список.
![Главное](/images/star.png)
«Русский мир»-2030: каким он будет
События 2010-х гг. перевели понятие «Русский мир» из сферы интеллектуальных изысканий в инструмент практической политики. Оно стало более действенным, но столкнулось с сопротивлением, в том числе военно-политическим. Специально для этого выпуска журнала ведущим экспертам задавали вопрос, каким мог бы, а каким не должен быть «Русский мир» к концу следующего десятилетия.
Алексей Чеснаков, директор Центра политической конъюнктуры:
Сейчас не самое лучшее время для того, чтобы строить долгосрочные прогнозы о будущем русского мира. Причин несколько. Главная из них – гипертрофированная мифологизация той практической роли, которую концепция «Русского мира» сыграла в последних событиях на Юго-Востоке Украины. Отсюда – постоянная путаница в терминах. Отсюда – нагромождение смыслов. Отсюда – опасное стирание границ между теоретической доктриной и реальным политическим проектом.
Первое, что нужно понимать, – в новейшей истории России интерес к образу русского мира возник не в связи с украинским конфликтом, а в рамках предпринимаемых в нулевые годы попыток осмысления задачи выживания страны как особого историко-культурного пространства со своими традициями и правилами. Можно сказать, что концепт «Русского мира» дополнял и помогал раскрыть идею политического суверенитета России.
Впоследствии слишком частое и не к месту использование этого, безусловно, яркого, многосложного термина уже в контексте событий 2014 г. на Украине без необходимого современного теоретического содержания сделало его заложником идеологических и персональных особенностей некоторых апологетов.
В результате концепт сохраняет актуальность лишь в определенном пропагандистском дискурсе как негативный конструкт для описания российской внешней политики на постсоветском пространстве, а также все еще употребляется некоторыми псевдоинтеллектуальными манипуляторами, которые пытаются найти самое простое описание для сложных и часто не связанных друг с другом явлений. Не будет большим преувеличением сказать, что никакой целостной политической стратегии создания русского мира в 2014 году не существовало.
Нужно также учесть, что образ «Русского мира» имел важное значение в процессе воссоединения России с Крымом.
Развитие конфликта на Юго-Востоке Украины и те решения, которые принимались в Москве и Киеве, определялись инерцией предыдущих установок в политике самой Украины, России и Запада. Конфликт и до сих пор разворачивается в такой инерционной логике. Его в большей степени определяют предыдущие действия сторон, а не их долгосрочные интересы или геополитические риски. Поэтому в 2014 г. концепт по большей части служил универсальным объяснением действий России постфактум со стороны части экспертов и непосредственных участников событий «на земле».
Сейчас идеология «Русского мира» остается основой образа будущего для части активных участников гражданского сопротивления на Юго-Востоке – как для украинских, так и для некоторых российских граждан, которые приняли участие в вооруженном противостоянии Киеву. Они были частью довольно рыхлой и многосоставной коалиции. Помимо националистов и национал-большевиков в сопротивлении активно участвовали сторонники возрождения советской общности наций, коммунисты-имперцы, левые интернационалисты, сторонники реставрации многонациональной империи на демократических или монархических началах, наконец, сторонники независимости Донбасса, который считали и считают жителей этого региона отдельной политической нацией и т.д. Эти разрозненные идеологические группировки играли куда большую роль, чем русские националисты, которые выступали за объединение русских в рамках единой политической общности на постсоветском пространстве.
После того, как сецессия Большого Юго-Востока Украины перестала присутствовать в актуальной повестке дня и особенно с момента заключения Минских соглашений, когда конфликт на неопределенное время локализовался в Донбассе, завышенные ожидания радикальных сторонников «Русского мира» уступили место разочарованию.
Бесчисленные попытки объяснять многие локальные проблемы геополитическими противоречиями и национальными ценностями потерпели естественное фиаско. Тем более что концепт порой нисколько не помогал понять мотивацию вовлеченных в этот конфликт сторон, и уж тем более прогнозировать дальнейшие события.
Однако все это совсем не значит, что «Русский мир» мертв. Наоборот, именно сейчас начинается самый интересный этап в его развитии – наполнение новыми смыслами. События на Юго-Востоке Украины сделали более очевидными ряд фронтиров – как между этническими общностями, так и между национальными интересами. Более того, некоторые фронтиры оказались даже внутри наций и этнических групп.
Российские политики часто утверждают, что русские и украинцы – это один народ. Однако имеется в виду не этническое единство. Объединяя русских и украинцев в этой констатации, Путин явно не имеет в виду, что украинцы – это какие-то особые русские и что украинский язык, образование, культура и политическая субъектность, основанная на них, не имеют права на существование. Не противопоставляет Путин русских и украинцев и другим этносам, которые живут в России.
Фразу о едином народе следует понимать, как апелляцию к длительной совместной жизни русских и украинцев в рамках СССР и Российской империи, в рамках общей православной культуры, а не как утверждение о том, что русские и украинцы должны быть одной политической нацией и жить в одном государстве. Говоря о едином народе, Путин подчеркивает, что для России идея политического, военного и экономического союза с Украиной не потеряла актуальности, несмотря на кризис. Для российского президента русские и украинцы не должны быть врагами и могут (неизбежно будут) иметь общую судьбу.
В свою очередь, противоположные интерпретации такого подхода – политическое объединение русского этноса на постсоветском пространстве или реставрация империи в каком-либо виде – политически нереалистичны, неизбежно войдут в противоречие с международным правом и, сверх того, представляют серьезные риски для самой России. Невозможно представить себе, что современное российское государство развяжет большой войну на территории бывшего СССР, чтобы объединить всех русских под своей властью. Реализация и даже артикуляция такой стратегии поставила бы под угрозу существование прежде всего самой России. Как невозможно представить себе и реставрацию большой империи. За годы независимости интересы элит бывших советских республик стремительно расходились, о чем свидетельствуют неудачные попытки запустить жизнеспособную интеграцию с большим количеством участников.
Как говорилось выше возвращение вопроса о «Русском мире», в том числе в геополитическом контексте, кажется неизбежным. Однако акцент будет делаться на языке и культуре как реальных и эффективных инструментах «мягкой силы». Поддержка и укрепление «Русского мира» как мира русского языка, русской культуры, мира политики на русском языке, безусловно, будет оставаться одним из приоритетов российской внешней политики в долгосрочной перспективе. Это и есть естественная среда российского влияния, в которую включаются не только, собственно, русскоязычные граждане постсоветских и других государств, но и все люди, которые интересуются Россией или учат русский язык.
Россия не сможет стать одним из технологических, идейных лидеров будущего мира, если русскоязычное пространство будет постепенно, но неуклонно сужаться. Поддержка и распространение русскоязычного образования – одно из важнейших условий выживания «российского проекта» как самостоятельного и мощного военно-политического и экономического центра.
Вместе с тем, России придется более жестко защищать границы этого реального «Русского мира», который создавался и расширялся сначала Российской империей, а затем Советским Союзом. В последнее время на постсоветском пространстве вызовов для мира русского языка становится все больше. Казахстан переходит на латиницу, в Латвии хотят полностью отказаться от образования на русском языке, на Украине принят закон об образовании, ущемляющий права русскоязычного населения. Верховная Рада скоро приступит к рассмотрению нового закона о языке, который также может носить дискриминационный характер для миллионов русскоязычных граждан. Российской дипломатии придется быть активной, последовательной и жесткой в отстаивании интересов и прав людей, которые хотят говорить на русском языке.
Если же попытаться эксплицировать стратегию «Русского мира», то она состоит в следующем. Во-первых, отстаивать право людей говорить на русском языке. Во-вторых, обеспечить право получать образование на русском языке, по крайней мере, сохранить и усилить русские школы. Нужно больше русских школ на постсоветском пространстве. В-третьих, необходимо бороться за право русскоязычных граждан вести диалог и документооборот на русском языке с представителями муниципальных властей в своих странах на пространстве бывшего СССР. Если русский язык не может быть вторым государственным языком, то он должен быть одним из признанных региональных или местных языков в тех местах, где проживает значительная доля граждан, говорящих на русском языке.
Россия – политическая нация, а не национальное государство. Поэтому в ближайшие годы внешняя политика России будет склоняться к тому, чтобы не поддерживать моноэтнический принцип в строительстве национальных государств на постсоветском пространстве. В этом смысле русский политический проект и украинский националистический проект неизбежно будут находиться в состоянии конфликта. Дальнейшее обострение этого конфликта при нынешней украинской власти можно считать неизбежным.
Россия не может ставить цель возвращение всех русских или русскоязычных домой в Россию. Для России выгодно, чтобы русскоязычные продолжали жить и работать на территории постсоветского пространства, сохраняя и распространяя русскую культуру и поддерживая политическое пространство на русском языке в своих странах.
Предложенные соображения не имеют четкой структуры и тем более не являются частью какой-то политической программы. В то же время нельзя исключать, что такая программа вполне может появиться. Для этого есть реальные предпосылки. Серьезные ограничения, впрочем, тоже присутствуют. С одной стороны, запрос на такую программу растет. С другой – ресурсов для ее реализации явно не достает, и это очевидно не только элитам, но и простым людям.
Как бы то ни было, с началом нового шестилетнего политического цикла в России следует ожидать обострения внимания к этой теме. Тем более, что отсутствие прогресса в урегулировании конфликта в Донбассе и усиливающееся расхождение между Россией и Западом будут катализировать этот процесс.
Алексей Миллер, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге:
У понятия «Русский мир» очень много трактовок. Кстати, это не единственная подобная концепция. Есть еще Святая Русь, например. И она, кстати, для РПЦ даже более значима. Но давайте посмотрим, чем занимается, например, фонд «Русский мир». Культурные вопросы, библиотеки, центры изучения языка, фестивали, научные проекты и т.д. Тем же занимаются немцы в Институте Гёте, французы в своих центрах – побуждение, развитие и поддержание интереса к национальной культуре, искусству и т.д. В этом смысле не обязательно быть этническим русским, чтобы ощущать свою принадлежность к русскому миру. И такое ощущение совершенно не обязательно должно манифестироваться в политике.
Политический аспект «Русского мира» опять же трактуется по-разному. И эти трактовки меняются со временем. В ноябре 2009 г. патриарх Кирилл произнес большую, практически программную речь о «Русском мире». Он говорил о том, что мы должны научиться уважать суверенитет тех государств, которые в большей или меньшей степени принадлежат к «Русскому миру», что мы должны избавиться от комплекса «старшего брата», что мы ни в коем случае не должны ничего навязывать, что это должны быть партнерские, уважительные отношения и т.д. Так было.
Понятно, что после 2014 г. для таких разговоров места не осталось, но тогда патриарх выступал адвокатом «Русского мира» через «мягкую силу». Он часто ездил на Украину, в Белоруссию, в Молдову с пастырскими визитами и говорил: мы принадлежим одной культуре, вере (но не одной церкви, кстати!) и так далее. Понятно, что после 2014 г. те, кто не принимает концепции «Русского мира» (и не принимал до 2014 г.), утвердились во мнении, что «Русский мир» – это концепция аншлюса. Тогда многие посчитали, что Крым – это начало большого пути, «русская весна», но со временем стало ясно, что это не так. И необходимо творческое переосмысление, переформулирование концепции «Русского мира». Надо понять, что пошло не так, а что – так. Нужно попытаться вернуть – насколько это возможно – «Русский мир» в сферу культурную, неагрессивную, конструктивную.
Александр Тарасов, социолог, политолог, историк (Москва):
Никто до сих пор не смог внятно объяснить, что такое «Русский мир»; каждый, кто пользуется этим выражением, понимает под ним что-то свое. Лучше всего эту формулировку научилась использовать украинская националистическая пропаганда, у которой «Русский мир» – это тупой, злобный, агрессивный империалистический монстр, наследник Орды. При таком уровне теоретического осознания бессмысленно рассчитывать на какие-то серьезные (гео)политические успехи существующей российской власти, в том числе и на Украине.
Наша власть не обладает стратегическим мышлением, она ведет себя ситуативно, как пожарная команда – тушит, где загорелось. Украина и Сирия – последние примеры. И там, и там стратегическое мышление (и, соответственно, способность формировать события) продемонстрировали США с союзниками (НАТО), это касается и созданных для России проблем. Поскольку российский правящий класс озабочен (как и при Ельцине) исключительно собственным обогащением, он не способен противопоставить американской стратегии какую-то равную, не ситуативную. Поэтому всякие рекомендации бессмысленны. России была навязана новая холодная война (и Украину при этом использовали как таран), и у российской власти нет шансов выиграть эту войну. Экономика России несопоставима с экономикой СССР, Советский Союз был сверхдержавой, а Россия – «страна-гигант» третьего мира; при этом, напоминаю, СССР холодную войну проиграл. Россия серьезно сократилась географически, потеряв в том числе важные с геополитической точки зрения территории. Наконец, СССР выступал – неважно, обоснованно или нет – как представитель коммунистической идеи и потому мог рассчитывать на союзников во всем мире. Нынешняя российская власть маркирует себя как антикоммунистическую, ничем в этом не отличаясь от своих западных противников; непонятно, почему антикоммунисты за рубежом должны предпочесть российских антикоммунистов своим собственным.
Представление, что в 2030 г. будет существовать какой-то «Русский мир», по-моему – необоснованный оптимистический взгляд на вещи.
Роман Манекин, историк, журналист, политический аналитик (Москва–Донецк):
«Русский мир», или, если говорить шире, русское цивилизационное пространство нуждается в восстановлении утраченной целостности. Двадцать пять миллионов этнических русских остались за пределами «материка» после 1991 года. И это только этнических русских. Мы не говорим о людях, системообразующей компонентой сознания которых является русский цивилизационный код. «Русский мир» сегодня болен. Он нуждается в реанимации. Украина – болевая точка. Врагам «Русского мира» вполне удалась операция по противопоставлению украинского социального сознания российскому. И свидетельство тому – война в Донбассе. Объективно ситуация состоит в том, что Украина противопоставлена Донбассу ровно в той мере, в которой Донбасс противопоставлен Украине.
Русский духовный цивилизационный ландшафт – естественная среда обитания трехсот миллионов человек. И эта среда сегодня разрушена. Это обстоятельство, по сути, является угрозой всему человечеству. Отсюда главной содержательной задачей грядущего десятилетия станет не достижение нового уровня технического развития, а, возможно, с использованием технических достижений, восстановление естественной экологии души русского человека.
В свете сказанного мы должны всячески противостоять деструктивным мотивациям, направленным, быть может, на достижение кратковременного успеха, но в стратегическом плане подрывающим единство русского мира. Иначе говоря, Украина России не враг. Враг – деструктивные элементы, засевшие во властных структурах Украины. И прямым военным противостоянием здесь мало что можно решить по существу. Хотя и приходится. Но это – вынужденная тактика.
Стратегия должна состоять в выработке эффективных идеологических средств противостояния националистической заразе и точечной, буквально ювелирной работе с общественным мнением и правительственными кругами Украины. Роль Донбасса в этой истории – роль образца, к которому надо стремиться Украине. Так по крайней мере должно быть! Пока, к сожалению, ситуация обратная. Ее, эту ситуацию, нужно исправлять.
Михаил Ремизов, президент Института национальной стратегии:
Во-первых, не следует игнорировать русский фактор внутри и вне России. Во-вторых, не следует зацикливаться на прямолинейном территориальном реваншизме. Сегодня мы одновременно совершаем обе эти ошибки. То есть, разумеется, их совершают разные части нашего исторического «мы». «Власть» в лучшем случае игнорирует, в худшем – дискриминирует русскую идентичность внутри и вне страны. «Общество» не видит других способов реализации и восстановления этой идентичности, кроме исторически привычного «собирания земель». Эти две крайности поддерживают друг друга. Так, например, развиваются отношения с постсоветскими государствами. За весь постсоветский период Российская Федерация не сформулировала никакой внятной и последовательной повестки по «русскому вопросу» за рубежом. Это катализировало дерусификацию в разных формах по периметру наших границ и привело к тому, что любые попытки российской реакции на нее и запоздалой постановки «русского вопроса» автоматически воспринимаются как выдвижение территориальных претензий.
История с Крымом стала «моментом истины». Со стороны все выглядит так, что Россия больше 20 лет молчала о законных правах и интересах русских, а потом махнула рукой и решила вопрос радикально. После этого в Белоруссии и Казахстане ничего не хотят слышать о «Русском мире». Как нам на это реагировать? Снова молчать?
Между тем, концепция «Русского мира» по своему замыслу состояла именно в том, чтобы иметь эту срединную зону между игнорированием и прямым ирредентизмом. Т.е. выстроить жизнеспособное пространство русской культуры поверх государственных границ. А также пространство взаимопонимания и солидарности ее носителей.
Что для этого необходимо? Прежде всего – внутреннее ядро, без которого все остальное невозможно и бессмысленно. Это сама русская идентичность и ее «бытование» внутри России. Во-первых, она должна быть растабуирована. Русские должны привыкнуть к тому, что присутствие в пространстве страны других народов ни в коей мере не должно нам мешать быть собой, культивировать свою идентичность и передавать ее в поколениях. Во-вторых, ее следует истолковать как преимущественно культурно-языковую идентичность. Это снимет многие идентификационные проблемы, замешанные на наивном «биологизме» (подсчет «процентов крови» той или иной национальности в своем «организме»). В-третьих, она должна обрести новую гравитацию с точки зрения массовой культуры, бытовой культуры, политики памяти. Как именно – отдельный большой вопрос. Здесь достаточно отметить, что многие национальные самообразы – результат удачных сознательных стилизаций.
Следующий слой – периферия русского «этнического поля» в России, слой людей с множественной, смешанной самоидентификацией. На этом уровне базовый подход – естественная ассимиляция. Сдвиг критериев этнической самоидентификации от «биологических» к культурно-языковым будет ей немало способствовать. Например, 6,2% участников переписи населения 2010 г. назвали родным язык, не соответствующий национальности. В абсолютном большинстве речь идет о людях, называющих русский в качестве родного языка, но не идентифицирующих себя как русские. Именно они образуют существенный потенциал для естественной ассимиляции. Не нужно и бессмысленно отрицать происхождение как фактор этнической самоидентификации – оно таковым является. Но надо всеми доступными средствами просвещения настойчиво вводить в качестве достаточного фактора такой самоидентификации – родной язык и культуру. Не единственного, но именно достаточного. Точно так же не стоит исключать возможности двойной этнической самоидентификации – по происхождению и по культурно-языковой принадлежности. Это вряд ли может быть массовой нормой, но вполне способно стать нормой для промежуточных и переходных идентификационных процессов.
Далее – механизмы репатриации для русских и сфокусированная диаспоральная политика. В своей «крымской речи» президент впервые признал положение русских как крупнейшей разделенной нации в Европе. Но как раньше, так и по сей день этот кардинальный факт не учитывается государством ни де-юре, ни де-факто. Русские диаспоры за рубежом не являются в должной мере адресатом государственной поддержки со стороны Москвы; русские не имеют должных преимуществ в приобретении российского гражданства; не имеют преференций в сфере трудовой и образовательной миграции (в этом отношении была бы крайне востребована так называемая «карта русского» – по аналогии с «картой поляка», «картой венгра» – дающая широкий набор прав в «материнском» государстве без обязательного переезда и смены гражданства). Иными словами, международный опыт «разделенных наций» (Германии, Израиля, Венгрии, Польши, Казахстана и других стран) так и не стал ориентиром для Российской Федерации. И сам по себе этот факт кардинально снижает гравитацию русской идентичности на постсоветском пространстве: если русские не признаются Москвой, почему они должны признаваться в других столицах?
После присоединения Крыма и войны в Донбассе восполнить этот пробел особенно важно. С одной стороны – чтобы реализовать возросшие ожидания русского населения прирубежных территорий (и, разумеется, самой России). С другой – чтобы снять опасения международных партнеров по поводу того, что после долгого периода бездействия попранные национальные права будут восстанавливаться «внезапно» и в «максимальном» варианте (по крымскому сценарию). Наиболее адекватное средство от подобных опасений – предсказуемая настойчивость и последовательность в отстаивании культурно-языковых и иных прав русского населения.
Борис Межуев, доцент философского факультета МГУ, председатель редакционного совета сайта «Русская идея»:
Выражение «Русский мир» имело и имеет множество самых разных трактовок, но мы для простоты и краткости будем исходить из той, что можно назвать геополитической. Речь идет о тех территориях соседних с Россией государств, которые, сопротивляясь их сплочению на этнократической или какой-то другой почве, тяготеют к России. Это тяготение может иметь отчетливо сепаратистский характер – как было в Абхазии, Южной Осетии, как продолжает быть на Донбассе и в Приднестровье, а может оставаться исключительно культурным, что пока имеет место в Северном Казахстане и отдельных районах Прибалтики. Наконец, возможно допустить – чисто гипотетически – возникновение чего-то подобного «Русскому миру», допустим, в Гомельском районе Белоруссии, если на смену режиму Лукашенко придут проевропейские силы, с поддержкой в западных районах этой страны.
Я бы сравнил отношение России с «Русским миром» с отношением Евро-Атлантики и самой Россией. Аналогия во многих аспектах хромает, но есть сходство в ритмах втягивания и отбрасывания от себя Европой России, а Россией – «Русского мира». В определенные моменты Европа испытывает нужду в участии России в политической игре на континенте, но когда за такое участие приходится платить слишком большую цену, все силы Европы сплачиваются в общем стремлении поставить барьер российской экспансии, выведя из-под ее контроля лимитрофные территории. Отсюда – вечная раздвоенность самой России в вопросе о ее идентичности: европейская или неевропейская она страна?
Россия ведет с себя с «Русским миром» аналогичным образом, в определенные моменты используя его против выходящих из-под ее контроля государств, как бы шантажируя их угрозой территориального раскола, однако когда риск распада по тем или иным причинам оказывается слишком высок или шанс на присоединение «Русского мира» к России блокируется Евро-Атлантикой, это понятие мгновенно забывается, а его наиболее радикальные адепты в самой России удаляются с политического поля. «Русский мир» оказывается таким капиталом, от которого невозможно отказаться, но которым и не воспользоваться без риска фатально осложнить отношения как с ближайшими соседями, так и с крупными государствами мира, опасающимися окончательной декомпозиции существующего миропорядка.
Есть ли выход из тупика? Можно ли построить «Русский мир», одновременно не подвергая риску сложившуюся систему отношений в Евразии? Вероятно, следовало бы найти какую-то политическую форму, в которую могла бы быть канализирована и активность прорусских активистов, и их поддержка со стороны России. Весной 2014 г. был упущен шанс на возникновение прорусского федералистского движения, способного захватить юго-восток Украины, но при этом потенциально являвшегося бы привлекательной идеологической основой для самоопределения других регионов «Русского мира». Тогда борцов за Новороссию короткое время именовали в российских СМИ сторонниками федерализации. Потом призрак Новороссии съел этот самый федерализм. Ведь в самой России подобное «федералистское» движение может носить только оппозиционный характер. Для российской власти союз, условно говоря, с Назарбаевым важнее, чем самоопределение русских жителей Северного Казахстана. Взаимодействие с «Русским миром» станет в этом случае проблемой внутренней политики.
Судьба этого феномена в 2030 г. зависит от того, появится ли подобное федералистское движение, имеющее прорусский, но транснациональный характер? Если да, то можно ожидать, что лимитрофный пояс государств, отделяющий Россию от Евро-Атлантики, приобретет мирную и цивилизованную форму пояса нейтральных федераций с максимально либеральной культурной и языковой политикой. Если нет, сохранится нынешняя динамика системы Россия-«Русский мир», в котором последний продолжит играть роль субверсивного полюса силы, противостоящего прозападным и этнократическим тенденциям столиц лимитрофных государств. Конечно, у России должно оставаться достаточно материальных и духовных ресурсов поддерживать и укреплять в «Русском мире» «прорусскую идентичность».
По событиям 2014 г. мы видели, как отличалось поведение в кризисный момент жителей Севастополя от, скажем, Харькова и тем более Днепропетровска. Боюсь, инерционный сценарий будет благоприятствовать в большей мере «харьковской» и даже «днепропетровской», а не «севастопольской» модели поведения. Поэтому стоит надеяться на первый сценарий развития событий, хотя в настоящий момент он представляется крайне маловероятным.
Георгий Полеводов, писатель (Донецк):
Какую роль может и должно сыграть такое понятие, как «Русский мир», в предстоящие годы, когда Украине предстоит так или иначе преодолевать последствия братоубийственной гражданской войны? Целительную, поскольку другого средства восстановить страну, по сути, и не будет. Взаимосвязи между украинским народом, каким бы обманутым и одураченным он ни был, и народом русским крепче, чем думают те киевские политики, которые и посеяли вражду.
Заглянем, например, на десятилетие вперед. Донбасс, успешно переборов послевоенные трудности, развивается при деятельной поддержке Российской Федерации. Теперь это не только мощный промышленный регион, но и своего рода «хаб» между Востоком и Западом, часть федеративной Украины, созданной после провала «майданной» модели. Годы войны закалили жителей Донецкого региона, и они дали новый импульс развития не только собственному краю, но и России в целом. Именно Донбасс стал примером деятельного патриотизма и любви к Родине. Консолидировал он эти силы и общественное движение и внутри России.
Существование Украины-2030 возможно лишь на условиях федеративного устройства. Отчасти даже и потому, что унитарное государственное устройство изжило себя в принципе. Развязанная киевской властью агрессия против Донбасса разобщила украинское общество. Если жители ДНР и ЛНР объединились вокруг идеи патриотизма, «Русского мира» и резкого неприятия радикального национализма, то население Украины, напротив, раскололось, и раскол будет усугубляться по мере ухудшения экономической ситуации и радикализации отдельных групп населения.
Но есть значимая категория населения современной Украины. Те, которые просто привыкли работать, трудиться на своей земле. И эта категория людей презирает «майданных выскочек» и борцов с «русской агрессией». Разделение на «воинов» и «землепашцев» только усугубит социальную вражду с риском откровенного вооруженного противостояния.
При этом если и начнется возрождение Украины, то именно с ее «срединных земель» – тех самых, воспетых Николаем Гоголем. Именно в Полтавской, Сумской, Черкасской областях и сохранился тот спокойный, работящий настрой простых украинцев. Того «працьовитого» и хлебосольного народа. Для всех этих людей, привыкших жить своим умом и своим трудом, неприятны любые потрясения и революции, именно они – последний оплот стабильности. В корне неверно утверждение, что подобные люди нерасторопны. Да, они терпеливы, и, пожалуй – излишне. Но если кто-то всерьез покусится на их святое право трудиться на своей земле – поднимут на вилы. С той же крестьянской основательностью, с которой обсуждают виды на урожай.
Украинский народ является братским русскому, и потерять его никак нельзя. Поскольку украинская народная культура, язык, традиции также являются важной составляющей единого гуманитарного пространства «Русского мира». И радикализация взглядов здесь может только навредить. Общество обманутой и низвергнутой в пучину хаоса страны должно само прийти к осознанию собственных катастрофических ошибок.
Многие факторы объединяют народы России, Донбасса и Украины. Это прежде всего родственные семейные узы, которые зачастую не может разорвать даже война. Остались еще и экономические связи, общая культура и история. Трагедия Украины и в том, что она выбирает устаревшую историческую парадигму. Дать стране после разрушительной войны и деградации новый смысл существования, не запятнанный кровью и откровенным фашизмом – вот главная задача и, если хотите, гуманитарная миссия Донбасса в будущем.
Алексей Дзермант, научный сотрудник Института философии НАН Беларуси:
«Русский мир» в 2030 году лучше всего представить конфедерацией суверенных государств, придав новую позитивную динамику Союзному государству России и Беларуси. Именно в рамках этого проекта нужно выходить на самую тесную экономическую и военно-политическую интеграцию, промышленную кооперацию, особенно в сфере новых технологий. Двигаться к созданию единой валюты, полноценного союзного парламента, общей гуманитарной политики. Самая большая проблема – Украина. К ней нужен комплексный подход: специализированное информационное вещание с учетом реально существующей украинской национальной идентичности, разработка союзной программы привлечения и переселения граждан Украины, интеграция Донбасса, Приднестровья в состав России или Союзного государства в случае невозможности восстановления отношений с Украиной и Молдовой.
России точно не следует отрицать существование разных русских национальных проектов – белорусского и украинского – и стремиться интегрировать их исключительно в форме включения в состав Российской Федерации. России нельзя игнорировать первостепенную важность технологической и промышленной платформы интеграции со своими союзниками. У России не получится уклониться от вооруженного конфликта в случае, если процесс нацификации Украины приобретет необратимый характер. Украинский национализм крайне токсичен, имеет откровенные экспансионистские планы в отношении России и Беларуси, и к прямому столкновению с ним надо быть готовым, в том числе политически и экономически. «Русский мир» должен иметь социально-ориентированный, а не этнонациональный, характер и антифашистский вектор.
Анна Гусарова, научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК (Астана):
Концепция «Русского мира» обречена, а негативное ее восприятие продолжит доминировать в среднесрочной перспективе. Очевидно, что посткрымский миропорядок во многом повлиял на восприятие России как агрессора, а ее место и роль как привлекательного центра «мягкой силы» значительно недооценивается на государственном уровне. Чем активнее Россия будет использовать свой дипломатический ресурс в международной повестке, тем больше вопросов возникнет по переосмылению «Русского мира» как такового.
Секъюритизация и милитаризация российской внешней политики заметно осложнит реализацию концепции в целом. Дальнейшее противостояние по линии США – Россия усугубит негативные тенденции. Националистические страхи и фобии, которые легли в основу многих решений политических элит стран СНГ, в первую очередь, важно минимизировать. Необходимо учитывать – проекция «Русского мира» на пространство СНГ не должна осуществляться в контексте «великой войны с Западом», а силовые методы не должны преобладать в процессе принятия решений.
Для повышения прозрачности и восстановления уровня доверия к «Русскому миру» требуется заметная активизация дипломатического ресурса на пространстве СНГ (в частности, приграничных государств), поощрение публичной дипломатии и поддержка русскоязычных сообществ. Вместе с тем, важно восстановить главный элемент «Русского мира» – приверженность русскому языку и культуре. Для России крайне важно сохранить статус русского языка как lingua franca, посредством которого Россия пока продолжает так или иначе сохранять свои позиции.
Ольга Иванова, депутат Рийгикогу (парламент Эстонии):
Чтобы ответить, каким должен быть «Русский мир» через 15 лет, необходимо понять, что он представляет собой сегодня. Насколько созданная когда-то система себя оправдала, главное, дала ли результат. Кроме того, адресат проектов «Русского мира» кардинально меняется. Если раньше основное внимание было направлено на поколение, воспитанное в Советском Союзе, то современный потенциальный участник сообщества – молодой или среднего возраста человек, выросший в другой социальной и образовательной системе. Насколько мне известно, на сегодняшний день не проведено ни одного исследования, например, в странах Балтии, которое дало бы ответы на эти вопросы. Одним словом, отсутствует понимание, кто они – эти русскоязычные европейцы, которые заинтересованы в идее «Русского мира». Их достаточно много, но об их ожиданиях известно мало или почти ничего. Если смотреть на перспективу 15 лет и пофантазировать, то он мог бы представлять собой глобальную структуру, деятельность которой делилась бы по направлениям: культура, образование, политика, социальное обеспечение, молодежная работа, просветительская деятельность, но и активное участие в формировании повестки дня международной политики.
Особенность русскоязычного населения стран Балтии объяснима: в начале 1990-х гг. они пережили гигантский шок от того, что страна, в которой они жили, от них уехала, и они оказались в совершенно новых реалиях. К основополагающим ошибкам того времени можно отнести нерешенный вопрос нулевого варианта гражданства (Эстония и Латвия). Люди оказались не нужны ни своей стране, ни новой родине. Если говорить конкретно о том, что русскоязычные, например, молодые люди могли бы ожидать от России – возможность получить там высшее образование, сделать карьеру в огромном мегаполисе. Пожилых людей, кто, возможно, родился в России, или ветеранов, конечно, интересует роль исторической родины в международной политике. Поэтому их интересы распространяются и в область политических решений Москвы.
Янис Урбанович, президент «Балтийского форума», председатель фракции «Согласие» Сейма Латвии:
Есть мир, и есть русские. А словосочетание «Русский мир» не все воспринимают в позитивной толстовской интерпретации – как русское общество. Чаще это воспринимается как противопоставленность «Русского мира» всему остальному, что только раздражает русских за пределами России и даже в самой России. Есть русские, люди, разговаривающие на русском, люди, которым симпатична русская культура. Словосочетание «Русский мир» подразумевает некую организованность, что вредит развитию русской культуры в мире. Это даже звучит воинственно. Все знают, что в мире живут британцы, немцы, русские и так далее – свободные люди разных национальностей, которых объединяет язык и культура. И только организаторы работы с диаспорой в России придумали, что есть некий специальный «Русский мир».
Эту тему нужно изучать. Невозможно в Кремле сформулировать мнение и взгляды русских, основываясь на жалобах и челобитных «профессиональных соотечественников». На этом основании неправильно делать выводы, ведь это не позиция всех тех русских, которые живут за пределами России. Организованность в формулировке «Русский мир» предполагает даже некоторую подчиненность, а это неправильно. По всему миру должны рождаться центры русской культуры, а роль Москвы в этом – помощник, а не арбитр, командир.
Для всех нас нет лучше новости, чем об успехах России, а для этого прежде всего нужно развитие России, особенно экономическое. Поэтому богатейте, развивайтесь, становитесь примером для подражания, чтобы каждый, кому симпатична русская культура, мог гордиться этой симпатией.
![Главное](/images/star.png)
Утешение историей
Андрей Кортунов
Порция оптимизма на мрачном фоне
Андрей Кортунов - Генеральный директор и член Президиума Российского Совета по Международным Делам
Резюме Только при единой и неделимой системе безопасности удастся снять проблему членства Украины в НАТО и избежать ее превращения в буфер между Россией и остальной Европой. Восстановление европейского единства и решение украинской проблемы нужно рассматривать как два параллельных процесса.
Десять лет назад, в ответ на попытку Михаила Саакашвили вооруженным путем восстановить контроль над Цхинвали, Россия применила военную силу против Грузии, а затем в одностороннем порядке признала независимость Абхазии и Южной Осетии. Тогда многие в Москве и в Тбилиси поторопились сделать вывод об окончательном и бесповоротном разрыве между двумя странами. После кризиса августа 2008 г. любые разговоры о возможности восстановления нормальных, тем более –добрососедских отношений воспринимались в лучшем случае как романтические благоглупости, а в худшем – как откровенное издевательство. Утверждалось, что для преодоления самых разнообразных долгосрочных последствий кризиса – стратегических, политических, экономических и даже психологических – потребуются многие поколения.
Сегодня, десять лет спустя, вряд ли кто-то возьмется утверждать, что пессимисты целиком и во всем ошибались. Между Грузией и Россией до сих пор нет дипломатических отношений, разногласия по статусу Абхазии и Южной Осетии остаются непримиримыми. В Тбилиси по-прежнему рвутся в НАТО, а в Москве все так же воспринимают это стремление как угрозу безопасности России. И все же надо признать: за десятилетие российско-грузинский конфликт частично утратил свою остроту. Об этом говорят и цифры туристического потока из России в Грузию, и статистика двусторонней торговли, и восстановление транспортного сообщения, и данные опросов общественного мнения в обеих странах. Назвать «нормальными» отношения Москвы и Тбилиси язык не поворачивается – нанесенные друг другу обиды и взаимные претензии никуда не делись. Но и окончательного и бесповоротного разрыва не случилось – слишком велико значение таких фундаментальных факторов, как географическое соседство, длительная общая история, культурная близость и, наконец, банальная экономическая целесообразность.
Конечно, прямых параллелей между Грузией и Украиной проводить не стоит. Очень разные страны и общества, различные стартовые позиции и траектории формирования государственности, несравнимые особенности национальной идентичности. Вооруженные конфликты на Южном Кавказе и на востоке Украины так же несравнимы – ни по составу участников, ни по интенсивности, ни по продолжительности. Несопоставимы международные последствия двух кризисов. И все же в случае с Украиной, как и в случае с Грузией, остаются те детерминирующие факторы истории, географии, культурной антропологии, экономики, которые конфликтующим сторонам при всех усилиях вряд ли удастся зачеркнуть или свести на нет.
В данный момент эти фундаментальные факторы подавляются главным образом открытым конфликтом в Донбассе, постоянно нагнетающим напряжение и враждебность не только между Старой площадью и Банковой улицей, но и между российским и украинским обществами в целом. Однако конфликт в Донбассе при всей его остроте и трагизме все же не относится к числу принципиально неразрешимых проблем российско-украинских отношений (единственной такой проблемой на данный момент может считаться разве что статус Крыма). Москва не заинтересована в том, чтобы присоединить к себе Донбасс или формально признать независимость ДНР и ЛНР, Киев тем более не готов Донбасс отдать Москве, отказав ему в принадлежности к Украине. Существующие разногласия по статусу, по модальностям процесса воссоединения Востока с остальной частью страны, разумеется, нельзя недооценивать, но эти разногласия так или иначе преодолимы.
Тем более отсутствуют непреодолимые препятствия на пути договоренности об устойчивом и надежном прекращении боевых действий по линии разграничения – лишь бы была на то политическая воля сторон. А «заморозка» конфликта на востоке Украины, при всей ограниченности этого достижения, открыла бы окно возможностей для видимого и осязаемого, пусть небыстрого и очень скромного, прогресса в двусторонних отношениях. Хотя бы потому, что позволила бы вернуть в обеих странах легитимность политическим и общественным силам, выступающим за налаживание диалога и поиски компромисса.
Что же дальше? Заглядывая в будущее, хотелось бы надеяться, что «заморозка» не станет первым и последним достижением мирного процесса. Чтобы рассчитывать на большее, на протяжении ближайших нескольких лет все стороны многоуровневого конфликта (Россия, Украина и условный «совокупный Запад») должны изменить не только тактику или даже стратегию, но – и это гораздо сложнее – базовые представления о том, что привело их всех к этому тяжелейшему кризису и что постоянно подпитывает этот кризис. Способность к интроспекции – не самая распространенная добродетель политиков и государственных деятелей, но в данном случае без нее не обойтись ни в Москве, ни в Киеве, ни в Брюсселе.
Для России (и не только нынешней власти, но и значительной части общества) принципиально важно признать и принять субъектность украинского народа и украинской власти. То есть принять как данность тот далеко не для всех очевидный факт, что русские и украинцы – все-таки два разных, пусть даже исторически и культурно близких друг другу народа, а Украина не является и в обозримом будущем не окажется очередным «неудавшимся государством». За четыре года кризиса Украина не развалилась, ее экономика не рухнула, а т.н. «киевская хунта» не была ниспровергнута фантомными «здоровыми силами» пророссийской ориентации. Едва ли данная ситуация принципиально изменится в будущем; во всяком случае, нет никаких оснований рассчитывать на крутой поворот в украинской политике по итогам предстоящих парламентских выборов этого года или президентских 2019 года.
Стало быть, с Киевом надо строить отношения на тех же основах, как, например, с Варшавой, Братиславой или Бухарестом. Такой пересмотр установок в первую очередь отвечает интересам самой России, поскольку без него невозможно вывести украинскую тему за рамки российской внутренней политики.
Для Украины (в первую очередь для политической элиты, но также и для части украинского общества) столь же важным и не менее трудным было бы признание сохраняющегося регионального, социально-экономического, этно-конфессионального, культурно-лингвистического плюрализма в стране. Данный плюрализм – не результат злокозненных происков Кремля последних лет, а итог длительной, сложной и противоречивой истории той части Восточной Европы, которая существует сегодня в границах единого украинского государства. Конфликт с Россией, возможно, действительно в итоге привел к формированию украинской «политической нации», но он не мог отменить и не отменил складывавшееся столетиями разнообразие. А значит, нынешняя радикально-западническая, этно-националистическая политическая повестка нуждается в серьезной коррекции. Не потому, что этого хочет Москва, но потому, что это нужно самой Украине. Особенно при достижении стабильного перемирия в Донбассе. В условиях стабилизации ситуации на Востоке сохранение радикальной политической повестки окажется не только все более сложной задачей, но и будет создавать серьезные риски для украинской государственности как таковой.
Для Запада (главным образом ведущих стран Евросоюза, но и, насколько это возможно, также и Соединенных Штатов) важнейшей задачей было бы признание того, что масштабы и характер западной поддержки Киеву в будущем должны определяться не степенью враждебности киевского руководства к России, но последовательностью и прогрессом в социально-экономической и политической модернизации страны. Иными словами, после достижения стабильного перемирия в Донбассе Украина должна восприниматься в европейских столицах и в Вашингтоне как самостоятельное направление внешней политики, а не как удобный плацдарм в геополитическом противостоянии с Москвой. «Замораживание», а тем более полное прекращение конфликта на Востоке с неизбежностью приведет к тому, что на первый план будут все больше и больше выдвигаться социальные и экономические проблемы Украины. И если главной задачей рано или поздно станет не обеспечение безопасности Украины в узком смысле этого слова, а социально-экономическое возрождение страны, то в интересах Запада не препятствовать, а, напротив, активно содействовать российско-украинскому сотрудничеству. Без России, в одиночку, Западу будет очень трудно, если вообще возможно обеспечить украинское экономическое процветание.
Перечисленные выше изменения в базовых представлениях трех сторон украинского конфликта, несомненно, окажутся болезненными, уязвимыми для критики и сопряженными с политическими рисками. Изменения ментальности не произойдут быстро, и нынешняя логика конфронтации еще долго продолжит воздействовать на конкретные политические решения, принимаемые в Москве, в Киеве и в западных столицах.
Но, заглядывая в будущее, важно отметить, что ни для одной из сторон конфликта – ни для России, ни для Украины, ни для Запада – данные изменения не должны обязательно стать синонимом признания своего поражения, тем более – согласием на безоговорочную капитуляцию. Баланс взаимных действий здесь вполне возможен. Особенно если процесс адаптации окажется постепенным, разбитым на много параллельных конкретных шагов, не обязательно оформленных в виде каких-то судьбоносных документов типа Минских соглашений. Но главное здесь все-таки не формат. Главное – переосмысление сторонами своих долгосрочных интересов и восприятие изменений в своих подходах не как вынужденных уступок, а, напротив, как необходимых шагов в направлении реализации этих долгосрочных интересов.
Два обстоятельства могли бы ускорить движение в этом направлении.
Во-первых, синхронизация или хотя бы сближение циклов структурных экономических преобразований в России и на Украине. При всех многочисленных отличиях друг от друга наши страны больны общими постсоветскими болезнями. И если траектории социально-экономического развития России и Украины в ближайшие годы будут не расходиться, а сближаться, то появятся как дополнительные возможности для сотрудничества в двух странах, так и новые группы стейкхолдеров, заинтересованных в подобном сотрудничестве. Кстати, знаменитое германо-французское «национальное примирение» 60-х гг. прошлого века имело под собой именно эту основу. Хотя президент Шарль де Голль и канцлер Конрад Аденауэр сумели еще в начале 1963 г. договориться о расширении культурных, образовательных и политических контактов между двумя государствами, настоящее германо-французское сближение началось во второй половине десятилетия, когда немецким социал-демократам удалось сдвинуть экономическую модель ФРГ в направлении голлистского образца.
Во-вторых, важным катализатором будущей нормализации могло бы стать начало серьезного обсуждения перспектив выстраивания новой системы европейской безопасности. На Западе распространена точка зрения, что в Европе сегодня нужно двигаться от частного к общему – сначала урегулировать украинский кризис, восстановить доверие, и уж потом – возвращаться к общеевропейской повестке дня. Но, хотя европейское единство и не может быть воссоздано без решения украинской проблемы, сама украинская проблема не решится окончательно без воссоздания европейского единства. Концепция единой и неделимой европейской безопасности сегодня кажется утопией, но только при такой системе удастся снять проблему членства Украины в НАТО и вообще избежать превращения этой страны в буфер между Россией и остальной Европой. Следовательно, восстановление европейского единства и решение украинской проблемы нужно рассматривать как два параллельных, а не два последовательных процесса.
При всем драматизме произошедших за последние четыре года на востоке Европы событий не следует забывать, что четыре года – лишь мгновение в контексте многовековой восточноевропейской истории. За одно мгновение, конечно, можно наломать немало дров, но разрушительный потенциал человеческой глупости, самонадеянности и амбиций все же не беспределен.
В Министерстве обороны под руководством главы военного ведомства прошел Единый день приемки военной продукции
Сегодня в Национальном центре управления обороной Российской Федерации под руководством главы военного ведомства генерала армии Сергея Шойгу проведен Единый день приемки военной продукции, на котором были подведены итоги выполнения гособоронзаказа в первом квартале 2018 года.
Как сообщил глава военного ведомства, за это время в Вооружённые Силы в плановом порядке поступили бронетанковая, инженерная и автомобильная техника, средства связи, авиационное вооружение, боеприпасы.
Вот как это выразилось в конкретных цифрах.
Предприятия оборонно-промышленного комплекса поставили в войска 23 боевые машины пехоты БМП-3, судно тылового обеспечения «Эльбрус» (проект 23120), 2 рейдовых катера комплексного аварийно-спасательного обеспечения (проект 23040), 10 самолётов и 7 вертолётов различного класса и целевого назначения.
Помимо этого, пояснил Министр обороны, с опережением графика поставлены 8 самолётов Су-34 и 25 вертолётов.
Как отметил Сергей Шойгу, «некоторые новейшие образцы техники, которая в ближайшее время поступит в войска, будут впервые продемонстрированы в Москве на военном параде в честь 73-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне».
Это боевая машина поддержки танков, одноместный сверхзвуковой опытный самолёт Су-57, боевой многофункциональный робототехнический комплекс «Уран-9», многофункциональный робототехнический комплекс разминирования «Уран-6», беспилотные летательные аппараты малой дальности «Корсар».
«Механизированная колонна будет насчитывать 157 единиц техники и вооружения, определяющих современный облик Армии России», –– рассказал Министр обороны.
Что касается строительства военной инфраструктуры, то Сергей Шойгу напомнил об утверждённом Коллегией Министерства обороны Перечне объектов капитального строительства на 2018 год, в соответствии с которым предусматривается ввести в эксплуатацию 3 573 здания и сооружения.
На эти цели выделено 113,9 млрд. рублей.
При этом, с учётом параметров финансирования, основной упор сделан, как подчеркнул глава военного ведомства, на создание объектов специального назначения и инфраструктуры для поступающих в войска вооружения и военной техники.
«Приоритетным направлением остаётся обустройство мест размещения сил и средств ядерного сдерживания», –– отметил Министр обороны.
Так, в интересах Космических войск, РВСН и 12-го Главного управления планируется ввести в строй более 770 зданий и сооружений.
В рамках дальнейшего развития аэродромной сети предусматривается построить 217 объектов.
С подробной информацией о поставках новых и модернизированных образцов вооружений и военной техники в войска выступил заместитель Министра обороны Юрий Борисов.
Он сообщил, что в интересах Сухопутных и Воздушно-десантных войск поставлено 25 новых и 96 отремонтированных единиц бронетанкового вооружения и техники, 125 автомобилей повышенной проходимости семейства «Урал», 50 единиц средств связи, 16 ракет зенитных ракетных комплексов, более 4000 единиц парашютных средств десантирования, 155 беспилотных летательных аппаратов.
Также Юрий Борисов отметил, что в марте 2018 года, в соответствии с директивой Генерального штаба, ряд современных образцов военной автомобильной техники прошли испытания в природно-климатических условиях Кольского полуострова в районе поселка Печенга Мурманской области.
Колесная техника Брянского автомобильного завода и двухзвенные гусеничные транспортеры Горьковского и Избербашского заводов выдержали испытания и подтвердили свои эксплуатационные характеристики в условиях экстремальных температур Крайнего Севера и снежной целины.
Обновился парк Воздушно-космических Сил. В их интересах поставлено 20 новых и 4 отремонтированных самолета, 30 новых вертолетов и 3 прошедших ремонт, 3 радиолокационные станции, более 4000 авиационных бомб различной мощности.
В рамках выполнения программы запусков в первом квартале 2018 года расчетами Воздушно-космических Сил было обеспечено 2 пуска ракет носителей «Союз» с выводом на орбиту 3 космических аппаратов. Цели пусков достигнуты, аппаратура работает в штатном режиме.
В интересах Военно-Морского Флота приняты прошедший ремонт ракетный подводный крейсер стратегического назначения проекта 667БДРМ «Тула», 3 корабля и судна обеспечения вспомогательного флота, 2 вертолета, 46 крылатых ракет оперативно-тактического назначения «Калибр».
В плановом порядке продолжается оснащение Ракетных войск стратегического назначения современными и перспективными образцами вооружения и военной техники.
28 марта на полигоне Плесецк успешно проведены бросковые испытания тяжелой межконтинентальной баллистической ракеты «Сармат». Они позволили подтвердить характеристики комплекса при предстартовой подготовке и на этапе полета ракеты.
Министерством обороны повышенное внимание уделяется развитию беспилотной авиации.
Сегодня комплексы с беспилотными летательными аппаратами успешно выполняют функции, которые в прошлом были недоступны или решались другими силами и средствами. В частности, БЛА показали свою высокую эффективность при выполнении задач наблюдения и разведки.
«Благодаря практике заключения многолетних государственных контрактов по большинству образцов вооружения удалось добиться ритмичной поставки техники в войска в течение календарного года», –– подчеркнул Юрий Борисов, добавив, что с учетом этого и досрочной поставки уже сегодня по ряду позиций госзаказа выполнение плана поставок в первом квартале составляет до 44 процентов.
Особое внимание на Едином дне приемки было уделено вопросам, связанным со строительством и реконструкцией объектов инфраструктуры в интересах Вооруженных Сил.
Как доложил заместитель Министра обороны Тимур Иванов, в прошедшем году завершено строительство 3 546 зданий и сооружений, что на 20 процентов превышает показатели предыдущего периода.
Он особо отметил тот момент, что ежегодное увеличение темпов обновления инфраструктуры обеспечивается прежде всего за счет применения типовых решений, новых современных технологий и унификации подходов к оснащению объектов Минобороны России.
«В текущем году на цели капитального строительства в интересах Минобороны России предусмотрено 113,9 млрд рублей. Значительный объем финансирования - 93,9 млрд рублей или 82% приходится на объекты специального (военного) назначения», –– подчеркнул Тимур Иванов.
Таким образом, уточнил он, из общего количества объектов –– 3285 (92%) зданий и сооружений объектов специального, военного назначения: это стартовые позиции, объекты аэродромной сети, парковые технические зоны, причальные комплексы, арсеналы и полигоны; 288 (6%) зданий и сооружений социальной инфраструктуры (объекты образования, медицинские, санаторно-курортные, культурно-досуговые и спортивные); 76 объектов (2%) –– объекты жилья.
Плановый показатель по вводу объектов в 1 квартале 2018 года составляет 805 зданий и сооружений.
Фактически завершено строительство 932 зданий и сооружений. Прежде всего, это обеспечивающая инфраструктура РВСН, объекты на территории Западного и Южного военных округов, Северного флота, а также объекты в интересах Воздушно-десантных войск и Воздушно-космических сил.
Завершено строительство объектов парковой и казарменно-жилищной зон, инженерных сетей военных городков в Цхинвале и Джаве 4-ой военной базы в Южной Осетии и 7-ой военной базы (г. Гудаута) в Абхазии.
Передаваемые в эксплуатацию сооружения и объекты обладают высокими техническими характеристиками и оснащены современными системами, в том числе сигнализации и контроля доступа, которые обеспечивают безопасность, надежное хранение и функционирование вооружения и военной техники.
Одновременно создаются комфортные условия для личного состава и дежурных смен.
Департамент информации и массовых коммуникаций Министерства обороны Российской Федерации
Президент России Владимир Путин подписал федеральный закон о ратификации межправсоглашения с Южной Осетией о взаимном признании образования и квалификаций, соответствующий документ в среду опубликован на официальном портале правовой информации.
"Ратифицировать соглашение между правительством России и правительством Республики Южная Осетия о взаимном признании образования и (или) квалификаций, подписанное в городе Москве 12 апреля 2017 года", — говорится в документе.
Документ направлен на развитие отношений в сфере образования и науки, обеспечение взаимного признания образования и квалификаций, полученных в образовательных и научных организациях России и Южной Осетии по образовательным программам, аккредитованным в соответствии с законодательством каждой из сторон.
Соглашение регулирует взаимное признание основного общего, среднего общего, среднего профессионального и высшего образования, полученного в России и Южной Осетии, с предоставлением обладателям образования соответствующих прав для продолжения обучения и осуществления профессиональной деятельности в каждом из государств сторон.
Документ отвечает интересам России в части повышения экспортного потенциала российской системы образования, способствует расширению образовательного сотрудничества между государствами, разрешает ряд вопросов, связанных с обучением обладателей соответствующего образования в России и Южной Осетии, отмечается в пояснительной записке.
Федеральный закон принят Государственной думой 27 марта 2018 года, одобрен Советом Федерации 11 апреля 2018 года.
С вещами на выход: Украина покидает СНГ
Почему Украина выходит из состава СНГ
Рустем Фаляхов
После разрыва экономических связей с Россией Украина выходит из состава СНГ. При этом президент Петр Порошенко рассчитывает сохранить и улучшить двусторонние отношения с членами содружества, кроме России. Окончательный разрыв между Россией и Украиной мотивирован грядущими президентскими выборами, считают политологи.
Украина выходит из состава СНГ. Об этом заявил президент Украины Петр Порошенко, выступая в четверг на 11-м Международном форуме по безопасности в Киеве. «Украина никогда не была и не является членом СНГ. И из-за отказа этой структуры — СНГ — осудить российскую агрессию в Украине, я просил бы, чтобы мы вместе с правительством подготовили предложение о прекращении нашего участия в уставных органах СНГ», — заявил Порошенко.
Украина с 1991 года, то есть, со времени основания, состояла в Союзе независимых государств. Но формально она в самом деле не была членом этого Союза, поскольку не ратифицировала его устав. Аналогичный статус и у Туркмении. В настоящее время СНГ объединяет 11 государств постсоветского пространства: Азербайджан, Армению, Белоруссию, Казахстан, Киргизию, Молдавию, Россию, Таджикистан, Туркмению, Узбекистан и Украину.
Членом Союза была Грузия, но в 2008 году после вооруженного конфликта на границе с Южной Осетией, поддержанной российскими войсками, вышла из СНГ.
Украинский президент добавил, что в связи с выходом из СНГ должно быть закрыто представительство страны при соответствующих структурах СНГ, базирующихся в Минске. Кроме того, по поручению Порошенко будет пересмотрена обширная договорно-правовая база между Россией и Украиной на предмет соответствия национальным интересам последней. Фактически речь идет о денонсации Договора о дружбе, сотрудничестве и партнерстве. Он был заключен в 1997 году и ратифицирован обеими сторонами в 1999 году с возможностью автоматического продления каждые 10 лет. Действие договора заканчивается в декабре этого года.
«Агрессия РФ против Украины продолжается до сих пор. В этих условиях следующим шагом я внесу в парламент законопроект о немедленном одностороннем прекращении действия отдельных положений Договора о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Украиной и Россией в части, в которой действие этого договора несовместимо с национальными интересами государства и реализацией нашего права на самооборону», — сказал Порошенко.
В Договоре о дружбе, сотрудничестве и партнерстве говорится, что Россия и Украина строят отношения друг с другом на основе « принципов взаимного уважения, суверенного равенства, территориальной целостности, нерушимости границ, мирного урегулирования споров, неприменения силы или угрозы силой».
В договоре отражено также обязательство не использовать территорию одного из государств в ущерб безопасности соседа. Украина считает, что Россия нарушила этот договор.
Время пить «Боржоми»
Украина давно прекратила попытки найти комфортные для себя условия в формате СНГ. При этом ранее она на пару с Грузией пыталась создать аналог СНГ. Еще в 2005 году две страны подписали Боржомскую декларацию о создании Сообщества демократического выбора. Тогдашние президенты Украины Виктор Ющенко и Грузии Михаил Саакашвили предполагали, что Боржомское сообщество станет «мощным инструментом» для освобождения региона от всех оставшихся разделительных линий, нарушений прав человека, от духа конфронтации и замороженных конфликтов.
Из заявлений Ющенко и Саакашвили следовало, что декларация «позволит начать новую эру демократии, безопасности, стабильности и мира во всей Европе, от Атлантики до Каспийского моря».
Боржомская инициатива успехом не увенчалась.
А после референдума в Крыму в 2014 году и вооруженного конфликта на востоке Украины официальный Киев активизировал свои усилия по разрыву отношений с Россией. Первым делом парламент Украины страны денонсировал договор о сотрудничестве с Россией в военной отрасли, соглашение о транзите по территории Украины российских воинских формирований, которые временно находятся на территории Молдавии.
Кроме этого, Верховная рада расторгла соглашения об организации военных межгосударственных перевозок, о сотрудничестве в отрасли военной разведки, о взаимной охране секретной информации.
В 2016 году украинский кабмин прекратил действие соглашения о сотрудничестве в сфере технической защиты информации.
В 2017-м по инициативе Украины прекращено действие межправительственного соглашения об осуществлении экспорта продукции военного назначения в третьи страны.
В марте этого года кабмин Украины проголосовал за прекращение программы экономического сотрудничества с Россией. Этот шаг Киев объяснил попыткой переориентировать экономику и «национальными интересами страны». «Будем делать все, чтобы страна-агрессор платила высокую цену за агрессию в Украине», — говорил тогда украинский премьер Владимир Гройсман в интервью телеканалу «112 Украина».
Программу экономического сотрудничества Россия и Украина подписали в июне 2011 года. Документ был утвержден главами правительств двух стран — Владимиром Путиным и Николаем Азаровым, который скрывается сейчас в России от украинских властей. Программа была рассчитана до 2020 года и предусматривает расширение режима свободной торговли и взаимной защиты инвестиций, создание интегрированной системы платежно-расчетных операций и обеспечение свободного передвижения граждан обеих стран.
Сало между Брюсселем и Москвой
Экономика Украины, по словам лидера общественного движения «Украинский выбор — право народа» Виктора Медведчука, традиционно была ориентирована на рынки стран СНГ и, в частности, российский рынок. Между странами существовали «партнерские, экономически взаимовыгодные, равноправные отношения». Западный вектор внешнеполитической интеграции Украины, как не раз заявлял Медведчук, ошибочен. За годы евроинтеграции товарный экспорт Украины обвалился с $63,3 млрд в 2013 году до $43,3 млрд в 2017 году, поставки из Украины в ЕС за этот период увеличились лишь на 4,8%.
Экспорт из Украины в Россию, по подчетам Медведчука, сократился за этот же период на 385% — с $15 млрд до $3,9 млрд. Россия стала по итогам 2017 года крупнейшим внешнеторговым партнером Украины. На нее пришлось 12% внешнеторгового оборота.
По данным Государственной службы статистики Украины, экспорт украинских товаров в Россию в прошлом году составил $3,9 млрд, что на 9,6% больше, чем годом ранее. Импорт из России вырос на 40% до $7,2 млрд. Эти торговые связи идут вне межправительственных соглашений, и заблокировать их можно только полностью перекрыв границу.
Развал завершится ближе к выборам
Особо негативных последствий от выхода из состава содружества для страны не будет, считают украинские эксперты. Директор Института трансформации общества Олег Соскин, комментируя возможный выход страны из СНГ, говорит, что Украина будет вести двусторонние переговоры с теми же Казахстаном, Белоруссией и другими странами СНГ.
Похоже, так и будет. Порошенко предложил и другим членам СНГ пересмотреть договорные обязательства с Россией.
При этом Киев дал понять, что планирует развивать взаимовыгодные отношения на постсоветском пространстве на основе двусторонних договоров. В четверг Порошенко провел телефонный разговор с президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым, в ходе которого обсудил углубление двухсторонних взаимоотношений и даже развитие трехстороннего формата сотрудничества Украина — Азербайджан — Турция.
Судя по всему, Порошенко рвет связи с Россией в преддверии президентской избирательной кампании, которая состоится в мае следующего года.
Недавно Порошенко заявил, что не решил, будет ли баллотироваться на второй срок. Но такой возможности он не исключает. «Я не проиграл еще в своей жизни ни одной избирательной кампании», — намекает Порошенко.
«Украинского президента критикует радикальная оппозиция за то, что он слишком лоялен с Россией. И Порошенко вынужден к такой критике прислушаться», — говорит Алексей Макаркин, первый вице-президент Центра политтехнологий.
Соображения экономической целесообразности при этом уходят на второй план. Киев полностью рассчитывает на экономическую помощь ЕС и США. «Кроме того, Порошенко помнит о примере взаимоотношений Грузии и России. Отношения эти были разорваны в 2008 году, не восстановились в полном объеме, но это не стало катастрофой для грузинской экономики», — заключает эксперт.
![Главное](/images/star.png)
Основные результаты работы Министерства культуры Российской Федерации за 2017 год.
Работа Правительства: факты и цифры.
Общие вопросы культурной политики
В 2017 году в рамках федеральной программы «Устойчивое развитие сельских территорий на 2014–2017 годы и на период до 2020 года» введено в эксплуатацию 19 домов культуры с общим числом мест порядка 4490 в 15 субъектах Федерации.
В 2017 году впервые запущен проект поддержки строительства, реконструкции и оснащения сельских домов культуры в рамках госпрограммы «Развитие культуры и туризма» в 10 субъектах Федерации. Уже завершено строительство 37 новых ДК, реконструировано 6 ДК, капитальный ремонт проведён в 84 уже существующих ДК.
С 2017 года реализуется партийный проект «Местный дом культуры». В проекте участвует 71 регион России. Поддержку получили 1856 домов культуры и сельских клубов. В частности, в 351 ДК выполнен текущий ремонт, в 1532 ДК обновлена материально-техническая база, в том числе 69 ДК приспособлены для маломобильных групп населения.
Для клубов приобретены видео- и звуковое оборудование, зрительские кресла, музыкальные инструменты, сценические костюмы и декорации, оборудование для занятий народными промыслами. Это позволило увеличить число участников клубных формирований, открыть новые кружки, поддержать творческие коллективы, ввести новые формы досуговой работы.
На качественно новый, более высокий уровень переходит развитие информационной среды отрасли культуры. На конец 2017 года 70% общедоступных библиотек, 76% музеев и 98% театров имеют интернет-сайты.
Развиваются интернет-порталы «Культура.РФ» и «История.РФ». Контентную базу портала «Культура.РФ» составляют: 1390 фильмов, 896 лекций по различной тематике, 654 видеоверсии спектаклей, 137 видеозаписей концертов, 87 виртуальных музеев, 439 объектов нематериального культурного наследия, 1145 объектов архитектуры и т.д.
Посещаемость порталов «Культура.РФ» и «История.РФ» с 2013 по 2017 год увеличилась в 5 раз и достигла 14 млн визитов.
По состоянию на 31 декабря 2017 года введено в эксплуатацию 35 центров культурного развития в малых (с численностью населения до 100 тысяч жителей) городах: Тарусе Калужской области; Петровске-Забайкальском Забайкальского края; Бирске Республики Башкортостан; Гурьевске Калининградской области; Белой Калитве Ростовской области; Озёрном Смоленской области; Кириллове Вологодской области; Костомукше Республики Карелия; Персиановском Ростовской области; Боровичах Новгородской области.
Продолжилось создание инновационных культурных центров – универсальных площадок для реализации творческих проектов разных жанров с использованием современных мультимедийных технологий. В 2017 году открыт и успешно начал работу инновационный культурный центр в Калуге.
В 2017 году продолжилась реализация программы «Дороги Победы», в которой приняли участие более 400 тысяч человек. Двухдневные экскурсии разработаны по 16 военно-историческим маршрутам в 6 субъектах Федерации (число участников в 2017 году – 11 691 человек), однодневные экскурсии – по 71 маршруту в 12 субъектах Российской Федерации (число участников – 57 303 человека).
Создан интернет-портал о видах и порядке предоставления федеральных, региональных, муниципальных и частных грантов для поддержки творческих проектов в области культуры и искусства grants.culture.ru.
Литература, книгоиздание. Библиотеки
В 2017 году общедоступные библиотеки продолжили внедрять утверждённый в 2014 году модельный стандарт деятельности общедоступной библиотеки. Стандарт является платформой для библиотечной деятельности на качественно ином уровне, с учётом развития информационно-коммуникационных технологий, новых форматов обслуживания.
В 2017 году в рамках проекта по созданию и функционированию общедоступных библиотек нового типа в сельской местности, осуществляемого начиная с 2015 года Всероссийской государственной библиотекой иностранной литературы имени М.И.Рудомино, открылась Детская модельная библиотека в посёлке Лиман Астраханской области.
Доля общедоступных библиотек, подключённых к интернету, составила 70% от общего числа общедоступных библиотек.
В 2017 году продолжены строительство, ремонт, реставрация и модернизация зданий библиотек. Завершены ремонт и реставрация главного читального зала Российской государственной библиотеки – крупнейшего в Европе. Состоялось открытие Ленинского читального зала Российской национальной библиотеки и завершено строительство её второй очереди. Во Всероссийской государственной библиотеке иностранной литературы имени М.И.Рудомино начал работу первый круглогодичный кинотеатр под открытым небом «КиноАтриум “Иностранки”».
Ключевым направлением деятельности по реализации государственной политики в области библиотечного дела является развитие Национальной электронной библиотеки (НЭБ). В 2017 году общий фонд НЭБ вырос на 85,4% и составил около 4,3 млн единиц. Количество зарегистрированных пользователей НЭБ достигло 62,5 тысячи (рост на 73,3% к 2016 году). Значительно выросло количество электронных читальных залов с доступом к ресурсам НЭБ – 4783 (на 118,2% больше по сравнению с 2016 годом (2192 зала)). Общее количество участников НЭБ, передавших документы в НЭБ или предоставивших доступ к своим фондам (издание, диссертации, специальные коллекции и электронные ресурсы) – 98 учреждений. Более чем на 26% увеличилось количество обращений к НЭБ. По состоянию на 1 января 2018 года этот показатель достиг 30,2 млн (нарастающим итогом), из них 8,3 млн – в 2017 году. В 2017 году НЭБ перешла на отечественное программное обеспечение.
В 2017 году завершился масштабный издательский проект, стартовавший в 2002 году, – издание 35 томов Большой Российской энциклопедии. Также завершена оцифровка всех алфавитных томов энциклопедии. Издан дополнительный том «Россия».
Театр. Музыка. Изобразительное искусство
Успешно реализуется проект «Театры малых городов», направленный на системную поддержку муниципальных театров в городах с численностью населения до 300 тысяч человек (кроме региональных центров). В 2017 году в рамках проекта 149 театров из 56 субъектов Федерации осуществили 440 новых постановок, обеспечили необходимое техническое переоснащение сценических площадок.
Начиная с 2017 года в рамках проекта «Театр – детям» молодёжным, детским и кукольным театрам предоставляются субсидии на техническое оснащение театров и новые постановки: в 2017 году поддержку получили 148 театров в 73 регионах страны, в 2018 году – 138 театров в 78 регионах. Реализация проекта сделала возможным приобщение детей и молодёжи к лучшим достижениям театрального искусства, российской и мировой литературной классике, инновационным постановкам разных жанров.
Продолжается реализация федеральной программы «Большие гастроли», благодаря которой зрители в российских регионах обретают возможность увидеть лучшие спектакли ведущих театров страны. В 2017 году гастроли состоялись в 83 субъектах и 150 городах России (в 2016 году – в 44 регионах, 64 городах). Участниками программы стали в 2017 году 237 театров (в 2016 году – 27 театров), состоялось 1900 показов (в 2016 году – 276 показов).
В зарубежной программе «Больших гастролей» в 2017 году приняло участие 13 театров из 29 городов 22 субъектов Федерации (в 2016 году – 11 театров из 24 городов 22 регионов). Количество показов спектаклей составило 67 (в 2016 году – 45). Общее число зрителей превысило 22 тысячи человек (в 2016 году – 20 тысяч человек).
Межрегиональная программа гастролей привлекла рекордное количество участников – 115 театров из 75 городов 60 регионов страны (в 2016 году – 22 театра, прирост 423%), состоялось 650 показов спектаклей (в 2016 году – 80 показов, прирост 712,5%), на которых побывали около 300 тысяч зрителей (годом ранее – 28 тысяч, прирост 971,4%).
В 2017 году программа расширена благодаря созданию в её структуре нового направления – «Большие гастроли для детей и молодёжи». Это направление объединяет около 100 детских и молодёжных театров. В 2017 году в 77 городах 70 регионов состоялось 856 показов спектаклей, ориентированных на детскую и юношескую аудиторию (общее число зрителей – 150 тысяч человек).
Расширяется сеть театров в российских регионах, идёт ремонт и модернизация театральных зданий. В 2017 году введены в эксплуатацию комплекс зданий на территории культурно-исторического комплекса «Омская крепость» (Омск), Великолукский драматический театр (Великие Луки), Драматический театр в Комсомольске-на-Амуре, филиал Мариинского театра во Владикавказе, Симоновская сцена Государственного академического театра имени Е.Вахтангова (Москва), Детский космический центр в Кирове.
Стабильно высоким остаётся в последние годы число посетителей концертных мероприятий, при этом всё больший интерес вызывает классическая музыка. Концерты посетили около 24 миллионов человек. В 2017 году Московской филармонией продано 106 тыс. абонементов. Филармониями регионов страны продано более 200 тыс. абонементов. Реализуется проект «Филармонические сезоны», направленный на укрепление единого культурного пространства и выравнивание условий доступа жителей разных регионов к шедеврам классической музыки. В 2017 году в рамках проекта состоялся 151 концерт в 55 городах.
Значимым проектом, направленным на формирование открытого культурного пространства, является Всероссийский виртуальный концертный зал. Сеть виртуальных залов в регионах, в том числе малых городах и сельских населённых пунктах, включает 323 точки трансляции. Виртуальный концертный зал позволяет создать эффект присутствия на концертах Московской филармонии.
В 2017 году российские цирки традиционно завоевали множество международных наград.
Значимым событием 2017 года стала передача в государственную собственность города Москвы федерального государственного унитарного предприятия «Большой Московский государственный цирк на проспекте Вернадского», инициированная руководством цирка. В цирке проведена комплексная модернизация сценического оснащения. Посещаемость цирка достигла более 600 тысяч человек в год, внебюджетные доходы цирка по сравнению с 2012 годом выросли на 85,5%. Руководство Большого Московского государственного цирка – Эдгард и Аскольд Запашные – стали кураторами строительства в Китае самого большого в мире цирка на 10 тыс. мест. Цирк в русском стиле откроется в городе Чжанцзяцзе.
Продолжилась реконструкция, ремонт и модернизация региональных цирков в субъектах Федерации. В 2017 году после капитального ремонта открылись Нижнетагильский, Кисловодский и Владивостокский цирки.
Кинематография, кинопроизводство, кинопрокат
По итогам 2017 года кассовые сборы отечественных фильмов превысили 13 млрд рублей (24,3% от общей суммы кассовых сборов), что на 4,4 млрд рублей больше, чем в 2016 году. Количество зрителей российских фильмов – 54,7 миллиона человек (25,6% от общей посещаемости кинотеатров), что на 19,5 миллиона человек больше, чем в 2016 году. Наиболее кассовыми и посещаемыми российскими фильмами 2017 года стали «Последний богатырь» (сборы – 1,73 млрд рублей, зрителей – 7,5 миллиона человек), «Движение вверх» (сборы – 2,9 млрд рублей, зрителей – 11,8 миллиона человек).
В 2017 году оказана господдержка в производстве 546 национальных фильмов. Количество созданных и поддержанных в производстве анимационных фильмов составило 427. В прокат вышло 123 российских фильма (26,1% от общего числа фильмов, поступивших в прокат на территории России в 2017 году).
В 2017 году продолжилась реализация программы переоборудования кинозалов в населённых пунктах с численностью населения до 500 тысяч человек. 50% экранного времени в переоснащённых кинозалах отдаётся российскому кино. По состоянию на конец 2017 года в стране открылось 422 новых кинозала. Лидеры – Омская область (открыто 27 кинозалов), Ульяновская область (5 кинозалов), Республика Башкортостан (14 кинозалов).
Идёт модернизация крупнейших киностудий.
Большой инвестиционный контракт реализует киноконцерн «Мосфильм».
Создаётся многофункциональный студийный комплекс на базе киностудии имени Горького.
Проведена модернизация киностудии «Ленфильм».
В новое здание переехала киностудия «Союзмультфильм».
Музейное и архивное дело
В 2017 году в музеях России проведено около 76 тыс. выставок, прирост по сравнению с 2016 годом (72 481 выставка) – около 10%, по сравнению с 2011 годом (50 468 выставок) – 50%.
В 2017 году федеральные музеи провели 3558 выставок (в 2011 году – 2037, в 2016 году – 3392), прирост по сравнению с 2016 годом составил 10%, а по сравнению с 2011 годом – 75%; в том числе в 2017 году федеральными музеями проведено 1418 внешних выставок (в 2011 году – 683, в 2016 году – 1301), прирост по сравнению с 2016 годом составил 9%, а по сравнению с 2011 годом – 208%.
В регионах России проведено 676 выставок (в 2011 году – 515, в 2016 году – 653), прирост по сравнению с 2016 годом составил 3,5%, а по сравнению с 2011 годом – 31%.
Передвижные выставочные мероприятия стали одним из востребованных направлений в музейной работе в регионах.
В 2017 году продолжился количественный рост передвижного выставочного фонда российских музеев. В 2016 году экспонировалось 6,6 млн музейных предметов, что на 43% превышает уровень 2012 года (4,6 млн музейных предметов). Общее число музейных предметов, экспонировавшихся в 2017 году, достигло 8 млн единиц.
В 2017 году российскими музеями реализовано 257 выставочных проектов в 45 странах мира (в 2011 году – 168 выставочных проектов, прирост составил 53%, в 2016 году – 210 выставочных проектов, прирост – 22%).
Положительную динамику демонстрируют показатели посещаемости российских музеев. В 2017 году общее количество посетителей музеев составило около 125 миллионов человек (рост на 39% к 2012 году и на 1,2% к 2016 году). Самыми популярными федеральными музеями в 2017 году стали Государственный музей-заповедник «Петергоф» (5,3 миллиона посетителей), Государственный Эрмитаж (4,2 миллиона человек), Государственный музей-заповедник «Царское Село» (3,8 миллиона человек).
В 2017 году в Москве на территории ВДНХ введены в эксплуатацию после масштабных ремонтно-восстановительных работ новые площадки музеев и выставочных центров. В павильоне №36 открылся Государственный центральный музей кино, в структуре которого – выставочные зоны общей площадью 5,5 тыс. кв. м, 3 кинозала с возможностью показа фильмов на киноплёнке 35 и 16 мм, фондохранилища и научно-образовательный комплекс, а в павильоне №66 размещена галерея ГМВЦ «РОСИЗО». В 2017 году завершена реконструкция павильона №516 «Книги».
В 2017 году вступили в силу изменения, внесённые в Федеральный закон от 3 июля 2016 года №357-ФЗ «О Музейном фонде в Российской Федерации и музеях в Российской Федерации», и за Госкаталогом Музейного фонда официально закрепился статус системы государственного учёта музейных предметов. Таким образом, 2017 год стал первым годом работы Госкаталога Музейного фонда по новому закону в полном объёме.
Наполняемость Госкаталога Музейного фонда возросла почти в 2 раза. По состоянию на 31 декабря 2017 года в Госкаталоге Музейного фонда зарегистрировано 9,8 млн музейных предметов, что составляет около 16% от состава Музейного фонда Российской Федерации (62 млн предметов). Из них доля предметов федеральных музеев составляет 67%, музеев субъектов Федерации – 23%, муниципальных музеев – 10%. В 2017 году было зарегистрировано около 3,4 млн музейных предметов, в 2016 году – 2,15 млн.
В 2017 году музейным учреждениям передано в безвозмездное пользование почти 1,5 млн музейных предметов, находящихся в федеральной собственности.
В мае 2016 года был запущен публичный портал Госкаталога, на котором к декабрю 2017 года представлено 4,6 млн музейных предметов с изображениями.
Культурное наследие
По количеству объектов культурного наследия, включённых в Список всемирного наследия ЮНЕСКО, Россия занимает 9-е место в мире.
В 2017 году на 41-й сессии Комитета всемирного наследия российский Список всемирного наследия ЮНЕСКО дополнен новым объектом – «Успенский собор и монастырь острова-града Свияжск» (Республика Татарстан) и природным трансграничным объектом России и Монголии «Ландшафты Даурии» (Забайкалье). По состоянию на 31 декабря 2017 года на территории России находится 29 объектов всемирного наследия (с учётом объекта «Древний город Херсонес Таврический и его хора» в Крыму).
Начиная с 2013 года ведётся активная государственная регистрация объектов культурного наследия в Едином государственном реестре объектов культурного наследия народов Российской Федерации (далее – Единый реестр). 21 декабря 2015 года принята в эксплуатацию вторая очередь информационной системы Единого реестра, предусматривающая его геоинформационную часть (с функциями нанесения на электронную карту местоположения и границ объектов культурного наследия, поиска объектов культурного наследия на электронной карте, просмотра информации об объектах культурного наследия).
По состоянию на 31 декабря 2017 года в Едином реестре зарегистрировано 143 876 объектов (48% – это объекты федерального значения, 50% – регионального значения и 2% – местного (муниципального) значения).
В 2017 году отреставрировано под ключ 9 объектов, входящих в ансамбли Новодевичьего монастыря (Москва), Знаменского монастыря (Москва), Свято-Троицкой Сергиевой лавры (Московская обл., г. Сергиев Посад), а также церковь Покрова Пресвятой Богородицы (Ставропольский край, с. Труновское), Свято-Духовский храм (Московская обл., с. Шкинь);
В 2017 году завершены следующие работы на объектах культуры:
реконструкция с элементами реставрации и приспособление под музейную экспозицию Кавалерского дома с палисадниками (г. Санкт-Петербург, г. Петергоф);
реконструкция с элементами реставрации и приспособление под административные функции служб Государственного музея-заповедника «Петергоф» (r. Санкт-Петербург, г. Петергоф);
строительство второй очереди нового здания Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге;
реконструкция Петрозаводской консерватории имени А.К.Глазунова (надстройка 6-го этажа);
строительство мемориального комплекса «Катынь» (Государственный центральный музей современной истории России) (Смоленская обл.);
строительство мемориального комплекса «Медное» (Государственный центральный музей современной истории России) (Тверская обл.);
реконструкция производственного здания под фондохранилище по адресу: Тверская область, г. Торжок, ул. Старицкая, д. 3 (ФГБУК «Всероссийский историко-этнографический музей»),
В 2017 году продолжились работы по восстановлению ансамбля усадьбы Архангельское, начатые в 2016 году в рамках подготовки к 100-летию музея. Работы планируется завершить в 2019 году.
Туризм и отдых
Позитивную динамику демонстрирует внутренний туризм. Объём внутреннего туризма в 2017 году увеличился по отношению к 2016 году на 2% и составил 55 млн поездок. Среди 10 регионов-лидеров – Московская область, Москва, Приморский край, Санкт-Петербург, Республика Татарстан, Краснодарский и Алтайский края, Калининградская, Волгоградская, Калужская области.
Несмотря на некоторое сокращение общего въездного турпотока, турпоток из Китая вырос на 15% и составил 1289 тыс. поездок, из Южной Кореи – на 18% (161 тыс. поездок), из Ирана – на 63% (67 тыс. поездок), из Индии – на 40% (47 тыс. поездок), из Вьетнама – на 24% (36 тыс. поездок).
В целях продвижения туристских возможностей России на мировом туристском рынке в 2017 году открыты новые национальные туристские офисы Visit Russia в Мадриде и Токио.
В рамках федеральной целевой программы «Развитие внутреннего и въездного туризма в Российской Федерации» ведётся строительство 45 туристско-рекреационных и автотуристских кластеров в 35 регионах. В стране создаются 200 объектов обеспечивающей инфраструктуры туризма. Из них за 6 лет 143 объекта введены в эксплуатацию (в том числе 35 – в 2017 году), на 21 – завершено строительство, 36 – строятся.
В рамках Национальной программы развития детского туризма были организованы поездки для 22 779 детей из 83 субъектов Федерации. Они проехали по 12 маршрутам в 16 регионах: «Моя Россия: Град Петров» (Санкт-Петербург); «Дальневосточные рубежи» (Хабаровск – Владивосток); «Сибирские просторы» (Красноярск – Бобровый Лог – Столбы); «Золотое кольцо» (Москва – Суздаль – Владимир – Москва); «Засечная черта» (Москва – Калуга – Тула); «Путешествие сквозь века» (Москва – Архангельское – Новый Иерусалим – Москва); «Золотое кольцо» (Москва – Сергиев Посад – Переславль-Залесский – Ярославль – Ростов – Москва); «Урал – опорный край России» (Екатеринбург – Верхняя Пышма – Нижний Тагил – Невьянск – Нижние Таволги); «Великий Волжский путь» (Самара – Тольятти – Пенза – Тарханы); «Духовные истоки» (Елец – Галичья Гора – Липецк – Задонск – Кудыкина Гора); «Есенинская Русь» (Москва – Коломна – Константиново – Рязань – Москва); «Истоки государства Российского» (Великий Новгород).
Гуманитарные связи с зарубежными странами.
В 2017 году реализованы масштабные программы мероприятий в рамках Года туризма Россия – Австрия, Года культурного туризма Россия – Франция (2016–2017), Года молодёжных обменов Россия – Германия (2016–2017), Года туризма с Испанией (2016–2017), Года российских и китайских СМИ (2016–2017), Сезонов культуры Россия – ЮАР (2016–2017).
Проводятся Сезоны культуры Россия – Словения (2017–2018), Год туризма Россия – Греция (2017–2018).
В 2017 году в Японии впервые реализован масштабный творческий проект «Русские сезоны». В рамках сезонов в 40 городах Японии прошли гастроли более 20 прославленных российских театров и музыкальных коллективов, выставки, кинопоказы, цирковые постановки (всего 222 мероприятия).
Эстафету «Русских сезонов» в январе 2018 года приняла Италия.
Эффективным инструментом продвижения за рубежом национальных духовных ценностей и традиций, поддержания и упрочения духовного единства Русского мира являются Дни России. В 2017 году Дни духовной культуры прошли в 5 странах: Болгарии, Киргизии, Узбекистане, Франции и Испании.
В 2017 году мероприятия, ориентированные на углубление взаимодействия с российскими соотечественниками, организованы в 30 странах: Австрии, Азербайджане, Армении, Белоруссии, Болгарии, Венгрии, Израиле, Индии, Испании, Казахстане, Киргизии, Республике Кипр, Республике Куба, Латвии, Мексике, Молдавии, Монголии, Сербии, Словении, США, Таджикистане, Узбекистане, Финляндии, Франции, Чехии, Шри-Ланке, Эстонии, ЮАР, Южной Корее, Южной Осетии.
«Военторг» в формате обновления
Предприятие, отмечающее в этом году 100-летний юбилей, по-прежнему считает приоритетной работу в интересах людей в погонах.
ОТ КАМЧАТКИ ДО СИРИИ
Днём рождения военной торговли принято считать 16 ноября 1918 года, когда был подписан декрет Совнаркома об организации на фронте и в прифронтовой полосе базисных складов, передвижных и стационарных лавок, хлебопекарен и других торговых структур, призванных обеспечить красноармейцев и командный состав товарами повседневного спроса. В 1935 году было создано государственное объединение Центрвоенторг в системе Наркомата внутренней торговли, а в июне 1956-го сформировано Главное управление торговли Минобороны СССР. «Военторг» был рядом с войсками в Афганистане, на строительстве БАМа, при ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. В годы Великой Отечественной организации военной торговли обеспечивали торгово-бытовое обслуживание в местах боёв: именно тогда появились полевые военторги и передвижные автолавки. Сейчас торговые предприятия работают во всех гарнизонах – от Калининграда до Сахалина, развёрнуты на российских военных базах за пределами страны. Образованное в 2009 году акционерное общество «Военторг» выполняет широкий спектр задач, постоянно расширяет линейку ассортимента, внедряет инновационные подходы.
По словам генерального директора АО «Военторг» Владимира Павлова, за последние пять с половиной лет с подачи нынешнего руководства Минобороны России в работе предприятия произошли значительные изменения в сторону улучшения системы торгово-бытового обслуживания военнослужащих и членов их семей. Например, сейчас «Военторг» масштабно задействован в исполнении госконтрактов по питанию личного состава, предоставлению банно-прачечных услуг, производству вещевого имущества, в том числе индивидуальному пошиву предметов военной формы одежды. Он также активно занимается популяризацией Вооружённых Сил и воспитанием патриотизма через продвижение фирменного стиля «Армия России», ставшего за последнее время весьма популярным, особенно у молодёжи.
– Если говорить в цифрах, то «Военторг» сегодня – это свыше 2300 объектов торговли и услуг, это организация питания в более чем 1500 столовых, это 32 тысячи тонн постиранного белья только за минувший год, это свыше 120 миллионов единиц поставленного имущества вещевой службы, – перечисляет результаты сделанного Владимир Павлов. – В 35 фирменных магазинов реализуется продукция под маркой «Армия России»: за прошлый год для продажи в фирменных торговых точках было изготовлено 500 тысяч единиц товаров этой линейки.
Оптимизирована структура «Военторга» – в военных округах созданы четыре территориальных подразделения, которые выполняют свои задачи во взаимодействии с командованием. Важно отметить, что приоритет при организации торгово-бытового обслуживания отдан местам дислокации воинских частей и соединений, в том числе отдалённым гарнизонам, включая Новую Землю, острова в Арктической зоне и Курилы, а также российские военные базы в Таджикистане, Армении, Южной Осетии, Абхазии и Сирии. В настоящее время действуют 2364 объекта, в том числе 909 – на закрытых территориях. «Мы следуем принципу, чтобы наши расценки не превышали средних по региону, – подчёркивает Владимир Павлов. – Неважно, где находится военнослужащий: наша задача – быть рядом, обеспечить его всем перечнем товаров и услуг, доступных на данной территории. При этом «Военторг» не дотируется государством по направлению торгово-бытового обслуживания: для этого задействуются собственные ресурсы».
Шагом в верном направлении считают в компании налаживание сотрудничества с одной из крупных федеральных торговых сетей. Это тоже сделано прежде всего в интересах военнослужащих, зачастую не имеющих возможности пользоваться услугами сетевого ретейла, а также повлияло на обеспечение приемлемых для покупателей цен. Сегодня в гарнизонах, расположенных в 15 регионах страны, действует уже 41 такой магазин, а в ближайших планах открытие ещё 12. Универсамы этой сети особенно ждут в отдалённых районах, например на Северном флоте, где уже открыто два магазина и в скором времени появится ещё столько же. В Сирии развёрнуто несколько военторговских точек – магазин, кафе, предприятия бытового обслуживания, организована выездная торговля по местам, где выполняют задачи наши военнослужащие. Цены достаточно приемлемые, а кроме того, действует система предварительных заказов. Вся торговля ведётся за рубли.
Приоритет при организации торгово-бытового обслуживания отдан местам дислокации воинских частей и соединений, в том числе отдалённым гарнизонам
ПРИОРИТЕТ – КАЧЕСТВУ
Без участия структур военной торговли не обходится сегодня ни одно мероприятие по линии Минобороны России. Это и крупные учения, в том числе международные, и Армейские международные игры, и международные военно-технические форумы, и «Гонка героев», и информационно-агитационные акции. На Army-2017 «Военторг» развернул 224 объекта торговли и услуг – магазинов, кафе, чайных, автолавок, фуд-кортов, автобуфетов, вендинговых автоматов. Их услугами воспользовались свыше 105 тысяч человек. В рамках форума «Армия-2017» работали уже 286 объектов, которые посетили более 163 тысяч человек. Только в одной из военторговских столовых в период проведения форума за день было обслужено свыше 6 тысяч человек, при этом в очередях к линиям раздачи посетители не провели и нескольких минут.
Стоит сказать, что благодаря «Военторгу» в Военно-патриотическом парке культуры и отдыха Вооружённых Сил «Патриот» создан многофункциональный комплекс предприятий общественного питания современного формата, оснащённый высокотехнологичным оборудованием и обеспечивающий услуги и сервис на уровне мировых стандартов. На эти цели «Военторг» инвестировал более 350 млн рублей. А система вендинговой торговли, которую также развивает компания, уже охватила всю страну – в оперировании находятся свыше тысячи аппаратов. Кстати, как признаётся Владимир Павлов, в планах компании постепенно заменять ассортимент представленных в этих устройствах товаров изделиями собственных марок. Например, батончик Snickers может уступить место кондитерским изделиям российского производства. В том числе производства «Военторга». То же касается напитков, например вода и лимонады под маркой «Армия Россия» уже хорошо известны потребителям.
Важнейшее направление деятельности предприятия – организация питания личного состава. Отличительной особенностью здесь стало внедрение в солдатских столовых системы шведского стола. Конечно, это происходит не в стандартном виде, знакомом многим по сервису в курортных отелях, а только с отдельными элементами. Но это уже дало основания говорить об улучшении сервиса, значительном расширении рациона. В частности, в столовых, работающих по такой системе, на выбор военнослужащих представлены не менее двух первых блюд, двух холодных закусок и салат-бар из четырёх компонентов, трёх мясных либо рыбных блюд, трёх гарниров, пяти видов сока или двух-трёх видов компота (морса). И хотя всё это в пределах установленных норм довольствия, разнообразие приятно радует. Уже большинство столовых в войсках переведены на этот принцип работы, подчёркивает гендиректор АО «Военторг». Готовят здесь вкусно, ничуть не хуже, чем, скажем, в студенческих столовых. Примечательно, что о питании солдат думают сейчас едва ли не с первого дня их призыва на военную службу. В буквальном смысле: сегодня горячий стол организуется даже при следовании новобранцев к местам дислокации воинских частей и соединений. В прошлом году горячим питанием в вагонах-ресторанах воинских эшелонов были обеспечены не менее 16 тысяч призывников. «Военторг» занимается и разработкой рационов питания – сухих пайков. Сейчас такой паёк создаётся, к примеру, для Сил специальных операций.
Новый подход применён и в плане снабжения войск продовольствием, особенно дислоцирующихся в отдалённых регионах. Так, с весны 2013 года доставка продуктов на острова Итуруп и Кунашир Курильской гряды осуществляется не в рамках разового завоза с приоритетной поставкой продукции длительного хранения – консервов и концентратов, а круглогодично, согласно текущей потребности. Это позволило расширить ассортиментный ряд, завозить свежие продукты, прежде всего мясо, рыбу, молоко, кисломолочную продукцию, фрукты, овощи. «Отмечу также, что в войсковых столовых приготовление пищи и другие работы доверены только профессионалам, использование труда военнослужащих, их отвлечение от службы исключено, – подчёркивает Владимир Павлов. – Кроме того, создана многоуровневая система контроля качества. В 2017 году на наших объектах было проведено 1780 проверок. Для «Военторга» важно, что за пять с половиной лет с нашей стороны не было сорвано ни одного госконтракта, не было случая, чтобы солдаты где-то остались голодными или были раздеты-разуты. Своевременное и качественное исполнение контрактов в интересах Минобороны России – для нас приоритетная задача».
ПО СОВРЕМЕННЫМ ЛЕКАЛАМ
«Военторг» обеспечивает поставку всей повседневной формы одежды в Минобороны России, почти всей обуви. В прошлом году Вооружённые Силы получили более 120 млн единиц имущества вещевой службы. Армия и флот сегодня обеспечиваются 1500 наименованиями предметов, а это не только парадная и повседневная форма одежды, но и, например, спортивная, альпинистская экипировка, специальная форма для медиков и инспекторов ВАИ, особое обмундирование для Арктической зоны. Кстати, как отмечает Владимир Павлов, эта одежда предварительно прошла тестирование суровыми условиями Севера, а одним из признаний качества стали просьбы представителей других силовых структур, несущих службу в этих районах, оказать им содействие в приобретении вещей из армейского гардероба. Важно также отметить, что «Военторг» работает и по индивидуальным заказам. В 2017 году на собственной производственной базе было создано 25 тысяч различных изделий. Именно ателье «Военторга» разработало и выпускает женское вещевое имущество для Пансиона воспитанниц Минобороны России, шьёт форму для девушек из парадного расчёта парада Победы 9 Мая.
В планах предприятия расширять швейное направление с созданием производственного концерна. Это полностью соответствует планам развития компании и будет способствовать поэтапной реализации программы диверсификации с целью удовлетворения потребностей заказчика в новых видах товаров, работ и услуг. «Военторг» за счёт собственных средств уже запустил швейное производство, оснащённое специальным участком для проектирования и изготовления пилотных дизайнерских образцов одежды к основным мероприятиям военного ведомства и для фирменных магазинов «Армия России». Кстати, на сегодняшний день действует три с половиной десятка торговых точек с таким названием, самый крупный объект – флагманский магазин в Москве. Его площадь превышает 190 квадратных метров, а ассортимент товаров представлен 800 наименованиями. Это и предметы одежды под брендом «Армия России», и образцы военной формы, и товары повседневного армейского спроса – знаки различия, аксессуары и различные сувениры с военной символикой. Часть товаров можно заказать через интернет-магазин с доставкой по почте: заказы сюда поступают даже из-за границы. Жалоб по качеству не поступало, ведь в «Военторге» налажена собственная многоуровневая система контроля – по аналогии с военной приёмкой на предприятиях.
Принадлежащий Министерству обороны РФ товарный знак «Армия России» создан коллективом дизайн-бюро, входящего в структуру «Военторга». Военное ведомство передало компании право использования этого знака для продвижения и популяризации бренда, его развития.
– Молодые, талантливые, креативно мыслящие ребята, – отзывается о дизайнерах Владимир Павлов. – Это они разработали логотип «Танкового биатлона», «Армейских международных игр», линейку одежды. На сегодня заключено более 60 лицензионных договоров. Предметы одежды под нашими товарными знаками хорошо известны на рынке, пользуются высокой популярностью и стабильным покупательским спросом.
Новый импульс этому направлению должен придать объявленный «Военторгом» первый в истории модный всероссийский патриотический конкурс. К участию в состязании приглашаются начинающие дизайнеры, готовые представить оригинальные идеи, соответствующие названному бренду. Главный приз конкурса – денежная премия в размере 500 тысяч рублей и контракт на работу в дизайн-бюро «Армия России». Победители состязания получат уникальную возможность наладить выпуск своей коллекции на базе предприятий АО «Военторг».
Дмитрий СЕМЁНОВ, «Красная звезда»
Правительство РФ окажет поддержку подпавшим под санкции США компаниям.
Правительство окажет поддержку компаниям, подпавшим под новые санкции США, заявил журналистам вице-премьер РФ Аркадий Дворкович.
"Во-первых, поддержка этим компаниям оказывается и в постоянном режиме. Мы к нашим ведущим компаниям относимся очень внимательно - это и многотысячные коллективы, очень важные рабочие места для нашей страны. Но в нынешней ситуации при ухудшении их положения будем эту поддержку оказывать", - сказал Дворкович.
Он отметил, что некоторые меры поддержки обсуждались с компаниями заранее, до ужесточения санкций.
При этом Дворкович сказал, что не знает о возможной встрече бизнесменов, подпавших под санкции США, с членами правительства. "Я не знаю об организации какой-то общей встречи, практически с каждым из них практически каждую неделю встречаюсь. Мы постоянно эти темы обсуждаем", - добавил Дворкович.
Введение новых санкций уже отразилось на экономике. Так, в понедельник утром падение рынка акций РФ усилилось, индексы МосБиржи и РТС потеряли более 3-4%. Лидерами падения стали бумаги "РусАла" (-22,3%) и En+ (-14,7%), компании и их основные акционеры были включены в санкционный список США.
Пополнение в санкционном списке
В пятницу, 6 апреля, минфин США объявил, что после консультаций с госдепартаментом американская администрация ввела санкции в отношении семи российских бизнесменов, 14 компаний, 17 правительственных служащих РФ.
Со стороны бизнеса в "черный список" оказались внесены председатель правления "Газпрома" Алексей Миллер, бизнесмены Виктор Вексельберг, Игорь Ротенберг, Олег Дерипаска, Сулейман Керимов, Андрей Скоч и Владислав Резник, глава Газпромбанка Андрей Акимов и руководитель ВТБ Андрей Костин. Также санкции распространены на гендиректора "Сургутнефтегаза" Владимира Богданова, члена правления "СИБУРа" Кирилла Шамалова.
Также в список внесены секретарь Совета безопасности РФ Николай Патрушев и директор Росгвардии Виктор Золотов, министр внутренних дел РФ Владимир Колокольцев, бывший глава СВР и экс-премьер-министр РФ Михаил Фрадков, заместитель председателя ЦБ РФ Александр Торшин, глава комитета Совета Федерации по международным делам Константин Косачев, глава Роскомнадзора Александр Жаров, помощник президента РФ по кадровым вопросам Евгений Школов, бывший глава Минюста и Генпрокурор РФ Владимир Устинов, начальник Главного управления по борьбе с экстремизмом МВД России Тимур Валиулин, губернатор Тульской области Алексей Дюмин, начальник управления президента РФ по социально-экономическому сотрудничеству с государствами СНГ, Абхазией и Южной Осетией Олег Говорун, президент ФК "Зенит" Сергей Фурсенко.
Среди попавших под санкции компаний доминируют структуры Дерипаски - "РусАл", En+, группа "ГАЗ", агрохолдинг "Кубань", Basic Element Ltd, B-Finance Ltd, "ЕвроСибЭнерго", "Русские машины". В "черный список" также включены группа "Ренова" Вексельберга, NPV Engineering и "Газпром бурение" Ротенберга, "Ладога Менеджмент" Шамалова и банк РФК (принадлежит "Рособоронэкспорту", который тоже оказался под санкциями).
![Главное](/images/star.png)
Что случилось с Украиной
Краткий экскурс из прошлого в будущее
Алексей Попов – эксперт Киевского центра политических исследований и конфликтологии.
Резюме Краткая история Украины развивалась, с одной стороны, как хроника неуклонной интеграции в европейские и мировые (но контролируемые Западом) структуры, а с другой – время кризисов, все более взрывоопасных и завершавшихся все менее совершенными компромиссами. Западу необходимо было положить конец украинской многовекторности.
Вопрос «что же случилось с Украиной?» звучит в России почти три десятилетия. Но особенно остро – последние четыре года. Корни его уходят во впечатления россиян, посещавших Украину как в советское время, так и в начале ее независимости – отсутствие заметных различий между русскими и украинцами на бытовом уровне бросалось в глаза. После событий последних лет кажется, что наблюдатели не увидели за внешней близостью чего-то очень важного. Но значит ли это, что надо принять тезис украинских националистов об изначальной пропасти между двумя народами?
Сходства и различия в рамках империи
Различия между русскими и украинцами, например, в народной культуре очевидны. Но насколько велика роль этих различий в конкретных обстоятельствах, какова их динамика? Доказательством различий считается зафиксированная многими исследователями и мемуаристами отчужденность между украинскими и русскими селами в местах совместного проживания, редкость смешанных браков и отрицательное к ним отношение. Но, например, сходная проблема, возникающая даже в наше время у казахов из разных жузов, трактуется как следствие межплеменных различий в рамках одного народа.
С другой стороны, и в Российской империи проблема смешанных браков была ограничена селами, не существовало отдельных русских и украинских кварталов в городах, выходцы с Украины не создавали своих землячеств в высших учебных заведениях (в отличие, например, от поляков и грузин). Украинский язык в версии, существовавшей в России, в ХIХ – начале ХХ века был понятен русским, что подтверждалось выступлениями украинских театральных трупп почти на всей территории империи.
Лучше всего масштаб различий на тот момент отметил выдающийся деятель украинского движения Михаил Драгоманов. «Пускай я стану своего рода “проклятою Мазепою” для определенного сорта украинских национальников, – но я вынужден сказать, что приравнивание обрусения, например, Польши к “обрусению” Украины неубедительно и неудобно. Даже если бы украинская наука признала, что украинская национальность также отдельна от московской, не только как польская, но даже как немецкая или финская, то из этого все-таки не выйдет, что “обрусение” Украины все равно что “обрусение” Польши. В Польше национальная отдельность и право на автономию воспринимается не только в ученых кабинетах, но повсюду в жизни и провозглашается любыми способами среди польских мужиков так же, как и среди панов и литераторов. На Украине не так».
Именно следствием близости русских и украинцев стала ассимиляция украинцев в Российской Федерации. Согласно переписи населения Российской империи 1897 г., украинский язык был родным для 22% жителей Курской губернии, 36% – Воронежской губернии, 37% – Ставропольской губернии, 28% – области Войска Донского, 47% – Кубанской области (а в 12 уездах этих территорий украинцы по языку составляли абсолютное большинство). Немало украинцев проживало и в Сибири, и особенно на Дальнем Востоке, где они также обычно селились компактными группами. К примеру, во Владивостокском округе Дальневосточного края по переписи населения 1926 г. почти треть населения составляли украинцы уже не по языку, а по идентификации. Готов допустить, что на личностном уровне ассимиляция создавала проблемы, но если б они были существенны, несомненно, проявились бы на политическом уровне и были бы заметны и сейчас. Но у России нет проблем с автохтонным украинским населением.
Однако нельзя считать, что следствием близости русских и украинцев была «игра в одни ворота», то есть превращение украинцев в русских. Так, в период Смутного времени Польша захватывает часть нынешней Черниговщины и Сумщины. Были ли в начале ХVII века жители этой территории русскими или украинцами? Во всяком случае, многотомная история Михаила Грушевского никак не намекает, что в результате этой войны произошло воссоединение украинского народа в рамках Речи Посполитой. Однако не проходит и трех десятилетий, как Россия возвращает эти территории. Но административно они уже являются Черниговским полком и органично чувствуют себя в автономной Гетьманщине, дав немало украинских деятелей, например, гетмана Демьяна Многогрешного.
По итогам той же войны 1654–1667 гг. Россия возвращает себе и Смоленск, героическая оборона которого хорошо известна по Смутному времени. Тем не менее за несколько десятилетий на Смоленщине уже сформировалась особая идентичность, не польская, не украинская или белорусская, но и не русская. И еще в середине ХVIII столетия представители смоленской шляхты избегают браков с русскими, а Екатерина II в 1764 г. в письме генерал-прокурору Вяземскому именует Смоленщину вместе с Малороссией, Лифляндией и Финляндией в числе провинций, которые «надлежит легчайшими способами привести к тому, чтоб они обрусели и перестали бы глядеть как волки к лесу». Но русскость Смоленска сейчас несомненна, а для ее достижения не потребовалось мер, хоть как-то сопоставимых не только с покорением Кавказа, но и с уничтожением Запорожской сечи.
Еще один пример. В середине ХVII столетия масса украинцев, в основном с Правобережья, гонимые постоянной войной, переселяются на российскую территорию Дикого поля. Так образуется Слободская Украина (Слобожанщина). Но, оставаясь в этническом смысле украинцами, слобожане не проявляют никакого желания стать украинцами в административном смысле, присоединившись к Гетманщине, и практически не участвуют в бурных политических процессах, которые проходят там до начала ХVIII века. Фактически до административных реформ Екатерины в составе империи спокойно сосуществуют две автономных Украины – Гетманщина и Слобожанщина.
УССР – предтеча украинской независимости
Таким образом, оказывается, что идентичность и русских, и украинцев во многом формируется государственной принадлежностью территории их жительства и статусом этой территории. Поэтому создание украинской квазигосударственности в виде УССР сыграло ключевую роль в обособлении двух народов. Благодаря ему Украина из абстрактного понятия превращается в официально выделенную территорию с рядом государственных атрибутов. Да, УНР и Украинская держава Скоропадского в 1918–1919 гг. были вообще формально независимыми государствами, но, в отличие от УССР, существовали слишком кратко, чтобы общество к ним привыкло. А длительность существования УССР приучила ее жителей, независимо от этнической принадлежности, к тому, что они живут на Украине.
Наверное, все могло быть иначе, если бы Советский Союз строился как федерация территорий с учетом национальных особенностей, то есть на месте УССР существовало бы несколько субъектов федерации, где статус украинского языка был бы аналогичен его статусу в УССР. Нельзя утверждать, что такая модель ликвидировала бы украинскую идентичность, но ей пришлось бы конкурировать с региональными идентичностями, на утверждение которых работала бы структура государства. Так, в Испании существует проблема Каталонии, она затрагивает исключительно одноименное автономное сообщество, но не Балеарские острова, где каталонский язык также господствует.
Однако Советский Союз формально строился как национальная федерация. А такая модель позволяла соединять местнические мотивы с национальными. Наличие украинской государственной структуры (наркоматов и т.д.) становилась основой, объединявшей и националистов, и не националистов. То есть речь шла о зарождении гражданского национализма, который был шире национализма этнического, но включал его.
Среди первых руководителей УССР этнические украинцы составляли меньшинство, однако это не мешало многим из них отстаивать идею максимальной самостоятельности республики. Если в 1922 г. сын волынского православного священника, первый секретарь КП(б)У Дмитрий Мануильский отстаивает сталинский план автономизации, то глава Совнаркома Украины, болгарин и бывший румынский подданный Христиан Раковский, который до Гражданской войны в СССР и на Украине не был, выступает тогда же за максимальную самостоятельность республики, включая внешнюю политику и внешнюю торговлю. Идеологом экономической самостоятельности УССР оказывается этнический русский из Николаева Михаил Волобуев, идеолог культурного отрыва от России, автор лозунга «прочь от Москвы» – этнический русский Николай Хвылевой (настоящая фамилия Фитилёв).
В целом в УССР наблюдаются тенденции, работающие как на обособление украинцев от русских, так и против него. Впервые в истории украинское государственное образование существует бок о бок с собственно российским государственным образованием (РСФСР), и хотя и в мире, и многими жителями советской страны СССР по-прежнему именуется Россией, официально территория под названием Россия ужимается до размеров РСФСР.
Идея общерусской идентификации на основе триединства русской нации вытесняется идеей братских социалистических наций, объединенных в советский народ. В СССР общесоветская идентификация пропагандируется несравненно активней, чем общерусская. Однако такая идентификация работает только при принятии жестких общих рамок официальной идеологии. Да, в дополнение к ней относительно русских и украинцев активно культивируется тезис о народах-братьях. Но и этот тезис объективно предполагает меньшую степень единства, чем в рамках одного народа.
Сам факт государственности УССР объективно располагал к украинской идентификации лиц, не имевших четкой идентификации. А фиксация национальности в паспортах приучала людей к мысли, что вопрос национальности – вопрос крови, а не самоощущения. Объективно это работало против того, чтобы русскокультурные люди Украины считали себя русскими.
Работало на обособление и образование на украинском языке. Так, отсутствие обязательного среднего образования в России Алексей Миллер считает одной из главных причин того, что украинцев не удалось ассимилировать до революции. С другой стороны, профессор Гарварда Сергей Плохий связывает победу украинской идентичности над русской в Галичине начала ХХ века с введением среднего образования на украинском языке. В советской Украине ликвидация неграмотности в 1920-е гг. проходила в основном как обучение украинскому языку, число обучающихся на украинском языке в средней школе превосходило количество обучающихся на русском и лишь в 1980-е гг. незначительно уступило ему, республиканская и местная пресса были преимущественно украиноязычными. Но в УССР роль такого фактора, как украиноязычное образование, во многом нивелировалась широким распространением русского языка, особенно в городах, и ощущением русской культуры как своей. И этот фактор работал на сближение.
Отказ от украинизации в 1930-е гг. на практике означал лишь ликвидацию административных препятствий для русского языка и обязательность его изучения в школе. В такой ситуации украинский язык уступал место русскому как языку города и связанного с ним расширения жизненных перспектив, а соотношение между украинскими и русскими школами менялось прежде всего в результате урбанизации.
О том, что такой процесс происходил в основном снизу, а не под давлением власти, свидетельствует сопротивление живых классиков советской украинской литературы – Тычины, Бажана, Рыльского – образовательной реформе 1958 г., закреплявшей одно из немногих прав выбора, существовавших в СССР, – право родителей выбирать язык обучения детей (с точки зрения литераторов, этнические украинцы должны были учиться в украинских школах).
Естественный характер урбанизационной русификации фактически признавал выдающийся деятель украинского национального движения Иван Дзюба: «Я учился в Сталинском пединституте (сегодня это Донецкий национальный университет. – Авт.) на русской филологии. Все мы общались на русском языке, хотя пренебрежения к украинскому у нас не было, мы его прекрасно знали. Потом мне начало открываться, что, в конце концов, исчезает целый народ, целая культура, целый язык, и если каждый из нас не будет чувствовать причастности к проблеме, то так один за другим мы исчезнем и не останется никого, кто жил бы Украиной».
То есть украинский язык в СССР не презирался, он ценился как язык богатого фольклора, а многими и как язык информации (в условиях книжного дефицита произведения многих зарубежных авторов были доступнее на украинском). Но общение на русском было психологически естественным. Это означало, что для многих украинцев переход к русскоязычию был органичен. Реакцией же на органичность этой массовой русификации стало желание активного меньшинства интеллигенции, прежде всего художественной, приписывать России и русским все реальные и мнимые грехи в надежде, что, быть может, накал нетерпимости предотвратит расширение русскоязычия. В украинской высокой культуре (и так сложилось еще до 1990-х гг.) русофобия гораздо заметней, чем в культурах Польши или балтийских стран. Но если у западных соседей русофобия элитная более или менее соответствует русофобии массовой, то на Украине, по крайней мере за пределами Галичины, антирусские настроения в массах до 2014 г. вообще отсутствовали.
Объектом особой нетерпимости для украиноязычной интеллигенции являются не столько русские из России, сколько русскоязычные соотечественники с Востока, которых считают манкуртами и янычарами. Олесь Гончар в личных дневниках не раз восторгается достижениями русской культуры и вместе с тем пишет в июне 1990 г.: «Нужно, чтобы тысячи и тысячи миссионеров двинулись с Запада на Восток… дать миллионам оболваненных в эпоху тоталитаризма людей урок национального достоинства… и они прозреют, станут людьми». А ведь фактически эти слова даже радикальнее, чем деление украинцев на сорта из антирекламного ролика о Викторе Ющенко на выборах 2004 г., который тогда называли провокацией кремлевских политтехнологов.
Для деятелей украинского национального движения городское население Юго-Востока было ассимилированным. Но ассимиляция в изначальном значении этого слова означает «уподобление». Поэтому абсолютно правомерно говорить об ассимиляции украинцев в России как автохтонных, так и приехавших, – по крайней мере относительно людей, которые стали считать себя русскими, а также почти всегда воспринимались местным русским населением именно как русские (в отличие, например, от субъективно считавших себя русскими русскокультурных евреев, армян и многих других народов). Русскоязычные жители Украины, с одной стороны, были своими для подавляющего большинства украиноязычных соотечественников, с другой стороны, не испытывая никакого антагонизма к русским России (этот антагонизм и среди украиноязычных за пределами Галичины был незаметен), они не отождествляли себя с русскими. Просто понятие «Украина» ассоциировалось у них прежде всего не с украинским языком, а с другими вещами, например, с киевским «Динамо», за которое и на Юго-Востоке болели гораздо больше, чем за московские клубы, или с куда лучшим, по сравнению с Россией (исключая Москву), наполнением магазинных прилавков. И разрушение советской идентификации не превращало их в русских.
Деятели же русскоязычной части диссидентского движения Украины обычно не ставили под сомнение право республики на самостоятельность в границах УССР. А некоторые из них готовы были принять не только такую независимость, но и идеологию украинского национализма. Так, украинским националистом, успевшим выступить и на съезде дивизии СС «Галичина», кончил свою жизнь советский генерал Петр Григоренко, а автор «В окопах Сталинграда» Виктор Некрасов называл себя «оуновцем русского происхождения».
Независимая Украина: культура политического компромисса и языковой вопрос
Суверенизация Украины и провозглашение независимости в 1991 г., произошедшие без заметных внутренних конфликтов, стали результатом достаточно органичного объединения националистов и не националистов на основе государственной структуры, о которой говорилось выше. Такое объединение имело место и в Прибалтике, и в Грузии, но соотношение этих элементов на Украине было иным. Здесь националисты при всей своей активности и колоритности остались на вторых ролях, а номенклатура находилась на первых. И, вероятно, во многом следствием этого стало отсутствие на Украине политически влиятельных интерфронтов и сепаратистских движений.
Украина стала единственной советской республикой, которая во время перестройки создала на своей территории автономию в виде Крыма. Версия же об украинской независимости как случайном явлении, порожденном страхом номенклатуры перед Ельциным, не имеет оснований. Напротив, эта номенклатура консолидированно выступила против «новоогаревского проекта» союзного договора, и именно понимание того, что Украина этот договор не подпишет, было одной из причин ГКЧП.
Общеизвестно, что к независимости Украина пришла, не имея традиций государственности. Вряд ли можно было говорить и о традициях украинской политической культуры. Практика же УССР (за исключением последних лет перестройки) – это куда большие идеологические зажимы в сравнении с прочими республиками европейской части Союза (например, многие пьесы, которые шли в РСФСР, в УССР запрещали ставить даже гастролирующим коллективам). Также это практика мимикрии части элиты (прежде всего литературной интеллигенции), имевшей по сути те же националистические взгляды, что и диссиденты, но успешно делавшей карьеру в рамках системы.
Такой бэкграунд казался не слишком благоприятным для государственного старта. Однако Украина начала 1990-х гг. – государство красных директоров, председателей колхозов и прочей советской номенклатуры – имеет преимущество перед Россией как страна, мирно решающая конфликты. Ибо когда в России было кровавое противостояние президента и парламента, Верховная рада и президент Леонид Кравчук в ответ на шахтерские забастовки и общее недовольство населения договорились о проведении досрочных выборов в начале 1994 г., которые привели к демократической смене власти. И все дальнейшие внутренние споры долгое время удавалось улаживать мирным путем (конфликты президента и парламента в 1995 и 1996 гг. из-за полномочий ветвей власти, «кассетный скандал» 2000–2001 гг., первый Майдан 2004 г., конфликты по поводу роспуска президентом Рады 2007 и 2008 гг.). Нередко это был «худой мир», но несомненно мир.
Создавалось впечатление, что украинская политическая культура формируется как культура компромисса, отражением чего стало и конституционное устройство. При всех спорах об основном законе никогда всерьез не стоял вопрос о превращении Украины в чисто президентскую или чисто парламентскую республику, речь шла лишь об увеличении полномочий президента или Рады в рамках гибридной модели.
Но в гуманитарной политике компромисса было меньше. Являясь двуязычным государством де-факто, Украина осталась одноязычным де-юре. Декларативное упоминание русского языка в Конституции не давало ему никаких гарантий. Этим украинский основной закон отличается от конституций большинства стран Восточной Европы, где, несмотря на их несравненно большую моноязычность, больше говорится и о гарантиях для негосударственных языков.
С начала 1990-х гг. преобладало мнение, что государственное двуязычие в существующей ситуации означало бы закрепление господства русского языка и для исправления ситуации, сложившейся в годы Российской империи и СССР, украинскому языку нужны преференции, по сути, аналог affirmative action для афроамериканцев США. По версии носителей такого мнения, украинцы были порабощены русскими, хотя абсолютное большинство украинцев такой порабощенности не чувствовали, тем более не ощущали между собой и русскими такого же барьера, как между белыми и чернокожими американцами.
Эффективным способом решения языковой проблемы была бы модель двуязычия по канадскому образцу, когда законодательство требует от чиновников знания двух языков, гарантируя гражданам получение социальных услуг на желательном для них языке. Даже если бы модель двуязычия была разработана не столь радикально, распространенность украинского языка, вероятно, все равно бы увеличилась, ибо сам статус Украины как независимого государства делал бы этот язык престижным. Об этом говорит, например, опыт возрождения баскского языка в Стране Басков, хотя его положение к моменту установления автономии в Испании было похуже, чем у украинского в УССР.
Однако для националистической части украинской элиты такой компромисс был неприемлем, так как ее целью являлось перекодирование украинского общества и установление господства украинского языка в общественной жизни.
Сложилась парадоксальная ситуация. В течение многих лет соцопросы фиксировали, что суммарное число сторонников общегосударственного статуса русского языка и сторонников такого его статуса для регионов, где население этого пожелает, составляет свыше 70%. Но такое солидное арифметическое большинство не смогло превратиться в большинство политическое. Принятый при Януковиче закон Колесниченко-Кивалова объективно отражал позицию большинства в обществе, но был отвергнут оппозиционным спектром Верховной рады. То есть на новом уровне и в новых условиях проявилось явление, известное с советских времен: настрой на компромисс в народной среде был куда большим, чем у элиты.
Пассивность русскоязычной части общества имеет много причин. Близость языков смазывала проблему. Поэтому в рамках украинского государства многие русские органично становились украинцами, так же как украинцы становились русскими в РСФСР и РФ. К тому же именно жители Юго-Востока больше привыкли полагаться на государство и приспосабливаться к нему. А для взрослых людей поначалу особого приспособления и не требовалось – ведь не обязывали их ходить на украинизационные курсы, как было в 1920-х – начале 1930-х годов. Отправить же ребенка в украинскую школу не казалось проблемой из-за близости языков. А административные действия власти проводились постепенно и совпадали с явлениями, их нивелировавшими. На фоне украинизации электронных СМИ, начавшейся при Кучме, распространилось кабельное телевидение, позволявшее смотреть российские каналы. Печатные СМИ и книгоиздание перестали быть объектом государственного регулирования, что привело даже к большему распространению русского языка в этих сферах, чем было в УССР. Ввоз книг из России, выступления гастрольных коллективов никак не ограничивались государством, а развитие Интернета создало массу новых возможностей для потребления русской культуры. Однако нельзя ставить знак равенства между этим потреблением и русской идентификацией.
Фактор глобализма
У русскоязычной интеллигенции, а впоследствии и у появившегося русскоязычного «креативного класса», не было ни многолетней мечты о независимом государстве, ни признания абсолютной самоценности этого государства. Независимость виделась лишь как самый практичный способ разрушить железный занавес, войти в «цивилизованный мир», «мировое сообщество». Этот слой был убежден в разумности и полезности мироустройства, возникшего после распада СССР.
«Обозначился единственный полюс мира – США… Надежда на однополюсный мир – проще принимать решения, когда есть авторитетный арбитр. К тому же владеющий “большой дубинкой” Совет Безопасности (и НАТО) останавливают военные конфликты». Так писал в 1999 г. выдающийся хирург, киевлянин и русский по национальности Николай Амосов в работе «Мое мировоззрение». Принятие идеологии глобализма сложилось у него без каких-либо грантов, а вследствие гегемонии в мире западной цивилизации. Имею в виду гегемонию в том смысле, в котором понимал это слово Грамши. Не просто как превосходство в экономическом развитии, позволяющее странам этой цивилизации реализовывать свои интересы, а прежде всего как дополнительная власть, возникающая благодаря тому, что интересы этих государств воспринимаются как общечеловеческие, воплощающие идею «прогресса».
Такая гегемония Запада сложилась не один век назад, но в эпоху глобализма она усугубилась. Западничество как идейное течение в России хорошо известно. Но, например, война с Турцией в 1877–78 гг. создала общественный консенсус – идея освобождения славянских народов выглядела однозначно прогрессивной и для революционера, и для украинского националиста Драгоманова, который лишь добавлял, что бороться надо не только с «внешними турками», но и с «внутренними». Никто не думал стать на сторону Османской империи как прогрессивной страны, где, в отличие от России, и конституция появилась, и парламентские выборы прошли. А вот действия Киева в Донбассе поддерживает заметная часть российской интеллигенции, что уж говорить о русскоязычной интеллигенции Украины. Ибо принятие глобализма привело к появлению у части граждан дополнительной самоидентификации – представителей не только своего этноса или государства, но и цивилизованного мира.
Принятие глобализма означало, что любая интеграция с Россией считалась препятствием к интеграции с этим миром. И отношение данной части интеллектуального класса к России ухудшалось по мере того, как «цивилизованный мир» все больше критиковал Москву за самостоятельную политику. Вследствие этого нельзя считать, что активное применение Россией «мягкой силы» типа раздачи грантов по американскому образцу переломило бы ситуацию.
Последствия принятия глобализма не исчерпывались отказом русскокультурных жителей Украины от российского вектора. Другая сторона явления – принятие многими и русскокультурными, и украинокультурными людьми идеи внешнего управления Украиной, немыслимой для националистов первой половины ХХ века. Петлюра, Бандера и их соратники часто шли на невыгодные компромиссы с внешними игроками, но делали это вследствие объективной слабости их политических сил. Однако лидеры этих сил не сомневались, что при создании украинского государства внутренние проблемы решатся сами собою, поскольку власть достанется украинцам. А Евромайдан стал следствием веры в то, что только европейский надзор над украинской властью заставит ее работать в интересах народа. Да и не только надзор, а прямое появление иностранцев на управленческих постах – что было реализовано и в первом правительстве Яценюка, и привлечением грузинской команды во главе с Саакашвили. Таким образом Евромайдан объективно стал не только отрицанием российского вектора и конкретного политического режима, воплощенного Януковичем, но и свидетельством разочарования в возможностях демократии в украинских условиях. Ведь вера в необходимость внешнего контроля для развития государства означает неверие во внутренние механизмы, благодаря которым общество может контролировать его изнутри.
Разумеется, политическое влияние интеллектуального класса оставалось несравненно меньше влияния олигархов. Но у крупного бизнеса как раз были практические мотивы поддерживать евроинтеграцию, с одной стороны, он уже стал основным выгодоприобретателем глобализации, а с другой – видел в этой интеграции дополнительную легитимацию своих активов, в том числе и хранящихся за рубежом.
Для многих простых людей евроинтеграция была привлекательной независимо от их отношения к России. Любой интеграционный проект на постсоветском пространстве не мог выглядеть залогом чуда. А вот интеграция с ЕС – выглядела, поскольку, в отличие от жизни россиян, жизнь немцев или англичан казалась украинцам именно чудом.
Почему раскол не оформился
Тем не менее число сторонников российского вектора оказывалось очень значительным, что и показали протесты после Евромайдана в юго-восточных регионах. Есть несколько причин, почему они закончились большей частью неудачно.
Значительной части украинского общества и элиты присущ конформизм, готовность стать на сторону победителей или по крайней мере дать им кредит доверия. Так, соцопросы показывали: хотя во время выборов 2004, 2010 гг. и во время Евромайдана политические предпочтения граждан делились примерно поровну, сразу после выборов победитель и его политсила имели несравненно большую симпатию общества, чем по их итогам. В октябре 2004 г. Виктор Ющенко получил в первом туре 39,9% голосов, но в марте 2005 г., согласно опросу Киевского международного института социологии, за его именной блок на парламентских выборах были готовы проголосовать 49,2% избирателей (от числа намеренных участвовать в выборах и определившихся). А поддержка деятельности как Ющенко, так и премьера Тимошенко в то время составляла около 55%, тогда как отказ в поддержке был почти вчетверо меньше. Даже на востоке Украины тогдашнего президента негативно оценили меньше трети граждан, а половина относилась к нему нейтрально. В январе 2010 г. Янукович получил в первом туре 35,3%, но, согласно опросу той же соцслужбы, в марте за Партию регионов были готовы голосовать 46,3% респондентов. В ноябре 2014 г. накануне начала протестов политсилы, которые стали партиями Майдана, поддержали бы на выборах 53,5%, а ставшие партиями Антимайдана – 40%. Опрос же, проведенный за одну-две недели до победы Евромайдана, показал, что лишь 40% (от общего числа опрошенных) симпатизировали протестующим. Но в марте 2014 г. партии Майдана были готовы поддержать 74,4%, а Антимайдана – 20,5%.
Феномен перехода к новой власти части электората старой власти не является украинским. На этом феномене основана с 2002 г. французская политическая система, где проведение парламентских выборов сразу после президентских неизменно гарантировало президентской партии солидное большинство в Национальном собрании, даже если речь шла о едва созданной под лидера партии, как было с Макроном.
Однако на Украине подобное свойство дополняется неизменным переходом на сторону победителя весомой части его недавних оппонентов в парламенте. Так, в избранной в 2002 г. Раде президент Кучма и премьер Янукович имели надежное большинство, которое дало сбои только в последние месяцы перед выборами-2004. Но после победы Ющенко не имел никаких проблем с парламентом того созыва. Избранный же в 2007 г. украинский парламент обеспечивал поддержку премьер-министра Тимошенко, но после победы Януковича в феврале 2010 г. в нем образовалось прочное большинство под нового президента, работавшее до новых выборов. Это большинство Янукович имел до последних дней Майдана и в парламенте, избранном в 2012 году. Но после победы Евромайдана в Раде сразу создается коалиция под новую власть. Она объединяла фракции и группы из 235 депутатов (из общего состава в 450), из которых 69 не принадлежали к партиям Майдана. При этом кандидатуру Яценюка в премьеры поддержал 371 депутат, в том числе почти все регионалы.
Можно ли на фоне этих цифр определять Майдан как государственный переворот и обвинять новый режим в отсутствии правительства национального согласия, предусмотренного соглашением между Януковичем и оппозицией? Государственный переворот предполагает приостановку деятельности и перезагрузку властных институтов. Параметры же правительства национального согласия не были в этом соглашении прописаны. С другой стороны, смысл таких кабинетов именно в объединении людей разных политических взглядов, а не в отказе его участников от прежних убеждений.
Однако по меньшей мере для половины населения всех восьми регионов материкового Юго-Востока Майдан был переворотом, ибо, согласно прошедшему в начале апреля 2014 г. опросу КМИС, лишь треть респондентов в этих регионах (в Крыму и Севастополе он не проводился) считали Яценюка и Турчинова законными главами правительства и государства, а половина – незаконными. Но элита Юго-Востока не подвергла сомнению легитимность новой власти. Максимум, на что могли пойти ее представители – считать эту власть нежелательной, подлежащей замене в назначенные сроки выборов.
Конформизм элиты Юго-Востока, совсем недавно возглавлявшей Антимайдан, многократно превосходил конформизм общества, поскольку ей было что терять. Но в такой ситуации протестные массы, считавшие события переворотом, оказывались без привычных лидеров, новые лидеры выдвигались стихийно из митинговой среды и выглядели неавторитетными для тех, кто на митинги не ходил. О глубине разрыва между массами и элитами говорит следующий факт. В Москве действует эмигрантский комитет спасения Украины во главе с экс-премьером Николаем Азаровым, который позиционирует себя почти что как правительство в изгнании. Комитет считает войну в Донбассе гражданской и, следовательно, не видит в самопровозглашенных республиках оккупационной администрации. И тем не менее он не имеет никаких контактов с руководством ДНР и ЛНР, которые также считают себя альтернативной Украиной.
А конформизм масс, пусть и меньший, чем у элиты, делал протесты на Юго-Востоке менее массовыми, чем они могли бы быть в ситуации претензий на двоевластие. Например, если бы Янукович и не признающая новый режим элита, включая парламентариев, пытались бы создать альтернативные властные институты. Этот же конформизм подталкивал многих принимать на веру заверения новой власти о широкой децентрализации, включая гуманитарную сферу.
Объективно усилила позиции Киева на Юго-Востоке и ситуация с Крымом. Так, с марта Крым и Севастополь, которые могли стать авангардом протестов за переформатирование Украины, вышли из политического поля страны, будучи присоединены к России. Это не могло увеличить пророссийских настроений на остальной части украинской территории. Соцопросы неизменно показывали хорошее отношение подавляющего большинства украинцев к России, однако во время конфликтов вокруг Тузлы в 2003 г. и газового спора в 2009 г. оно заметно менялось в худшую сторону. Так вышло и на этот раз, когда конфликт был куда серьезнее. Тактически неграмотно пытаться одновременно выступать как арбитр, который борется за переформатирование Украины в федеративную страну, где голос Юго-Востока должен быть услышан, и как государство, присоединяющее часть украинской территории. У потенциальных сторонников России возникают подозрения в справедливости арбитража, позиция антироссийских же сил ужесточается, побуждая считать все разговоры о федерализации сепаратизмом.
Да, твердо пророссийские украинцы не стали из-за Крыма хуже относиться к России, а для победителей Майдана Крым был не причиной, а одним из поводов, чтобы при удобном случае начать политику дерусификации. Однако на граждан, не имеющих четкой позиции, эти события повлияли, укрепив базу нынешнего режима, что заметно и по соцопросам, и по выборам.
Евроинтеграция против компромисса
С другой стороны, правомерно ставить вопрос, должна ли была победа Майдана непременно привести к войне. Возможен ли был компромисс с массой недовольных Юго-Востока на раннем этапе. На мой взгляд – нет.
Краткая история современной Украины развивалась, с одной стороны, как хроника неуклонной интеграции в европейские и мировые (но контролируемые Западом) структуры, а с другой – как время кризисов, которые становились все более взрывоопасными и завершались все более несовершенными компромиссами. До поры до времени можно было не замечать взаимосвязи между этими процессами, но куда сложнее делать это теперь. Ведь в феврале 2014 г. соглашение об урегулировании кризиса, впервые достигнутое при участии европейских гарантов, стало и первым в истории Украины мировым соглашением, которое не было выполнено. Именно вслед за подписанием экономической части договора об ассоциации началась антитеррористическая операция на Востоке, а сразу после подписания и политической части этого соглашения (27 июня 2014 г.) данная операция перешла в самую масштабную и кровавую фазу.
Западу, безусловно, необходимо было положить конец украинской многовекторности и добиться однозначной определенности политики Киева. Этим определялась его позиция и в языковом вопросе, и относительно территориального устройства страны, что ярче всего воплотилось в принятой в апреле 2014 г. резолюции ПАСЕ, где говорилось о недопустимости даже упоминаний о федерализации Украины. Очевидно, что реальная проблема не в слове, а в оптимальном распределении полномочий, но европейцы подыграли Киеву в криминализации понятия «федерация». Поскольку для Запада украинская проблема – это часть российской проблемы, он принципиально иначе относился к протестам на Юго-Востоке, а затем и к войне в Донбассе, чем к подавляющему большинству внутренних конфликтов на всем земном шаре. В случаях с Кипром, Нагорным Карабахом, сербами в Хорватии и Косово, Ачехом в Индонезии, ФАРК в Колумбии и т.д. лидеры сепаратистов или повстанцев считались Западом законными представителями определенной этнической или общественной группы, взявшими на себя полномочия, не предусмотренные законами соответствующей страны. Их субъектность как стороны переговоров не вызывала сомнений. А вот ДНР и ЛНР для Запада никоим образом не самопровозглашенные республики, отражающие мнение жителей этой территории, пускай нелегитимным с точки зрения украинского законодательства способом. Это военизированные организации, установившие власть с внешней помощью, навязав себя населению.
Такая позиция Запада укрепляла отношение прозападной либеральной общественности Украины к жителям Юго-Востока как к «совкам» и «ватникам», с чьим мнением можно не считаться. Недавно опубликованное исследование убедительно показывает, как «дискурсивное насилие украинских СМИ» в конце февраля – начале апреля 2014 г. готовило почву для «брутальности антитеррористической операции», создавая соответствующий имидж жителей Юго-Востока. При этом речь идет не о государственных, олигархических или партийных националистических СМИ, хотя они и работали в том же направлении. Работа выполнена на материалах популярных веб-сайтов, которые принято считать выразителями мнений либерального гражданского общества («Украинская правда», «Левый берег» и «Гордон»).
То есть конфликт стал логичным следствием не столько подъема национализма, сколько вестернизации. И Европарламент, приветствуя в июле 2014 г. успехи украинской армии, дал понять, что на цивилизационных границах Европы эта вестернизация не может походить на практику ведущих европейских стран. При этом радикальный национализм объективно был инструментом, который использовали украинские либералы для достижения победы. Да, он не согласен с такой ролью, пытается быть чем-то большим, чем инструмент. Но все же за разговорами о бандеризации Украины стоит смешение понятий заказчика и исполнителя.
Война в приемлемом формате
Конечно, немало участников Майдана стояли там совсем не за то, чтобы в Киеве проспект Ватутина переименовывался в Шухевича, чтобы на Украину запрещали ввоз записок княгини Дашковой и других российских книг и не хотят выбрасывать из своей жизни Высоцкого и Цоя, как присосавшиеся к ним «щупальца русского мира» (определение главы Института национальной памяти Владимира Вятровича). И голоса таких людей (например, поэта и культуролога Евгении Бильченко) прорываются в информационное пространство. Однако проблема в том, могут ли и эти голоса, вкупе с голосами тех, кто с самого начала был против Майдана, стать политическим фактором?
Думаю, это почти исключено при наиболее вероятном – в настоящий момент – инерционном сценарии, который предполагает развитие тенденций, проявившихся после победы Майдана.
При оценке этого сценария прежде всего надо иметь в виду, что вооруженное противостояние в Донбассе в последние три года перешел в наиболее выгодный для Киева формат – постоянно тлеющего конфликта малой интенсивности.
Такая ситуация объективно предрасполагает видеть в начавшемся в 2014 г. конфликте позитивную для Киева динамику. Сначала Украина без боя проиграла России и пророссийским силам в Крыму. Но на следующем этапе ей удалось локализовать наступление «Русского мира» одним Донбассом, который, правда, не удалось полностью взять под контроль. Итог этой фазы борьбы расценивается как ничья, или проигрыш Украины по очкам. Но Крым-то был проигран нокаутом. После него поражение по очкам – это все равно позитив.
Следующая самая продолжительная фаза противостояния происходит без фактического изменения линии фронта. Однако позитивная динамика для любой из сторон измеряется отнюдь не только переходом под ее контроль новых территорий. Она прежде всего в том, что невозможные ранее для нее действия оказываются возможны и не несут очевидных негативных последствий.
Выполнение политической части Минских соглашений (которые и Киев, и Запад считают навязанными Украине извне) сейчас несравненно призрачнее, нежели казалось в конце 2014–2015 годов. В частности, проект конституционных поправок по децентрализации аннулирован; введена экономическая блокада Донбасса; принят ряд нормативных актов и практических мер по борьбе с «Русским миром» – прекращение авиасообщения и денежных переводов, регламентация ввоза российских книг, запрет на гастроли ряда артистов, фактическая ликвидация закона «Об основах языковой политики», ограничения русского языка на радио, телевидении и в образовании (за исключением начального), дерусификация топонимики, разрушение памятников.
Все эти меры Киев рассматривает как удар по противнику невоенными средствами, и масштаб подобных действий с каждым годом растет. Их логическим развитием стал закон о реинтеграции Донбасса, принятый Верховной радой в нынешнем январе. Его смысл не столько в признании неподконтрольных Киеву территорий оккупированными Россией. Главное в том, что без признания войны с Россией де-юре, закон де-факто это состояние признает.
Подобная позитивная динамика создает настрой, при котором критическая масса общества думает, что Украина как минимум не окажется в столь же тяжелой ситуации, как весной 2014 г., а как максимум – восстановит полный контроль над Донбассом на своих условиях. Политика Запада таким ожиданиям не противоречит: антироссийские санкции сохраняются, публичная критика действий Киева в Донбассе на государственном уровне почти отсутствует, проявляясь лишь в мелких частностях, американское решение о поставках «Джавелинов» – во многом символический жест, который идеально ложится в описанную схему позитивной динамики.
По причинам, о которых уже говорилось выше, Запад не только не высказывается за прямой диалог Киева с Донецком и Луганском, но и считает существующий уровень конфликта с постоянными жертвами явно меньшим злом, чем возможность упрочения самопровозглашенных республик. Это ясно вытекает из заявления главы МИДа Германии Зигмара Габриэля о неприемлемости российского варианта миротворческой миссии ООН, предполагающего разделение сторон на линии фронта и охрану миссии ОБСЕ, ибо для него это означало лишь замораживание конфликта.
Конечно, очень многие из упомянутых выше элементов позитивной для Киева динамики имеют и негативный эффект. Так, существующий формат противостояния предполагает и большие военные расходы, и ограничение связей с Россией, а это существенное бремя для украинской экономики. Однако здесь важно понять баланс позитива и негатива с точки зрения Киева.
Безусловно, мобилизация была напрягающим общество фактором, поскольку могла коснуться почти каждой семьи. Но с конца 2016 г., когда вернулись домой все мобилизованные годом ранее, в конфликте с украинской стороны участвуют исключительно контрактники и профессиональные офицеры. Это ключевая причина, по которой формат боевых действий можно считать приемлемым или по крайней мере не слишком обременительным для украинского общества.
Нынешний масштаб потерь украинской армии не располагает к массовому антивоенному движению, похожему на аналогичное движение в США конца 1960-х годов. Ибо в отношении к численности населения страны масштаб на порядок меньше, чем у американцев во Вьетнаме. Разумеется, экономическое положение Украины куда менее прочное, чем у Соединенных Штатов времен вьетнамской войны. Однако в общественном сознании война – лишь одна из причин экономических проблем (наряду с коррупцией, некомпетентностью власти и т.п.). И нераспространенность идеи мира любой ценой говорит не только о специфике украинского режима, но прежде всего о том, что кризис не воспринимается обществом как катастрофа, а значит, конфликт переведен в удобный для Киева формат.
Этот формат, в частности, означает, что Украина, перефразируя известные слова Троцкого, находится в состоянии и мира, и войны с Россией, пользуясь преимуществами каждого из этих состояний. Так, за одиннадцать месяцев 2017 г. экспорт в Россию вырос на 12%, значит, принес Украине на 360 млн долларов больше, чем год назад. Из России Украина получает 2/3 импортируемого угля, в том числе 80% антрацита, ставшего дефицитным из-за блокады Донбасса.
Разумеется, преимущества войны испарились бы в случае полномасштабного конфликта, но Киев уверен, что до него дело не дойдет. А в таком состоянии, как сейчас, проще мобилизовать общество, уговорить его потерпеть трудности, а главное – форматировать в нужном ключе политическое и информационное поле. Выгодоприобретателями этого переформатирования является не только власть, но и широкий круг партий и политиков, поддержавших Майдан. Так, в электорате «Батькивщины» Юлии Тимошенко и Радикальной партии Олега Ляшко, судя по опросам, заметен сегмент, не поддерживающий ни конфронтацию с Россией, ни нынешнюю политику исторической памяти. Очевидно, что это бывший электорат регионалов и коммунистов, который понял, что наследникам этих партий все равно победить не дадут, а власть может быть разыграна лишь между партиями Майдана. Поэтому они выбирают близкие для себя силы из-за их социальных лозунгов и не обращают внимания на их большую геополитическую и гуманитарную радикальность по сравнению с нынешней властью. Но такой выбор можно делать, лишь не веря, что радикализм приведет к большой войне и катастрофе.
Таким образом, нынешний формат конфликта укрепляет сложившийся на Украине политический режим, который на самом деле ближе всего к режимам ограниченной политической конкуренции, какие, например, имели место в некоторых странах Центральной и Восточной Европы в межвоенное двадцатилетие, а в ряде государств Латинской Америки (Бразилия, Гватемала) – после Второй мировой войны. Существует формальный плюрализм и реальная возможность сменяемости, но претендовать на реальную власть могут лишь силы одного политического спектра; те, кто находится за его пределами, сдерживаются и могут рассчитывать лишь на присутствие в парламенте.
Практика показывает, что подобные режимы могут существовать весьма долго, особенно имея внешнюю поддержку. А ею Киев, безусловно, располагает – если иметь в виду геополитический курс, а не конкретных персоналий у власти. Другое дело, что такая поддержка ограничена – воевать за Украину Запад не будет и помощь масштаба плана Маршалла не даст.
Грузинский сценарий изменения этого режима – вещь теоретически возможная, но маловероятная, ибо ряд обстоятельств препятствует успеху потенциального украинского Иванишвили. Так, на Украине конфликт ощущается острее, ибо она в 2014 г. потеряла территории, которые контролировала все годы независимости, тогда как Грузия утратила контроль над Абхазией в 1993 г., а над Южной Осетией еще раньше и война 08.08.08 лишь показала невозможность их возвращения. Главное же – если Грузия явно проиграла эту войну, то Украина может говорить о позитивной динамике. Кроме того, различия между грузинами и русскими всегда были очевидны, тогда как для Киева нынешний конфликт – это способ перекодирования значительной части населения, формирования нации на основе тезиса «Украина – не Россия». Наконец, эволюцию Грузии не надо преувеличивать. Между Тбилиси и Москвой дипломатические отношения не восстановлены, тогда как между Киевом и Москвой они не разрывались, и, сбавив накал антироссийской риторики, Грузия все равно движется в евроатлантические структуры.
Туда же движется и Украина. Проблемы страны в недалеком будущем очевидно будут нарастать. Уже сейчас из-за миграции на контролируемой Киевом территории осталось менее 30 млн населения (если судить по статистике потребления хлеба), то есть по сравнению с 1991 г. оно сократилось более чем на 40%. К тому же именно сейчас вступает в возраст смертности самое многочисленное поколение, послевоенное, а в возраст рождения детей – самое малочисленное, рожденное в годы независимости. Однако территория страны при этом сохраняет геополитическую ценность, и независимо от формального членства в НАТО Украина в ходе нынешней холодной войны вполне может получить у себя постоянное американское военное присутствие. Точнее – расширить его, ибо еще с весны 2015 г. на Яворовском полигоне длятся постоянно действующие маневры, в которых участвуют несколько тысяч военнослужащих НАТО, из них половина – американцы.
Что же касается самого приема в Альянс, то действительно многие западноевропейские государства выступают против этого, но и не выдвигают и внятной концепции внеблоковости Украины. Объективно такая внеблоковость была бы лучше всего гарантирована спецификой внутреннего устройства государства, когда вступление в военный союз требовало бы консенсуса регионов. Об этом говорил Генри Киссинджер в интервью журналу «Атлантик» в ноябре 2016 г.: «Я предпочитаю независимую Украину вне военных блоков. Если от Украины отделить две области Донбасса, она гарантированно станет постоянно враждебной по отношению к России. Украина тогда останется под властью своей западной части. Решение в том, чтобы дать этим областям Донбасса автономию и право голоса в военных вопросах. Но в остальном оставить их под управлением Украины». Но раз этот голос остается одиноким, значит и в западноевропейских странах отрицательное отношение к вступлению Украины в НАТО – лишь тактический выбор, который может измениться.
Не стоит думать, что само по себе исполнение Минских соглашений создаст такую модель, о которой говорит Киссинджер, ибо на самом деле «право голоса в военных вопросах» – это черта конфедерализации, а статус отдельных районов Донбасса по этим договоренностям и от федерализации далековат.
Поэтому даже при выполнении Минских договоренностей – хотя оно и маловероятно – политический режим вряд ли изменится.
Что же касается русских и русскоязычных жителей Украины, то в условиях невозможности изменения режима электоральным путем они будут стараться адаптироваться к существующей реальности, по крайней мере внешне.
Описанный инерционный сценарий, как я уже сказал, является базовым и наиболее вероятным. Однако он не единственно возможный из-за слабости украинского государства (в частности из-за роста влияния правых радикалов, которые могут стать параллельной властью), нестабильной ситуации в мире и непредсказуемости политики России, которая может счесть, что Киев нарушил некие установленные ею красные линии. В случае же обвала этого государства из-за внешних факторов идентификация большой части его нынешнего населения может достаточно быстро измениться, о чем говорит опыт как ХVII столетия, так и недавних десятилетий.
Элита под огнем: чем грозят новые санкции США
Минфин США расширил список санкций против России
Еще 24 персоны и 14 компаний вошли в санкционный список США. Госдеп уверен, что они влияли на решения Кремля по Украине и Сирии или развивали свой бизнес за счет «дестабилизирующих действий своего правительства». Фигуранты списка отреагировали бодро и патриотично: если их внесли в «черный список», значит, они все делают правильно.
В пятницу США расширили санкции против России, в обновленном списке — 24 физических и 14 юридических лиц, следует из материалов Минфина США. В списке фигурируют глава «Газпрома» Алексей Миллер, владелец En+ Олег Дерипаска, глава ВТБ Андрей Костин и владелец «Реновы» Виктор Вексельберг.
Санкции также введены против председателя правления Газпромбанка Андрея Акимова, гендиректора «Сургутнефтегаза» Владимира Богданова, губернатора Тульской области Алексея Дюмина, директора РИСИ Михаила Фрадкова.
Трое из попавших под новые санкции — из администрации президента РФ: Олег Говорун (начальник Управления президента России по социально-экономическому сотрудничеству с государствами СНГ, Республикой Абхазия и Республикой Южная Осетия), Владимир Устинов (полпред президента России в Южном федеральном округе) и Евгений Школов (помощник президента РФ).
Четверо членов российского парламента: Константин Косачев (председатель комитета Совета Федерации по международным делам), Сулейман Керимов (сенатор), Владислав Резник (депутат Госдумы) и Андрей Скоч (депутат Госдумы).
Под санкции попал секретарь Совета безопасности России Николай Патрушев и даже президент футбольного клуба «Зенит» и бывший глава Российского футбольного союза Сергей Фурсенко.
На официальном сайте Минфина США говорится, что эти люди так или иначе связаны с ситуацией на Украине и в Сирии. Высокопоставленный представитель администрации США пояснил после обнародования досье, что новые санкции против российских бизнесменов объясняются тем, что они помогали правительству России.
«Они получили большие выгоды от работы с режимом (президента России Владимира) Путина и играют ключевую роль в продвижении злонамеренной повестки дня Кремля», — пояснил представитель Минфина США.
Также он считает, что «российские олигархи и элита, которые получают выгоды от коррумпированной системы, больше не смогут расширяться на последствиях дестабилизирующих действий своего правительства». Ранее чиновник сообщил, что введенные санкции против российских граждан и компаний не направлены против народа России.
Он также добавил, что санкции США являются ответом на «дестабилизирующее поведение России».
Включение в санкционный список Минфина США подразумевает заморозку активов, арест недвижимости и возможных банковских счетов физлиц и юрлиц на территории США, а также запрет на въезд в страну для физлиц. Помимо этого, под санкции попадают компании, в которых половину доли и более прямо или косвенно контролируют фигуранты списка. Также по закону инвесторы, работающие в американской юрисдикции, должны будут в течение месяца избавиться от активов и акций, связанных с санкционными компаниями.
Наказали за любовь к Родине
Фигуранты расширенного списка на удивление бодро реагируют на ситуацию. Предправления «Газпрома» Алексей Миллер наконец-то оказался в хорошей компании: попадание в санкционный список Минфина США было для него долгожданным.
«Не попав в первый список санкций, были даже некоторые сомнения: может, что-то не так? Но нет, наконец-то включили. Значит, делаем все правильно», — приводит комментарий Миллера телеканал НТВ.
Глава ВТБ Андрей Костин не рассматривает санкции как персональные, так как сам он «не сделал США и их интересам ничего плохого», наоборот, пытался выстраивать хорошие отношения.
«Я наказан из-за того, что американская администрация считает российскую политику неправильной, — заявил банкир телеканалу CNN. — Это очень печально и показывает очень высокий уровень непонимания американской администрацией намерений российского правительства». »
«Ради наших детей, которые определенно заслуживают жизни в лучшем мире, в мирных условиях, потому что ситуация движется от плохого к худшему ». «Полагаю, что с большой долей вероятности, рано или поздно, Путин встретится за столом переговоров с Трампом, и им удастся прийти к общим точкам зрения, как минимум, по наиболее актуальным глобальным вопросам», - добавил Костин.
«Базовый Элемент» знает о попадании в санкционный список и сожалеет об этом, сказал «Газете.Ru» представитель компании. «В настоящее время юристы компании изучают ситуацию», — добавил представитель Дерипаски.
Андрей Скоч также прокомментировал «Газете.Ru» свое попадание в санкционный список. «Да как тут можно прокомментировать — я понятия не имею. Говорят, что с Украиной связано, но я не знаю даже, ведь в Крыму я не был, и никаких связей с Украиной у меня не осталось», — говорит Скоч. По словам депутата, на данный момент ему сложно оценить, как внесение в этот список может повлиять на его деятельность. «Я не понимаю, что влекут эти санкции, какие последствия. Я даже не в курсе», — отметил Скоч.
Руководитель Роскомнадзора Александр Жаров воспринимает данное действие властей США как «высокую оценку работы Роскомнадзоре», рассказали «Газете.Ru» в ведомстве.
Как только так сразу
Накануне о том, что Минфин США обнародует новые санкции в отношении российских «олигархов», писали сразу несколько зарубежных СМИ. По версии источников Reuters, речь должна была идти о 19 физических лицах и пяти организациях. The Washington Post сообщил, что список может включать как минимум шесть бизнесменов, ставших фигурантами «Кремлевского доклада».
Ввод новых антироссийских санкций со стороны американской администрации стал очередным этапом в реализации закона «О противодействии противникам Америки посредством санкций» (Countering America's Adversaries Through Sanctions Act, CAATSA), который президент США Дональд Трамп подписал 2 августа 2017 года. Кроме России, в число «противников» вошли тогда Иран и Северная Корея.
Официально закон связан с якобы имевшими место попытками РФ вмешаться в американские выборы. И один из главных пунктов в этом документе — это то, что глава Белого дома не может самостоятельно принимать решение о снятии санкций — ни введенных прежней администрацией, ни принятых в годы его президентства.
По факту, августовский закон лишь свел воедино все предыдущие ограничения в отношении РФ и усилил некоторые из них, в частности касающиеся нефтегазового и банковского секторов. Например, в документе прописана возможность введения санкции за участие в сооружении и обслуживании российских трубопроводов, а также в нефтяных и газовых проектах попавших под санкции российских компаний за рубежом.
Уже тогда власти США предупреждали, что CAATSA — лишь анонс будущего ужесточения антироссийских рестрикций. Спустя полгода это обещание вылилось в «кремлевский доклад» — список чиновников, бизнесменов и компаний, приближенных, по версии американской стороны, лично к главе государства Владимиру Путину. Фигурантами нового списка стали более 200 высокопоставленных чиновников и крупных бизнесменов, включая кабинет министров во главе с премьером Дмитрием Медведевым, руководители администрации президента РФ, главы крупнейших государственных и частных компаний, преимущественно миллиардеры из списка Forbes. Всего 96 бизнесменов и 114 чиновников.
Российские власти причастность вмешательство в американские выборы отрицают и неоднократно подчеркивали, что США не предъявили конкретных доказательств.
После публикации досье министр финансов США Стивен Мнучин подчеркнул, что этот документ станет основанием для последующего расширения антироссийских санкций. «Не могу обещать вам, что это будет в течение месяца, но заверяю, мы будем делать это так скоро, как только можем», — заверял тогда Мнучин.
Американские конгрессмены в пятницу вынесли на обсуждение еще один законопроект, который предусматривает введение ограничительных мер в отношении РФ. На этот раз из-за инцидента в Солсбери, сообщает издание The Hill.
Законопроект представили член Палаты представителей от Демократической партии Джоакин Кастро и его коллега-республиканец Майк Тернер. Законопроект предполагает, что президент США сможет принимать решение о введении санкций в отношении лиц, которые были причастны к атаке на экс-полковника ГРУ Сергея Скрипаля и его дочь Юлию. Законопроект, по мнению его авторов, сможет носить и превентивный характер.
«На российские агрессивные действия нужно отвечать силой и решимостью, в том числе посредством санкций, направленных на предотвращение будущих нападений России на диссидентов, эмигрантов и демократических активистов», — говорится в законопроекте.
Проект закона также предусматривает меры в отношении российских финансовых институтов.
Трамп хочет быть вне подозрений
Эксперты, опрошенные «Газетой.Ru», строят предположения относительно мотивов появления расширенного списка лиц и компаний. Алексей Макаркин, первый вице-президент Центра политтехнологий, считает, что в этих санкциях нашло отражение расследование, которое ведет спецпрокурор США по «российскому делу» Роберт Мюллер. Речь предположительно идет о вмешательстве некоторых российских бизнесменов в президентские выборы в США. Мюллера интересует, не направляли ли бизнесмены средства на финансирование кампании Дональда Трампа — прямым или косвенным путем.
«Маловероятно, чтобы Вексельберг или Дерипаска были связаны с событиями на Украине или в Сирии. Скорее, это сигнал тем, кто имел отношение к избирательной кампании Трампа. Сам Трамп при этом, сливая российских олигархов, дает понять, что он к этим контактам не причастен. Трамп как бы говорит американскому обществу, что он не замазан и вводит санкции против российских влиятельных лиц», — говорит Макаркин.
Кое-кто из остальных фигурантов списка действительно мог быть расценен американской стороной как персоны, которые могли влиять на решение Кремля по Украине, добавляет эксперт.
Глава РСПП Александр Шохин считает, что, судя по всему, американцы будут использовать метод террористов, а именно будут заложников «убивать». То есть они будут из этого «кремлевского списка» вытаскивать по несколько человек в качестве этих самых в кавычках заложников, чтобы остальные видели, что и их ждет то же самое, если они себя не начнут правильно вести».
Самих фигурантов «кремлевского списка», по словам Шохина, больше всего беспокоит неопределенность. Своими действиями американская администрация пытается убедить политическую власть в России «вести себя по-другому». Одной из мер защиты бизнеса от санкций, по словам Шохина, стало принятие закона о том, что госкомпании могут закрыть список своих поставщиков.
«Я могу выразить только большое сожаление по данному поводу. Этот шаг американский администрации еще более усложнит и без того непростую атмосферу в отношениях между двумя государствами. На самом деле, это «путь в никуда», — заявил бизнес-омбудсмен Борис Титов.
Российские официальные лица достаточно предсказуемо отреагировали на очередную порцию санкций. Смысл всех высказываний: санкции нам нипочем! Новички, попавшие в «кремлевский список», предпочитают отшучиваться. Исполнительная власть, в свою очередь, обещает «пострадавшим» всяческую помощь в продвижении их бизнеса. Негативно реагируют только публичные компании.
Россия и Гвинея впервые после распада СССР подписали межправительственное соглашение о военном сотрудничестве.
Документ подписан в среду в Москве в ходе переговоров министра обороны РФ генерала армии Сергея Шойгу и государственного министра при президенте Гвинейской Республики по вопросам национальной обороны Мохамедом Диане.
Шойгу отметил, что подписанное межправительственное соглашение о военном сотрудничестве позволит "возродить существовавшее во времена СССР плодотворное взаимодействие в данной области". "Активизация связей по линии военных ведомств, по нашему мнению, отвечает интересам двух стран", — сказал министр.
По его оценке, "российско-гвинейское взаимодействие динамично развивается". В сентябре 2017 года состоялся официальный визит президента Гвинеи в Россию и его переговоры с президентом РФ. "Это важное событие придало дополнительный импульс дальнейшему наращиванию взаимовыгодных российско-гвинейских связей в политической, торгово-экономической, оборонной, гуманитарной и иных областях", — указал Шойгу.
Диане предложил создать рабочую группу для реализации соглашения о военном сотрудничестве. "В том, что касается применения настоящего соглашения, мы бы хотели, чтобы была создана совместная рабочая группа, которая бы работала, как одна структура в области обороны, и которая бы занималась применением этого соглашения в области сотрудничества", — заметил он.
По словам гвинейского министра, подписание межправительственного соглашения о военном сотрудничестве стало результатом встречи президентов двух стран.
Шойгу назвал Гвинею проверенным партнером России в Африке. "История наших отношений берёт начало с конца 50-х годов прошлого столетия, когда Советский Союз оказал поддержку в становлении вашего государства", — сказал Шойгу.
При содействии СССР в Гвинее был создан мощный бокситодобывающий комплекс, осуществлена реконструкция участков железных дорог, построены столичный университет, аэропорт, центральный стадион, гостиница, радиостанция, сеть автодорог и ряд промышленных объектов.
Шойгу отметил, что между РФ и Гвинеей поддерживается устойчивый политический диалог. "По основным международным и региональным проблемам позиции России и Гвинеи совпадают", — сказал Шойгу.
В 2014 году гвинейцы поддержали в ООН резолюцию о территориальной целостности Украины. Однако в ходе 71-й и текущей 72-й сессий Генассамблеи ООН воздержались при голосовании по проекту продвигаемой Украиной резолюции о правах человека в Крыму. В июне 2017 году Гвинея также воздержалась при голосовании по грузинскому проекту резолюции о положении беженцев и внутренне перемещённых лиц в Абхазии и Южной Осетии.
Армия ждет: кто попадет под весенний призыв
В России начался весенний призыв на военную службу
Амалия Затари
В России стартовал весенний призыв на военную службу. Согласно указу президента, в период с 1 апреля по 15 июля в армию планируется призвать 128 тыс. человек. По оценкам Минобороны, еще около 3 тыс. граждан, ранее отправленных в запас по состоянию здоровья, смогут пройти службу, если будут признаны годными для нее.
Призыв для ограниченно годных
Этой весной Минобороны рассчитывает призвать в армию несколько тысяч человек, не сумевших пройти срочную службу ранее по состоянию здоровья. Федеральный закон, позволяющий тем из них, кто еще не достиг 27 лет, отслужить в армии, президент России Владимир Путин подписал в конце прошлого года.
«Мы прогнозируем, что около трех тысяч таких молодых людей смогут исполнить свой воинский долг», — оценил количество россиян, ограниченно годных к службе и намеренных ее пройти, врио начальника главного организационного-мобилизационного управления генштаба ВС России Евгений Бурдинский.
Председатель Военной коллегии адвокатов и адвокат Адвокатской палаты Москвы Владимир Тригнин называет возможность призыва на военную службу граждан, которые ранее были признаны ограниченно годными, основным нововведением этого весеннего призыва.
«Пока это введение добровольное. То есть те ребята, которые не достигли 27 лет и были ранее зачислены в запас, получили возможность пойти в военкомат, пройти повторное освидетельствование.
Если их признают годными, то переводят в разряд подлежащих призыву и призывают в армию на законных основаниях», — объяснил он «Газете.Ru».
Законопроект об отмене повесток
Среди других нововведений, которые планируются, адвокат отметил законопроект о новых правилах вручения повесток призывникам. Соответствующий документ в начале января этого года внес депутат Госдумы Андрей Красов.
Парламентарий предложил внести поправки в статью 31 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе». Согласно законопроекту, призывники, не получившие повестку в период призыва, обязаны явиться за ней в комиссариат самостоятельно. Каким именно образом они должны узнать о призыве, в документе не уточняется.
«Граждане, подлежащие призыву на военную службу, но не получившие повестки в период окончившегося призыва на военную службу, обязаны самостоятельно явиться в комиссариат для получения под расписку повестки не позднее дня начала очередного призыва», — заговорится в законопроекте.
Документ также предлагает ввести новый механизм получения повесток призывниками. Согласно внесенным в Госдуму поправкам, их предлагается посылать заказным письмом, которое могут получить не только сами призывники, но и совершеннолетние члены их семей, а также лица, «уполномоченные представлять их интересы в отношениях с призывными комиссиями».
Неявку в комиссариат депутат Красов предлагает расценивать как уклонение от военной службы. Сейчас, согласно статье 328 УК РФ, уклонение от прохождения военной или альтернативной службы наказывается штрафом до 200 тыс. руб., либо принудительными работами сроком до двух лет, либо арестом на срок до шести месяцев или лишением свободы на срок до двух лет.
«Фактически порядок оповещения приравнивается к тому порядку, который существует в судах общей юрисдикции. То есть если повестка была доставлена по месту жительства, то она считается полученной. Она может быть доставлена, может быть полученной. Если гражданин дверь не открывает, то она считается полученной с момента доставления. Возможность уклонения путем неполучения повестки — так называемое «пассивное уклонение» — таким образом исключается. По разным данным, таким образом уклоняются от службы от 30 до 70 тыс. человек», — говорит Тригнин.
По его мнению, в ближайшее время этот законопроект вряд ли будет рассмотрен, но в целом он имеет большие шансы на принятие. В частности, адвокат напомнил, что автор законопроекта Красов руководил операцией в Южной Осетии в 2008 году, а также отметил, что у законопроекта появилось множество соавторов и правительство с некоторыми замечаниями его одобрило.
Проблемы уклонистов уже нет
Член Совета по права человека при президенте России, координатор общественной инициативы «Гражданин и армия» и член правления международного общества «Мемориал» Сергей Кривенко в разговоре с «Газетой.Ru» законопроект раскритиковал.
«Я надеюсь, что этот законопроект не будет принят. В некотором смысле он носит пиар-характер. В течение последних лет мы уже видели, что перед началом весеннего призыва всегда появляются такие несуразные инициативы депутатов, ужесточающие процедуру призыва. Может быть, чтобы припугнуть призывников, чтобы они более тщательно относились к призыву на военную службу, хотя это совершенно не нужно», — сказал он.
Процедура призыва четко определена законом, и проблем с количеством призываемых давно уже нет: каждый год по окончании призыва военком рапортует о стопроцентном выполнении плана, отметил Кривенко.
«Вопроса уклонистов практически тоже не существует. Военкомат называет их число, и это всегда единицы или доли процентов тех, кому была вручена повестка, но кто не пришел на призывные мероприятия. Ребята сейчас сами хотят идти в армию, она престижна, и многие хотят пройти службу. Проблем с количеством призывников нет, и в этой связи ужесточение процедуры призыва не является необходимым, — заявил собеседник «Газеты.Ru», отметив также, что сейчас ставка в армии делается на контрактников. — Их количество увеличивается с каждым годом, призывники армии не нужны. Они выполняют подсобные и вспомогательные задачи».
По мнению Кривенко, единственная проблема, связанная с призывом, которая есть на данный момент и на решение которой направлен законопроект, — это то, что военкоматам трудно вручать повестки.
«Многие ребята не живут по месту жительства, многие работают не в том регионе, где живут, и так далее. Эта система призыва уже давным-давно пошла в противоречие с нашим современным образом жизни.
И военкоматам вместо того, чтобы усиливать наказание и обязывать молодых людей являться в военкомат по повесткам, давно надо было продумать другую систему учета, который не требовал бы явки по повесткам. Все это сделать возможно», — считает он.
В частности, он привел в пример личный кабинет для военнослужащих, который сделали на сайте Минобороны. «То же самое можно сделать с призывниками. Сейчас у всех есть электронные почты, средства связи, и вполне можно было бы наладить и посылать уведомления призывникам по электронной почте, а не гоняться за ними с повестками», — считает Кривенко.
Законность третьей отсрочки
29 марта Конституционный суд России рассмотрел жалобы на норму закона »«О воинской обязанности и военной службе», которая не предусматривает предоставление третьей отсрочки от призыва на военную службу для обучения в магистратуре.
Поводом к рассмотрению стали жалобы двух россиян, которые закончили среднюю школу уже после достижения совершеннолетия, в связи с чем воспользовались первой отсрочкой от призыва еще до поступления в вуз.
Вторую отсрочку они получили во время обучения по программе бакалавриата, однако для обучения в магистратуре воспользоваться отсрочкой уже не смогли — в 2017 году призывные комиссии призвали обоих граждан на службу.
В своих обращениях в Конституционный суд заявители указывают, что прием детей в первый класс школы осуществляется по достижении ими возраста семи или восьми лет. Совершеннолетие учеников постарше наступает еще до окончания школы, в связи с чем им приходится брать отсрочку, чтобы получить среднее общее образование. Вместе с тем это лишает их возможности после получения высшего образования по программе бакалавриата продолжить обучение в магистратуре.
КС пока не огласил своего решения.
«В Москве суды выносят решение в пользу молодых людей, то есть все практически иски в Москве по этому вопросу у нас выиграны. Третью отсрочку в Москве получить можно, правда, через суд», — рассказал Тригнин.
Премьер Грузии Георгий Квирикашвили опроверг сообщения СМИ о его возможной отставке, заявив, что еще несколько лет не намерен покидать должность главы правительства.
Ранее телекомпания "Рустави 2" со ссылкой на свои источники сообщила о возможной отставке Квирикашвили. Эта тема стала активно обсуждаться после публикации премьером открытого письма в адрес российского руководства с призывом наладить двусторонние отношения. По данным "Рустави 2", позицию Квирикашвили поддержали далеко не все в его команде.
"Хочу сказать к вниманию тех людей, которые, как вороны окружают одиннадцатый этаж правительства и устанавливают таймер к отставке премьера Квирикашвили, хочу их заверить, что этот таймер минимум несколько лет не зазвенит, поэтому пусть отдохнут, выспятся, пока Грузия пойдет вперед", — сказал Квирикашвили в пятницу на брифинге.
Грузия разорвала дипломатические отношения с РФ в августе 2008 года в ответ на признание Москвой независимости Абхазии и Южной Осетии. Однако коалиция "Грузинская мечта", пришедшая к власти по итогам выборов в октябре 2012 года, назвала одним из главных приоритетов внешней политики нормализацию отношений с РФ. Эта же политическая сила одержала победу на парламентских выборах в 2016 году.
Дети пишут о России
Конкурс сочинений среди соотечественников
Выборы президента России — это не воскресный день, урна для голосования, буфеты, музыка из громкоговорителей, подсчёт голосов, оглашение результатов. Вернее, не только это. Но и огромная предварительная работа предвыборных штабов, общественных организаций…
Так, в преддверии нынешних выборов Международный совет российских соотечественников (МСРС) совместно с МИД РФ провел ряд молодежных конкурсных мероприятий, призванных повысить интерес молодых людей к политическим событиям, происходящим в России.
В частности, среди соотечественников, живущих за рубежом, был проведён Международный юношеский конкурс сочинений на тему "Каким я вижу будущее России: мои пожелания Президенту России". Школьники из 41 страны со всех континентов приняли участие в нем, прислав свои работы — 346 сочинений. Южная Осетия, Алжир, Белоруссия, Англия, Приднестровье, Зимбабве, Испания, Германия, Голландия, Молдова, Узбекистан, США, Тунис, Черногория… География конкурса впечатляет. Весь мир пишет России о России.
Оргкомитет конкурса возглавлял спецпредставитель Президента РФ по взаимодействию с организациями соотечественников за рубежом Александр Михайлович Бабаков (по чьей инициативе и всесторонней поддержке был проведён конкурс), председателем жюри конкурса выступил Александр Андреевич Проханов.
Победителей конкурса определяли по каждой стране, откуда пришли работы. Поощрение лучших осуществлялось по линии МИД РФ, который деятельно поддержал инициативу проведения конкурса: детей вместе с родителями, учителями приглашали в посольства России, вручали им награды. Вообще в воспитании очень важна система оценок: поощрение или порицание. И для школьников сам факт посещения посольства, получение грамот стало настоящим событием, заслуженным поощрением.
Уровень школьных работ, представленных на конкурс, надо отметить, достаточно высок. Не без оснований мы критикуем современную систему образования, которая не формирует у детей образного мышления, умения логично излагать мысли, анализировать, делать выводы. Современные школьники, как порой кажется, не интересуются происходящим в стране. Но работы, пришедшие на конкурс, показывают: у детей есть потребность высказать своё мнение, поделиться им, и у детей есть надежда, что мнение это услышат и прислушаются к нему. Что в мире будет мир, все смогут учиться там, где захотят, что будут развиваться новейшие технологии, что будет освоен космос, и уже эти дети смогут отправляться на другие планеты или, по меньшей мере, летать вокруг Земли или на Луну так же просто, как сейчас ездят в путешествия.
Возможно, конкурсные сочинения детям помогали писать и родители, и учителя. Но явно это работы именно школьников, а не взрослых. И эти сочинения показывают, что дети обладают хорошими навыками освещения заданных тем. Молодые люди весьма социализированы, интересуются происходящим и в странах, где они живут, и в России, и во всём мире. Дети дают оценки современности, исторических событий, высказывают свои пожелания.
Читая работы ребят, видишь знания истории, литературы. Этот конкурс ещё раз демонстрирует, насколько важна инициатива: общественной организации, отдельного человека. Также конкурс показывает, как можно осуществить ту самую связь поколений, о необходимости которой все говорят. Вот взрослые инициировали конкурс, а дети в нём участвуют, предлагая своё видение будущего страны, то есть — своего будущего. И они не отстранённо рассуждают. Они гордятся своей страной, понимают, что она несправедливо подвергается нападкам. Они очень надеются, что и их знания, усилия помогут России, оказавшейся ныне в непростой ситуации, быть и великой, и процветающей. И чего-чего, а уныния и пессимизма у молодых людей нет!
Такие работы надо широко распространять, чтобы знать, какой видят и могут сделать нашу страну её молодые граждане, в том числе и живущие по той или иной причине за её пределами. И к своей любви к родине ты, читая сочинения ребят, прибавляешь и их любовь к России, их гордость за неё.
Мария Климова
Грузии следует отменить закон "Об оккупированных территориях" и начать прямой диалог с Абхазией и Южной Осетией, заявил МИД РФ по итогам консультаций в Женеве по Закавказью.
Консультации состоялись 27-28 марта в Женеве.
"Вопреки обнадеживающему заявлению премьер-министра Грузии Георгия Квирикашвили от 9 марта о стремлении к прогрессу на переговорах в Женеве представители Тбилиси превратили встречу в пропагандистскую акцию. Построив свое выступление на избитом тезисе о "российской оккупации", грузинская сторона вновь попыталась возложить на Россию ответственность за собственную неспособность урегулировать отношения с Сухумом и Цхинвалом", — говорится в опубликованном на сайте внешнеполитического ведомства сообщении.
"Грузии следовало бы, наконец, всерьез задуматься о восстановлении доверия с соседями: начать в Женеве прямой взаимоуважительный диалог с Абхазией и Южной Осетией, отказаться от подстрекательства других стран к визовой блокаде их жителей, отменить закон "Об оккупированных территориях", прекратить срывать культурно-гуманитарные мероприятия республик за рубежом", — заявил МИД.
Абхазия и Южная Осетия были признаны Грузией оккупированными территориями в ответ на признание Россией их независимости после войны в августе 2008 года. Согласно закону "Об оккупированных территориях", посещение этих территорий без разрешения официального Тбилиси является незаконным и наказывается либо крупным денежным штрафом, либо тюремным заключением сроком до четырех лет.
Замглавы МИД РФ Григорий Карасин заявил в среду, что документ о неприменении силы не был принят на Женевских дискуссиях по Закавказью.
Женевские дискуссии по безопасности и стабильности на Южном Кавказе регулярно проводятся с октября 2008 года. К настоящему времени это единственная площадка для диалога представителей Абхазии, Южной Осетии и Грузии. В рамках Женевских дискуссий на данный момент поддерживается и диалог между Россией и Грузией, у которых нет дипломатических отношений.
Обсуждение документа продолжается несколько лет. Москва, Цхинвал и Сухум призывают Тбилиси подписать соглашение о неприменении силы, но Грузия, не признающая независимости своих бывших автономий, настаивает, что обязательство о неприменении силы должна взять на себя Россия. Южная Осетия и Абхазия подчеркивали, что Грузии следует заключить это соглашение именно с двумя республиками, а не с РФ, которая не является стороной конфликта.
l
Экс-президент Южной Осетии Леонид Тибилов заявил, что намерен участвовать в парламентских выборах в республике в 2019 году.
Выборы президента республики прошли 9 апреля 2017 года. Занимавший пост спикера парламента Анатолий Бибилов набрал 54,8% голосов избирателей, опередив действующего тогда главу Южной Осетии Леонида Тибилова и сотрудника КГБ Алана Гаглоева. Предыдущие парламентские выборы прошли в республике в 2014 году. Следующее голосование на выборах в законодательный орган состоится в 2019 году.
"Что касается подготовки к парламентским выборам. Для себя я определил, что нужно будет принять участие в таком значимом событии. Тем более эти выборы пройдут уже по новой системе — мажоритарно-пропорциональной, когда в них могут участвовать не только партии, но и отдельные граждане", — заявил Тибилов в интервью агентству Sputnik Южная Осетия.
Как отметил экс-президент, он не принял окончательного решения, будет ли баллотироваться в составе какой-либо партии, в частности партии "Ныхас", входящей в парламентское меньшинство и образованной Тибиловым в период его президентства с 2012 по 2017 годы.
25 марта подведомственное Росавтодору ФКУ Упрдор «Кавказ» завершило ликвидацию последствий камнепада на автомобильной дороге А-164 «Транскам» (н.п. Бурон – Северный Портал Рокского тоннеля), вызванного неблагоприятными погодными условиями. Работа велась на нескольких участках, в частности - с 32 по 33 км, с 65 по75 км, а также с 84 по 93 км. В работах по обеспечению безопасного проезда по трассе было задействовано 14 единиц техники, включая грейдеры, погрузчики и КДМ. Движение открыто для всех видов автотранспортных средств в обоих направлениях.
Суточная интенсивность движения по Транскаму достигает 7500 автомобилей. На сегодняшний день данная автомобильная дорога является одной из ключевых транспортных артерий Южного федерального округа и единственной трассой, соединяющей Северную и Южную Осетию.
Необходимо отметить, что Транскавказская автомагистраль проходит в районе, который отмечается высокой сейсмической активностью – до девяти баллов. Только на высокогорном участке дороги от 85-го километра (так называемого «Чёртова моста») до 93-го километра (Северного портала Рокского перевального тоннеля) над дорогой расположено более 200 очагов лавиноопасных участков.
Благодаря отработанному взаимодействию всех служб при сходе камнепадов и лавин трасса оперативно перекрывается для обеспечения безопасности участников дорожного движения. Для более оперативной работы в селении Нар создан специальный ремонтно-дорожный пункт, из которого специалисты-дорожники могут быстрее добираться ко всем участкам магистрали. Он оснащен всеми необходимыми условиями для работы сотрудников дорожного управления. Техника оборудована спутниковой системой «Глонасс».
ФКУ Упрдор «Кавказ» просит всех автолюбителей быть предельно внимательными, соблюдать скоростной режим и следить за оперативной информацией. На сегодняшний день и до 18.00 26.03.2018 в горных районах Кабардино-Балкарской Республики, Карачаево–Черкесской Республики и Северной Осетии – Алании существует вероятность схода снежных лавин.
В дежурстве для ликвидации возможных последствий чрезвычайных ситуаций на федеральных трассах А-155 Черкесск – Домбай – граница с Республикой Абхазия, А-156 подъездная дорога к МЦО «Архыз», А-154 Урвань – Верхняя Балкария - Уштулу, А-158 Прохладный – Баксан -Эльбрус, А-161 Владикавказ – Нижний Ларс – граница с Грузией А-164 «Транскам» мобилизовано 35 единиц специализированной техники. В случае необходимости будут задействованы дополнительные машины.
![Главное](/images/star.png)
Рёв русской истории
Путину предстоит большая чистка той мусорной ямы, в которую превратился мир
Предвыборные баталии — это отвратительные петушиные бои. Бойцовые петухи и куры разной степени общипанности, кричащие, кукарекающие, клокочущие, выщипывают друг у друга перья, выклёвывают глаза, кровенят брови. Одну курицу топчут сразу несколько бойких петухов, и из неё выпадает недоношенное яйцо. Другие петухи в изнеможении падают на пол ногами кверху, а их тормошат приспешники, доверенные лица, бойкие и неутомимые блогеры, переворачивают им лапы, выдёргивают языки, поливают водой и нечистотами. Птицы барахтаются, издают нелепые крики.
Близится момент, когда устроитель выборов сгребёт всех совочком в контейнер и отвезёт на птицефабрику, где их аккуратно ошпарят кипятком, ощиплют, наденут на крючки, и они, одинаковые, без различия полов, в пупырышках, будут висеть на железной проволоке.
В этом клёкоте и кукареканье ни разу не прозвучала идея государства — государства, которым они хотели владеть и управлять. Отсутствовало представление о таинственности государства, уникальности его цивилизации, о великих и тайных идеях, которые по прозрению писателей и духовидцев направляли смысл русской истории.
Вместо этих великих представлений господствовали одни лишь технологии — мелкие, шелестящие, противоречащие одна другой. Шли разговоры о пенсионном возрасте, о молодёжных лагерях, о помойках, о волонтёрах, о какой-то бесконечной мишуре человеческих отношений. И не было разговора о великой стране, наполненной трагедиями, наполненной грандиозными начинаниями, мучениками и жертвами, на которых возводился великий холм русской государственности.
Всеми этими представлениями обладает Путин. Путин получил в управление громадную, между трёх океанов, империю, разрушенную, взорванную, потерявшую пространства, потерявшую волю к историческому творчеству. Он владеет этими сентенциями и управляет ими, и на основании этих представлений выстраивает свою геополитику, выстраивает внутренний образ государства. Русское чудо, русский мир, русская мечта, русская Победа — вот основной смысл русской истории. Это не пустые слова. Это те божественные метафоры, в недрах которых осуществляется сражение, зарождение школ, религиозных течений, великих утопий.
Мир, в котором Путину придётся устанавливать своё новое правление, — это мир двух великих проектов, начатых им несколько лет назад.
Это арктический проект — тот самый, где Россия выполняет свои вековечные, вменённые ей, обязанности превращать пустыни в города, превращать полярные ночи в светоносные свечения радуг. Недаром в поверьях древних поморов то место, где кончается, Россия, означает наступление Царствия Небесного. Беловодье — это таинственная северная среда, где человек чувствует себя блаженным, чувствует себя защищённым и богоподобным. Полярная звезда, сияющая среди чёрной полярной ночи, — это не одинокий светоч, это путеводная звезда, ведущая русское сознание к высшим проявлениям веры и благодати.
Второй проект, который осуществляет Путин, начался с Крыма. Это был проект восстановления поруганных русских земель, поруганных русских пространств, проект, впервые соединяющий отторгнутые русские города. В 2008 году во время "грузинской войны" состоялся прорыв русских танков сквозь Рокский тоннель. И мы вышли в Закавказье. Это была первая авангардная имперская война, где мы не отступали, не сдавали, где мы вышли на наши вековечные территории, соединившись с двумя малыми, гибнущими под ударами грузинского оружия народами Южной Осетии и Абхазии.
Крымская акция — это создание на территории Крыма мощнейшей стратегической военно-морской базы, которая восполняет утраты кораблей в чудовищные прежние годы и восстанавливает контроль России над Чёрным морем. А дальше — через Босфор и Дарданеллы мы выходим в Средиземное море и там, под прикрытием сирийских баз, начинаем строить наши оборонные эскадры, заслоняя обнажившийся после 1991 года юг России.
Эти два огромных геополитических оборонных проекта созвучны русским пространствам и русской идеологии, они созвучны русской геополитике, которая ещё в XVII веке сумела чаяниями патриарха Никона создать Новый Иерусалим — аналог Святой земли, аналог территории, куда по замыслу великого патриарха должны опуститься стопы Иисуса Христа. Такой масштаб — масштаб перенесения пространств, перенесения координатной сетки — это абсолютно русский масштаб, русская задача.
Мир становится всё более запутанным, всё более неопределённым. В любой момент в этот клубок кризисов вплетается новая зловещая нить, и клубок растёт, утяжеляется, его уже невозможно распутать. Нет тех теорий, тех учений, нет тех правил, по которым можно этот клубок отмотать назад. Участь этого клубка — либо погрузиться на дно истории неподъёмной глыбой и утяжелять во все последующие века ход исторического процесса. Или нужно рассечь, разрубить его. Потому что человечество устало от сложностей, не справляется с ними, желает избавиться от них любой ценой. Американские подводные лодки, всплывающие сейчас из-подо льдов Ледовитого океана, — это форма давления американцев на русский политический класс, на русское сознание и на русского президента. Ресурс человеческого терпения не безграничен, он истончается. Он может дать трещину, и тогда возникнет непреодолимая, неодолимая катастрофа судного часа.
Когда-то мы строили новое красное государство, мы строили новое человечество. Строить это человечество приходилось в жесточайших условиях и через небывалое насилие. Насилию подвергались целые классы, целые сословия. Их торопились преобразовать в новый народ, готовый встретить страшную войну 1941 года. Новый народ пытался построить и Гитлер. Он хотел лишить этот новый народ сострадания и человечности, чтобы этот народ прорубил топором дорогу среди других народов. Новый народ хотели построить лукавые либералы, отрицая в этом новом народе христианские постулаты и божественные заповеди, посыпая этот народ золотой пудрой. Три этих народа не были построены. Остались спецслужбы, привыкшие к непомерному насилию, лишённые великих космических целей. Теперь эти бесхозные спецслужбы неистовствуют, наполняют мир заговорами, отравлениями и убийствами, лишают мир его исходных, данных Господом, координат. И поэтому мир наполняется страшной гадостью: отравлениями, убийствами, бесконечными инсинуациями, угрозами, запугиваниями.
Путин, который воспримет государство Российское, столкнётся со всем этим ужасом. Ему предстоит большая чистка той мусорной ямы, в которую превратился мир.
Государство — дух. Дух ищет носителя, ищет человека, в которого мог бы вселиться. Ищет человека, в котором он мог бы свить своё гнездо и, живя в этом гнезде, управлять и страной, и самим этим человеком. Но иногда государству становится тесно в таком человеке, который перестаёт отвечать потребностям растущего государства. Тогда государство покидает человека. Наступает великий хаос. И оно, государство, ищет другого носителя, а тот, отмирающий и погибающий, страдает и корчится.
Путин в своём новом правлении должен совершить великие исправления, устранить великие перекосы. Должен внести в пятую империю, которую он строит, лампаду социальной справедливости и благодати, лампаду русской мечты.
Теперь же, когда выборы завершены, и Путин стал президентом, наши тихие голоса умолкают. И мы слышим рёв русской истории.
Александр Проханов
Табло. "Рука Москвы" в Европе...
почему Саркози задержан, а Меркель ругается по-русски
Поздравления от Ангелы Меркель Владимиру Путину с переизбранием его на пост президента Российской Федерации, а также использование бундесканцлерин ненормативной русской лексики при диалоге с немецкой журналисткой в стенах бундестага, согласно утверждениям источников из Берлина, тесно связаны между собой и могут подтверждать наличие у бывшей "комсомолки, красавицы, спортсменки и студентки" из ГДР наличие неких "нитей", по которым ею до сих пор управляет "рука Москвы"…
Наши лондонские корреспонденты высказывают предположение, что "закритический" всплеск антироссийской риторики со стороны британских властей под предлогом "дела Скрипаля" мог быть вызван не только ситуацией в Восточной Гуте и других анклавах, официально подконтрольных исламским террористическим структурам, которыми управляют кадровые офицеры британских и американских спецслужб, "не подлежащие захвату и уничтожению" со стороны сирийской и российской армии, и не только финансово-экономическими соображениями относительно "брекзита", но, прежде всего, связан с требованиями Белого дома, где Дональд Трамп, сделавший окончательную ставку на "силовиков", активно "обрубает концы", связывающие его с энергетическим сектором американской и глобальной экономики…
Прошедший в Астане 15 марта без участия российского президента саммит лидеров пяти "постсоветских" республик Центральной Азии (Казахстана, Узбекистана, Туркмении, Киргизии и Таджикистана), не "открывает для них новую эру в истории — без России), как поспешили заявить местные и западные масс-медиа, а является следствием выставленного США и принятого его партнерами в рамках инициативы "5+1" ультиматума о максимальном дистанцировании от Москвы и "поддержке демократических преобразований" на территории своих стран в обмен на гарантии неприкосновенности зарубежных активов и угрозу их конфискации в случае "неповиновения", — передают из Бишкека…
Неожиданное заявление Владимира Путина о начале в ближайшем будущем "марсианской программы" российской космической отрасли эксперты СБД расценивают как своего рода "руку дружбы", в очередной раз протянутой из Москвы Вашингтону и снова "повисшей в воздухе", поскольку нынешние американские "элиты" де-факто не считают себя связанными обязательствами "лунного договора" 50-летней давности и "по нарастающей" делают всё новые ставки на окончательное подавление России как самостоятельного "центра силы", с которым необходимо согласовывать свои действия на международной арене…
Как сообщают из Киева, придание Украине статуса "страны-аспиранта" НАТО должно быть использовано как основание для дальнейшего развития "военного сотрудничества", главными направлениями которого должны стать передача "незалежной" различных систем вооружений из арсеналов государств-участников Северо-Атлантического альянса, размещение на её территории военных контингентов США и других стран НАТО, включая военно-морские силы, на принципах "постоянной ротации", а также трансформацию украинской армии под западные стандарты управления и передачу оперативного руководства американским "военным советникам"…
Новое задержание экс-президента Франции Николя Саркози по подозрению в незаконном финансировании его предвыборной кампании 2007 года ливийским лидером Муаммаром Каддафи (пока в деле фигурирует вполне "вегетарианская" сумма в 50 млн. евро) произошло с согласия Эммануэля Макрона и может быть использовано для возобновления давления на Россию по "грузинско-южноосетинскому" направлению и обострения ситуации на Кавказе, для чего Саркози, выступивший в августе 2008 года миротворцем-посредником между Москвой и Тбилиси, должен дать соответствующую "базу данных", такая информация поступила из Парижа…
Смертельное ДТП с участием беспилотного автомобиля Uber, которое произошло утром 19 марта в пригороде Финикса (штат Аризона), может быть объявлено результатом "вмешательства русских хакеров" в работу программного обеспечения компании на территории США, то есть "кибератакой против американских граждан со стороны иностранной державы, повлекшей необратимые последствия" и, согласно новой доктрине национальной безопасности США, стать поводом для нанесения ядерного удара, предупреждают источники из Филадельфии…
Служба безопасности День
На открытии мероприятия Евгений Дитрих подчеркнул, что сегодня перед отраслью стоят масштабные задачи по наращиванию качества и объёмов дорожного строительства, использованию новых технологий и решений, по повышению безопасности дорожного движения, снижению смертности в результате дорожно-транспортных происшествий.
Роман Старовойт подвел итоги работы ведомства, в том числе с 2012 по 2017 годы.
За этот период уровень соответствия подведомственных Росавтодору федеральных автомобильных дорог нормативным требованиям вырос с 39% до 77,96%. Построены и реконструированы участки трасс общей протяженностью более 2,1 тысяч км. Завершены программа подготовки к саммиту стран АТЭС 2012 года и программа подготовки к проведению ХХII Олимпийских зимних игр 2014 года в г. Сочи. В рамках этих проектов построены уникальные в инженерном отношении мост на о. Русский в г. Владивостоке, Дублер Курортного проспекта в г. Сочи и другие. Осуществлена реконструкция автомобильной дороги М-9 «Балтия» от МКАД до Московского большого кольца, реконструкция подъезда к морскому торговому порту «Усть-Луга» в Ленинградской области и подъезда к г. Мурманску протяженностью 15,2 км, которые позволили улучшить транспортное сообщение морских портов с дорожной сетью страны и с международным транспортным коридором «Север – Юг». На автомобильной дороге «Транскам» Алагир – Нижний Зарамаг до границы с Республикой Южная Осетия осуществлено строительство и реконструкция 5 специальных искусственных сооружений, включая тоннели, общей длиной 5154,3 пог. м. Завершено строительство ряда обходов городов и других населенных пунктов, в том числе городов Уссурийска в Приморском крае, северного обхода Новосибирска, Кяхты в Республике Бурятия, Бронниц, Дмитрова, пос. Тарасовки в Московской области, Вельска в Архангельской области, Нальчика в Кабардино-Балкарской Республике, Беслана в Республике Северная Осетия-Алания, Гудермеса в Чеченской Республике, Краснослободска в Республике Мордовия и других.
С софинансированием за счет федерального бюджета в период 2012-2017 годы осуществлены строительство моста через бухту Золотой Рог в г. Владивостоке, Бугринского моста через р. Обь в г. Новосибирске, 4-го моста через р. Енисей в г. Красноярске, мостового перехода через судоходный канал в г. Балаково Саратовской области. Завершено строительство участков кольцевого маршрута в районе Приморской рекреационной зоны и обхода г. Советска в Калининградской области, строительство 10 путепроводов через железные дороги на территории Московской области, строительство объектов программы подготовки к проведению чемпионата мира по футболу в 2018 году на территории Калининградской области, в Республике Мордовия, Ростове-на-Дону, Нижнем Новгороде, Самаре, других объектов, важных для социально-экономического развития регионов.
Существенно увеличены объемы работ, направленные на повышение безопасности движения транспорта и пешеходов. Например, количество пешеходных переходов в разных уровнях за последние пять лет на автомобильных дорогах Федерального дорожного агентства увеличилось почти в 1,5 раза.
В 2,3 раза за пятилетний период увеличилась протяженность на автомобильных дорогах Федерального дорожного агентства шумозащитных экранов, что особенно актуально в завершении года экологии в России.
Положительную оценку деятельности Росавтодора дали приглашенные участники заседания Коллегии. Так, аудитор Счетной палаты Российской Федерации Валерий Богомолов отметил, что исполнение бюджета, выделенного Федеральному дорожному агентству в 2017 году, составило 98% - это один из лучших показателей среди органов исполнительной власти.
Член Комитета Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по транспорту и строительству Сергей Тен подчеркнул, что работа подведомственных Росавтодору учреждений является примером для региональных дорожников. Заместитель председателя Общественного совета при Росавтодоре Сергей Фахретдинов добавил, что Федеральное дорожное агентство занимает первое место в рейтинге Открытого Правительства.
«Британия может аннулировать визы россиян за секунду»
Истек срок ультиматума Великобритании к России по делу Скрипаля
Владимир Ващенко
Британский премьер-министр Тереза Мэй заявила о серьезных последствиях, которые ждут Россию после покушения на бывшего агента спецслужб Великобритании Сергея Скрипаля. Какими они будут, предстоит решить парламенту страны. «Газета.Ru» выясняла, что ждет обычных россиян в случае разрыва дипломатических отношений с Соединенным Королевством.
Премьер-министр Великобритании Тереза Мэй заявила, что покушение на бывшего сотрудника ГРУ Сергея Скрипаля в Лондоне «почти наверняка» организовала Россия. Политик назвала этот инцидент «актом государственной военной агрессии против Великобритании». В среду, 14 марта, парламент страны рассмотрит последствия заявления премьера Соединенного Королевства, а до конца вторника Мэй дала России время, чтобы попытаться изложить свою версию событий, связанных с покушением на Скрипаля.
В МИД РФ британскому премьеру не ответили. «Россия не ответит на ультиматум Лондона, пока не получит образцы (отравляющего) химического вещества», — сказал Reuters представитель посольства РФ в Лондоне.
Член Совета Федерации, бывший сотрудник Службы внешней разведки России Игорь Морозов заявил, что Москва и Лондон могут разорвать дипломатические отношения в результате возникшего скандала. «Прецедентов подобного политического давления и шантажа немного, и все они заканчивались одним — разрывом дипотношений или их ограничением в виде отзыва послов», — цитирует Морозова РИА «Новости».
В соответствии с Венской конвенцией 1961 года, разрыв дипломатических отношений между странами — это официальное объявление одной из стран-партнеров о прекращении диалога. При этом обязательно следует вывоз представителей и послов, членов их семей на родину. Также происходит перевоз всего имущества посольств и освобождение его помещений. Как правило, этот резкий шаг сопровождается теми или иными политическими и экономическими санкциями.
Отметим, что обе страны уже проходили через эту неприятную процедуру. 27 мая 1927 года министр иностранных дел Великобритании Джозеф Остин Чемберлен информировал советского представителя в Лондоне о решении Англии разорвать дипломатические отношения с СССР и аннулировать торговое соглашение 1921 года.
Причиной такого решения, по заявлениям британской стороны, был захват документов, изобличающих СССР в намерении устроить мировую революцию и, в частности, свергнуть правительство Англии, во время налета на Англо-русский комитет единства (АРК) — офис советской внешнеторговой организации. Причиной решения Лондона разорвать отношения стала поддержка Москвой рабочего движения в Соединенном Королевстве. В итоге спустя два года стороны восстановили дипломатические отношения, во многом это произошло из-за давления британских бизнес-структур, которым было выгодно торговать с СССР и по которым события 1927 года ударили наиболее сильно.
В случае если ситуация повторится, то события могут пойти по сценарию, аналогичному тому, что Россия уже переживала в 2008 году, но, соответственно, с другим государством. Напомним, после событий в Южной Осетии Грузия заявила, что отзывает своего посла из Москвы и высылает российских дипломатов. С тех пор дипмиссию Грузии в РФ представляет посольство Швейцарии, где открыта Секция грузинских интересов. Таким же образом дела обстоят в Тбилиси, где при швейцарском посольстве действует российская секция.
Возможный разрыв дипотношений между двумя государствами неминуемо скажется на всех сферах и российской, и британской жизни, и не в последнюю очередь — экономике. Хотя сегодня торговый оборот между двумя странами нельзя назвать большим: он сильно снизился из-за санкций, к которым Великобритания присоединилась после вхождения Крыма в состав России и последующих событий на юго-востоке Украины.Тем не менее, по сведениям Федеральной таможенной службы РФ, в 2016 году торговый оборот между странами составил чуть менее $10,4 млрд. При этом Россия вывозила товаров в Соединенное Королевство больше, чем ввозила оттуда.
Экспорт в 2016 году составил свыше $6,9 млрд, а доля импорта составила $3,4 млрд. Согласно данным таможенной службы, РФ продавала Великобритании, в основном, нефть, продукты из нее, отдельные виды топлива, удобрения, овощи и некоторые корнеплоды, а также пластмассы и изделия из них. Приобретала же Москва у Лондона различные лекарства, пищевые продукты, алкогольные и безалкогольные напитки, эфирные масла и парфюмерные средства, электрические машины, оборудование и их части.
По прогнозам экспертов, негативный вариант развития русско-британских отношений также убьет и так небольшой туристический поток между двумя государствами. Так, за последние годы из Россию в Великобританию выезжали от 132 тыс. до 227 тыс. туристов в год, а из Соединенного Королевства в РФ — в среднем 177 тыс. путешественников (данные за 2016 год). Также наблюдается активный рост числа россиян, желающих получить в Великобритании образование. Если в 2002-2004 годы граждан РФ, поступивших на программы бакалавриата в английские вузы, было около 900, то в 2014-2015 годах — уже 2,6 тыс. человек. Только за первый квартал 2016 года студенческие визы получили 1,2 тыс. россиян, а за аналогичный период 2017 года их количество составило уже 2,4 тыс.
«Если дело все же дойдет до отзыва послов, то, конечно, студенческие и туристические визы нам для визита друг к другу будет получить крайне сложно. Да и бизнес-контакты будут сведены к минимуму, — рассказал «Газете.Ru» профессор ВШЭ, специалист по международному праву Александр Домрин, — Но можно вспомнить аналогичную практику Советского Союза, который, например, долгое время не имел официальных отношений с Израилем. Дипломаты этой страны сидели в посольстве Нидерландов в Москве. И чтобы получить израильские визы, приходилось обращаться именно туда».
По прогнозам Домрина, если дипотношения будут разорваны, то требования для соискателей британской визы серьезно ужесточатся. «Будут увеличены сроки рассмотрения запроса на получение этой визы. Если речь идет о публичных людях, то будут просматриваться все интервью и выступления. Если говорить о мире науки, то резко снизится количество приглашений от вузов Великобритании для выступлений и работы в Англии», — отметил эксперт.
Впрочем, есть отдельная категория отношений, сложившаяся в новейшей истории между Россией и Великобританией, по которой может сильно ударить гипотетическое прекращение взаимодействия между странами. Дело в том, что на территории британского острова образовалась значительная группа состоятельных людей, которые по разным причинам решили перестать проживать на российской территории. В отношении некоторых из них российские правоохранители возбудили уголовные дела. Наибольшую известность получили создатель компании «Евросеть» Евгений Чичваркин, выдачи которого в РФ добивалась российская Генпрокуратура. А вот экстрадиции из Англии соратника Бориса Березовского бизнесмена Юрия Дубова Москва добивается до сих пор. Не против побеседовать в официальной обстановке российские следователи и с бывшим совладельцем Банка Москвы Андреем Бородиным, который также предпочитает проживать в столице Великобритании. Всего же, по данным Национальной статистической службы Соединенного Королевства, предположительная численность постоянного населения Великобритании, родившегося в России, составляет более 32 тыс. человек.
Особенность британского законодательства в том, что всех этих людей «можно буквально за один день лишить права проживать в Соединенном Королевстве», добавил Домрин. «Именем британской короны вид на жительство или виза этих людей могут быть аннулированы за доли секунды.
Конечно, всех подряд выгонять они не будут, есть магнаты вроде того же Чичваркина, которые имеют на британской территории бизнес, и отправлять их в Россию очень невыгодно. Это будет такой дамоклов меч над нашими соотечественниками, осевшими там. Они будут четко понимать, что если кто-то из них откажется от сотрудничества с британским спецслужбами, то моментально может оказаться в Москве», — сказал Домрин.
Эксперт добавил, что сомневается в полном разрыве дипотношений Москвы и Лондона. Однако он считает, что правительство Великобритании вполне может составить персональный список российских политиков и предпринимателей и ввести против тех, кого туда включат, санкции. Это, по словам эксперта, будет аналогом «списка Магнитского» (о возможном составлении такого списка недавно упоминала британская сторона — «Газета.Ru»).
Премьер-министр Грузии Георгий Квирикашвили призывает Россию сделать совместные шаги по нормализации двусторонних отношений.
"В августе текущего года исполнится десять лет после войны 2008 года. Это драматическое явление оставило глубокий след в жизни грузинского народа и грузино-российских отношениях. Разорваны дипломатические связи. Признание Москвой независимости Абхазии и Цхинвальского региона (Южной Осетии. — Прим. ред.) фактически завело в тупик перспективу установления нормальных межгосударственных отношений", — сказано в заявлении премьера.
Квирикашвили отмечает, что на данный момент стоит выбор: встретить эту дату взаимными обвинениями и резкими заявлениями или "сделать разумные, хотя бы незначительные шаги для вывода отношений из заколдованного круга".
"Мы и раньше заявили и вновь подтверждаем, что заинтересованы в достижении реального прогресса в процессе Женевских международных дискуссий, с этой целью я подтвердил свою готовность подключиться в этом лично. Мы также готовы к прямому диалогу с абхазами и осетинами, и был бы положительным с этой точки зрения реальный конструктивный подход со стороны России. В случае политической воли можно предпринять и другие разумные шаги", — заявил премьер.
Он считает, что в настоящее время Грузия стоит перед сложной реальностью. Восстановлены двусторонние торгово-экономические отношения, "но трагическая цепь событий продолжается и по сей день, а это подрывает перспективы урегулирования грузино-российских отношений".
"Трагическим примером этого является смерть две недели назад при непонятных обстоятельствах в Цхинвали гражданина Грузии Арчила Татунашвили, передача тела которого, несмотря на неоднократные попытки правительства Грузии, католикос-патриарха и международных организаций, все еще не произошла. Обращаюсь к высшему российскому руководству, с пониманием ответственности перед сегодняшним и будущим поколением, сделать совместные шаги для преодоления этой сложной ситуации", — отметил глава правительства.
Татунашвили задержали в Южной Осетии 22 февраля по подозрению в разведывательно-диверсионной деятельности и в причастности к убийствам мирных жителей в августе 2008 года. По данным МИД Южной Осетии, в СИЗО он напал на конвоиров и, завладев табельным оружием одного из них, пытался стрелять. Правоохранители, применив силу, обезвредили нападавшего. Из изолятора Татунашвили попал в больницу, где скончался. В КГБ Южной Осетии сообщили, что причиной смерти стал сердечный приступ. Власти Грузии потребовали разобраться в обстоятельствах смерти Татунашвили и выдать его тело.
Грузия в ночь на 8 августа 2008 года обстреляла из установок залпового огня "Град" Южную Осетию, грузинские войска атаковали республику и разрушили часть ее столицы Цхинвала. Россия, защищая жителей Южной Осетии, многие из которых приняли гражданство РФ, ввела войска в республику и после пяти дней боевых действий вытеснила грузинских военных из региона. Москва 26 августа 2008 года признала суверенитет Абхазии и Южной Осетии. После этого дипломатические отношения между Грузией и Россией были прерваны. Руководители России не раз заявляли, что признание независимости двух бывших грузинских автономий отражает существующие реалии и пересмотру не подлежит.
![Главное](/images/star.png)
"Не думал, что доживу до 30..."
беседа с Эдуардом Лимоновым о долгожительстве, литературе, политике, друзьях и женщинах. В присутствии одной рыжей женщины и хорошего красного вина.
Владислав Шурыгин
Подросток Савенко
Владислав ШУРЫГИН. Ты вообще когда-нибудь думал, что доживёшь до семидесяти пяти?
Эдуард ЛИМОНОВ. Нет, никогда не рассчитывал, я в детстве даже не думал, что доживу до тридцати. У нас все пацаны в посёлке погибали в 22 года, почему-то очень «модная» была цифра.
Владислав ШУРЫГИН. Почему?
Эдуард ЛИМОНОВ. Многие сидели, кто там при попытке побега, кто сорвался с оконной рамы, кого-то убили в лагере, вот такие причины.
Владислав ШУРЫГИН. Посёлок был рабочий?
Эдуард ЛИМОНОВ. Рабочий.
Владислав ШУРЫГИН. Ты был из военной семьи…
Эдуард ЛИМОНОВ. Я был из военной семьи, но такой, как говорили, «задрипанной». Отец был младший офицер и старшим не стал.
Владислав ШУРЫГИН. То есть ты себя считал частью посёлка?
Эдуард ЛИМОНОВ. Ну, конечно, да. Мы туда переехали, я уже в первый класс пошёл даже, мне было семь лет.
Владислав ШУРЫГИН. Ты помнишь свой первый бандитский поступок?
Эдуард ЛИМОНОВ. Помню, конечно! Первый магазин я ограбил, когда мне было 15 лет, это я помню, конечно. Но у нас этот магазин все грабили (смех) Это было…
Владислав ШУРЫГИН. Посвящение?
Эдуард ЛИМОНОВ. Да, он там, на окраине, был такой, и его ограбить - как лишиться невинности, так вот было для пацанов. Все туда ходили. Ничего сложного. Булыжником спьяну разбили окно, залезли, набрали водку, ещё головки были белые, знаешь, такая водка с белыми головками была. Отлично помню.
Владислав ШУРЫГИН. И конфет на закуску?
Эдуард ЛИМОНОВ. Конфеты уж дело пятое. Но в те годы продавщицы прятали деньги именно в ящиках из-под конфет, где-нибудь на дне. И там тоже были, но мало. Поэтому два рюкзака выпивки мы украли. Вот это была добыча.
Владислав ШУРЫГИН. Вас не «взяли» тогда?
Эдуард ЛИМОНОВ. Нет. Если бы «взяли», жизнь сложилась бы несколько иначе.
Не люблю юбилеи
Владислав ШУРЫГИН. Вот ты говоришь, никто и не мечтал даже дожить до тридцати, а когда дожил - помнишь свои ощущения?
Эдуард ЛИМОНОВ. Нет. Но, вот когда дожил до сорока, это было в Париже, я помню. Я почему-то запаниковал на несколько дней. Мне показалось, что должны наступить какие-то невероятные изменения во мне, что я вот-вот стану совершенно старым и дряхлым, и всё, конец. Но ничего такого не случилось, всякие события произошли потом другие, и я просто забыл об этом думать, естественно. А потом помню, как 60 я в тюряге праздновал.
Владислав ШУРЫГИН. Я помню твой юбилей, мы отмечали за тебя…
Эдуард ЛИМОНОВ. Да, вы сидели в ЦДЛ, а я счастливо сидел в тюрьме саратовской. И так было хорошо! Я так себя чувствовал. Я подумал, это довольно вульгарно - сидеть на своём собственном юбилее. Ты знаешь, я юбилеи терпеть не могу. С трудом на чужие иногда хожу.
Владислав ШУРЫГИН. У меня два самых запомнившихся юбилея, один в Южной Осетии. Из-за лавин я два дня просидел в Цхинвале и был первым, кого пропустили по Транскаму после схода лавин. И снег был, знаешь, какого не бывает вообще нигде, кроме Тибета, наверное. Снег первых дней творения. Невыразимой чистоты. И вот на вершине перевала я увидел первые лучи солнца, это было утром 18 февраля. Это был настоящий подарок судьбы…
Эдуард ЛИМОНОВ. А мне вот запомнились тюремные.
Владислав ШУРЫГИН. Где будешь встречать юбилей?
Эдуард ЛИМОНОВ. Как обычно, уеду куда-нибудь, отключу телефон. Я 20-го еду в Тверь книгу представлять.
Владислав ШУРЫГИН. Какую?
Эдуард ЛИМОНОВ. Вышла книга под названием «Монголия» в издательстве «Питер». Это первый мой опыт с издательством «Питер». Довольно мощное издательство.
Владислав ШУРЫГИН. О чём книга?
Эдуард ЛИМОНОВ. Да обо всём. Знаешь, это уже книга, которую может себе позволить человек, писавший множество лет. Такая, бессюжетная, с любого угла начатая и точно так же законченная. Там есть и Кронштадт, такой город, по которому идёшь и не знаешь, что тебе на голову упадёт - то ли кирпич, то ли яблоко, то ли мёртвый краснофлотец. Я влюбился в эти наши балтийские города. Гатчина там есть, одновременно Иркутск, что угодно. Жанр определить очень трудно, это не есть «записки путешественника», там просто рассуждения. Увидел киргизов на крыше, начинаешь рассуждать о киргизах. Или вообще о металле, какие-то воспоминания раскручиваются. Вспоминаешь сразу завод, на котором я работал. В общем, много всего. В Карабахе я был, тоже множество ощущений, потому что там чувствуется, что всё рядом. Там же Иран рядом, иранские фуры всё время шастают туда-сюда. Очень экзотично, настоящий караван-сарай. Колонны, остатки одного из городов, Тигранакерта. Всё совершенно дико идёт, всё такое, невероятное. Я спросил у одного учителя местного: «А что, Сирия-то далеко?». Он подумал и говорит: «Недалеко!» Вот так всё, сел на ослика и поехал. Однажды доедешь. Не далеко…
В общем, смешно. Эти деревни горные. Они не такие армяне, как армяне, они даже не особо-то и армяне, на мой взгляд. Похожи, знаешь, на таких сербов, которые всю жизнь сражались с турками, и в результате сами стали похожи на турок. Так и эти, они, в общем, не очень страстные такие, горные люди, я их очень полюбил. Случайно я туда заехал, появились знакомые.
Владислав ШУРЫГИН. А когда ты ездил?
Эдуард ЛИМОНОВ. В прошлом году, в конце мая, в июне был.
Владислав ШУРЫГИН. Человеку свойственно делить жизнь на некие такие этапы. Какие этапы в твоей жизни были? Ты сам какие этапы видишь?
Эдуард ЛИМОНОВ. Ну, конечно, был этот посёлок, потом была либеральная интеллигенция, я познакомился с Анной Моисеевной, еврейская либеральная интеллигенция города Харькова - поэты и всё такое. Потом заграница, заграничная шпана, потом Париж много лет, потом всякие войны, потом пошли-поехали. Правые. Я же познакомился с Жан-Мари Ле Пеном раньше, чем кто бы то ни было, в конце 80-х, когда его вообще мало кто знал, и боялись как чёрт ладана. И с коммунистами французскими я контачил. Так что этапы, конечно, есть. Был этап «нацболов», безусловно, огромный, который до сих пор ещё не закончился.
Владислав ШУРЫГИН. Ты как-то, я помню, при мне неполиткорректно одёрнул журналиста, когда он тебя попытался, обращаясь к твоему прошлому, упрекнуть, что как же так, вы, интеллигент, и пошли в такое красно-коричневое болото. А ты сказал, что никогда не был интеллигентом.
Эдуард ЛИМОНОВ. Это всё стереотипы. Во-первых, действительно, я никогда не был интеллигентом, я работал на полдюжине харьковских заводов. Кто ещё о своей биографии может сказать, что он действительно работал? Не просто там отметился, как Хрущёв, восемь месяцев в шахте числился. Я горжусь, я в литейном цеху на заводе «Серп и молот» год и восемь месяцев оттарабанил. Для того времени, той среды - это было гигантское количество времени. Я действительно работал, висел на доске почёта, чем до сих пор горжусь. Вкалывал как зверь. Потому что если вкалывать, то вкалывать.
Владислав ШУРЫГИН. То есть несмотря на то, что вторую половину своей жизни ты был писателем, так и не стал интеллигентом?
Эдуард ЛИМОНОВ. Да, я никогда не любил это всё, писатель -… , это довольно глупо. То есть я бы занимался чем-нибудь другим, но эпоха была такая. Я не знаю, может быть в восьмидесятые, пошёл бы в рок-стар, был бы рокер такой. Стал бы наверняка звездой, я думаю. Талант у меня был. Но эпоха предлагала такой выход. Она не предлагала ничего другого интересного.
Москва – Нью-Йорк- Париж
Владислав ШУРЫГИН. Недавно читал твои книги об Америке, и поневоле сравнивал её с нынешней Америкой. И, как ни странно, возникла ностальгия по той Америке, которую описывал ты. Та Америка, по-твоему, ушла безвозвратно?
Эдуард ЛИМОНОВ. Конечно. И Америка ушла. И Париж уже тоже не тот. Я приехал, это же было патриархальное время, было продолжение ещё того Парижа Хемингуэя. Сейчас его уже нет. Он глубоко под водой. Меня часто зовут в Париж. Но я не хочу ехать. Мог бы, но не хочу, что называется, бередить душевные раны. Пусть у меня останется тот Париж, в котором я жил.
Владислав ШУРЫГИН. А каким он был, тот Париж?
Эдуард ЛИМОНОВ. Ну, бедным очень. Я когда приехал, там была депрессия города. У города было множество долгов. Бедный, как я не знаю что. Все здания облупленные, квартиры дешёвые, можно было на любые копейки снять себе квартиру в центре города. Зимой Париж густо вонял дымом. Там же были тысячи каминов. Никакого центрального отопления не было. Это было только у богатых. А у бедняков камины. Это у нас здесь всё наоборот. Я писал в одном из рассказов, как купил себе пилу за 20 франков и ходил с нею по улицам. У меня сумка была, в ней пила, я увижу чего-нибудь, бревно подходящее, доску, сук. Отпилю, соберу небольшую вязанку иду домой. В камин её и всё. На несколько часов в доме тепло! Город был очень бедным и даже запущенным. Но у него было его неповторимое лицо. Бульвары, кафешки, где сидели бедные работяги, пили своё винцо. Там рядом недалеко была кофейня, где Бакунин собирался со товарищи. И всё было настоящим, не переделанным, не выхолощенным под миллион туристов. Удивительно. Я только сейчас понимаю, что повезло дико, потому что когда я уезжал, он уже начинал быть городом для богатых, а тогда не был.
Владислав ШУРЫГИН. А вот этап Америки, какой из городов был самым «твоим»?
Эдуард ЛИМОНОВ. Ты знаешь, я всё-таки нью-йоркский житель. Я там жил больше всего. Жил и в Калифорнии, и ездил по всяким штатам: Нью-Джерси, Иллинойс. Но это всё так, недолго. В Калифорнии я жил целое лето как-то, в Монтерее, но всё равно я нью-йоркский.
Владислав ШУРЫГИН. В военной школе?
Эдуард ЛИМОНОВ. Да, потому что у меня девка там была шведского происхождения.
Владислав ШУРЫГИН. Разведчица.
Эдуард ЛИМОНОВ. Там все разведчицы. Это была школа первой ступени. Почти начальная. То есть там были одни лодыри и всякие халявщики, которым не хотелось нормально служить вот они записывались на эти курсы. Это смешно, скорее всего, было. Были ещё две ступени. Там уже - да. Эти слухачи, которые сидели на атомных подводных лодках и ловили русские шорохи. Это уже не смех.
Владислав ШУРЫГИН. Скажи, снятся города? Вообще ты любишь сны?
Эдуард ЛИМОНОВ. У меня на сны времени нет, к сожалению. Я сам по себе беспокойный человек, рано встаю, летом в 6 утра, сейчас, поскольку темнее, где-нибудь на час позже. Но у меня ещё проблема такая - надо писать. По меньшей мере, три дня в неделю я пишу статьи, и лучше их отсылать первым, а то вдруг кто-нибудь на ту же тему напишет.
Владислав ШУРЫГИН. По крайней мере, на хлеб с водой хватает.
Эдуард ЛИМОНОВ. Даже на хлеб с вином (разливая красное армянское вино по бокалам). Но мне самому денег надо немного. Я привык жить скромно, ты же знаешь. Но ко мне в основном ребята приходят: «Дайте тому на дачку в тюрьму, дайте на то, дайте на сё». Дети, опять-таки. Им же тоже надо каждый месяц какое-то вспомоществование. То у кого-то на квартиру нет, а у него трое детей. Вот так и живём. Но я уже привык. Знаешь, когда ты привыкаешь, что несёшь на себе какой-то груз, то деньги становятся просто твоей обязанностью, которую ты уже не оцениваешь ни во что кроме суммы. Вот, нужно столько-то и столько-то. А что на эти деньги ты бы смог себе купить просто не думаешь. Нет, не думай, что я тут аскет какой-то. Материально я ещё никогда так хорошо не жил, но я считаю, что это как бы надбавка «за выслугу лет», как в армии. Они меня не сумели заткнуть, не сумели свалить, не сумели раздавить и теперь более-менее принимают таким, какой я есть. Конечно, с определённой осторожностью, не давая мне особо разогнаться, но, тем не менее, я всё-таки отстоял себя в достаточно тяжёлой борьбе.
Долги Путина
Владислав ШУРЫГИН. Тебя можно в принципе без всякого преувеличения назвать одним из старых действующих реал-политиков.
Эдуард ЛИМОНОВ. Конечно, я старый. Я пришёл, в то время, когда в политику пришли почти все нынешние лидеры: Зюганов, Жириновский, Явлинский. Начало 90-х. После этого почти никто не пришёл, кстати говоря. Не я один отмечал, тот же Жириновский говорил об этом, что было время, в которое какие-то люди прорывались в политику, а потом эти двери закрылись. И это скорее плохо чем хорошо. Мне, например, особо не нравится судьба Жириновского, я бы не хотел, упаси Господи, такой судьбы. Я его иногда вижу где-нибудь, он такой, как памятник, как статуя Командора. С окаменевшими мыслями.
Владислав ШУРЫГИН. Ты его помнишь другим?
Эдуард ЛИМОНОВ. Да, я его помню живым сорокалетним мужиком с лексиконом людей, которые стояли в огромных очередях 90-х(смеётся). Мне он такой нравился. Мне нравились Анпилов и Жириновский, я с ними немедленно познакомился.
Владислав ШУРЫГИН. С позиции твоего долгого опыта, как ты видишь сегодняшнюю политическую кухню? В какой политической магме плавает сегодняшняя Россия? Куда она пришла?
Эдуард ЛИМОНОВ. У нас всегда была сильная оппозиция. Но государство после 91-го года было устроено так, чтобы не дать повторить с ним, то, что было сделано с СССР. Оппозиция старалась, конечно, скинуть вначале Ельцина, потом Путина. Но ведь не удалось же. Не удалось! Пытались очень сильно. Значит, устойчивость системы была высокой. Поэтому в какой-то момент мы поняли, что пытаться делать ставку на сокрушение бессмысленно. Нужно жить в этой реальности и менять её уже изнутри. Раз не свергли, надо жить с императором. Его царствование долгое. Одно из самых долгих в новейшей истории. И всё равно, я думаю, оно идёт к концу. Так или иначе, никто же не вечен. 65 лет Владимиру Владимировичу. Я смотрел как-то хоккей, вырядился он там, надел чего-то там, но шейка-то тоненькая уже, старческая. Как с временем не воюй, но оно сильнее! Поэтому уже сегодня нужно думать о том, что будет после. Это очень скоро! Шесть лет – не двадцать шесть.
Будем честными – он очень много сделал для страны. Россия ему за многое должна быть благодарна. Объективно! Но и проблем нам в наследство он оставит немало. Но это свойство любого руководителя такого уровня – оставлять в наследство следующим правителям огромные проблемы. Даже великий Сталин оставил много нерешённых проблем. Проблему приемника. После него власть подхватили не пойми кто. Проблему сосланных народов. Он же нам оставил это всё. Великий мудрый Сталин. И вот, эти народы вылезли из резерваций, вернулись, но ничего не забыли. И до сих пор нам это икается.
А менее великий и менее мудрый Владимир Владимирович тоже нам оставит немало проблем. Во-первых, оставит враждебную нам Украину. Сильно враждебную. Этого не надо было допускать, надо было проявить больше решительности и не играть в глупые игры в Западом с США, а каким-то образом прорусское правительство туда затолкать.
Во-вторых проблема огромного социального неравенства. Это сложнейшая проблема. Страна ахает и переживает, когда называют какие-то нереальные цифры зарплат высшего сословия. Менеджер какой-нибудь, Сечин, получает двадцать миллионов в месяц, а убогий старикан-пенсионер, до 10 тысяч рублей не дотягивает. И что он думает о власти? Что думают его родные? И как повела себя власть? Она, кстати, после того, как ряд людей, и я в том числе, обратили на это внимание и сказали об этом, немедленно засекретили все зарплаты служащих, высших чиновников.
Эту проблему Владимир Владимирович не сможет решить. Он понимает, что это огромная проблема, но сделать он ничего не может, он окружён этими людьми. Товарищи, друзья. Вся власть его покоится на его доверии к этим людям. Проблема неравенства огромная.
Но я всё-таки думаю, есть позитив в том, что он пришёл к власти. Это была удачная случайность, конечно. Я не думаю, что Ельцин был такой проницательный, так он отлично разбирался в людях. То, что у него в фаворитах были, скажем, тот же Немцов и Степашин, говорит о том, что он мало разбирался в людях. Нет, это случайность. Маленький офицерик - ну, что такое офицер КГБ? Этих офицеров там тогда было…
Первые два срока он гулял. Умный, понимающий, опытный человек всегда видит. Он гулял, он был счастлив - Берлускони, Шрёдер, всех там целовал и прочее. А потом он помудрел поневоле, возраст-то приходит, начинаются думы о государстве, и стал время от времени совершать такие поступки, которые я одобряю.
Время политических призраков
Владислав ШУРЫГИН. Я иногда сам себе задаю вопрос, та Россия, за которую мы боролись или видели себе в каком-то идеальном сне, она, ведь, у каждого была своя. И одна из проблем оппозиции была в том, что все видели в мечтах идеальную Россию, но как-то резкость в итоге не сводилась. Всё получалось предельно размытым.
Эдуард ЛИМОНОВ. Я уверен, что любая другая власть, которая придёт, она будет, конечно, более патриотична. Ведь люди не забыли, они всё помнят. «Русский мир». Они дико воодушевились тогда, когда Крым стал нашим. Я это видел, я человек, очень чувствующий эти вещи, наблюдательный. Я смотрел и видел, как у людей горели глаза. Им это нравится, нравится, что Россия - великая страна. Для них это ощущение, может быть, даже больше личных успехов. Посмотрел из окна и чувствуешь: Россия - великая страна! И они сразу повеселели. Им всегда этого хотелось. Я же когда-то цинично говорил, что мы не любим Америку потому, что просто завидуем американцам, что они делают в мире что хотят. Мы бы тоже так хотели, нас оттеснили куда-то на задворки. Обобрали как лохов и нагнули. Мы сильная нация, но как лохи себя повели. И сейчас до сих пор так себя ведём. Скажем, с этими олимпийскими играми. Ну, на хрена туда поехали? Зачем быть просителями? Не надо! Надо устроить игры в Сочи самим. И показать там такие результаты, которых никто никогда не показывал. И пусть потом гадают – с допингом или без? Нет! Одно нытьё: «Пустите нас». А одно унижение всегда ведёт за собой следующее...
Владислав ШУРЫГИН. Не боишься реставрации либералов?
Эдуард ЛИМОНОВ. Да я в гробу их видел. Я считаю, что если им не попустительствовать, они маловлиятельны. Как электоральная сила они не представляют никакой опасности. «Сколько у них батальонов?» - спросил бы Наполеон. Нисколько! Поэтому это - визгливая шушера. Единственное, их решительнее надо было бы давить. Страна сейчас ведёт две войны, пусть они не названы, но они идут. Конфликт с Западом, с США и конфликт с Украиной. И позволять в этих случаях устраивать в центре Москвы бандеровские марши или акции в поддержку майдана это несусветная глупость.
Владислав ШУРЫГИН. Веришь в заговор против Путина? Вот недавно американцы вывесили проскрипционный список, в котором практически всё политическое и экономическое руководство. На мой взгляд, это попытка подтолкнуть нашу политическую и экономическую элиту к тому, чтобы своими руками как-то зачистить ВВП. Потому что, конечно, никто из них капиталы в Россию возвращать не собирается, отказываться от жизни на Западе не будет. На там, на Западе их благополучие тесно увязывается с лояльностью США, готовностью включиться в борьбу против Путина.
Эдуард ЛИМОНОВ. Я тебе могу сказать о своём взгляде на это. Я думаю, это попытка такого постепенной дискредитации российской элиты как таковой. Не конкретных людей. Им наплевать, они особо не выбирали, ну, не упомянули Кудрина, Набиуллину, но это так. Я думаю, что это по той же схеме, как было с Саддамом Хусейном, его же тоже не одного обвинили, там был целый список. «Химический Али», который там якобы кого-то отравил. И с ним ещё целая колода, кого назвали врагами. Ищут не слабое звено, как таковое, а идёт атака на всю российскую элиту. Я этих людей не особо ценю, я считаю, что это расходный материал и завтра их можно спокойной сменить на каких-то других. Но на Западе рассуждают по-иному, они считают, что вот мы сейчас укажем на них пальцем и все будут знать, что с этими людьми нельзя вести дела. И это ударит по России. Это дискредитация, растянутая во времени. Такое у меня впечатление от этого. А что касается Владимира Владимировича, я не думаю, что есть какая-то возможность его как-то отодвинуть от власти. Он себя ещё в первые годы правления достаточно обезопасил, убрал из армии, отовсюду, массу людей, которые могли бы быть ему опасны. Разобрался с самыми влиятельными олигархами, которые до него фактически управляли страной. Я думаю, что он как раз в этом смысле прикрыт.
К тому же я считаю, что совершенно ошибочно фиксироваться на личности самого Путина. И Запад, и либералы почему-то фокусируются на фигуре самого Путина. Но на мой взгляд, страной управляет не Путин единолично, а несколько десятков семейств, которые могут друг друга не любить и даже враждовать, но поневоле поддерживают статус-кво. Поддерживают систему власти. Это нормально! У меня тоже есть люди, которых я терпеть не могу, и даже в партии есть, но надо во имя партии сохранять отношения. И я считаю, что никакой Навальный не мог бы существовать, если бы за ним не стояла вот одна из этих, или несколько там, семей, от которых и Владимир Владимирович зависит. Владимир Владимирович, что называется, споксмен, он такой porte-parole, это по-французски. Он типа Пескова, пресс-секретарь. Не совсем пресс-секретарь, он, конечно, огромное влияние имеет в принятии решений, но он не один решает. И какие-то вещи он порешал бы по-иному, я уверен, если бы был совершенно свободен.
Владислав ШУРЫГИН. Проблема сегодняшней политической площадки в том, что на ней вместо реальных игроков – партий, движений, играет куча призраков, созданных властью. Ты с этим согласен?
Эдуард ЛИМОНОВ. Естественно. Это вот методика нынешней власти, которая умрёт с этой методикой, но не изменится. Они боятся жить, боятся - не имеется в виду физически, а боятся конкуренции. Вместо того чтобы выдерживать её и иметь дело с реальными людьми - всегда можно найти способы, как людей приблизить, как с ними сотрудничать,- но они никогда на это не соглашались. Вместо этого разрушали дофундамента эти все праведные и неправедные организации и на их месте составляли свои, подконтрольные им симулякры и имитаторы. В обычное время это работает. И они бодро рапортуют вождю о том, что контролируют политическое пространство, что у них всё на учёте. И совершенно не задумываются над тем, что при любом серьёзном шторме, кризисе весь этот созданный ими политический бестиарий побежит к чёртовой матери, бросив их тонуть. Они ещё не понимают этого. А я это вижу, и считаю, что это будет величайшим отмщением, за то, что они сделали с нами и со многими другим реальными политическими проектами. Придёт момент, когда все эти шкуры предадут их всех.
Возвращаясь к литературе
Владислав ШУРЫГИН. Возвращаясь к литературе…
Эдуард ЛИМОНОВ. Литература - лишь отражение в мутной воде. Отражение реальности.
Владислав ШУРЫГИН. Ты французскую литературу в оригинале читал?
Эдуард ЛИМОНОВ. Конечно.
Владислав ШУРЫГИН. А есть у тебя любимый писатель?
Эдуард ЛИМОНОВ. Знаешь, нет и не было. Я в основном люблю всякие исторические изыскания.
Владислав ШУРЫГИН. Вообще есть писатели, которые тебя сопровождали всю жизнь? Неважно, какой национальности.
Эдуард ЛИМОНОВ. Нет, я их, что называется, менял как перчатки. Это у обывателей, у маленьких людей, они там кого-то годами читают, всю жизнь прижимают к груди. Я пользовался чем-то, чему-то учился, двигался дальше. Мне писатели никогда не были интересны, больше мне нравились словари, справочники. Я помню, была книга «Война генералов», где через личные письма генералов рассказывается как воевали союзники во Второй мировой войне в Европе. Какое было соперничество, какие они были сумасшедшие, какой Монтгомери был долбанутый, Эйзенхауэр. Этого в русских источниках не найдёшь! И множество вещей, которые я оттуда унёс, неповторимы.
Помню, как-то в национальных архивах, я уже там не жил, увидел объявление, была какая-то выставка настоящих документов французской революции. Что меня потрясло, я до сих пор помню, это безумная подпись Робеспьера. Она начиналась вверху, потом огромные линии летели вниз, буквально, как голова казнённого, скатившаяся с гильотины. И этот список расстрельный, рядом колонка. Фамилии. Там столько всего интересного было!
Владислав ШУРЫГИН. Тогда второй вопрос - из исторических персонажей для тебя кто-то был примером?
Эдуард ЛИМОНОВ. Я двигался по жизни, постепенно совершенствуясь. Вот у меня сейчас кумир Жак Ру «Бешеный». Французский священник. Он был главарь «бешеных», покончил с собой в январе 1794-го в тюрьме Бисетр. Первый раз он себя кинжалом в грудь ударил, но не добил, а второй раз уже просто лёгкое пробил и умер. Потрясающий тип совершенно! Безумный. Он как раз был впереди своего времени предлагал брать в заложники детей, жён аристократов, проповедовал абсолютное равенство. Совершенно безумный человек. Робеспьер по сравнению с ним был приспособленец.
Владислав ШУРЫГИН. А я совершенно случайно в интернете наткнулся на великолепный перевод. В 80-е годы вышла книга французского палача Андре Обрехта. Палач из династии палачей, который работал сначала где-то в колониях, потом его перевели на территорию Франции. В общей сложности у него было 500 человек, которых он за всю жизнь обезглавил…
Эдуард ЛИМОНОВ. А я, представляешь, приехал в Париж ещё при Жискар д’Эстене, и тогда гильотинировали людей. И каждую неделю на последней странице «Figaro» были фотографии этих людей. Знаешь, как на паспорт, в рядок. А гильотину я видел на выставке, называлась она «Орудие пыток и прочие убийства». Офигенная выставка! Настоящая лионская гильотина, она стояла…ну, не лестница, а такой колодец. Она же высокая очень, оттуда летит этот нож. Нож, конечно, производит впечатление дико устрашающее. Потом там было, как растягивали человека. Обыкновенный такой, как слесарный, станок, туда его заправляли и растягивали суставы. Потом знаменитая «железная дева». И таких орудий там сотни было. Мы ещё с покойной Наташкой ходили.
Владислав ШУРЫГИН. Писатели тебе не интересны, но ты пишешь. Почему?
Эдуард ЛИМОНОВ. Это способ… знаешь, как после кораблекрушения в океане фонариком светят. Это возможность дать о себе знать, разумеется. У меня никаких задумчивых мыслей по поводу читателя нет совершенно.
Владислав ШУРЫГИН. Но странным образом ты являешься самым ярким русскоговорящим писателем конца двадцатого века.
Эдуард ЛИМОНОВ. Я просто редкого типа писатель. Почти все пишут с условностями, посмотри кого угодно. Читаешь Сорокина или Пелевина - они все условные. А я всегда говорю прямой речью. Это мой стиль.
Владислав ШУРЫГИН. Никогда не понимал восторга по Довлатову, ведь он же пришёл в литературу после тебя. Фактически он украл твой стиль.
Эдуард ЛИМОНОВ. Да нет, ничего он не крал. Довлатов - очень банальный. И даже легион его поклонников, которых я не хотел бы иметь, свидетельствуют о том, что он банальный. И человек он был такой - банальный, уклончивый, хитрый.
Владислав ШУРЫГИН. Ты его знал?
Эдуард ЛИМОНОВ. Да, я его знал. Он даже меня на словах поддерживал. И божился, что хочет меня опубликовать у себя в газете «Новый американец». Но так и не опубликовал. У него были богатые американские евреи хозяева, и они никогда бы не пропустили бы такого человека, как я.
Севастополь – Крым- Россия
Владислав ШУРЫГИН. Я помню, был момент, когда мы с тобой сидели, и я у тебя спросил, что ты пишешь, ты ответил, что ничего больше не пишу, мне больше неинтересно писать. А сейчас у тебя вышел целый веер книг. Как ты вернулся в литературу?
Эдуард ЛИМОНОВ. Это обусловлено совершенно просто - некоторым количеством определённых неудач в политике.
Владислав ШУРЫГИН. Я бы не назвал тебя неудачником.
Эдуард ЛИМОНОВ. Я не говорю, что я неудачник. Я считаю, что сформулировал вещи, многим из которых ещё не пришёл срок. Вот недавно я был в Севастополе, пошёл к башне Клуба моряков, той самой на которой девятнадцать лет назад - 25 августа на день независимости Украины наши ребята вывесели огромный лозунг: «Севастополь - русский город!» Это был 1999 год, кромешная тьма. И над нами все тогда смеялись - дураки, идиоты, дебилы! Какой русский? Флот скоро выкинут. Теперь это, оказывается, один из главных лозунгов нового времени. За ту акцию ребята пошли в тюрьмы украинские, получили конкретные сроки. Они же «парились», вышли только в январе 2000-го. Тогда эта акция такой фурор там наделала. Там сняли всех! Командующего, кучу эсбэушников, потому что это центр, 36 метров высота.
Я в этот приезд собрал ребят в какой-то чебуречной, сидели, вспоминали. Я говорю: «Ну, чего, теперь вы поняли, что всё было правильно? Я уверен, что вы и тогда так думали, но теперь вы видите, что Севастополь - русский город? Кто, кроме нас, идиотов, тогда думал, что это возможно?».
Они были первыми, а теперь им даже никто спасибо не сказал.
Нацбол Александр Круглов, боевой офицер, севастополец. Я у него жил в Севастополе. Он немного не дожил до освобождения Крыма, в 2010-м умер. И это же он придумал «Севастополь-Крым-Россия». Это его название его организации, и лозунг этот. Но его даже не упомянули. Сняли похабный фильм про то, как Крым двигался к России, где о Януковиче тонны всего, а о наших ребятах, которые реально боролись за возвращение Крыма, в тюрьмы за это шли – ни слова.
Владислав ШУРЫГИН. Скажи, сегодня, спустя годы, как т оцениваешь свой казахский проект? Ты фактически за него сел в тюрьму. Но сегодня Казахстан вроде как чуть ли не в лучших друзьях. Это была ошибка?
Эдуард ЛИМОНОВ. Это всё иллюзии. Дело в том, что как только Назарбаев помрёт, начнётся такая там драка, что мало не покажется. Причём первую скрипку там будут играть китайцы. Они уже там же сидят. Почему столицу перенесли в Астану. Потому что до Алма-Аты китайские танки за несколько часов докатят, а до Астаны им надо ещё переть несколько суток. Боятся китайской угрозы.
Огромный регион, богатый. Казахстан - дико богатый! Редкоземельные металлы, газ, уран, нефть. Всё, что ты хочешь! У них сейчас уже на душу населения доход огромный, и это всё на 17 миллионов человек. Конечно, их разорвут. И я бы хотел, чтобы моя страна тут сохранила своё влияние, а не китайцы, которые сбоку припёка. А китайцы - умные, они сидят и готовятся к этому. А наши – не мычат не телятся. Сейчас, даже по официальным источникам, четыре миллиона русских в Казахстане. На момент провозглашения независимости было шесть с лишним. Русских было больше, чем казахов. Плюс к этим четырём миллионам русских там миллион немцев, которые себя, естественно, мыслят только с русскими, ни с кем другим. Нужно со всем этим работать, готовиться. Эпоха Назарбаева заканчивается и грядёт такой передел, что мало никому не покажется.
О Боге и женщинах
Владислав ШУРЫГИН. Ты о Боге никогда не думал?
Эдуард ЛИМОНОВ. Каждый день думаю (смеётся)! Правда, я думаю о Боге. Я же написал, ты же знаешь, сколько ересей там и прочего. Я думаю о Боге, только он у меня не добрый дедушка, а скорее всё-таки строгий и даже враждебный человеку. Но так оно, собственно, и есть, я думаю. С чего ему нас таких любить?
Владислав ШУРЫГИН. Но это твой путь. Может быть, ты его просто по-другому видел.
Эдуард ЛИМОНОВ. Я не верю в доброту всего сущего. Я верю как раз в полный негатив, что нас стремится всё раздавить. Человек выжил не благодаря, а вопреки. Я горжусь человеком. Я считаю, что человек, в общем-то, такое, казалось бы, такое хрупкое, из воды состоящее существо. Но он молодец. Он не только выижил и развился, но стал хозяином планеты. Человечество добилось хрен знает чего. И если оно, благодаря своей дури и само себя уничтожит, то тоже не очень жалко, потому что это его право.
Владислав ШУРЫГИН. Скажи, в твоей жизни всегда присутствовали женщины…
Эдуард ЛИМОНОВ. И присутствуют.
Владислав ШУРЫГИН. Ок! И присутствуют. Что значат женщины в твоей жизни?
Эдуард ЛИМОНОВ. Ну, я стал в конце концов, как ты видишь, жить один. Я же большую часть своей жизни прожил либо женатым, либо с женщинами. Это тянулось годы и годы! А потом в тюрьме я как-то от них отвык. И когда вышел из тюрьмы, мне уже не хотелось жить с этими существами. Но они есть в моей жизни. У меня вот есть подруга, уже чёрт знает сколько времени.
Владислав ШУРЫГИН. Фифи?
Эдуард ЛИМОНОВ. Да.
Уже вся Москва знает, что у тебя есть Фифи.
Эдуард ЛИМОНОВ. Ну, да, пока есть. Уже 9 лет практически. В августе 2009-го мы познакомились.
Владислав ШУРЫГИН. Сколько ты с Наташкой прожил?
Эдуард ЛИМОНОВ. Прожил 13 лет в общей сложности.
Владислав ШУРЫГИН. Но вообще кого-то ты вспоминаешь из своих женщин, чтобы действительно там…
Эдуард ЛИМОНОВ. Вспоминаю, хожу на могилки к некоторым (смеётся) Вот 9-го поеду опять к Лизке. Помнишь Лизку?
Владислав ШУРЫГИН. Помню. У тебя эта история шикарно описана.
Эдуард ЛИМОНОВ. В 2012-м она погибла от каких-то последствий драгс. Это её муженёк угробил. Вышла она замуж сдуру. Боялась, знаешь, сильных людей. Она со мной жила, но видно было, что… не то, что боялась-боялась, но она не хотела связывать свою жизнь, она не хотела этого контроля, тяжести. Ну, вот связалась с человеком, который получил потом семь лет за наркотики. Умерла. Она на Даниловском кладбище лежит, вот я поеду 9 февраля. К Наташке я бы ходил, если бы она здесь была, но она в Питере.
Владислав ШУРЫГИН. Её туда отвезли?
Эдуард ЛИМОНОВ. Часть праха. Её же сожгли, и у неё было в завещании - развеять прах по разным городам, где она жила. Петербург, Париж, Лос-Анджелес, Москва. Четыре города.
Владислав ШУРЫГИН. Людей напрягла?
Эдуард ЛИМОНОВ. Да, напрягла. Есть люди, которые рассказывали мне, как они в какой-то дождь и ветер с какого-то пароходика на Сене разбрасывали её прах.
Владислав ШУРЫГИН. Романтиком она была.
Эдуард ЛИМОНОВ. Ну… да.
Владислав ШУРЫГИН. Ты когда-то в политическом завещании подробно описал свои будущие похороны. Или это уже теперь, скорее, тоже романтика?
Эдуард ЛИМОНОВ. Да, я думаю, это уже надо менять. Всё надо менять (смеётся)
Владислав ШУРЫГИН. Ещё кого из женщин вспоминаешь?
Эдуард ЛИМОНОВ. Всех, с кем я был, или кто со мной был, я их помню и люблю. Что говорить. Зачем же я с ними жил? Надо было.
Владислав ШУРЫГИН. Страдать и мучиться.
Эдуард ЛИМОНОВ. Ну, знаешь, когда-то может и мучился, а, может и не мучился. Ещё были и приятные какие-то жизненные куски и воспоминания, всё осталось.
Книга воды
Владислав ШУРЫГИН. У тебя есть какая-то книга своя, которую ты для самого себя ценишь?
Эдуард ЛИМОНОВ. Знаешь, я почти не читаю свои книги после их выхода. Ну уже вышла. Всё! Но одну, наверное, выделю. «Книга воды». Я написал её в тюрьме. Есть в ней что-то такое. Когда я её писал, то считал, что мне дадут 15 лет как минимум. У меня ещё суд не начался, а я уже считал, что меня на 15 лет приговорят, хотя прокурор мне запросил 14. И я думал, что живым уже не выйду оттуда. Не то, что я от этой мысли дико страдал, нет. Но это был некий рубеж. Вот я и написал эту книгу так быстро-быстро, лихорадочно, и получилась, все говорят, отличная книга. И я сам тоже её временами перечитываю. Там очень много таких странных озарений. Например, я пишу о Наташке, и первая фраза о ней - «была». А она же была ещё живая, а я пишу «была».
Владислав ШУРЫГИН. Первую свою книгу «Эдичку» вспоминаешь, как-то думаешь о ней?
Эдуард ЛИМОНОВ. Ну, была. Была и была. Нет, я со временем стал какие-то вещи ценить другие. У себя. Хотя я не перечитываю.
Владислав ШУРЫГИН. А стихи? Стихи тоже зарекался писать, а всё-таки пишешь.
Эдуард ЛИМОНОВ. Захар Прилепин стал собирать мой огромный сборник, свыше тысячи страниц уже было. Он откопал, молодец, в смысле - он такой работяга. Везде залез, и даже с моей бывшей женой Еленой списался, она, правда, ему стихов не дала, но это к вопросу о тщательности его работы. А потом я ему сказал, слушай, нахрена это надо вообще, тут много слабых стихов, сейчас мы это опубликуем, несколько томов получится. И потом людям придётся во всём это рыться. Не хочу. Без меня делайте всё, что хотите, я уж тут не смогу вам помешать. И этот проект я зарубил. Не стал.
Владислав ШУРЫГИН. Ты сейчас сказал фразу «после меня». Ты когда-нибудь думал о мире после себя?
Эдуард ЛИМОНОВ. Думаю, конечно. Думаю, что люди всё так же будут бегать заниматься фигнёй своей (смеётся) Вот поэтому надо себя тренировать. Заставлять жить. Не пойдёшь в одно место, не пойдёшь в другое место, и как будто тебя и нет.
Владислав ШУРЫГИН. Есть у тебя какая-то жизненная формула? Ты для себя как-то можешь её сформулировать?
Эдуард ЛИМОНОВ. Ты знаешь, я не особо придаю этому значение, я считаю, мне повезло, что я часть жизни прожил на чужбине. Без всяких напоминаний о том, откуда ты и какой у тебя возраст. Я не видел сверстниц, которые со мной в одном классе учились, я не видел их старушками. И это отлично! Тебе не с кем себя сравнивать, не по кому фиксировать своё время. Понимаешь, ты не знаешь вехи, вех нет. И ты живёшь, как будто ты в каком-то пространстве пустом. И это было здорово. А вот уже в московской жизни моей, современной, иногда кого-то, да и встретишь из прошлого, и это часто не лучшее открытие. Я даже в Париж не еду. У меня же такие были успехи с этими книгами, бестселлеры. Сколько раз меня тащили, я так и не поехал. Не хочу.
Владислав ШУРЫГИН. Прирос к Москве?
Эдуард ЛИМОНОВ. Нет, я не люблю Москву, я жил бы лучше в Питере, например, который, на мой взгляд, лучше. Ну, тут что, тут всё! Инфраструктура и прочее.
Владислав ШУРЫГИН. Тогда крайний вопрос. Мы с тобой знакомы, получается, с 92-го года. Получается, 26 лет…
Эдуард ЛИМОНОВ. Это мало.
Владислав ШУРЫГИН. Всё равно целый срок.
Эдуард ЛИМОНОВ. Мало пока ещё, да. Вот у меня есть знакомые… знаешь, я свой знаменитый роман написал, оказывается, 42 года тому назад (смеётся)
42 года! Время - вот такое.
Владислав ШУРЫГИН. И кто из твоего романа ещё живой?
Эдуард ЛИМОНОВ. Вообще-то многие ещё живы. Основной персонаж, Елена, жива. Ей сейчас 68. Нормально. Она высокого роста. Женщины такого роста долго сохраняются. Это действительно, оказывается, очень важная вещь.
Я не украинец
Владислав ШУРЫГИН. Твоя фамилия по паспорту Савенко. А ты когда-нибудь себя чувствовал украинцем?
Эдуард ЛИМОНОВ. Никогда! Я не украинец. Ты не читал мою последнюю книгу? Изыскания о моём роде. Я там нашёл чёрт-те что. Мой прадед оказался тайным советником. И кого только в моём роду нет - и разведчики - один мой прадед был послан в Корею перед русско-японской войной. Две фрейлины Его Императорского величества. Обе погибли. Одна погибла в Харбине от тифа, в 1905-м. А вторая от красноармейской пули в белогвардейском отряде на севере Крыма. Вернулась из Сербии, куда эвакуировалась с детьми, и Врангель хотел её отправить куда-то в штаб, а она говорит: «Нет, я хочу в боевом отряде». Ну, медсестра такая обстрелянная. И погибла от пули в живот, так и захоронили там. Вот такие вещи. А дед мой служил унтер-офицером в 53-м донском казачьем полку. И в книге есть фотография, он вырезан как бы со всех сторон, сидит, видно, там погоны какие-то. Оказывается, его брат был командиром этого полка, потом начальником Мурманского края и самым видным белогвардейцем на севере. И он, эта сука, призвал англичан в Архангельск. Это даже в Википедии есть…
Физически мой род крепкий. Многие в нём дожили да глубокой старости. Говорят кто-то до 104-х лет дожил. Я не хочу, на хрена оно мне надо, до 104? Но если придётся, значит, придётся жить долго.
В Министерстве иностранных дел Республики Абхазия обратили внимание на заявление министра иностранных дел Грузии Михаила Джанелидзе, в котором он отметил стремление официальных властей Грузии вести более активную политику примирения с Абхазией и Южной Осетией.
По словам Михаила Джанелидзе, официальные структуры Грузии уже работают над пакетом предложений по соответствующим вопросам. В этой связи МИД РА отмечает:
«Хотелось бы напомнить, что на протяжении многих лет усилия абхазской стороны направлены на поиск взаимоприемлемых компромиссов, способных снизить накал напряженности между сторонами грузино-абхазского конфликта и приступить к полноценному и равноправному диалогу.
За прошедшие четверть века представители различных политических сил Грузии делали многочисленные заявления о своем стремлении начать процесс мирного урегулирования с Абхазией и Южной Осетией. Однако на практике грузинские власти продолжают игнорировать сложившиеся политико-правовые факторы в регионе и упорно отказываются от подписания Договора о международных гарантиях безопасности, ключевого документа, который может стать хорошей основой для восстановления полноценного диалога между сторонами.
Будем надеяться, что новые грузинские власти сделают правильные выводы и предпримут реальные шаги, направленные на восстановление доверия между двумя странами, утраченного в результате перманентной и агрессивной политики Грузии в отношении Абхазии и ее народа.
Для реализации комплекса мер по укреплению доверия грузинские власти, прежде всего, должны отказаться от политического, финансово-экономического и гуманитарного давления на наших граждан и прекратить бесперспективные попытки по международной изоляции нашей республики. Именно такой подход позволит говорить об искреннем стремлении руководства Грузии создать реальные условия для налаживания доверия между сторонами.
Хотелось бы надеяться, что действующие представители высшего руководства Грузии сумеют проявить политическую волю и приступить к содержательному диалогу с абхазской стороной для решения многочисленных проблем, накопившихся за долгие годы».
ГИА «Апсныпресс»
Почти как Крым: праздник на улицах Приштины
Как провозглашение независимости Косова повлияло на нормы международного права
Владимир Ващенко
В эти дни в столице Косова Приштине отмечают 10 лет со дня провозглашения независимости от Сербии. Белград, тем временем, борется за отзыв рядом стран ранее принятого решения о признании края самостоятельным государством. Так или иначе, Косовский прецедент уже серьезно повлиял на нормы международного права, в том числе сыграв свою роль в отделении Крыма от Украины.
Ровно 10 лет назад ассамблея Косово — местный парламент — единогласно высказалась за одностороннее провозглашение этого автономного края независимым государством. Практически сразу независимость региона была признана США, Францией, Албанией и рядом других государств Европы. В свою очередь, скупщина Сербии провозгласила декларацию о независимости края юридически ничтожной. Отделение Косово от сербского государства и признание этого шага со стороны других стран мира стало первым изменением границ в Европе в XXI веке.
С началом распада Югославии албанская часть косовского населения завила о стремлении отделиться от страны и создать свое государство. В 1999 году авиаудары стран НАТО вынудили югославского президента Слободана Милошевича вывести войска и подразделения МВД страны из Косова.
Взамен туда был введен миротворческий контингент ООН, который, однако, не смог воспрепятствовать погрому сербов на этой территории в 2004 году, и к моменту объявления о независимости Косова отношения между сербским меньшинством и албанским большинством края были крайне напряженными.
При этом даже будучи неспособным вернуть косовскую территорию военным путем, Белград в 2008 году предпринял попытку прибегнуть к нормам межударного права. Представители Сербии обратились в Международный суд ООН для оценки соответствия Декларации о независимости Косово нормам международного права. Чтобы разрешить этот международно-правовой спор была созвана коллегия из 14 судей, и 10 из них решили, что документ, принятый ассамблеей Косово не противоречит нормам международного права. Текст решения суда показывает, что данное решение — это лишь констатация исторического факта:
«В XVIII, XIX и начале ХХ веков были многочисленные случаи принятия деклараций о независимости, часто резко противостоявших государству, от которого объявлялась независимость. — говорилось в документе.
— Иногда декларация имела своим результатом создание нового государства, в других случаях — нет. Однако ни в каком из случаев практика государств, в целом, не предполагала, что акт провозглашения независимости считался противоречащим международному праву. Напротив, государственная практика этого периода ясно указывает на то, что международное право не содержало никакого запрета на принятие деклараций о независимости. В течение второй половины ХХ столетия международное право самоопределения развивалось таким образом, чтобы создать право независимости для народов самоуправляющихся территорий и народов, подчиненных иностранному игу, господству и эксплуатации».
Право есть, но оно особое
После решения суда в международном праве возник так называемой Косовский прецедент, когда население той или иной территории, борющееся на независимость от остальной части страны, стало считать себя вправе объявить об этом в одностороннем порядке, не добиваясь согласия на то руководства страны и ее населения в целом.
Именно на практику Косово ссылались Абхазия и Южная Осетия, когда заявили о своем праве на независимость после боевых действий в августе 2008 года.
Более того, в преамбуле крымской декларации о независимости, принятой 11 марта 2014 года, содержится ссылка на Косовский прецедент: «Исходя из положений Устава Организации Объединенных Наций и целого ряда других международных документов, закрепляющих право народов на самоопределение, а также принимая во внимание подтверждение международным судом ООН в отношении Косово от 22 июля 2010 года того факта, что одностороннее провозглашение независимости частью государства не нарушает какие-либо нормы международного права...», — говорится в данном документе.
Желая отказаться от отсылок к прецеденту с Косово в дальнейшем разрешении аналогичных споров различные официальные лица Великобритании, США и других стран, признавших независимость Приштины от Белграда, неоднократно повторяли в своих выступлениях тезис о том, что «Косово — это особый случай».
«Косово являлось уникальной ситуацией, частью общего распада бывшей Югославии. Косово более десяти лет было предметом наблюдения со сторон ООН в рамках резолюции Совета Безопасности. Косовский народ подвергался грубым нарушениям прав человека сербами. И после долгого периода времени, чтобы исправить ситуацию, специально назначенным посланником ООН была фактически рекомендована независимость для Косово. Ни одного из этих обстоятельств в Крыму нет», — заявил в 2014 году в интервью «Голосу Америки» бывший советник президента США по вопросам национальной безопасности Джон Беллинджер.
Тем не менее, по образцу Косовского процента различные регионы Европы действовали еще дважды при осуществлении попыток отделения. В сентябре 2014 года в Шотландии прошел референдум по вопросу о выходе из состава Соединенного Королевства, организаторы которого, хотя и не ссылались ни на косовский, ни на крымский случаи, фактически следовали практике, сложившейся после отделения обоих регионов от Сербии и Украины соответственно.
Аналогичным образом был организован и референдум в Каталонии по вопросу выхода из состава Испании, который прошел в октябре 2017 года.
При этом оба этих события пока не привели к изменениям границ Великобритании и Испании.
Барбадос вместо Суринама: нужно больше признания
Именно в силу крайне опасной практики, которая де-факто создалась после голосования в ассамблее Косово и признания его со стороны Международного суда ООН законной целый ряд стран мира до сих пор воздерживается от того, чтобы признать Косово независимым государством.
Белград на официальном уровне заявляет, что считает эти земли своей территорией. Независимость Приштины также не признают Россия, Китай, Индия, Иран, большинство стран Латинской Америки. Не признает законным отделение Косово от Сербии и пять государств Европейского союза — Кипр, Греция, Испания, Словакия и Румыния. Также высказались против признания и ряд страны бывшего СССР — Азербайджан, Белоруссия, Украина, Молдавия, Киргизия, Казахстан.
Сейчас Приштина добивается принятия Косово в ООН, для чего необходимо, чтобы край признали независимым государством поддержку 2/3 государств — членов Организации Объединенных Наций (то есть 129 из 193) и одобрение Совета Безопасности ООН, в частности, отсутствие вето какого-либо постоянного члена СБ.
На сегодняшний момент независимость края признали 111 стран, входящих в ООН. При этом Сербия активно борется за отзыв рядом стран ранее данного признания законности выхода Косова из состава Сербии.
Накануне глава МИД Сербии Ивица Дачич заявил, что поучил соответствующую ноту от Бурунди. В конце октября 2017 года свое признание Косово отозвала Республика Суринам, в ноябре это сделала Гвинея-Бисау. Таким образом, Бурунди стала третьей страной, отозвавшей признание Косова за последние четыре месяца. В свою очередь, власти Косово отчитались недавно о том, что получили признание своей независимости со стороны Барбадоса.
При этом мировое сообщество пошло на ряд символических шагов, подчеркивающих отдельный от Сербии статус Косово. В частности, Союз европейских футбольных ассоциаций (УЕФА) признал край своим челном. И сборная региона по футболу получила право играть на чемпионатах Европы по данному виду спорта.
Отношения в режиме отчуждения
Между тем, хотя Сербия и считает Косово своей территорией, фактически между краем и остальной части страны уже оформилась государственная граница. В сербских регионах, примыкающих к частично признанной республике, действует особый режим безопасности, которые неофициально называют «зоной отчуждения». Там несут службу усиленные подразделения жандармерии Сербии и проводятся различные контртеррористические мероприятия.
Между Приштиной и Белградом ходит один автобус раз в сутки. При этом пересекает КПП, где сотрудники пограничной полиции Сербии проверяют тщательно выездные документы.
При этом по косовским паспортам проехать на сербскую территорию невозможно — сербы, живущие в крае, могут проехать в Сербию лишь по сербским паспортам.
До войны 1998 года сербы составляли порядка 15% населения Косово, сейчас их осталось около 6% от общего числа жителей края. Они компактно проживают в северной части города Косовская Митровица, а также в некоторых анклавах края в таких как Грачаница, Ново-Брдо и Штрпце.
Вместе с тем Сербия под давлением Брюсселя и для сближения региона с Евросоюзом, в 2011 году была вынуждена начать переговоры о нормализации отношений с косовскими албанцами при посредничестве ЕС. Крупнейшими достигнутыми договоренностями являются Соглашение о принципах нормализации отношений Белграда и Приштины, заключенное в апреле 2013 года, и соглашение о Сообществе сербских общин, подписанное сторонами в августе 2015 года.
Стороны договорились, что это Сообщество должно было обладать собственной символикой, полномочиями в местном самоуправлении и другими атрибутами автономии. В результате отказа косовских депутатов ратифицировать соглашение и многочисленных инцидентов в парламенте и вокруг него, оно до сих пор не сформировано.
Между тем, Косово за 10 лет своего существования в качестве частично признанного государства уже успело стать фигурантом международного конфликта.
Речь идет о его территориальном споре с другой бывшей республикой Югославии — Черногорией. В августе 2015 года стороны подписали документ о демаркации своей границы. После этого многие политические движения в Приштине заявили, что соседняя страна присвоила восемь тысяч гектаров косовской территории. Попытки ратификации документа в парламенте Косово многократно приводили к инцидентам, распылению несогласными депутатами слезоточивого газа в зале заседаний и беспорядкам на улицах Приштины. Для урегулирования спора недавно в косовскую столицу приезжал премьер Черногории Душко Маркович. После этого президент Черногории Филип Вуянович и глава самопровозглашенной республики Хашим Тачи подписали совместное заявление с призывом к косовскому парламенту ратифицировать соглашение о госгранице. Следующее голосование в ассамблее Косово может пройти в первой неделе марта.
![Главное](/images/star.png)
Управление наукой
Александр Иванов - кандидат технических наук.
Резюме Прикладная авиационная наука отвечает за воспроизводство научно-технического задела, на который опирается уже непосредственно конструкторская деятельность и проектирование новых самолетов. В свое время прикладная советская авиационная наука могла задавать мировой уровень авиастроения благодаря стройной системе организации...
Управление научно-техническим прогрессом в аэрокосмическоий отрасли: иностранный опыт для России / М.С. Барабанов, Т.И. Борисов, С.А. Денисенцев, Н.А. Ломов, М.Ю. Шеповаленко; под ред. Б.С. Алешина, А.В. Дутова, С.Л. Чернышева. — М.: Центр анализа стратегии и технологии, 2017. — 216 с. ISBN 978-5-9909882-1-7 Тираж 1000 экз.
Из печати вышла новая книга Центра анализа стратегий и технологий – «Управление научно-техническим прогрессом в аэрокосмической отрасли: иностранный опыт для России». Формат необычен – авторы взялись за чрезвычайно сложную тему организации авиационной науки в западных странах, но постарались изложить предмет максимально доступным широкому кругу читателей языком в небольшой по объему книге. Этот стиль уже был опробован в предыдущих изданиях Центра АСТ: «Радиоэлектронная борьба. От экспериментов прошлого до решающего фронта будущего», «Танки августа», посвященной конфликту в Южной Осетии (вышла в 2010 г.), изданной в 2015 г. в США книге «Brothers Armed: Military Aspects of the Crisis in Ukraine» и недавней «Сирийский рубеж» (рецензия Дмитрия Тренина на это исследование опубликована в №3, 2017 г.). Выбранный формат позволяет сделать вроде бы узкоспециальную тему интересной и доступной даже неспециалистам, а относительно небольшой объем книги – сэкономить время читателя.
Почему выбранная тема актуальна в современных российских условиях? Прикладная авиационная наука отвечает за воспроизводство научно-технического задела, на который опирается уже непосредственно конструкторская деятельность и проектирование новых самолетов. В свое время прикладная советская авиационная наука могла задавать мировой уровень авиастроения благодаря стройной системе организации: под крылом Министерства авиационной промышленности была создана система мощных институтов, таких как Центральный аэрогидродинамический институт имени Н.Е. Жуковского (ЦАГИ), Всесоюзный научно-исследовательским институт авиационных материалов (ВИАМ), Центральный институт авиационного моторостроения (ЦИАМ). Однако в постсоветские годы после ликвидации Минавиапрома СССР исчез управляющий центр, и институты остались предоставлены сами себе. В условиях резкого сокращения оборонных расходов и финансирования прикладных авиационных исследований и разработок все НИИ были вынуждены выживать не только без единого координационного центра, но и в отсутствие системной политики развития авиапрома, платежеспособных заказчиков. Сходные проблемы возникали и у авиационной науки многих европейских стран. Скажем, после Второй мировой войны Франция и ФРГ также остались с несколькими разрозненными (а в немецком случае – разоренными) исследовательскими центрами и институтами. Старейшие авиационные школы двух стран оказались в роли догоняющих, столкнулись с необходимостью ликвидировать технологический разрыв перед мощнейшей американской и набравшей силы советской авиационной промышленностью и наукой. Европейцы нашли выход в виде консолидации усилий и создании национальных исследовательских центров. Такой же рецепт – объединение усилий и создание национального исследовательского центра по образу и подобию аналогичных авиационных научно-исследовательских центров крупных европейских стран – мог помочь и постсоветской России сохранить кадры и компетенции в условиях крайне ограниченного финансирования. Однако при общности концепции у каждой западной авиационной державы был собственный путь.
Книга состоит из нескольких глав, каждая из которых посвящена соответствующей авиационной державе, точнее – ее национальному опыту организации научно-исследовательской работы в авиации и управлению созданными институтами. Это США, Великобритания, Франция, Германия, Италия, Испания, Нидерланды и Швеция. Соединенные Штаты, родоначальники самолетостроения, несомненно, остаются ведущей авиационной державой мира. Американская система прикладной науки включает государственные институты, такие как НАСА и Национальный научный фонд, исследовательские лаборатории ВВС США, исследовательские центры крупных частных корпораций аэрокосмической промышленности, так и университеты. Последние, например Университет Пердью, Массачусетский или Калифорнийский технологический университеты, зачастую располагают сопоставимым с правительственными лабораториями и центрами оснащением и научным потенциалом. Близка к американской концепции британская модель – с поправкой на существенно меньшие объемы финансирования и масштабы деятельности.
Однако авторы книги отмечают, что англосаксонские модели с большой ролью университетской науки, частного финансирования и меценатства в научной деятельности не вполне подходят России с ее госкапитализмом и патерналистским мышлением граждан. Чтобы американская модель заработала в нашей стране, необходимы не только огромные инвестиции (по сути, создание университетской науки, широкая приватизация компаний авиапрома с непредсказуемым результатом), но и слом этатистского менталитета, что уж точно далеко выходит за рамки задачи модернизации системы авиационной науки.
Поэтому намного больший интерес представляет опыт континентальной Европы, прежде всего Франции и Германии. До середины ХХ века авиационная наука там задавала мировой уровень. Совсем не случайно многие ставшие интернациональными авиационные термины – фюзеляж, лонжерон, элерон, шасси – имеют французское происхождение. Не случайно германская авиация первой шагнула в реактивную эру. Однако после войны обе отрасли столкнулись с одинаковыми проблемами: безденежье, отсутствие госзаказов и даже внятной государственной политики развития авиационной отрасли, годы деградации институтов, отъезд специалистов за рубеж (главным образом, в Америку) – совсем как в постсоветской России. А ведь для сохранения конкурентоспособности европейской авиационной науке необходимо было успешно конкурировать с американскими визави, не пострадавшими от войны, а, наоборот, выросшими на военных заказах. В таких условиях немцы и французы (а также итальянцы и испанцы) пошли по пути консолидации и создания государственных авиационных исследовательских центров. Во Франции – Национальное бюро аэрокосмических исследований ONERA, в Германии – Немецкий центр авиации и космонавтики DLR, в Италии – Итальянский центр аэрокосмических исследований, в Испании – Национальный институт аэрокосмической техники Испании «Эстебан Террадас». Примеры подробно рассмотрены в книге – логика принятия решения о создании центра, его правовой статус, структура, система финансирования, кем и как принимается решение о направлении исследований, как контролируются их результаты. А также, разумеется, история функционирования и достижений – реактивный «Конкорд», лайнеры Airbus, вертолеты Eurocopter (ныне Airbus Helicopters), существенное повышение безопасности полетов, системы управления воздушным движением и огромное количество спин-оффов, побочных прикладных решений, вроде тефлонового покрытия сковородок. Эти достижения были бы невозможны без государственного участия и консолидации авиационной науки. Без этих усилий потрепанная Второй мировой войной европейская авиационная наука и промышленность неизбежно проиграли бы американцам конкурентную борьбу.
Большой интерес представляет приведенный в соответствующих главах краткий обзор основных направлений исследований, которыми в настоящий момент заняты национальные центры. Разработка нового поколения материалов для аэрокосмической отрасли, умных дронов с системами адаптивного управления, передовой фотоники и оптоэлектроники для авиации, освоение турбулентности, применение распределенных баз данных в управлении авиатранспортными потоками и многое другое – в книге обозначен передний край современной авиационной науки, будущее самолето- и вертолетостроения, воздушного транспорта.
В заключительной части говорится о практическом воплощении изучения западного опыта – создании российского национального авиационного исследовательского центра. Как известно, в ноябре 2014 г. президент России подписал федеральный закон «О Национальном исследовательском центре Институт имени Н.Е. Жуковского». Авторы отмечают, что при создании НИЦ «Институт имени Н.Е. Жуковского» российское руководство опиралось на зарубежный опыт: прежде всего французский и германский. Так же, как и НИЦ «Институт имени Н.Е. Жуковского» ONERA и DLR являются головными национальными организациями, ведающими вопросами фундаментальных и прикладных научных исследований в области авиации и космонавтики. Во Франции и Германии создание этих структур позволило не только сохранить национальную авиационную науку, но и вывести ее на новый уровень за счет консолидации, оптимизации управления при относительно небольших государственных инвестициях. Авторы выражают надежду, что создание отечественного аналога позволит и российской авиационной науке восстановить свои позиции и стать прочной научной опорой российского авиастроения.
Дополнительные зарубежные избирательные участки для голосования россиян на предстоящих в марте выборах президента России планируют открыть в Абхазии, Израиле и Молдавии, сообщил РИА Новости член ЦИК России Василий Лихачев, курирующий в ведомстве вопросы международного взаимодействия.
В четверг в Центризбиркоме состоялось совещание с представителями российских дипломатических учреждений, которые будут отвечать за организацию выборов президента РФ на зарубежных участках в странах СНГ, Балтии, в Абхазии, Южной Осетии, Израиле, а также скандинавских странах — Финляндии, Швеции и Норвегии.
"Обнаружились определенные проблемы, любопытно, что ставили эти вопросы и по ходу тоже их решали; в частности, были поставлены вопросы о необходимости открытия дополнительных участков в Абхазии, в Израиле, в Молдове. Было сказано, что эти вопросы решаемые, и в течение двух дней, по крайней мере, до понедельника будут приняты соответствующие юридические решения", — рассказал Лихачев по итогам совещания.
Согласно последним данным, к настоящему моменту уже образованы 385 избирательных участков в 144 странах мира. Там смогут проголосовать россияне, постоянно проживающие за границей или находящиеся за рубежом в день выборов президента России 18 марта. В Молдавии ранее уже было образовано 27 избирательных участков для голосования россиян, в Абхазии — 16, а в Израиле — 13 таких участков.
Глава ЦИК России Элла Памфилова не исключила, что число зарубежных участков будут расширять, по ее словам, в итоге их количество может составить порядка 400. Такие участки создаются, как правило, на базе дипломатических представительств или консульских учреждений РФ за рубежом; согласно календарному плану кампании, в исключительных случаях избирательные участки за пределами РФ могут быть сформированы не позже 12 марта.
Выборы президента России пройдут 18 марта, избирательная кампания официально стартовала 18 декабря 2017 года.
Формирование избиркомов для выборов президента России на зарубежных участках начинается в четверг, сообщил РИА Новости член ЦИК Василий Лихачев, курирующий международное взаимодействие.
В четверг в Центризбиркоме состоялось совещание с представителями российских дипломатических учреждений, которые будут отвечать за организацию выборов президента на зарубежных участках в странах СНГ, Балтии, в Абхазии, Южной Осетии, Израиле, а также скандинавских странах — Финляндии, Швеции и Норвегии. В совещании приняли участие около 50 человек, в том числе послы России в Казахстане, Молдавии и Абхазии, руководители генеральных консульств и другие сотрудники МИД.
"Мы вместе с МИД, в тандеме проделали реальную организационную работу. С сегодняшнего дня начинается период формирования участковых избирательных комиссий, прямая ответственность за этот процесс лежит на руководителях российских загранучреждений. Поэтому это мероприятие случилось кстати, со всех точек зрения", — сказал Лихачев.
Он отметил, что в Центризбиркоме уже сложилась хорошая традиция работы с МИД, в том числе "когда люди приезжают из полевых, что называется, условий и знают политическую, юридическую, фактическую конкретику не на словах, а на деле".
Участники совещания получили материалы, в которых отражены последние новации российского избирательного законодательства, и разъяснения о предстоящих выборах, а также "ответы на десятки вопросов, которые они перед нами ставили", уточнил представитель ЦИК.
"Безусловно, эту практику надо будет распространять и на другие федеральные кампании, в частности 2021 года — там уже будут выборы в Государственную думу восьмого созыва", — добавил собеседник агентства.
Выборы президента России пройдут 18 марта, избирательная кампания официально стартовала 18 декабря 2017 года. По последним данным ЦИК, уже образованы 385 избирательных участков в 144 странах мира. Там смогут проголосовать россияне, постоянно проживающие за границей или находящиеся за рубежом в день выборов. Такие участки создаются, как правило, на базе дипломатических представительств или консульских учреждений.
![Главное](/images/star.png)
Управление наукой
Александр Иванов - кандидат технических наук.
Управление научно-техническим прогрессом в аэрокосмическоий отрасли: иностранный опыт для России / М.С. Барабанов, Т.И. Борисов, С.А. Денисенцев, Н.А. Ломов, М.Ю. Шеповаленко; под ред. Б.С. Алешина, А.В. Дутова, С.Л. Чернышева. — М.: Центр анализа стратегии и технологии, 2017. — 216 с. ISBN 978-5-9909882-1-7 Тираж 1000 экз.
Из печати вышла новая книга Центра анализа стратегий и технологий – «Управление научно-техническим прогрессом в аэрокосмической отрасли: иностранный опыт для России». Формат необычен – авторы взялись за чрезвычайно сложную тему организации авиационной науки в западных странах, но постарались изложить предмет максимально доступным широкому кругу читателей языком в небольшой по объему книге. Этот стиль уже был опробован в предыдущих изданиях Центра АСТ: «Радиоэлектронная борьба. От экспериментов прошлого до решающего фронта будущего», «Танки августа», посвященной конфликту в Южной Осетии (вышла в 2010 г.), изданной в 2015 г. в США книге «Brothers Armed: Military Aspects of the Crisis in Ukraine» и недавней «Сирийский рубеж» (рецензия Дмитрия Тренина на это исследование опубликована в №3, 2017 г.). Выбранный формат позволяет сделать вроде бы узкоспециальную тему интересной и доступной даже неспециалистам, а относительно небольшой объем книги – сэкономить время читателя.
Почему выбранная тема актуальна в современных российских условиях? Прикладная авиационная наука отвечает за воспроизводство научно-технического задела, на который опирается уже непосредственно конструкторская деятельность и проектирование новых самолетов. В свое время прикладная советская авиационная наука могла задавать мировой уровень авиастроения благодаря стройной системе организации: под крылом Министерства авиационной промышленности была создана система мощных институтов, таких как Центральный аэрогидродинамический институт имени Н.Е. Жуковского (ЦАГИ), Всесоюзный научно-исследовательским институт авиационных материалов (ВИАМ), Центральный институт авиационного моторостроения (ЦИАМ). Однако в постсоветские годы после ликвидации Минавиапрома СССР исчез управляющий центр, и институты остались предоставлены сами себе. В условиях резкого сокращения оборонных расходов и финансирования прикладных авиационных исследований и разработок все НИИ были вынуждены выживать не только без единого координационного центра, но и в отсутствие системной политики развития авиапрома, платежеспособных заказчиков. Сходные проблемы возникали и у авиационной науки многих европейских стран. Скажем, после Второй мировой войны Франция и ФРГ также остались с несколькими разрозненными (а в немецком случае – разоренными) исследовательскими центрами и институтами. Старейшие авиационные школы двух стран оказались в роли догоняющих, столкнулись с необходимостью ликвидировать технологический разрыв перед мощнейшей американской и набравшей силы советской авиационной промышленностью и наукой. Европейцы нашли выход в виде консолидации усилий и создании национальных исследовательских центров. Такой же рецепт – объединение усилий и создание национального исследовательского центра по образу и подобию аналогичных авиационных научно-исследовательских центров крупных европейских стран – мог помочь и постсоветской России сохранить кадры и компетенции в условиях крайне ограниченного финансирования. Однако при общности концепции у каждой западной авиационной державы был собственный путь.
Книга состоит из нескольких глав, каждая из которых посвящена соответствующей авиационной державе, точнее – ее национальному опыту организации научно-исследовательской работы в авиации и управлению созданными институтами. Это США, Великобритания, Франция, Германия, Италия, Испания, Нидерланды и Швеция. Соединенные Штаты, родоначальники самолетостроения, несомненно, остаются ведущей авиационной державой мира. Американская система прикладной науки включает государственные институты, такие как НАСА и Национальный научный фонд, исследовательские лаборатории ВВС США, исследовательские центры крупных частных корпораций аэрокосмической промышленности, так и университеты. Последние, например Университет Пердью, Массачусетский или Калифорнийский технологический университеты, зачастую располагают сопоставимым с правительственными лабораториями и центрами оснащением и научным потенциалом. Близка к американской концепции британская модель – с поправкой на существенно меньшие объемы финансирования и масштабы деятельности.
Однако авторы книги отмечают, что англосаксонские модели с большой ролью университетской науки, частного финансирования и меценатства в научной деятельности не вполне подходят России с ее госкапитализмом и патерналистским мышлением граждан. Чтобы американская модель заработала в нашей стране, необходимы не только огромные инвестиции (по сути, создание университетской науки, широкая приватизация компаний авиапрома с непредсказуемым результатом), но и слом этатистского менталитета, что уж точно далеко выходит за рамки задачи модернизации системы авиационной науки.
Поэтому намного больший интерес представляет опыт континентальной Европы, прежде всего Франции и Германии. До середины ХХ века авиационная наука там задавала мировой уровень. Совсем не случайно многие ставшие интернациональными авиационные термины – фюзеляж, лонжерон, элерон, шасси – имеют французское происхождение. Не случайно германская авиация первой шагнула в реактивную эру. Однако после войны обе отрасли столкнулись с одинаковыми проблемами: безденежье, отсутствие госзаказов и даже внятной государственной политики развития авиационной отрасли, годы деградации институтов, отъезд специалистов за рубеж (главным образом, в Америку) – совсем как в постсоветской России. А ведь для сохранения конкурентоспособности европейской авиационной науке необходимо было успешно конкурировать с американскими визави, не пострадавшими от войны, а, наоборот, выросшими на военных заказах. В таких условиях немцы и французы (а также итальянцы и испанцы) пошли по пути консолидации и создания государственных авиационных исследовательских центров. Во Франции – Национальное бюро аэрокосмических исследований ONERA, в Германии – Немецкий центр авиации и космонавтики DLR, в Италии – Итальянский центр аэрокосмических исследований, в Испании – Национальный институт аэрокосмической техники Испании «Эстебан Террадас». Примеры подробно рассмотрены в книге – логика принятия решения о создании центра, его правовой статус, структура, система финансирования, кем и как принимается решение о направлении исследований, как контролируются их результаты. А также, разумеется, история функционирования и достижений – реактивный «Конкорд», лайнеры Airbus, вертолеты Eurocopter (ныне Airbus Helicopters), существенное повышение безопасности полетов, системы управления воздушным движением и огромное количество спин-оффов, побочных прикладных решений, вроде тефлонового покрытия сковородок. Эти достижения были бы невозможны без государственного участия и консолидации авиационной науки. Без этих усилий потрепанная Второй мировой войной европейская авиационная наука и промышленность неизбежно проиграли бы американцам конкурентную борьбу.
Большой интерес представляет приведенный в соответствующих главах краткий обзор основных направлений исследований, которыми в настоящий момент заняты национальные центры. Разработка нового поколения материалов для аэрокосмической отрасли, умных дронов с системами адаптивного управления, передовой фотоники и оптоэлектроники для авиации, освоение турбулентности, применение распределенных баз данных в управлении авиатранспортными потоками и многое другое – в книге обозначен передний край современной авиационной науки, будущее самолето- и вертолетостроения, воздушного транспорта.
В заключительной части говорится о практическом воплощении изучения западного опыта – создании российского национального авиационного исследовательского центра. Как известно, в ноябре 2014 г. президент России подписал федеральный закон «О Национальном исследовательском центре Институт имени Н.Е. Жуковского». Авторы отмечают, что при создании НИЦ «Институт имени Н.Е. Жуковского» российское руководство опиралось на зарубежный опыт: прежде всего французский и германский. Так же, как и НИЦ «Институт имени Н.Е. Жуковского» ONERA и DLR являются головными национальными организациями, ведающими вопросами фундаментальных и прикладных научных исследований в области авиации и космонавтики. Во Франции и Германии создание этих структур позволило не только сохранить национальную авиационную науку, но и вывести ее на новый уровень за счет консолидации, оптимизации управления при относительно небольших государственных инвестициях. Авторы выражают надежду, что создание отечественного аналога позволит и российской авиационной науке восстановить свои позиции и стать прочной научной опорой российского авиастроения.
Двое граждан России были задержаны пограничниками при попытке нарушения государственной границы Южной Осетии, сообщает Sputnik Южная Осетия со ссылкой на пресс-службу Комитета госбезопасности республики.
Инцидент произошел в воскресенье на участке госграницы с Грузией близ села Прис Цхинвальского района.
"Пограничным нарядом были задержаны граждане России — 29-летний Квижинадзе Джони Кобаевич, уроженец села Земо-Хведурети Карельского района Грузии и 32-летняя Фистина Эльвира Николаевна, уроженка города Березники Пермской области", — пояснил представитель ведомства.
Установлено, что Фистина проходит в качестве подозреваемой по уголовному делу, возбужденному Следственным управлением по городу Перми по статье "присвоение или растрата". Она находится под подпиской о невыезде.
"Выяснилось, что при помощи Квижинадзе она пыталась скрыться от уголовной ответственности в Грузии, используя территорию Южной Осетии в качестве транзитной", — рассказали в КГБ.
Задержанные должны будут выплатить штраф, после чего их передадут российским правоохранителям.
По данным КГБ Южной Осетии, в 2017 году были задержаны свыше пятисот нарушителей государственной границы.
В Москве отметят годовщину вывода советских войск из Афганистана
Перед ветеранами Вооруженных сил России выступят звезды российской эстрады.
День памяти о россиянах, исполнявших служебный долг за пределами Отечества, отметят в Москве. Торжественная встреча пройдет 14 февраля по адресу: улица Новый Арбат, дом 36. Собрание также приурочено к 29-й годовщине вывода советских войск из Афганистана.
Программа начнется со встречи однополчан и фотосессий, а в 15:00 в большом конференц-зале гостей ждет концерт. Его участниками станут звезды российской эстрады. Выступят народный артист России Александр Розенбаум, заслуженные артисты России Диана Гурцкая и Юлия Панова, рок-музыкант Александр Маршал, актеры Антон Макарский и Виктория Морозова, певец и композитор Сосо Павлиашвили, актриса и певица Анна Семенович. Зрители также увидят выступления групп «Soprano Турецкого» и «Каскад». Ведущие концерта — народный артист России Александр Лазарев и актриса Анастасия Макеева.
День памяти воинов-интернационалистов отмечается 15 февраля — в этот день в 1989 году был завершен вывод советских войск из Афганистана.
С 2011 года 15 февраля вспоминают военнослужащих, которые проявили самоотверженность и преданность Родине при участии в боевых действиях за рубежом.
По подсчетам историков, в период после Великой Отечественной войны 1,5 миллиона наших соотечественников принимали участие более чем в 30 вооруженных конфликтах за пределами страны, 25 тысяч из них погибли.
Советские солдаты и офицеры воевали в Корее и Вьетнаме, Афганистане, Египте, Мозамбике, Анголе и других странах. Российские военнослужащие входили в состав миротворческого контингента в Югославии, Абхазии, Южной Осетии.
![Главное](/images/star.png)
Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова перед финалистами конкурса управленцев «Лидеры России» на тему «Современный мир и дипломатическое лидерство России» и ответы на вопросы, Сочи, 7 февраля 2018 года
Уважаемые друзья, коллеги,
Прежде всего, хотел бы поблагодарить организаторов нового проекта – Всероссийского конкурса управленцев «Лидеры России» за приглашение. Скажу честно, для меня это большая честь, потому что, без преувеличения, рассматриваю этот проект как проект государственной важности.
Сегодня, когда Россия решает очень масштабные задачи в самых разных областях, свежие, нестандартные идеи, новаторские проекты в области управления имеют, конечно же, особое значение. Уверен, что об этом много говорилось, когда здесь выступали мои коллеги.
Немного узнав о том, как проходит дискуссия, какие задают вопросы, я уверен, что такая работа вам по плечу. Как я понимаю, здесь присутствуют те, кто выдержал серьезные конкурсные испытания. Это говорит о высоком уровне вашей профессиональной подготовки.
Я, естественно, будут говорить о профессии дипломата. Считаю, что это одна из самых интересных профессий, которая позволяет в полной мере проявить лидерские качества уже на младшем и среднем уровнях. Потому что в сегодняшней нашей жизни переговоры ведутся по огромному количеству направлений и в них, так или иначе, участвуют сотрудники МИД России, начиная с относительно ранних ступеней. Переговоры, сами понимаете, дают возможность самоутверждаться, набираться опыта, учиться тому, говоря простым языком, как «разруливать» очень серьезные проблемы.
Поверьте, никакие информационно-коммуникационные технологии, какими бы суперсовременными и продвинутыми они ни были, не способны заменить живое общение, когда дипломаты в ходе переговоров добиваются решения задач, связанных с обеспечением безопасности своей страны, обеспечением ее интересов во всех областях, вопросов, касающихся укрепления международной безопасности, поиска сбалансированных решений с партнерами в самых разных секторах глобальной повестки дня.
Не хочу показаться нескромным, но отечественная дипломатия, по широкому признанию в мире, обладает очень высоким рейтингом, входит в число ведущих на международной арене. Но все это удается обеспечивать исключительно опираясь на многовековые славные традиции и опыт наших предшественников.
Если задаваться вопросом, как добиться успеха в дипломатии, как стать настоящим профессионалом, то совет, наверное, не будет исчерпывающим, но достаточно простым, важно только следовать ему с полной отдачей: постоянно учиться, самосовершенствоваться, не останавливаться на достигнутом, идти в ногу со временем. Сегодня международная жизнь, как я уже говорил, становится все более многоплановой. Поэтому дипломат должен обладать широчайшей эрудицией, глубокими знаниями в самых разных областях, в том числе, а в некоторых случаях, даже прежде всего, в тех областях, которые выходят за понятие «классической дипломатии».
Когда много столетий назад зарождалась «классическая дипломатия» она занималась, прежде всего, вопросами войны и мира: началом и завершением войн, достижениями договоренностей о том, как быть с захваченными территориями и как их поделить. Сегодня дипломатия, конечно, занимается и уделяет серьезнейшее внимание проблемам войны и мира, но не в контексте «кто кого завоюет» и «кто с кем потом будет договариваться», а в контексте обеспечения военно-политической стабильности (то что мы называем «стратегической стабильностью»). Помимо этих вопросов, все больше возникает тем, которые стали постоянными пунктами повестки дня международных переговоров в сферах экономики, экологии, культуры, высоких технологий, будь то ядерная или информационно-коммуникационные технологии, проблема уничтожения химического оружия в соответствии с действующей Конвенцией. Уже много лет в Международном союзе электросвязи обсуждается тема управления Интернетом. Спектр знаний, который сегодня требуется для успешной работы по отстаиванию интересов России, широчайший.
Не менее важное качество, это уже в более личном контексте для каждого дипломата, – устойчивость к стрессам. Надо быть готовым к очень интенсивной работе, к ненормированному рабочему дню, к физическим и психологическим перегрузкам, к длительным загранкомандировкам, в том числе в странах, где не очень благоприятный климат и неблагоприятная военно-политическая обстановка. Это предполагает погружение в иную культурную среду, отрыв от дома, а в некоторых случаях, когда в странах, где работают дипломаты, идет война или развернулся внутренний конфликт, - отрыв от семьи. Например, наши коллеги, которые работают в Ираке, до недавнего времени работали в Йемене, работали там без членов своих семей. Работа за границей означает отрыв от привычного круга общения. Вообще дипломат на посту находится круглые сутки: в любой момент в какой-то части мира может произойти нечто, что потребует быстрой и грамотной реакции на основе хорошего анализа, который тоже должен быть экспресс-анализом.
Самое главное в нашей работе, конечно же, это чувство патриотизма, потому что внешнеполитические интересы страны можно отстаивать только тогда, когда дипломат сопричастен судьбе Отечества и ощущает себя неотъемлемой частью Родины.
Высокие требования к профессии дипломата обусловлены сегодня еще и тем, что ситуация в мире, как вам прекрасно известно, не становится проще. Идет процесс формирования полицентричной международной архитектуры, когда появляются новые центры экономического роста, финансовой мощи, а также сопряженные с этими успехами в финансово-экономической сфере центры политического влияния. Этот процесс объективный и отображает культурно-цивилизационное разнообразие современного мира, естественное право народов самим распоряжаться своей судьбой. Этот процесс, к сожалению, наталкивается на упорное сопротивление со стороны многих наших западных партнеров, прежде всего США, которые очень болезненно воспринимают то, что после многих столетий доминирования в мировой жизни с определенными нюансами, приходится видеть, что уже не получается в одиночку решать все проблемы и диктовать всем свою волю. Процесс становления полицентричного мира будет не быстрым, хотя, может быть, по историческим меркам относительно коротким - уже не одно десятилетие он идет и развивается, становится реальностью. Сопротивление, которое он встречает, конечно же, тоже будет продолжаться, причем с использованием достаточно специфических нелегитимных методов, таких как задействование фактора силы в обход Устава ООН, укрепление собственной безопасности за счет безопасности других стран. Все это ведет к эрозии международного права. Мы стараемся эти тенденции все-таки приглушать и через переговорный процесс добиваться возврата на прочную почву верховенства права.
Отношения России с Западом сегодня – это отдельная тема с особой спецификой. В нынешних условиях, в контексте того, о чем я говорю, это смена эпохи доминирования «исторического Запада», как мы его называем, и переход в многополярную эпоху. У многих наших заокеанских и европейских коллег вызывают аллергию успехи, которых наша страна добилась на внутренних и внешних «фронтах». Государственный переворот, который был организован на Украине в феврале 2014 г., стал следствием и новым шагом в многолетней политике сдерживания России, выявил коренные и глубочайшие расхождения между нами и западным сообществом в том, что касается путей выстраивания межгосударственного общения. Вы, наверное, знаете, что после окончания «холодной войны» Запад громогласно объявил о том, что наступила новая эпоха, в которой он как победитель в «холодной войне» должен иметь все преимущества. Руководство нашей страны в самом начале существования новой России после того, как СССР перестал существовать, во многом питалось иллюзиями наступления эры всеобщего благоденствия, и что теперь Россия должна воспринять все либеральные ценности западного общества.
Как вам известно, в ключевых министерствах экономического и финансового блока работали иностранные специалисты, прежде всего западные. Внешнеполитический курс выстраивался из необходимости во всех ключевых аспектах международной жизни «слиться» с Западом при очевидном забвении нашего восточного и южного соседства. Когда в 2000 году с приходом Президента В.В.Путина Россия стала отходить от линии беспрекословного следования западным советам (при всех исключениях, которые случались в 90-х, основной курс был на слияние с Западом), когда Россия стала возвращаться к своим коренным интересам, к своим традициям, когда стала выступать за равноправный диалог, а не довольствоваться ситуацией, в которой Запад считал Россию, по сути дела, у себя «в кармане», вот тогда и начались проблемы.
Вы помните 2007 год, Мюнхенскую речь Президента России В.В.Путина, когда он без какой либо конфронтации просто обозначил проблемы, требующие решения на основе равноправного диалога, а не на основе ультиматумов, диктата и нарушения всех обязательств, которые давались при решении вопросов будущего Германии и после того, как СССР перестал существовать. Тогда на высшем уровне торжественно были провозглашены принципы неделимости безопасности. Было заявлено, что никто из членов Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) не будет укреплять свою безопасность за счет ущемления безопасности других, давались клятвенные заверения, что НАТО ни на дюйм не продвинется к востоку. Последние документы, которые были опубликованы теперь уже американским национальным архивом, подтверждают, что такие заверения давались. Тогда они не были положены на бумагу, наверное, не все тогда можно было предвидеть, хотя, конечно, поймать на слове наших западных коллег в тот период было бы гораздо более эффективно, чем просто поверить им на слово. У нас, знаете, такой народ – ударили по рукам и вроде бы каждый должен выполнять то, о чем договорились.
Надо делать выводы, извлекать уроки из этих ошибок прошлого. Вместо того, чтобы выполнять всю гамму обязательств – неделимость безопасности, равный подход к безопасности каждой страны, вопреки обещаниям, которые выдвигались, - стали продвигать НАТО на Восток, разворачивать буквально на наших границах военную инфраструктуру Североатлантического альянса. В 2008 году на саммите НАТО в Бухаресте записали в итоговую декларацию, что Украина и Грузия будут в НАТО, безапелляционно. Мы их тогда предупреждали, что это очень вредный путь, что он будет создавать иллюзии в воспаленных умах руководства этих стран. По крайней мере, в Грузии так и произошло, когда М.Саакашвили решил, что теперь ему все позволено и «бросил» вооруженные силы на Южную Осетию, на миротворцев, которые там находились, на мирных граждан. Что было дальше, вы знаете.
Кстати, Европейский Союз, гораздо более адекватная структура, поскольку занимается продвижением целей благополучия своих членов в экономической, социальной сфере, тоже не остался в стороне от попыток разорвать наши отношения, отношения России со своими соседями. Была изобретена программа, которая называется «Восточное партнерство». В ней все подходы формулировались в русле принципа, что Восточная Европа должна определиться с кем она – с Россией или с ЕС. Причем эти слова звучали даже буквально. Когда в 2004 году первый майдан на Украине был в самом разгаре, когда ЕС пытался примирить действовавшего президента Украины и оппозиционеров, когда были демонстрации на киевских площадях, действовавший в то время Министр иностранных дел Бельгии К. де Гюхт прямо публично, в своем официальном качестве заявил, что Украина должна сделать выбор, с кем она – с Россией или с ЕС. К чему это привело, вы тоже знаете.
Россия поддержала тех, кто отказался принимать результаты государственного переворота на Украине 2014 года. Запад, ничтоже сумняшеся, сказал, что произошло – то произошло, несмотря на то, что министры иностранных дел Германии, Польши и Франции были гарантами разорванного оппозиционерами договора. Было объявлено, что все должны подчиниться новой власти, которая пришла в Киев, по сути дела, на штыках радикалов и неонацистов, которые до сих пор там чувствуют себя вольготно и начинают все больше править бал. Мы поддержали тех, кто отказались признать результаты антиконституционного переворота, кто просили, чтобы их оставили в покое и дали посмотреть, что из всего этого выйдет (они же ни на кого не нападали, но именно их объявили террористами и напали на них), когда мы поддержали их в их стремлении обеспечить себе права в Украинском государстве, мы поддержали стремления крымчан, которые, в отличие от Косово, односторонне, без всякого волеизъявления объявившего свою независимость, провели референдум (цифры явки и цифры, отражающие его результат, вы знаете) о своей независимости и последующем присоединении к России в полном соответствии с Уставом ООН и в соответствии с решением Международного суда, который рассматривал вопрос о Косовской ситуации. Тогда Запад стал стремиться нас наказывать, стал пытаться заставить нас признать свои ошибки.
Эти попытки продолжаются до сих пор, мы о них еще поговорим сегодня. Хотя все больше людей понимают бессмысленность стремлений наказать Россию, помешать нашему социально-экономическому развитию. Набор используемых в этих целях методов весьма широк – это санкции, развертывание глобальной противоракетной обороны вокруг наших границ на западе и на востоке, информационные войны, голословные обвинения в «киберагрессии» против чуть ли не всего Запада, это, конечно, и дискредитации наших спортсменов-олимпийцев без предъявления конкретных фактов. Вообще, у Запада сейчас такая манера – факты не предъявлять.
Отвлекусь от текста и приведу пример: Государственный секретарь США Р.Тиллерсон как-то заявил в начале этого года, вскоре после прихода к руководству Госдепартаментом, что у США есть неопровержимые факты, подтверждающие вмешательство России в президентские выборы. При очередной встрече я попросил его эти факты мне предъявить. Он мне сказал, что это факты, которые добыты по конфиденциальным каналам и что он уверен, что наши спецслужбы прекрасно знают, о чем идет речь. Если в такой ситуации можно серьезно разговаривать, тогда я ничего не понимаю в межгосударственном общении.
Сейчас нам также безапелляционно, без фактов говорят, что спортивный арбитраж в Лозанне оправдал всех наших спортсменов из списка 32 человек и тренеров, но необязательно руководствоваться этим решением, потому что у МОК нет уверенности в том, что спортсмены не принимали допинг. То есть, доказательств нет, но есть сомнения, подозрения. Получается как в 1937 году, когда прокурор СССР А.Я.Вышинский говорил, что «признание – это царица доказательств». Сейчас получается, что даже признания не надо, подозрение – царица доказательств. Так вести дела, наверное, не очень корректно, не очень правильно. Мы стараемся наших западных коллег все-таки выводить на более конструктивные отношения.
У нас, по-моему, окрепла уверенность не только внутри страны, но и за рубежом, что пытаться изолировать Россию бессмысленно, сколачивать масштабную антироссийскую коалицию тоже не получается. Решать за наш счет узкокорыстные задачи определенной группы стран никому не удастся и не удавалось никогда. У нас сейчас с большинством зарубежных партнеров на всех континентах конструктивный диалог, в основе которого уважение интересов друг друга, приверженность дальнейшей демократизации международной жизни.
Кстати, когда наши западные коллеги постоянно вторгаются в сферу внутренней жизни тех или иных государств, требуют, чтобы в каждой стране уважались права человека, обеспечивалось верховенство закона, демократии, мы предлагаем, чтобы те же самые принципы верховенства закона и демократизации были применены к международной жизни. Они уходят от разговора на этот счет. Потому что демократизировать международную жизнь означает перестать пытаться диктовать всем и вся и надо начинать договариваться.
К этому наши коллеги готовы пока далеко не во всех вопросах. Тем не менее, мы постоянно приглашаем Запад к диалогу. Готовы к диалогу на основах равноправия и уважения интересов друг друга.
Ощущаем поддержку наших граждан в том, что касается действий отечественной дипломатии. Это важнейшее подспорье в нашей работе. Доверие общества – это самая надёжная гарантия того, что никакие угрозы, шантаж, санкции, давление не заставят нас отказаться от того, что мы считаем правильным и справедливым. Тем более что для нас государственный суверенитет – это не роскошь, а необходимое условие существования государства.
Многовековая великая история, обеспеченное предками уникальное геостратегическое положение в совокупности с военно-политическим, экономическим, культурным потенциалом России исключают для нас роль некого периферийного государства, или, как предыдущий Президент США Б.Обама пытался нас описать, «региональной державы».
При этом, в отличие от некоторых наших коллег, мы никогда не использовали и не используем свои естественные преимущества в ущерб другим. Мы стояли у истоков формирования послевоенной международной архитектуры безопасности и действуем сегодня ответственно и предсказуемо, как подобает постоянному члену Совета Безопасности ООН. Наши действия опираются на центральную роль ООН, ценности правды и справедливости и направлены на продвижение такой повестки дня в международных делах, которая была бы объединяющей, а не повестки, выстроенной в русле «ведущий-ведомый».
Сегодня многие страны, если не большинство, в контактах говорят, что видят в России одного из ключевых гарантов стабильности, защитницу международного права, традиционных духовно-нравственных идеалов.
Особое внимание продолжаем уделять сплочению мирового сообщества перед лицом террористической угрозы. Она беспрецедентна. Наша страна столкнулась с ней еще в середине 1990-х годов прошлого века. Тогда трагические события унесли тысячи жизней наших граждан. В борьбе с этим злом мы будем и дальше действовать последовательно и решительно. В рамках важнейшей задачи по пресечению идеологии терроризма делимся с партнерами опытом нашего общества, исторически построенного на мирном сосуществовании культур, религий и этносов.
Выступаем за формирование единого антитеррористического фронта на основе общих интересов при координирующей роли ООН, без двойных стандартов, при четком соблюдении основополагающих принципов международного права, уважении суверенитета наций и самобытности народов. Подтверждением признания нашего вклада в антитеррористическую борьбу стало назначение российского дипломата В.И.Воронкова на должность заместителя Генерального секретаря ООН, отвечающего за работу Управления ООН по контртерроризму.
При решающей роли российских вооруженных сил удалось уничтожить основное гнездо ИГИЛ в Сирии. Активно участвуем в дальнейшей стабилизации ситуации. Вместе с Турцией и Ираном запустили год назад астанинский процесс, который позволил создать четыре зоны деэскалации. Не в каждой из них наблюдается полное затишье, есть рецидивы, поскольку остаются недобитые террористические группировки уже не игиловские, а так называемой «Джабхат ан-Нусры». Но в целом всеми признаётся, что после создания зон деэскалации уровень насилия резко снизился.
Сейчас мы решаем вопросы направления гуманитарной помощи и завязывания политического переговорного процесса под эгидой ООН. Мы стараемся помогать и подталкивать ООН к более активным действиям. Шагом в этом направлении стал Конгресс сирийского национального диалога, состоявшийся 30 января в Сочи, который был поддержан Генеральным секретарём ООН А.Гутеррешем и его специальным представителем по сирийскому урегулированию С. де Мистурой и признан ими как фактор, помогающий ООН выполнять решения, принятые по Сирии Советом Безопасности ООН.
Продолжаем работать по разрядке ситуации на Корейском полуострове. Вместе с китайцами продвигаем безальтернативность политического диалога. У нас есть совместная с КНР инициатива. Видим, как в США пытаются каждый раз «закручивать» санкционные гайки и грозить применением силы. Надеемся, что такой сценарий, который, по оценкам экспертов, унесёт до миллиона, а может и больше, человеческих жизней, не будет реализован, и что США будут, как минимум, советоваться с затронутыми этой ситуацией странами, прежде всего, с руководством Республики Кореи и Японии. Применение силы в этом регионе мира будет катастрофическим.
Я уже упоминал ситуацию на Украине. Выступаем за неукоснительное выполнение того, о чём договаривались. Проблема договороспособности наших партнёров – одна из острых и требует работы. Выполнять надо минский «Комплекс мер» по урегулированию кризиса на юго-востоке Украины. Основным препятствием на этом пути является «партия войны», которая под давлением радикалов, включая неонацистские группировки, которые вольготно себя чувствуют на Украине, всячески стремится уйти от обязательств наладить прямой диалог с Донецком и Луганском, не отказывается от силового варианта решения проблемы. Чего стоит недавно принятый, пока не в окончательном чтении, законопроект о «реинтеграции Донбасса», допускающий, в том числе, применение вооружённых сил. Чего стоит объявленная в январе 2017 г. полная торгово-экономическая блокада этих районов в Донбассе, в грубейшее нарушение минского «Комплекса мер», который был одобрен Советом Безопасности ООН. Побуждаем западных партнеров, прежде всего США, которые имеют колоссальное влияние на Киев, а также Францию и Германию как соавторов Минских договорённостей к тому, чтобы они оказывали воздействие на Киев, добиваясь скорейшего практического выполнения его обязательств.
В числе наших безусловных приоритетов – углубление евразийской интеграции. Активно набирает темп Евразийский экономический союз, в котором Россия в этом году председательствует. У него уже несколько десятков партнёров, которые заинтересованы в создании с ЕАЭС зон свободной торговли, либо заключении соглашений о сотрудничестве.
Укрепляется взаимодействие по линии Союзного государства России и Белоруссии, СНГ и ОДКБ, которое реально способствует укреплению стабильности в Евразии, а также противодействию международному терроризму, незаконному обороту наркотиков, нелегальной миграции. Налажена совместная со странами ОДКБ, работа на международных площадках, в том числе согласование позиции в ООН и ОБСЕ.
Для нас Азиатско-Тихоокеанский регион имеет стратегический, приоритетный характер на весь XXI век. Об этом говорил Президент России В.В.Путин. Россия как тихоокеанская держава, будет всесторонне использовать громадный потенциал стремительного развития этого региона, в том числе, для подъема Дальнего Востока и Восточной Сибири.
Отношения с Китаем сегодня являются наилучшими за всю историю. В фокусе внимания МИД – дальнейшее укрепление и развитие российско-китайской внешнеполитической координации. Наша общая линия нацелена на неукоснительное соблюдение основополагающих норм международного права и Устава ООН, будь то в Сирии, на Корейском полуострове или где-то ещё, и играет важную стабилизирующую роль в мировых и региональных делах.
Расширяем стратегическое партнёрство с Индией, Вьетнамом, разносторонние связи с подавляющим большинством государств Азии, Латинской Америки, Ближнего и Среднего Востока.
Работаем над реализацией инициативы Президента России В.В.Путина по формированию большого Евразийского партнёрства, которое предполагает участие стран-членов ЕАЭС, ШОС, АСЕАН. В перспективе этот проект открыт и для стран Евросоюза.
Я обратил внимание, что сегодня завершились переговоры по межпартийному соглашению в Германии. ХДС, ХСС вместе с СДПГ договорились о коалиционных принципах, среди которых - стремление содействовать формированию общего экономического пространства от Лиссабона до Владивостока. Это давняя идея, давняя инициатива России. То, что сейчас в разгар попыток наказывать нас, применять в отношении нас все новые и новые санкции, из Германии прозвучал такой тезис, я считаю очень важным и знаковым.
У нас предпринимаются в контексте евразийской интеграции энергичные шаги по сопряжению Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и китайской стратегии «Один пояс, один путь». Уже завершилось согласование соглашения о торгово-экономическом сотрудничестве между ЕАЭС и КНР, реализуются договоренности о нашем взаимодействии в сферах торговли, инвестиций, услуг между ЕАЭС и странами-членами АСЕАН, которые были достигнуты в Сочи в мае 2016 г.
Россия, Индия и Китай – относительно новый формат, который был инициирован покойным Е.М.Примаковым, до сих пор дает очень положительный результат. Эти встречи проводятся на уровне министров иностранных дел, отраслевых министерств и ведомств. Эта «тройка» дала стимул рождению БРИКС.
Активно работает ШОС, ряды которой в прошлом году пополнили Индия и Пакистан. Это превратило ее в еще более эффективную структуру. Отдельно отмечу нашу работу в «Группе двадцати», образовавшейся в 2009-2010 г.. Ее формирование в качестве структуры, работающей ежегодно на высшем уровне, показало, что при всем своем стремлении не уступать лидирующие позиции в мировых делах, Запад вынужден считаться с реалиями формирования полицентричного мира, так как «двадцатка» - это страны западной «семерки» и ключевые страны развивающегося мира, все члены БРИКС. Основные вопросы, которые требуют решения в сферах международных финансов, международных экономических отношений, сначала «обкатываются» именно в этом формате на основе принципа консенсуса. Это однозначное признание реалий формирующегося многополярного миропорядка.
Я уже сказал о том, что мы готовы выстраивать отношения с Западом, с США, с ЕС на принципах взаимного баланса интересов, взаимного уважения. Иначе не получится. Президент России В.В.Путин неоднократно подчеркивал, что мы открыты к конструктивному диалогу с Вашингтоном. К сожалению, каких-либо значимых встречных шагов мы пока не наблюдаем. США за прошлый год предприняли под абсолютно надуманными предлогами ряд откровенно антироссийских действий в дополнение к тому, что было сделано администрацией Б.Обамы. Не буду перечислять, все вы следите за событиями, и эти дела у всех на слуху. Мы не хотим углубления конфронтации, не заинтересованы в этом, тем более, что Россия и США как крупнейшие ядерные державы несут особую ответственность за поддержание стратегической стабильности. Конечно, остается востребованной роль российско-американского взаимодействия в урегулировании острых региональных кризисов, в борьбе с терроризмом. У нас есть все же какие-то каналы диалога по вопросам стратегической стабильности, корейского урегулирования, сирийским делам, по ряду других. Пока, к сожалению, в большинстве случаев наши американские коллеги в рамках этих каналов пытаются доказать, что их позиция по любому конкретному вопросу абсолютно верная, и мы должны не искать компромисс между нашими подходами, а вставать на американские позиции. Тем не менее, мы эти каналы оставляем открытыми, используем их. Кое-какая польза есть, что подтверждается договоренностью России, США и Иордании в отношении зоны деэскалации на юго-западе Сирии, которая неплохо функционирует, хотя там и есть ряд вопросов, которые мы пытаемся снять по линии военных.
С ЕС готовы сотрудничать с той интенсивностью, к которой готовы наши партнеры, а там все чаще звучат разумные голоса сторонников нормализации отношений. Я уже ссылался на договоренности, достигнутые при формировании коалиционного правительства в Германии. Все больше понимающих, что выстраивать большую Европу без России, а тем более в обход нее, ни в плане безопасности, ни в плане экономики едва ли получится. Нашим интересам, конечно, отвечало бы укрепление международной самостоятельности ЕС, что обеспечивало бы большую прозрачность и предсказуемость наших отношений.
Несмотря на сложную ситуацию в сфере безопасности, как я уже сказал, мы будем продолжать диалог с США по вопросам стратегической стабильности. Россия завершила свою часть договоренностей об уничтожении химического оружия. США должны еще немало сделать, чтобы достигнуть цели выполнения своих обязательств. В полном объеме мы выполняем свои обязательства по Договору о дальнейшем сокращении стратегических наступательных вооружений, ведем диалог с США по снятию некоторых вопросов, которые возникают в процессе выполнения своих обязательств американской стороной. В полном объеме хотим сохранить в жизнеспособном состоянии Договор о ракетах средней и меньшей дальности. Попытки США подвергнуть сомнению наш добросовестный подход к этому Договору готовы не просто отвергать, а объяснять и договариваться о том, как этот Договор будет сохранен в жизнеспособном состоянии при понимании, что очень серьезные и конкретные претензии к американской стороне, которые были сформулированы публично и предельно четко, тоже будут встречены американцами как приглашение к снятию озабоченностей. Повторю, этот диалог у нас будет развиваться.
Конечно, мы будем настаивать на том, чтобы все стороны добросовестно выполняли совместный всеобъемлющий план действий по урегулированию ситуации вокруг иранской ядерной программы. Развал этого договора чреват нехорошими, труднопредсказуемыми последствиями для всей системы нераспространения оружия массового уничтожения, для всей системы мирового порядка.
Из других тем отмечу актуальность продолжения борьбы с попытками героизировать нацистов, борьбы с национализмом, расизмом, ксенофобией. Мы ежегодно продвигаем проект соответствующей резолюции ГА ООН, которая принимается все возрастающим числом голосов. На последней сессии ГА ООН их было порядка 140. Только две страны - США и Украина - голосовали «против» при достаточно непонятном воздержании ЕС, который ссылается на необходимость уважать свободу слова. Но свобода слова не может распространяться на деятельность, запрещенную Нюренбергским трибуналом.
Еще один наш стратегический приоритет – борьба с киберпреступностью. Мы продвигаем эту тему в ООН, принимаются резолюции о международной информационной безопасности. Создана уже вторая группа экспертов, которая будет заниматься дальнейшей проработкой этой темы. Достаточно давно мы выдвинули идею принять универсальную конвенцию о сотрудничестве в сфере противодействия информационной преступности, включая хакерство. США, которые нас обвиняют именно в том, с чем мы предлагаем совместно бороться, уходят от конкретного разговора на эту тему. Но мы не теряем надежды. Готовы в любой момент предметно, а не голословно рассматривать важнейшие задачи - противодействие киберпреступности, недопущение использования информационного пространства в преступных целях, включая терроризм, педофилию, торговлю людьми и много другое.
Мы укрепляем международный фронт в защиту христиан, представителей других религий, которые сегодня страдают, прежде всего, на Ближнем Востоке, на Севере Африки. В этих целях продвигаем взаимоуважительный, межцивилизационный, межконфессиональный диалог. Мы это делаем совместно с Русской православной церковью, другими традиционными конфессиями России, в сотрудничестве с Ватиканом, такими странами, как Белоруссия, Армения, Ливан. Ежегодно в Женеве в рамках деятельности Совета ООН по правам человека проходят специальные конференции по защите христиан и представителей других религий на Ближнем Востоке.
В центре внимания защита прав и интересов наших соотечественников, расширение международных гуманитарных обменов, поддержка интересов российского бизнес-сообщества на мировых рынках особенно в условиях конкуренции, которая очень часто приобретает характер недобросовестной.
Разумеется, противодействуем порочной и нелегитимной практике ряда государств, которые организовали гонения на российские СМИ, «выдавливают» их из информационного пространства. Соответствующие инициативы мы внесли в рамках профильного Комитета ООН, ОБСЕ, Совета Европы.
Конечно, мы содействуем расширению того, что называется межрегиональным сотрудничеством, когда сопредельные регионы двух или нескольких стран разрабатывают совместные, прагматичные, неполитизированные проекты и тем самым вносят вклад в общую палитру отношений России с зарубежными странами, помогая создавать атмосферу доверия и взаимопонимания.
Будем и дальше проводить курс, определенный Президентом России В.В.Путиным в Концепции внешней политики Российской Федерации, принятой в ноябре 2016 г. Заверяю вас, что трудности, с которыми сталкивается страна в целом и дипломатия, – это только стимул к более творческой, креативной работе. Именно об этом говорят Президент, Председатель Правительства. Этим мы руководствуемся, решая задачи, которые ставят перед российской дипломатией. У наших граждан не должно быть сомнений, что при любом развитии событий интересы страны, ее безопасность, суверенитет будут надежно обеспечены.
Вопрос: Вы говорили про наши отношения с США. Складывается такое ощущение, что мы стали образом врага для США, но и они в определенном смысле, благодаря СМИ, стали для нас образом противника. Что позитивного, помимо общей борьбы с терроризмом, попытки урегулирования ситуации в Сирии, можно предложить для сближения? Может, есть еще моменты, которые позволили бы сделать это?
С.В.Лавров: Я абсолютно согласен с тем, что об этом многие думают и надо об этом думать. На днях в «Московском комсомольце» читал статью уважаемого мной журналиста М.С.Ростовского, который примерно также изложил свое видение ситуации в наших отношениях с США. Он отметил, что абсолютно понятно, что в условиях такого гонения на Россию мы должны сохранять свою гордость, честь, отстаивать свою правоту, но при этом добавил, что с учетом той огромной роли, которую играют российско-американские отношения не только для двух стран, но и для мира в целом, надо бы все-таки поискать какие-то конструктивные шаги. Мы не обо всем говорили публично, но секрета тут никакого нет. С самого начала работы новой Администрации мы предложили целый ряд шагов, которые позволили бы постепенно восстанавливать доверие, не питая никаких иллюзий относительно того, что это будет сделано за один присест. Где-то в апреле, я передал Госсекретарю США Р.Тиллерсону перечень вопросов, которые мы предлагали проинвентаризировать и начать обмениваться мнениями по вопросам, которые стоят на двусторонней повестке дня. Там много всего сложного – это фактические похищения наших граждан за рубежом по подозрению в киберпреступлениях, игнорирование российско-американского договора об оказании взаимной помощи по уголовным делам, который должен задействоваться при наличии подозрений в преступной деятельности наших граждан (мы обязаны получать информацию и проводить консультации), проблема усыновления, когда российские дети гибнут в американских приемных семьях, а суды оправдывают родителей, которые очевидно были замешаны в нечистоплотных и преступных действиях, наша собственность, которая была, по сути дела, экспроприирована и многое другое. Мы передали перечень вопросов без какой-либо политизации и идеологии. Предложили сесть и спокойно начать их обсуждать. Для проформы состоялась пара встреч, которые ничего не дали. Американская сторона вообще ни на какие сущностные договоренности идти сейчас не может и не хочет. Так этот список и остался пока без движения.
Через пару месяцев, когда в июле встречались Президент Российской Федерации В.В.Путин и Президент США Д.Трамп, мы предложили в случае если у них есть подозрение в участии России в какой-то противоправной деятельности, включая даже вмешательство в выборы в США, воссоздать рабочую группу по кибербезопасности, которая была формально создана еще в 2013 г., но ни разу не собиралась, потому что администрация Б.Обамы, пойдя на эту договоренность, не питала интереса к разговору с нами на эту тему. Нам показалось, что в Гамбурге американская сторона поддержала эту идею. Однако потом, когда об этом было упомянуто публично, Конгресс США ополчился на Белый дом, как он смеет договариваться с Россией о сотрудничестве по теме, в рамках которой мы якобы вмешиваемся в американские дела, незачем с нами об этом разговаривать.
Мы также вспомнили, что в 1933 г. Президент США Ф.Рузвельт и Нарком иностранных дел Советского Союза М.М.Литвинов, устанавливая дипломатические отношения, обменялись письмами. Сделано это было по настоянию американской стороны. В письмах в идентичных выражениях каждая сторона брала на себя обязательства не вмешиваться во внутренние дела друг друга, не поощрять никакие движения, которые на территории одной страны могли бы питать какие-то добрые чувства к другой стороне, тем самым становясь проводником ее интересов, и многое другое. По сути дела то, что сейчас нам вменяется, было записано на бумаге как недопустимое в отношениях между Россией и США. Мы предложили, если у них есть такие подозрения, для начала повторить то, что было сделано в 1933 г., обменяться в какой-то форме такими же обязательствами. Они сказали, что это им не подходит, потому что мы вмешиваемся в их дела.
Поэтому, наверное, можно упрекать нас в том, что мы недостаточно креативно работаем, но наши попытки начать какой-то деполитизированный диалог пока ни к чему не приводят. При этом, как я уже упомянул, идет диалог по стратегической стабильности, хотя там есть и вопросы, которые требуют профессионального рассмотрения без какой-либо политизации. Не всегда это удается сделать, но мы к этому готовы.
Идет диалог по Корейскому полуострову, по Сирии, хотя, еще раз скажу, американская сторона исходит из того, что этот диалог должен сводиться к нашему согласию со всеми их подходами. Но дверь, конечно, закрывать мы не будем, «надежда умирает последней», тем более, что нам есть, что предъявить в обоснование наших подходов.
Вопрос: У простых европейских граждан бытует мнение, что действия США по разделению Европы и России пагубны для европейских стран тоже. Официальная позиция европейских политиков по этому вопросу известна. Хотелось бы узнать о неофициальной позиции. Они сами понимают, что это выгодно, прежде всего, США, но никак не Европе? Может быть, они не боятся озвучивать Вам это без телекамер?
С.В.Лавров: Как я могу без телекамер, если они стоят. В своем вступительном слове я сказал, что мы очень хотели бы видеть Европу самостоятельной на международной арене. То, что Европа далеко не совсем согласна с тем, что делают США в отношении России, это факт, это звучит в публичной сфере. В том числе по вопросу о санкциях, когда европейцы настаивают на том, чтобы любые американские шаги в этой сфере обсуждались и согласовывались с ними и не наносили экономического ущерба европейским компаниям, и по таким острым проблемам, которые грозят перерасти в кризисные ситуации, как иранская ядерная программа. Европа совсем не в восторге от требований США существенным образом поменять эту программу, что перечеркнет все компромиссы, достигнутые в ходе согласования этого подхода, либо США выйдут из этой договоренности. Повторю еще раз, это будет сопряжено с непредсказуемыми последствиями.
Европейцы, которые участвовали в «шестерке», согласовывавшей с Тегераном договоренность, Великобритания, Франция и Германия согласились на участие в совместной с США рабочей группе, куда они не пригласили ни нас, ни китайцев, хотя мы тоже участвовали в этой работе. Эта рабочая группа, как объявлено в Вашингтоне, занимается тем, чтобы все-таки переиначить эту договоренность в русле требований США. Иран это не примет. Мы с китайцами считаем, что это тоже будет архиконтрпродуктивно, потому что баланс, который был достигнут в рамках Всеобъемлющего плана действий, очень хрупкий. Он был закреплен единогласной резолюцией СБ ООН и фактически имеет силу международного закона. Начинать вскрывать какие-то его компоненты чрезвычайно опасно. Европейцы ощущают, что им нужно как-то отстаивать свои интересы, потому что действия США не всегда их интересы учитывают. Но одновременно трансатлантическая связка, как это принято называть, все-таки работает в том направлении, в котором Европа хочет находить какие-то компромиссы с США. Мы не против. Важно только, чтобы эти компромиссы были не за счет других и не за счет выдающихся договоренностей, как соглашение по иранской ядерной программе.
Вопрос: Дипломатия, в моем понимании, это такая шахматная партия, где каждый отстаивает свои интересы. Что позволяет в наш публичный век, когда информационные технологии позволяют распространять информацию мгновенно, делать безосновательные утверждения и вообще не предоставлять доказательств? На что США рассчитывают и как это не портит репутацию внутри их страны?
С.В.Лавров: Затрудняюсь ответить на этот вопрос. Я уже упоминал, как нам отвечают на просьбы предоставить «неопровержимые факты нашего вмешательства во внутренние дела США», как сказал Госсекретарь США Р.Тиллерсон. Я также упоминал о том, что мы в подобных ситуациях просим предъявить какие-то конкретные вещи, будь то антидопинговая проблематика или что-нибудь еще. Например, на днях произошла серия эпизодов, в рамках которых, по сообщениям неправительственных организаций, в Сирии якобы было применено химическое оружие. Без какого-либо разбирательства США сразу сказали, что во всем виноват и Президент Сирии Б.Асад и Россия, потому что мы ответственны за сирийское Правительство (они его называют сирийским режимом). Тут же Постоянный представитель США в СБ ООН Н.Хейли стала безапелляционно выдвигать в наш адрес инвективы. Мы предложили американцам поручить профильным структурам провести расследование, выехать на место. В ответ нам сказали, что у них надежные данные и источник они раскрыть не могут, потому что он тут же станет целью незаконного режима в Дамаске. Вот и весь разговор.
Конечно, в таких условиях очень трудно вести осмысленный диалог, но большинство стран понимают нашу позицию и не идут на поводу голословных обвинений США, будь то Сирия, Иран или другое. Иран обвиняют в терроризме. Из террористических структур, которые причислены к таковым в США на основе их законодательства, лишь одна организация из 15 может как-то ассоциироваться с Ираном, все остальные – нет. И все остальные объявляют Иран своим врагом. Наша попытка поговорить об этом с американцами и понять, в чем их логика тоже наталкивается на отсутствие энтузиазма. В любом случае, об этих вещах необходимо вести разговор, в том числе в контексте того, что происходит в Сирии, где американцы, очень похоже, взяли курс на раздел страны. Они просто отказались от тех заверений, которые нам давали, в том, что единственная цель их присутствия в Сирии (без приглашения законного Правительства) – это победить ИГИЛ и терроризм. Теперь они уже говорят, что это присутствие сохранится до того момента, когда они убедятся, что в Сирии начат устойчивый процесс политического урегулирования, итогом которого будет смена режима. Вы понимаете, о чем идет речь. То, что они заигрывают с различными сегментами сирийского общества, которые противостоят Правительству, в том числе с оружием в руках, приводит к очень опасным результатам. Планы фактического раздела Сирии существуют, мы об этом знаем и будем спрашивать у американских коллег, как они себе это все представляют.
Вопрос: Нашу страну все всегда обманывают – американцы, ООН, МОК. Что нужно сделать, чтобы это прекратилось и когда это закончится?
С.В.Лавров: Совершенно точно, воевать не надо. После этого мероприятия у меня состоится встреча с тремя финалистами, которые попросили меня быть наставником. Мы отобрали троих из группы, которая такие желания выдвигала. Они ответили на наши задания очень интересно, креативно. Одна молодая женщина, которая вошла в эту тройку и с которой я буду встречаться, предложила бренд, описывающий позицию России в мировых делах. Он звучит очень просто: «Сила России в правде». «Брат 2» помните? «Не в силе Бог, а в правде».
Спасибо большое за внимание и интерес.
?
Развязанная против России информационная война продолжает набирать обороты, теперь против Москвы готовится очередная провокация: определенные силы пытаются использовать алгоритм "российской угрозы" олимпийскому движению, заявили в среду в МИД РФ.
"Развязанная против России информационная война продолжает набирать обороты. Мир стал свидетелем ее нескольких раундов. Складывается впечатление, что за это время у ряда государств уже вошло в привычку приписывать любые свои внутриполитические проблемы мнимому кибервмешательству России. Однако сейчас в этой информационной войне обозначился новый этап. На этот раз необоснованным нападкам против нас хотят придать еще более масштабный характер: Россию планируют обвинить в нападении на идеалы олимпийского движения", — заявили в МИД РФ.
"Подозреваем, что таким образом готовится очередная провокация. Видим в ней знакомый сценарий: по той же схеме Россию обвиняли в "срежиссированной" атаке на своих же миротворцев в Южной Осетии в день открытия Олимпийских игр в Пекине в 2008 году. Последующее расследование показало, что напала Грузия. Очевидно, за эти годы ничего нового не изобретено. Определенные силы вновь пытаются использовать алгоритм "российской угрозы" олимпийскому движению", — добавили в МИД РФ.
Министр иностранных дел Южной Осетии Дмитрий Медоев и президент Науру Барон Дивавеси Вака подписали соглашение об отказе от визовых формальностей при взаимных поездках граждан, сообщает Sputnik Южная Осетия.
"В соответствии с соглашением граждане государства одной стороны могут въезжать, выезжать, следовать транзитом и пребывать на территории соответствующих государств без виз 90 дней в течение каждого полугодия, начиная с даты первого въезда", — сообщили в югоосетинском МИД.
В рамках официального визита Медовева в Науру был также подписан меморандум о взаимопонимании по вопросам сотрудничества и взаимодействия в международных делах.
Меморандум определяет формат взаимодействия двух республик в международных делах, в частности, содействие науруанской стороны в продвижении интересов Южной Осетии в Организации Объединенных Наций, в международных и региональных организациях, а также на других международных площадках, членом которых является Науру.
По окончании церемонии Дмитрий Медоев и Барон Вака сделали заявления, в которых высоко оценили значение подписанных документов и отметили, что они послужат основой правовой базы двусторонних отношений и существенно расширят возможности сторон для взаимодействия на международной арене.
Республика Науру признала суверенитет Абхазии 15 декабря 2009 года.
В сентябре 2016 года был подписан Договор о дружбе и сотрудничестве между Абхазией и Науру. Республика Науру расположена на одноименном острове в западной части Тихого океана. Государство провозгласило свою независимость от Великобритании в 1968 году. С 1999 года Науру является членом ООН.
В газете «Русское слово» открыта рубрика «18 марта 2018 – выборы Президента России»
Больше всего заграничных участков для голосования россиян на предстоящих в марте выборах президента России откроется в Молдове, следует из постановления ЦИК России.
В минувшую пятницу в основном завершилось образование зарубежных участков к предстоящим выборам, в исключительных случаях такие участки могут сформировать не позже 12 марта. Они создаются, как правило, в дипломатических представительствах или консульских учреждениях РФ за рубежом.
В Молдове образовано 27 избирательных участков для голосования россиян, а в Казахстане - 25 таких участков. Это страны с наибольшим числом участков, за ними следуют Абхазия (16 участков), Израиль (13 участков), Германия и Южная Осетия (по 11 участков).
Новости-Молдова, (№ 4 (633), 2 февраля 2018 г.)
Адрес избирательного участка в Кишинёве:
ул. Эминеску,2 - Российский центр науки и культуры
![Главное](/images/star.png)
Другая оптика Грузии
Тедо Джапаридзе – советник премьер-министра Грузии по внешним связям.
Резюме Колючая проволока, протянутая российскими военными в сердце нашей страны, раздирающая в кровь обычные человеческие связи, противоречащая принципам мышления XXI века, стала символом политики России в Грузии.
Размышления о сложных, нервных, эмоциональных отношениях России и Грузии в комплексе сегодняшних региональных и глобальных проблем, которыми я позволил себе поделиться, носят исключительно личный характер. Ни в коем случае не претендую на истину в последней инстанции. Я рискнул сделать это с учетом собственного богатого политического, дипломатического опыта. Работая послом Грузии в США или секретарем Совета национальной безопасности, министром иностранных дел или главой парламентского комитета по внешним связям, советником премьера, я ежедневно сталкиваюсь с этой тематикой. Мы скрупулезно обсуждаем ее с коллегами дома и за рубежом, стараемся анализировать, понять. Хотя признаюсь: вопросов в отношениях между нашими странами за годы после обретения независимости по-прежнему больше, чем ответов. И все они – острые, резкие, часто жесткие и даже жестокие.
Нынешний год отмечен трагической датой – десятилетием войны между Россией и Грузией с последующей оккупацией Абхазии и Цхинвальского региона (Южной Осетии) и их признанием. За это время наши страны не только не смогли найти общий знаменатель в отношениях, но стали ментально еще дальше друг от друга. Но ментальность не отменяет географического соседства. А значит рано или поздно мы обязательно должны, чувствуя ответственность перед будущими поколениями, искать точки соприкосновения там, где возможно. Где полезно и выгодно не только для наших государств, но и всего большого региона Евразии. В позитивной динамике заинтересованы, и в ее создание должны быть вовлечены и другие страны – США, государства Европы, Китай, Индия. Безопасность, стабильность, экономическая кооперация, как, впрочем, независимость и суверенитет, взаимосвязаны и взаимозависимы. Так должен работать современный мир – государства, какими бы они ни были по размерам и военной мощи, призваны быть полезными и предсказуемыми. Военная сила может обеспечить лишь кратковременный успех, напугать, но не принесет долгосрочных дивидендов.
Вот почему сегодня Грузия предлагает рассматривать ее через другую оптику – позитивного регионального сотрудничества (конечно же, не забывая о собственных проблемах и не игнорируя свои стратегические цели). Мы считаем, что экономика, торговля, совместные инфраструктурные проекты могут стать одной из стартовых площадок. Самой России гораздо выгоднее иметь в Грузии банки, нежели танки. Пытаться соединить и то, и другое – контрпродуктивно.
Будучи прагматиками, мы хорошо понимаем, что США, Европа, в целом весь Запад и Россия нуждаются в друг друге ради поддержания и собственной безопасности, и глобальной стабильности. Однако и большие, могущественные государства не могут чувствовать себя в полной безопасности за счет ослабления маленьких соседей. В этом стратегическом раскладе у Грузии может и должно быть свое место, собственная ниша. Еще в прошлом году госсекретарь Рекс Тиллерсон, которому по прежней деятельности хорошо известна значимость нашего региона, говорил: «Союзники, партнеры Соединенных Штатов, большие и малые, просят Вашингтон улучшить отношения с Россией, так как уверены в том, что плохие отношения Вашингтона и Москвы сделают хуже и их собственное положение». Время идет, ожидания пока не оправдались, но и «политическая стоимость» Грузии не уменьшилась. Может быть даже наоборот.
Сегодняшний хрупкий баланс должен быть управляемым. И это сложно, ибо в наше время каждый по-своему, согласно собственным интересам, интерпретирует слагаемые этой стабильности. Такую «российскую интерпретацию» ощутила на себе Грузия – в 2008-м, а Украина в 2014-м. Тем паче мы как никто другой понимаем – чем прозрачнее и понятнее, чем более предсказуемы отношения между Западом и Россией, тем легче и эффективнее рассматривать и нашу, грузинскую, да и всю в комплексе региональную повестку. С учетом того, что в мире хорошо понимают: Грузия не свернет с избранного ее народом пути, не отступит от стратегических целей и ни за что не станет «разменной картой» в больших геополитических играх.
Если же продолжится период непредсказуемости, это чревато новыми катаклизмами и кризисами. Нынешняя политическая система координат формируется в беспокойное время новых и весьма жестких вызовов. Это требует от главных акторов сбалансированной, выверенной внешней политики, аккуратного управления всем комплексом международных отношений. Мы в Тбилиси уверены, что сегодняшняя Грузия, твердо зарекомендовавшая себя не только потребителем, но и производителем региональной безопасности и стабильности (не только в военном смысле, nо и в более широком понимании), функционально сформировалась как надежный и ответственный партнер, способный быть полезным для друзей и соседей в нужное время. Скажем так: сегодняшняя Грузия – это уже не головная боль, а компонент в решении комплексных проблем и в достижении выгодного для всех результата.
И ведь в том режиме, в котором живет и выживает Грузия, не быть этой головной болью, поверьте, неимоверно сложно. Стабильность и прогресс Грузии, которые отмечают иностранные комментаторы, были достигнуты ценой титанических усилий и ошибок поколений грузинских политиков и выстраданы грузинским народом в течение столетий. Нынешнее правительство дорожит этим и верит в то, что делает – для благосостояния собственных граждан, а не напоказ. Не для галочки. При том, что за последние десять лет не снята с повестки главнейшая из наших проблем - вопрос территориальной целостности.
На Западе не должны поддаваться на российские заявления о том, что «грузинского вопроса» якобы больше нет и что Грузии надо самой договариваться с абхазами и осетинами. Мы ведь прекрасно знаем, в чьих руках ключ от разрешения этих конфликтов, как и сохранение на этих территориях «стабильности» (в российской интерпретации), которая зиждется на российских военных базах и силовых структурах. В то же время, повторюсь, Грузия может стать позитивным компонентом в выстраивании отношений между Западом (и конкретно Америкой) и Россией. Стать маленькой, но важной, акцентированной деталью.
Спустя почти десять лет после разрушительной войны 2008-го, после всех, к сожалению, непрекращающихся попыток России политически торпедировать движение Грузии на Запад, можно с уверенностью говорить о том, что страна достойно сдала экзамен на государственность (кстати, в мае этого года Грузия отметит 100-летие первого провозглашения независимости). Состоятельность Грузии признают все ее партнеры: США, с президентом и другими руководителями которых в прошлом году провел насыщенные переговоры премьер-министр (в будущем году исполнится 10 лет Хартии о стратегическом партнерстве двух стран), Турция, с которой сформирован Совет стратегического сотрудничества на высшем уровне; Китай, подписавший с нами Соглашение о свободной торговле и так далее. Международная обстановка показывает, что только интеграция Грузии с европейским и евроатлантическим сообществом – единственно возможный для нас способ быть в безопасности и последовательно проводить свой внешний курс.
Наша рациональная политика в конце прошлого года была единодушно признана и поддержана на саммите «Восточного партнерства» – Грузия общепризнанный лидер в плане реформ и модернизации этой программы Евросоюза. Мы сегодня – уже не «постсоветская страна». При этом четко понимаем: останавливаться в развитии нельзя. Шаг на месте для Грузии в сегодняшнем мире и с учетом ее геополитического положения равен двум шагам назад.
Итак, сегодня мы можем с полным основанием предлагать рассматривать нашу страну уже сквозь иную оптику. Что это значит? Грузия прочно заняла нишу в таких глобальных представляющих интерес для всех проектах, как реализация идеи нового «Шелкового пути», расширения поставок энергоносителей с Востока на Запад, строительства железнодорожного сообщения между Азией и Европой и так далее. До 2020 г. в инфраструктурные проекты в Грузии будет инвестировано 5 миллиардов долларов. Спустя несколько лет появится новый порт, самый глубоководный в этой части Черного моря: Анаклийский. Там будут управлять самыми большими контейнерными судами земного шара, облегчая маршрут от Азии до Европы и наоборот, предлагая огромные возможности для международных фирм, специализирующихся на товарах высокой стоимости. Активность Китая, Индии, очевидно, предполагает в ближайшие годы выстраивание новых союзов в большом регионе.
Посмотрите, как за последний год изменился в сторону открытия Узбекистан. Договоренности на семь с лишним миллиардов долларов инвестиций достигнуты недавно после переговоров главы Казахстана в Америке. Туркменистан больше думает о выходе на региональные рынки и подключении к различным проектам. Этот перечень можно продолжить. Завтрашняя Евразия, готов поспорить, спустя всего несколько лет станет другой. Торговля и транспорт изменят этот регион. Динамизм сегодняшней политики, основанный на фундаменте новой экономики, требует встраивания в эту формирующуюся систему Грузии. И России, безусловно.
Но на фоне консолидированной партнерской поддержки Грузии, к сожалению, констатирую, только позиция России остается иной. Жаль, что в Грузии (да только ли в Грузии?) не ждут от России ничего хорошего. Россия не привлекает, не увлекает за собой. Россия пугает. Колючая проволока, протянутая российскими военными в сердце нашей страны, раздирающая в кровь обычные человеческие связи, противоречащая принципам мышления XXI века, стала символом политики России в Грузии. Каждый из более чем миллиона российских туристов, ежегодно посещающих Грузию (и это при том что между нашими странами нет дипломатических отношений), согласится, что так быть не должно.
Если эта проволока подразумевалась Россией как инструмент политики «разделяй и властвуй», то по отношению к Грузии она провалилась. Если же говорить вновь о принципе «или с нами, или против нас», то наши соотечественники в Абхазии и Южной Осетии, оказавшиеся по ту сторону проволоки, уже начинают чувствовать, что лишаются самобытности в этом процессе «интеграции и слияния». Так или иначе, большого, а главное - искреннего ликования среди них на счет этого «принудительного братания» с Россией я не наблюдаю.
Мы в Тбилиси всегда придерживались такой позиции: движение Грузии к Европе вовсе не означает отказа от нормальных отношений с Россией. Это движение не направлено против России – в современном мире ничего «анти-» не работает или работает недолго.
С учетом, конечно же, краеугольных принципов соблюдения наших национальных интересов, суверенитета и территориальной целостности, норм международного права, существование демократического и безопасного соседа отвечает стратегическим российским интересам. Мы готовы быть надежными и ответственными партнерами для всех наших соседей. Включая Россию. Но и у Грузии есть свои собственные «красные линии», и для нас они не менее важны, чем для России те «красные линии», о которых недавно говорил министр иностранных дел Сергей Лавров...
Такая надежная Грузия является ключевым компонентом региональной стабильности для ее окружения, в том числе для России, включая ее Северный Кавказ. Почему бы, с учетом этой самой другой грузинской оптики, не превратить Грузию в площадку для кооперации, а не конфронтации? Кооперации пусть даже при здоровой конкуренции региональных и не только держав. В целом же мы готовы адекватным образом отвечать на вопросы, возникающие у России, открыто и откровенно вести дискуссии по проблемам взаимоотношений в контексте региональных вызовов, например, как это было перед сочинской Олимпиадой. Вспоминаю, что Москва и Варшава несколько лет назад образовали совместную группу специалистов, которая занималась самыми «трудными вопросами» российско-польских отношений. Можно было бы подумать о таком честном, объективном и равноправном экспертном анализе между Москвой и Тбилиси.
Но пока, с самого момента обретения независимости Грузией, мы так и не знаем четко, чего же желает от нас Россия. Или же эти российские «пожелания» противоречивы и не отвечают нашим стратегическим интересам, да, возможно, и российским. Вот скажите: разве России по-настоящему выгодно, чтобы ее боялись соседи? Но тогда в чем же модель сосуществования, которую предлагает (если предлагает) Россия? Это даже не политика кнута и пряника. Это только кнут, кнут и еще раз кнут.
Мы за то, чтобы жить в мире с Россией. Но мы не хотим жить в России. Мы не приемлем формулы, которая предлагает нам Москва: «Или с нами, или против нас». Она уже стала политическим анахронизмом, который, уверен, противоречит жизненным интересам граждан самой России. И что, вот если даже представить, что мы согласились на это, что это нам даст? Урегулирование конфликтов? Восстановление территориальной целостности? Нет и еще раз нет! Политика Кремля по отношению к Грузии находится в полном диссонансе с выбором нашего народа.
Наш диалог с Россией, пусть и ограниченный и усеченный из-за того, что Россия предпочла говорить с Грузией с позиции силы, единогласно приветствуется и поддерживается всеми нашими друзьями. Все признают, что Россия – тяжелый партнер. Но и Россия должна быть частью разрешения кризисов. Мы – за это. В такой ситуации, как мне видится, Запад должен взять на себя больше ответственности по отношению к Грузии. Наша политика стратегического терпения должна поддерживаться западными партнерами реально и осязаемо, в том числе в их общении с Россией, а также в плане дальнейших политических и экономических преференций для нашей страны. Политика стратегического терпения должна трансформироваться в достижение стратегического результата, ведь это касается не только нашей страны.
Россия говорит, что не намерена отзывать признания Абхазии и Цхивальского региона (Южной Осетии) и призывает нас и международное сообщество принять некую, созданную ею самой, новую реальность на Южном Кавказе и вести прямой диалог с «новыми государствами». Но это – путь в никуда. Мы ни в коем случае не против прямого диалога с нашими согражданами – абхазами и осетинами, но над ними не должно довлеть присутствие российских военной силы. Мы готовы отказываться от клишированных подходов, размышлять над новыми моделями, изучать эффективный мировой опыт на этом направлении. При неукоснительном соблюдении принципа территориальной целостности готовы рассмотреть креативные, инновационные идеи. А если у России не урегулированы отношения с соседями, то как в целом можно говорить о стабильности? Стабильность же России без мира на Кавказе невозможна.
Обо всем этом должны думать не только в Тбилиси. Настало время в Москве тоже это осознать. Тем более, что сегодня есть возможность выйти на комплексные решения через диалог Запада и Грузии, России и Запада, Грузии и России. Невозможно, чтобы не было точек соприкосновения в процессе строительства новой, стабильной и безопасной системы. На последнем Давосском форуме премьер-министр Грузии Георгий Квирикашвили говорил о необходимости поиска точек соприкосновения с Россией, которые в будущем могут стимулировать позитивные дискуссии по политическому решению конфликтов. Этими сферами взаимных интересов могут быть торговля, туризм, гуманитарные и культурные взаимоотношения. Но в то же время, заявил премьер, и Россия должна осознать, что напрасны ожидания о том, что Грузия смирится с «существующими реалиями», как преподносит нынешнее положение вещей Москва. Таким образом, краеугольным камнем всех будущих дискуссий будут суверенные устремления Грузии.
Что обрела для себя Россия, потеряв Грузию? Ничего! Стала сильнее, разместив военные базы в Абхазии и Южной Осетии? Нет, политический и дипломатический ущерб, нанесенный России, превратил «успех» в «пиррову победу». Мы – не члены НАТО, а наша «пятая статья» – в нашей стабильности, в нашем политическом и экономическом развитии, в нашем движении к Евроатлантическому сообществу – с помощью и при поддержке партнеров. Уверен, что сильная, реформированная, стабильная Грузия отвечает интересам и России.
257 822 - столько мигрантов получили паспорта России в 2017-м
Бросающееся в глаза обилие мигрантов на улицах городов России - оптический обман. Во всяком случае, это не мигранты а гастарбайтеры - "работники-гости". А тех, кто получил российский паспорт не так то уж и много. В прошлом году - 257 822 человека или 0,18% от всего населения страны.
На сайте МВД России можно даже ознакомиться со списком стран, жители которых получили российские паспорта и в каком количестве из каждой страны:
"Из Абхазии гражданство РФ приобрело 127 чел., Австралия 10 чел., Австрия 18 чел., Азербайджан 10394 чел., Албания 6 чел., Алжир 23 чел., Аргентина 4 чел., из Армении 25144 чел., Афганистана 441 чел., Бангладеш 9 чел., Беларусь 4092 чел., Бельгии 7 чел., Бенина 5 чел., Болгарии 61 чел., Боливии 1 чел., Боснии и Герцеговины 30 чел., Бразилии 8 чел., Буркина-Фасо 1 чел., Великобритании 16 чел., Венгрии 4 чел., Венесуэлы 2 чел., Вьетнама 331 чел., Гаити 1 чел., Гамбии 1 чел., Гвинеи 3 чел., Гвинеи-Бисау 2 чел., Германии 158 чел., Греции 58 чел., Грузии 2535 чел., Дании 1 чел., Доминиканской Республики 2 чел., Египта 162 чел., Замбии 1 чел., Израиля 133 чел., Индии 40 чел., Иордании 20 чел., Ирак 25 чел., Ирана 34 чел., Исландии 1 чел., Испании 11 чел., Италия 90 чел., Йемен 21 чел., Кабо-Верде 1 чел., Казахстана 40718 чел., Камбоджи 1 чел., Камеруна 19 чел., Канады 2 чел., Кении 1 чел., Кипр 3 чел., Киргизии 8777 чел., Китая 73 чел., Конго 8 чел., Конго (Демократическая Республика) 3 чел., Республики Корея 6 чел., Кот-д'Ивуара 3 чел., Кубы 24 чел., Кувейта 2 чел., Латвии 166 чел., Ливана 30 чел., Ливии 6 чел., Литвы 115 чел., Мадагаскара 1 чел., Республики Македония 21 чел., Мали 2 чел., Мальты 1 чел., Марокко 23 чел., Мексики 3 чел., Республики Молдова 15473 чел., Монголии 4 чел., Непала 5 чел., Нигера 1 чел., Нигерии 25 чел., Нидерланды 2 чел., Никарагуа 3 чел., Новой Зеландии 1 чел., Норвегии 2 чел., Пакистана 19 чел., Государства Палестина 24 чел., Панамы 1 чел., Перу 5 чел., Польши 22 чел.,Португалии 2 чел., Румынии 4 чел., Саудовской Аравии 1 чел., Сербии 104 чел., Сирии 386 чел., Словакии 5 чел., США 93 чел., Судан 3 чел., Южный Судан 1 чел., Таджикистана 29039 чел., Таиланда 5 чел., Того 3 чел., Туниса 23 чел., Туркмении 729 чел., Турции 475 чел., Уганды 2 чел., Узбекистана 23334 чел., Украины 85119 чел., Уоллис и Футуна 7 чел., Уругвая 7 чел., Филиппины 1 чел., Финляндии 9 чел., Франции 60 чел., Хорватии 2 чел., Чада 1 чел., Черногории 7 чел., Чешской Республики 3 чел., Швейцарии 2 чел., Швеции 2 чел., Шри-Ланка 1 чел., Эквадора 7 чел., Эстонии 40 чел., Эфиопии 1 чел., Южной Осетии 44 чел., Южной Африки 1 чел., Японии 1 чел., Лица без гражданства 8623 чел., Неграждане Латвии 4 чел., другие страны 42 чел".
Заметно, что львиную долю списка составляют бывшие граждане стран, ранее тоже входивших в СССР - Украины, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, Армении, Молдовы, Азербайджана, Киргизии, Беларуси, Грузии. Из Литвы, Латвии и Эстонии желающих переселиться в Россию немного несмотря на всю шумиху о "притеснении русскоязычных", также немного переселенцев даёт и полузакрытый-полуизолированный от мира Туркменистан. Не спешат отказываться и от израильских паспортов россияне, переселившиеся на Ближний Восток - ведь "вступающие в гражданство РФ обязаны предоставить документы об отказе от гражданства страны исхода. Новые граждане РФ обязаны принять присягу "Гражданина Российской Федерации", присяга произносится (зачитывается) вслух на русском языке", - сообщает sem704aaa. Впрочем - многие русскоязычные израильтяне переселялись в эту страну не отказываясь и от российского гражданства. Примерна та же картина и с россиянами, проживающими в странах ЕС и США.
"Что интересно: маленькие Армения и Молдавия дают очень большую относительную долю своих граждан, сменивших паспорт, - пишет beskarss217891. - Грузия - при бОльшем населении - куда меньшая миграция. Аналогичное расхождение: Туркмения - сотни мигрантов, Киргизия - без малого девять тысяч.
Я бы учитывал три основных фактора:
- соотношение качества жизни;
- натоптанность путей получения;
- исчерпанность человеческого потенциала миграции (славянское население + население, которое может легко найти себе работу, имеет в России связи).
И тут показательно сравнение Украины и Казахстана: в 2016 году 100 696 украинцев стали обладателями паспорта с двуглавым орлом на обложке. Это на 49% больше, чем в 2015 году (67 400 человек). На "второй строчке" — Казахстан, 37 837 жителей которого получили российское гражданство в прошлом году (в 2015 году — 32 070).
Казахстан в пересчете на душу населения (очень грубо) сопоставим с Украиной по миграции. Причем идет нарастание потока (тут интересно было бы посмотреть раскладку по этническому составу). А рекорд 2016-го в трансформации "граждане Украины - граждане России" - так и остался неперекрытым. Те лица, которым требовалось два года прожить на определенных территориях - прожили там, и получили гражданство. Но все равно - ликвидация только одной бумажки, из целой груды документов, которые надо оформлять при получении гражданства РФ - качественно ситуацию не изменила: "до событий 2014 года на территории России постоянно находились порядка 1,6 млн украинских граждан. Позже эта цифра выросла до 2,1 млн и в 2016 года достигла порядка 2,3 млн человек".
Ну и на закуску: "Также в 2016-м российский паспорт был вручен 23 216 гражданам Узбекистана (в 2015 году — 22 557). Ему по этому показателю немного проиграла Армения — 22 264 армян получили право жить и работать в России (в 2015 году таковых оказалось 18 653 человек)."Если Узбекистан явно сбрасывает в Россию демографические излишки, то Армения - это классическая миграция из бедной провинции. Учитывая соседей - в определенный момент уменьшение населения может привести к схлопыванию государства".
"По 80 000 с Украины - продолжается отток, уже года 3 идет, - пишет Иван Кротов. - Народ постепенно легализовывается. Хотя процедура у нас этого неадекватна времени. Получается при такой ситуации люди, которые с более близкой культурой, не имеют преимуществ перед другими культурами".
"Нужно понимать, что за этой цифрой стоит многолетнее ожидание гражданства, проживание на территории РФ в статусе РВП (Разрешение на временное проживание, - прим.ред.), ВНЖ (Вид на жительство, - прим.ред.). Законопослушность, за наличие двух и более административных протокола (неважно каких, хоть курил в неположенном месте, хоть ездил с превышением скорости) людей "лишают статуса" и налагают запрет на въезд в РФ на пять и более лет", - пишет sem704aaa.
"Лишают программы переселения за 2 протокола, связанных с нарушением регистрации. Это я вас как опытный человек, который 5 лет занимается переселенцами говорю. За курение в неположенном месте или автомобильный штраф не лишат. Если это не систематическое нарушение", - комментирует Герман Мальцев.
"Родился в Казахстане в городе Усть-Каменогорск, - пишет kynda. - В 2011 съездил к сестре в Барнаул. Разница в уровне жизни (магазины, автомобили, стройки, социальные объекты и т. д.) казалась настолько большой, что поначалу думал, на каком языке обращаться, не похоже было на Россию. Вопрос, где дальше жить, казалось был решен. Пока все друзья, родственники, коллеги и т. д. узнав о моем решении, как один начали доказывать что пожалею о переезде. Мол здесь (в Казахстане) у тебя все — жилье, работа хорошая, друзья и т. д. и т. п., а там ничего — жить на съемном жилье, самому готовить, жить одному, с работой неизвестно что, нет ни друзей, ни знакомых, ни кого, жизнь там нифига не лучше (некоторые на своем примере доказывали — ездили и ничего хорошего, мол всё то же самое, вернулись) и всё в таком роде. Но увы, как-то не переубедили. В 2012 году переехал. В 2015 получил гражданство. По поводу административных штрафов и запрет из-за них — вранье (по крайней мере на мое время) — по работе получал штрафы таким образом, что вина не моя, штрафы оплачивал работодатель, но были выписаны на меня — никто это даже не проверял (а их так около 10 за год). Был штраф за неправильное пребывание в России (жил не там, где прописан) — там да, 1 раз прощают, второй раз — депортация. Хотя и в этом случае как сказал начальник УФМС тоже не всё так просто — ты говорит и Казахстану теперь не нужен, здесь будем как-то решать и крутиться. Ну вот 5 лет живу в Барнауле, гражданин уже России. Пожалел? Ни разу. Наоборот, жалею что не переехал раньше. Жить стал намного лучше, чем в Казахстане (даже с учетом съемного жилья). Здесь есть проблемы, но здесь живешь, здесь сам себя уже как-то другому ощущаешь, видна и забота государства (обеспечение всех мероприятий, безопасность, услуги и т. д.) и отношение народа другое к жизни, просто в России другой уровень. И жалею только об одном — что раньше не переехал. Хотя нельзя сказать что и здесь жизнь безоблачна - из-за казахского гражданства 4 месяца не мог найти работу, как только слышали — сразу клали трубку. Дошло до того, что осталось 400 рублей в кармане и всё, никаких вариантов. С 84 кг веса похудел до 70 кг. Тупо жрать было нечего. Но ничего, выкрутился. И даже этот момент никак не омрачил пребывание в России".
"В настоящее время, ситуация с вхождением в гражданство РФ ужесточилась, - отмечает sem704aaa. - Всю процедуру передали в ведение МВД. Участились проверки участковых по месту регистрации. Более тщательно проверяют факты указанные в анкетах, заявлениях... Знаю о фактах выборочной проверки обстоятельств вхождения в гражданство РФ в период с 2000 по 2016 год. Смотрите, к Вашим знакомым могут постучаться. Этот вопрос курирует специальный отдел ФСБ".
В Цхинвале отметили 74-ю годовщину снятия блокады Ленинграда
Мероприятие, приуроченное к 74-й годовщине полного снятия блокады Ленинграда, прошло в представительстве Россотрудничества в Южной Осетии с участием слушателей курсов русского языка при Российском центре науки и культуры в Цхинвале, преподавателей городских школ и др.
Учащиеся цхинвальских школ декламировали стихотворения, посвященные блокаде Ленинграда, вспомнили о людях, переживших ее и не потерявших человечности, доверия и уважения друг к другу.
В ходе мероприятия детский хор Цхинвальской школы №5 исполнил песню «Как будто не было войны», учащийся Лицея искусств Бибо Бестаев сыграл на скрипке отрывок из «Седьмой симфонии Шостаковича», отрывок из книги Светланы Алексиевич «У войны не женское лицо» прочитала ученица Цхинвальской школы №5 Белла Бежанова и др. Присутствующие также почтили минутой молчания память жителей Ленинграда, отстоявших его и не доживших до наших дней. В завершение был организован просмотр документального фильма, посвященного трагедии блокадного Ленинграда.
На мероприятии присутствовали руководитель представительства Россотрудничества в Республике Михаил Степанов, председатель Совета ветеранов Республики Вячеслав Бесаев, глава городского отдела Совета ветеранов Ахсар Гобозов.
Блокада Ленинграда была окончательно снята 27 января 1944 года. За все время обороны города 650 тысяч ленинградцев погибло от голода. Более 500 тысяч солдат погибли под Ленинградом, защищая город и участвуя в прорыве блокады.
Фотовыставка в РЦНК
Исполнение 7 Симфонии Шостаковича
В ФТС России состоялась встреча с таможенными атташе из 18 стран.
25 января 2018 года в ФТС России в преддверии Международного дня таможенника состоялось заседание Московского международного клуба таможенных атташе. В заседании приняли участие дипломаты из Армении, Бельгии, Греции, Венгрии, Ирана, Германии, Киргизии, Китая, Кореи, Латвии, Литвы, Нидерландов, Никарагуа, Италии, Таджикистана, Финляндии, Франции и Южной Осетии.
Владимир Булавин вручил медали, грамоты и благодарности ФТС России таможенным атташе за их вклад в развитие и укрепление международного таможенного сотрудничества. Он выразил надежду на продолжение конструктивного диалога с зарубежными партнерами в 2018 году.
Благодарности ФТС России получили студенты Российской таможенной академии за активное участие в проведении международных мероприятий ФТС России.
Председатель Клуба, начальник Управления таможенного сотрудничества Сергей Коноваленко также провел рабочие встречи с таможенными атташе указанных стран.
Затулин выступил за создание российского медцентра в Абхазии
Государственная Дума РФ в пятницу ратифицировала соглашение между Российской Федерацией и Республикой Абхазия о сотрудничестве в области обеспечения лекарствами и медицинскими изделиями отдельных категорий россиян, постоянно проживающих в Республике Абхазия.
Первый заместитель председателя Комитета по делам СНГ, евразийской интеграции и связям с соотечественниками Константин Затулин выступил с предложением создать российский медицинский центр в Абхазии. Об этом он заявил на пленарном заседании Госудмы РФ 26 января 2017 года.
«Я убежден, что мы должны поддерживать граждан Российской Федерации, где бы они ни находились. И вполне может быть, что актуально в будущем перейти к новым формам работы. Например, к тому, чтобы на территории Абхазии был, на самом деле, открыт медицинский центр России, чтобы все знали, что это вот русский госпиталь в Абхазии, куда люди приходят и имеют право оздоравливаться», - сказал Затулин.
Создание российского медицинского центра в Абхазии имеет важное политическое значение, заметил он.
«Вы хорошо знаете, что Грузия продолжает претендовать на Абхазию и Южную Осетию и сегодня перешла к новой тактике, значительно более гуманной, чем прежняя. В соседнем с Абхазией Зугдидском районе Грузии открыт медицинский центр, где совершенно бесплатно, без всяких проблем принимают граждан Абхазии, только лишь бы они лечились на территории Грузии. Мы, конечно, должны хорошо понимать, ради чего это делается, кроме гуманных целей», - подчеркнул депутат.
Константин Затулин отметил, что в Абхазии постоянно проживают 186 тысяч граждан России, из них лекарственными средствами будут обеспечиваться 3 716 человек.
«Речь идет об инвалидах, ветеранах Великой Отечественной войны, инвалидах детства, участниках боевых действий. Всего 9 категорий, которые поименованы в приложении к этому документу ("Соглашение между Российской Федерацией и Республикой Абхазия о сотрудничестве в области обеспечения лекарствами и медицинскими изделиями отдельных категорий россиян, постоянно проживающих в Республике Абхазия" - ред.). Я хочу также отметить, что за ратификацией этого документа последует соответственно внесение на ратификацию аналогичных документов с Южной Осетией и затем или, может быть, прежде этого соглашений, связанных с обеспечением обязательного государственного медицинского страхования граждан Российской Федерации, проживающих на территории Абхазии», - добавил Затулин.
Константин Затулин обратил внимание депутатов на то, что соглашение с Абхазией обсуждали не только на заседании комитета с приглашением представителя правительства. По инициативе статс-секретаря Министерства здравоохранения прошло еще одно совещание, где были поставлены общие вопросы организации здравоохранения граждан России, проживающих за рубежом.
«Это серьезный вопрос не только в связи с Абхазией, в связи с Приднестровской Молдавской Республикой, в связи с ДНР, ЛНР и другими территориями конфликтов на постсоветском пространстве», - подчеркнул депутат Госдумы.
По словам Константина Затулина, инициатива создания медицинского центра в Абхазии исходила от депутатов Государственной Думы в процессе обсуждения.
«Мы хорошо знаем на примере, что, если на территории особенно в конфликтной зоне действуют наши медицинские учреждения, например, российский военный госпиталь в Приднестровье, или допустим на протяжении всего этого периода пока Крым насильно прибывал в составе Украины, действовал морской госпиталь черноморского флота. Мы прекрасно знаем, что население стремится в эти лечебные учреждения, потому что они считают и основательно считают, что уровень обслуживания там выше, чем в местных лечебных учреждениях», - сказал Затулин.
Он отметил, что функционирование общедоступного медицинского центра за рубежом было бы гораздо более показательным, чем простое перечисление средств на лекарственные препараты и остальные нужды.
Открытие медицинского центра оказало бы большую помощь гражданам Абхазии.
«Ведь фактически население Абхазии совпадает с числом граждан Российской Федерации в Абхазии. Как правило, все люди в Абхазии имеют российские паспорта», - заметил Затулин.
В соответствии с соглашением, Российская Федерация на основании сведений, предоставляемых Абхазией, предусматривает и направляет в республику средства финансовой помощи и ведет проверку реализации Абхазией задач по обеспечению лекарствами отдельных категорий россиян, постоянно проживающих в Республике Абхазия.
Новые пункты выдачи медпрепаратов инвалидам, гражданам РФ, постоянно проживающим на территории Абхазии, будут открыты в Гагре и Ткуарчале, заявил в ходе рабочего совещания 22 сентября 2017 года министр здравоохранения Абхазии Тамаз Цахнакия.
Пресс-служба Минздрава сообщила, что выдача лекарственных препаратов будет осуществляться строго по загранпаспортам Российской Федерации и при предъявлении соответствующего удостоверения инвалида.
Соглашение о сотрудничестве в области обеспечения лекарственными препаратами льготных категорий граждан РФ, постоянно проживающих в Абхазии, было подписано между Абхазией и Россией 22 июня 2017 года. Документ направлен на обеспечение прав россиян, постоянно проживающих в Абхазии и имеющих право на предоставление при амбулаторном лечении лекарств и медицинских изделий по рецептам.
«Sputnik-Abkhazia.ru»
Кавказское измерение сотрудничества между Ираном и Россией
Сегодня, после завершения активной фазы вооружённого противостояния в Сирии, российско-иранские отношения рассматриваются под разными ракурсами. Иногда приходится слышать мнение о том, что для значительной части иранских элит важнее нормализация отношений с Америкой, нежели развитие связей с Россией, подвергающихся разнообразным испытаниям на прочность. Ответы скептикам следует искать, в том числе, и на путях укрепления и развития межрегионального сотрудничества, позитивный потенциал которого до сих пор используется явно не в полной мере. Международная научно-практическая конференция «Иран – Северный Кавказ: история и перспективы сотрудничества», состоявшаяся в декабре в Северо-Осетинском государственном университете имени К. Хетагурова, высветила узловые вопросы геополитики и межгосударственного экономического взаимодействия в контексте роли северокавказского региона в двухсторонних отношениях. Пожалуй, основной вывод форума состоит в том, что транспортно-экономический потенциал Северного Кавказа осваивается пока медленно, что, в свою очередь, сдерживает более активное развитие российско-иранских экономических связей. Но влияют на них также актуальные геополитические региональные тренды, включая массированное санкционное и иное давление на Москву и Тегеран со стороны откровенно недружественных глобальных центров силы.
Как отметил Министр РФ по делам Северного Кавказа Лев Кузнецов, развитие взаимоотношений с Исламской Республикой Иран является одним из ключевых приоритетов концепции внешней политики России и стратегическое место в российско-иранских отношениях отводится межрегиональному сотрудничеству. В ходе пленарного заседания и секций отмечались как положительные примеры двустороннего сотрудничества, так и факторы, сдерживающие его дальнейшее развитие. Например, транзит иранских грузов через порты и железные дороги региона возрос за 2015-2017 годы в целом почти на четверть. Но рост этот мог бы быть на уровне 30-35%, если бы не сохраняющиеся, уже которое десятилетие, «пробелы» в железнодорожной сети Северного Кавказа – особенно на её стыковых участках с Поволжьем и Грузией. Данное обстоятельство, естественно, увеличивает дальность транзита, и нередко его приходится вести в обход Северного Кавказа, что, в свою очередь, снижает конкурентоспособность евроазиатского коридора «Север-Юг» (Восточная Европа – Белоруссия – Россия – Азербайджан – Иран с параллельным маршрутом Грузия – Армения – Иран).
Многие иранские представители в этой связи отмечали, что порты Лагань (Калмыкия), Дербент, Махачкала, Кавказ и Туапсе уже ввиду географии своего расположения вполне могли бы стать крупнейшими транзитно-логистическими хабами нижневолжско-северокавказского региона. Но этого тренда пока нет вследствие дефицита инвестиций в соответствующие портовые / смежные проекты и, опять-таки, изъянов в примыкающей железнодорожной сети. По мнению иранской стороны, комплексное освоение транспортно-экономического потенциала Северного Кавказа, являющегося после 1991-го южным приграничьем России, имеет также важное геополитическое значение для неё самой.
Можно сказать, в наиболее развернутом виде с такими оценками согласился первый вице-президент ТПП РФ Владимир Падалко: «Северный Кавказ самый выгодный регион для выхода на рынок Ирана. И, в то же время, самый выгодный регион для выхода в Россию с иранского рынка. Соответственно, тот же регион одно из самых выгодных направлений для взаимного грузотранзита между РФ и Ираном». В этой связи В.Падалко пояснил, что в январе-сентябре 2017 г. взаимный товарооборот сократился до исторического минимума – на 28%, составив 1,2 млрд. долл. США. При этом экспорт из РФ снизился на 37%, а импорт из Ирана возрос на 35%. Правда, в октябре-ноябре наблюдалось «некоторое увеличение товарооборота примерно в равных пропорциях».
Едва ли не главная причина такой ситуации, по оценке В.Падалко, кроется в состоянии транспортной инфраструктуры: у России «…под давлением санкций, и сегодня не хватает собственных финансовых резервов для реализации крупных проектов, которые уже в краткосрочной перспективе могли бы «сопровождать» более серьезные цифры взаимной торговли». Прежде всего, российские и иранские компании, как считает один из руководителей ТПП РФ, должны продолжить работу над созданием совместных, в том числе локальных транспортных коридоров. «Например, махачкалинским коллегам Палаты целесообразно активизировать работу по развитию местного морского порта с привлечением инвесторов из Ирана. А российским инвесторам нужно быть более активными в участии в тендерах по модернизации и строительству/модернизации иранских терминалов и железных дорог, в том числе Решт – Астара, Решт – Энзели, Решт – Сари и ряда других».
До сих пор не реализуется проект комплексного развития порта Лагань, хотя профильные иранские компании, как отмечалось на форуме, проявляют растущий интерес как к этому проекту, так и к другим каспийским портам РФ.
В.Падалко и другие участники форума акцентировали внимание и на нерешённости, несмотря на многочисленные разговоры, вопроса об ускорении взаиморасчетов использования в них национальных валют, что во многом связано с заинтересованностью банковских структур, особенно российских, к операциям в долларах и евро. При взаимоконвертации национальных валют сохраняются задержки с взаимными платежами, а как следствие – грузы взаимной торговли зачастую скапливаются в портах или на железнодорожных товарных складах. В результате, бизнес-сообщества обеих стран, мягко говоря, с опаской соглашаются на новые торговые контракты или совместные проекты.
Подобные выводы не вызывали «опровержения» у российских и иранских участников конференции. А Чрезвычайный и Полномочный Посол Ирана в РФ Мехди Санаи в ходе конференции и на переговорах с президентом РСО-Алания Вячеславом Битаровым высказывал оценки, схожие с вышеупомянутыми.
Что же касается иранских приоритетов, то, по данным пресс-службы президентской администрации РСО-Алания, М.Санаи отметил «важность создания транзитного коридора через территорию Северной Осетии». Речь идёт, во-первых, о давнем проекте транзитной железной дороги Алагир – Цхинвал – Гори – Тбилиси (РСО-Алания – Южная Осетия – Грузия) и далее в Армению с возможным выходом на Иран (мультимодальные перевозки). А во-вторых – о повышении пропускной способности восточного участника главной северокавказской железной дороги (Моздок – Червлённая – Кизляр – Махачкала – Дербент – граница с Азербайджаном). Последний проект реализуется с 2016 года.
Относительно совместных проектов в Северной Осетии и торговли с этой республикой, г-н Санаи отметил: «Для Ирана представляет интерес, прежде всего, аграрный сектор экономики: производство зерна, кукурузных семян, мясопродукты. Можно наладить производство томатной пасты и фруктовых соков. У нас есть конкретные предложения и пути для их реализации. Мы готовы найти контрагента-партнера на территории Ирана с целью подписания меморандума о сотрудничестве». Некоторым дополнением прозвучало предложение замминистра промышленности, руды и торговли Ирана Моджтаба Хосротаджа: «Для налаживания и развития деловых контактов было бы полезно рассмотреть возможность прямого авиасообщения между Тегераном и Владикавказом: ведь бизнесмены дорожат временем».
Вячеслав Битаров поддержал упомянутые иранские предложения. Стороны договорились также о регулярном проведении национальных и совместных выставок-ярмарок с тем, чтобы в максимально широком формате представлять друг другу свою продукцию и более достоверно определять потребительский спрос.
В рамках культурной программы конференции прошло немало мероприятий, включая выступления творческих коллективов, вызвавших широкий интерес общественности. Иранская и североосетинская стороны заявили о дальнейшем развитии взаимосвязей в сферах культуры, образования и науки. Как отметил посол Ирана, «в этом направлении уже есть определенные шаги: так, сложились хорошие связи между Северо-Осетинским госуниверситетом и Университетом Алламе Табатабаи. В совместных планах – регулярное проведение «Недели иранской культуры», мероприятия РСО-Алании в области культуры и науки в Иране. А также проведение совместных форумов по истории иранских языков и ирано-осетинских торговых и культурных связей». Глава Северной Осетии, продолжив эту тему, напомнил, что в республике «успешно функционирует Центр иранской культуры, где ведется изучение персидского языка, регулярно проводятся культурно-просветительские мероприятия. В них по-прежнему могут принимать участие как студенты университета, так и все жители республики, иранские гости».
При этом глава РСО-Алания подчеркнул, что всё вышеперечисленное и озвученное на форуме – «лишь малая толика обоюдных возможностей. Учитывая доверительные отношения между руководителями наших стран, мы надеемся на расширение направлений и сфер нашего сотрудничества. Наша республика находится в очень важном геополитическом месте Юга России. И, фактически на сегодняшний день, мы являемся единственным устойчивым автомобильным переходом из России в Закавказье и далее на Ближний Восток. Полагаю, и этой возможностью нужно активно пользоваться».
В контексте существующих на Кавказе разделительных линий, М. Санаи чётко дал понять, что дальнейшее сближение Грузии с НАТО будет политически затруднять – по крайней мере, для Тегерана – транспортно-экономические связи РФ и Ирана с использованием грузинско-армянского и грузинско-азербайджанского коридоров. А «возможное вступление Грузии в НАТО» и вовсе «послужит препятствием для практической реализации» торговых отношений и транзитных перевозок между Россией и Ираном: «Конечно же, все страны являются независимыми и действуют в рамках своих национальных интересов. Но мы, являясь крупной региональной державой, заинтересованы в том, чтобы ни одна страна из нашего региона не вступила в НАТО. Если посмотреть на Ближний Восток, то присутствие НАТО там не приносило никакой пользы».
Несомненно, в контексте активного сближения Грузии с НАТО позиции Москвы и Тегерана совпадают. Но столь акцентированное позиционирование последствий участия Грузии в этом блоке для российско-иранских отношений может, в принципе, означать, следующее. Возможно, в Тегеране полагают, что российской стороне было бы целесообразно активизировать, со своим участием, переговорный процесс Сухума и Цхинвала с Тбилиси. Заметим, в 2017 году сдвинулся с мёртвой точки процесс реализации соглашения 2011 года о торговых коридорах, открывающего некоторую форточку, в том числе, и для трансграничной торговли. Соответствующие бумаги согласованы и частично даже подписаны, однако процесс их имплементации вызывает пока больше вопросов, чем ответов. М.Санаи обозначил заинтересованность своей страны в сотрудничестве в области образования и науки и с Южной Осетией, что нашло поддержку у российских участников.
Затрагивался на конференции и вопрос правового статуса Каспия: соответствующая Конвенция, планируемая к подписанию в ходе намеченного на февраль в Казахстане саммита прикаспийских государств, находится в процессе согласования. По словам посла, все связанные с Каспием вопросы должны решаться исключительно прибрежными странами. Кроме того, Тегеран, по всей видимости, не заинтересован исключительно в транзите через территорию Азербайджана – как в рамках коридора «Север-Юг», так и в целях активизации торгово-экономических связей с Россией.
По итогам конференции был подписан ряд соглашений о поставках в Иран некоторых продовольственных товаров из регионов Северного Кавказа. Укреплению доверительных отношений между предпринимателями двух стран послужит создание совместного совета по юридическим вопросам. С соответствующим предложением выступил вице-президент Ирано-Российского делового совета Гадир Гияфе: «Данное объединение будет заниматься арбитражным рассмотрением контрактов в качестве независимого эксперта, признанного как иранской, так и российской сторонами. Учитывая законы двух государств, решения совета будут приниматься судами двух стран. Таким образом, можно решить вопрос доверительных отношений».
В предшествующий период складывалось впечатление, что контакты иранцев с северокавказскими регионами России, находясь на периферии общественного внимания, развивались от случая к случаю, едва ли не исключительно по личной инициативе тех или иных иранских представителей. Будем надеяться, что положение всё же качественно меняется, и что предложения и инициативы, прозвучавшие в ходе Владикавказской конференции, позволят восстановить упавший в 2017 году товарооборот и открыть новые перспективы для взаимовыгодного сотрудничества.
Алексей Балиев
Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter