Новости. Обзор СМИ Рубрикатор поиска + личные списки
Главные отличия.
Платный доступ на polpred с деловой информацией высшего качества. Скажите об этом директору библиотеки.
Свыше 3,5 тысячи нарушителей государственной границы Абхазии с Грузией задержаны за девять месяцев текущего года, сообщила в среду пресс-служба Погрануправления ФСБ России в Абхазии.
Российские пограничники совместно с абхазскими коллегами продолжают нести в службу по охране абхазско-грузинской государственной границы.
"За 9 месяцев 2014 года на государственной границе с Грузией задержали: за нарушение государственной границы — более 3,5 тысячи человек; нарушителей режима государственной границы — около 1,5 тысячи человек, за нарушение пограничного режима — более 320 человек", — говорится в сообщении.
В море пограничниками проведено более 700 контрольно-проверочных мероприятий. По результатам проверок за нарушение пограничного режима задержано около 65 маломерных плавательных средств.
Через государственную границу в пунктах пропуска на абхазско-грузинской государственной границе было пропущено более 800 тысяч человек, более 25 тысяч транспортных средств. Более 190 человек не пропустили через границу Республики Абхазия по причине недействительных документов.
Президент РФ подписал с президентами Абхазии и Южной Осетии соглашения о совместной охране государственных границ этих республик 30 апреля 2009 года. Подразделения Погрануправления ФСБ приступили к охране границы 15 июня 2009 года. Индира Барциц.
Грузия желает иметь нормализованные отношения с Россией, но не в ущерб своего суверенитета и независимости, заявил премьер-министр Ираклий Гарибашвили в ходе выступления на Генеральной Ассамблее ООН.
"Мы, грузины, желаем хороших отношений с Россией, однако не в ущерб нашего суверенитета и независимости, которую мы так долго добивались", — отметил премьер и пояснил, что новые власти Грузии выбрали отличающийся от предшественников путь.
"С одной стороны, мы начали диалог с Россией в направлении возобновления торговых, экономических, культурных и гуманитарных отношений без предварительных условий. Второе — у нас все еще есть цель мирно урегулировать конфликт 2008 года", — заявил Гарибашвили.
По словам премьер-министра, первое стратегическое направление принесло существенные результаты и помогло в снижении напряженности между Грузией и Россией.
Говоря об отношениях с Россией, премьер-министр отметил, что "Грузия сделала много конструктивных шагов".
Кроме того, по его словам, страна делает все для того, чтобы найти пути примирения с абхазским и осетинским народами.
Россия признала независимость Южной Осетии и другой бывшей грузинской автономии — Абхазии — в конце августа 2008 года, после вооруженной агрессии Грузии против Цхинвала. В ответ Тбилиси разорвал дипломатические отношения с Москвой и объявил две закавказские республики "оккупированными территориями". Мэги Кикалейшвили.
Российские ученые столкнулись с трудностями в публикации своих трудов в ведущих научных изданиях Европы и США. Сами ученые связывают негласный запрет с санкциями, введенными против России, пишут в пятницу, 12 сентября, <Известия>.
Хуже всего ситуация сложилась у сотрудников Института проблем химической физики (ИПХФ) РАН. Как рассказал ведущий научный сотрудник Института Павел Трошин, если раньше статьи направлялись рецензентам для принятия решения о публикации, то теперь, как и в 2008 году после войны в Южной Осетии, основные зарубежные издательства сразу направляют российским ученым отказ.
<В отказе пишут, что к ним приходит много статей и отбор, дескать, очень жесткий. Но у меня было больше сотни публикаций с 2009 по 2013 год - и ни одного письма, а сейчас за три последних месяца уже 6-7 писем с отказами, последнее пришло две недели назад. При этом часть статей написаны совместно с зарубежными учеными>, - отметил Трошин.
Аналогичную жалобу высказали коллеги Трошина из ИПХФ. Как сообщил главный научный сотрудник Института Сергей Чапышев, зачастую статьи отклоняются по формальным признакам. Кроме того, по данным <Известий>, нередко отказ идет на основании несоответствия публикаций рейтингу, рассчитываемому из среднего показателя цитируемости издания за год. В такой практике замечены журналы крупнейших издательств Европы и США, таких как Wiley (Biophysical Chemistry, Chemical Physics Letters, Journal of America Chemical Society), RSC (Chemical Communications), Elsevier (Tetrahedron letters) и ASC (Organometallics).
Тенденцию подтвердили газете и в российских естественно-научных журналах. Заведующая редакцией научного журнала Mendeleev Communications Ирина Махова рассказала, что у издания сложились непростые отношения с зарубежным партнером - издательством Elsevier.
В Минобрнауки, впрочем, с выводами ученых не согласились. По мнению пресс-службы ведомства, рост числа отказов в публикациях связан с увеличением числа трудов, направляемых учеными в преддверие отчетного периода перед Федеральным агентством по науке.
![Главное](/images/star.png)
Крушение миропорядка?
Куда повернет Россия
А.Г. Арбатов – академик РАН, глава Центра международной безопасности ИМЭМО РАН., член редакционного совета журнала «Россия в глобальной политике».
Резюме Москва не готова к полицентризму, поскольку еще не осознала его главного правила, которое хорошо понимали российские канцлеры XIX века. Частные компромиссы нужны, чтобы иметь более благоприятные отношения с другими центрами силы, чем у тех между собой.
В России и за рубежом широко распространилось ощущение, что украинский кризис подорвал систему международных отношений, которая строилась после окончания холодной войны и даже с более давних времен – после завершения Второй мировой войны в 1945 году. Это ощущение подкрепляется впечатляющими аналогиями.
Тогда яблоком раздора стал раздел послевоенной Европы между Советским Союзом и Соединенными Штатами, а теперь – борьба за влияние на постсоветском пространстве и в его самой большой после России стране – Украине. В те времена геополитический конфликт происходил под сенью непримиримого идеологического противостояния коммунизма и капитализма. После двадцати лет забвения идеологическая схизма как будто вновь вышла на передний план: между духовными ценностями российского консерватизма и западным либерализмом (который представляют в виде однополых браков, легализации наркотиков и проституции, меркантильного индивидуализма). Еще больше усиливают ассоциации небывалый подъем великодержавных настроений и ползучая (но от этого не менее безнравственная и пагубная) реабилитация сталинизма в России, а за океаном – безответственный курс экспорта американских канонов свободы и демократии в докапиталистические страны.
Трудно отделаться от впечатления, что в начале XXI века с его глобализацией и информационной революцией мир вдруг вернулся в первую половину XX века и даже в XIX столетие с их территориальными захватами и геополитическим соперничеством. Слов нет, разрушающийся ныне миропорядок был далеко не совершенным, и у России, как и у многих других государств, к нему накопилось немало претензий. Но отнюдь не ясно, возможно ли новое издание холодной войны, будет ли грядущее мироустройство лучше прежнего и в чем, собственно, была суть того, что ушло в прошлое.
Мир и порядок холодной войны?
Система международных отношений строится не на основе международно-правовых норм и институтов, а в зависимости от реального распределения и соотношения сил ведущих держав и их союзов, наличия у них общих интересов. Именно это определяет, насколько эффективны и реализуемы упомянутые нормы и механизмы. Самый наглядный пример дал период после окончания Второй мировой войны.
Миропорядок того времени был заложен в 1945 г. комплексом договоренностей держав-победительниц в Ялте, Потсдаме и Сан-Франциско. Тогда на пространствах рухнувших империй Германии, Италии и Японии были определены границы европейских стран и государств Дальнего Востока, создана ООН, решены другие послевоенные вопросы. Замысел состоял в том, что великие державы будут совместно поддерживать мир и сообща разрешать международные споры и конфликты на основе Устава ООН во имя предотвращения новой мировой войны. Но этот миропорядок так и не был реализован – он быстро разбился о противостояние СССР и США в Европе, а затем и по всему миру.
В освобожденной Советской армией Центральной и Восточной Европе Советский Союз за несколько лет установил социалистический строй и инициировал массовые репрессии, что вызвало возмущение Соединенных Штатов, которые, в свою очередь, помогли подавить коммунистическое движение в ряде стран Западной Европы. Затем зоны оккупации Германии превратились в два государства – ФРГ и ГДР. Потом была создана НАТО, а в ответ на принятие в нее ФРГ – Организация Варшавского договора. Со временем по обе стороны от внутригерманской границы были развернуты беспрецедентные для мирного времени контингенты вооруженных сил и тысячи единиц ядерного оружия.
Важнейшие европейские границы (между ГДР и Польшей по Одеру–Нейссе, между ФРГ и ГДР, как и граница Советского Союза вокруг балтийских стран) юридически не были признаны Западом – в первом случае до соглашений 1970 г., во втором – до 1973 г., а в третьем – никогда. Статус Западного Берлина служил источником опаснейших кризисов (1948, 1953, 1958 гг.), а один из них, в августе 1961 г. (когда советские и американские танки стояли друг против друга на прямой наводке), едва не привел к вооруженному конфликту СССР и США. Берлинский вопрос урегулирован лишь соглашениями от 1971 года. Холодная война парализовала Совет Безопасности ООН и превратила его в форум пропагандистской полемики, а не институт поддержания международного мира и безопасности.
Готовые к применению ядерные потенциалы породили страх перед лобовым столкновением в зоне прямого военного противостояния двух мощных альянсов, что на время заморозила конфликты и фактические границы в Европе. (Что сделало неизбежным их размораживание после окончания холодной войны.) Но на протяжении первой четверти века существования того миропорядка европейский континент постоянно трясло от напряженности и кризисов между двумя блоками, а Советский Союз к тому же периодически силой подавлял мирные и вооруженные восстания в социалистическом лагере (в 1953 г. в ГДР, в 1956-м в Венгрии, в 1968-м в Чехословакии).
Относительной стабилизации удалось достичь только двадцать с лишним лет спустя – в ходе первой временной разрядки напряженности между двумя ядерными сверхдержавами, зафиксированной Договором по ПРО и соглашением ОСВ-1 от 1972 года. На этой волне в 1975 г. в Хельсинки был подписан и Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ), закрепивший нерушимость европейских границ и десять принципов мирного сосуществования государств на континенте (включая территориальную целостность, суверенитет, неприменение силы и право народов на самоопределение).
Однако вне Европы миропорядок холодной войны вплоть до ее окончания заключался в его отсутствии. Сорок лет мир жил в постоянном ужасе перед глобальной войной. Помимо берлинского кризиса 1961 г., великие державы как минимум трижды подходили к грани ядерного катаклизма: во время Суэцкого кризиса 1956 г., в ходе ближневосточной войны 1973 г. и во время Карибского кризиса в октябре 1962-го, когда эту черту едва не переступили. Компромисс был достигнут за пару дней до момента намеченного авиаудара США по кубинским базам советских ядерных ракет, часть которых была приведена в боеготовность для ответного удара, о чем не знали в Вашингтоне. Тогда человечество было спасено не только благодаря осторожности Кремля и Белого дома, но и просто по счастливому случаю.
Не было никакого совместного управления миром двумя сверхдержавами – просто ужас перед ядерной катастрофой заставлял стороны избегать прямого столкновения. Тем не менее, за этот период произошли десятки крупных региональных и локальных войн и конфликтов, унесших жизни более 20 млн человек. Военные потери самих Соединенных Штатов в те годы составили около 120 тыс. человек – столько же, сколько в Первой мировой войне. Зачастую конфликты разражались неожиданно и завершались непредсказуемо, в том числе поражением великих держав: война в Корее, две войны в Индокитае, пять войн на Ближнем Востоке, войны в Алжире, войны между Индией и Пакистаном, Ираном и Ираком, на Африканском Роге, в Конго, Нигерии, Анголе, Родезии, Афганистане, не говоря уже о бесчисленных внутренних переворотах и кровавых гражданских катаклизмах.
В глобальном соперничестве стороны совершенно произвольно нарушали международно-правовые нормы, включая территориальную целостность, суверенитет и права наций на самоопределение. Под идеологическими знаменами военная сила и подрывные операции применялись регулярно, цинично и массированно. Вне Европы границы государств постоянно менялись, силовым путем страны распадались и воссоединялись (Корея, Вьетнам, Ближний и Средний Восток, Пакистан, Африканский Рог и пр.). Почти в каждом конфликте США и СССР оказывались по разные стороны и предоставляли прямую военную помощь своим партнерам.
Все это сопровождалось беспрецедентной гонкой ядерных и обычных вооружений, противостоянием вооруженных сил сверхдержав и их союзников на всех континентах и во всех океанах, разработкой и испытанием космических вооружений. Это соперничество принесло всем огромные экономические издержки, но более всех подорвало советскую экономику. Лишь в 1968 г. был заключен Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), с конца 1960-х гг. начались серьезные переговоры по ядерным вооружениям, а затем о сокращении обычных вооруженных сил в Европе.
Мировая экономика была разделена на две системы: капиталистическую и социалистическую. В этих условиях было невозможно применять друг против друга какие-то экономические санкции, поскольку они присутствовали постоянно в виде жестких торговых и технических барьеров (как, например, КОКОМ). И только в 1970-е гг. началось избирательное экономическое взаимодействие в виде экспорта советских углеводородов в Западную Европу и скромного импорта оттуда промышленных товаров и технологий. Экономические кризисы на Западе вызывали радость на Востоке, а хозяйственные трудности СССР встречали удовлетворение Соединенных Штатов и их союзников. Впрочем, экономическая независимость (автаркия) и опора на оборонный комплекс как локомотив развития в конечном итоге закономерно загнали социалистическую экономику в хозяйственный и научно-технический ступор.
Сорокалетний период биполярной системы международных отношений и холодной войны наглядно продемонстрировал, что международное право и институты действуют лишь как исключение – в тех редких случаях, когда ведущие державы осознают общий интерес. А в остальном игра с нулевой суммой превращает эти нормы и организации не более чем в средства оправдания своих действий и форумы для пропагандистских баталий.
С конца 1990-х гг. в России присутствует ощущение растущей угрозы, и даже на официальном уровне была высказана мысль, что окончание холодной войны не укрепило, а ослабило национальную безопасность. Это не что иное, как политико-психологическая аберрация. Частично она объясняется тем, что когда самая страшная угроза – вероятность глобальной ядерной войны – отошла далеко на задний план, вопреки наивным надеждам начала 1990-х гг., всеобщей гармонии не наступило. Ужасы сорока лет холодной войны заставили всех забыть, насколько опасным был мир до нее (приведя, помимо всего прочего, к двум мировым войнам). Кроме того, ностальгия по былому лидирующему положению своей страны – как одной из двух глобальных сверхдержав –
побуждает многих в России, кто работал в годы холодной войны, и тем более тех, кто пришел в политику после нее, подменять реальность историческими мифами и сожалеть об утерянном «миропорядке», который на деле был балансированием на грани всеобщей гибели.
Новое мироустройство
Как всегда бывало в истории, фундаментальное изменение расстановки сил на мировой арене сопровождалось изменением миропорядка, как бы сомнительно ни было применение этого понятия к периоду холодной войны. Крушение советской империи, экономики, государства и идеологии означало конец биполярной системы международных отношений. Вместо этого США на протяжении 1990-х и в следующем десятилетии пытались реализовать идею однополюсного мира под своим руководством.
Нельзя не отметить, что благодаря окончанию холодной войны начала складываться глобальная система безопасности: за это время были заключены важнейшие соглашения по контролю над ядерными и обычными вооружениями, нераспространению и ликвидации оружия массового уничтожения. Резко активизировалась роль ООН в миротворческих операциях (в течение 1990-х гг. было предпринято 36 таких операций из 49 проведенных ООН в общей сложности до 2000 года). За два с лишним десятилетия число международных конфликтов и их разрушительные масштабы не увеличились, а значительно уменьшились по сравнению с любым из 20-летних периодов холодной войны.
Россия, Китай и другие бывшие социалистические страны, несмотря на различия политических систем, были интегрированы в единую мировую финансово-экономическую систему и институты, хотя оказывали на них недостаточное влияние. За пределами этой системы остались лишь несколько государств (как КНДР, Куба, Сомали). Кризис 2008 г. как бы от обратного продемонстрировал финансово-экономическое единство мира. Начавшись в Америке, он быстро охватил остальные страны, в том числе тяжело ударил по экономике России (вопреки ее первоначальным, по старой привычке, надеждам остаться «островом стабильности»).
Предпринимались попытки юридически оформить новую расстановку сил: через договор об объединении Германии между ФРГ, ГДР, СССР, США, Великобританией и Францией (1990 г.), создание ОБСЕ на месте СБСЕ (1995 г.), развитие положений Хельсинкского акта в Парижской хартии (1990 г.) и Основополагающем акте России–НАТО (1997 г.), активно обсуждалась реформа ООН. Был адаптирован Договор по сокращению обычных вооружений в Европе (АДОВСЕ – 1999 г.), велись переговоры о совместном развитии систем ПРО.
Однако эти попытки во многих случаях были неуспешны или остались незавершенными, как и строительство всей системы международной безопасности, прежде всего из-за глобальных претензий Соединенных Штатов. С начала 1990-х гг. у США был уникальный исторический шанс возглавить процесс созидания нового, многостороннего, согласованного с другими центрами силы миропорядка. Но они этот шанс бездарно упустили. Неожиданно ощутив себя «единственной мировой сверхдержавой» и пребывая во власти эйфории, Соединенные Штаты стали подменять международное право правом своей силы, легитимные решения Совета Безопасности ООН – директивами американского Совета Национальной Безопасности, а прерогативы ОБСЕ – действиями НАТО.
В результате под новый миропорядок были заложены мины замедленного действия: расширение Североатлантического альянса на восток, силовое расчленение Югославии и Сербии, незаконное вторжение в Ирак, пренебрежительное отношение к ООН, ОБСЕ, контролю над вооружениями (выход США из Договора по ПРО в 2002 г. и отказ от ратификации Договора 1996 г. о запрещении ядерных испытаний). К России относились как к проигравшей державе, хотя именно она покончила с советской империей и холодной войной.
Первое двадцатилетие после биполярности убедительно показало, что и однополярный мир не приносит стабильности и безопасности. Как внутри стран, так и в международных отношениях монополизм неизбежно ведет к правовому нигилизму, произволу, стагнации и в конечном итоге – к поражениям.
Растущее противодействие «американскому порядку» стали оказывать Китай, Россия, а также новые межгосударственные организации: ШОС, БРИКС, региональные государства (Иран, Пакистан, Венесуэла, Боливия) и даже некоторые союзники Вашингтона (ФРГ, Франция, Испания). Помимо наращивания военного потенциала и соперничества в мировой торговле оружием Россия начала открыто противодействовать США в отдельных военно-технических сферах (развитии систем преодоления ПРО). В августе 2008 г. впервые за многие годы Москва применила военную силу за рубежом – на Южном Кавказе.
В российском публичном дискурсе «империализм» ныне утратил прежний негативный флер и все чаще используется с героическим пафосом. Исключительно позитивный смысл придается ядерному оружию и концепции ядерного сдерживания (и негативный – сокращению ядерных вооружений), поиску военных баз за рубежом, соперничеству в торговле оружием, воспевается политика наращивания и демонстрации военной силы, обосновывается отказ от договоров по контролю над вооружениями – все то, что раньше ставилось в вину «мировому империализму».
Китай, в свою очередь, приступил к последовательному наращиванию и модернизации ядерных и обычных вооружений, развернул программы преодоления ПРО США и соревнования с их высокоточными неядерными системами. КНР бросила вызов соседним странам и американскому военному доминированию в акваториях к западу и югу от своих берегов, заявила права на доступ к природным ресурсам Азии и Африки и на контроль над морскими коммуникациями их доставки в Индийском и Тихом океанах.
Однополярный «порядок» подорван фактическим поражением Вашингтона в иракской и афганской оккупационных войнах, а также глобальным финансово-экономическим кризисом 2008 года. Он закончился растущей интенсивностью военно-политического соперничества Соединенных Штатов с Китаем в Азиатско-Тихоокеанском регионе и жестким противостоянием США с Россией вокруг украинского кризиса.
Украинский момент истины
С точки зрения реальной политики при всем драматизме гуманитарной стороны кризиса и насилия на юго-востоке Украины суть происходящего проста: США и Евросоюз тянут Украину к себе, а Россия ее не пускает, стремясь оставить страну (или хотя бы ее части) в орбите своего влияния. Впрочем, теория реальной политики дает далеко не полную картину событий, поскольку не учитывает социально-экономическое и внутриполитическое измерение происходящего.
Большинство украинского общества выступает за демократические реформы и интеграцию с Западом, видя в этом перспективу выхода из многолетнего социально-экономического застоя и нищеты, преодоления коррупции, смены неэффективной системы власти. Проживающее на юго-востоке значительное меньшинство (составляющее до 10–15% всего населения) настроено против курса на Запад и за сохранение традиционных связей с Россией. Решения президента Виктора Януковича подписать, а затем отменить соглашение об ассоциации с ЕС резко обострили внутриполитический раскол: последовали Евромайдан и его расстрел, насильственное свержение законной власти, отделение Крыма и гражданская война на юго-востоке.
Хотя Вашингтон сейчас огульно обвиняет во всех бедах Москву, она имеет лишь косвенное отношение к интернационализации кризиса до крымских событий. В 2012–2013 гг. массовые протестные движения в России были восприняты ее новым правящим классом как инспирированная Западом попытка «цветной революции». Судя по всему, из этого сделали вывод об опасности дальнейшего сближения с США и Евросоюзом. Потому был отменен курс на «европейский выбор России», который многократно официально провозглашался в 1990-е гг. и в первый период правления Путина, начиная с Петербургского саммита Россия–ЕС в мае 2003 г. и вплоть до 2007 года. На смену «европейскому выбору» пришла официальная доктрина «евразийства».
Вовне она предполагает первоочередную интеграцию России в Таможенном и Евразийском союзе с постсоветскими республиками: прежде всего Белоруссией, Казахстаном и другими, которые пожелают присоединиться. А вместо получения инвестиций и передовых технологий Запада (на которые была рассчитана концепция «партнерства ради модернизации» президента Дмитрия Медведева) взят курс на реиндустриализацию экономики с опорой на оборонно-промышленный комплекс, получивший финансирование в 23 трлн рублей до 2020 года. Этот поворот сопровождался небывалой со времен холодной войны кампанией о военной угрозе Запада. Именно на фоне отмеченной смены российской ориентации намерение Киева подписать соглашение с ЕС было воспринято в Москве как серьезная угроза ее «евразийским» интересам. Ведь ранее заявки президентов Кравчука, Кучмы, Ющенко на членство в НАТО и Евросоюзе не вызывали жесткой реакции России.
Консервация сложившегося в России за последние двадцать лет государственного строя, отказ от существенных экономических и политических реформ получили доктринальное обоснование в философии консерватизма, возврата к традиционным духовным ценностям и государственно-политическим канонам. Что бы ни думали об этом в Кремле, легионы активистов в политическом классе и СМИ открыто призывают возродить великодержавно-православную Россию (не преминув использовать и сталинский опыт), присоединить Абхазию и Южную Осетию, после Крыма занять населенные соотечественниками юг и юго-восток Украины (Новороссию), Приднестровье, при случае – Северный Казахстан и части Балтии (ведущий идеолог такой философии Александр Проханов назвал это «империей обрубков».)
Вашингтон и его союзники по НАТО (кроме Польши и стран Балтии) в течение ряда лет не отвечали на новые веяния в российской политике. Однако после присоединения к России Крыма и начала войны на юго-востоке Украины их реакция была вдвойне жесткой, особенно со стороны администрации президента Обамы, которого консервативная оппозиция изначально обвиняла в излишнем либерализме и мягкотелости по отношению к Москве. Трагедия с малазийским лайнером в июле 2014 г. придала кризису небывалую эмоциональную остроту глобального масштаба, хотя причины катастрофы до сих пор не выяснены.
При всех огромных сложностях ситуации варианты решения по существу тоже просты, и определяться они будут не только на переговорах Киева и юго-востока, а в Москве, Брюсселе и Вашингтоне. Или Россия и Запад договорятся о каком-то взаимоприемлемом будущем статусе Украины и характере ее отношений с ЕС и Россией при сохранении нынешней территориальной целостности, или страна будет разорвана на части с тяжелейшими социальными и политическими последствиями для Европы и всего мира.
Что дальше?
На смену несостоявшемуся однополюсному миру идет полицентричный миропорядок, который опирается на несколько основных центров силы. Однако, в отличие от «концерта наций» (Священного союза) XIX века, нынешние центры силы не равновелики и имеют различное общественное устройство, которое во многих аспектах еще не устоялось. Соединенные Штаты, хотя их удельный вес постепенно снижается, остаются ведущим глобальным центром в экономическом (около 20% мирового ВВП), политическом и военном отношениях. По всем параметрам их стремительно догоняет Китай (13% мирового ВВП). Евросоюз (19% мирового ВВП) и Япония (6%) могут претендовать на такую роль в экономическом плане, но в политическом и военном аспектах зависят от США и интегрированы в американские альянсы вместе с рядом региональных государств (Турция, Израиль, Южная Корея, Австралия).
Россия строит свой центр силы вместе с некоторыми постсоветскими странами. Однако, имея глобальный ядерный и политический статус, укрепляя региональные силы общего назначения, она все еще не соответствует финансово-экономическим стандартам мирового центра ввиду относительно скромного объема ВВП (3% от мирового) и еще более – из-за экспортно-сырьевого характера экономики и внешней торговли.
Индия – ведущий региональный центр (5% мирового ВВП), как и некоторые другие страны (Бразилия, ЮАР, группа АСЕАН, в перспективе – Иран). Но между Россией, Китаем, Индией, Бразилией нет и не предвидится военно-политического союза, а по отдельности они заметно уступают военно-политическому и строящемуся экономическому альянсу США, Евросоюза, Японии и Южной Кореи.
В последнее десятилетие в полицентричном мире вновь наметились линии коллективного размежевания. Одна проходит между Россией и НАТО/ЕС по поводу расширения этих альянсов на восток, программы ЕвроПРО и особенно остро в последние месяцы – в связи с кризисом на Украине. Другая линия напряженности обозначилась между Пекином и Вашингтоном в борьбе за военно-политическое доминирование в западной части Азиатско-Тихоокеанского региона, контроль над природными ресурсами и путями их транспортировки, а также по финансово-экономическим вопросам.
Объективно по закону полицентричного мира это подталкивает Россию и Китай к более тесному партнерству, стимулирует курс СНГ/ОДКБ/ШОС/БРИКС к созданию экономического и политического противовеса Западу (США/НАТО/Израиль/Япония, Южная Корея/Австралия). Впрочем, эти тенденции едва ли выльются в новую четкую биполярность, сравнимую с эпохой холодной войны. Экономические связи с Западом основных членов ШОС/БРИКС и их зависимость от него в получении инвестиций и новейших технологий намного шире, чем существует у них между собой. (Например, объем торговли России и Китая в пять раз меньше торговли России и Евросоюза и в 10 раз меньше, чем у Китая с США, ЕС и Японией). Внутри СНГ/ОДКБ/ШОС/БРИКС есть более глубокие противоречия, чем между государствами этих сообществ и Западом (Россия и Украина, Индия и Китай, Армения и Азербайджан, Казахстан и Узбекистан, Узбекистан и Таджикистан). Также немало разногласий между Соединенными Штатами и европейскими странами по многим экономическим и политическим темам, особенно в части отношений с Россией.
Кризис вокруг Украины пока не разрешил противоречие между тенденциями к полицентричности и новой биполярности. Скорее он наглядно продемонстрировал специфику складывающейся асимметричной и весьма размытой полицентричности. Как показало голосование в ООН по крымскому референдуму, Россию однозначно поддержали 10 государств, США – 99 (включая все государства НАТО и ЕС), но при этом 82 страны (40% членов ООН) предпочли остаться вне конфронтации и не портить отношения с Москвой и Вашингтоном. Ни одно из государств ШОС/БРИКС не встало на сторону России, а из стран СНГ и ОДКБ лишь Белоруссия и Армения недвусмысленно поддержали Москву, причем президент первой вскоре поехал в Киев и призвал к возвращению Украине Крыма в каком-то неопределенном будущем. Три страны СНГ, помимо вышедшей из него Грузии, выступили против России (Азербайджан, Молдавия и Украина), Москву не поддержали и такие традиционные партнеры, как Сербия, Иран, Монголия, Вьетнам. Вместе с тем в лагере США тоже нет единства, к ним не присоединились Израиль, Пакистан, Ирак, Парагвай, Уругвай. Еще больший разлад в НАТО и Евросоюзе проявился по вопросу о санкциях и новой политике сдерживания России.
Исключительно важно и то, что все эти государства и группировки интегрированы в единую мировую финансово-экономическую систему. С одной стороны, это позволило Западу принять против России ощутимые, особенно в долгосрочном плане, экономические санкции. Но с другой – применение еще более жестких широких «секторальных» санкций по той же причине грозит нанести большой ущерб их инициаторам и потому не находит единой поддержки среди союзников Соединенных Штатов, да и в кругах американского бизнеса. Ответные санкции России против продовольственного импорта затронули экономику стран Запада, но могут еще больнее ударить по российскому потребителю, несмотря на обещания найти новых поставщиков и развить собственное производство (чего не удалось СССР за 70 лет и России за следующие четверть века).
Общий экономический базис, в отличие от периода холодной войны, по идее должен служить служит мощным стабилизирующим фактором. Однако опыт последнего времени продемонстрировал огромное обратное влияние политики: обострение отношений России и Запада разваливает их экономическое сотрудничество и глобальную систему безопасности.
Если Украина будет разорвана и по какой-то внутриукраинской границе пройдет новая линия конфронтации между Россией и Западом, то между ними надолго возродятся многие элементы отношений холодной войны. Авторитетный американский политолог Роберт Легволд подчеркивал: «Хотя новая холодная война будет основательно отличаться от первоначальной, она будет крайне разрушительна. В отличие от прежней, новая не охватит всю глобальную систему. Мир более не биполярен, крупные регионы и ключевые игроки, как Китай и Индия, будут избегать вовлечения… И все же новая холодная война скажется на всех сколько-нибудь важных аспектах международной системы». Среди вопросов, по которым будет прервано сотрудничество, Легволд выделяет согласование параметров систем ЕвроПРО, разработку энергетических ресурсов Арктики, реформу ООН, МВФ и ОБСЕ, урегулирование локальных конфликтов на постсоветском пространстве и вне его. К этому списку можно добавить взаимодействие в борьбе с международным терроризмом и оборотом наркотиков, противоборство с исламским экстремизмом – главной общей угрозой глобального и трансграничного характера для России и Запада, о которой напомнило наступление исламистов в Ираке.
В таких условиях неизбежно ускорение гонки вооружений, особенно в сферах высоких технологий: информационно-управляющие системы, высокоточные неядерные оборонительные и наступательные вооружения, ракетно-планирующие и, возможно, частично-орбитальные средства. Однако это соревнование едва ли сравнится с масштабом и темпами гонки ядерных и обычных вооружений времен холодной войны, прежде всего по причине ограниченности экономических ресурсов ведущих держав и союзов. Даже в условиях беспрецедентно острого украинского кризиса США продолжают сокращать военный бюджет и не могут заставить союзников по НАТО увеличить военные расходы. Тем более ограниченны экономические и научно-технические возможности России, а издержки гонки вооружений будут для нее относительно выше. Вместе с тем в такой обстановке практически неизбежен тупик на переговорах по контролю над вооружениями и весьма вероятен распад существующей системы ограничения и нераспространения вооружений (прежде всего Договор РСМД от 1987 г., возможно – новый Договор СНВ от 2010 г. и даже ДНЯО).
Если к этому добавится кризис между КНР и США с их союзниками на Тихом океане, то Китай сдвинется ближе к России. Однако Пекин не будет склонен к жертвам ради российских интересов, но постарается всемерно использовать ее ресурсы для соперничества с противниками в Азии и на Тихом океане (китайцы называют Россию своим «ресурсным тылом», вероятно, думая, что это ей льстит). Впрочем, Китай едва ли пойдет теперь на обострение с Вашингтоном: напряженность отношений России и Запада ставит его в самое выигрышное положение в полицентричном мире. Как ни парадоксально, именно Китай занял сейчас позицию балансира между Западом и Востоком (в лице России), к чему всегда стремилась Москва.
Российские внешнеполитические практики и теоретики двадцать лет отстаивали концепцию полицентричного мира в качестве альтернативы американской монополярности. Но на деле Москва оказалась не готова к такой системе отношений, поскольку еще не осознала ее главного правила, которое хорошо понимали российские канцлеры XIX века Карл Нессельроде и Александр Горчаков. А именно: нужно идти на частные компромиссы с другими державами, чтобы иметь более благоприятные отношения с остальными центрами силы, чем у тех между собой. Тогда они будут больше заинтересованы в сотрудничестве с Россией, и можно получать уступки от всех, выигрывая по сумме реализованных интересов.
Между тем ныне отношения России с Соединенными Штатами и Евросоюзом хуже, чем у них с Китаем и тем более между собой. Это чревато для Москвы большими проблемами в обозримой перспективе. В отношениях с США и их союзниками в Европе и на Тихом океане надолго вбит клин. Над Сибирью и Дальним Востоком нависает гигантский Китай, дружить с которым можно лишь на его условиях. С юга к России примыкают неустойчивые авторитарные государства, которым угрожает исламский экстремизм. В европейской части соседи представлены, мягко выражаясь, не вполне дружественными странами в лице Азербайджана, Грузии, Украины, Молдавии, Польши, Балтии и не очень предсказуемыми партнерами (Белоруссия). Конечно, несмотря на новую американскую политику сдерживания, России не грозит международная изоляция или военная агрессия. Но Советскому Союзу в 1991 г. это тоже не угрожало, причем он был намного больше, сильнее в экономическом и военном отношениях, имел защищенные границы и не так зависел от мировых цен на нефть и газ.
Если по вопросу о будущем Украины между Россией и Западом будет достигнут компромисс, разумеется, приемлемый для Киева и юго-востока страны, то возврат к сотрудничеству не произойдет быстро. Однако со временем противостояние будет преодолено и возобладает процесс формирования полицентричного мира. Он может стать основой нового, более сбалансированного и устойчивого, пусть намного более сложного и динамичного миропорядка. Он призван заниматься проблемами XXI века, а не возвращаться к политике прошлого столетия и более ранних времен: свержению неугодных режимов, вооруженному навязыванию другим народам своих ценностей и порядков, геополитическому соперничеству и силовой перекройке границ для исправления исторических несправедливостей.
Только на новой базе станет возможным существенное повышение роли и эффективности международных норм, организаций и наднациональных институтов. Фундаментальная общность интересов многополярного мира диктует большую солидарность и сдержанность в выборе инструментов достижения интересов, чем страх перед ядерной катастрофой в прошлом веке. Этого требуют новые проблемы безопасности – распространение оружия массового уничтожения, подъем исламского экстремизма, рост международного терроризма. К тому же подталкивают обостряющиеся климатические, экологические проблемы, дефицит энергоресурсов, пресной воды, продовольствия, демографический взрыв, неуправляемая миграция и угроза глобальных эпидемий.
Курс Евросоюза, Индии, Японии предсказуем в весьма узком диапазоне вариантов. Решающую роль в формировании будущего мироустройства будет играть выбор политического курса Соединенными Штатами, Китаем и Россией. США придется, не впадая в неоизоляционизм, приспосабливаться к реалиям полицентричного и взаимозависимого мира, в котором силовой произвол подобен бросанию камней в стеклянном доме. Как самый сильный участник такого мироустройства они могут играть очень важную роль, действуя в рамках международного права и легитимных институтов. Но любые претензии на гегемонию и «право силы» встретят саботаж союзников и отпор других глобальных и региональных держав. Китаю следует избежать соблазна наращивания вооружений, проведения силовой политики и выдвижения геополитических претензий для обеспечения своих растущих ресурсных потребностей – это может сплотить против него соседние страны на западе, юге и востоке под руководством США. Растущая стремительно экономическая мощь КНР предполагает адекватное повышение глобального экономического и политического влияния страны, но это должно осуществляться только мирным путем, на основе взаимоприемлемых договоренностей с другими странами.
Что касается России, то, лишь перейдя от экспортно-сырьевой к высокотехнологичной экономике, она способна стать полновесным глобальным центром силы. Это предполагает энергичные усилия по выходу из наметившегося экономического и политического застоя, грозящего перейти в упадок. Но он невозможен на путях великодержавной риторики, самолюбования на основе метафизических духовных традиций, экономической автаркии и наращивания военного потенциала сверх пределов разумной достаточности. Все это скорее усугубит проблемы России, даже если и вызовет на время патриотический отклик общества. Для реального экономического прорыва прежде всего нужны политические и институциональные реформы демократического характера: реальное разделение и регулярная сменяемость властей, честные выборы, четкое отчуждение чиновников и депутатов от бизнеса, активное гражданское общество, независимые СМИ и многое другое. Никаким иным способом в России не появятся крупные инвестиции и высокие технологии – они не будут генерироваться из внутренних источников, не придут с Запада и не будут присланы из Китая, который сам является получателем этих активов от стран инновационной экономики.
Пожалуй, мало кто из критиков нынешней философии и политики «евразийства», консерватизма и национал-романтизма смог бы более ясно и убедительно выразить идею европейского выбора, чем сам Владимир Путин. Несколько лет назад (в 2007 г.) он писал: «Этот выбор во многом был задан национальной историей России. По духу, культуре наша страна является неотъемлемой частью европейской цивилизации… Сегодня, выстраивая суверенное демократическое государство, мы в полной мере разделяем те базовые ценности и принципы, которые составляют мироощущение большинства европейцев… Мы рассматриваем европейскую интеграцию как объективный процесс, являющийся составной частью нарождающегося миропорядка… Развитие многоплановых связей с ЕС – это принципиальный выбор России».
Согласно этой идеологии, которая является фундаментом общественной жизни и менталитета, Россия должна вернуться на европейский путь, который не следует путать с торговыми потоками и маршрутами трубопроводов. Вектор развития вовсе не обязательно предполагает интеграцию России в Евросоюз или Евроатлантическую зону свободной торговли и инвестиций. Вполне вероятно сохранение России (основываясь на экономике высоких технологий) вместе с рядом постсоветских республик как самостоятельного центра силы в тесном сотрудничестве с США, ЕС, Китаем, Японией, Индией. Европейский путь – это прежде всего преобразование российской экономической и политической системы на основе передовых европейских норм и институтов, разумеется, сообразуясь с российскими потребностями и национальными традициями.
![Главное](/images/star.png)
Почему Запад повинен в кризисе на Украине
Либеральные авантюры, которые спровоцировали Путина
Джон Миршаймер – профессор политологии в Чикагском университете.
Резюме Вашингтону может категорически не нравиться российская позиция, но нельзя не понимать ее логику. Это «геополитика для чайников»: великие державы всегда крайне чувствительны к потенциальным угрозам по соседству.
Статья опубликована в журнале Foreign Affairs, № 5, 2014.
На Западе преобладает мнение, согласно которому кризис на Украине вызван почти исключительно российской агрессией. По этой логике российский президент Владимир Путин прибег к аннексии Крыма ради осуществления своей заветной мечты возродить советскую империю, а впоследствии он может попытаться установить контроль над всей Украиной и другими странами Восточной Европы. По мысли апологетов этой теории, изгнание президента Виктора Януковича в феврале 2014 г. было лишь предлогом для Путина, приказавшего российским войскам захватить часть соседнего государства.
Но это ошибочная точка зрения: большую часть вины за кризис должны взять на себя США и их европейские союзники. Главная причина постигшей нас беды – это расширение НАТО, которое стало стержнем более широкомасштабной стратегии по выведению Украины из российской орбиты и ее интеграции с западным миром. Другими важными элементами были расширение ЕС на восток и поддержка Западом продемократического движения на Украине, начиная с «оранжевой революции» 2004 года. С середины 1990-х гг. российские лидеры твердо противостояли расширению НАТО, а в последние годы дали ясно понять, что не будут спокойно наблюдать за тем, как их стратегически важный сосед превращается в бастион Запада. Последней каплей стало незаконное свержение демократически избранного и пророссийского президента Украины, которое тот справедливо охарактеризовал как «государственный переворот». На эти действия Путин ответил захватом Крыма – полуострова, который, как он опасался, станет военно-морской базой НАТО. Он также дестабилизировал ситуацию на Украине, чтобы она забыла о своих планах стать частью Запада.
Не стоит удивляться подобной агрессивной реакции Кремля. Ведь Запад начал хозяйничать на заднем дворе России, угрожая ее ключевым стратегическим интересам, против чего Путин неоднократно и эмоционально предостерегал. Американские и европейские элиты были потрясены и застигнуты врасплох последними событиями лишь потому, что придерживаются ошибочного взгляда на мировую политику. Они склонны считать, что логика реализма неактуальна в XXI веке, а Европа может быть единой и свободной благодаря таким либеральным принципам, как власть закона, экономическая взаимозависимость и демократия.
Но этот генеральный план не сработал на Украине. Кризис в этой стране показывает, что реальная политика остается актуальной, и государства, которые пренебрегают ею, многим рискуют. Американские и европейские лидеры глубоко просчитались, попытавшись превратить Украину в оплот Запада на границах с Россией. Теперь, когда последствия этих неразумных действий стали очевидны, было бы еще более грубой ошибкой продолжать эту непродуманную политику.
Наносит публичное оскорбление
Когда холодная война закончилась, советские лидеры согласились с тем, что американские войска останутся в Европе, и блок НАТО не будет расформирован, поскольку им казалось, что это позволит воссоединенной Германии быть миролюбивой страной. Но ни они, ни их российские преемники не хотели, чтобы Североатлантический альянс расширялся, и исходили из того, что западные дипломаты понимают их озабоченность. Администрация Клинтона, по-видимому, мыслила иначе и в середине 1990-х гг. начала добиваться расширения НАТО.
Первый этап произошел в 1999 г. – тогда к блоку примкнули Чешская Республика, Венгрия и Польша. На втором этапе в 2004 г. в НАТО вошли Болгария, Эстония, Латвия, Литва, Румыния, Словакия и Словения. Москва горько сетовала и протестовала с самого начала расширения. Например, когда НАТО бомбила боснийских сербов в 1995 г., президент России Борис Ельцин сказал: «Это первое знамение того, что может происходить, когда блок НАТО приблизится к границам России… Вся Европа будет охвачена пламенем войны». Но русские тогда были слишком слабы, чтобы помешать. В любом случае это не выглядело слишком угрожающе, потому что ни один из членов блока не граничил непосредственно с Россией, за исключением крошечных стран Балтии.
Но затем альянс обратил взоры еще дальше на восток. На апрельском саммите 2008 г. в Бухаресте НАТО подняла вопрос о принятии Грузии и Украины. Администрация Джорджа Буша поддержала этот шаг, но Франция и Германия выступили против, поскольку не хотели раздражать и провоцировать Россию. В конце концов, нашли компромиссное решение: альянс не начал формальных процедур, ведущих к членству, но выступил с заявлением, в котором поддерживались устремления Грузии и Украины, и самоуверенно говорилось: «Эти страны рано или поздно станут членами НАТО».
Однако в глазах Москвы это был отнюдь не компромиссный вариант. Тогдашний заместитель министра иностранных дел России Александр Грушко сказал: «Членство Грузии и Украины в альянсе – это колоссальная стратегическая ошибка, которая повлечет за собой самые серьезные последствия для панъевропейской безопасности». Путин неоднократно заявлял, что присоединение этих стран к НАТО будет «прямой угрозой» для России. Одна российская газета сообщала, что в разговоре с Бушем Путин сказал без обиняков: «Если Украина будет принята в НАТО, она перестанет существовать».
Вторжение России в Грузию в августе 2008 г. должно было развеять любые сомнения относительно решимости Путина не допустить присоединения Грузии и Украины к альянсу. Президент Грузии Михаил Саакашвили, твердо намеренный привести свою страну в НАТО, решил летом 2008 г. вернуть в состав Грузии два сепаратистских региона – Абхазию и Южную Осетию. Но Путин хотел, чтобы Грузия оставалась слабой, разделенной и за пределами альянса. После того как начались боевые действия между грузинскими войсками и южноосетинскими сепаратистами, российские войска взяли под контроль Абхазию и Южную Осетию. Москва предельно ясно донесла свою позицию. Однако, несмотря на это ясное предостережение, НАТО так публично и не отказалась от своей цели интегрировать Грузию и Украину. И расширение блока продолжалось – в 2009 г. его членами стали Албания и Хорватия.
ЕС также продвигался на Восток. В мае 2008 г. он обнародовал инициативу по созданию «Восточного партнерства» – программы, которая, по мысли европейских стратегов, должна была способствовать процветанию таких стран, как Украина, и их интеграции в экономику Евросоюза. Неудивительно, что российские лидеры считают этот план противоречащим национальным интересам России. В феврале, до того как Януковича вынудили покинуть президентский пост, российский министр иностранных дел Сергей Лавров обвинил Евросоюз в попытке создать «сферу влияния» в Восточной Европе. В глазах Москвы расширение Европейского союза – это предлог для экспансии НАТО.
Последний инструмент, который Запад использовал для изоляции Киева от Москвы – усилия по распространению западных ценностей и продвижения демократии на Украине и в других постсоветских странах. Подобные планы часто влекут за собой финансирование прозападных политиков и организаций. Виктория Нуланд, помощник госсекретаря США по делам Европы и Евразии, оценила в декабре 2013 г., что Соединенные Штаты с 1991 г. инвестировали более 5 млрд долларов, чтобы помочь Украине добиться «того будущего, которое она заслуживает». В рамках этих усилий правительство США субсидировало Национальный фонд поддержки демократии. Эта некоммерческая организация финансировала более 60 проектов, направленных на укрепление гражданского общества на Украине, а президент Фонда Карл Гершман назвал эту страну «самым большим призом». После победы Януковича на президентских выборах в феврале 2010 г. Фонд решил, что новый президент мешает осуществлять поставленные цели, поэтому удвоил усилия, направленные на поддержку оппозиции и укрепление демократических институтов страны.
Методы социальной инженерии, применяемые Западом на Украине, вызывают тревогу у российских лидеров, они опасаются, что их страна может стать следующей мишенью. И это отнюдь не беспочвенные страхи. В сентябре 2013 г. Гершман написал следующее в газете The Washington Post: «Решение Украины стать частью Европы ускорит гибель идеологии российского империализма, олицетворяемой Путиным». И добавил: «У россиян также есть выбор, и Путин может оказаться в стане проигравших не только в ближнем зарубежье, но и внутри самой России».
Создание кризиса
Тройственная политика Запада – расширение НАТО, расширение Евросоюза и продвижение демократии – подлила масла в огонь, готовый вспыхнуть в любой момент. Искрой стали события ноября 2013 г., когда Янукович отверг крупную экономическую сделку, которую обсуждал с ЕС, и решил принять контрпредложение России на сумму 15 млрд долларов. Это породило антиправительственные демонстрации, усиливавшиеся в течение трех последующих месяцев и приведшие в середине февраля к трагической гибели ста человек из числа протестующих. Западные эмиссары в спешном порядке вылетели в Киев, чтобы помочь в урегулировании кризиса. 21 февраля правительство и оппозиция заключили договоренность, позволившую Януковичу остаться у власти до новых выборов. Но она тут же развалилась, и на следующий день Янукович бежал в Россию. В Киеве установилось правительство, прозападное и антироссийское до мозга костей. В него вошли четыре высокопоставленных чиновника, которых с полным правом можно было бы назвать неофашистами.
Хотя роль Соединенных Штатов в украинском кризисе не до конца понятна, ясно, что Вашингтон поддержал государственный переворот. Нуланд и сенатор-республиканец Джон Маккейн приняли участие в антиправительственных демонстрациях, а Джеффри Пайет, посол Соединенных Штатов на Украине, заявил после свержения Януковича, что «этот день войдет в учебники истории». Как выяснилось после опубликования записи телефонного разговора, Нуланд выступала за смену режима и хотела, чтобы премьер-министром нового правительства стал Арсений Яценюк, который в итоге и занял эту должность. Неудивительно, что россияне всех политических убеждений считают, что Запад сыграл значимую роль в изгнании Януковича.
Для Путина настало время переходить к решительным действиям против Украины и Запада. Вскоре после 22 февраля он приказал российским войскам отнять Крым у Украины, а затем присоединил полуостров к России. Эта задача оказалась сравнительно простой, поскольку многотысячный российский воинский контингент уже находился на военно-морской базе в крымском порту Севастополь. Крым также стал легкой мишенью, поскольку этнические русские составляли 60% населения и большинство жителей не желали оставаться в составе Украины. После этого Путин оказал серьезное давление на новое правительство в Киеве, убеждая его не солидаризироваться с Западом против Москвы, дав ясно понять, что развалит украинскую государственность и будет сеять хаос в этой стране, но не позволит Украине превратиться в западную твердыню на заднем крыльце России. С этой целью он предоставил советников, вооружения и дипломатическую поддержку пророссийским сепаратистам в Восточной Украине, которые подталкивают страну к гражданской войне. Он сосредоточил большую армию у границ с Украиной, угрожая вторжением в случае, если правительство попытается уничтожить мятежников. Кроме того, Путин резко поднял цену на газ, который Россия продает Украине, и потребовал выплатить задолженность за прежние поставки. Путин использует силовые методы.
Диагноз
Действия Путина нетрудно понять и объяснить. Наполеоновской Франции, императорской Германии и нацистской Германии пришлось преодолеть для начала огромные равнинные пространства, чтобы нанести удар по России. Украина представляет собой буферное государство, которое чрезвычайно важно для России. Ни один российский лидер не потерпел бы того, чтобы военный альянс, бывший до недавнего времени злостным врагом, занял Украину. И ни один российский лидер не стал бы праздно наблюдать за тем, как Запад помогает привести к власти на Украине правительство, твердо намеренное добиваться интеграции страны в западные структуры.
Вашингтону может не нравиться позиция Москвы, но ему следует понять логику, которая за ней стоит. Это «геополитика для чайников»: великие державы всегда чутко реагируют на потенциальные угрозы в непосредственной близости от собственной территории. Представьте себе ярость Вашингтона, если бы Китай сколотил сильный военный альянс и попытался включить в него Канаду и Мексику. Дело не только в логике – российские лидеры неоднократно говорили своим западным визави, что считают включение Грузии и Украины в НАТО неприемлемым, равно как и любые попытки настроить эти страны против России. Российско-грузинская война 2008 г. не оставила сомнений в решительном настрое Москвы.
Официальные лица из США и их европейские союзники утверждают, что изо всех сил старались успокоить встревоженную Россию и заверить в том, что у альянса нет планов, направленных против нее. Помимо постоянного отрицания того, что расширение НАТО направлено на сдерживание России, альянс никогда не размещал на постоянной основе вооруженные силы в новых государствах-членах. В 2002 г. был даже создан Совет Россия–НАТО с целью стимулировать сотрудничество.
Пытаясь еще больше успокоить Россию, США объявили в 2009 г., что развернут новую ракетную оборонительную систему на военных кораблях в европейских водах (по крайней мере на начальном этапе), а не на территории Польши и Чехии. Но ни одна из этих мер не сработала; русские по-прежнему категорически возражали против расширения НАТО, особенно за счет Грузии и Украины. И именно русские, а не Запад, в конечном итоге решают, что считать угрозой.
Чтобы понять, почему Запад, особенно Соединенные Штаты, не смогли уразуметь, что их политика на Украине закладывает фундамент для крупного столкновения с Россией, необходимо вернуться в середину 1990-х гг., когда администрация Клинтона встала на позицию расширения НАТО. Ученые-политологи выдвигали различные аргументы за и против расширения, но всеобщего согласия добиться не удалось. Большинство иммигрантов в США из Восточной Европы и их родственники, например, решительно поддерживали расширение, потому что хотели, чтобы НАТО защитила такие страны, как Венгрия и Польша. Немногие реалисты также одобряли эту политику, поскольку считали, что Россию все еще необходимо сдерживать.
Но большинство реалистов противостояли расширению, полагая, что едва ли нужно сдерживать переживающую упадок великую державу со стареющим населением и одномерной экономикой. Они опасались, что расширение альянса лишь стимулирует Москву сеять беды в Восточной Европе. Эту точку зрения четко изложил американский дипломат Джордж Кеннан в интервью 1998 г. – вскоре после того, как Сенат одобрил первый этап расширения НАТО. «Мне кажется, что русские постепенно начнут крайне враждебно к этому относиться, что повлияет на их внешнюю политику, – сказал он. – Думаю, что это трагическая ошибка. Для этого не было никаких причин: никто никому не угрожал».
С другой стороны, большинство либералов, в том числе многие ключевые фигуры администрации Клинтона, приветствовали расширение. Они считали, что окончание холодной войны ознаменовало фундаментальную трансформацию мировой политики, и новый постнациональный порядок пришел на смену логике реализма, когда-то преобладавшей в Европе. Соединенные Штаты были не только «незаменимой страной», как выразилась Мадлен Олбрайт, тогдашний госсекретарь, но также и «милостивым гегемоном», а потому вряд ли могут считаться угрозой в Москве. По сути дела, цель заключалась в том, чтобы весь континент стал похож на Западную Европу.
Поэтому США и их союзники стремились насаждать демократию в странах Восточной Европы, усиливать экономическую взаимозависимость между ними и встраивать их в международные организации. После победы в Соединенных Штатах либералам не составило большого труда убедить своих европейских союзников поддержать расширение НАТО. В конце концов, с учетом прошлых достижений ЕС, европейцы еще в большей степени, чем американцы, сроднились с идеей о том, что геополитика больше не играет никакой роли, а всеобъемлющий либеральный порядок позволит сохранить мир в Европе.
Либеральная точка зрения до такой степени возобладала в рассуждениях о европейской безопасности в первом десятилетии XXI века, что даже когда альянс взял на вооружение политику открытых дверей и бесконтрольного роста, расширение НАТО почти не встречало сопротивления со стороны реалистов. Либеральное мировоззрение – общепринятая догма среди нынешних американских официальных лиц. Например, в марте президент Барак Обама произнес речь об Украине, в которой постоянно говорил об «идеалах», мотивирующих политику Запада, и как часто этим идеалам угрожают «более традиционные, устаревшие взгляды на власть». По реакции госсекретаря Джона Керри на кризис вокруг Крыма видно, что он руководствуется теми же установками: «В XXI веке нельзя вести себя так, как это было принято в XIX, вторгаясь в другую страну под совершенно надуманным предлогом».
По сути, две стороны действовали, руководствуясь разными политическими принципами: Путин и его соотечественники мыслят и действуют как реалисты, тогда как их западные визави придерживаются либеральных взглядов на мировую политику. В результате Соединенные Штаты и их союзники неосознанно спровоцировали серьезный кризис вокруг Украины.
Взаимные обвинения
В том же интервью 1998 г. Кеннан предсказал, что расширение НАТО спровоцирует кризис, после которого сторонники расширения скажут примерно следующее: «Мы всегда говорили, что русские именно так себя ведут в силу своей природы». Как по заказу, большинство официальных лиц Запада представляют Путина истинным виновником безвыходного положения на Украине. В марте, согласно сообщению The New York Times, канцлер Германии Ангела Меркель предположила, что Путин утратил связь с реальностью. Она сказала Обаме, что Путин, по-видимому, живет «в другом мире». Хотя у Путина, вне всякого сомнения, имеется склонность к авторитаризму, нет никаких фактов, доказывающих его умственную неуравновешенность. Скорее напротив: он первоклассный стратег, которого следует бояться и уважать всем, кто оспаривает его внешнеполитическую линию.
Другие аналитики ссылаются на то, что Путин сожалеет о распаде Советского Союза и твердо намерен обратить вспять этот процесс путем расширения границ России. Такая версия представляется более правдоподобной. Согласно этому истолкованию, захватив Крым, Путин в настоящее время прощупывает почву, чтобы понять, не пришло ли время завоевать всю Украину или по крайней мере ее восточную часть. И в конечном итоге он будет вести себя агрессивно по отношению к соседним странам. С точки зрения некоторых аналитиков из этого лагеря, Путин – современный аналог Адольфа Гитлера, и заключение с ним каких-либо сделок будет означать повторение ошибки, допущенной в Мюнхене. Таким образом, НАТО должна принять в свои ряды Грузию и Украину, чтобы сдерживать Россию и не позволить ей угнетать своих соседей и угрожать Западной Европе.
При ближайшем рассмотрении этот аргумент не выдерживает критики. Если бы Путин был привержен идее создания Большой России, то эти его намерения как-то проявлялись бы и до 22 февраля. Однако не существует фактически никаких доказательств того, что он был склонен к захвату Крыма или тем более других украинских территорий до этой даты. Даже западные лидеры, поддерживавшие расширение НАТО, делали это не из страха перед тем, что Россия вот-вот прибегнет к военной силе. Действия Путина в Крыму застигли их врасплох и кажутся им спонтанной реакцией на изгнание Януковича. Сразу после февральских событий Путин сказал, что выступает против отделения Крыма, но затем быстро изменил свое решение.
Кроме того, даже если бы Россия этого хотела, она не сможет так легко завоевать и аннексировать Восточную Украину, не говоря уже об остальной территории страны. Примерно 15 млн человек, или треть населения Украины, живут между рекой Днепр, которая делит страну на две части, и российской границей. Подавляющее большинство этих людей хотят быть гражданами Украины и, конечно, будут сопротивляться российской оккупации. Кроме того, у довольно посредственной российской армии, не подающей особых надежд на превращение в современный «вермахт», мало шансов на покорение всей Украины. Москва находится не в том положении, чтобы оплачивать дорогостоящую оккупацию; ее слабая экономика еще больше пострадала бы от новых санкций.
Но даже имея мощную военную машину и впечатляющую экономику, Россия все равно оказалось бы неспособна осуществить успешную оккупацию Украины. Достаточно вспомнить о горьком советском и американском опыте в Афганистане, американском опыте во Вьетнаме и Ираке, российском опыте в Чечне, чтобы понять, что военная оккупация обычно заканчивается очень плохо. Путин, конечно, понимает, что пытаться покорить Украину – все равно что проглотить дикобраза. Его реакция на события в этой стране – оборонительная, а не наступательная.
Выход
Учитывая, что большинство западных лидеров продолжают отрицать тот факт, что поведение Путина может быть продиктовано законной озабоченностью относительно безопасности России, нет ничего удивительного в том, что они пытаются изменить его, идя ва-банк в проводимой ими политике и наказывая Россию, чтобы сдержать ее дальнейшую агрессию. Хотя Керри утверждает, что «рассматриваются все варианты», ни США, ни их союзники по НАТО не готовы применить силу для защиты Украины. Вместо этого Запад полагается на экономические санкции, чтобы заставить Россию прекратить оказание помощи повстанцам в Восточной Украине. В июле Соединенные Штаты и Евросоюз ввели третий этап ограниченных санкций, главной мишенью которых стали в основном высокопоставленные лица, тесно связанные с российским правительством, некоторые крупные банки с государственным участием, энергетические компании и оборонные предприятия. Прозвучала также угроза еще более жестких санкций против целых отраслей российской экономики.
Подобные меры не возымеют большого эффекта. В любом случае жесткие санкции с большой вероятностью могут повредить экономике западноевропейских стран, особенно Германии. Не случайно Берлин не хотел вводить их из опасений, что Россия может предпринять ответные меры и нанести ЕС серьезный экономический ущерб. Но даже если Соединенным Штатам удастся убедить союзников пойти на жесткие меры, Путин вряд ли изменит курс. История показывает, что страны готовы переносить большие тяготы и лишения ради защиты своих ключевых стратегических интересов, и нет повода считать, что Россия – исключение из этого правила.
Западные лидеры проводили провокационную политику, которая в первую очередь ускорила приближение кризиса. В апреле вице-президент США Джозеф Байден встретился с украинскими законодателями и сказал им: «Вам представилась вторая возможность завершить то, ради чего была совершена “оранжевая революция”». Директор ЦРУ Джон Бреннан не оздоровил обстановку, когда посетил Киев в том же месяце. По заявлению Белого дома, его визит был призван улучшить сотрудничество с украинским правительством в сфере безопасности.
Тем временем Евросоюз продолжает продавливать свое «Восточное партнерство». В марте Жозе Мануэл Баррозу, председатель Еврокомиссии, подытожил размышления ЕС по поводу Украины, заявив: «У нас есть долг проявить солидарность с этой страной, и мы будем работать над тем, чтобы она была как можно ближе к нам». А 27 июня наконец состоялось подписание экономического соглашения между Европейским союзом и Украиной, отказ от которого семью месяцами ранее стоил Януковичу президентского кресла. Также в июне, на совещании министров иностранных дел стран НАТО, было решено, что альянс останется открытым для принятия новых членов, хотя министры воздержались от прямого упоминания Украины. «Никакая третья страна не может накладывать вето на расширение НАТО», – заявил генеральный секретарь Андерс Фог Расмуссен. Министры иностранных дел также договорились поддержать меры для повышения военных возможностей Украины в таких областях, как командование и управление войсками, материально-техническое обеспечение и кибербезопасность. Российские лидеры, естественно, выразили возмущение подобными действиями; реакция Запада на кризис еще больше усугубляет и без того плохую ситуацию.
Однако кризис на Украине можно разрешить, хотя для этого Запад должен принципиально изменить подход к этой стране. Соединенным Штатам и их союзникам следует отказаться от плана вестернизации Украины и вместо этого попытаться сделать ее нейтральным буферным государством между НАТО и Россией, каким была Австрия в эпоху холодной войны. Западным лидерам следует признать: Украина так много значит для Путина, что они не могут поддерживать антироссийский режим в этой стране. Это не означает, что будущее правительство Украины должно быть пророссийским или антинатовским. Суверенная Украина, независимая от России и Запада, – вот цель, к которой нужно стремиться.
Для достижения этой цели Соединенным Штатам и их союзникам следует публично исключить возможность расширения НАТО на Грузию и Украину. Запад должен также помочь в разработке экономического плана спасения для Украины, который будет финансироваться ЕС, МВФ, Россией и США. Москве следует приветствовать это предложение, учитывая ее заинтересованность в процветающей и стабильной Украине на юго-западном фланге. И Западу стоит существенно ограничить методы социальной инженерии внутри Украины. Вместе с тем американским и европейским лидерам нужно призывать Украину к уважению прав меньшинств, особенно языковых прав русскоязычного населения.
Некоторые могут утверждать, что изменение политики в отношении Украины на этом позднем этапе может серьезно подорвать доверие к США во всем мире. Конечно, какие-то издержки неизбежны, но цена осуществления глубоко ошибочной стратегии может быть намного выше. Кроме того, другие страны, скорее всего, будут уважать государство, способное учиться на своих ошибках и вырабатывать целесообразную политику для эффективного решения возникающей проблемы. Выбор остается за Соединенными Штатами.
Нередко приходится слышать утверждение, что Киев имеет право сам решать, кто будет его союзником, и русские не вправе мешать объединению с Западом. Это опасный образ мышления для Украины, когда речь идет о внешнеполитическом выборе. Печальная правда заключается в том, что в политике великих держав на первый план часто выходит право силы. Абстрактные права, такие как право на самоопределение, оказываются бессмысленными, когда могущественные страны конфликтуют с более слабыми государствами. Имела ли Куба право создавать военный альянс с Советским Союзом в эпоху холодной войны? США, конечно, так не считали, и русские придерживаются той же логики, когда речь заходит о присоединении Украины к Западу. В интересах Украины понять эту правду жизни и вести себя осторожно во взаимоотношениях со своим более могущественным соседом.
Но даже если не принимать во внимание этот анализ ситуации и считать, что Украина имеет право направить просьбу о присоединении к ЕС и НАТО, Соединенные Штаты и их европейские союзники вправе отклонить такую просьбу, и это несомненный факт. У Запада нет причин принимать в свои ряды Украину, если она будет склонна проводить ошибочную внешнюю политику, особенно если защита этого государства не входит в жизненно важные приоритеты Запада. Потакание мечтаниям некоторых украинцев может слишком дорого стоить украинскому народу, если это спровоцирует серьезный военный конфликт.
Конечно, некоторые аналитики могут согласиться, что НАТО неправильно строила отношения с Украиной, но при этом утверждать, что Россия – недружественная страна, которая со временем будет становиться все более грозным противником, а потому у Запада нет иного выбора, кроме как продолжать нынешний курс. Но это глубоко ошибочная точка зрения. Россия – слабеющая держава, и со временем она будет еще больше ослабевать. Более того, даже если бы Россия была усиливающейся державой, то и в этом случае не имело бы смысла принимать Украину в НАТО по одной простой причине: США и их европейские союзники не считают Украину частью своих стратегических интересов или приоритетов, что ясно видно из их нежелания помогать этой стране военной силой. Поэтому было бы верхом глупости сотворить нового члена альянса, которого другие члены блока не намерены защищать. В прошлом альянс расширялся в силу убеждения либеральных политиков Запада, что ему никогда не придется делом подтверждать гарантии безопасности, которые он дает своим новым членам. Однако нынешние силовые игры России показывают, что если принять Украину в НАТО, это может привести к вооруженному столкновению между Россией и Западом.
Продолжение нынешней политики осложнит отношения Запада с Москвой и по другим вопросам. Соединенным Штатам нужна помощь для вывода оборудования из Афганистана через российскую территорию, подписания соглашения с Ираном по ядерной энергетике и стабилизации ситуации в Сирии. Фактически Москва в прошлом помогала Вашингтону по всем трем вопросам; летом 2013 г. именно Путин выполнил за Обаму самую трудную работу, склонив Сирию к подписанию соглашения, по которому она обязалась уничтожить арсеналы химического оружия. Тем самым он избавил США от необходимости нанесения удара, которым Обама угрожал Асаду. Когда-нибудь Соединенным Штатам также понадобится помощь России для сдерживания усиливающегося Китая. Однако нынешняя американская политика лишь толкает Москву и Пекин в объятия друг друга.
У США и их европейских союзников есть выбор, какую политику проводить на Украине. Они могут продолжать нынешний курс, который усугубит вражду с Россией и приведет к полному разорению Украины в процессе этого противостояния. В случае реализации подобного сценария проиграют все. Либо американцы могут изменить проводимую политику и направить усилия на создание процветающей, но нейтральной Украины, которая не угрожает России и позволит Западу восстановить конструктивные отношения с Москвой. При таком подходе выиграют все стороны.
Южная Осетия ведет переговоры о присоединении к единому контуру безопасности России и Абхазии, сообщил посол Южной Осетии в Абхазии Олег Боциев газете "Известия".
Ранее лидеры России и Абхазии обсудили необходимость заключить до конца года новый договор о дружбе и взаимной помощи, в котором будет предусмотрено создание единого внешнего контура безопасности.
"В настоящее время нами совместно с абхазской стороной прорабатывается возможность заключения с Россией договора по присоединению Южной Осетии к единому контуру безопасности", — сказал Боциев.
Он добавил, что пока точно не известно, будет ли это единый трехсторонний договор или же республика заключит отдельные договоры с Россией и Абхазией. При этом, как пояснил дипломат, условия для создания такого контура с Россией и Южной Осетией будут отличаться от тех, что были оговорены между Россией и Абхазией.
"Его содержание пока обсуждается, хотя уже понятно, что в него будет включена, в первую очередь, военная составляющая, далее будут прописаны условия для экономической и информационной безопасности нашего региона", — отметил Боциев.
В Абхазии подтверждают факт переговоров. По словам вице-президента Абхазии Виталия Габния, речь идет о заготовке для создания мощного блока — "по примеру и в противодействие НАТО".
"На данном этапе мы ведем переговоры с югоосетинской стороной о присоединении ее к нашему договору. Мы считаем, что подписание трехстороннего договора станет здоровой реакцией на шаги НАТО и ее партнера — Грузии. Грузия стремится вступить в НАТО, кроме того, ею был подписан договор об ассоциации с ЕС", — сказал Габния.
По словам вице-президента Абхазии, Южная Осетия может присоединиться к контуру безопасности уже в течение этой осени. В самой Южной Осетии стремятся подписать договор еще раньше — уже к концу этого месяца, пишет газета.
Власти Грузии не изменят курса на нормализацию отношений с Россией из-за ситуации на востоке Украины, заявил глава грузинского государства Георгий Маргвелашвили.
В связи с ситуацией на Украине ухудшились отношения России и Запада. Западные страны возлагают на РФ значительную часть вину за украинский кризис, обвиняют ее в поддержке местных ополченцев. Москва отвергает эти обвинения как бездоказательные. В конце июля ЕС и США от точечных санкций против отдельных физлиц и компаний перешли к мерам против целых секторов российской экономики. Россия в ответ на санкции ограничила продовольственный импорт из стран Запада.
"Из-за сложностей у нашего друга и партнера — Украины, сегодня в процессе отношений с Россией есть сложности, но это не означает, что наш курс отношений с Россией изменится. Политический курс направлен на деэскалацию напряженности с Россией", — заявил Маргвелашвили в интервью грузинской телекомпании "Маэстро", сообщает агентство "Новости-Грузия".
Он добавил, что отношения с РФ не должны зависеть "от ежеминутных проблем", однако отметил, что принципиальным вопросом для властей Грузии является территориальная целостность страны.
"У нас принципиальные темы: территориальная целостность и суверенитет, и одно позитивное послание: демократическая и мирная стабильная Грузия не опасна для России. Она может быть интересным партнером и соседом для России, в случае выполнения этих условий", — сказал Маргвелашвили.
Грузия разорвала дипотношения с РФ в ответ на признание Москвой независимости Абхазии и Южной Осетии в августе 2008 года. Представители нового правительства Грузии, которые пришли к власти по итогам выборов в октябре 2012 года, назвали одним из главных приоритетов внешней политики нормализацию отношений с РФ, но не в ущерб территориальной целостности страны.
За выборами президента Абхазии будут наблюдать представители более 20 стран
За выборами президента Абхазии будут наблюдать представители более 20 стран. Об этом сообщила главный советник спикера Парламента Галина Страничкина. По данным на 19 августа, свое намерение участвовать в выборах подтвердили около 80 человек - представителей 23 делегаций из более 20 стран. Ранее Парламент и МИД Абхазии разослали более 80 приглашений в разные страны.
В числе тех, кто приедет в Абхазию - заместитель председателя ЦИК России Станислав Вавилов, первый зам. председателя комитета Совета Федерации по обороне и безопасности Евгений Серебренников, Депутат Госдумы, председатель комитета по делам СНГ, евразийской интеграции и связям с соотечественниками Леонид Слуцкий, председатель Комиссии по законодательству и регламенту Парламентского Собрания Союза Беларуси и России Татьяна Москалькова.
Делегацию Парламента Южной Осетии возглавит заместитель председателя Дмитрий Тасоев, ЦИК РЮО - заместитель председателя Казбек Карсанов.
Из Приднестровья на выборы приедут зампредседателя Комитета верховного Совета Григорий Дьяченко и представитель МИД Владимир Лужанский, а также генеральный секретарь Межпарламентской Ассамблеи государств-участников Сообщества «За демократию и права народов» Григорий Маракуца и председатель ЦИК ПМР Надежда Заблотская.
От Нагорно-Карабахской Республики в качестве наблюдателя будет участвовать зампредседателя Национального собрания Артур Товмасян и представители президента и МИД этой республики.
Также, по словам Страничкиной, в Абхазию намерены прибыть наблюдатели из Армении, Китая, Японии, Италии, Болгарии, Чешской Республики, Бразилии, Франции, Финляндии, Республики Сан-Марино, Науру, Литвы, ФРГ, Великобритании. Некоторые из них и ранее выступали в качестве международных наблюдателей на выборах президента и в парламент Абхазии.
Выборы главы государства состоятся 24 августа. За пост президента борются четыре кандидата - Аслан Бжания, Леонид Дзапшба, Мираб Кишмария и Рауль Хаджимба.
«Апсныпресс», 19.08.2014 г.
Киев не признает выборы президента Абхазии, которые прошли 24 августа, сообщает МИД Украины в понедельник.
Кандидат от оппозиции Рауль Хаджимба, по предварительным данным, побеждает в первом туре президентских выборов в Абхазии, он набирает 50,57% голосов избирателей.
"Украина не признает легитимность так называемых президентских выборов, которые были проведены вопреки принципам международного права, ценностей демократии и прав человека в Абхазии, Грузия, 24 августа 2014", — говорится в сообщении.
Отмечается, что Украина подтверждает свою "полную поддержку суверенитета и территориальной целостности Грузии" в рамках признанных международным сообществом границ и политику непризнания независимости Абхазии и Южной Осетии.
Украина выступает за урегулирование конфликта на территории Грузии на основе принципов и норм международного права, добавили в украинском внешнеполитическом ведомстве.
Грузия в ночь на 8 августа 2008 года обстреляла из установок залпового огня "Град" Южную Осетию, грузинские войска атаковали республику и разрушили часть ее столицы Цхинвала. Россия, защищая жителей Южной Осетии, многие из которых приняли гражданство РФ, ввела войска в республику и после пяти дней боевых действий вытеснила грузинских военных из региона.
Абхазия, которая с 1993 года также не признавала юрисдикцию властей Грузии, тем временем вытеснила грузинские войска из верхней части Кодорского ущелья. РФ 26 августа 2008 года признала суверенитет двух автономий. Руководители России не раз заявляли, что признание независимости двух бывших грузинских автономий отражает существующие реалии и пересмотру не подлежит.
Выборы президента Абхазии состоялись, существенных нарушений в ходе голосования не было, победил кандидат от оппозиции Рауль Хаджимба, заявил председатель ЦИК Абхазии Батал Табагуа.
Выборы прошли в воскресенье в семи районах Абхазии и городе Сухум. Всего в выборах участвовали (в том числе в РФ и Турции) 142664 человек, или 70% избирателей страны. На пост главы государства претендовали и.о. главы службы безопасности Аслан Бжания, лидер оппозиции, экс-премьер Рауль Хаджимба, и.о. министра обороны Мираб Кишмария и экс-глава МВД Леонид Дзапшба.
За Хаджимбу проголосовали 50494 человека, или 50,57% избирателей, уточнил Табагуа. Он объявил Рауля Хаджимбу избранным президентом.
По данным ЦИК, за кандидата в президенты республики Аслан Бжания проголосовали 35860 человек, за Мираба Кишмария — 6389 человек, за Леонида Дзапшба — 3397 человек.
Избирательные участки для проведения внеочередных выборов президента Абхазии открылись в воскресенье, всего на территории республики было создано 154 участка в 33 избирательных округах. На выборах были аккредитованы 85 международных наблюдателей из таких стран, как Армения, Болгария, Бразилия, Венесуэла, Германия, Индия, Италия, Китай, Люксембург, Науру, РФ, Сан-Марино, Украина, Финляндия, Франция, Чехия и Япония. Кроме того, в Абхазию приехали наблюдатели из Донецкой народной республики, Нагорного Карабаха, Приднестровья и Южной Осетии.
Как заявил в понедельник глава комитета Госдумы по делам СНГ Леонид Слуцкий, возглавляющий российскую делегацию наблюдателей, президентские выборы в Абхазии соответствовали законодательству республики и прошли без существенных нарушений. По словам Слуцкого, работа представителей кандидатов в президенты на разных участках была организована очень профессионально, в связи с чем не было каких-либо конфликтов. Индира Барциц.
Избирательные участки для проведения внеочередных выборов президента Абхазии открылись в воскресенье, всего на территории республики создано 154 участка в 33 избирательных округах.
Одной из особенностей нынешних досрочных президентских выборов станет возможность голосовать в государствах, которые Абхазию так и не признали. В частности, в Турции, где находится одна из самых больших абхазских диаспор, власти Абхазии решили открыть один избирательный участок. Еще два избирательных участка организованы в России — в Москве и в Черкесске.
Всего в выборах, по предварительным данным ЦИК, могут принять участие более 130 тысяч избирателей. В соответствии с законодательством Абхазии, выборы считаются состоявшимися, если в них приняли участие более половины избирателей.
Примечательно, что наряду с расширением мест голосования, нынешние абхазские власти в преддверии выборов пошли на неоднозначные меры, а именно: лишили права голоса почти 23 тысячи жителей Гальского и Ткуарчальского районов из-за того, что наряду с абхазскими у них есть и грузинские паспорта. Согласно абхазскому законодательству, двойное гражданство возможно лишь с Российской Федерацией. Еще одним избирательным новшеством станет маркировка проголосовавших избирателей во избежание фальсификации при голосовании.
На пост главы государства претендуют и.о. главы службы безопасности Аслан Бжания, лидер оппозиции, экс-премьер Рауль Хаджимба, и.о. министра обороны Мираб Кишмария и экс-глава МВД Леонид Дзапшба.
Как заявил глава ЦИК страны Батал Табагуа, предварительные результаты выборов президента Абхазии будут оглашены 25 августа.
По его данным, на выборах аккредитованы 85 международных наблюдателей из таких стран, как Армения, Болгария, Бразилия, Венесуэла, Германия, Индия, Италия, Китай, Люксембург, Науру, РФ, Сан-Марино, Украина, Финляндия, Франция, Чехия и Япония. Кроме того, в Абхазию приехали наблюдатели из Донецкой народной республики, Нагорного Карабаха, Приднестровья и Южной Осетии.
Война прошла, следствие идет
Автор Борис Мурашкин
228 мирных граждан, 169 военнослужащих и 14 полицейских стали жертвами конфликта 2008 года, еще 1700 раненных и почти 30 тысяч беженцев. Это потери в ходе операции России по принуждению к миру Грузии, напавшей на Южную Осетию и российских миротворцев. Сегодня жители страны требуют выяснить: почему началось вооруженное противостояние. Говорит мать погибшего солдата Лена Тандашвили:
"Мы не знаем что произошло. Кто, что нам сказал? Почему, зачем погибли наши сыновья? Мы ничего не знаем. В ходе первой бомбежки мой сын остался жив. Но у него погиб друг, и он пошел за телом, но так там и остался".
Расследовать события августа 2008 года от Грузии требуют международные инстанции. В частности, Гаагский трибунал. Премьер-министр Ираклий Гарибашвили заявляет, что в случае, если виновный в развязывании военный действий не будет найден в результате внутреннего расследования, то начнет свое следствие именно Гаага:
"Это обязанность нашего государства — расследовать все нюансы, все детали той войны. Следствие пока не закончено. И мы должны дождаться результатов расследования. И это прямое требование из Гааги — расследовать то, что произошло. В противном случае сам Гаагский трибунал расследует все детали той войны".
В том, что вооруженного противостояния можно было избежать, уверена Нино Бурджанадзе. Экс-спикер парламента говорит, что произошедшее в августе 2008 года — результат авантюрной политики Михаила Саакашвили:
"Трагедия 2008 года должна быть расследована. Уверена и точно знаю, что эту войну можно было избежать. Объективное и справедливое следствие должно сказать свое слово.
И все те, кто не сделал максимума для того, чтобы избежать конфликта и погубил молодых ребят, должны ответить перед страной и народом".
Сейчас в Грузии события 2008 года расследуют 3 структуры: прокуратура, специальная государственная комиссия и министерство обороны. В силовом ведомстве уже пообещали в ближайшем будущем обнародовать документы, которые подтверждают виновность Михаила Саакашвили в развязывании конфликта. Правда, как скоро это произойдет, пока неизвестно.
И.о. президента Абхазии, спикер парламента Валерий Бганба направил президенту Белоруссии Александру Лукашенко письмо с просьбой рассмотреть вопрос о признании Минском суверенитета и независимости республики.
Текст документа опубликован в четверг на сайте абхазского агентства Апсныпресс.
"Современная Республика Абхазия в соответствии со своей конституцией — суверенное государство, которое, добившись фактической независимости, проделало значительный путь её юридического оформления. Ключевым моментом утверждения международной правосубъектности Республики Абхазия стало признание её независимости Российской Федерацией 26 августа 2008 года", — говорится в письме.
Суверенитет и независимость Абхазии признаны также такими странами-членами ООН, как Республика Никарагуа (5 сентября 2009 года), Боливарианская Республика Венесуэла (10 сентября 2009 года), Республика Науру (15 декабря 2009 года).
"Признание Республики Абхазия полностью вписывается в современные реалии международных отношений", — заявляется в документе.
В нем также отмечается, что обе страны всегда связывали добрые отношения.
"Мы внимательно следим за динамикой интеграции между Республикой Беларусь, Российской Федерацией, Республикой Казахстан и надеемся, что в свете происходящего Республика Беларусь, Российская Федерация и Республика Казахстан оценят стремление Республики Абхазия содействовать интеграционным процессам и со временем наше государство будет участвовать в строительстве Евразийского союза", — говорится в письме и.о. главы Абхазии, спикера парламента Валерия Бганба на имя президента Белоруссии Александра Лукашенко.
Грузия в ночь на 8 августа 2008 года обстреляла из установок залпового огня "Град" Южную Осетию, грузинские войска атаковали республику и разрушили часть ее столицы Цхинвала. Россия, защищая жителей Южной Осетии, многие из которых приняли гражданство РФ, ввела войска в республику и после пяти дней боевых действий вытеснила грузинских военных из региона. Абхазия, которая с 1993 года также не признавала юрисдикцию властей Грузии, тем временем вытеснила грузинские войска из верхней части Кодорского ущелья. РФ 26 августа 2008 года признала суверенитет двух автономий. Руководители России не раз заявляли, что признание независимости двух бывших грузинских автономий отражает существующие реалии и пересмотру не подлежит.
Индира Барциц. И.о. президента Абхазии, спикер парламента Валерий Бганба направил главе Казахстана Нурсултану Назарбаеву письмо с просьбой поддержать обращение к казахстанскому парламенту о признании суверенитета и независимости Республики Абхазия.
"От имени парламента Абхазии и всего народа нашего многонационального государства позвольте обратиться к Вам с просьбой поддержать наше обращение к парламенту Республики Казахстан о признании Республикой Казахстан суверенитета и независимости Абхазии", — говорится в письме Бганбы, опубликованном в четверг на сайте парламента.
В документе отмечается, что "современная Республика Абхазия в соответствии со своей конституцией — суверенное государство, которое, добившись фактической независимости, проделало значительный путь её юридического оформления".
"Ключевым моментом утверждения международной правосубъектности Республики Абхазия стало признание её независимости Российской Федерацией 26 августа 2008 года. Суверенитет и независимость Республики Абхазия признаны также такими странами-членами ООН, как Республика Никарагуа (5 сентября 2009 г.), Боливарианская Республика Венесуэла (10 сентября 2009 г.), Республика Науру (15 декабря 2009 г.) и другими", — напоминают абхазские руководители.
В письме на имя президента Казахстана также говорится, что "признание Республики Абхазия полностью вписывается в современные реалии международных отношений".
Грузия в ночь на 8 августа 2008 года обстреляла из установок залпового огня "Град" Южную Осетию, грузинские войска атаковали республику и разрушили часть ее столицы Цхинвала. Россия, защищая жителей Южной Осетии, многие из которых приняли гражданство РФ, ввела войска в республику и после пяти дней боевых действий вытеснила грузинских военных из региона. Абхазия, которая с 1993 года также не признавала юрисдикцию властей Грузии, тем временем вытеснила грузинские войска из верхней части Кодорского ущелья. РФ 26 августа 2008 года признала суверенитет двух автономий. Руководители России не раз заявляли, что признание независимости двух бывших грузинских автономий отражает существующие реалии и пересмотру не подлежит.
![Главное](/images/star.png)
От Мейдана до Майдана
Эмиль АГАЕВ, Тогрул ДЖУВАРЛЫ
Беседы с другом
Эмиль Агаев — писатель-публицист. Был собственным корреспондентом «Литературной газеты», заведующим Азербайджанским бюро АПН (РИА «Новости»). После распада СССР — колумнист ряда республиканских изданий, консультант независимых аналитических агентств «КавкАзия» и MMC (Мюнхен, ФРГ). Автор ряда публицистических книг, кино-, телесценариев, путеводителя по Баку, вышедшего в Москве на иностранных языках, художественных переводов с азербайджанского. Член Союза писателей и Союза журналистов Азербайджана. Лауреат премии Золотое перо Союза журналистов Азербайджана.
Тогрул Джуварлы — родился в городе Гянджа, окончил физический факультет Бакинского государственного университета. Работал журналистом и сценаристом, последние годы является активным публицистом, политологом. В настоящее время экономический эксперт в независимом информационном агентстве «Туран». Принимал участие в многочисленных международных конференциях, касающихся вопросов экономики и политики в Азербайджане, а также является автором статей, опубликованных как в Азербайджане, так и за рубежом.
Никогда не известно,
Сколько судьбы в нас,
А нас — в судьбе…
Ян Збигнев Слоевский
1. Ай да Майдан!
Э. А.: Тогрул, мы знакомы с тобой полвека — впору юбилей отмечать, и уже в том возрасте, когда хочется порядка, устроенности, а нас вот «запихнуло» в такую мясорубку перемен… С одной стороны, это хорошо — стариться некогда. Но с другой — все так неопределенно, так мельтешит перед глазами, что за этим мельканием не видно смысла. Смотрю российскую «телеговорилку», напоминающую после Крыма кашу из русских сказок, выливающуюся из горшка и затапливающую все вокруг. К чему все это? Помнишь принцип Спинозы — «не плакать, не смеяться, не ненавидеть — а понимать»! Ты что-нибудь понимаешь? Я, признаться, нет! Разве что могу только воскликнуть: «Ай да Майдан!»
Т. Д.: Да, Майдан эхом прокатился по миру… Пока ясно только одно: мы на пороге нового мирового переустройства — Украина всколыхнула интерес ко многим вещам. К тому, как, скажем, у России будет голова болеть. Как крымчане могут пожалеть, что поторопились, захотев туда. Как могут пожалеть и украинцы, поскольку Запад едва ли даст им то, чего они ожидали… Если брать ту же Россию, то в России периодически идут споры о том, что надо избавляться от сырьевой зависимости. При этом те, кто говорят о большой России, считают: а что тут плохого? Мы — сырьевая страна, а чем больше страна, тем больше ресурсов, просто их надо превращать в правильные вещи. Но, что для меня очень существенно, в отличие от нас в России встречно существует и другое мнение. А именно: главная проблема России, может, даже ее проклятье, состоит в том, что она ОЧЕНЬ БОЛЬШАЯ. Экономисты говорят: хорошо бы, чтобы Россия была… до Урала! Остальное пространство пусть обживается вместе со всем миром. И разговоры эти ведут очень серьезные люди. Например, еще в 1995-м году в авторитетном журнале «Эксперт» аналитическая группа «Минтопэнерго» пришла к выводу: поскольку Россия очень холодная и очень большая страна, для того, чтобы ее развивать, нужно постоянно тратить все больше энергии и денег — с учетом одних только энергопотерь!
Э. А.: Плюс — дураки и дороги…
Т. Д.: Да. И все это — беготня, в которой ты все равно всегда будешь отставать. Как у Зенона! То есть серьезные люди говорят о том, что Россию нужно сузить! И вот в этот момент происходит Крым, Севастополь… Да, понятны мотивы — город русской славы, российский флот, курорт, то-се. Но при этом такое ощущение, что не все просчитано до конца. Политический эффект — да, рассчитан. Российское общество снова мобилизовалось, консолидировалось, это кажется ему чем-то замечательным, началом каких-то новых времен…
Э. А.: Ты подразумеваешь общество в широком смысле. Интеллектуалы, элита относятся к действиям России в Крыму как раз критически.
Т. Д.: Очень критически! А потом здесь есть и еще одна очень рискованная идея — идея вызова. Россия как будто не самая большая экономика в мире — два процента от ВВП, но она может вбросить миру какие-то новые глобальные игры.
Э. А.: Ничего себе новые — захват территории!
Т. Д.: Да, механизм запустили не новый — Россия стала больше. И может стать еще больше — юго-восток Украины, Приднестровье, Прибалтика, Кавказ… И что же? Снова восстановление империи? Ведь Ельцин Беловежским соглашением провел как раз обратную мысль — мол, России надоело поддерживать, кормить свои окраины. А сейчас что же — возвращение к старому.
Э. А.: Путин против Ельцина?
Т. Д.: В какой-то степени, в какой-то степени! И последствия этого сейчас очень трудно рассчитать. Все признают, игра слишком крупная. И, надо отметить, операция была проведена классно, все было сделано очень тонко. Она, Россия, не позволила дотянуть референдум до президентских выборов, передвигала сроки, и не раз. Почему? Да потому что торопилась. Понимала — если это не сделать быстро, как блицкриг, то что-то может застопориться, измениться…
Э. А.: Да и Запад что-то мог придумать.
Т. Д.: Конечно. Запад начал было консолидироваться, но, что называется, «не успели». И Путин не использовал ведь спецназ, войска — какие-то там «зеленые человечки», миражные фигуры. Все поначалу было легко. Но вот теперь выясняется, что предстоит очень трудная работа. Надо создавать новые инфраструктуры, чтобы оторвать Крым от Украины, многое другое. Вопрос крайне серьезный… Путин крупный политик, хотя и рисковый, за ним интересно наблюдать. До этого, смотри, — переговоры с мировыми лидерами, приезд их в Москву, принятие Думой закона о присоединении, везде он присутствовал. Но в Крым поехал все-таки Медведев. Понятно — он премьер-министр, а на повестке в первую очередь вопросы практические. Но для всех было крайне интересно — а когда приедет сам? Потому что его приезд в Крым символически — это полное, окончательное присоединение Крыма!
Э. А.: И опять же, как, с политической точки зрения, умело был выбран момент! Праздник Победы!
Т. Д.: Да, получилась вроде как «вторая победа». Почему он не спешил? Думаю, рассчитал этот момент, да еще хотел, чтобы все немного успокоилось. Крым, флот — эти темы практически уже закрыты, и хотя в Киеве продолжают говорить об этом, но и там все меньше. Сейчас главная проблема…
Э. А.: Ясно — федерализация Украины.
Т. Д.: Да. В этом направлении идет огромная работа. Я никогда не поверю, что люди в Харькове, Луганске, Донбассе сами включились в эту игру. Человеку свойственна осторожность, нежелание рисковать. Почему тамошние русские не протестовали ранее, на Майдане, почему они до последнего времени молчали? То есть действие силы извне — это очевидно!
Э. А.: Ну, а что теряет Украина, если она станет федеративной? В конце концов, и сама Россия — федеративная республика, и Германия, и Штаты — модель нормальная.
Т. Д.: В принципе, ничего не теряет. Это даже помогло бы несколько успокоить нацию, снять какие-то проблемы.
Э. А.: Отодвинуть на задний план национализм.
Т. Д.: Если рассматривать интеграцию через призму национальных самосознаний, то мы увидим различный уровень национализма в наших странах. Так, я согласен с Георгием Тархан-Моурави, когда он говорит, что грузинский национализм никогда не был направлен вовне и концентрировался на задачах поддержания этнического равновесия внутри страны, армянский национализм определенно ориентирован вовне, в том числе и на диаспору, а азербайджанский национализм всегда держит в уме ориентацию на тюркское единство и на соотечественников, проживающих в Иране. И это проблема — ментальная, психологическая. Она находит продолжение и в политических реалиях.
Э. А.: Ну, а там, где национальное самосознание только формируется, где нет чего-то всеобъединяющего, того, что называется национальной идеей, — как в Украине, в Белоруссии, — там федерализация, может, как раз и есть нужная политическая альтернатива? Украину и Молдову может спасти только федерализация, заявила омбудсмен Молдовы!
Т. Д.: Да, но в данном случае есть страх, исторический страх. Если Украина станет федеративной, то угроза того, что юго-восток на каком-то витке присоединится к России, резко возрастет. Ведь своими действиями российское руководство очень расширило понятие права на самоопределение. Поскольку изначально, после Второй мировой войны, как ты помнишь, все выглядело по-иному: живут колонизированные народы на своих территориях — на этих территориях они и реализуют свое право жить независимо. И тогда возникла куча новых государств. Это было нормально. То есть в самом начале не было и намека на расширение кем-то своих территорий. Это потом началось! Мне вспоминается странный опыт составления политической географии СССР в советское время. География должна была быть исторической и предполагала точные очертания границ республик СССР в определенные века, начиная с древних времен — хотя и государств тогда еще не было, а народы лишь формировались — и до наших дней. Делились горы, леса, границы вдоль рек.
Э. А.: Сама попытка делить то, чего уже не существует, что уже осталось в прошлом, была в каком-то смысле игрой с фантомами.
Т. Д.: С этой затеей распрощались, как только начал распадаться Союз или даже чуть раньше. Но рецидивы этих абсурдных исторических игр случаются. И события на Украине с очень сложной историей ее государственности — тому пример.
Э. А.: Прочитал в Википедии, со ссылкой на словарь Брокгауза и Эфрона, что связь названия «Украина» с понятием «окраина» возникла, когда ее земли были в составе вовсе не древней Руси, а Речи Посполитой. Хотя сами украинцы название своей страны выводят из украинского «краiна», что означает просто «страна», «земля, заселенная своим народом». Но вот в свете украинского кризиса реанимируется церковно-византийский топоним «Малороссия» и российско-имперский — «Новороссия». И теперь, что же, Новороссия… противостоит Украине?
Т. Д.: С названием «Азербайджан» тоже нет однозначности, хотя и не в такой степени. И тоже — в силу сложности истории и полиэтничности населения. К слову, когда говорят о Кавказе, часто вспоминают родовую месть и прочую экзотику и куда реже — культуру разрешения конфликтов. А ведь она была, и — не только на межэтническом, региональном уровне, но и на уровне религиозных конфессий!
Э. А.: Что же, выходит, в результате Майдана сепаратисты, а не Украина, получили «главный приз»?
Т. Д.: Выходит так. И сразу возникают другие проблемы. Скажем, Абхазия на присоединение к России идти не хочет и никогда не захочет, разве что в случае острого кризиса. А вот Южная Осетия — могла б, она даже обращалась с этим к России, просто Россия сама не захотела. Почему? Не хотела — на тот момент! — показать, что забирает чужую территорию — раз. Не хотела появления воссоединенной Осетии — два. Ведь там существует постоянно тлеющий конфликт. Ингуши всегда жили в Южной Осетии, спорили с осетинами. А тут Осетия становится большой, баланс нарушается. Но здесь очень много и экономики. Дело в том, что Южная Осетия жила за счет рынка в Эргенети — свободного, не облагаемого налогами. Этот маленький рынок обеспечивал семьдесят процентов доходной части бюджета, фактически Южная Осетия жила за счет этого рынка!
Э. А.: Аналог грузинского рынка в местечке Садахлы.
Т. Д.: Да. А с приходом Саакашвили это оборвалось! Он сделал это по соображениям национальной безопасности, но не только — существовало еще и мнение, что это мешает развитию Грузии. Ведь был брошен клич — либерализовать свою экономику, а эти приграничные «точки пересечения» мешали. Оба рынка закрыли. Вот Южная Осетия, оставшись, что называется, на бобах, и обратилась к России! А вообще-то для реализации идеи интегрированности надо вначале овладеть таким сложным искусством как проектное политическое мышление. Разрушение рынков в Садахлы или Эргенети было понятно с политической и экономической точек зрения, но вместе с ними были уничтожены ростки будущего Южного Кавказа, маленькие условные островки интеграции. На одной из наших встреч в Тбилиси прозвучала идея создать свободную экономическую зону там, где пересекаются границы Грузии, Армении и Азербайджана. Идея была отвергнута с порога, хотя кто сказал, что такие идеи нельзя прорабатывать, не ставя конкретной задачи немедленно создать такую зону. Должна быть постоянная оценка таких возможностей, так сказать, их теоретическая прорисовка. Исторического времени не осталось. Утопии, рациональные идеи для будущего и текущая политическая жизнь должны существовать синхронно, сосуществовать. Потому что только такой подход позволит держать перед глазами как текущие, так и грядущие перспективы наших обществ.
Э. А.: Идея федеративного устройства существовала на Южном Кавказе и после распада Российской империи, и после распада СССР. Я сам писал на эту тему, даже высказал такую мысль, что национальные автономии могли бы войти в южнокавказский союз на правах ассоциативных членов, на равных правах с республиками в решении каких-то общих вопросов, что могло бы остудить нынешние «горячие точки», в том числе Нагорный Карабах. Да и ты, Тогрул, выступаешь как решительный сторонник кавказской интеграции. Как ты думаешь, сейчас, после Крыма, это стало более реальным?
Т. Д.: Думаю, что да, более реальным. Потому что…
Э. А.: Все боятся российской агрессии?
Т. Д.: Конечно! Обрати внимание, политические наблюдатели тут же обратили внимание на то, что не так давно очень долго находился в Баку начальник генштаба Турции. Никогда прежде такого не было. Судя по всему, готовится, или во всяком случае обсуждается, военно-политическое соглашение между нами и Турцией, согласно которому любая агрессия против любой из стран, подписавших соглашение, воспринимается как общая угроза. На Турцию нападать, ясно, едва ли кто будет, речь о нас… И в случае, если Турция заключит военно-политический союз с нами, это в какой-то степени будет реакцией на действия России. Несмотря на близость взглядов Эрдогана и Путина в ряде вопросов — они ведь оба считают себя историческими фигурами, ведущими свои страны по правильному пути.
Э. А.: Ну, а мы, Азербайджан, правильно ли в нынешней сложнейшей ситуации себя ведем?
Т. Д.: Пока, с моей точки зрения, правильно. У нас очень осторожная внешняя политика. Мы все время боимся с кем-то рассориться. И это правильно. И посмотри: даже после того, как Азербайджан проголосовал против захвата Крыма, даже после этого Азербайджану дают в определенном смысле некую индульгенцию. Скажем, российский представитель в ООН, оказывая давление на все страны, в том числе и на нас, высказался в таком духе — а почему даже лояльные России страны, такие, как Азербайджан, проголосовали против?! Но, честно говоря, у Ильхама Алиева другого варианта просто не было. Тут и наши контакты с Западом, тут и общественное мнение — вся наша пресса, обрати внимание, за Украину!
Э. А.: А не подпортило ли это наши отношения с Россией?
Т. Д.: Чуть-чуть подпортило. Но сейчас все зависит от двух вещей. Как сама Россия выберется из трудной ситуации, как себя поведет, как далеко пойдет Путин. Следующего его шага не знает никто. Есть принуждение к миру, а есть, как это происходит сейчас, принуждение к федерализации. Ну, а там, где есть принуждение, там есть и сила. Никто не исключает на сегодняшний день ввода российских войск в Украину, да и НАТО заявило о себе. То есть пошла игра на обострение.
Э. А.: Хорошо, наши власти правильно себя повели. А как наша российская оппозиция, однозначно поддержавшая Путина?
Т. Д.: Ты знаешь, для меня это продолжение старого правила — нельзя все яйца класть в одну корзину. Я допускаю, что представители нашей диаспоры действуют так не только потому, что они там, в России, живут. Срабатывает и то, что — надо же Россию как-то все время успокаивать. Чтобы политически она не воспринимала Азербайджан как враждебную страну. Здесь, у нас, общественное мнение за Украину, там — за Россию.
Э. А.: Хорошо, с российской диаспорой понятно. А правильно ли себя повели «украинские азербайджанцы»? Они ведь тоже не поддержали Майдан!
Т. Д.: На этот вопрос очень трудно ответить. Они, я бы сказал так, просто громко о себе не заявляют, не делают публичных заявлений. И на Майдане ведь тоже из них кто-то был! То есть, они ведут себя вяло, осторожно. А в России диаспора у нас более активна, хотя и здесь нередко оказывается в хвосте событий. Тут надо учитывать также и то, что, в отличие от армян, которые любую тенденцию четко просчитывают, проецируя на себя, а потом предпринимают какие-то действия, наша диаспора в Украине — да и в самой России — более молодая, не такая сплоченная и опытная.
Э. А.: А что ты скажешь о влиянии украинских событий не только на Россию, но и на нас, скажем, на нашу экономику?
Т. Д.: События в Украине, вроде бы, прямо не сказываются на нас. Но они, конечно, влияют, и нельзя сказать, что только негативно. Так, Киргизия уже заявила, что, поскольку в Украине сахарная промышленность просела, она готова покупать сахар у нас. Интересное заявление. Непонятно, чем это кончится, но — это прозвучало. А самое главное — значимость Азербайджана на карте мира заметно выросла. Снова заговорили об азербайджанском газе, о том, что Азербайджан очень значимая страна для Европы, Америки… Но, понимаешь, хитрость и нечистоплотность политики состоит также и в том, что иногда включаются совершенно неожиданные соображения, которые к нам, вроде бы, никакого отношения не имеют, но в конечном счете, как оказывается, имеют. Америка не хотела бы, чтобы существовала Европа от океана до океана. Это сказал еще де Голль — о Большой Европе, от Франции до Владивостока. Включая, понятно, Россию. Сейчас по понятным причинам вписывать Россию в Европу трудно, хотя и есть у них совместные комиссии. Но — такой вот глобальный проект был заявлен…
Э. А.: То есть, и европейцы, не только Путин и Назарбаев, за Большую евразийскую идею! Каждый тянет одеяло на себя…
Т. Д.: В принципе, да. Но сейчас пошла игра на противостояние. И все понимают, что, если Украина порвет с Россией, Россия тут же потеряет огромную часть своего влияния. Потому что Украина и Белоруссия были для нее щитом, некой буферной зоной. Ведь у самой России после распада СССР протяженность границ с Европой очень невелика. Она мгновенно теряет свою значимость!
Э. А.: А это, если говорить об экономике, не только ревизия многих хозяйственных связей, их «новый разворот» — и для России, и для самой Украины. Это и импульс к саморазвитию. Недавно я смотрел информацию на одном из российских каналов — объявлена очередная всеобщая диспансеризация населения. Но, что интересно, диктор несколько раз повторил: надо всем, во всех медицинских учреждениях пользоваться только российскими медицинскими препаратами и оборудованием. Ничего импортного, даже шприцев! Можно воспринимать это как нечто комичное, учитывая нынешнюю мировую завязку всех на всем. Но, если учесть теперешнюю российскую эйфорию, то не может ли это быть и неким толчком к экономическому самоподъему, скажем так?
Т. Д.: Может, может! И на это они рассчитывают. Когда страну изолируешь, она — да, встречается с рядом трудностей, но и начинает искать себя, получает импульс к внутреннему развитию! За примерами далеко ходить не надо. Вот Иран сколько времени был под эмбарго — и иранская экономика, представь, сильно подтянулась. Это помогало многим другим странам, не только Ирану, в том числе и России. Например, в 1998-м — азиатский кризис. Но — взрыв российской экономики, бум внутреннего производства. В 2008-м история повторилась. И вот сейчас на пороге — новый кризис. В силу уже не мировых тенденций — действий самой России. И снова та же «палочка-выручалочка»!
Э. А.: То есть это уже просматривается как мировая тенденция. Раньше казалось, поскольку есть глобальный мир, глобальный рынок, никакого смысла производить что-то у себя нет. Ситуация стала меняться?
Т. Д.: Да. В рамках глобальной экономики некоторые страны стали финансовыми резервуарами, куда все кладут свои ценные бумаги. Кажется, вроде бы: так всегда есть место, где в случае кризиса можно взять деньги. Но кризис 2008 года многое изменил. Обама, помнишь, заявил, что надо развивать промышленность. Страна — да, должна выходить на внешний рынок, но она должна создать и свой базовый рынок, производить товары для внутреннего потребления. Все глобальное — это хорошо. Но на каком-то витке может оказаться, что ты слишком зависим. Ты какую-то пуговицу не можешь произвести. Даже в такой великолепной, экономически процветающей стране как Норвегия стали говорить, что она поступила неправильно, когда в силу нефтяных доходов стала убирать некоторые промышленные кластеры. Свое, может, не так прибыльно, зато долговременно, а главное — помогает уберечься от внешних угроз. И на постсоветском пространстве — скажем, в Казахстане — так же активно проводится идея диверсификации экономики.
Э. А.: Я воскликнул в начале нашей беседы — ай да Майдан! А еще в слове «майдан» можно было бы вычленить восклицание — «мАЙДАн». Айда! Но куда? С кем? Остается только надеяться, что это движение не только в темное прошлое, и уж тем более не к гражданской или даже мировой войне, о чем сейчас пишут. Хочу процитировать заключительные слова одной из твоих статей1 : «Можно сколько угодно представлять будущее страны в позитивном свете. Но надо помнить, что судьба стран или каких-то регионов складывается иногда очень причудливо. А цена ошибочных или просто несовершенных шагов для развития страны иногда очень высокая. Наихудшая перспектива для нас — оказаться однажды в ряду несостоявшихся стран. Эта перспектива кажется сегодня почти невероятной. Но и такое случалось в мировой истории.
Эволюционное развитие общества обычно диктуется самими обществами. Но гарантирует такое развитие, в первую очередь, позиция правящего политического класса, осознающего неизбежность перемен».
2. «Наперегонки с Апокалипсисом»
Э. А.: Вот уже Одессу в интернете кто-то назвал «украинским Сумгаитом». Казалось бы, параллели между первым, еще в рамках Советского Союза, карабахским национал-сепаратизмом, вызвавшим к жизни стотысячный Мейдан на площади Азадлыг в Баку, и киевский Майдан с последовавшим сепаратизмом украинского юго-востока — казалось бы, эти параллели просто «слуховые». Ведь и масштабы, и время — все другое. Если Мейдан был вызван сепаратизмом, то Майдан, наоборот, породил сепаратизм! И тем не менее, какая-то перекличка есть. Хотя бы с точки зрения трагизма всего происходящего. Как сказал еще во времена СССР Збигнев Бжезинский, «исторический оптимизм уступает место апокалипсическому пессимизму». И здесь я припоминаю — на одном из форумов, в которых, ты, Тогрул, участвовал, ты высказал такую мысль: главное — это не проиграть войну до построения своей государственности. Ты отметил, что Гейдар Алиев в целом справился с этой задачей.
Т. Д.: Да, именно так. Хотя перемирие — это еще не победа, но и не окончательно проигранная война! Ильхам Алиев продолжает строительство экономически сильного государства; благо — нефть, газ…
Э. А.: Отметил ты и другое, то, что среди азербайджанской интеллигенции есть мнение: любое мирное решение по Карабаху — это удар по нравственности. Мол, если земля отторгнута силой, силой же надо ее вернуть. Еще одна твоя мысль — причина того, что у нас на Южном Кавказе самое слабое общество, хотя не так давно оно было, напротив, самым сильным, состоит в том, что конфликт, потеря земель ослабили внутреннюю свободу нашего общества.
Т. Д.: Знаешь, я даже не помню, когда я, пацифист по натуре, это сказал. Я, наверное, имел в виду всеобщую оскорбленность азербайджанцев, ощущение какого-то коварства больших держав, а затем и чувство бессилия. А чувство бессилия всегда порождает национальные комплексы. Хотя собирались огромные площади, но бессилие изнуряло, ты становился «меньше». Наверное, так. Я люблю, анализируя что-то, копаться в старых публикациях. Вот тот же журнал «Новое время» от 2004 года, о чем он пишет? О том, что замороженные непризнанные государства не будут разморожены. И это надолго. России, мол, это не нужно.
Э. А.: А оказалось нужно! В свете пестуемой сейчас Москвой идеи о реставрации СССР. Может, они были заморожены как раз с этим прицелом?
Т. Д.: Не-а! Ельцин едва ли об этом думал. Он был сочетанием царя («царь Борис»), но и демократа. Скорее всего, он просто думал: если постсоветские страны будут уходить, давай-ка я там-то, там-то оставлю тлеющие угольки, и когда будет надо, чуть-чуть подолью бензинчика, чтобы вспыхнуло, а потом сам же и стану «тушить».
Э. А.: Чтобы не лишиться своей «главной роли», чтобы зависимость была.
Т. Д.: Да, просто зависимость. Ничего не присоединяя. И это правильно. Америка-то тоже ведь ничего к себе не присоединяет. Только борется за сферы влияния. Территории как таковые ей до фени! Империи сегодня держать просто накладно! Вот, листая старые журналы, наткнулся на собственную статью 95-го года о религиях в сборнике, изданном в Москве. Там я с изумлением писал о том, что Саудовская Аравия строит мечеть в Тюмени. Сам себя спрашивал: что это означает? Сибирь. Далеко. Да и строить там трудно, земля мерзлая, стройматериалы дорогие, дороги плохие. Зачем? Я тогда высказал предположение, что она, Саудовская Аравия, чувствует себя колыбелью ислама. И думает: так, через ислам я буду присутствовать везде, даже в Сибири. Построила мечеть — значит, я там немножко есть. Ведь тогда не было ни «исламского терроризма», ни нынешнего «столкновения цивилизаций», все это возникло потом. А сейчас выясняется: Саудовская Аравия, опьянев от денег, претендует на очень серьезное место. И в нынешнем мире, где каждый старается установить в рамках своих возможностей какое-то господство — французы через культуру, американцы через мощь, китайцы через трудолюбие — Саудовская Аравия, с одной стороны, контролирует источники нефти (если Россию или кого-то там захотят прижать, сделают это, в частности, через нее и Катар), значит, у нее есть экономические рычаги. Это первое. Второе: ей важно просто увеличить число мусульман. Потому что важнейшей статьей ее дохода является хадж, паломничество. С третьей стороны, с ней начинают считаться крупные страны. Был даже такой образ: мол, на Ближнем Востоке Америка — голова, а Саудовская Аравия — шея; куда шея повернется — туда и голова. Обама вот не поленился, поехал уговаривать саудовского короля поддержать санкции против Москвы. И, наконец, четвертое — по порядку, но не по важности — это терроризм. Новый феномен, которого раньше не было!
Э. А.: Не было в таких масштабах.
Т. Д.: Да, были обычные войны. Страшные. Разрушительные. Но привычные миру. И вот прошло… сколько, всего 20 лет? И сейчас терроризм — одна из самых злободневных мировых проблем!
Э. А.: Держать мир в страхе.
Т. Д.: И хотя в Саудовской Аравии говорят, что у них ваххабизм другой, но — другой не другой — он существует.
Э. А.: Причем официально!
Т. Д.: В той статье ощущался у меня какой-то восторг — ислам продвигает свою изысканную культуру, то-се. А оказывается — совсем другое… Тут есть очень тонкие вещи. Например, сейчас обнаружилось вдруг — со второй половины ХХ века — что в мире идет процесс... обесценивания жизни! И он так резко усилился, этот процесс, что к нему как бы уже привыкли, его уже не так замечают, как раньше! Не знаю, может быть, это порождение двух больших войн, которые затем разбились на локальные конфликты в разных уголках земли. Но сегодня сотни тысяч людей умирают от всяких терактов, взрывов бомб, а мир смотрит на это как на что-то обычное и даже неизбежное. Очень опасное привыкание!
Э. А.: Более того. Обрати внимание на сам феномен террористов-смертников. На востоке он пропагандируется как нечто высшее, святое, а на западе борьбу с ним сделали… бизнесом! На эту борьбу выделяются огромные деньги, использование которых, в условиях строгой секретности, трудно контролировать. Я не говорю уже о том, что террористы, захват заложников, взрывы, погони и прочие щекочущие нервы зрителям сюжеты не сходят с экранов телевизоров. То есть бизнес-политика, шоу!
Т. Д.: Да. Можно как-то понять кураж тех, кто врезался в «близнецов». У психологов появилось даже объяснение того события как особого типа суицида: когда я хочу умереть, но хочу, чтобы со мной умерли и другие люди, много людей. Вспомним тот самый самолет из Малайзии, который потерялся… Одно из объяснений — пилот с семьей крупно рассорился и был склонен к этому самому суициду, влекущему кроме самоубийства большое количество жертв. Я умираю, но хочу забрать с собой еще триста пассажиров. С точки нормальной логики — совершенно непонятно. Умираешь — умирай. Зачем тебе брать остальных?
Э. А.: Это и раньше бывало. Секты. Конец света, коллективная смерть… Но то были лишь отдельные странные эпизоды.
Т. Д.: Они как бы укрепляли веру. Но они уносили меньше народу, это было нечто локальное, частное. Важно было держать секту в подчинении! А тут взрываются самолеты, в машины подкладываются бомбы… Те же «пояса смертников».
Э. А.: Причем среди террористов оказываются не только «прирожденные» мусульмане. Помнишь взрыв автобуса в Волгограде? Смертницей оказалась некая Асиянова. Но кто инструктировал ее, кто и ранее организовал еще ряд терактов? Соколов. Русский человек. Ушел в лес, принял веру… Вот это и получило название — суицидальный ислам! Но это существовало и до ислама. Харакири, камикадзе… А ведь большинство из тех молодых пилотов-смертников не были фанатиками.
Т. Д.: Но что самое интересное: раньше мы думали, что есть большая Америка, большой Китай, большая Россия — и есть плохо живущие маленькие народы, азиатские, мусульманские. И им со странами-колоссами бороться незачем и нечем! Первым это табу нарушил Вьетнам. Напомню масштабы — во Вьетнаме было сброшено бомб больше, чем за всю Вторую мировую войну на всех фронтах. А народ выжил. Выжил он, потому что стал геройским. Включилась психология: выживание наперекор всему! Не только на поле боя. Вспомни, как они научились скрываться в подземных убежищах. Оказалось, что вьетнамцы очень воинственный народ. Оказалось, что он тоже может дать отпор, бросить вызов большим странам.
Э. А.: Но это — у японцев, вьетнамцев — было на уровне национальном.
Т. Д.: А теперь, когда появились смертники-террористы, оказалось, что большие страны уязвимы и перед одиночками. Огромная страна — перед маленькой кучкой людей. 30 человек. Где огромная страна, где 30 человек? То есть, выяснилось, что прежние представления — я сильнее, а потому я решаю — зачастую уже не работают!
Э. А.: Позволю себе процитировать замечательного политолога, с которым и я был знаком, а ты, Тогрул, был близок, — покойного Дмитрия Фурмана. Это цитаты из его статьи «Наперегонки с апокалипсисом (Международный терроризм порождает всемирную власть)». Вот пара выдержек: «Всемирной террористической угрозе может противостоять только "всемирная спецслужба", так же не знающая границ, как не знают их террористы. Но совершенно очевидно, что эффективность подобных спецопераций и спецслужб ограничена». Необходимо «создание целостной системы всемирной власти, в конечном счете — единое мировое государство. Это — четко обозначившаяся "повестка дня" XXI века». А это, в свою очередь, предполагает «элементы патернализма и диктата, навязывание либеральным меньшинством тех норм, без которых погибнут все».
Т. Д.: Дмитрий Фурман мыслил всегда широко и глобально. А вообще-то это невероятно интересная тема — что стало с индивидуумом в XXI веке. Потому что с одной стороны есть идея прав человека, которую породили Запад, христианство. Идея, которая отдельного индивидуума поднимает, говорит, что он — каждый человек на земле — самоценен. Идеи индивидуализма просачиваются даже в ислам, не исключено, что можно говорить о начале исламской реформации. Так вот. Ты даешь индивидууму какое-то право. Но есть индивидуум, который материализует это свое право, изготовляя бомбу, беря в руки автомат. И это не только мусульманин, как пишут на Западе. Это и тот же «норвежский Бен-Ладен» Брейвик, и какой-нибудь свихнувшийся от наркотиков или от личной обиды американский школьник, который врывается в класс и расстреливает соучеников и учителей… То есть, с одной стороны, идет атомизация общества. А с другой — частное иной раз становится массовым. Какие волнения прокатились на арабском континенте — арабские революции! Революции, которые ни к чему хорошему не привели, ничем не закончились…
Э. А.: В каком-то смысле спонтанные революции, обреченные на поражение, — тоже род «суицида»!
Т. Д.: Вот-вот. Нам ничего не жалко, даже самой жизни, положим голову на плаху. Главное: в XXI веке, когда появились невиданные прежде технические возможности, возвращение к средневековой идее смерти — это поразительный анахронизм. Что-то очень болезненное, нездоровое. Это как циркумаллионы, секта, существовавшая на заре христианства. В ней могли потребовать самоубийства — во имя новой религии.
Э. А.: А ты не находишь, что произошли какие-то изменения в самом понятии соперничества, схватки, даже войны?
Т. Д.: Что ты имеешь в виду?
Э. А.: То, что, если в схватках гладиаторов, рыцарей было еще что-то человеческое, что-то от честного соревнования, мужского единоборства, когда сам бой был зрелищем, да и в случае поражения смерть побежденного зависела от публики, то есть от своего рода демократической процедуры голосования — поднятым или опущенным вниз большим пальцем, — то ныне не зря появились «бои без правил». А война — это уже не только армия на армию, техника на технику, теперь она, война, еще как бы разбивается на «мелкие осколочки», на «мини-войны». На войны смертников-одиночек!
Т. Д.: А почему? Во-первых, понятия долга, чести, благородства — все это уходит. Повсюду. То есть такие феномены прошлого, как романтизм, героизм, тают на глазах. Доходит почти до смешного. Некоторые американские социологи говорят, что старое поколение американских политиков — до Трумэна и чуть позже — было не чуждо понятиям долга и чести. А сейчас их сменили в элите «бобо» (есть такое слово): люди образованные, интеллектуальные, но уже более циничные, без старомодных понятий, к тому же не лишенные склонности к гедонизму. А мы ведь даже не догадывались об этом. Однако здесь есть и другое. Дело в том, что вся экономика ХХ века — это экономика войны, экономика, которая была построена на войне. Более того — и технический, и прочий прогресс, развитие той или иной страны сейчас тоже построено на войне. На развитии военных технологий, которые потом используются в иных целях, в интересах общества. И получается совершенно дурацкая вещь. Машина запущена. И каждый раз для того, чтобы в экономике сделать что-то хорошее, какой-то рывок, надо обязательно усовершенствовать оружие. В принципе, все можно было бы и так развивать, не через войну. Но через войну легче, тут драйв больше, и технологии развиваются быстрее. Идут деньги, которые государство дает. Это по сути нечто чудовищное! Именно поэтому Федерико Майор, помнишь, призывал перейти от экономики войны к экономике мира.
3. Замайданье
Э. А.: Уже уходит приставка «евро» к слову «Майдан», он стал явлением более чем украинским или даже европейским. Сейчас Майдан — это Океан, океан проблем, новых и старых, — как муть, поднятая со дна брошенным в воду камнем. Проблем и всеобщих (отношения гигантской по территории и духовному потенциалу России с миром всегда были на виду у всех), и проблем наших, своих. А потому, Тогрул, я бы назвал происходящее так: Послемайданье, или же, точнее, Замайданье. Имея в виду не только перекличку со словом Зазеркалье из «Алисы в Зазеркалье», но и со словами из пушкинской поэмы — «…там на неведомых дорожках следы невиданных зверей». С поправкой в последнем случае: «следы невиданных проблем».
Т. Д.: Сегодняшнюю злобу дня, да, можно назвать Замайданьем, как и страной «неведомых дорожек», с этим я согласен. Многое сейчас совершенно неясно, куда и как идем и куда придем. Замайданье — это закулисье политики, которое нам открылось во всей красе своего «зазеркалья». Оказывается, распад былой империи продолжался все эти годы, а мы наивно полагали, что остались просто очаги этого процесса. Или вот права человека, самоценность личности — замечательные вещи. Но Проханов говорит, что с помощью прав человека Запад разрушает государство, а это — «крыша», под которой живет и развивается эта самая самоценная личность. А дальше логичный пафос: создать вокруг России сплошные редуты и бастионы, чтобы не дать разрушить эту «крышу». И уход в имперское величие. Такая вот постоянная переоценка понятий, релятивизм ценностей.
Э. А.: Ощущение того, что Путин хотел бы заключить обратно в разбитый кувшин империи вылетевшего из него «джинна независимости», не покидает всех. Пусть это даже не Советский Союз — Евразийский. Хотя, к слову, Дмитрий Лихачев считал, что византийско-скандинавский, то есть вертикальный стержень и есть ось культуры России, а вовсе не горизонтальный, не евразийский. А Украина, замечу уже от себя, как раз и расположена на пути «из варяг в греки»!
Т. Д.: Я не стал бы делать акцент на этом — империя, границы, в мире происходят более глобальные вещи. Ведь и демократия переживает сейчас известный кризис. Это как со всеобщими избирательными правами человека. Замечательное завоевание. Но оно дает огромную возможность манипулировать обществами, и не только в авторитарных режимах. Не случайно все чаще с ностальгией вспоминают времена избирательного ценза, когда в выборах участвовали те, кто реально участвует в политике. Демократия сейчас напоминает взлетевшую на небо телегу из фильма Эльдара Шенгелая «Чудаки». Эта виртуальная телега из воображения художника переместилась на экран. Демократия имитируется средствами массовой информации и политической риторикой. По верному замечанию одного историка, для грузина слово «Родина» имеет вполне конкретный смысл, тогда как «государство», скорее всего, отвлеченное понятие, которое ассоциируется разве что с бюрократическим аппаратом. С государством человек встречается в суде или в полицейском участке. Вот смотри, Турция — страна с хорошими демократическими традициями. Но помнишь, как во время событий в парке Гези Эрдоган постоянно ссылался на «сандыг» (избирательную урну) как на главное доказательство своей поддержки со стороны народа? А президент Гюль публично возразил ему, что демократия — это не только выборы, но еще и свобода собраний и многое другое.
Э. А.: То есть тут еще и вопрос: демократия — это целостный институт или из нее можно «извлекать» отдельные элементы и этого достаточно?
Т. Д.: Я уже оставляю за скобками надоевшие истории с бородатыми кончитами, которых объявляют символом новой свободы человека. Но, возвращаясь к твоему объяснению названия нашей сегодняшней беседы, как и к «следам невиданных проблем», скажу — тут я решительно не согласен! В том-то и дело, что проблемы как раз «виданы» (как в принципе «видано» и то, как их решать!). Просто сейчас они, эти проблемы, снова всплывают на поверхность, воспринимаются — на фоне событий в Украине — куда больнее и острей, чем раньше. Смотри, некоторые украинские политики рассчитывали, что Россия войдет на Украину и внешняя интервенция мобилизует общество. А получилось наоборот! С подачи России возникло «партизанское» движение юго-востока, и теперь оно даже грозится распространить это движение на запад Украины. Одинаково сочувствуешь людям и в той, и в этой части Украины. А за кулисами политики делают свое дело. В ход пускается все: наряду с «фашистами» из Киева заговорили о «рашистах» с юго-востока. А слова как похоже звучат! Говорят о порушенных правах человека, масса лжи и пропаганды. Здесь ведь все непросто. В том числе и в нашем Закавказье, как называли наш регион в советские времена. Тоже, к слову сказать, с приставкой «за», как и «За-зеркалье». Только как бы снисходительно, взглядом из Кремля, сверху вниз.
Э. А.: То, о чем я только что сказал, — будто Путин хотел бы заключить обратно в разбитый кувшин империи вылетевшего из него «джинна независимости», кажется сомнительным. Хотя бы потому, что это разрушительно для самой России. А вообще-то нынешний мир Зазеркалья полон не только каких-то полусказочных, фантастических идей, просто абсурда. Кажется, что сейчас все возможно.
Т. Д.: Идут два мощных процесса. Мир глобализуется, объединяется, и почти с такой же скоростью в нем возникают новые демаркационные линии. Любой интегративный проект вызывает скепсис, зачастую подозрительность. Начинается немедленный поиск того, против кого направлена очередная интеграционная идея, да она и вправду зачастую становится добычей политиков. Но не меньшую подозрительность вызывают дезинтегративные процессы. Например, поощрение агрессивного сепаратизма. Все чаще говорят о сознательном или бессознательном стремлении США чуть ли не удвоить количество стран, входящих в ООН: для более легкого управления миром через хаос. На уровне реальной политики все эти тенденции легко прослеживаются в постоянной конкуренции двух позиций: права наций на самоопределение, которое становится особенно опасным в мире, где нарастают миграционные волны (в мозаике любого государства имеются теперь обязательные островки из колоний мигрантов), — и требованием сохранения территориальной целостности государств. Плюс ко всему существует еще и проблема разделенных народов, которая предельно усложняет эту картину. Дробление мира начинает казаться просто бесконечным, а манифестация национальных идентичностей повсеместной. Национальные иллюзии концентрируют наше внимание только на себе и отвлекают от объединительных трендов, хотя формальная приверженность европейскому пути декларируется чуть ли не всеми.
Э. А.: Отсюда вопрос — как же при такой путанице нам идти дальше по пути обретенной независимости? Ведь именно национальные иллюзии стали в свое время причиной поражения нашего Мейдана на площади Азадлыг, как и, по сути, поражения украинского Майдана сейчас, в наступившую эпоху «Замайданья», назовем ее так?
Т. Д.: Самое главное, я думаю, сейчас — гибкость, умение слушать и воспринимать ситуацию во всей ее сложности, умение что-то менять и меняться самим. И это важно сейчас не только для Киева, для всех нас. Тот же Путин — в чем его отличие от других авторитаристов? Он как раз гибкий. Он государственный деятель, как и Ельцин. И если с Крымом, с Украиной у него не обломится, он что-то придумает. Каждый раз он придумывает какие-то крупные игры — я меняю Россию, я создам империю, я бросаю вызов США, я остановлю войну в Сирии… Понятно, что Россия — страна большая. Но он по натуре такой. Ельцин в какой-то степени был политическим романтиком. В отличие от Путина или Гейдара Алиева.
Э. А.: Гейдар Алиев умел прислушиваться к людям, умел слушать...
Т. Д.: Слушать он умел замечательно. Терпеливо. Обдумывая что-то свое. Но для него то, что строптивцев должно быть меньше, имело значение, а для Путина, может, и имеет, но не в такой степени. Может, это связано с масштабом России. Но по тактике политической целесообразности — да, этому он, как говорят, учился и у Алиева!
Э. А.: Один российский политолог недавно написал: сила Гейдара Алиева была в том, что он умел меняться, об этом еще ранее говорил и ты. В связи с этим я вспомнил один эпизод, связанный со смелым и даже героическим, если иметь в виду обстановку, царившую в зале, — его прерывали, шумели, топали ногами! — выступлением Гейдара Алиева на сессии парламента в Баку в начале 90-х, после того, как он, попав в немилость к Горбачеву, переживал трудные времена, переехал из Москвы в Нахчыван. Когда объявили перерыв, я подошел к нему — он стоял обособленно, все сторонились его — и пожал ему руку. И, сказав пару приятных слов в поддержку, вдруг, неожиданно для самого себя, спросил: «А что будет, Гейдар Алиевич, как вы думаете, с нашими коммунистическими идеалами?» Как сейчас помню — Гейдар Алиев тут же изменился в лице, строго посмотрел на меня и сказал жестко, как отрезал: «С этим кончено!»
Т. Д.: Да. Существуют люди, остающиеся такими, какими они были всегда, не меняющие своих убеждений и взглядов, обладающие талантом оставаться всегда собой, — и люди, обладающие другим талантом: как раз умением меняться. Тут же уточню: не в смысле измены своей природе, самим себе, а в другом — в смысле развития, роста. Для политика это крайне важно. Умение постоянно меняться, реагировать на новые вызовы.
Э. А.: Как и Путин, наверное.
Т. Д.: Да, в какой-то мере — да. Да, нефть, тучные годы… И все же при нем Россия, как говорят экономисты, зажила как никогда в ее недавней истории. Но политика мстительна. Достаточно потерять слух на внешние сигналы, на «гул» общества — и все можно потерять вмиг. И Украина может оказаться таким моментом истины.
Э. А.: Вместе с тем, как написал в Фейсбуке наш соотечественник, писатель Камал Асланов, проживающий сейчас в Канаде, «одна надежда на стихию. Сегодня по всему миру, что в Украине, что в Йемене, протестное движение сильнее своих лидеров, оно может снести или сохранить любого…»
Т. Д.: О нынешнем мировом кризисе лидеров — а он очевиден — немало писали. Но можно ли надеяться на стихию? В ней много разрушительного. Разве только в одном случае: если она обнаруживает в себе способность к самоорганизации.
Э. А.: Это практически невозможно!
Т. Д.: Но в целом стихия протеста отражает усложнение мира. Так, на недавней конференции, посвященной двадцатилетию Бишкекского протокола, политолог Зардушт Ализаде сказал: все формируется в Вашингтоне, в Москве, в кабинетах. Чертятся какие-то графики: войдем на Украину — не войдем… То есть, вся политика запланирована какими-то кругами. Я остаюсь при твердом убеждении, что никакой специальной конспирологии как таковой нет — то есть глобус, мол, делят между собой отдельные страны, что-то еще… Есть нормальная история. Политики делают свою каждодневную работу. Но мир меняется, меняются технологии, меняются границы стран. Меняется характер общества, оно становится менее потребительским — более потребительским. Мы больше знаем теперь друг о друге — идет глобализация. И люди меняются. А когда люди меняются, они начинают чего-то хотеть в рамках своего нового статуса, который обрели. Неосознанно. Тогда что-то и начинается — взрывается араб-ский мир, взрывается Украина… К управляемому хаосу можно иногда подвести. Но часто он развивается по собственным законам. То есть в истории все это есть. Не было ни у кого специального проекта, прописанного до деталей сценария — мол, ага, Евросоюз говорит: «Сейчас мы активизируем вопрос ассоциативного соглашения с Украиной, а дальше все пойдет как по писаному. В финале Янукович бежит, а друзья-либералы занимают власть в Киеве. Москва испугается занять Крым, потому что мы можем подвинуть войска НАТО еще ближе…» Но смотри, все в один голос (включая Москву) говорят, что никто не знал в январе, что так получится с Крымом.
Э. А.: Москва сыграла на опережение!
Т. Д.: Не только Москва. Может, и Европа свою лепту внесла. Все же это она стала торопить. Ведь ничего особенного, что заставляло Европу суетиться, думать, что прямо сейчас надо заключать ассоциативное соглашение, не было. Это и через год можно было сделать, ничего страшного. Но, понимаешь, она увидела в Украине проевропейские настроения, вот и заспешила. Вызвав чрезмерную активность Киева и стихийный протест юго-востока. Хотя, знаешь, заметная часть Донбасса, Харькова, Одессы, как отмечают украинские политологи, тоже хотела в Европу, это сейчас, когда все уже далеко зашло, все так преподносится, что, мол, тамошние русские изначально не хотели. Неправда это! Очень даже хотели, вообще в Европу все хотят.
Э. А.: Россия сама хочет.
Т. Д.: И Россия хочет. Проблема возникла с появлением националистов, но и они были неизбежны. Всегда, когда есть мейданы-майданы, есть и радикалы, от этого никуда не денешься. Моя мысль заключается в том, что внешние силы — Америки, России, Франции, Британии — они включаются тогда, когда процесс уже пошел.
Э. А.: Хотя изначально они что-то и замышляли.
Т. Д.: То есть возникает некий новый вызов истории, и он начинает раскручиваться. И когда уже чуть-чуть раскрутился, кто-то прибегает первым и пробует управлять хаосом. Америка, Россия… У США это всегда получалось лучше. Они ищут в хаосе новые возможности, потому что лучше знают общество, и — вопреки известному представлению — не только свое. В конце концов, и ключи от информационного общества у них (на это последнее время жалуется Россия), и сетевыми технологиями они пользуются успешнее. Здесь надо быть справедливым, определенные ценности в США формировались десятилетиями и столетиями (а потому там у многих вызвало решительное неприятие нарушение демократических процедур после бегства Януковича и перехода власти к раде!). И она, Америка, хочет спроектировать эти ценности на весь мир. Но у США есть и государственные интересы — например, надо поддерживать высокий уровень экономики и стандарты жизни во имя поддержания той же демократии. Задачи продвижения демократии в мире и государственные интересы не всегда совпадают. А демократия иной раз становится инструментом реализации государственной политики, теряя при этом свои ценности.
Э. А.: С этого момента уже начинается конспирология!
Т. Д.: Хотя, как говорил тот же Дмитрий Фурман, я не очень-то верю во всю эту дребедень — геополитика, геостратегия. Я знаю, что есть история. Есть спонтанные процессы, которые развиваются по своим законам, даже когда кто-то подтолкнул их, и есть люди, которые пытаются эти спонтанные процессы обуздать.
Э. А.: Но бывает, что история где-то, на какой-то окраине мира как бы «застывает». Наглядный пример — Карабах. Двенадцатого мая исполнилось двадцать лет с момента прекращения огня в войне между Азербайджаном и Арменией — договоренности о перемирии, которая вошла в историю под названием Бишкекский протокол. Но не случайно агентство «Туран», в котором ты служишь, перепечатало в этой связи аналитику, которую оно дало десять лет тому назад, в связи с десятилетием Бишкека. И вправду — что изменилось?!
Т. Д.: Карабах — это отдельный разговор. А Бишкек… Это ведь тоже что-то из сферы «Зазеркалья». Я с интересом узнал, например, что аутентичного текста соглашения в Баку и Ереване нет, хотя для любого соглашения это обязательно. У нас текст с оговорками экс-спикера Расула Гулиева, а у армян — текст, под которым три подписи: Армении, Азербайджана и Нагорного Карабаха. А все же это двадцать лет худо-бедно работает. Хотя перестрелки на линии фронта, как известно, все еще случаются и люди — причем не только военные! — гибнут…
Э. А.: Может, как-нибудь в другой раз, Тогрул, мы поговорим с тобой и на эту тему? Как и на другие такие же «замшелые», как Карабах, темы?
Т. Д.: Может быть…
* * *
Хочу вспомнить в заключение замечательные слова английского поэта и священника XVII века Джона Донна, ставшие, как известно, эпиграфом к известному роману Хемингуэя: «Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если волной снесет в море береговой Утес, меньше станет Европа, и так же, если смоет край мыса или разрушит Замок твой или друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по Тебе».
По ком, в связи с чем звонит колокол Киева? К пожару? К войне? К празднику? К трауру? Бог весть…
Ясно только одно: он, этот колокол, звонит сейчас (в большей или меньшей степени, прямо или косвенно) по каждому из нас!
И это, как я думаю, главный или один из главных сюжетов нынешнего «Замайданья»…
Опубликовано в журнале:
«Дружба Народов» 2014, №8
Южная Осетия и Грузия. Пять лет после войны
Андрей Беляев
Пятую годовщину со дня войны с Грузией Южная Осетия встречает в статусе частично признанного государства, колючей проволокой, с каждым днем отгораживающей ее от бывшей метрополии, с ворохом социально-экономических проблем, решение которых, на первый взгляд, невозможно без помощи извне, а потому, кажется, и с не очень радужными перспективами.
Впрочем, с такой оценкой не согласен Чрезвычайный и Полномочный посол Южной Осетии в РФ Дмитрий Медоев, уверенный в том, что, благодаря своему географическому положению и наличию существенных природных ресурсов, республика располагает достаточным потенциалом для развития некоторых отраслей экономики. «При правильном подходе и разумном использовании козырей, ситуация изменится в корне», – сказал он автору. По его словам, 20 лет блокады и войн привели экономику Южной Осетии в плачевное состояние, а война августа 2008 года окончательно ее добила. На этом фоне воспоминания о последних годах республики советского периода предстают какой-то фантастикой. А на момент распада СССР, в этой тогда еще грузинской автономной области действовали производства, в том числе наукоемких отраслей машиностроения, текстильной, пищевой промышленности. Развал всего этого хозяйства привел к оттоку квалифицированных кадров, и как следствие – исчезновению системы подготовки технических и управленческих кадров внутри республики, а заодно и их притока извне ввиду отсутствия спроса.
«Сейчас наша первоочередная задача – работа по выработке нормативной правой базы Южной Осетии, отвечающей требованиям времени. И только после этого стоит говорить о готовности привлечь и принять инвестиции, заявлять о необходимости реформ», – считает Дмитрий Медоев.
Естественно, рассуждать об инвестициях и реформах в экономике, – по сути, говорить о повышении экономического интереса России к опекаемой республике. Хотя бы потому, что иные зарубежные инвестиции Южной Осетии с ее ограниченно признанным суверенным статусом ожидать просто не стоит. Другие государства, кроме России, признавшие ее независимость, рассматривать в качестве экономического спасителя – не серьезно, за исключением, может быть, но и то с массой оговорок, – Венесуэлы.
Однако, беря за основу российскую экономическую модель, в Южной Осетии понимают, что слепо ее копировать нельзя – на проведение радикальных рыночных реформ, характеризующихся жесткой динамикой, в республике нет ни ресурсной базы, ни оперативных возможностей.
О такой насущной проблеме как обеспечение стабильности, без которой ни один инвестор в здравом уме в страну не сунется, в Южной Осетии, похоже, уже не беспокоятся. После 5-дневной войны с Грузией в августе 2008 года и последовавшим признанием суверенитета Россией, именно Россия, согласно межгосударственному договору, взяла на себя миссию гаранта мира и стабильности в Южной Осетии. Но тем не менее, некоторые моменты в отношениях с Москвой не могут не вызывать тревоги у южных осетин. Например, недавнее заявление премьер-министра РФ Дмитрия Медведева в интервью Russia Today, в котором он не стал напрочь исключать возможность воссоединения Южной Осетии, как, впрочем и Абхазии, с Грузией. «Если на это будет воля абхазского и осетинского народов», – заявил российский премьер.
В Тбилиси этим словам Медведева придали особую значимость и увидели в них добрый знак. Бывшая метрополия со сменой власти кардинально сменила и риторику: вместо «сепаратистов и изменников» теперь у официального Тбилиси в ходу исключительно «наши абхазские и осетинские братья». От идеи восстановления юрисдикции в Абхазии и Южной Осетии грузинская сторона, конечно, не отказалась. Но делать это будет только мирным путем, тем путем, который даст понять «Сухуми и Цхинвали, что им выгоднее и комфортнее жить в едином грузинском государстве». Слова, которые, как мантру любят повторять премьер-министр Бидзина Иванишвили и члены его команды из «Грузинской мечты», ни в коем разе не противоречат приведенному выше заявлению Дмитрия Медведева. Но тут вопрос: разве уходящий президент Грузии Михаил Саакашвили говорил что-то другое? Если поднапрячься, то можно вспомнить какие-то его угрозы в адрес лидеров бывших грузинских автономий, но и то они носили больше «личный» характер. А так – и он говорил о необходимости построить привлекательное государство для всех граждан Грузии, независимо от национальности. Другое дело, что слова, в конце концов, разошлись с делом. Пусть грузинская сторона и пытается трактовать трагедию августа 2008 года, как российскую провокацию, на которую повелся неуравновешенный президент, вопрос теперь в плоскости возможного или вероятного восстановления доверия Южной Осетии к Тбилиси. Остались или, может, появились с появлением новой власти в Грузии какие-то предпосылки для этого?
«Рассуждения о так называемом «укреплении доверия между осетинами и грузинами» – подход легкомысленный и более чем несерьезный», – сказал автору Дмитрий Медоев. По его мнению, рассуждения на эту тему – «епархия» НПО для получения грантов, а на деле от таких инициатив устали и осетины, и сами грузины. «Сегодня реальность такова: Республика Южная Осетия – независимое государство, и это надолго. Проблема лишь в том, что эту реальность не хочет признавать правительство Грузии. Но когда-нибудь надо будет признать право осетинского народа на собственное государство и начать выстраивать с Республикой Южная Осетия цивилизованные и равноправные межгосударственные отношения. Это необратимый процесс и надо его обсуждать, что докажет политическую зрелось грузинских властей. Но сегодня такое вряд ли возможно», – считает дипломат.
Единственным форматом контактов Грузии и Южной Осетии на сегодня являются многосторонние Женевские консультации по превенции напряженности. Их участники раз в месяц-полтора собираются в Швейцарии и обсуждают некие вопросы. Часто содержание встреч остается неизвестным. Как правило, информация поступает, если одна из сторон прерывает переговоры. При частой безрезультативности, тем не менее, стороны считают эти контакты полезными, необходимыми для разрешения оперативных гуманитарных проблем. К тому же, похоже, женевская площадка может приобрести большую функциональность, если взять во внимание недавнее заявление Католикоса Патриарха всея Грузии Илии Второго.
Духовный лидер Грузии по возвращению в Тбилиси из Москвы, где находился на торжествах, посвященных 1025-летия крещения Руси, и где был принят президентом РФ Владимиром Путиным, сообщил, что российский лидер обещал содействовать возвращению беженцев. «Я ему верю», — констатировал Илия Второй. Однако – резонный вопрос: как и куда вернутся беженцы, когда грузинских деревень в Южной Осетии практически не осталось, да еще и при крайне низком уровне доверия двух обществ?
Дмитрий Медоев задает встречный вопрос: «По какой международной конвенции эти люди могут считаться беженцами? Они — заложники планов Саакашвили по захвату Южной Осетии, или даже соучастники. Общеизвестно, что за две недели до войны, грузинские власти вывезли грузинское население из Южной Осетии. При этом не хочу даже вспоминать о том, что эти люди «по умолчанию» согласились с военным планом Саакашвили под названием «Чистое поле» для своих соседей осетин, с которыми были и родственные связи, и хлеб не раз вместе преломляли и стакан вина поднимали. Мы понимаем положение, в котором оказались они, но пусть вопросы об этом задаются правительству Грузии и Михаилу Саакашвили. Думаю, что большинство из вывезенных 5 лет назад из Южной Осетии людей согласится с моей постановкой вопроса — сегодня все они точно знают, почему, как и из-за кого лишились своих домов».
ПРОТИВОВЕС – ЧЕСТНАЯ ГРАЖДАНСКАЯ ПОЗИЦИЯ
Выборы в Абхазии и тбилисские надежды
Предвыборная борьба в разгаре. Куда ни глянь, везде обсуждаются кандидатуры претендентов в президенты и вице-президенты, их плюсы и минусы. Кругом сыпятся советы, как следует себя вести, кого надо избирать, что делать со страной и т.д. и т.п. Все это закономерно и естественно. Но не слишком ли мы занялись предвыборной кампанией? Не ослабили ли мы внимание к тому, что творится вокруг? А тем временем (по источникам СМИ) Грузия, пользуясь моментом, тем, что Россия «занята» Украиной, а Абхазия – выборами, решила пропагандировать европейские ценности как у себя внутри, так и в Абхазии и Южной Осетии. «Наша цель - показать привлекательность Европы», - говорят стратеги из Тбилиси. На эти цели западные партнеры Грузии выделили ей 5 млн евро.
Уже определены схемы, по которыми необходимо работать на местах, и те, с кем в первую очередь. Сейчас в Тбилиси печатаются на абхазском языке буклеты, брошюры, книги о Евросоюзе, в которых рассказывается о преимуществах жизни по-западному. Распространение таких материалов, авторы не скрывают этого, пойдет через социальные сети, НПО «автономных республик», через курьеров и т.д. Проблемные вопросы грузинские стратеги намерены напрямую обсуждать и со своими коллегами из НПО Абхазии и Южной Осетии. «Мы нередко встречаемся с ними в европейских странах, - говорят они, - нам есть, что сказать друг другу».
С 2016 года Грузией планируется «пробить» соглашение о посещении стран шенгенской зоны гражданами Абхазии и Южной Осетии без виз. В Тбилиси заявляют, что, несмотря на политику непризнания Западом независимости этих республик, их граждане - «наши родственные народы, и они не должны быть в изоляции». При поддержке ЕС, говорят там, будут осуществляться гуманитарные, экономические, социальные проекты для жителей Абхазии и Южной Осетии. Для этого в Брюсселе открыт специальный офис, в котором регистрируются те компании и организации, которые будут наводить мосты с абхазами и осетинами.
Грузия меняет стратегию и открыто говорит, что 20 лет они действовали силой, диктатом, выдвигали свои условия и создали себе же проблемы для работы с этими «регионами». Время диктует другое. Теперь они заявляют, что должны прислушаться, в частности, к абхазскому обществу и мирно помочь ему. Причем не скрывается также то, что они хотят начать с Галского района, так как именно абхазы, при всем уважении ко всему абхазскому обществу, делают галцев второсортными людьми. Ввиду этого надо вступать в диалог непосредственно самим, «чтобы уменьшить роль России в этой республике», - заключает официальный Тбилиси и продолжает: если Абхазии необходим договор о невозобновлении боевых действий со стороны Грузии, значит, российские гарантии её не вполне устраивают. Такой договор будет подписан сразу, как только Россия выведет свои войска с территории Абхазии.
Ко всему изложенному можно отнестись не более чем, как к информации или непроверенным новостям. Но мы стоим перед определенным вызовом, который требует консолидации общества, исполнения всех законов, определенной работы, которую мы должны делать сами. Любые трещины, которые могут появляться в нашем государстве, будут заполняться именно такими проектами и «мирными предложениями». И что бы мы ни делали потом, трещина будет замазана или увеличится, но она останется заметной для многих поколений.
На грядущих выборах августа 2014 года мы должны выполнить свой гражданский долг, опираясь на ум и сердце, а не на сиюминутную выгоду, тайное желание и стремление услышать хруст купюр. Именно сейчас от всех нас зависит: быть Апсны независимой страной или быть республикой, построенной на чужих проектах и существующей на дотациях со стороны.
Юрий КУРАСКУА
Газета «Республика Абхазия», 31.07.2014 г.
Интервью депутата Парламента Республики Абхазия Р.Д. Хаджимба РИА Новости (полная версия)
Как Вы расцениваете факт подписания соглашения об экономической интеграции Евросоюза и Грузии?
Здесь для нас нет ничего удивительного, т. к. Грузия уже давно последовательно интегрируется в военные, экономические и политические структуры Запада. Этот процесс стал необратимым при Саакашвили, который произвел настоящую зачистку политических элит, имевших альтернативное мнение и не находившихся под контролем Запада. Сейчас внутриполитическая ситуация в Грузии находится под полным контролем ее западных союзников, а точнее, хозяев. Поэтому, в первую очередь, они определяют степень и порядок интеграции Грузии в те или иные структуры.
Имеет ли это движение Грузии к «евроассоциации» какое-то влияние на Абхазию?
Конечно, имеет, потому что по нашей восточной границе фактически проляжет водораздел между сферами влияния Запада и России. Этот факт диктует необходимость принятия адекватных мер в области обеспечения безопасности и защиты экономических интересов Абхазии.
Ожидаете ли каких-либо общественно-политических последствий для Республики?
В целом общественное мнение в Абхазии ориентировано на дальнейшее развитие сотрудничества с Россией, поэтому непосредственного влияния евроинтеграция Грузии на внутриполитическую ситуацию в Абхазии не окажет. В то же время тот факт, что Евросоюз по-прежнему, вопреки международному праву и политическим реалиям, продолжает считать Абхазию и Южную Осетию частью Грузии, несомненно, создает недоверие к его политике. Поэтому наращивание процесса интеграции Грузии в западные институты, и, в первую очередь, военные, несомненно, усиливает напряженность в регионе.
Должна ли Республика предпринять какие-то действия для защиты своих интересов - политических и экономических - в этом контексте?
Меры, безусловно, будут предприниматься, они коснутся, в частности, усиления охраны госграницы с Грузией. Вопросы обороны и безопасности будут решаться в тесном взаимодействии с Россией.
Обсуждается ли в Республике вопрос углубления политической и экономической интеграции с Россией?
Развитие интеграции с Россией мы рассматриваем в качестве гарантии независимости Абхазии. Мы видим себя в рамках цивилизационного пространства, сформированного Россией, и объединяющего многие народы и государства. Мы готовы создать правовые условия для наращивания сотрудничества с российским бизнесом, способствовать притоку российских инвестиций и реализации совместных инфраструктурных проектов. При всей разности наших экономических и политических возможностей, союз Абхазии и России является важным фактором влияния России в регионе и защиты стратегических интересов наших народов. Поэтому наши политические взаимоотношения, координация усилий в различных сферах будут только укрепляться.
А в области обороны (с учетом планируемого после 2015 года включения Грузии в систему сил быстрого реагирования НАТО)?
Дальнейшую интеграцию Грузии в НАТО мы рассматриваем в качестве реальной угрозы нашей государственности, т. к. страны, входящие в этот блок, признают целостность Грузии в рамках ее советских границ, т. е. вместе с Абхазией и Южной Осетией. А это означает, что они будут оказывать помощь, в том числе, и военную для реализации агрессивных планов Грузии. Поэтому перед нами стоит задача по дальнейшему совершенствованию нашей обороноспособности. Это может быть осуществлено только путем встраивания Абхазии в совместную с Россией систему безопасности. Я полагаю, что в ближайшее время нам нужно будет разработать и принять соответствующие межгосударственные документы, направленные на углубление сотрудничества и повышение возможностей вооруженных сил и других силовых структур.
«Абхазия.ORG»
Кандидат в президенты Абхазии депутат Рауль Хаджимба полагает, что ассоциация Грузии с Евросоюзом не повлияет на внутриполитическую ситуацию в его республике, но Абхазии следует заняться укреплением южной границы и усилить интеграцию с Россией как гарантом независимости страны.
Грузия 27 июня подписала с Евросоюзом соглашение об ассоциации, в том числе о свободной торговле. Гарибашвили рассчитывает, что оно вступит в силу в сентябре.
"Непосредственного влияния евроинтеграция Грузии на внутриполитическую ситуацию в Абхазии не окажет", - заявил Хаджимба и объяснил, что общественное мнение в Абхазии ориентировано на развитие сотрудничества с Россией. В то же время он заявил, что отказ Евросоюза считать Абхазию независимым государством "создает недоверие к его политике" и усиливает напряженность в регионе. Кроме того, "внутриполитическая ситуация в Грузии находится под полным контролем ее западных союзников", а это "диктует необходимость принятия адекватных мер в области обеспечения безопасности и защиты экономических интересов Абхазии". В этой связи Хаджимба считает, что Абхазии следует принять меры по усилению охраны госграницы с Грузией и укреплению обороноспособности, которое "может быть осуществлено только путем встраивания Абхазии в совместную с Россией систему безопасности".
"Вопросы обороны и безопасности будут решаться в тесном взаимодействии с Россией", - заявил кандидат в президенты и уточнил, что рассматривает развитие интеграции с Россией как гарантию независимости Абхазии. "Мы видим себя в рамках цивилизационного пространства, сформированного Россией", - сказал Хаджимба. По его словам, Абхазия готова создать правовые условия для развития сотрудничества с российским бизнесом, способствовать притоку российских инвестиций и реализации совместных инфраструктурных проектов.
Планируемое после 2015 года включение Грузии в систему сил быстрого реагирования НАТО Хаджимба назвал реальной угрозой государственности Абхазии, поскольку "страны, входящие в этот блок, признают целостность Грузии в рамках ее советских границ, то есть вместе с Абхазией и Южной Осетией". "А это означает, что они будут оказывать помощь, в том числе и военную, для реализации агрессивных планов Грузии", - сказал он.
«Абхазия.ORG»
Южная Европа и европейская безопасность
Антон Беблер1
В течение двух последних десятилетий некоторые регионы Южной Европы часто становились наиболее опасными очагами напряженности на нашем континенте. Недавний глобальный финансовый кризис, с его первоначальным эпицентром в США, вызвал особенно глубокие экономические и социальные проблемы в ряде средиземноморских стран — членов ЕС и стал угрозой для евро, весьма заметного и важного символа европейской интеграции. Политические кризисы, социальные потрясения, вооруженное насилие и войны в Северной Африке и на Ближнем Востоке привели к увеличению притока в Европу из Северной Африки беженцев и людей, ищущих работу. К этому добавились многолетняя напряженность и конфликты в средиземноморском регионе Южной Европы. Это, в свою очередь, отрицательно повлияло на социальную стабильность и политический климат в балканских странах. Последовавшая затем политическая напряженность внутри государств — членов ЕС поставила под угрозу и работу Шенгенской системы — также одного из важнейших институтов европейской интеграции.
И без того шаткая экономическая и политическая стабильность в восточной части Южной Европы пострадала особенно сильно, тем самым почти нивелировав и так скромные достижения последнего десятилетия. Согласно статистическим данным о вооруженных конфликтах, существующих в мире, которые были составлены Центром исследования проблем мира (PCR) Университета Упсала, в сравнении с другими континентами Европа, после кризисного пика в начале 1990-х годов, сегодня демонстрирует относительное спокойствие. Однако реальное значение этого результата переоценивать не следует. Точно так же, как и везде, хотя и менее значительно, чем в Азии и Африке, на нашем континенте или на его границах сохраняется серьезный конфликтный потенциал. Это относится и к Юго-Восточной Европе, а также — и даже в большей степени — к соседним странам Средиземноморья, Северному и Южному Кавказу и к Ближнему Востоку. Помимо существования политики силы, нерешенных межгосударственных территориальных и политических споров, внутреннего религиозного экстремизма, конкуренции за энергоносители, воду и другие дефицитные природные ресурсы, внешнего вмешательства и пр., конфликтный потенциал в Европе увеличился и в связи с глобализацией. В том числе с ее эффектом массовой информации, а в долгосрочной перспективе — в связи с неизбежным процессом индивидуального и коллективного освобождения, которое изнутри дестабилизировало установленные авторитарные политические порядки, особенно в многонациональных и многоконфессиональных обществах.
Основы безопасности Юго-Восточной Европы
Между геополитическим развитием Евро-Атлантического региона и региональной безопасностью в Юго-Восточной Европе (ЮВЕ) существует ощутимая взаимосвязь. Сдвиги в соотношении сил среди основных внерегиональных держав повлияли на (дис)баланс между конфликтом и сотрудничеством стран друг с другом, а также внутри региона. Однако некоторые реальные или потенциальные угрозы все еще представляют опасность для ЮВЕ и других регионов Европы. Кроме того, в течение последних двух десятилетий страны ЮВЕ сами являются заметным источником опасности, распространяющейся и на другие части континента. Четко выделяются две особенности региона ЮВЕ: его необычайная разнородность и высокая чувствительность элит к внешним воздействиям и сдвигам в отношениях между крупными державами континента. Страны Юго-Восточной Европы всегда существенно отличались от других европейских регионов, в частности от скандинавских стран. Не случайно Збигнев Бжезински назвал геополитическую линию разлома, простирающуюся от стран ЮВЕ на восток, вплоть до Тихого океана «Евразийскими Балканами»2.
Геополитическая нестабильность в странах ЮВЕ имеет глубокие исторические корни. Страны ЮВЕ частично пересекаются со странами Восточного Средиземноморья, Центральной и Восточной Европы и Черноморского региона. Балканский полуостров всегда представлял собой уникальную в культурном, лингвистическом и религиозном плане смесь народов и этнических меньшинств в Европе3.
Впоследствии Юго-Восточная Европа так и не смогла стать единым регионом с точки зрения культуры, политики и экономики. Данному региону явно не хватает своего центра тяжести.
Балканы уже давно зарекомендовали себя как наиболее нестабильный регион Европейского континента. На протяжении ХIХ и ХХ веков балканские восстания, революции, перевороты, государственные распады, войны, терроризм и другие формы насилия являлись стимулом к более широким социальным потрясениям и войнам между континентальными державами. Последние всплески вооруженного насилия и войн на Балканах произошли в 1991–1995 и в 1998–2003 годах4. Эти всплески в значительной степени были вызваны позитивными изменениями в Евро-Атлантическом регионе, а именно: концом «холодной войны», распадом Советского Союза, Восточной Европы и Социалистической Федеративной Республики Югославии, роспуском Организации Варшавского Договора и последующим переходом к демократической политической системе и рыночной экономике.
Социальная нестабильность, экономические трудности и политические волнения стали почвой для межнациональных конфликтов. Дополнительную остроту данным конфликтам придавали современные СМИ. Политики же безжалостно использовали эти конфликты в своих интересах.
Политическая нестабильность вместе с насилием с 1970-х годов привела к распаду Кипра, Молдавии и Югославии. Процесс «балканизации» удвоил число де-факто существующих государств в Юго-Восточной Европе с восьми до шестнадцати. В результате новых балканских войн было убито до 130 тысяч человек, а от двух до трех миллионов человек стали беженцами или вынужденными переселенцами. Самые трагические последствия наблюдались на территории Боснии и Герцеговины, Хорватии и Косова. Еще одним печальным результатом тех войн стало стрелковое оружие и боеприпасы, которые в неограниченном количестве поступали на общеевропейский черный рынок и контролируются организованными преступными группировками.
Даже по самым грубым подсчетам, здесь было установлено около миллиона противотанковых и противопехотных мин. Несмотря на то что при финансовой поддержке США и ряда стран — членов ЕС деятельность по разминированию ведется весьма успешно, осталось еще более двух тысяч квадратных километров потенциально опасных областей в Боснии и Герцеговине и в Хорватии, на которых, возможно, установлено 400 тысяч мин. В результате бомбардировок НАТО в 1999 году в сельской местности на землях Сербии еще находят огромное количество смертельно опасных остатков кассетных бомб.
Юго-Восточная Европа стала единственным регионом на Европейском континенте, где было размещено несколько миротворческих миссий ООН, но который тем не менее стал зоной военной интервенции НАТО. В 1995 году, после неудачных попыток со стороны ООН, СБСЕ / ОБСЕ и ЕЭС / ЕС6 и только после значительных колебаний западные державы под руководством США решили силой навязать мир в западной части Балканского полуострова. Конец военным действиям на территории Хорватии, Боснии и Герцеговины, Косова и Македонии был положен лишь к 2003 году.
Политическая раздробленность, вооруженные конфликты, а также провал коммунистической политики индустриализации в странах ЮВЕ привели к разрухе и нанесли ущерб экономике и инфраструктуре региона6. В результате этого большинство социалистических государств бывшей Югославии и Восточной Европы до сих пор так и не достигли уровня 1991 года ни в промышленности ни в сельском хозяйстве.
В некоторых частях западной части Балканского полуострова потери в результате военных действий, перемещения человеческих и природных ресурсов, разрушения ранее единой транспортной и энергетической системы, экономического разделения и потери экспортных рынков уничтожили большинство позитивных результатов предшествующего экономического прогресса. Ущерб, распределившийся очень неравномерно, значительно увеличил различия в ВНП на душу населения7 среди стран региона и повысил уровень безработицы. В беднейших государствах Юго-Восточной Европы уровень безработицы стал самым высоким на континенте.
Балканские войны привели к резкому росту торговли оружием, спонсируемой правительствами или при их попустительстве. Эти войны также способствовали тому, что уровень организованной преступности в Западной Европе увеличился в разы. Безработица и нищета в странах региона стимулировали коррупцию, организованную преступность, нелегальную миграцию и многочисленные виды незаконной торговли, особенно наркотиками и стрелковым оружием.
Тектонические геополитические сдвиги в начале 1990-х годов и кризис политики нейтралитета и Движения неприсоединения, провозглашенной Броз Тито привели к радикальной политической и военной перестройке в странах Юго-Восточной Европы. В результате значительного снижения советского/российского влияния практически весь регион в политическом и экономическом плане стал ориентироваться на Запад. Окончание конфликта между НАТО и странами Варшавского Договора и отсутствие крупных минеральных, энергетических и других природных ресурсов привели к катастрофическому снижению геополитического значения региона. Страны Юго-Восточной Европы перестали быть объектом открытой борьбы за политическое и военное господство сверхдержав. Поэтому внерегиональные источники конфликтов на самой территории либо на границах стран ЮВЕ были сведены к минимуму. Западные Балканы больше не являются пороховой бочкой Европы, как это было в 1914 году. Эпоха религиозных и идеологических войн и перекройки государственных границ на Балканах, похоже, закончилась. Но в итоге регион получил долговременную международную дурную славу как источник опасности и больших неприятностей.
Ситуация в области безопасности в настоящее время
«Европейская стратегия безопасности», принятая в 2003 году, в качестве основных глобальных угроз для стран — членов ЕС утвердила следующие: распространение оружия массового поражения, недееспособные государства, терроризм и организованную преступность, информационную безопасность, энергетическую безопасность и изменения климата8. В других документах ЕС также упоминаются реальные или потенциальные проблемы, нерешенные конфликты между странами и внутри соседних государств и обеспечение внешних границ Европейского Союза. Реальная ситуация в странах ЮВЕ и уж тем более общественное восприятие угроз безопасности весьма существенно отличаются от официальных оценок ЕС.
Респонденты, участвовавшие в опросах общественного мнения в большинстве европейских стран, в целом были больше озабочены другими аспектами мировой безопасности, такими как безработица, преступность, коррупция, стихийные бедствия (наводнения, пожары) и т.д.
Однажды навязанное мнимое спокойствие в регионе сохранялось на Западных Балканах посредством международного протектората в Боснии и Герцеговине и в Косово. В БиГ СПС (SFOR) под руководством НАТО были заменены гораздо меньшим контингентом СЕС (EUFOR) в количестве двух тысяч человек (при поддержке небольшого специального подразделения НАТО, имеющего возможность быстрого вмешательства в конфликт). В Косово остаются около шести тысяч солдат НАТО в многонациональных силах СДК (KFOR), в то время как миссия Евросоюза ЕВЛЕКС (EULEX) насчитывает 2300 человек — с учетом международной полиции, прокуроров, сотрудников пенитенциарных учреждений, административных контролеров и т. д. Численность миссии ЕВЛЕКС, вероятно, будет уменьшена в 2013 году.
Демаркационную линию между двумя частями Кипра с 1975 года охраняет миссия ВСООНК, которая сегодня насчитывает около шестисот миротворцев. И после двух десятилетий, прошедших со времен локальной мини-войны, российский миротворческий контингент в Приднестровье насчитывает около 335 военнослужащих.
Хотя гораздо менее интенсивно, чем во времена «холодной войны», но все же возобновилось соперничество между США и Россией за влияние в странах ЮВЕ. Российская сторона в качестве основного инструмента использует экспорт энергоносителей и значительные инвестиции, особенно в энергетический сектор Сербской Республики, Сербской и Боснии и Герцеговине, а также в недвижимость в Черногории. На территории, расположенной вблизи к странам ЮВЕ, по-прежнему присутствуют арсеналы оперативно-тактического ядерного оружия США и России. Многочисленное военное присутствие в Приднестровье, крупные морские и воздушные базы на украинской территории в Крыму, корабли русского флота на Черном море и сменяемая эскадрилья в Восточном Средиземноморье обозначили уменьшающиеся военные амбиции России — по сравнению с уровнем СССР до 1990 года. С другой стороны, военное присутствие США в Юго-Восточной Европе, заметно увеличилось — в основном из-за нестабильности на Ближнем и Среднем Востоке. В дополнение к Шестому флоту американских ВМС в Средиземном море и присутствию ВВС США в Италии, Греции и Турции американцы создали крупную наземную базу Бондстил в Косово и приобрели права на использование военной подготовки и транзитной инфраструктуры в Румынии и Болгарии. В июле 2011 года США заключили соглашение с Румынией о размещении на ее территории элементов противоракетной обороны. Эти мероприятия обозначают будущую роль стран Юго-Восточной Европы в провозглашенном США и НАТО театре военных действий против потенциальной угрозы со стороны Ирана (в то время как Россия негативно расценивает подобное развитие событий и видит в нем непосредственную угрозу для себя).
Одним из важных аспектов безопасности в Юго-Восточной Европе после окончания «холодной войны» явилось то, что были весьма значительно сокращены расходы на оборону, содержание армии, запасы обычных вооружений, производство оружия и экспорт. Эти движения отражены в запасах тяжелых обычных вооружений до и вскоре после осуществления ДОВСЕ, подписанного в 1990 и в 2011 годах (см. таблицу 1).
Таблица 1
Танки |
Артиллерия |
Самолеты |
|||||||
Румыния |
2960 |
1375 |
345 |
3928 |
1475 |
870 |
505 |
430 |
103 |
Болгария |
2209 |
1475 |
301 |
2085 |
1750 |
738 |
335 |
234 |
91 |
Греция |
2276 |
1735 |
1590 |
2149 |
1878 |
3156 |
458 |
650 |
303 |
Турция |
3234 |
2795 |
4503 |
3210 |
3529 |
7450 |
355 |
750 |
694 |
Источник: The Military Balance 2011; Routledge, London: 2011, pp.93-94, 114-116, 138-140, 151-154.Goldblat, J. Arms Control, A Guide to Negotiations and Agreements. Oslo: International Peace Research Institute: London: Thousand Oaks: New Delhi: Sage Publications, 1994. pp. 176-177.
Из таблицы видно, что бывшие социалистические государства резко сократили свои расходы на оборону по политическим и экономическим причинам. Это относится не только к двум членам ВТО (Румынии и Болгарии), но и к тем странам, которые не входили в ВТО и Договор об ограничении и Вооруженных сил Европы (ДОВСЕ), а именно: Албании и семи бывшим югославским государствам. Нынешний уровень запасов вооружений в семи странах бывшей СФРЮ выглядит следующим образом (см. таблицу 2).
Таблица 2
|
Активные |
В резерве |
Боевые танки |
Сербия |
28.184 |
50.171 |
212 |
Хорватия |
18.600 |
21.000 |
261 |
Босния и Герцеговина |
10.577 |
- |
334 |
Словения |
7.600 |
1.700 |
45 |
Македония |
8.000 |
4.850 |
31 |
Черногория |
2.984 |
- |
- |
Косово |
2.500 |
800 |
- |
Всего |
78.445 |
78.521 |
883 |
Источник: The Military Balance 2012; International Institute for Strategic Studies, London: 2012, pp. 149, 100, 97, 134, 137, 150.
В этой группе государств сокращение произошло после окончания балканских войн в 1995 году. К 1999 году было произведено значительно меньшее количество единиц тяжелых обычных вооружений по сравнению с уровнем существующей тогда СФРЮ1980-х годов. Армии были сокращены примерно наполовину, в то время как запасы тяжелых обычных вооружений сократились, по крайней мере, на две трети. С другой стороны, два члена НАТО (Турция и Греция) не снижают высоких расходов на оборону, что связано с до сих пор неразрешенными спорами по Кипру и воздушному пространству над Эгейским морем. Эта политика, к сожалению, привела Грецию к почти полному банкротству. Из-за разногласий между НАТО и Москвой ДОВСЕ, принятый в Париже в 1990 году, так и не был выполнен в полном объеме.
Другой аспект региональной безопасности относится к существующим ядерным установкам. В регионе находятся только пять действующих атомных электростанций и небольшое количество ядерных реакторов для проведения исследований. Хотя все государства Юго-Восточной Европы придерживаются Договора о нераспространении ядерного оружия, проблемы ядерной безопасности (в том числе захоронение ядерных материалов) все же существуют. Их острота была уменьшена в связи с тем, что под давлением ЕС были остановлены четыре из шести реакторов советской постройки на АЭС Козлодуй в Болгарии.
Подавление вооруженного насилия отнюдь не означает, что на Балканах установилась долгосрочная стабильность. С 2001 года это проявляется во вспышках насилия в Косово, Сербии и Македонии, на примере ослабленного центрального правительства в Боснии и Герцеговине, разрушения пограничных пунктов придорожными баррикадами на границе Сербии и Косова, в вооруженных столкновениях сербов и солдат KFOR, а также на примере актов насилия в Македонии в 2011–2012 гг. В регионе де-факто существуют три государства, правовой статус которых оспаривается: Турецкая Республика Северного Кипра, непризнанная Республика Приднестровье и Республика Косово. В соседнем регионе Закавказья есть еще три зоны межгосударственной напряженности. В 2008 году их существование привело к серьезным вооруженным конфликтам с применением тяжелых обычных вооружений, а в 2012 году — к перестрелке с человеческими жертвами на границе. В эти конфликты были непосредственно вовлечены не только три сепаратистских и на международном уровне практически непризнанных парагосударства — Абхазия, Южная Осетия и Нагорный Карабах, но и Россия, Грузия, Армения и Азербайджан. Все три «замороженных конфликта» остаются важными вопросами в сфере политики и безопасности Европы9.
Косово, вошедшее в список последним, способствовало нагнетанию политической напряженности в отношениях между США и крупными западноевропейскими государствами, с одной стороны, и Россией — с другой. Провозглашение независимости Косова в 2008 году также разделило страны ЕС и НАТО на два лагеря. Несмотря на официальное окончание миссии Международной руководящей группы по наблюдению за независимостью Косова 10 сентября 2012 года, эти подразделения до сих пор остаются на территории Косова в качестве единственной стороны, реализовавшей предложения Ахтисаари по урегулированию статуса Косова. Хотя его существованию ничто не угрожает, Косово по-прежнему остается де-факто под международным протекторатом. Внутренне это очень слабое государство, не имеющее контроля над всей своей территорией и населением.
Нерешенная ситуация трех сепаратистских государств является благотворной почвой для новых потенциальных конфликтов. Кроме того, недавно прозвучали угрозы и обвинения в сепаратистских намерениях против некоторых видных политиков и общественных деятелей в Боснии и Герцеговине и в Сербии. Таким образом, потенциал для резких межнациональных конфликтов (также в Македонии) и для дальнейшего распада на пространстве бывшей Югославии исчерпан еще не полностью. Кроме того, среди шести экс-югославских государств, признанных мировым сообществом, остается ряд наболевших нерешенных вопросов правопреемства, в том числе оспариваемые части межгосударственной границы на суше, на Дунае и в Адриатическом море.
Невоенные угрозы безопасности
Среди других политических вопросов на Балканах следует отметить положение бесправных этнических меньшинств (например, цыган) и по крайней мере, полутора миллионов беженцев. Не столь давно страны Юго-Восточной Европы недавно стали свидетелями массовых беспорядков, демонстраций и вандализма, спровоцированных экономическими проблемами, высоким уровнем безработицы и политическим недовольством в Албании, Сербии, Хорватии и Греции.
В других частях Балкан социальные и политические условия еще хуже. Греция также испытывает приток незаконных мигрантов, в основном из стран Ближнего и Среднего Востока. По крайней мере, треть из 120 — 150 тысяч нелегальных мигрантов в год добирается до стран ЕС через Юго-Восточную Европу, по Средиземному морю. Увеличение потока привело к неприятностям и последующей милитаризации вдоль короткой сухопутной границы ЕС между Грецией и Турцией. С другой стороны, самые новые государства — члены ЕС — Румыния и в меньшей степени Болгария — «экспортировали» часть своих социальных проблем, когда большое количество цыган мигрировало и создало незаконные поселения на территории Италии, Испании и Франции. Суровые контрмеры явились причиной политической нестабильности в организациях ЕС. А огромное число граждан Румынии, ищущих работу в Испании, вновь поставили под вопрос свободу передвижения лиц в пределах Европейского Союза.
Страны Юго-Восточной Европы подверглись ряду других невоенных угроз безопасности. Некоторые угрозы возникли внутри самих стран, а другие пришли или были связаны с подобными явлениями в государствах за пределами региона. Видное место среди невоенных угроз занимают организованная преступность и коррупция. По мнению некоторых аналитиков, у них есть потенциал стать самым опасным элементом региональной безопасности10. Организованная преступность, идущая с Балкан, нередко рука об руку с итальянскими и другими преступными сообществами за пределами региона, активно занимается грабежами банков и почтовых отделений, различными формами контрабанды и незаконной торговлей, в том числе торговлей людьми, человеческими органами, наркотиками, оружием, контрафактными товарами, табачными изделиями и т.д.
Подсчитано, что около трех четвертей героина (в основном из Афганистана) и значительная часть кокаина (из Латинской Америки) поступает в Западную Европу через страны ЮВЕ. Самым крупным покупателем легкого оружия, незаконно вывезенного из стран ЮВЕ, была, по некоторым данным, и непризнанная Республика Приднестровье, находящаяся под фактическим протекторатом России.
* * *
Зона транзита и укрытия
После окончания последней войны на Балканах регион, ранее считавшийся очагом конфликтов и политического терроризма, утратил часть своей дурной славы и стал главным образом зоной транзита или укрытия. Среди реальных или потенциальных невоенных угроз безопасности, которые затрагивают страны ЮВЕ (и другие части Европы), следует упомянуть также природные и экологические катастрофы, изменение климата и энергетическую безопасность. Части региона пострадали от недавнего разрушительного наводнения и лесных пожаров. Русско-украинские споры вокруг транзита газа выявили хрупкость энергетической безопасности в странах ЮВЕ. Перебои в поставках газа в зимний период 2008/2009 года сильнее всего затронули жителей крупных городов Боснии и Герцеговины. И без того высокая зависимость стран ЮВЕ от импорта углеродного топлива, скорее всего, в будущем только увеличится. Несколько конкурирующих проектов трансрегиональных газопроводов, в частности, Набукко, получивший поддержку ЕС, и Южный поток, поддерживаемый Россией, будут пересекать страны ЮВЕ. Если эти масштабные проекты будут реализованы, они сильно повлияют на энергетическую безопасность не только стран Юго-Восточной Европы, но и в Европейского Союза в целом11.
Юго-Восточная Европа и международное сообщество
«Замороженные» политические конфликты на Кипре и в Приднестровье, а также между Сербией и Косово, Македонией и Грецией свидетельствуют о неспособности балканских элит найти практические решения на основе компромисса и взаимных уступок и обеспечить стабильность в регионе. До сих пор ни одна из региональных инициатив по расширению сотрудничества не была осуществлена.
И все-таки усилия по углублению сотрудничества с государствами региона и между ними стали более перспективными12. Эти усилия с 1990 года привели к созданию сети международных организаций. Практически все из них являются организациями, созданными на Западе. В эту сеть входят «Пакт стабильности для Юго-Восточной Европы», ЦЕФТА, Инициатива кооперациив Юго-Восточной Европе, «Партнерство ради мира» НАТО, «Инициатива Юго-Восточной Европы» и др.
* * *
Интеграция как фактор мира
Международный опыт обращения с источниками нестабильности и опасности в странах Юго-Восточной Европы показывает сложность проблем, которые не могут быть быстро решены в одностороннем порядке. Жизнь показала, как опасно недооценивать связи между безопасностью в регионе и безопасностью в других частях Европы.
Необходимо стремиться к тому, чтобы международное сообщество осуществляло действия по улучшению экономической и социальной ситуации в большинстве стран на Балканах, избегая при этом порочного круга внешней зависимости региона. Вероятно, присутствие иностранных военных и полицейских здесь по-прежнему будет необходимо и в будущем. Разрешить многочисленные проблемы можно путем дальнейшего укрепления роли и влияния ЕС и НАТО в странах Юго-Восточной Европы. Стратегическая Концепция НАТО 2011 года ставит целью «содействие евроатлантической интеграции Западных Балкан [в целях] обеспечения прочного мира и стабильности, основанных на демократических ценностях, региональном сотрудничестве и добрососедских отношениях»13.
Несмотря на многочисленные препятствия, ЕС и НАТО активно способствовали многостороннему региональному сотрудничеству, особенно среди бывших югославских государств14. С 2008 года зона влияния соглашений о Стабилизации и ассоциации с ЕС была расширена на весь регион, за исключением Косова. Эти соглашения стали шагами к сближению и в конечном счете — вступлению всех остальных балканских государств в ряды членов ЕС. В 2011 году завершились предварительные переговоры с Хорватией о вступлении в Европейский Союз. После длительного периода ожидания Турция получила статус официального кандидата, но переговоры были приостановлены в основном из-за кипрской проблемы. Сербия и Черногория вошли в ранг кандидатов в 2012 году, кандидатура Македонии (как в ЕС и НАТО) остается в подвешенном состоянии из-за нелепого греческого вето по поводу самого названия — Македония. Албания, Босния и Герцеговина, а также Косово (в рамках Резолюции Совета Безопасности ООН № 1244/99) остаются потенциальными будущими кандидатами. Вступление Хорватии и Албании в НАТО в 2009 году также способствовало стабилизации в регионе. На саммите НАТО в Чикаго в мае 2012 была подтверждена кандидатура Македонии, был высоко оценен прогресс Черногории на пути к членству в НАТО, а также стремление Боснии и Герцеговины вступить в НАТО. На саммите была высказана поддержка Евро-Атлантической интеграции Сербии, диалогу Белграда и Приштины при содействии ЕС, а также дальнейшему укреплению мира и стабильности в Косово. В ближайшие десятилетия процесс расширения ЕС и НАТО действительно дает надежду на улучшение региональной безопасности в странах ЮВЕ.
* * *
Тлеющие конфликты внутри Европы
Однако некое предостережение было бы уместным. Предполагаемого включения всего региона в процесс Евро-Атлантической интеграции будет явно недостаточно. Опыт показывает, что, несмотря на одновременное членство Великобритании и Ирландии в ЕС, обоим этим государствам потребовалось более трех десятилетий, чтобы достичь символического примирения и заключения компромиссного Соглашения Страстной пятницы в Ольстере. А конфликт между Великобританией и Испанией в отношении Гибралтара до сих пор остается нерешенным, несмотря на их членство в ЕС и НАТО. Шестьдесят лет членства двух стран в НАТО не остановило гонку вооружений между Грецией и Турцией и не приблизило решение проблемы Кипра. Вступление Республики Кипр в ЕС также не разрешило данный спорный вопрос, а возможно, сделало его еще более сложным. Сегодня, более чем шестьдесят лет спустя с момента вступления Бельгии в НАТО и Европейский Союз, отношения между двумя основными национальными общинами в этой стране хуже, чем они когда-либо были. И таких примеров можно привести великое множество.
* * *
Исторические данные показывают, что вспышки насилия на Балканах (1860, конец 1870-х — начало 1880-х гг., 1908–1913, 1914–1921, 1937–1945, 1947–1949, середина 1970-х гг., конец 1980-х гг., 1991–1995 и 1999–2003 гг.) регулярно перемежались с периодами относительного мира. Последний раз мир так и не был достигнут внутри региона; он был установлен лишь после военного вмешательства Запада. Проявления национализма, нетерпимости и взаимной ненависти, к сожалению, до сих пор наблюдаются на Балканах. Вот почему для того, чтобы изменить отрицательную картину последних полутора столетий, представители балканских элит должны продемонстрировать гораздо более мудрое и ответственное поведение.
* * *
Уроки балканских конфликтов
Большинство стран региона пережили радикальную трансформацию политических режимов. Вместо авторитарных, в том числе и тоталитарных режимов конца 1980-х годов регион сегодня представляет собою, в различной степени, демократические политические системы. А демократические режимы почти никогда не воюют между собой. Кроме того, значительная демилитаризация в большинстве балканских государств привела к существенному сокращению возможности ведения ими боевых действий. Балканские элиты также многое уяснили из негативного опыта последних двух десятилетий и его последствий.
В отличие от 1990-1991 годов, потенциальные очаги напряженности в регионе Западных Балкан сегодня находятся под контролем международных наблюдателей, состоящих из миротворцев, иностранных войск, гражданского контроля, а два места де-факто являются протекторатами. Кроме того, страны региона получают значительную финансовую помощь и кредиты для своего развития. Существует также сеть вышеупомянутых региональных схем сотрудничества, в том числе по вопросам безопасности и обороны. Все это дает основания для умеренно оптимистичных ожиданий, что однажды Балканы станут зоной демократии, процветания и стабильности, а не регионом, потенциально опасным для всей Европы.
Перевод Е.Г. Энтиной.
Примечания
1 Антон Беблер — профессор, доктор. Факультет социальных наук. Университет Любляны, Словения.
2 Zbigniew Brzezinski. 1997. Chapter 3 ‘Euroasian Balkans’, pp. 7-25, 29-45, 99-108. In The Grand Chessboard, New York: Basic Books.
3 Johnsen, William. 1995. Deciphering the Balkan enigma: Using History to Inform Policy. Carlisle, Pa: Strategic Studies Institute, U. S.: Army War College. Chapters 2 in 3, pp. 9-60.
4 Blank, Stephen J. (ed.).1995, Yugoslavia’s wars: The problem from hell. Carlisle, Pa: Strategic Studies Institute, U.S. Army War College. Chapters 2, 3, 5, 6.
5 Burg, L. Steven. 1995. Yugoslavia’s wars: The problem from hell. p.p. 47 — 86.
6 Altmann, Franz-Lothar. 2004. “Regional economic problems and prospects”. In The Western Balkans: Moving on. Chaillot Paper no.70. Paris: Institute for Security Studies. p.p.69-84.
7 Batt, Judy. 2004. “Introduction: the stabilization/integration dilemma”. In The Western Balkans: Moving on. Chaillot Paper no.70. Paris: Institute for Security Studies. p.p. 7 — 19.
8 Vasconcelos, Alvaro ed. 2009. The European Security Strate-gy 2003-2008, Building on Common Interests. Paris: EUISS. pp. 38-41, 64-67.
9 Clement, Sophia. 1997. The International Community Response in Conflict Prevention in the Balkans. (Chaillot Paper no. 30. Paris: Institute for Security Studies. p.p. 46-74.
10 Lt. gen. Blagoje Grahovac. 2012. Geopolitics & Organized Crime and Corruption in the Early 21st Century with Reference to the Balkans. In European Perspectives — Journal on European Perspectives of the Western Balkans. Vol. 4, No. 1(6). Loka pri Mengešu: Centre for European Perspective.
11 Altmann, Franz-Lothar. 2011. “Energy procurement security in the European Union”. In International conference Europe’s energy security: challenges and prospects. Ljubljana: Euro-Atlantic Council of Slovenia. pp. 37-41.
12 Delevic, Milica. 2007. Ch.2, 3, “Regional cooperation in the Western Balkans”. Chaillot Paper no.104. Paris: Institute for Security Studies. pp. 31-72.
13 Strategic Concept, NATO, Brussels, 2011, p. 31.
14 Rupnik, Jacques. 2011. “The Balkans as a European question”. In Rupnik, Jacques ed. 2011. The Western Balkans and the EU: The Hour of Europe. Chaillot Papers no. 126. Paris: EUISS. pp. 17-30.
Опубликовано в журнале:
«Вестник Европы» 2013, №37
![Главное](/images/star.png)
Разведка – навсегда!
Эволюция прогнозирования рисков в информационно-аналитической практике разведслужб
Резюме: Количественные методы информационной работы в военно-политической сфере стали преобладать над качественными. Но для интерпретации факторов, интересов и намерений, которыми руководствуются лица, принимающие решения, они неэффективны.
Как и в годы холодной войны, повышение точности прогнозирования стратегических рисков остается одной из наиболее актуальных, но чрезвычайно трудных задач в системе приоритетов политики безопасности ведущих мировых держав. Наглядным примером в данной связи может служить указ № 603, подписанный российским президентом Владимиром Путиным в мае 2012 г., который среди прочего предписывал необходимость «создания качественно новой системы анализа и стратегического планирования в области противодействия угрозам национальной безопасности РФ на период от 30 до 50 лет». В данной статье мы представим основные тенденции развития теории и практики прогнозирования рисков военной безопасности начиная со второй половины XX века и до настоящего времени.
«Старая школа»
В 1950 г. тогдашний директор ЦРУ генерал Беделл Смит заявил своим сотрудникам: «Американский народ рассчитывает, что вы посвящены в планы самого Господа Бога и Сталина... и сможете сказать, что война начнется в следующий вторник в 5 часов 32 минуты после полудня». Эта полушутливая фраза стала своего рода лейтмотивом последующих организационных процессов в сфере налаживания системы прогнозирования в ЦРУ, а впоследствии и в других разведслужбах НАТО.
В конце 1940-х – середине 1950-х гг. научное и разведывательное сообщества Соединенных Штатов провели большую работу, подготовив методологические основы информационно-аналитической деятельности разведки. Основополагающий вклад внес профессор Йельского университета Шерман Кент, проработавший в органах американской разведки с 1941 по 1967 годы. Как профессиональный ученый-историк Кент был убежденным сторонником принципа эмпиризма в деятельности стратегической разведки. Таким образом предполагалось ограничить ее функции сбором, проверкой и обобщением информации с целью дальнейшей передачи на уровень принятия окончательных внешнеполитических решений. В своей книге «Стратегическая разведка на службе американской мировой политики» Кент также разработал универсальную номенклатуру степеней достоверности, которую можно было использовать не только для классификации добытой информации, но и для придания прогнозным оценкам конкретных количественных значений. Схема Кента включала пять уровней:
Наверняка (шансы: за – 9, против – 1).Наиболее вероятно (шансы: за – 3, против – 1).Возможно 50/50 (шансы: один к одному).Наименее вероятно (шансы: за – 1, против – 3).Практически исключено (шансы: за – 1, против – 9).
Внедрение такой унифицированной системы информационных координат было призвано положить конец повсеместному использованию размытых формулировок, делающих большую часть разведывательных документов бесполезными. В свое время эту проблему очень хорошо охарактеризовал еще один ветеран ЦРУ Роджер Хилсмэн. По его наблюдению, «многие государственные деятели отмечают, что оценки разведки настолько осторожны и сопровождаются таким большим количеством оговорок и условий,... что если бы разведчики работали в гидрометеобюро, то их прогнозы начинались бы так: “Завтра будет прекрасная погода, если не будет осадков в виде дождя и снега”».
Надо сказать, что приведенная выше схема нашла широкое применение в национальных прогнозных оценках ЦРУ (NIE – National Intelligence Estimates), которые составляются с 1950 г. и инициатором которых опять же выступил Кент. Ее до сих пор продолжают активно использовать военные ведомства других стран – членов НАТО, а именно Министерство обороны Великобритании, а также Служба военной разведки Дании (СВРД).
Идеи Кента получили дальнейшее развитие в книге бригадного генерала Вашингтона Плэтта «Информационная работа стратегической разведки», опубликованной в 1957 году. Автор выделяет пять факторов, которые, с его точки зрения, обеспечивают составление правильного прогноза. К ним относятся: полнота и достоверность сведений, знакомство с особенностями национального характера, владение общими приемами предвидения, наличие творческих способностей и общая компетентность в сфере общественных или естественных наук. Примечательно, что в ряду указанных факторов первое по значимости место Плэтт отводит именно пониманию национального характера, в дальнейшем посвятив этой теме отдельное исследование.
К общим приемам предвидения Плэтт относит прогнозирование на основе причинно-следственных связей при помощи теории вероятностей и по аналогии. Последний прием, правда, характеризуется как самый ненадежный, учитывая тот факт, что развитие внешнеполитических событий редко подчиняется каким-либо закономерностям. Особое внимание Плэтт заостряет на анализе длительных явлений. По его мнению, главная опасность в этом процессе появляется, «когда изменения происходят медленно и постепенно, без каких-либо явных признаков, способных привлечь наше внимание». Настаивая на необходимости осуществлять долгосрочное прогнозирование с временным охватом в 10–25 лет, Плэтт тем не менее не приводит убедительных доказательств эффективности указанных для этих целей методов (учета устойчивости событий и цикличности).
Таким образом, исследовательская работа, проведенная Кентом, Хилсменом и Плэттом в конце 1940-х – начале 1960-х гг., заложила общие основы информационно-аналитической работы, которые до сих пор находят частичное применение в практике разведслужб, в том числе и при формировании прогнозов.
Отдельно следует сказать о так называемом критическом подходе к проблеме прогнозирования рисков безопасности, получившем распространение в разведывательном сообществе стран Запада (в первую очередь США) в 1960–1980-е годы. Его представители пытались выявить главные причины, по которым разведслужбы оказывались неспособны предугадать возникновение таких внешнеполитических «сюрпризов», как, например, советская космическая программа 1950-х гг. или революция в Иране в 1979 году. Большинство сходилось во мнении, что неверный прогноз обусловлен не внешними вызовами информационной среды, а набором субъективных «человеческих факторов», а именно – стереотипностью мышления, некомпетентностью, издержками и неправильной интерпретацией релевантных данных.
После холодной войны: новые штрихи к старому портрету
Новый этап в развитии системы международных отношений, наступивший после распада СССР, внес существенные изменения в образ и формат работы разведслужб НАТО, что в определенной степени повлияло на порядок проводимой ими прогнозной работы.
Во-первых, переформатирование системы международных отношений на рубеже 1980–1990-х гг. естественным образом способствовало диверсификации рисков и угроз, которые стали выходить за рамки привычно узкого ареала военной безопасности.
Во-вторых, в борьбе с новыми «асимметричными» вызовами (терроризм, кибератаки, распространение оружия массового уничтожения) западные спецслужбы сделали ставку на массовое применение технических средств наблюдения, все меньше полагаясь на агентурную разведку. Контуры этой тенденции четко обозначились уже на завершающем этапе холодной войны. При этом наиболее проницательные исследователи относились к ней без особого оптимизма. Так, например, еще в 1982 г. ветеран американской разведки Гарри Рэнсом высказывал беспокойство по поводу того, что будущие поколения политиков рискуют оказаться в плену информационных технологий и что в перспективе война «может начаться из-за переизбытка информации (зачастую ложной), которая передается в массовом порядке и неверно интерпретируется». Анализ современного положения дел, к сожалению, убеждает в справедливости опасений Рэнсома: «компьютерная зависимость» стала абсолютной не только для обывателей, но и для разведки.
В-третьих, с технологичностью ведущих разведслужб во многом связаны опережающие темпы потребления и производства информации. По оценкам датских военных аналитиков, уже к 2017 г. годовой трафик по компьютерным сетям достигнет 100 эксабайт и дальше будет только увеличиваться. Нарастание объема перекачиваемой информации и необходимость срочной переработки массива в поисках существенных признаков угроз и рисков безопасности заставляет разведслужбы втягиваться в невидимую гонку технических вооружений. Таким образом формат сбора разведданных окончательно принял ярко выраженный тотальный характер. Недавние разоблачения Эдварда Сноудена относительно того, как функционирует программа глобального слежения «Призм», служат тому наглядным примером.
Наконец, четвертой новацией стала относительная публичность разведки, которая была ярко продемонстрирована в начале 2000-х гг. некоторыми ведущими спецслужбами Запада (ЦРУ, МИ-6, БНД), создавшими собственные веб-сайты. По содержанию они не многим отличаются от онлайн-страниц крупных корпораций: те же разделы о структуре, задачах, истории развития «компании», и даже об открытых вакансиях для аналитиков и переводчиков. Для привлечения потенциальных сотрудников разведслужбы не брезгуют и возможностями социальных сетей. Особенно напористо в этой области действует ЦРУ, которое даже периодически размещает свою рекламу на страницах Linkedin и Facebook. Что касается раскрытия информации в интернете в виде комментариев, пресс-релизов или отчетов, то разведслужбы осуществляют его очень избирательно, придавая публикациям максимально обезличенный и нейтральный характер. Правда, и они иногда могут послужить основой для исследований, что будет продемонстрировано ниже.
Что касается непосредственно прогнозно-аналитической деятельности разведслужб после холодной войны, то здесь прослеживаются следующие ключевые тенденции.
Во-первых, для оценки перспектив того или иного фактора безопасности аналитики стали все чаще прибегать к построению сценариев, избегая традиционных односложных заключений. Такой расширительный подход к производству политических оценок явился закономерной реакцией на существенные изменения пространства безопасности (в частности, распад Советского Союза) и возникновение новых угроз и рисков, понимание которых требовало времени.
Во-вторых, в 1990-е гг. долгосрочные прогнозы стали уступать место краткосрочным. Кристиан Густафсон, директор Центра исследований разведки и безопасности Брюнельского университета (Великобритания), характеризует эту тенденцию как «тиранию текущих разведданных», в условиях которой ни о какой эффективности стратегической разведки не может быть и речи. Густафсон считает, что разведслужбы должны уделять существенно больше времени т.н. «сканированию горизонтов» (horizon scanning), т.е. выявлению принципиально новых общественно-политических тенденций, вызовов и угроз, возможных в сверхдолгосрочной перспективе (до 25–30 лет). Правда, как отмечает директор ИМЭМО Александр Дынкин, с начала 2000-х гг. ситуация начала меняться и спрос на долгосрочное прогнозирование стал неуклонно возрастать.
Наконец, в-третьих, продолжились эксперименты по созданию максимально совершенной методологии прогнозирования. Самой востребованной областью, в которой велся поиск решения данного вопроса, стали передовые философские течения второй половины XX века. Например, в 2012 г. аналитик Министерства обороны Норвегии Уле Линдас представил свою концепцию предупредительного анализа (норв. Varslingsanalyse), основанную на теории критического рационализма Карла Поппера, которая позиционируется как альтернатива классической индукции. В соответствии с предложенной Линдасом методикой мы уже в самом начале выбираем конечное состояние интересующего нас объекта, после чего выявляем его «индикаторы», то есть наиболее существенные факторы-характеристики, отражающие динамику развития объекта с течением времени. Такая аналитическая последовательность названа принципом обратного прослеживания (норв. tilbakeføring или англ. backtracing). Изменение индикаторов служит предупредительным сигналом того, что достижение изначально сформулированного состояния объекта становится более/менее вероятным. Для того чтобы конкретизировать оценки вероятности события или риска, Линдас настаивает на необходимости использования т.н. «предупредительной шкалы» (норв. varslingskala), включающей в себя три-пять уровней вероятности со значениями «низкий», «средний», «высокий». В этом недвусмысленно просматривается отсылка к схеме Шермана Кента.
Case-study: Служба военной разведки Дании
Чтобы рассмотреть конкретный пример из современной практики стратегического прогнозирования, мы решили обратиться к опыту Службы внешней разведки Дании, которая ежегодно (с 2003 г.) на основании анализа открытых источников публикует на своем сайте доклад под названием «Разведывательная оценка рисков» (Efterretningsmæssig risikovurfering).
В первую очередь обращают на себя внимание методические указания по разработке отчета. При формулировании окончательных выводов допускается использование трех временных горизонтов:
от 0 до 2 лет – краткосрочная перспектива;
от 3 до 5 лет – среднесрочная перспектива;
от 6 до 10 лет – долгосрочная перспектива.
Вероятность предположений рекомендуется оценивать по пятиступенчатой шкале (фактически воспроизводящей рассмотренную выше «схему Кента»), для чего используются специальные ключевые фразы:
«Нет оснований утверждать...» (1%)
«Маловероятно...» (25%)
«Возможно...» (50%)
«Есть вероятность...» (75%)
«Есть все основания утверждать...» (99%)
Опубликованные оценки рисков представляют известный интерес с точки зрения выявления конкретных выводов, которые нашли подтверждение или, наоборот, были опровергнуты дальнейшим ходом развития внешнеполитических событий.
Если говорить о неудачных прогнозах, наиболее показательный пример мы находим в докладе 2004 года. В разделе по ситуации на Ближнем Востоке содержится тезис о том, что «Риск гражданской войны в Палестине в краткосрочной перспективе оценивается как низкий. Наличие внешнего врага в лице Израиля существенно сдерживает внутренние конфликты между палестинскими группировками». Однако как раз два года спустя, в октябре 2006 г., между ФАТХ и ХАМАС вспыхнул вооруженный конфликт, поводом для которого послужило покушение на премьер-министра Палестинской национальной автономии Исмаила Хани.
Также у датских военных аналитиков не получилось предсказать такие резонансные события, как конфликт в Южной Осетии в августе 2008 г. и обострение спора между Китаем и Японией по поводу островов Дяоюйдао (Сенкаку).
Однако, несмотря на указанные просчеты, в докладах СВРД содержится немало правильных прогнозов. Например, в 2009 г. сделан вывод о том, что «несмотря на относительно высокие темпы экономического роста, североафриканские государства сталкиваются с серьезными проблемами в социально-экономической сфере. Последнее может в краткосрочной перспективе привести к снижению уровня жизни значительной части населения, что создаст основу для социальных беспорядков и активизации экстремистских группировок». Данный тезис с полным основанием можно считать точным предвосхищением событий «арабской весны».
В очередной оценке рисков, изданной в августе 2010 г., был сделан вывод о том, что «сочетание стагнации в экономике, быстрых темпов роста населения и этнорелигиозной напряженности может угрожать сохранению режима власти Башара Асада в средне- и долгосрочной перспективе». Тот факт, что массовые антиправительственные волнения начались уже в марте 2011 г., безусловно, несколько снижает точность сделанного прогноза. Однако причины и условия дестабилизации были определены абсолютно точно, что подтверждает затяжной характер гражданской войны между сторонниками правительства Асада и сирийской оппозиции.
Крайне актуальным оказалось также предупреждение СВРД о сохранении боевого потенциала «Аль-Каиды» в Восточной Африке, зафиксированное в том же отчете 2010 года. В частности, допускалась 75-процентная вероятность того, что «аль-Шабааб» присутствует на территории Кении и «обладает желанием и способностью проводить террористические акты против западных объектов на территории этой страны». Произошедший в сентябре 2013 г. захват боевиками «аль-Шабааб» торгового центра Westgate в Найроби стал печальным подтверждением высказанных опасений.
В свете продолжающейся дестабилизации внутриполитической ситуации на Украине исключительный интерес представляет гипотеза, выдвинутая специалистами Центра военных исследований Копенгагенского университета (тесно аффилированного с СВРД) в докладе от 18 апреля 2012 г., где сказано, что, «несмотря на уникальные условия стабильного мира, в которых находится Европа, крах власти в Белоруссии, Украине или на Кавказе и последующая за этим гражданская война может привести не только к разворачиванию гуманитарной катастрофы вблизи границ Дании, но также и к столкновению между НАТО и Россией».
* * *
Рассмотренные в рамках данной статьи теоретические и практические аспекты прогнозирования стратегических рисков убеждают в том, что дальнейшее развитие и повышение эффективности данной сферы военной безопасности будет сопряжено с решением целого ряда трудноразрешимых проблем, главной из которых является вопрос методологии. Можно утверждать, что из-за всепроникающего развития информационных технологий в современной парадигме анализа военно-политических рисков сложилась дихотомия между количественными (математическими) и качественными (гуманитарными) методами информационной работы. Востребованность последних находится сейчас на крайне низком уровне, тогда как количественные методы благодаря тотальной компьютеризации, наоборот, получили самое широкое распространение. Не подвергая сомнению полезность машинного алгоритма на стадии обработки и обобщения собранных данных, следует признать, что в вопросах качественной интерпретации факторов, интересов и намерений, которыми руководствуются лица, принимающие политические решения, он оказывается неэффективным.
В устранении описанной выше дихотомии может помочь формирование принципиально нового подхода к прогнозированию рисков, основанного на достижениях гуманитарных наук: психологии, философии, политологии и т.д. Речь здесь может идти не о создании какой-то универсальной теории, а скорее о выработке общих закономерностей и принципов, руководствуясь которыми, аналитик может оптимизировать процесс сбора и обработки информации, а также направлять ход своих мыслей в правильное русло.
Д.С. Тулупов – преподаватель факультета международных отношений СПбГУ.
![Главное](/images/star.png)
Украина и реальная политика
Алексей Арбатов – академик РАН, руководитель Центра международной безопасности Института мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова Российской Академии наук, в прошлом участник переговоров по Договору СНВ-1 (1990 г.), заместитель председателя Комитета по обороне Государственной думы (1994–2003 гг.).
Резюме Разрыв этой страны на части вновь расколет всю Европу
Украина стала предметом прямого политического и идеологического противостояния России и Запада, которое повлекло исключение России из «большой восьмерки» и других престижных форумов, экономические санкции и свертывание многих каналов сотрудничества самого различного характера. По остроте этот кризис беспрецедентен не только за период после окончания холодной войны, но, пожалуй, с конца 1970-х годов, когда советские войска вошли в Афганистан. А последствия кризиса могут иметь более долговременный характер.
Взгляды на украинскую драму
В мировом общественном сознании сложились разные точки зрения по поводу бурных и трагических событий в Украине и вокруг нее. Первая официально принята в России, ряде стран Организации договора коллективной безопасности и Евразийского экономического союза, она в целом поддерживается Китаем и некоторыми другими нейтральными государствами. Этот взгляд состоит в том, что через соглашение об ассоциации с Евросоюзом (ЕС) Запад попытался оторвать Украину от России и интеграционных структур СНГ, подчинить ее своим финансово-экономическим стандартам, разрушить крупнейший после российского постсоветский научно-технический и промышленный потенциал. В дальнейшем предполагалось принять страну в НАТО, разместить там американский флот и базы ПРО.
После пяти лет переговоров Украины с Евросоюзом Кремль открыл глаза президенту Виктору Януковичу на эту опасность, предложил братскую экономическую помощь, и тот отменил (или отложил) подписание соглашения с ЕС. Но украинские антипатриотические силы, националисты и фашисты при прямом подстрекательстве и помощи Запада организовали евромайдан и свергли Януковича, совершив антиконституционный переворот и силовой захват власти в Киеве.
В ответ на создание националистических вооруженных формирований, угрозы и дискриминационные законодательные акты новой незаконной власти народ Крыма реализовал свое международно признанное право на самоопределение и воссоединился с исторической родиной. В свою очередь, стремление народа юго-восточных регионов Украины к самоопределению, выразившееся в референдумах в Донецкой и Луганской областях, вызвали карательную военную операцию незаконной временной власти в Киеве, которую в мае сменил президент, избранный лишь частью регионов страны. В этой гражданской войне произошла трагедия в Одессе, на юго-востоке гибнут мирные жители, везде происходят массовые нарушения прав человека, аресты и пытки политических противников, захват и убийства журналистов. Но ополчение наносит растущие потери украинской армии, которая действует фактически как внешний агрессор на территории двух провозгласивших независимость республик.
Россия не способна прекратить народное восстание в двух областях, и потому любые новые санкции со стороны Запада просто бьют мимо цели. А вот США и их союзники могут и должны оказать давление на Киев, чтобы тот прекратил военную операцию и путем переговоров урегулировал отношения между Центром и регионами на основе федерализации или других принципов.
В целом украинский кризис наиболее рельефно выявил политику США и их союзников. Она направлена на то, чтобы не позволить России подняться с колен, помешать развитию ее равноправных экономических отношений с Евросоюзом, удержать однополярный мир под руководством Вашингтона, утвердить свое право на смену неугодных режимов военной силой или через цветные революции и на навязывание другим народам западных ценностей, политических норм и культурных стандартов.
Совершенно иная трактовка событий преобладает в странах Европы, входящих в НАТО и Евросоюз, и практически безраздельно царит в США. Она состоит в том, что украинский народ сверг коррумпированный режим президента Януковича, после того как он под давлением Москвы отказался от соглашения об ассоциации с Евросоюзом. Тем самым украинцы подтвердили свой выбор в пользу демократического европейского пути развития.
По этой версии, в наказание Россия присоединила Крым, нарушив территориальную целостность Украины в границах, признанных ООН и закрепленных международными меморандумом и договором от 1994 и 1997 годов. Отмечается, что впервые после 1945 года в Европе одно государство отняло часть территории у другого. На Западе утверждают, что затем посредством посылки частей спецназа, оружия и добровольцев Москва инспирировала вооруженное сепаратистское движение в юго-восточных областях страны, провоцируя украинскую армию на ответные удары, влекущие жертвы среди мирного населения.
Как уверены за рубежом, все это делается с целью держать страну под угрозой дальнейшего распада и подчинить себе вновь избранное демократическое руководство Киева или свергнуть его. В НАТО считают, что возможен захват этих областей российской армией по мартовской санкции Совета Федерации РФ. Применяя санкции и свертывая многоплановые связи с Россией, Запад стремится наказать Москву за Крым и вынудить ее прекратить поддержку украинских повстанцев, чтобы Киев мог восстановить власть над страной.
На Западе возобладало мнение, что Россия решила взять реванш за геополитическую трагедию краха СССР, пользуясь потрясениями в Украине, мягкотелостью президента США и разобщенностью их союзников. Как утверждают за границей, Москва хочет сплотить народ патриотическими чувствами на пути возрождения империи и территориальных захватов: Южная Осетия, Абхазия, Крым, украинские южные и восточные области, в будущем, возможно, Приднестровье, а при случае – Северный Казахстан и русскоязычные части Балтии. В США значительная часть правящих кругов требует, чтобы в ответ на это НАТО возродило политику сдерживания и изоляции России, которая, как там полагают, успешно сработала против СССР.
Казалось бы, два названных подхода невозможно примирить. Но не все так просто, как кажется на первый взгляд: хитросплетение идеологий современного мира поистине удивительно. Начать с того, что сторонников первой из приведенных точек зрения можно найти и на Западе, причем не только среди левых радикалов, но и в лагере крайне правых партий Европы, одержавших недавно победы на выборах в Европарламент. Во времена СССР их считали неофашистами, а сегодня для России они вдруг стали неформальными союзниками в противоборстве с либеральными западными ценностями и давлением Вашингтона и бюрократии Евросоюза на суверенитет европейских государств.
Однако еще более поразительно, что в менталитете великого множества россиян публично или негласно прекрасно уживаются обе версии украинского кризиса. Правда, вторая трактовка происходящего оценивается ими исключительно со знаком плюс, а не минус. В частности, сплошь и рядом открыто призывают присоединить к России названные выше постсоветские анклавы и отринуть предательство Беловежских соглашений 1991 года. Сторонники этой точки зрения считают курс на реванш за 1990-е годы и противоборство с извечно враждебным Западом единственно верной политикой, а территориальную экспансию самодержавной военной империи с миссией облагодетельствовать окружающий мир – единственно возможным способом существования России. Об этом постоянно твердят с телеэкранов известные публичные деятели, а ведущий идеолог такой доктрины Александр Проханов призывает построить то, что он называет «империей обрубков».
Угол зрения «реальной политики»
Но есть и другой взгляд на события, согласно которому при всем трагизме ситуации в ней нет ничего необычного: повод для конфликта имеет абсолютно классический характер и стар как мир.
Этот подход опирается на спорное, но весьма инструментальное учение так называемой реальной политики. Согласно данной школе политологии (родоначальником которой был американский мыслитель Ганс Моргентау, а блестящим теоретиком и практиком является Генри Киссинджер), в основе международной политики лежат не высокие принципы, а национальные интересы, геополитика и баланс сил ведущих держав. Для реализации национальных интересов международно-правовые нормы, моральные принципы, апелляции к чаяниям народов и исторические аргументы – лишь свободно сменяемые инструменты для достижения поставленной цели. Так, для себя и своих союзников принципы территориальной целостности и невмешательства во внутренние дела всегда стоят во главе угла, а по отношению к соперникам на первый план ставятся права национальных меньшинств на самоопределение и возможность гуманитарных интервенций для защиты прав человека, этнических и конфессиональных сообществ.
Нынешнее международное противоборство основано не на прежних идеологических «-измах», а на открыто заявляемых великодержавных интересах. По контрасту с советской идеологией в российском публичном дискурсе «империализм» ныне утратил прежний негативный флер и все чаще используется с героическим пафосом. Исключительно позитивный смысл придается ядерному оружию и концепции ядерного сдерживания (и негативный – ядерному разоружению), воспевается политика наращивания вооружений, демонстрации военной силы, поиска военных баз за рубежом, соперничества в торговле оружием – всего того, что раньше ставилось в вину «мировому империализму». Не обходится и без курьезов. Энтузиасты такой политики, стараясь бежать впереди «генеральной линии», нередко доводят ее до абсурда и тем самым дискредитируют: например, призывая выйти из договоров по разоружению и начать по всему миру «торговать ракетно-ядерным оружием... с обеспечением сервисного обслуживания» (С. Брезкун, «НВО», № 19 от 06.06.14).
Трансформация отношений России и Запада
Под углом зрения «реальной политики» конфликт России и Запада вокруг Украины был объективно неизбежен. На развалинах рухнувших империй всегда вспыхивали этнические и религиозные конфликты, прежде подавлявшиеся силой метрополии, которая произвольно проводила границы между своими субъектами для удобства управления или по принципу «разделяй и властвуй». Точно так же окружающие державы и вновь образовавшиеся государства всегда вступали в борьбу за имперское наследство.
В конце 1980-х и на протяжении 1990-х годов Запад был занят освоением советского наследия в Центральной и Восточной Европе путем договорно-правового объединения Германии, мирного расширения НАТО и Евросоюза, силового расчленения Югославии и Сербии. А правопреемнице СССР России было предоставлено гасить многочисленные конфликты на постсоветском пространстве (включая собственную территорию). Страны НАТО не горели желанием вовлекаться в кровавую неразбериху, и к тому же Россия была дезорганизована, экономически зависима и следовала в фарватере международного курса США. При этом никаких формальных или негласных договоренностей, режимов и механизмов поддержания стабильности на постсоветском пространстве не было создано, за исключением нескольких миротворческих и переговорных миссий.
Но время шло, и противоречия между Россией и Западом по этому поводу становились все более явными. При этом для роста напряженности существовали вполне объективные и обычные для международных отношений причины, понятные исследователям «реальной политики». За первое десятилетие нового века изменилось соотношение сил между Россией и Западом. Президента Бориса Ельцина сменил Владимир Путин, который быстро консолидировал в Кремле управление страной. По сравнению с 1990-ми годами Россия обрела устойчивый экономический рост (правда, в основном за счет беспрецедентного взлета мировых цен на углеводороды) и относительную социально-политическую стабильность. Москва получила крупные свободные капиталы для инвестиций, расплатилась с огромным государственным внешним долгом, резко (вчетверо за 2001–2008 годы) увеличила финансирование национальной обороны.
Одновременно относительно ослабли международные позиции США, Евросоюза, Японии как из-за провалов во внешней политике администрации Джорджа Буша (особенно в Ираке и Афганистане, в отношении Ирана и Северной Кореи), так и по причине мирового кризиса, спровоцированного безответственной финансово-экономической политикой Соединенных Штатов.
Изменение соотношения сил в мире проявилось в повышенной дипломатической активности Москвы на всех континентах, нежелании идти в фарватере США в разрешении региональных кризисов (Косово, Палестина, Иран, КНДР). Россия активизировала независимые от США, НАТО и ЕС межгосударственные объединения – ОДКБ, ШОС, БРИКС, стала открыто противодействовать США в военно-технической сфере (например, в развитии ПРО США и НАТО). Самое главное, РФ начала энергичные попытки объединения под своим руководством постсоветского пространства и вытеснения оттуда влияния Запада. Видимо, в Москве решили, что без этого было невозможно стать самостоятельным центром силы в полицентричном мире. Ведь экспортно-сырьевая экономика не позволяла сравняться по экономическому потенциалу с США, Евросоюзом, Китаем. А ядерный арсенал хоть гарантировал иммунитет от большой войны, но постепенно девальвировался по мере распространения ядерного оружия в мире и развития высокоточных оборонительных и наступательных вооружений в неядерном оснащении.
Заявка на смену уклада отношений в свете меняющегося соотношения сил неизбежно порождает противоречия как между людьми, так и между государствами. Похожие конфликты возникали между США и СССР в конце 1950-х и начале 1960-х годов, между Советским Союзом и Китаем в конце 1960-х годов. Речь Путина в Мюнхене в 2007 году стала сигналом Западу о том, что Россия больше не намерена играть по прежним правилам и претендует на равноправные отношения – или будет идти своим путем.
Реакция Запада на этот поворот была предсказуемо негативной. Как раз к этому моменту НАТО и Евросоюз всерьез занялись постсоветским пространством. На смену неудавшейся коалиции недовольных Россией стран под обозначением ГУАМ (Грузия, Украина, Азербайджан, Молдова) в начале нулевых годов была выдвинута концепция «Европейской политики соседства», а затем – стратегия «Восточного партнерства». Бухарестский саммит НАТО объявил, что в альянс «открыта дверь» Грузии и Украине. Цель состояла в том, чтобы воспрепятствовать усилиям России по формированию своей сферы влияния (по выражению бывшего президента Дмитрия Медведева, «сферы привилегированных интересов») на постсоветском пространстве и по возможности вытеснить ее оттуда.
После временной разрядки напряженности в годы «перезагрузки» отношений России и США под руководством президентов Дмитрия Медведева и Барака Обамы отчужденность и соперничество возобновились с удвоенной силой. Массовые протестные акции в 2012 году были восприняты новым российским правящим классом как подготовка Западом цветной революции, ввиду чего сближение с последним подорвет сложившуюся в России политическую систему.
В ответ на внутренние и внешние события российское руководство отменило курс «европейского выбора России», который провозглашался в 1990-е годы и в период правления Путина, начиная с Петербургского саммита России–ЕС в мае 2003 года и вплоть до 2007 года, когда президент подчеркивал: «Убежден, что не может быть полного единства нашего континента, пока органической частью европейского процесса не станет Россия – крупнейшее европейское государство».
Теперь на смену пришла официальная доктрина «евразийства». Она предполагает первоочередную интеграцию России в Таможенном и Евразийском союзах с постсоветскими республиками: прежде всего Белоруссией, Казахстаном и другими, которые пожелают присоединиться. А вместо получения инвестиций и передовых технологий Запада (на которые была рассчитана концепция «Партнерства ради модернизации» Медведева) был взят курс на реиндустриализацию экономики с опорой на оборонно-промышленный комплекс, получивший гособоронзаказ на 19 трлн руб. до 2020 года.
Украина как яблоко раздора
Запад, в свою очередь, сделал ставку на сближение с Украиной как второй по величине постсоветской страной, без которой, по давней формуле Збигнева Бжезинского, Россия не может снова стать империей. Памятуя уроки Грузии, это планировалось делать не через НАТО, а путем ассоциации с Евросоюзом, против чего Россия прежде не возражала. В основе этого курса лежали не экономические, а сугубо политические мотивы – после стремительного расширения членства в предыдущие годы Евросоюз столкнулся с большими трудностями. Однако в Москве дело воспринималось по-другому: опыт двух предыдущих десятилетий показал, что, за единичными исключениями, расширение НАТО и Евросоюза шло рука об руку.
Спохватившись в ноябре 2013 года, что дело всерьез шло к подписанию соглашения об ассоциации Украины и ЕС, Москва решила помешать этому. Без Украины Евразийский союз выглядел бы как-то неубедительно: Белоруссия и так строит с Россией Союзное государство, Казахстан сам проводит «многовекторную» политику между РФ, США и КНР, а другие партнеры всецело зависят от российской помощи в обмен на политическую лояльность. Украина с ее большим экономическим и научно-техническим потенциалом, территорией и населением хоть и не заменила бы Запад по инвестициям и технологиям, но вывела бы Евразийский союз на качественно иной уровень в системе мировых центров силы – во всяком случае в теории. Таким образом, и со стороны России, видимо, доминировали политические цели. К тому же население Украины было неоднородно, и значительная его часть тяготела к России в экономическом и культурно-гуманитарном плане.
Иначе говоря, в украинском вопросе ставки России и Запада оказались чрезвычайно велики, хотя для первой они, безусловно, были намного выше, и это было недооценено в Вашингтоне и Брюсселе. Причем проблема не в таможенных тарифах на товары западного производства, которые пришли бы на российский рынок – данная угроза была весьма преувеличена. Дело в другом – помимо геополитики, выбор ближайшим родственным народом пути своего развития является для России в отличие от Запада важнейшим вопросом внутренней политики, перспектив собственного социального прогресса.
Дилемма для Украины и остального мира
Безусловно, философия «реальной политики» не может претендовать на полноту картины, но некоторые стороны проблемы она вполне наглядно объясняет. Трагическое положение вовлеченных в украинский кризис людей должно быть в центре внимания мировой общественности, но для циничных дипломатов суть происходящего проста: США и Евросоюз тянут Украину к себе, опираясь на власть в Киеве и население ее центра и запада, а Россия не пускает Украину, поддерживая народ юго-востока. И Запад и Россия стремятся иметь всю Украину в орбите своего влияния, но это не получается, а жертвы, разрушения и потоки беженцев нарастают.
При всех сложностях ситуации варианты решения, по существу, тоже просты, и определяться они будут не только на переговорах Киева и юго-востока, а в Москве, Брюсселе и Вашингтоне. Или Россия и Запад договорятся о каком-то взаимоприемлемом будущем статусе Украины, характере ее отношений с ЕС и восточным соседом при сохранении нынешней территориальной целостности, или страна будет разорвана на части с тяжелейшими социальными и политическими последствиями для Европы и всего мира. Похоже, что Москва готова к такому диалогу, хотя не говорит об этом прямо. Об этом свидетельствует поддержка ею перемирия на юго-востоке и отзыв резолюции об использовании войск из Совета Федерации. А вот США и Евросоюз из принципа пока не желают вести прямые переговоры с Россией о будущем Украины.
В худшем из вариантов новая разделительная линия конфронтации между Россией и Западом пройдет по какой-то внутриукраинской границе, как в годы холодной войны водораздел проходил по внутригерманской. Это может по логике вещей воспроизвести многие элементы отношений холодной войны с ее кризисами и огромными издержками.
Украинский кризис потряс Европу и весь мир. Ущерб отношениям между Россией, США и их союзниками нанесен большой и надолго. Какие бы претензии Москва ни предъявляла к укладу отношений прошедших лет, нет оснований полагать, что новая конфронтация улучшит внешнее и внутреннее положение России. Да и интересы Запада немало проиграют. Мирное урегулирование украинского кризиса едва ли вернет отношения к уровню сотрудничества последних десятилетий. Но в этом случае все-таки можно надеяться на сохранение некоторых ключевых каналов взаимодействия держав и на то, что новое противостояние будет менее острым, долгим и разрушительным, чем прошлая холодная война.
Южная Осетия признала независимость самопровозглашенной Донецкой народной республики и установит дипотношения с ней.
"В пятницу, после обсуждения вопроса на заседании Совбеза республики, Тибилов подписал соответствующий указ", — сообщили РИА Новости в пресс-службе президента и правительства Южной Осетии.
Обращение с просьбой о признании за подписью председателя Верховного совета ДНР Дениса Пушилина поступило ранее на имя президента Южной Осетии Леонида Тибилова.
Согласно указу Тибилова, Южная Осетия, с учетом волеизъявления народа ДНР, признает ДНР в качестве незавимисого и суверенного государства. В документе также дается поручение МИД республики установить с ДНР дипломатические отношения.
Ранее Южная Осетия уже признала независимость самопровозглашенной Луганской народной республики.
После февральского госпереворота на Украине и попыток новых властей ограничить статус русского языка в юго-восточных регионах начались протесты, а затем прошли референдумы и были провозглашены Донецкая и Луганская народные республики. Украинские власти в ответ начали военную спецоперацию, которую в Москве назвали карательной и требуют прекратить.
![Главное](/images/star.png)
Тедо Джапаридзе: "Грузия пока на пути от идеализма к реальной политике"
Михаил Вигнанский - журналист и политический аналитик
Резюме На вопросы журнала "Россия в глобальной политике" отвечает председатель комитета по внешним связям парламента Грузии Тедо Джапаридзе
- 27 июня Грузия подпишет Соглашение об ассоциации с Евросоюзом, которое в Тбилиси называют не иначе как историческим и эпохальным событием. Вам довелось принимать непосредственное участие в становлении грузинской дипломатии постсоветского периода, Вы работали министром иностранных дел, секретарем СНБ, служили послом в США, Канаде и Мексике, сейчас возглавляете комитет по внешней политике в парламенте. Можете ли вы сказать, каковы главные, отличительные особенности грузинской внешней политики ее раннего периода и ныне?
- Мы собираемся подписать важный документ, и это будет только началом очень сложного и длительного процесса по достижению тех стандартов и критериев, по которым функционирует Европейский союз. Никто не знает и не скажет, когда мы сможем претендовать на место в ЕС, это очень долгосрочная перспектива. Самое же главное в том, что мы получаем уникальный шанс стать нормальным функционирующим демократическим государством. Пока никакой иной международный институт или другое государство нам не его не предоставляли. Не менее важно и то, что сами граждане Грузии должны понять – они становятся участниками процесса. Нам его не навязывают. Это приглашение Евросоюза к построению релевантного, отлажено работающего государства с сохранением исторических ценностей и достижений. Сделаем все качественно, соответственно, получим больше помощи от Европейского союза - вот такова формула взаимоотношений с этим объединением.
Я был участником большинства этапных процессов, которые происходили в Грузии с момента обретения ею независимости. Мы преодолеваем сложнейший путь, и я, если откровенно, пока не знаю, достигли ли мы даже середины. Полагаю, мы все еще в начале, как, впрочем и все бывшие республики СССР, включая и Российскую Федерацию. Это становление не только независимого государства, но и в полной мере самостоятельного. Различия большие. Являемся ли мы самодостаточным государством, принимающим решения по собственным правилам? Я думаю, что в этом направлении нужно пройти еще дистанцию значительных размеров. В начале у нас не было государства, его институтов, а было несколько примитивное понимание демократии и независимости, это был очень болезненный и турбулентный период для Грузии, с гражданским конфликтом, войнами в Абхазии и Цхинвали. Это было время, когда все были против всех. С большими потерями, медленно Грузия вышла на путь построения цивилизованного государства. Что это значит? Ориентиры выбраны, мы движемся, с зигзагами, ошибками, но твердо верим - в европейский путь развития.
- Чем особенно запомнилось начало этого пути?
- Наивностью. Идеализмом. Кстати, может быть именно идеализма не достает нашему глобализированному миру, который погряз в жестких, а порой и в жестоких политических реалиях. Но вот в те времена, когда романтика подменяла нам реальную политику, когда наше восприятие внешнего мира во многом было мифологизированным, это обернулось непростительными последствиями. И мы уже дорого заплатили за такое восприятие мировых тенденций. Но, может, в этом и наша прелесть грузин, чудесных романтиков, как нас любят называть как друзья, так и недруги. Мы ведь думали так: главное – провозгласить независимость, а потом весь цивилизованный мир станет на нашу сторону. Мы думали, что Грузия станет центром мировой политики, что о ней будут думать все – и американцы, и европейцы. Этого не произошло. Так значит что самое необходимое? Мы по сей день почему-то считаем, что проблемы нашего государства должны решаться либо американцами, либо русскими, либо европейцами. Пора осознать, что это наша страна. Что мы сами должны решать проблемы и преобразовывать Грузию для ее же граждан, а не выставлять рекламным роликом для американцев или для ЕС. Сделать Грузию привлекательной прежде всего для ее граждан. Это простая, но на самом деле труднодостижимая формула. Ее реализация пока впереди.
- Первые годы пребывания на посту главы Грузии Эдуарда Шеварднадзе в начале 90-х были отмечены попытками сбалансировать проведение внешнего принципа. С одной стороны, это привлечение внимания, а значит и поддержки Запада к основной геополитической функции страны – транзита энергоносителей. С другой – активные усилия по урегулированию отношений с Москвой после грузино-осетинского и грузино-абхазского конфликтов. В 1994 г. при посещении Грузии тогдашний президент России Борис Ельцин признал долю ответственности его страны в этих вооруженных противостояниях. Можно ли сравнить тогдашние усилия грузинского руководства с нынешними попытками Тбилиси соединить курс на Запад с улаживанием отношений с Россией после войны 2008 года? И как это можно сравнить с внешней политикой периода пребывания у власти Михаила Саакашвили?
- Присутствие самого Шеварднадзе во внешней политике Грузии помогло быстрее пройти путь формального признания на международной арене. Сыграли, безусловно, свою роль личные контакты Шеварднадзе с ведущими мировыми лидерами. Успехи были очевидны. Грузию называли "success story" когда стабилизировалась внутренняя политика. Однако под занавес его пребывания на посту президента внутреннее управление в Грузии потерпело неудачу. Произошел определенный управленческий обвал, и на этой волне пришел Саакашвили с командой «молодых реформаторов», кстати, взращенной самим Шеварднадзе. Внешняя политика при нем более строилась на пиар-акциях, чем на сложных и важных, хорошо продуманных процессах, органично присущих дипломатии. Разница в этом. Подход Шеварднадзе с учетом его опыта был более прагматичным. Он реалистичнее оценивал ситуацию. Но все же попал ловушку, когда переоценил возможности, когда подумал, что его знания, контакты помогут Грузии легче преодолеть те или иные вызовы. К сожалению, этого не произошло. Как-то в Вашингтоне, во время разговоров в Белом доме о проблемах правительства Шеварднадзе мой собеседник с улыбкой заметил: «Тедо, у Вашингтона нет долгой памяти. Вчерашний герой и любимец в одночасье может стать неприемлемым и даже изгоем»...
Запад не только прагматичен, но и циничен. Запад думает о реализации собственных интересов. Впрочем, как и любое другое государство. При этом в подходах Шеварднадзе не было такого упрощения, которое потом допускал Саакашвили, который позиционировал Грузию как некую новую «линию Маннергейма» между Западом и Россией. Но тем не менее прежние заслуги Шеварднадзе не позволили ему продержаться исключительно на них. Он перестал подпадать под повестку дня Запада. Саакашвили оставил те же ориентиры для Грузии – ЕС, НАТО. Но вот еще глубокое отличие. Шеварднадзе выстраивал внешнюю политику Грузии на имевшихся, пусть и маленьких, успехах внутри своей страны. Ведь именно при Шеварднадзе в середине 90-х годов появились Конституция, национальная валюта, государственные институты. Саакашвили совершенно наоборот строил политику на пиаре. Для него первично – место Грузии в глобальной мировой политике. А этого не было. Но он продолжал старательно навязывать Грузию внешнему миру такой, какой ее в реальности не существовало. Если же проводить параллели между усилиями правительства «Грузинской мечты» и тем, что делалось в начальную эпоху президентства Шеварднадзе, то это аксиома: что было возможно в те годы, повторить сейчас нам удастся. То, что делала Грузия в то время, что делала тогда Россия, как поступали Шеварднадзе, Ельцин... Правительство Шеварднадзе параллельно с движением в сторону США и Европы всегда старалось учитывать российский фактор. Он пытался балансировать. Тогда все балансировали – и Алиев, и Назарбаев, и даже Туркменбаши... Было ли это все успешно, сложно сказать особенно сегодня, так как на данный момент у нас нет дипломатических отношений, между Россией и Грузией была война в 2008 году. Сравнивать сложно. И тогда так называемый рамочный договор между Россией и Грузией, к которому страны двигались столь сложно, так и не был оформлен. Потом были потери территории Грузией. Сейчас мы с Россией в отношениях даже не нулевых. Мы в минусе. Перед специальным представителем премьер-министра Грузии Зурабом Абашидзе и заместителем министра иностранных дел России Григорием Карасиным стоит неимоверно трудная задача поднять планку пусть до нуля. Важно торговать минеральными водами и вином, но это мизер. Мы заново должно строить отношения, заново находить общие интересы, на это уходят годы и даже десятилетия. Потому что в наших отношениях рухнул самый стержень, определяющий их качество. «Боржомом» и «цинандали» этого не восполнить. Но можно начинать с малого. Принесет ли это прорыв? Будем ждать.
- Грузинские политики публично признают, что Запад всегда советовал и советует Тбилиси иметь уравновешенные отношения с Россией, так как это будет только способствовать западным усилиям по оказанию эффективной помощи Грузии. То есть, Грузия не должна являться камнем преткновения в отношениях Запада и Россия. Хорошо ли для развития страны то, что сейчас грузинская тематика не является в числе приоритетных между Москвой и Западом, дает ли это люфт для спокойного развития Грузии? Или наоборот, Грузия должна все время быть в центре внимания, чтобы проводить успешную дипломатическую политику для решения главной задачи - восстановления территориальной целостности?
- Действительно, Запад на всех этапах нашего развития подчеркивал, сколь важно нормализовать отношения с Россией. Я лично много раз слышал в Вашингтоне, в европейских столицах, это такой посыл от них, помогите нам, чтобы мы помогли вам. Все в ваших руках. За нас никто нашу работу делать не будет. Да и чем лучше будут отношения между Западом и Россией, тем легче и нам будет решать свои собственные проблемы. Нам так советовали наши западные коллеги. Но вот украинские события сейчас - они, возможно, и изменили такой подход. Снова на повестке дня вопрос – как строить отношения с Россией, как строить отношения между государствами, у которых одна география, но разные ориентиры? Что касается остального, я думаю, что пауза, когда мы не на самом переднем плане мировой политики, там сейчас Украина главная тема, то как раз и надо глубже заняться внутренними делами. Ведь пауза – это не остановка, а время для раздумий, более четкого анализа допущенных ошибок, определения реалистических перспектив. Надо проводить здесь реформы, сохранять достижения. Сами станем сильнее, будет нам же и легче. ЕС, НАТО, Турция, Россия – не панацея для Грузии, чтобы стать сильной. Это задача нас самих.
- Кто сейчас Россия во внешней политике Грузии? Ведь еще перед войной 2008 г. в Стратегии национальной безопасности Грузии не было слов о том, что от Москвы следует ждать опасности.
- Я недавно был в грузинских селах на линии, отделяющей нас от Южной Осетии. Там колючая проволока. Ну что сказать на это... Естественно, что источник опасности –это Россия, с которой воевали. Тем не менее, я так думаю, при всех наших проблемах с Россией нужны каналы коммуникации. Выход-то надо искать, значит, надо определять возможные сферы общих интересов на взаимовыгодной основе. Кстати, на мой взгляд, искать его должны не только мы, но и Россия. Или же кто-то в Москве думает, что существующее статус-кво можно сохранить навеки? В политике нередко работает так называемый фактор бумеранга, когда проблема, запущенная в сторону другого государства, возвращается обратно... Всем нужна стабильная, предсказуемая Россия, как и России нужны стабильные, предсказуемые, экономически развитые, самостоятельные соседи. От этого и Россия станет гораздо сильнее. Нам надо учиться жить вместе с Россией, а не в России или же за ее счет. Меня часто спрашивают о перспективах восстановления дипломатических отношений с Россией. Это, скажем там, очень долгосрочно. Есть вопросы из категории так называемой «красной линии». Грузия никогда не отступит от своих стратегических интересов. Россия, уверен, понимает это. И я много говорил об этом с западными и российскими коллегами – мы желаем видеть стабильную и демократическую Россию как соседа. Даже желаем этого больше многих других, исходя из географии. Смотрите: у европейцев и американцев никогда не будет такой России-партнера, если Россия не сумеет наладить нормальные добрососедские отношения с ближайшим зарубежьем. В частности, с Грузией. Не может быть «двух Россий» – одна такой нелегкий партнер, но тем не менее партнер, который настроен на сотрудничество с Европой и США, и вторая – та, которая ведет ту политику, которую она ведет в отношении Грузии. Кстати, российские капиталы весьма интенсивно представлены в грузинской экономике, никто этому не мешает, когда все честно, прозрачно, цивилизованно.
- Была ли война с Россией главной неудачей грузинской дипломатии за два с лишним десятилетия независимости?
- Задача дипломатии избежать военного столкновения. С этой точки зрения - да, война была главной ошибкой. Но будем справедливы. К вооруженному конфликту вела вся логика развития событий. Стороны словно искали повод для «маленькой победоносной войны». Это болезненная тема для российской и грузинской сторон. Лично мое понимание – это то, что была серия ошибок грузинского руководства, попавшего в расставленную Россией западню. Однако ловушку начали расставлять раньше, это были долгосрочные интересы России на Южном Кавказе. Шеварднадзе удавалось это обходить. Саакашвили попал в нее. И в итоге Грузия потеряла 20 процентов территории.
Вспоминаю, как несколько лет назад в Берлине на конференции по Черноморскому региону, где собрались виднейшие политики и эксперты, мудрый и опытный представитель России, не буду называть его имени, но вообще он очень «европеизированный», замечательный человек, на мой вопрос: «А где же российская политика добрососедства?» жестко ответил: «У России никогда не было и не будет такой политики!»
Россия предлагает скорее пассивы, чем активы: «станет хуже». Если использовать европейскую терминологию, то речь идет о столкновении «позитивных» и «негативных» встречных условий. Называя вещи своими именами, Европа предлагает «партнерство», политику «соседства» и перспективы расширения, пусть и в отдаленной перспективе. Россия со своей стороны предлагает статус «ближнего зарубежья» и «негативные встречные условия». Надо уметь правильно распоряжаться своей силой – иначе она может причинить ущерб. Бесцельная сила – это роскошь, которую никто не может позволять себе постоянно. В лучшем случае значительный материальный и дипломатический капитал Москвы тратится на то, чтобы не дать Европе места в «ближнем зарубежье».
- Не оказало ли медвежью услугу Грузии заявление о том, что страна уже является "маяком демократии" в регионе, которое сделал в 2005 году в Тбилиси Джордж Буш - младший?
- Думаю, да. Я потом спрашивал своих американских коллег и знакомых, что подразумевал Буш. Конечно, он имел в виду не конец привлекательного пути к вершинам демократии. Это, кстати, не завершаемый процесс совершенствования. А то, что Грузия стала на путь к этому маяку. А как здесь восприняли пожелание Буша? Как вседозволенность. Что Грузия – светоч. Бушу и членам его команды следовало быть более внимательными, когда предлагали подобные рецепты. Американский эксперимент продвижения демократии по Бушу мне напоминает попытку построить пирамиду сверху. Буш торопился, у него была свои интересы. Он выбрал полигоном Грузию. А фундамента для такой пирамиды не было. Начали строить с крыши. Такое обычно заканчивается нехорошо. При этом не могу не подчеркнуть, что, если бы не американская помощь, поддержка, нам было бы очень сложно сохранить нашу независимость. США помогали безвозмездно, чтобы Грузия стала государством, основанном на законности, функционирующей демократией.
- Можно ли сказать, что сегодня роль Грузии в регионе определена и сформирована окончательно? И какова она?
- Нынешнее правительство, строя новые форматы внешней политики, идет к тому, чтобы Грузия вернулась к привычному региональному измерению. И от него – к глобальной политике, от потребителя систем безопасности к их контрибьютору. С акцентом на региональный контекст, участие в региональных проектах. Кстати, именно в таком режиме мы работаем в Азербайджаном и Турцией. У нас есть интересные перспективы с Арменией, со странами Центральной Европы. Какой видится роль нашей страны в этом регионе после 27 июня? Надо использовать свою географию, свою естественную функцию моста, стратегического коридора. Я думаю, что подписание Соглашения с Евросоюзом может стать позитивным фактором и для России. Грузия может соединять все страны региона, привнося дополнения к связям России с Европой.
Я не считаю исчерпанной политику многовекторности на постсоветском пространстве. Монополярный подход – большая ошибка. Тем более для такого маленького государства как Грузия. Мы должны на основе многих векторов строить сбалансированную и разумную внешнюю политику. Может ли Грузия стать ареной сотрудничества России и Запада? Есть такая африканская поговорка - дерутся ли слоны или занимаются любовью, трава под ними все равно вытаптывается. Было бы идеально, чтобы на нашей территории Запад и Россия кооперировали усилия. Ведь достаточно угроз для того, чтобы им совместно противостоять. Но это, конечно, несколько идеализированный подход. Геополитические коды совершенно разные, скажем так. Надо понять, что нам выгодно в краткосрочной, среднесрочной и долгосрочной перспективах, считать это и стараться адаптировать к реальности.
Более двух десятилетий Грузия не может найти себе место в своем регионе. Ближайший вызов – это такая региональная архитектура, которая бы не исключала, но и не предполагала ведущей роли России. Возможно, «с Россией», но точно не «в России» – такова рабочая установка и преобладающее мышление. Да, Грузия добровольно встала на этот путь гармонизации «с Европой», даже несмотря на позицию самого Старого Света. Но с Европой не означало «против России».
- Грузия стремится к НАТО. Понятно, что это вызывает резко отрицательную реакцию России. А не выбрать ли Грузии нейтралитет? Ведь в этом случае Грузия может оказаться сразу под двумя «зонтиками безопасности», о которых она так мечтает? Или это утопия?
- Эта тема много раз за историю независимости Грузии обсуждалась. Взглянем на карту. Кто будет гарантировать нам нейтралитет в нашем окружении? Теоретически это может и выход, но возможно ли это на практике? Не думаю.
- Как отражается на Грузии и ее сегодняшней внешней политике ситуация на Украине?
- Вот есть такое клише, что если бы Запад отреагировал адекватнее в 2008 г. в Грузии, не произошло бы Украины. Недавно канцлер Германии Ангела Меркель сказала, что Грузия не должна на саммите НАТО в Уэльсе в сентябре ожидать «Плана действий по членству», чтобы это не спровоцировало лишний раз Россию. Еще до этого президент США Барак Обама заявил, что ни Украина, ни Грузия не близки к пути, ведущему в НАТО. Но Украина не рвалась в НАТО. И все равно Россия забирает себе Крым. Глобальная политика – это тонкая и многообразная структура. Есть различные интересы, они могут меняться. Это жизнь. В отношение Грузии у Запада не видно сейчас конкретных установок. Однако есть очевидные симпатии. Значит, надо не путать симпатии с политикой. Повторю снова и снова: мы сами должны делать свою страну привлекательнее и сильнее, используя, конечно, при этом помощь Запада. И при этом надеяться, что и у России появятся симпатии к Грузии, которые перерастут в реальный политический диалог, что поможет распутать весь клубок накопившихся проблем.
- Как относятся власти Грузии к тому, что экс-президент Саакашвили активно общается с нынешними киевскими властями?
- Выскажу личное мнение. Я сопровождал президента Грузии Георгия Маргвелашвили на церемонии инаугурации Петра Порошенко, общался с украинскими коллегами. Присутствие там в качестве советников Саакашвили и его "реформаторов" - это абсурд. Это политическая ирония. Но этот выбор должны сделать сами украинцы.
Глава МИД Грузии Майя Панджикидзе считает, что проведение референдума о вхождении Республики Южная Осетия (РЮО) в состав России противоречит международному праву, поэтому Цхинвал не может рассчитывать на признание его итогов.
В СМИ ранее со ссылкой на нового спикера законодательного органа республики Анатолия Бибилова появилась информация о том, что парламентарии могут вынести на референдум вопрос о вхождении Южной Осетии в состав России.
"Такие действия противоречат международному праву, следовательно, в случае проведения референдума не произойдет никакой легитимации и признания с чьей-либо стороны", — заявила Панджикидзе журналистам во вторник.
Представитель парламентского большинства депутат Тина Хидашели оценила инициативу Цхинвала о проведении референдума как попытку помешать Тбилиси подписать соглашение об ассоциации с ЕС. По ее словам, Грузия "в любом случае" подпишет соглашение с ЕС 27 июня.
Евросоюз намерен на саммите 27 июня подписать соглашения об ассоциации и зоне свободной торговли с Украиной, Грузией и Молдавией.
Грузия разорвала дипломатические отношения с Россией в ответ на признание Москвой независимости Абхазии и Южной Осетии в августе 2008 года — после вооруженной агрессии Тбилиси против Цхинвала. В Грузии Абхазия и Южная Осетия имеют статус "оккупированных территорий". Представители нового правительства Грузии, которые пришли к власти по итогам парламентских выборов 1 октября 2012 года, назвали одним из главных приоритетов внешней политики страны нормализацию отношений с РФ.
Глава МИД Грузии Майя Панджикидзе не ожидает ухудшения торгово-экономических отношений с Россией после подписания соглашения об ассоциации с ЕС.
Евросоюз намерен на саммите 27 июня подписать соглашения об ассоциации и зоне свободной торговли с Украиной, Грузией и Молдавией.
"Это не какое-нибудь идеальное представление, а вполне реалистичное. Не думаю, что в интересы России входит отступление назад от наших продвинутых вперед двусторонних отношений", — сказала Панджикидзе журналистам во вторник. Она добавила, что "не ожидает серьезного ухудшения торгово-экономических отношений между двумя странами".
Глава МИД подчеркнула важность проведения экспертной встречи по торгово-экономическим вопросам между Грузией и РФ, которая состоится скоро в Праге. По ее словам, "на встрече будут рассмотрены детали о том, как в дальнейшем будет продолжаться сотрудничество между двумя странами".
Как заявил в понедельник специальный представитель премьер-министра Грузии по урегулированию отношений с РФ Зураб Абашидзе, в первой половине июля состоится его очередная встреча с замглавы МИД РФ Григорием Карасиным в Праге, а "несколькими днями ранее — также в Праге — состоятся консультации экспертов".
Грузия разорвала дипломатические отношения с Россией в ответ на признание Москвой независимости Абхазии и Южной Осетии в августе 2008 года — после вооруженной агрессии Тбилиси против Цхинвала. В Грузии Абхазия и Южная Осетия имеют статус "оккупированных территорий". Представители нового правительства Грузии, которые пришли к власти по итогам парламентских выборов 1 октября 2012 года, назвали одним из главных приоритетов внешней политики страны нормализацию отношений с РФ.
В ноябре того же года бывший посол Грузии в РФ и НАТО Зураб Абашидзе был назначен специальным представителем премьера по вопросам отношений с Россией.
С тех пор начали налаживаться экономические отношения — грузинское вино и минеральная вода, а также другая сельскохозяйственная продукция вернулись на российский рынок. В повестке дня стоит вопрос возобновления регулярного авиасообщения между Грузией и РФ.
Министр иностранных дел Грузии Майя Панджикидзе назвала три условия, которые должны быть выполнены для восстановления дипотношений с Россией, сообщает агентство "Новости-Грузия".
Грузия разорвала дипломатические отношения с Россией в ответ на признание Москвой независимости Абхазии и Южной Осетии в августе 2008 года — после вооруженной агрессии Тбилиси против Цхинвала. В Грузии Абхазия и Южная Осетия имеют статус оккупированных территорий. Представители нового правительства Грузии, которые пришли к власти по итогам парламентских выборов 1 октября 2012 года, назвали одним из главных приоритетов внешней политики страны нормализацию отношений с РФ.
При этом МИД России считает, что первые шаги по восстановлению дипотношений должна сделать грузинская сторона. Как отметил замглавы МИД РФ Григорий Карасин, "не Россия принимала решение об их (дипотношений) разрыве в августе 2008 года, не ей думать над формальной стороной их восстановления". Вместе с тем, подчеркнул он, надо сделать все для того, чтобы "восстановить те добрые традиции, которые всегда существовали между народами Грузии и России".
"Это деоккупация страны, отзыв признания независимости (Абхазии и Южной Осетии) и выполнение соглашения о прекращении огня от 12 августа 2008 года", — перечислила Панджикидзе три условия на встрече с журналистами в пятницу.
Как заявила Панджикидзе, ни в одном формате диалога с Россией, Женевских дискуссиий и встреч спецпредставителей двух стран вопрос восстановления дипотношений не обсуждался.
Женевские дискуссии проводятся с октября 2008 года на основе договоренностей, достигнутых после августовской войны 2008 года в Грузии, при посредничестве ЕС, ООН и ОБСЕ. Во встречах в Женеве принимают участие делегации Грузии, России, США, представители абхазской и югоосетинской сторон. С декабря 2012 года проводятся встречи спецпредставителя премьер-министра Грузии по урегулированию отношений с РФ Зураба Абашидзе и замглавы МИД РФ Григория Карасина. Стороны договорились, что подобные встречи будут проходить раз в два-три месяца.
Министр обороны Финляндии Карл Хаглунд высказался за вступление страны в НАТО, хотя 80% финнов выступают против присоединения к этому военному блоку.
В интервью, которое глава военного ведомства в среду дал агентству Рейтер, он высказал мнение, что референдум по этому вопросу может состояться вскоре после парламентских выборов 2015 года.
"Я думаю, что основания для вступления в НАТО еще серьезнее, чем раньше", — заявил Хаглунд, упомянув в качестве причин войну в Южной Осетии 2008 года и последние события на Украине.
"Хотя Россия сейчас не является угрозой для Финляндии, эта ситуация непредсказуема", — добавил 35-летний министр, возглавляющий Шведскую народную партию, которая входит в правящую коалицию.
Новый премьер-министр Финляндии Александ Стубб ранее также заявлял, что хотел бы видеть страну в рядах Североатлантического альянса после 2015 года.
Хаглунд, известный своими пронатовскими настроениями, еще в конце апреля заявил о планах Хельсинки подписать меморандум, дающий альянсу возможность размещать свои военные самолеты и корабли в Финляндии, а также предоставлять ей войска и боевую технику в рамках "оказания помощи", в случае если Хельсинки об этом попросит.
Парламент Южной Осетии принял к рассмотрению обращение Верховного совета самопровозглашенной Луганской народной республики о ее признании независимым государством.
Как сообщил РИА Новости председатель парламента Станислав Кочиев, Верховный совет ЛНР обратился в законодательный орган Южной Осетии с просьбой признать Луганскую народную республику суверенным независимым государством. Обращение поступило на имя председателя парламента и президента республики Леонида Тибилова.
"На мое имя как председателя действующего парламента поступило обращение Верховного совета ЛНР, подписанное председателем Высшего законодательного органа ЛНР Алексеем Карякиным. В парламенте внимательно ознакомились с полученным документом, и соответствующий комитет принял его к рассмотрению",- сказал Кочиев.
На Украине 22 февраля произошел госпереворот. Ряд регионов на юго-востоке страны не признали легитимность новых киевских властей. В Донецкой и Луганской областях 11 мая состоялись референдумы о статусе регионов. Около 90% участников проголосовали за независимость. Самопровозглашенные Донецкая и Луганская народные республики приступили к созданию собственных органов власти и силовых структур.
Между тем киевские власти проводят с середины апреля военную спецоперацию для подавления сторонников независимости на востоке Украины. В Москве эту спецоперацию, которая уже привела к многочисленным жертвам с обеих сторон, в том числе среди мирного населения, назвали карательной и призывают Киев немедленно ее прекратить. Дина Гассиева.
Партия "Единая Осетия", одним из главных предвыборных пунктов которой было проведение референдума о вступлении в состав России, по предварительным данным ЦИК, одерживает победу на парламентских выборах в Южной Осетии, оставляя своих политических конкурентов далеко позади.
Как сообщила накануне вечером глава Центризбиркома республики Белла Плиева, "Единая Осетия" набирает по результатам подсчета 31,08% протоколов 44,11% голосов. Ее ближайшие преследователи — партия "Единство народа" с 16,43% голосов и Народная партия, заручившаяся поддержкой 7,54% избирателей. Остальные шесть партий пока не набрали 7-процентный барьер, необходимый для прохождения в парламент, однако результаты могут еще ощутимо измениться после подсчета всех протоколов.
Законодательный орган Южной Осетии, в который входят 34 депутата, формируется по пропорциональной системе.
Сразу же после объявления предварительных итогов на улицы города высыпали сторонники партии-победителя и с громким гудением автомобильных клаксонов начали праздновать это важное для страны событие. В штабе "Единой Осетии", в свою очередь, с громким хлопком и под победоносное ликование членов партии были открыты несколько бутылок шампанского.
Партия хочет в Россию
Партия "Единая Осетия" и все ее многочисленные сторонники считают, что решить вопрос возвращения юга Осетии в РФ "нужно уже сейчас".
"Мы разработали что-то вроде "дорожной карты" — пять последовательных шагов по вступлению в Россию", — говорится в программе партии.Первые два шага "единоосов" включают в себя инициирование и проведение референдума о вхождении в состав Российской Федерации. Затем они планируют организовать обращение парламента Южной Осетии к президенту, правительству и Совету федерации РФ с просьбой рассмотреть вопрос о вхождении республики в Россию. Затем партия хочет создать межправительственную рабочую группу переходного периода, а после — принять новую конституцию страны и перейти на законодательство РФ.
Наблюдатели и меры против фальсификаций
В страну на выборы приехало более 90 наблюдателей из 12 стран, в том числе России (депутаты, представители ЦИК РФ и общественники), а также из Абхазии, Армении, Греции, Литвы, Франции, ФРГ, Индии и США. Своих наблюдателей прислали и самопровозглашенные Приднестровская Молдавская и Нагорно-Карабахская республики.
На выборах были приняты беспрецедентные меры, направленные на предотвращение фальсификаций и подтасовок. Так, на всех избирательных участках присутствовали представители всех партий, боровшихся за депутатские мандаты. Причем они не просто наблюдали, а ставили на каждом выданном избирателям бюллетене свои подписи. Кроме того, чтобы исключить возможность многократного голосования, в паспорта югоосетин проставлялись штампы.Большинство наблюдателей сошлись во мнении, что выборы прошли прозрачно и в соответствии со всеми международными стандартами. "Миссия наблюдателей от Госдумы РФ считает, что выборы депутатов в парламент Южной Осетии, состоявшиеся 8 июня, проведены в соответствии с действующим в стране избирательным законодательством и в условиях равноправной политической конкуренции, признает прошедшие парламентские выборы свободными, открытыми и соответствующими международным избирательным стандартам", — сказал глава делегации Махарбек Хадарцев.
Их коллеги из Совета Федерации, в свою очередь, отметили хорошую организацию избирательного процесса. "По нашему единодушному мнению, на этих выборах есть четкая, точная, правильная организация работы избирательных участков. На мой взгляд, сегодня любой результат, который будет зафиксирован, должен быть признан совершенно объективно, потому что нет никаких зазоров, никаких лазеек и предпосылок для известных грязных технологий", — сказал глава делегации российских сенаторов Александр Тотоонов.
Физическую безопасность всех участников выборов обеспечивали в усиленном режиме все спецслужбы и правоохранительные органы страны. КГБ, МВД и Генпрокуратура отчитались об отсутствии каких-либо серьезных происшествий.
Взаимоотношения между Россией и Саудовской Аравией довольно сложные и неоднозначные, особенно учитывая контекст последних событий.
С одной стороны, страны стремятся нарастить объем экономического сотрудничества, ряд российских крупных компаний имеет опыт работы в Саудовской Аравии, с другой – разные позиции по вопросам Ирана, Сирии и проблемы Ближнего Востока не позволяют этим странам добиться полноценного партнерства.
1. БОРЬБА ЗА 1-Е МЕСТО
Последние годы Россия и Саудовская Аравия активно соперничают за звание крупнейшего производителя нефти в мире. В России добывается около 10,54 млн баррелей в сутки, в то время как в Саудовской Аравии объем добычи нефти составляет около 9,66 млн баррелей в сутки.
Однако данные показатели колеблются, поэтому лидер довольно часто сменяется. Столь высокие объемы добычи нефти позволяют странам оказывать влияние на глобальный рынок энергоресурсов. Именно с этим связано желание двух стран наладить сотрудничество, поскольку "нефтяные войны" ни одной из сторон не выгодны и могут слишком дорого стоить, что непозволительно, в тот момент когда рост глобальной экономики довольно хрупкий.
2. КОЛОССАЛЬНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ДЛЯ АТОМНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ РОССИИ
Объем экономических отношений между Россией и Саудовской Аравией остается минимальным, он не превышает $1,4 млрд. В то же время предприятия атомной промышленности и производители различных видов вооружений обладают колоссальным потенциалом для развития отношений со странами Персидского залива.
Если данные страны откроют свои рынки для российских компаний, в первую очередь это касается Саудовской Аравии, то объем экономических связей вырастет в разы. Это могло бы стать серьезным прорывом.
3. НАМЕТИВШЕЕСЯ СБЛИЖЕНИЕ
25 российских компаний в ближайшее время планируют начать активно инвестировать в экономику Саудовской Аравии. Как сообщают арабские СМИ, возможны крупные инвестиционные проекты в медицинской, сельскохозяйственной, образовательной и промышленной областях.
В последнее время между странами наметилось стремление расширить экономическое сотрудничество. Этот процесс проходит на фоне охлаждения отношений с США после провала операции по перевороту в Сирии.
За последние 10 лет Россия переместилась с 60-й на 24-ю позицию по объемам экспорта в Саудовскую Аравию, а по объемам импорта - с 99-го на 82-е место.
4. СИРИЙСКИЙ КОНФЛИКТ
Разногласия по "сирийскому вопросу" серьезно охладили отношения между Россией и Саудовской Аравией. Саудовская Аравия, которая активно спонсировала оппозиционные силы Сирии, признала их коалицию в качестве легитимного правительства страны.
В то же время Россия активно поддерживала президента страны Башара Асада, в том числе и поставками оружия. Более того, действия российских властей по уничтожению химического оружия Сирии позволили не допустить применения США военной силы против страны. Барак Обама был вынужден согласиться с доводами президента России Владимира Путина о том, что обстрел Сирии крылатыми ракетами не лучший способ для решения этого конфликта.
5. ПОКУПКА РОССИЙСКОГО ОРУЖИЯ ДЛЯ ЕГИПТА
Саудовская Аравия все свое вооружение приобретает у своего ключевого партнера – США. В то же время, когда возник вопрос необходимости поставки оружия властям Египта, Саудовская Аравия немедленно приняла решение оплатить его.
Сумма контрактов составила более $3 млрд, в рамках которых была запланирована закупка истребителей МиГ-29М/М2, комплексов ПВО нескольких типов, вертолетов Ми-35, противокорабельных береговых комплексов, различных боеприпасов и легкого вооружения.
6. БОРЬБА ПРОТИВ ИРАНА
Саудовская Аравия опасается укрепления позиций своего основного геополитического конкурента - Ирана - на Ближнем Востоке.
Еще в дореволюционный период Иран играл роль шиитского "центра притяжения" и активно взаимодействовал с шиитским населением близлежащих стран. После прихода к власти аятоллы Хомейни данное направление стало одним из наиболее перспективных, поскольку позволяло стране сохранять претензии на звание регионального лидера.
Не менее серьезные амбиции у Саудовской Аравии, основным источником для обеспечения которых является не историческая база, а финансовая. В результате в схватке за регион сошлись два центра исламского мира — шиитский и сунитский.
Данное противостояние носит не экономический характер, а идеологический, аналогичный борьбе государственных систем СССР и США. Если ранее этот конфликт протекал в относительно тлеющем формате, то сейчас процессы глобализации подстегнули его возгорание.
Иран располагает примерно 9% мировых запасов нефти и более 12% запасов стран ОПЕК. По данному показателю страна уступает только Венесуэле и Саудовской Аравии. Согласно плану развития на 5 лет, который начал реализовываться в 2010 г., Иран планирует выйти на добычу 5 млн баррелей/день.
В то же время для России Иран является одним из ключевых партнеров, особенно в условиях давления на обе страны со стороны США. В последнее время стало известно, что Россия и Иран достигли договоренностей по поставкам иранской нефти в обмен на российские товары, включая металлы и продукты питания, но в этом соглашении не участвует военная техника.
Ожидается, что общий объем достигнет $15-20 млрд, сделка будет реализована в несколько этапов, первый транш составит $6-8 млрд.
7. ПОЗИЦИЯ ПО ЮЖНОЙ ОСЕТИИ И АБХАЗИИ
После конфликта в Южной Осетии в 2008 г. довольно неожиданную позицию занял король Саудовской Аравии Абдалла ибн Абдель Азиз Аль Сауд. По словам секретаря Совета национальной безопасности Саудовской Аравии, принц Бандар бен Абдель Азиз Аль Сауд, король Саудовской Аравии и все руководство страны с пониманием восприняли логику действий российской стороны и меры, предпринятые Москвой во время кризиса.
В то же время необходимо отметить, что Саудовская Аравия не признала Абхазию и Южную Осетию независимыми государствами.
![Главное](/images/star.png)
Заместитель министра связи и массовых коммуникаций Российской Федерации Алексей Волин и руководитель Комитета связи и массовых коммуникаций Южной Осетии Инал Тибилов подписали сегодня в Цхинвале межведомственное соглашение о сотрудничестве в области связи. В соответствии с этим соглашением Россия передает Южной Осетии на безвозмездной основе номерной ресурс для телефонов мобильной и фиксированной связи.
Согласно соглашению теперь телефонные номера в Южной Осетии будут начинаться на цифру «7», как и на территории Российской Федерации. При этом телефонным кодом для пользователей фиксированной связи будет «850», а для абонентов мобильных операторов — «998». Данные коды будут находиться в распоряжении Южной Осетии до принятия Международным союзом электросвязи решения о выделении ей отдельного международного телефонного кода.
Соглашение также предусматривает, что указанный номерной ресурс не может передаваться Южной Осетией третьим странам.
Североатлантический альянс не оставляет попыток полностью вовлечь Грузию в ось своего влияния и включить ее в состав западного военного блока, пишет американский журналист и создатель блога StopNATO Рик Розофф.
По мнению журналиста, одним из недавних подтверждений этого является встреча Военного комитета НАТО, в составе которого присутствовали военные представители и начальники генеральных штабов всех 28 государств-членов блока, и начальника Генерального штаба Вооруженных сил Грузии генерал-майора Вахтанга Капанадзе, состоявшаяся в Брюсселе в конце мая.
"На встрече обсуждались вопросы сотрудничества, а также планы по дальнейшему развитию грузинских войск специального назначения. Встреча прошла в рамках комиссии Грузия-НАТО, которая была создана спустя месяц после того, как закончилась пятидневная война 2008 года", — пишет Рик Розофф.
Вскоре после этого состоялась встреча комиссии Грузия-НАТО и грузинской делегации, в ходе которой обсуждались вопросы участия грузинского контингента в миссии в Афганистане, а также дальнейшие возможности взаимодействия.
Рик Розофф напоминает, что уже более десятилетия грузинские военные не только ведут переговоры с руководителями альянса в Брюсселе, но и тренируются "в полях". Так, в 2008 году, когда правительство Михаила Саакашвили напало на Цхинвал, грузинские войска были третьими по численности в составе западной миссии в Ираке после сил США и Великобритании. При этом тогда грузинские военные были переброшены в зону конфликта с Южной Осетией с помощью американских военных самолетов. В настоящий момент в составе западной миссии в Афганистане грузинский контингент – самый большой по численности из всех стран, которые не являются членами НАТО.
Блок НАТО пообещал Грузии членство еще во время саммита в Будапеште в 2008 году. Сейчас Грузия является страной-кандидатом наряду с еще тремя государствами, которые образовались после распада Югославии – Боснией, Македонией и Черногорией.
Восьмое заседание российско-абхазской межправительственной комиссии по социально-экономическому сотрудничеству состоялось в Сухуме
Восьмое заседание российско-абхазской Межправительственной комиссии по социально-экономическому сотрудничеству состоялось сегодня в Сухуме. Российскую сторону возглавляет заместитель председателя правительства Александр Хлопонин, абхазскую - премьер-министр Леонид Лакербая.
В составе российской делегации были начальник Управления Президента Российской Федерации по социально-экономическому сотрудничеству с государствами – участниками СНГ, Республикой Абхазия и Республикой Южная Осетия Олег Говорун, министр по делам Северного Кавказа Лев Кузнецов, директор департамента МИД Алексей Павловский, заместитель руководителя Федерального казначейства Станислав Прокофьев, заместители министров - финансов, здравоохранения, промышленности и торговли, труда и соцзащиты, строительства и жилищно-коммунального хозяйства.
На заседании обсуждались вопросы предоставления Россией текущей финансовой помощи в целях социально-экономического развития Абхазии в 2014 году. Стороны также обсудили основные принципы и подходы к формированию Инвестиционной программы содействия на 2015-2017 гг., работу по созданию казначейской системы исполнения бюджета и автоматизации бюджетного процесса Абхазии, а также ряд других вопросов.
По итогам заседания Леонид Лакербая и Александр Хлопонин подписали итоговый протокол.
«Apsny-online», 22.05.2014 г.
Российско-украинские отношения могут потеплеть, если в результате президентских выборов на Украине к власти придет бывший вице-премьер Сергей Тигипко, однако шансы на его победу невелики, считают опрошенные РИА Новости эксперты.
Согласно последним соцопросам, наибольшую поддержку как кандидат в президенты среди украинцев имеет один из богатейших бизнесменов Петр Порошенко. Второе место по уровню поддержки занимает экс-премьер, лидер партии "Батькивщина" Юлия Тимошенко, а третье — народный депутат Сергей Тигипко. Всего в выборах, которые назначены на 25 мая, принимает участие 21 кандидат.
Наиболее вменяемый кандидат
По мнению гендиректора Центра политической конъюнктуры Сергея Михеева, отношения между Киевом и Москвой, резко ухудшившиеся после смены в феврале власти на Украине, имевшей признаки государственного переворота, вряд ли будут улучшаться после выборов. Как пояснил эксперт агентству РИА Новости, "судя по всему, достигнут некий консенсус между нынешними группами влияния, пришедшими к власти, и американцами по поводу кандидатуры Порошенко", который придерживается прозападного и антироссийского пути развития страны.
Михеев считает, что из тройки лидеров президентской гонки "наиболее вменяемый — это Тигипко", однако "у него нет ни одного шанса на победу".
"Тигипко всегда выступал за тесную экономическую кооперацию с Россией, он считал, что в принципе есть смысл в предложениях по поводу Таможенного союза. Не то, чтобы он был однозначным сторонником, но, тем не менее, считает, что без кооперации с Россией экономика Украины на самом деле не выживет, по крайней мере целые ее отрасли исчезнут", — отметил эксперт.
Кроме того, собеседник агентства отметил, что даже если Порошенко и захочет наладить до некоторой степени отношения с Россией, то ему не позволят как внутриукраинские, так и внешние факторы.
"Националисты или просто разные конкуренты не дадут ему серьезно изменить политику, а вовне существуют американцы, с которыми он договорился о том, что они его поддерживают. Американцам тоже невыгодна нормализация отношений (Украины — ред.) с Россией", — уверен Михеев.
Крым — табу
Однако, по мнению заместителя директора Института СНГ Владимира Жарихина, "кто бы ни победил на выборах, в нынешней ситуации отношения между Россией и Украиной будут развиваться тяжело".
"Будут, конечно, какие-то нюансы в зависимости от степени прагматичности того или иного кандидата, но в общем-то я бы не стал находить существенные отличия, потому что ни один из них не признает Крым российским, а значит, межгосударственные отношения будут находиться в перманентном кризисе — это совершенно понятно", — отметил аналитик.
Крым и Севастополь, входившие ранее в состав Украины, присоединились к России после проведенного 16 марта референдума, это решение поддержали более 96% принявших участие в голосовании, после чего были подписаны соответствующие соглашения.
По мнению Сергея Михеева, в условиях подготовки к выборам ни один кандидат не может сказать, что поддержит отделение Крыма.
"В этой ситуации, в условиях выборов, ни один из кандидатов не может признавать Крым за Россией. Сейчас это такое же табу, как например, в Грузии вопрос о Южной Осетии и Абхазии, где независимо от позиции, все политики, которые активно участвуют в политике, считают, что Абхазия и Южная Осетия — это часть Грузии", — сказал эксперт.
Россия признала независимость Южной Осетии и Абхазии, входивших в состав Грузии, в конце августа 2008 года, после вооруженной агрессии Тбилиси против Цхинвала. В ответ Грузия разорвала дипломатические отношения с Москвой и объявила две закавказские республики оккупированными территориями. Между тем представители нового правительства Грузии, которые пришли к власти по итогам парламентских выборов 1 октября 2012 года, назвали одним из главных приоритетов внешней политики страны нормализацию отношений с РФ.
Аналитика Крыма и Новороссии. Эксперты: Кто «заказал» Украину?
За нарастающим трагизмом украинских событий как-то скрылись лица тех джентльменов, которые с большим интересом наблюдают за происходящим с безопасного расстояния. Кто они? Сейчас и будем разбираться. Для начала ряд фактов.
Факт номер один.
Американские компании помогут Украине достичь энергетической независимости, одним из главных приоритетов в сотрудничестве с Украиной является поддержка стремления украинцев достичь энергетической независимости, заявлял не так давно посол США в Украине Джеффри Пайетт. «Это важная коммерческая инициатива, поскольку мы имеем две большие американские нефтяные компании, которые заинтересованы в сотрудничестве с Украиной, – это ExxonMobil и Chevron. Но это тоже важная геостратегическая инициатива. Я уверен в этом, базируясь на дискуссиях с руководством этих компаний», - сказал Пайетт. Обратим внимание на слова «важная геостратегическая инициатива».
Далее посол добавил: ExxonMobil и Chevron очень заинтересованы в работе на украинском энергетическом рынке. «Ожидается согласование (этого соглашения) на областном уровне. Что же касается ExxonMobil, то сейчас проходят переговоры с правительством. Надеюсь, что за пару лет мы увидим значительные инвестиции – около сотен миллионов долларов», - резюмировал Пайетт. Поскольку интервью это было опубликовано в 2013 году, в августе, мы с Вами можем следить в масштабе реального времени, что произошло не «за пару лет», а за чуть меньше года, и где эти «сотни миллиардов долларов» «значительных инвестиций».
Факт номер два.
В последнее время американские компании все более активно приобретают украинские долги. К примеру, инвестиционной группой «Franklin Templeton» в начале ноября 2013 года была приобретена 1/5 часть государственных облигаций Украины. В результате американские инвесторы завладели 40% долгов страны.
Для заключения сделки они выложили около 5 миллиардов долларов. В результате этого американская инвестиционная группа «Franklin Templeton» стала основным украинским кредитором.
Другими словами Украина, в первую очередь, должна именно этому кредитору, который обдерет её, как липку. Уж, будьте покойны – норма прибыли там зашкаливает! Как написал по этому поводу весьма информированный блогер crimsonalter, «предлагаю посмотреть на украинскую ситуацию в разрезе действий одного из самых сильных игроков глобального финансового рынка - Марка Мёбиуса. Почему это важно?
Потому что Мёбиус - хладнокровная акула финансового мира, но умная акула. Как известно, фонд Мёбиуса купил примерно 20% евроблигаций Украины. А фонд Мёбиуса (Franklin Templeton) - это не vulture fund, инвестиции в проблемные/дефолтные активы это - совсем не его профиль… Слабо можно себе представить, кто может уговорить/заставить Мёбиуса сжечь «в ноль» 6,1 миллиардов из находящихся у него в управлении около 800 миллиардов…
Если план не сработает, и по инвестиции в украинские облигации пойдут потери, то Мёбиус мало того что потеряет деньги, так еще и получит удар по репутации, которой он очень дорожит. И, тем не менее, Мёбиус сделал так, чтобы его инвестиция стала публичной: теперь каждая собака, которой положено знать, знает, что один из тех, кто рулит деньгами очень влиятельной части демократов (видные члены демократический партии США - это вкладчики и выгодополучатели фонда Мебиуса) ставит на то, что Украина в ЕС не пойдет… (И не пошла! – С.Ф.). Все эти факты складываются в довольно однозначный паззл.
Часть (и довольно влиятельная) западного истэблишмента ставит на то, что Украине в ЕС не бывать, причем делает эту ставку через очень известного в узких кругах, влиятельного и крайне агрессивного человека», - отмечает блогер crimsonalter. Отметим – он утверждает, что часть западного в первую очередь, связанного с кругами демократической партии США, т.е. с партией Обамы, истеблишмента ставит на то, что Украине в ЕС не бывать. Значит, ЕС не получит 50-милионного рынка сбыта, о чем так надеются в Брюсселе.
Факт номер три.
Три года назад американские компании появились на Украине с предложением начать добычу сланцевого газа. При этом, по умолчанию, никто и слова не проронил, что появление газовых гигантов из США произошло именно в той точке Европы, через которую идут из России в ЕС многочисленные газопроводы.
Американцы сразу же нацелились на контроль за важнейшими газо-транспортными артериями на украинской территории… Компания «Нафтогаз Украины» уже в 2011 году заключила первые договоры с американцами. «Мы побывали в США, были в главных офисах компаний Exxon Mobil, ConocoPhillips, Shell и в других.
Я назвал лидирующие компании, которые вплотную занимаются сланцевым газом. Они с готовностью откликнулись на наше предложение - заявлял заместитель председателя правления украинской компании Вадим Чупрун. - Заключены соответствующие соглашения о сотрудничестве, подписаны соглашения о территории интересов, то есть, мы уже даём их соответствующие координаты, выявляем территории интересов, там, где можно было бы подтвердить наши возможности по добыче сланцевого газа».
Отметим слова про «соответствующие координаты» и «территории интересов». Дело в том, что американцы, проявив интерес к участию в разработке месторождений, тут же выдвинули свои условия. Они заявили, что готовы добывать сланцевый газ в Украине, но только если бассейны, т.е. земельные участки для добычи, отдадут им в собственность.
И вот, как стало известно из интервью премьер-министра Украины Николая Азарова, которое он дал в мае 2012 года агентству Euronews, победителями конкурса по добыче газа на Одесской площадке (находится на территории Львовской, Ивано-Франковской и Тернопольской областей) и Юзовской (простирается по Донецкой и Харьковской областям) стали американские транснациональные компании Chevron и Dutch Shell.
Земли были выделены американским компаниям для разработки газо-сланцевых месторождений в долгосрочную аренду (а потом, как говаривал Ходжа Насреддин, «то ли ишак сдохнет, то ли визирь умрет»). То есть частью украинских земель на годы вперед стали владеть гиганты ТНК.
Факт номер четыре.
Корпорация Monsanto — один из крупнейших в мире производителей семян и лидер… в насаждении по всему миру продукции ГМО, намерена построить в Украине комплекс по производству семян кукурузы, заявила директор по производству Monsanto в Украине и России Елена Фомина.
«Решение принято. Мы готовы инвестировать $140 млн»,— сообщила она в середине 2013 года. Сейчас для реализации проекта рассматривается несколько участков, один из которых в Виннице. «Мы ждем решения городских властей Винницы на земельный участок площадью 80 га»,— уточнила госпожа Фомина. Комплекс может быть запущен в 2015 году. («Ну, это вряд ли», говаривал рядовой Сухов…) Кстати, Monsanto укоренилась на Украине давно, в 2012 году, например, доля корпорации на украинском рынке семян кукурузы составляла почти 20%, и ТНК продолжает активно прибирать к рукам украинские угодия.
Факт номер пять.
Украина – это не только сланцевый газ, высокодоходные долговые облигации и другая собственность на которую позарились ТНК. Украина – это Сталь, Марганец и другие востребованные на мировых рынках продукты и товары.
Почему с большой буквы? Вот почему. Украина является десятым производителем стали в мире. Его общим объем производства составляет около 2% мирового производства. Если начнутся перебои с поставками украинской стали, то стальные американские компании займут освобождающийся рынок сбыта. Например, компания US Steel имеет представительства в Центральной Европе и находиться в идеальном положении, чтобы компенсировать сбоит поставок стали из-за дестабилизации ситуации в Украине.
Реакцией рынка стали может стать и рост цен на сталь из-за того, что общее предложение стали может сократиться на те же 2 украинских процента. Украина является восьмым в мире производителем марганца. На долю Украины приходиться около 8% мирового предложение марганца. Поэтому сбои поставок марганца, также могут открыть новые рынки сбыта для американских компаний. И также, поначалу, будет рост цен на марганец.
То же самое касается железной руды. Компаний BHP Billiton может извлечь немалую выгоду из падения производства железной руды на Востоке Украины. Есть также много других потенциальных победителей из-за развития геополитического конфликта.
Факт номер шесть.
2 марта 2014 года так называемый и.о. президента Украины господин Турчинов в присутствии послов США, Германии и Польши на Украине подписал предварительное соглашение с МВФ о предоставлении финансовой помощи Украине, согласно которому: - вся газотранспортная система Украины - с момента подписания итогового основного соглашения о финпомощи - безвозмездно передается в собственность американской компании Chevron, - владельцы Мариупольского, Запорожского, Днепропетровского металлургических комбинатов обязаны передать 50% акций компаний в собственность немецкой компании Ruhr, - угольное производство Донбасса также передается финской дочке компании Ruhr.
Также, помимо политических требований, в подписанном документе есть пункт о предоставлении блоку НАТО территорий под Харьковом для размещения систем американской противоракетной обороны, звена американской истребительной авиации для прикрытия объектов ПРО. Сейчас, даже при ослеплении огнем и горем украинской трагедии, нельзя забывать о тех, кто более всего на Западе заинтересован в её разжигании.
В двух словах – ТНК пришли на Украину и желают уже не её куски, отданные им бывшими властями, а все и сразу. Именно для этого надо довести страну до такой ручки, чтобы она упала им в руки, как созревший плод. И бесплатно.
Факт номер семь.
Прежде, чем переходить к дальнейшему разбору полетов, хотелось бы показать, до чего уже довели американские компании те участки украинской земли, где они начали добывать сланцевый газ. Вот – фотографии портала «Цензор.НЕТ» с места сланцевых разработок:
«Это геноцид. Вода отравлена: на Донбассе начали добывать сланцевый газ», пишет «Цензор.НЕТ». Посмотрите, во что превратилась Яремка, граница Харьковской и Донецкой областей. Все вот это красно-бурое сливают в Северский Донец. «Такой станет вся область, фрекинг отравляет воду и землю на многие километры вокруг», - цитирует Цензор.НЕТ рассказ жительницы области Полины Никулиной. «Яремовка гибнет. Вода отравлена. Рядом наш водозабор. Погибнет Изюм. Северский Донец в 700 метрах. Все, что вниз по течению, пьют эту воду. Идет черная разведка методом фрекинга. «Шелл» не тратит свои деньги. Бурят на наши первые разведочные скважины», - отмечает Полина. «Яремовка и Изюм не единственные. Мы просто первые. Львовская, Донецкая, Днепропетровская, Ивано-Франковская, Полтавская, Кировоградская, Харьковская области, Черное море - везде это будет. Поймите сами и объясните другим: это - геноцид. Не ждите онкологии и отравлений, поймите, что Украины просто не будет. Расскажите людям, как убивают за деньги прямо сейчас. Если вы живете ниже Яремовки по течению Донца, не пейте воду из крана и не купайтесь летом в реке!», - добавляет активистка.
Люди стали протестовать и задавать украинским властям неприятные вопросы: «Куда девать эти озёра химикатов? Откуда возить в бочках питьевую воду населению, живущему у скважин «Шелл-Шеврона», и кто за это будет платить? Кто будет лечить людей, заболевших от этой экологической катастрофы? Что станет дальше со средой обитания? Возродится ли эта земля и реки? Куда бежать людям от этого сланцевого пожара?» Но ТНК-то уже вложились в проект, и им надо деньги возвращать, а ещё лучше – приумножать, и вдруг украинцы начали подниматься против такого «сотрудничества».
Ответ на проблему у американцев всегда прост: «не хотите – заставим». Вот после этого печеньки на Майдане в Киеве и появились. Виктория Нуланд, помощник госсекратеря США, знала, что делала – цена мешка с печеньками значительно ниже прибылей от варварской эксплуатации украинских земель, уже отданных здесь в аренду «Шелл-Шеврона».
И вот здесь можно идти дальше в нашем рассказе. Основные планировщики и участники украинских событий — энергетические гиганты и американский ВПК. США, уверена автор сайта ПРАВОСУДИЯ.НЕТ Татьяна Волкова. Её точный анализ заслуживает того, чтобы процитировать рад его позиций. «Чтобы определить, кто является партнёром западных корпораций, а кто — конкурентом, нет необходимости разбираться в груде экономических выкладок и договорных обязательств. Достаточно включить телевизор: если правительство Соединённых Штатов озабочено состоянием прав человека или другими нарушениями права в определённой стране, то в ней доминирует корпорация, на данный момент воспринимаемая «ExxonMobil» и «Chevron», как конкурирующая, — со всеми вытекающими последствиями, включая соответствующую активность ВМС и других родов войск и соответствующую долю американского ВПК в бюджетных расходах.
За ту же команду играют «BP» с «Royal Dutch Shell», и соответственно любое правительство Великобритании», пишет Татьяна Волкова, и переходит на украинские события - «к фигурантам, их функциям, интересам и соответственно мотивам». «ЦРУ и его директор Джон Бреннан. Выполняют на Украине задания американских нефтяников и ВПК. Корпорации управляют Бреннаном (а заодно и руководимой им организацией), благодаря убийственному компромату на него, и этого фигуранта нельзя считать самостоятельным игроком. Владелец ЧВК «Greystone» Эрик Принс находится на перепутье.
В рамках получившей благозвучное название «стратегии сдерживания России», программы «вытеснения «Газпрома» с ключевых рынков», он рассчитывал на повышение спроса на услуги своих наёмников, и на выгодные заказы от американского правительства в Молдове, Украине, Грузии и Азербайджане. Однако после того как два десятка лучших бойцов «Greystone» не сумели уберечь порученного их попечению бреннановского супердиверсанта, и сами оказались в плену где на Юго-Востоке Украины, директору ЦРУ пришлось приезжать в Киев по фальшивым документам с тем, чтобы вызволять этого опасного свидетеля. Теперь Принс больше не может рассчитывать на заказы от Бреннана.
Рассчитывать же на скорую отставку Бреннана Принс не может, так как Обама уже просил того уйти на пенсию, и Бреннан отказался. Обаме приходится изображать на публике, будто он контролирует ЦРУ и Бреннана, в действительности работающего с заказчиками напрямую, и обходящегося без посредничества Обамы. При этом у него есть и свой интерес, зачастую противоречащий целям, как спонсоров, так и клиентелы, а именно: постараться чтобы первый чернокожий президент США не остался в истории в качестве лидера, приведшего человечество к порогу мировой войны».
И, напоследок, ещё парочку новостей из Вашингтона и Киева о том, как сейчас суетятся законодатели и спецслужбы США для обеспечения планов их крупнейших ТНК по поглощению Украины «задаром». Поставки на Украину противотанкового оружия и средств ПВО предусматривает законопроект, внесенный на рассмотрение сената Конгресса США в первых числах мая с.г. Предложенный республиканцами документ, в частности, «предоставляет президенту санкцию на оказание прямой военной помощи Украине, включая поставки противотанкового оружия, средств ПВО и легкого стрелкового оружия».
На эти цели уже в этом финансовом году предлагается выделить $100 млн. Кроме того, законопроект дает «добро» на предоставление украинскому правительству разведывательной и иной информации, достаточной, чтобы определить расположение, состав и потенциал российских вооруженных и разведывательных сил. В частности, речь идёт о дислокации и количестве российских войск. ПВО понадобилось, чтобы в будущем защитить американские владения на Украине.
А развединформация сгодится для того, чтобы киевские мятежники, захватившие власть в феврале, смогли хоть как-то выстоять, сохраняя свои позиции до объявленных на 25 мая выборов «президента Украины», после которых «на законном основании» будут отпущены любые тормоза в процессе поглощения украинской собственности и производственного потенциала названными выше ТНК, да и не только ими. Заметим, что в тот же закон Конгресс США совершенно сознательно вкладывает санкции против главных конкурентов ТНК на этом рынке – крупнейших российских компаний: если в течение семи дней с момента вступления закона в силу Россия не отведет значительную часть своих войск от границы с Украиной и не прекратит дестабилизировать ситуацию на востоке Украины, то карательные меры будут введены против таких организаций, как «Газпром», «Роснефть», «Новатек», «Рособоронэкспорт», Сбербанк, банк ВТБ, Внешэкономбанк, Газпромбанк и всех подконтрольных им структур. Ну, и в духе «холодной войны» в документ включен пункт о расширении вещания правительственных радиоголосов на русском языке на страны бывшего СССР.
Параллельно американцы сами включаются в процесс пропагандистского оболванивания не только украинского, но и европейского населения. Информационную политику Киева относительно карательной операции против сторонников федерализации на юго-востоке Украины формируют западные пиарщики, главная цель которых — европейское общественное мнение, считает источник РИА «Новости» в российских властных структурах. Он обратил внимание на изменившиеся в последнее время форму и тональность действий киевских властей в информационной сфере.
«Формируется она отнюдь не гражданами Украины, а прибывшими из-за границы специалистами. В группе по пиару так называемых «антироссийских действий» работают американские эксперты — насколько нам известно, у некоторых из них через пиджаки и свитера просвечивают погоны. Есть и европейские пиарщики, в частности из Бельгии, которые еще в период грузинского вторжения в Южную Осетию убеждали мир в «русской агрессии» и даже добились на какое-то время успеха». «Некоторые из этих специалистов, работающих сейчас в Киеве под крышей СБУ, нам хорошо известны. Известно и то, что одной из задач является донесение дезинформации до большого количества СМИ в США и Европе», — отметил он.
Фантастика? Нет. Эти же факты подтверждаются германскими источниками. Десятки сотрудников Федерального бюро расследований и Центрального разведывательного управления США работают на Украине, сообщает немецкое издание Bild. По данным газеты, среди прочего, специалисты содействуют Киеву в формировании силовых структур и консультируют по вопросу проведения спецоперации в юго-восточных районах.
Не хотелось бы повторять банальности, но, как не процитировать классическое – «картина маслом»… Украинская трагедия после таких вот новостей представляется совсем в ином виде – на Земле продолжается гигантская битва крупного капитала за новые территории. «Ничего личного – это бизнес»? Да, нет уж. На сей раз ТНК залезли не по адресу.
(i)http://rus.newsru.ua/ukraine/10aug2013/exxonmobil.html
(ii)http://u-news.org.ua/16355-amerikanskie-kompanii-aktivno-priobretayut-ukrainskie-dolgi.html
(iii) http://crimsonalter.livejournal.com/7247.html
http://www.odnako.org/blogs/amerikanskie-kompanii-nachinayut-dobichu-slancevogo-gaza-na-ukraine/
http://www.vremia.ua/rubrics/politika/1805.php
http://voprosik.net/monsanto-neset-gmo-na-ukrainu/
http://beststock-news.com/investment-ideas/birzhevye-drajvery/item/374-kakie-amerikanskie-kompanii-vyigrayut-ot-krizisa-na-uraine.html http://u96.livejournal.com/99624.html
http://censor.net.ua/photo_news/238116/eto_genotsid_voda_otravlena_na_donbasse_nachali_dobyvat_slantsevyyi_gaz_shokiruyuschie_foto
http://pravosudija.net/article/rossiya-na-voynu-ne-pridyot-okonchanie
http://russian.rt.com/article/30133
Там же http://m.ria.ru/world/20140503/1006345812.html
(xiv) http://russian.rt.com/article/30506#ixzz30pVRycRs
Сергей Филатов, обозреватель журнала «Международная жизнь»
Центральное информационное агентство Новороссии
Novorus.info
Ситуация на Украине породила большое количество около- и просто конспирологических теорий, в которых на равных основаниях фигурировало множество игроков, начиная с ЕС и заканчивая Китаем.
Нельзя не признать, что в ряде случаев сообщаемая конспирологами информация находила своё подтверждение (факты прямого вмешательства тех же США во внутренние дела Украины, т.е. финансирование Майдана, ещё до обнародования сведений об объёме финансирования), в других случаях — нет. Интересно отметить, что на этом фоне подчас забывалось, что и у властной элиты РФ, выражающей интересы крупного бизнеса, есть свои интересы в регионе; более того — власть сама их раз за разом озвучивала. На фоне этой «реакции», которая во многом отражение до сих пор бытующих представлений об РФ, как о стране «зависимой», «полуколонии», «периферийной», и всплыла тема Китая.
Тема подпитывалась также как самим поведением Китая, так и ряда стран БРИК, не поддержавших при голосовании в ООН позицию Запада. У КНР оказались свои экономические интересы в Крыму. Причем, последние создавали ощущение того, что Поднебесная империя знала о «последствиях» и не зря начала пробивать реализацию того же крупного портового комплекса в Сакском районе.
Правда, кроме намеков и полунамеков у сторонников версии, что Китай давит на РФ и она для него «таскает каштаны из огня», даже косвенных доказательств нет. При этом из виду ушло противостояние Китая и США в Тихоокеанском регионе (Крым вытеснил из медиапространства пограничный конфликт вокруг островов Сёнкаку), равно как и выстраивание США против КНР в прямом смысле санитарного кордона. Этому процессу способствуют пограничные конфликты между КНР и рядом стран региона, столкновение крупного капитала КНР и США, КНР и Японии, вместе с Южной Кореей в этих странах; противостояние местного капитала и капитала КНР, а также зависимость китайского капитала и властей от доллара США, Японии и Южной Кореи, которые являются одними из крупнейших игроков на внутренних финансовых рынках стран Юго-Восточной и Южной Азии.
В целом, скорее историческая нужда толкнула обе страны «в объятия друг друга», нежели РФ и КНР осознанно на это шли. Частично в этом убеждают и те внутренние проблемы, которые есть у Китая и которому «Крымский вопрос» ещё может отозваться самым болезненным образом.
Конечно, есть много возможностей поспекулировать на тему возможной защиты хуацяо за границей, у своих ближайших соседей, вот только когда эта необходимость реально пришла: Китай Вьетнаму проиграл (не без помощи тогдашнего СССР). Другие возможные пограничные конфликты лишь усложнили отношения со своими соседями. При этом как-то забывается, что одним из оснований проведения «операции в Крыму» было заявленное «право наций на самоопределение», которое для Китая отнюдь не так благостно выглядит.
Сразу же вспоминается Тибетский и Синьцзян-Уйгурский автономные районы. И в первом, и во втором случае у Китая есть проблемы, которые решаются не только путём развития экономики указанных регионов, но и активной миграцией китайского населения. Последнее только лишь ещё больше подпитывает националистические настроения в регионах, которые от недавних погромов, с антикитайскими лозунгами — в Тибете (в 2008 и в 2012 годах) и в Синьцзяне (в 2008, в 2009) — уже перешли к терактам в Пекине, последний произошел не так давно. Стоит также вспомнить и то, что Китай не признал ни «независимые государства»: Абхазию, ни Южную Осетию, а в будущем — вряд ли поддержит возможное присоединение ПМР к РФ.
Иными словами, подпитываемые националистическими настроениями, сепаратистские акции на территории экс-СССР Китаем не поддерживаются: он относится к ним настороженно, понимая, чем это может обернуться для него самого. Поэтому деятельность властей РФ на территории Крыма, их позиция по Крыму — это их дела и реализация их интересов (геополитических, в первую очередь, нежели чем «вытаскивание» непонятно каких «каштанов», непонятно из какого «огня», да ещё и для Китая). Пора бы уже сторонникам «зависимого развития» снять шоры с глаз и начать осознавать, что у "девятой экономики мира" мира есть свои, минимум региональные, интересы.
Фёдор Сумкин
Добровольцы из Южной Осетии выражают намерение помочь юго-востоку Украины.
"В связи с тем, что в партию поступают многочисленные обращения, Союз десантников Южной Осетии и партия "Единая Осетия" с целью защиты мирного населения юго-востока Украины объявили набор добровольцев из числа ветеранов войны 1989-2008 годов", — сообщили в воскресенье в офисе "Единой Осетии".
Как объяснили РИА Новости в политсовете партии, "на протяжении последних нескольких месяцев жители Южной Осетии с тревогой наблюдают за тем, как неонацисты, захватившие власть на Украине, ощущая всемерную поддержку западных стран, попирают права миллионов мирных жителей". Недавние события в Одессе, Краматорске и Славянске, как заявили в политсовете, "подтвердили опасения того, что целая страна отдана на растерзание фашиствующим молодчикам".
В партии также напомнили, что "боевики из украинских радикальных организаций хорошо известны в Южной Осетии, в 2008 году они поддержали и лично участвовали в грузинской агрессии против осетинского народа".
"Патриоты и ветераны Осетии не могут безучастно со стороны наблюдать за зверствами нацистов. К нам поступают многочисленные обращения и просьбы от ветеранов отечественной войны осетинского народа об организации помощи юго-востоку Украины", — сказали в партии.
В последние дни украинские силовики проводят масштабные операции на юго-востоке Украины по подавлению сторонников федерализации. Основными центрами сопротивления являются Славянск, Краматорск и другие города Донецкой и Луганской области. Дина Гассиева.
США и их европейские союзники в течение последних недель активно обвиняют Россию в режиссуре протестов на юге и востоке Украины, не имея никаких оснований или доказательств для данных заявлений, пишет Каннингем в своей статье для иранского новостного канала Press TV.
Вашингтон утверждает, что Москва ищет предлог для вторжения на территорию Украины. По мнению Каннингема, если Москва отреагирует на эти заявления и вмешается сейчас в ситуацию, то Запад мгновенно "взорвется" заявлениями о том, что сбылись их самые страшные предположения.
Каннингем добавляет, что РФ не стоит реагировать на западную пропаганду и обращать внимание на угрозы, российскому руководству стоит действовать смело, основываясь на реальных фактах.
По мнению аналитика, если отбросить претензии западных политиков, то факты показывают, что беспорядки и насилие на Украине являются результатом диверсии Запада. Каннингем обращает внимание на то, что ЦРУ теперь уже в открытую оказывает поддержку киевским властям. Аналитик считает, что глава Госдепа Джон Керри сильно лукавит, выражая сожаление в связи с насильственными акциями на Украине, ведь Вашингтон сам дал Киеву зеленый свет на осуществление карательных операций против собственных граждан.
Обозреватель полагает, что нынешняя "антитеррористическая операция", организованная киевскими властями, приведет к еще большему количеству жертв среди мирного населения.
Аналитик вспоминает, что решительные действия РФ во время конфликта в Южной Осетии в 2008 году заставили Вашингтон отступить от намеченных планов. По его мнению, американские политики не оригинальны и снова применяют ту же тактику, однако попытки давить на российского президента – это "трусливый блеф".
По мнению Каннингема, все больше и больше людей по всему миру, включая США и Европу, сквозь пелену лжи и пропаганды начинают видеть реальную ситуацию на Украине. Аналитик добавляет, что если Москва пойдет на решительные меры в связи с ситуацией на Украине, то мировая общественность будет на ее стороне.
Финиан Каннингем – родился в 1963 году в Белфасте, Ирландия, известный политический обозреватель. Около 20 лет работал в качестве редактора и автора для таких изданий, как The Mirror, Irish Times и Independent. В настоящее время работает обозревателем международной политики Press TV и Фонда стратегической культуры.
![Главное](/images/star.png)
Возвращение супердержавы
Андрей Бакланов – советник заместителя Председателя Совета Федерации Федерального Собрания РФ, заместитель председателя Ассоциации российских дипломатов.
Резюме США, страны Запада шумно, эмоционально реагируют на развитие ситуации в Украине, уделяя приоритетное внимание критике и противодействию позиции, которую занимает Москва.
США, страны Запада шумно, эмоционально реагируют на развитие ситуации в Украине, уделяя приоритетное внимание критике и противодействию позиции, которую занимает Москва. Реальные факты при этом отходят на второй план, преобладает желание во что бы то ни стало продавить свои подходы.
Есть все основания для того, чтобы обоснованно утверждать: политические переживания и внешнеполитические акции США против России связаны с ее спокойным, продуманным и все более твердым противостоянием заготовленным сценариям Вашингтона. Несмотря на давление и угрозы в свой адрес, Москва действует открыто и на глазах всего мира успешно отстаивает свои национальные интересы. После крымских событий стал вполне очевиден тот факт, что процесс восстановления веса и влияния Кремля, основными вехами которого были события 2008 года в Южной Осетии и Абхазии и 2011–2014 годов в Сирии, по существу, завершен.
Сегодня можно говорить о появлении качественно новой раскладки сил в мире, которая пришла на смену монополярной модели, установившейся после распада СССР. Будем откровенны, решающее значение для усиления роли России имела проводимая по инициативе Владимира Путина ускоренная модернизация армии и флота – по традиции двух «самых надежных союзников» нашей страны. Новая раскладка сил характеризуется прежде всего наличием не одного, как в недавнем прошлом, а уже трех основных центров силы – США, КНР и России. Не столь важно, нужно ли называть эти три государства «супердержавами», суть не меняется: совокупность военных, экономических и иных факторов выделяет эту тройку из числа других игроков.
США яростно сопротивляются утрате своей исключительной роли на международной арене, пытаясь сохранить свое особое влияние на ход мировых событий. Но сделать это никак не удается. Американцы прозевали выдвижение КНР на мировую сцену и теперь, судя по всему, не могут повлиять и на подчеркнуто независимую позицию России по ключевым международным и региональным проблемам. Сегодня они готовы пойти очень далеко, чтобы приостановить дальнейший рост влияния и могущества РФ.
Однако выясняется, что на современном этапе арсенал средств у Вашингтона весьма ограничен, и срабатывает он плохо. Путь санкций в отношении Москвы – затея мало просчитанная, имеющая, по сути, всего лишь просто весьма эмоциональный характер. Обращение к давно заезженной и не оправдавшей себя практике санкций – еще одно доказательство того, что экспертный потенциал Вашингтона в международных делах сегодня находится на крайне низком уровне.
Россия – самодостаточная страна. Единственный по-настоящему опасный для Москвы вариант санкций – это тот, который мог бы существенно отразиться на деятельности ОПК и как-то сказаться на обороноспособности страны. Но как раз этот сегмент экономики прикрыт у нас наилучшим образом.
О возможном влиянии санкций сказано уже немало. Торгово-экономический оборот РФ с США минимален, а Европа может рикошетом получить гораздо более болезненные встречные санкции.
Восстановив свой статус супердержавы, мы должны распоряжаться им в высшей степени рационально, не повторяя ошибок бывшего СССР, да и американцев тоже. Каковы же конкретные предложения по линии поведения России на ближайший период?
Прежде всего необходимо дать четкие определения и характеристики ситуации в Украине. Если мы оценили события в Киеве как нелегитимную смену власти, необходимо строго и последовательно придерживаться этой линии. В особенности это важно в контексте нашего вероятного отказа от признания легитимности будущих президентских выборов, проводимых по лекалам лиц, узурпировавших власть в Киеве преступным путем, ценой жизни многих людей.
Иные же доводы – к примеру ссылки на турбулентность обстановки в различных регионах страны – не безупречны. Такие аргументы, кстати, вероятно, могут быть использованы в дальнейшем как прецедент для непризнания результатов выборов в других кризисных странах, например в Сирии.
Необходимо также со всей определенностью изложить жесткую позицию России в отношении ответственности и неотвратимости наказания украинских военных, политических деятелей и всех других граждан за военные преступления, являющиеся по своей сути преступлениями против человечности. Это может оказать отрезвляющее воздействие на многих участников событий в Украине.
Пострадавшие от действий хунты украинцы должны получить всю необходимую помощь. А в европейские структуры должны быть направлены четко сформулированные запросы по нарушению прав человека в Украине. Евробюрократия должна не ориентироваться на «картинки» из ангажированных СМИ, а знать реальные факты и учитывать мнение людей. Важно также безотлагательно приступить к составлению и изданию фрагментов «белой книги» о преступлениях хунты, захватившей власть путем кровавого переворота.
Необходимо определиться и в отношении оптимального варианта применения силы, если к этому приведет развитие событий. Я полагаю, что вооруженные силы должны использоваться не для участия в политической борьбе в Украине, а строго в контексте противодействия тому, что Владимир Путин охарактеризовал как «карательные операции» нелегитимных киевских властей.
В этом контексте возможные силовые акции должны носить адресный характер и быть в рамках миротворческих операций по принуждению к миру и отпору применению украинских войск против мирных граждан. Возможно, это будут преимущественно операции ВДВ с возвращением на пункты базирования после завершения операций.
В связи с размещением дополнительных сил НАТО в Польше и других странах вблизи России требуется ясное детализированное разъяснение неизбежных последствий для населения этих стран такого рода военных демонстраций, включая оперативное нацеливание или перенацеливание наших ударных сил на соответствующие населенные пункты по периметру наших границ.
И последнее. Критика со стороны руководства США телекомпании Russia today – отражение определенных успехов нашей пропаганды. Однако до завоевания необходимых позиций в сфере «мягкой силы» еще очень далеко. Сегодня существует необходимость оказания дополнительного содействия отечественным органам внешнеполитической пропаганды. Гораздо большего можно ожидать и от российских общественных организаций. Важно возродить различные формы практического взаимодействия по общественной линии с теми зарубежными деятелями и организациями, которые разделяют подлинно демократические ценности, противостоят диктату и политике двойных стандартов.
Южная Осетия войдет в состав РФ уже в 2014 году
Российский институт стратегических исследований будет работать над тем, чтобы Республика Южная Осетия вошла в состав РФ уже в текущем году. Об этом заявил, подводя итоги серии выступлений, посвященных перспективам воссоединения Осетии в контексте крымского прецедента, модератор дискуссии, руководитель группы консультантов директора РИСИ Владимир Козин. Собравшиеся в конференц-зале Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований специалисты и представители общественности встретили его слова аплодисментами.
Воссоединение Осетии в составе российского государства поддерживается подавляющим большинством граждан РЮО за исключением небольшой части «элиты», беспокоящейся лишь о сохранении собственных кресел, отметил профессор Северо-Осетинского государственного университета Альберт Дудайти. По его мнению, ситуация в Закавказье может достаточно быстро измениться. Если Тбилиси, воспользовавшись украинским кризисом, сумеет добиться вхождения Грузии в НАТО, вопрос о дальнейшей судьбе РЮО получит совершенно иную перспективу. Сегодня Южная Осетия и весь разделенный осетинский народ получили уникальный исторический шанс, которым необходимо воспользоваться, заключил профессор Дудайти.
Ведущий научный сотрудник РИСИ Яна Амелина напомнила, что российское руководство неоднократно разъясняло: судьба разделенного народа в руках самих осетин. У противников вхождения РЮО в РФ нет никаких аргументов, тогда как очевидно, что нынешний шанс, обусловленный крымским прецедентом, необходимо безотлагательно использовать. Амелина высказала уверенность, что руководство РФ не откажет осетинам в воссоединении в составе России после того, как они однозначно и публично продемонстрируют свою волю. Эксперт РИСИ также в очередной раз напомнила об опасности недооценки деятельности прогрузинского лобби в РФ, целью которого является «восстановление территориальной целостности Грузии», т.е. возвращение в ее состав независимых Абхазии и Южной Осетии.
Профессор Юго-Осетинского государственного университета, политолог Коста Дзугаев также подчеркнул важность крымского прецедента в контексте воссоединения Осетии. Процитировав соответствующие доводы из получившей в Осетии широкий резонанс статьи муфтия РСО - Алания Х.Гацалова, Дзугаев заметил, что тот фактически «поставил себя в число духовных лидеров объединительного процесса». Глава североосетинских мусульман убежден, что «территория Южной Осетии, как историческая земля осетин, сегодня должна решением народа обрести абсолютную защиту и гарантию от возможных геополитических изменений в структуре государств Большого Кавказа» в составе РФ. Южная Осетия находится в катастрофическом, прежде всего, демографическом положении, и времени для исправления ситуации остается все меньше, указал югоосетинский политолог. По его мнению, югоосетинское общество должно свободно и предметно обсуждать тему воссоединения, а Цхинвал, со своей стороны, - создать для Москвы все условия для снижения издержек от присоединения РЮО.
Автор изданной РИСИ книги «Современная Южная Осетия: уроки и вызовы», доцент МГЮА Александр Сергеев указал на ряд сложностей (в частности, организации пограничного режима, недопущения массовой скупки земель и т.д.), которые необходимо учесть при разработке будущего договора о вхождении РЮО в РФ. «Южную Осетию надо спасать, - констатировал он, отметив ряд особенностей югоосетинского общества и политикума, являющихся, по мнению ученого, модельными для РФ. - Спасая Южную Осетию, таким образом, спасем и Россию».
Дискуссия состоялась в рамках прошедшей 22 апреля во Владикавказе II международной научно-практической конференции «Стратегия России на Кавказе в условиях глобальной нестабильности». В ней участвовали эксперты из академических и прикладных институтов Северной и Южной Осетии, Абхазии, Польши, а также представители ведущих столичных научных центров.
Как показали последние события, тема воссоединения Осетии не только не сходит с повестки дня, но обретает дополнительную актуальность. На днях в социальных сетях со ссылкой на главного российского дипломата стали активно распространяться вырванные из контекста фразы: мол, по мнению Москвы, «у Абхазии и Южной Осетии нет настроения последовать примеру Крыма». Противники воссоединения делали из этого пораженческий вывод, что Россия якобы не хочет никаких разговоров, а тем более, действий в этом направлении, и любые решения по этому вопросу откладываются на неопределенный срок.
На самом деле, выступая на форуме молодых дипломатов стран СНГ, прошедшем 25 апреля в Москве, министр иностранных дел РФ Сергей Лавров сказал буквально следующее: «Я не слышал о том, чтобы абхазский народ, абхазское руководство поднимали вопрос о том, чтобы последовать примеру Крыма. Нет таких настроений - я о них не знаю. У нас будут встречи с руководством Абхазии и Южной Осетии, но я о таких настроениях не слышал». Очевидно, что Лавров говорит именно об Абхазии, где идея оформления более тесных отношений с Россией действительно воспринимается «в штыки», во всяком случае, на сегодняшний день. Не слышать же о желании разделенного осетинского народа воссоединиться в составе российского государства путем вхождения РЮО в РФ Лавров, разумеется, не мог, поскольку, в отличие от противников объединительного процесса, живет в реальном мире.
В конце своего выступления российский министр в очередной раз подчеркнул, что Россия будет всесторонне помогать и Абхазии, и Южной Осетии «в реализации того курса, который выбрали их народы». Из чего мы делаем единственно возможный вывод: если народ Южной Осетии однозначно определится относительно дальнейшего развития государственности в рамках РФ, РЮО, как немногим ранее - Крым, примут в России с распростертыми объятьями.
«Apsny Online»
Абхазия и Южная Осетия поддержали позицию РФ по украинскому кризису
Замглавы МИД РФ Григорий Карасин обсудил с министрами иностранных дел Абхазии и Южной Осетии актуальные аспекты развития отношений, в том числе в контексте международных событий.
Россия и Абхазия совпадают в оценках нынешнего развития событий на Украине, Южная Осетия подтвердила поддержку позиции Москвы по украинскому кризису, говорится в сообщении МИД РФ по итогам межмидовских консультаций в Москве.
Замглавы МИД РФ Григорий Карасин обсудил с министрами иностранных дел Абхазии и Южной Осетии Вячеславом Чирикба и Давидом Санакоевым актуальные аспекты развития отношений, в том числе в контексте международных событий. Между Москвой и Сухумом "констатировано принципиальное совпадение оценок нынешнего развития событий на Украине и вокруг нее", говорится в сообщении, опубликованном на сайте МИД РФ. "С югоосетинской стороны была подтверждена поддержка позиции России по кризису на Украине", - отметили в МИД РФ.
Кроме того, стороны обменялись мнениями по вопросам, касающимся женевских дискуссий по вопросам стабильности и безопасности в Закавказье.
Официальный сайт МИД РА
Подписан план консультаций между министерствами иностранных дел России и Абхазии на 2014-2015 гг.
Широкий круг вопросов двухсторонних отношений обсуждался на состоявшихся сегодня в Москве консультациях между министерствами иностранных дел Республики Абхазия и Российской Федерации.
Затем состоялась встреча глав внешнеполитических ведомств Абхазии и России Вячеслава Чирикба и Сергея Лаврова. Министры подписали план консультаций на 2014-2015 годы.
Сергей Лавров вручил Вячеславу Чирикба ведомственный знак "За вклад в Международное сотрудничество".
Такой же план консультаций подписан между МИД России и МИД Южной Осетии. Сергей Лавров вручил ведомственную награду министру иностранных дел Давиду Санакоеву.
"Это наша самая высокая награда, которая вручается зарубежным партнерам", - сказал Лавров.
Что касается подписанных планов консультаций на 2014-2015 годы, Лавров отметил, что они предполагают «систематизацию контактов по линии внешнеполитических ведомств по ключевым направлениям нашего союзничества и партнерства на международной арене". Прежде всего, речь идет о региональной проблематике и внешних связях наших друзей и союзников, а также о тех вопросах, которые волнуют страны кавказского региона", - пояснил министр.
Он выразил надежду, что консультации будут "способствовать укреплению нашего скоординированного подхода к этим важным для нас проблемам".
«Апсныпресс»
![Главное](/images/star.png)
Европа и Россия: не допустить новой «холодной войны»
Резюме: На обозримое будущее Россия отбросила надежды стать частью Запада. Но еще не сделала выбора в сторону анти-Запада и тем более – в сторону антиевропеизма.
Дискуссия в связи с так называемым украинским кризисом вращается вокруг признания или непризнания присоединения Крыма к России, конфигурации будущего украинского государства. Если оно, будем надеяться, сумеет выжить. Это важные, но относительно второстепенные вопросы. Главные же – другие. Первый: какой будет система безопасности в Европе? Старому Свету, утверждаю, так и не было позволено выйти из холодной войны, а теперь может начаться еще один острый раунд. Второй: сможет ли Россия и ее общество преодолеть тот тупик развития, в котором она оказалась, восстановившись как государство к концу 2000-х годов? Третий – связанный: захочет ли Россия оставаться частью, хотя бы самостоятельной и особенной, Европы, или сделает судьбоносный выбор в пользу не только государственной, но и культурно-цивилизационной обособленности, экономически все больше поворачиваясь на Восток? Налицо жесткое намерение Москвы изменить правила игры, которые ей навязывали последние четверть века. Не сумев, да и не пожелав подстроиться, Россия отказывается от попыток стать частью Запада.
Кризис будет долгим. Но рано или поздно его нужно будет заканчивать. И для того, чтобы сделать это разумно, следует разобраться в причинах и истоках. Пока ситуация не располагает к обстоятельному анализу. Ставки высоки. Для Запада действия России – попытка ускорить перестройку международных отношений, правила и моду в которых задавал именно он. Но теперь западный мир утрачивает лидерство в экономике, теряет применимое военное превосходство и даже лишается господства в морально-политической сфере (исключением остается информационное доминирование). На фоне этого отступления решимость Москвы вызывает особенно болезненную реакцию.
Для России ставки еще выше. Реагируя на очередной вызов – экономически бессмысленную, но политически обусловленную попытку втянуть Киев в зону западного влияния через ассоциацию с ЕС, Москва пошла на резкое обострение, имея гораздо меньшую экономику, чем совокупный Запад. Россия рискует. Но, видимо, отступать не будет. Судя по всему, на кону – выживание и страны, и ее политического режима. Что в нынешней ситуации практически одно и тоже, хотя противники Кремля отказываются это признать. Предыдущий строй был навязан кровью и миллионами жертв. Нынешний вырос вполне органично – при поддержке или непротивлении подавляющего большинства населения.
Особая острота и ожесточенность кризиса и в том, что, требуя изменений правил игры, Россия фактически выступает от имени всего поднимающегося не-Запада. Он же желает ей победы, но не готов пока на столь жесткие действия.
Россия с ее историей и географией почти привычно оказалась на хребте очередного исторического перелома. Он начался еще в 1990-е гг. с подъема Азии, но тогда это явление осталось в тени антикоммунистической революции, которая дала Западу мощную экономическую и моральную подпитку. С одной стороны, открылись новые рынки потребителей и дешевых производителей. С другой – показалось, что западная система ценностей и управления победила, и окончательно.
«Открытая рана» и внешние «инфекции»
Спущусь с высоты теоретических рассуждений к прочтению конкретных факторов, приведших к нынешнему кризису.
Главный из них – отказ Запада де-факто и де-юре закончить холодную войну, которую провозгласили завершенной четверть века тому назад. Он систематически распространял зону своего влияния и контроля –
военного и экономико-политического (расширение НАТО и ЕС, соответственно). С интересами и возражениями России демонстративно не считались, вели себя с ней как с побежденной державой. Русские же побежденными себя не считали, да и вообще за полтысячелетия привыкли не проигрывать большие войны. России навязывалась версальская политика в «бархатных перчатках» – без жесткого отъема территорий или обложения формальными контрибуциями, как в случае с Германией после Первой мировой войны, но со стремлением ограничить и сократить влияние в международной системе. Превратив Россию периферийную, а то и следующую в фарватере Запада державу. Эта политика неизбежно порождала у великой нации, чье достоинство и интересы попирались, подобие «веймарского синдрома».
Особое раздражение российского политического класса вызывали систематический обман и лицемерие, когда обещания не выполнялись, а сама идея о наличии в мировой политике сфер контроля и влияния объявлялась концепцией устаревшей и не соответствующей современным реалиям. Между тем, Запад «несуществующую» сферу своего влияния планомерно расширял. Знаю: многие западные коллеги верили или хотели верить в свои слова. Но в России, да и во всем остальном мире, живущем совсем по другим правилам, они вызывали либо насмешку, либо недоверие.
Москва предлагала присоединение к западным структурам, переформатирование их в равноправные общеевропейские. Борис Ельцин говорил о желательности членства в НАТО. Этот вопрос ставил и Владимир Путин. В начале своего правления он безуспешно предлагал и кардинальное сближение с ЕС. Неизменно негативным был ответ на многочисленные инициативы (от Ельцина до Медведева) о заключении нового договора о европейской безопасности либо о создании единого человеческого, экономического, энергетического пространства от Ванкувера до Владивостока – Союза Европы или Большой Европы (Путин). Воплотись такие договоренности в жизнь, они помимо прочего зафиксировали бы новый статус-кво и положили конец борьбе за передел сфер влияния.До 2008 г. экспансия Запада носила открыто наступательный характер. И чуть было не дошла в 2007–2008 гг. до втягивания Украины в НАТО. Это создало бы России абсолютно нетерпимую военно-стратегическую ситуацию, угрожавшую стать casus belli. Разгром Грузии, напавшей на Южную Осетию и российских миротворцев в августе 2008 г., приостановил процесс. А мировой финансовый кризис в сочетании с двумя подряд политическими поражениями США в Ираке и Афганистане качественно подорвал политическое влияние Запада и его моральный авторитет. Подспудный кризис модели развития стал очевидным и в Европе.
Политика расширения зоны влияния и контроля на этом не закончилась. Только из наступательной она превратилась в арьергардную. В этом был смысл и «Восточного партнерства», и последней попытки подписать с Украиной Соглашение об ассоциации. От его экономической части как убийственной для остатков украинской промышленности и населения вынуждено отказаться даже нынешнее, явно прозападное киевское руководство. Имитация расширения Евросоюза на Украину была нужна европейцам, чтобы доказать самим себе и миру, что их проект еще привлекателен и жизнеспособен.
Были и менее уважительные причины последнего украинского гамбита Запада. Некоторые европейцы и стоящие за ними силы (не буду называть имен и стран, чтобы ограничить, насколько возможно, участие в нынешней войне обвинений и контробвинений; эти страны и имена известны) хотели насолить Москве, отомстить за поражения прошлого, связать руки, втянув в кризис. Присутствовало желание снизить внешнеполитическую капитализацию России, взлетевшую в последние годы за счет мастерства дипломатии и политической воли и позволившую стране играть на международной арене роль, которая кратно превышает ее экономические возможности. Недавних победителей раздражало демонстративное неприятие Москвой многих новейших западных ценностей и даже высокомерие руководства государства, еще недавно униженно просившего милостыни и набивавшегося в ученики. Хотелось «сбить спесь».
Среди таких не очень благовидных причин – создать расширением на Украину видимость прекращения геополитического и главное – социально-политического отступления Запада. И замаксировать пока безысходный кризис крупнейшего достижения человечества в международной сфере – европейского интеграционного проекта.
Лет десять тому назад только самые отчаянные эксперты решались говорить о кризисе современной демократии. Тогда рассуждали о «вызове авторитарного капитализма». Теперь очевидно, что главная проблема – неспособность сложившейся к концу ХХ – началу XXI века модели западной либеральной демократии эффективно ответить на вызовы новейшей глобальной конкуренции без опоры на военное превосходство. А оно было ликвидировано «ядерным уравнителем».
Выиграв, как казалось окончательно, в 1990-е гг., эта модель начала быстро отступать через десять лет. Сказанное, разумеется, не означает упадок демократии в мире вообще. Благодаря информационной революции люди и общества имеют беспрецедентную возможность влиять на политику и своих государств, и мира. В целом демократия побеждает. Но ее нынешняя западная модель сильно отличается от той, которая превалировала на протяжении XX века, а теперь уступает в соревновании. По крайней мере, временно. И этот проигрыш является крайне болезненным для политических классов западных стран, он ставит под вопрос их моральную и политическую легитимность. Трещит система ценностей, которую они создавали и на которой зиждется мировая власть. Это – почти экзистенциональный вызов для многих. Здесь одна из главных причин нынешнего ожесточения риторики. Во многом худшей, чем во времена поздней холодной войны. Когда коммунизм уже не рассматривали как серьезный вызов. И борьба все больше шла вокруг геополитики и безопасности.
Наконец, было и стремление сорвать российский евразийский проект. Намерение через политически вполне легитимные и вегетарианские Таможенный и затем Евразийский экономический союзы восстановить в новом, преимущественно экономическом, обличье значительную часть пространства Российской Империи. Усилить свои и партнеров конкурентные позиции в мире, распадающемся на экономические блоки. Заодно подлечив «веймарский синдром» большей части российской элиты и населения постоянно разжигаемый политикой Запада.
И российские государственные деятели, и эксперты предупреждали, что попытка втащить Украину в западную зону влияния через Соглашение об ассоциации (а за ней снова замаячила НАТО) обрекает украинский народ на бедствия и жертвы. Тем более что противодействие России в данном случае было гарантировано. Но русских не слушали, стремились продлить инерцию прошлых десятилетий, делая украинцев «пушечным мясом» очередной геополитической битвы.
Повторю: глубинная основа кризиса – незаконченность холодной войны, сохранение в центре Европы геополитически спорных территорий. В первую очередь Украины, но и Молдавии, стран Закавказья. В Европе имеется «открытая рана», на которую «садится» любая инфекция.
Нынешний кризис может стать новым изданием «холодной войны». В нем есть и геополитическая борьба и все более очевидный идеологический компонент, хотя и качественно иной, чем прежде. Парадоксально, но теперь Россия выступает в большей степени на стороне традиционных ценностей, которые когда-то отвергали большевики – веры, семьи, родины, патриотизма. А часть нового Запада предлагает ценности, которые большинством человечества отвергается. Эта коллизия, конечно, не так глубока как прошлое столкновение. Но обязывает быть настороже. Тем более что человечество, в том числе многие европейцы, не раз демонстрировало неспособность учиться на собственных ошибках. Чего стоит, например, проводившаяся в отношении России «мягкая» версальская политика. И это при том, что прошлая, порожденная почти иррациональным чувством мести, жадности и национальной ненависти к немцам, уже привела Германию к реваншизму, а Европу ко второй за поколение мировой войне. В ее развязывании повинен не только чудовищный фашистский режим, но и политический класс всей Европы.
В России Украина, пусть и независимая, считалась неотъемлемой частью русского исторического пространства. Колыбелью нашей государственности и цивилизации. Значительная часть украинского населения исторически тянется к России. За двадцать с лишним лет после распада СССР на Украине не сложилось государствообразующей элиты. Сменявшие друг друга правительства становились все менее компетентными и все более вороватыми. В результате страна с ее первоклассными ресурсами и трудолюбивым народом, бывшая в СССР одной из самых богатых республик, отстала от гораздо менее обеспеченных соседей. От Белоруссии – вдвое, если считать по доходам на душу населения. Становилось все более очевидным, что без внешнего управления Украина – несостоявшееся государство.
Запредельное воровство и коррупция, бедность, безысходность не могли не раздражать большинство украинцев. И когда их поманили в Европу, даже реально ничего не предлагая, они захотели поверить, что это возможно. К тому же российская модель и уровень развития привлекали гораздо меньше.
Очередной руководитель – Виктор Янукович – стал разыгрывать излюбленную карту всех его предшественников: шантажировать Европу и Россию, пытаясь выбить очередные подачки за демонстрацию «пророссийской» или «проевропейской» ориентации. На этот раз больше предложила Россия, и он «кинул» Евросоюз. Униженные, рассерженные горожане вышли на Майдан. К ним присоединились подготовленные боевики. Добавилась вполне объяснимая досада ЕС и желание любой ценой наказать недобросовестного партнера. Остальное известно. Противостояние закончилась кровавой бойней. Украина еще глубже провалилась в неуправляемость и экономический коллапс.Спасительный враг
Помимо «открытой раны», важнейшей причиной остроты кризиса вокруг Украины, его пропагандистской ожесточенности явился тупик развития, в котором оказались все участники. Европейцы, очевидно, неспособны в существующих идеологических и институциональных рамках выйти из глубокого комплексного кризиса европроекта. Проблемы в США выражены по-другому, но и там очевидны. Россия уже шесть лет по окончании периода восстановления не может сформулировать для себя ни стратегии развития, ни национальной цели. Становилось понятно, что при нынешней бюрократии, коррупции, расколе элит, их непатриотизме, уменьшающейся численности и ухудшающемся качестве человеческого капитала, незащищенности собственности независимым судом, правом, работающей модели не то что развития страны, но и удержания ее долгожданного суверенитета обеспечить нельзя.
Похоже, что внешнего врага, толчка, идущего извне кризиса явно или подсознательно хотели все. На протяжении 2012–2013 гг. западная пропаганда становилась все более негативной и даже тотальной. И ложилась на горький опыт последних двадцати лет. Пик пришелся на Олимпиаду. У меня, как, полагаю, и у других, гораздо более официальных, наблюдателей сложилось однозначное впечатление: Запад готовится к новому туру политики сдерживания и отбрасывания по модели холодной войны. Теперь она уже фактически объявлена. И России в этой ситуации терять было, собственно, нечего.
Москва понимала, что в сложившихся условиях нельзя отступать, оставляя западную границу уязвимой. Ведь лет через 10–15 к этой опасности может добавиться новый вызов со стороны гораздо более уверенного и сильного Китая. Тем более что сейчас Россия на пике мощи. Ближайшие годы усиления не сулят. Похоже, что Москва сознательно сместила фокус конкуренции с Западом с «мягкой силы» и экономической сферы – в сторону жесткой силы, воли и интеллекта. Туда, где она считает себя сильнее.
Попытка пока принесла положительные плоды. Но для того, чтобы закрепить усиление хотя бы в среднесрочной перспективе, необходимо переформатирование экономической и внутренней политики, убыстренная смена элит, появление целей развития, разделяемых большинством, национальной идеи.
Россия подготовилась. Развязана беспрецедентная со времен холодной войны антизападная кампания на телевидении, готовившая население. Появились современные вооруженные силы. Были и другие признаки надвигавшегося столкновения. Кризис на Украине ускорил его, послужил спусковым крючком, сделал практически неизбежным.
Промежуточные результаты благоприятны. Мастерски присоединен Крым. Захвачена и удерживается инициатива. Не признано руководство, пришедшее в результате переворота. Оставлена возможность непризнания будущих выборов, если они (почти неизбежно) будут проводиться в условиях беззакония, угроз со стороны вооруженных крайне правых. Не отвергнута теоретическая, но подкрепленная решениями парламента, возможность направления на Украину вооруженных сил в случае массового и кровавого насилия.
В российском арсенале большой набор инструментов влияния – и экономических, и политических. И главное – Москва, похоже, на этот раз решила не отступать, пока не добьется своих целей. Такая стратегия несет высокие риски, надолго осложнит отношения с Западом, ослабит позиции России в отношениях с Китаем (уменьшится поле ее маневра), хотя и повысит моральный авторитет в глазах не-Запада. Если, конечно, Москва не проиграет.
Среди целей, надеюсь и полагаю, не просто духоподъемное воссоединение с Крымом или, тем более, иными землями, временно укрепляющее легитимность власти. Основная цель – завершить на выгодных условиях неоконченную холодную войну, которую Запад де-факто продолжал. И в оптимальном варианте – даже заключить мирный договор на выгодных условиях. Программа-минимум – создание обстоятельсв, делающих невозможным или запретительно затратным дальнейшее одностороннее распространение зоны влияния и контроля Запада на регионы, которые Москва считает жизненно важными для своей безопасности.
В число целей Москвы входит и вероятно сохранение, насколько возможно, единой (уже без Крыма) федеративной Украины. Только такое устройство позволило бы сохранить хотя бы формальную целостность государства с его языковыми, культурными, экономическими различиями и почти без исторической памяти реальной государственности и без государствообразующей элиты.
Скажу прямо: не уверен в жизнеспособности украинского государства даже в его нынешних, усеченных уходом Крыма, границах. Им управляет недееспособная и безответственная элита, никакого обновления которой, судя по фаворитам президентских выборов, пока не ожидается. Но развал, особенно насильственный, повлечет недопустимые риски и издержки для всех украинцев, россиян, других европейцев. На территории Украины – 15 энергоблоков, множество опасных производств, уязвимых и предельно изношенных систем жизнеобеспечения. «Черный лебедь» – непредвиденная катастрофа или провокация – явление крайне маловероятное, но чреватое непредсказуемыми последствиями.Чижика съели?
Среди целей нынешней линии Москвы в евро-украинском кризисе есть, видимо, и желание обеспечить условия для жестких реформ, в том числе борьбы с бюрократией, офшорной аристократией, сытым засыпанием всех – и антилиберальных, и либеральных элит. Тех, что за последние годы так и не смогли предложить дееспособной программы развития страны. Для этого нужна реально выглядящая внешняя угроза. Раньше таковой видно не было. А без нее страна, привыкшая за тысячу лет своей истории объединяться вокруг опасности извне, не смогла и не захотела выйти из постреволюционного «отдыха».
У части российской элиты, вероятно, есть и программа-максимум –
воссоединение в той или иной форме с большей частью Украины. Думаю, что она нереалистична и недопустимо затратна. Во всяком случае, пока Россия не станет богатым, эффективным государством и привлекательным обществом, присоединиться к которому захочет большая часть жителей Украины.
Пока, полагаю, хватит Крыма, окончания холодной войны в Европе и начала, наконец, нового раунда преобразований. Включая ударную либерализацию условий для малого и среднего бизнеса, создание независимых судов, эффективно защищающих частную собственность, жесточайшую борьбу с коррупцией, очищение и национализации бюрократии, прекращение ее неприличного показушного потребленчества, вложения в образование, молодежь, упор на улучшение качества человеческого капитала, определяющего конкурентоспособность стран и обществ в мире. Только такой сценарий позволит эффективно использовать новую, обретенную благодаря крымскому подъему, легитимность российского руководства и сделает инструментально полезной риторику о необходимости противостоять «враждебным силам на Западе».
Такой сценарий обеспечит де-факто превалирующие позиции России на востоке и юго-востоке Украины. Но он станет возможен, когда Москва и Берлин, Россия и Евросоюз поймут бессмысленность и контрпродуктивность борьбы с нулевой суммой. И если и когда Вашингтон поймет пагубность политики, нацеленной на поддержку раскола Европы.
Пора совместно спасать Украину, превращая ее, как и другие сходные территории, из яблока раздора в инструмент сближения. Это и гуманная миссия. Элиты государств, за которые велась борьба, лишатся возможности, играя на противоречиях между Россией и Западом, провозглашая то «пророссийский», то «прозападный» курс, грабить и унижать свои народы. Придется, наконец, заняться развитием. Если Россия и остальная Европа продолжат игру с «нулевой суммой», Украина обречена на развал и длительную вялотекущую гражданскую войну.
Пока, разумеется, на фоне взаимной ругани и угроз мои мечты о новом договоре Союза Европы, завершающем холодную войну и закладывающем основу для слияния «мягкой» и технологической силы Европы и ресурсов, жесткой силы и воли России – выглядят прекраснодушными мечтаниями. Объективно и рационально такая интеграция выгодна России, она будет препятствовать ее дальнейшему отрыву от материнской – европейской – цивилизации. Выгодна она и Европейскому союзу, не способному без новой цели развития вырваться из своего внутреннего кризиса, обрекающего его на международную третьесортность и, возможно, деградацию. И миру – появился бы третий, в дополнение к Китаю и США, столп будущего миропорядка, делающий последний гораздо более устойчивым.
Может быть, отрезвит украинская встряска, которая далеко еще не закончена и почти неизбежно несет в себе новые драматические повороты? Понятно, что на обозримое будущее Россия отбросила надежды на вхождение в Запад. Но еще не сделала выбора в сторону анти-Запада и тем более – антиевропеизма.
И самое главное. Будет уже не международной, а российской драмой, может быть, даже настоящей трагедией, если кризис в отношениях с Западом, обостренный Москвой во многом сознательно, не приведет к курсу на серьезные реформы, ускоряющие развитие, дающие перспективу стране и людям. Или если увлечение Крымом отвлечет от начатого, но затухающего на глазах, хотя и так запоздавшего на десятилетие, экономического поворота к Азии через новое освоение Сибири и Дальнего Востока.
Страна уже не использовала для реформ кризис 2008–2009 годов. Будет совсем грустно, если прохлопаем и нынешний подъем патриотических чувств, укрепление легитимности и рост популярности руководства страны, не обретем стратегии, устремленной вперед. «Чижика съедим», используя крылатое выражение М.Е. Салтыкова-Щедрина.
Сергей Караганов — политолог, почетный председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике, председатель редакционного совета журнала "Россия в глобальной политике". Декан Факультета мировой политики и экономики НИУ ВШЭ.
![Главное](/images/star.png)
Границы русского мира
Трансформация национальной идентичности и новая внешнеполитическая доктрина России
Резюме: До весны 2014 г. дискуссии о национальной идентичности, включая «русский мир», мало соприкасались с повесткой дня в области внешней политики и безопасности. Революция на Украине перевела эти вопросы в разряд важнейших для выживания нации и государства.
Присоединение Крыма в марте 2014 г. отражает произошедшую в последние годы трансформацию постсоветской национальной идентичности России и означает кардинальный пересмотр внешнеполитической доктрины. Действия Москвы в отношении Украины только на первый взгляд были неожиданными. На деле они стали логическим следствием идеологических и политических изменений, которые начались осенью 2011 г. после принятия решения о возвращении Владимира Путина на пост президента.
События весны 2014 г. заставляют пересмотреть привычные рамки внешнеполитического анализа, так как объяснения решений Москвы с точки зрения популярной в России школы реализма оказываются совершенно недостаточными. Кремль сильно рискует и в конечном итоге многое теряет во взаимоотношениях со странами Запада и соседями на постсоветском пространстве. Важнейшей задачей является понимание той идейной системы координат, в которой делались экстраординарные шаги в марте 2014 года. В рамках этой системы политика Москвы может предстать не только оправданной, но и единственно возможной.
Американский исследователь Роберт Джервис впервые обратил внимание на роль образов и представлений в международных отношениях, открыв новую страницу в политической теории. Для целей настоящей статьи особое значение имеют два вывода, сделанные Джервисом. Во-первых, он установил, что «зачастую объяснение причин, по которым были приняты те или иные важные решения, требует изучения убеждений лиц, принимающих решения, их взглядов на мир и образы других субъектов». Главный вопрос для Джервиса заключался не в том, кто был прав, а кто – ошибался, а в том, «почему представления людей о мире оказывались различными». Во-вторых, он утверждал, что «представления людей о мире и о других субъектах расходятся с реальностью вполне ощутимым образом и по причинам, которые доступны нашему пониманию».
Из широкого набора идей, появившихся в интеллектуальном дискурсе о постсоветской идентичности России за последние 20 лет, в конце концов были выбраны те, которые представлялись наиболее подходящими для легитимации режима и укрепления независимости, силы и влияния российского государства. К таковым относятся в первую очередь две концепции. Первая – идея о том, что Россия должна быть мощной, самостоятельной великой державой, являющейся оплотом всех консервативных сил, борющихся против революций, хаоса и либеральных идей, насаждаемых США и Европой. Вторая – представление о существовании большого русского мира и российской цивилизации, отличной от западной и выходящей за государственные границы собственно России. Обе концепции не очень хорошо совмещались с доминирующими дискурсами на Западе и воспринимались там как своеобразная интеллектуальная архаика. Это не выглядело проблемой, имеющей прямое отношение к системе международных отношений и европейской безопасности. Именно поэтому поведение Москвы в марте 2014 г. стало большой неожиданностью для большинства зарубежных лидеров и аналитиков, не погруженных во внутренний российский дискурс, развивавшийся все более изолированно от глобальных тенденций.
Решения, принимавшиеся в Москве в феврале-марте 2014 г., продиктованы особым мировоззрением и большими идеями, а не простым стремлением прирастить территорию. В связи с этим полезно вспомнить об изменениях в балансе сил между ведущими направлениями российского внешнеполитического мышления в последние годы, а также о концепциях «разделенного народа», защиты соотечественников за рубежом, русского мира и большой российской цивилизации.
Поиски национальной идентичности и внешняя политика России: три подхода
В течение полутора столетий дебаты о русской идентичности и ее роли в мире были сосредоточены главным образом на соотношении и взаимодействии России с Западом. Корни дискурса – в спорах между славянофилами и западниками. Все разнообразие существующих сегодня в России взглядов на международные отношения можно свести к трем основным школам: либералов, реалистов-государственников и националистов.
Интеллектуальные истоки взглядов российских либералов восходят к традициям западников ХIХ века и современных теорий либерального интернационализма. Цель либерального проекта для России – превратить ее в составную часть «Большого Запада». США и Европа для либералов – важнейшие стратегические партнеры. Большинство либералов инстинктивно тяготеют к Западу, в частности и потому, что считают, что тесное партнерство с Вашингтоном и европейскими столицами сдерживало бы недемократические действия российских властей внутри страны.
Реалисты-государственники представляют собой наиболее влиятельную школу внешнеполитической мысли в России. Ее основателем является Евгений Примаков. Реалисты-государственники включают в себя часть бывших либералов-интернационалистов, которые были разочарованы западной политикой в отношении России в 1990-е годы. Важнейшим фактором, способствовавшим их переходу на позиции реалистов-государственников, стало расширение НАТО.Российских государственников можно назвать оборонительными реалистами, выступающими за поддержание сферы влияния на территории бывшего Советского Союза и стремящимися сдерживать американское глобальное первенство. Образ России, проецируемый реалистами-государственниками на международную арену, – влиятельный центр многополярного мира. С середины 2000-х гг. внутриполитический и идеологический факторы, а именно стремление любой ценой отстаивать полный суверенитет и не допустить вмешательства во внутренние дела, стали фактически доминировать над всеми другими соображениями реалистов-государственников. Для большинства реалистов-государственников Соединенные Штаты – страна, стремящаяся действовать в обход международного права, чтобы сохранить однополярную структуру мирового порядка и добиться собственного доминирования во всех сферах. Это также носитель идей смены режимов и «оранжевых революций».
Националистическое направление внешнеполитической мысли включает в себя по крайней мере две подгруппы, а именно неоимпериалистов («имперцев») и этнических националистов. В первой половине 1990-х гг. суть неоимпериалистического проекта заключалась в восстановлении государства в границах СССР. Постепенно задачи сузились до более ограниченных целей в духе жесткого реализма, а именно создания вокруг России буферной зоны протекторатов и зависимых стран из числа бывших советских республик.
Сутью этнически окрашенной националистической программы является восстановление географического соответствия между государством и нацией и создание нового политического образования на территории проживания русского и части других восточных славянских народов. Это означало бы воссоединение России, Белоруссии, части Украины и Северного Казахстана. В свое время русский этнонационализм получил мощный интеллектуальный импульс благодаря публицистике Александра Солженицына, первого крупного мыслителя, бросившего вызов наднациональной традиции в ее имперской форме. Хотя этнонационализм в России не является сам по себе организованной политической силой, совершенно очевиден рост его интеллектуального влияния в течение последних нескольких лет.
Либералы-западники в течение короткого времени после распада Советского Союза доминировали при принятии внешнеполитических решений. Однако довольно быстро – уже к середине 1990-х гг. – они уступили авансцену реалистам-государственникам. После кратковременного периода путинской версии перезагрузки в российско-американских отношениях в 2001–2002 гг. Москва вернулась к попыткам сдерживания однополярной американской гегемонии. В 2009–2011 гг. влияние либеральной школы на внешнеполитический курс вновь стало несколько более заметным. Возвращение Владимира Путина на пост президента в условиях возникновения беспокойства относительно стабильности в стране привело к тому, что внутриполитические соображения все больше стали сказываться на внешнеполитическом курсе.
В первую очередь это коснулось взаимоотношений с США и Европой, которые, по мнению Кремля, поддерживали оппозиционные силы, правозащитников и политические реформы в России, вмешиваясь во внутренние дела. Первоначально это выглядело как усиление взглядов реалистов-государственников за счет очередной маргинализации либералов. Однако действия Кремля весной 2014 г. со всей очевидностью продемонстрировали, что происходило и широкое заимствование идей, развивавшихся до тех пор в рамках националистического дискурса. Есть все основания утверждать, что сформировалась новая внешнеполитическая доктрина, которая включает в себя элементы взглядов реалистов-государственников и националистов.
Практически все политики и публичные интеллектуалы, которых можно отнести к неоимпериалистам, от Геннадия Зюганова и Александра Проханова до Эдуарда Лимонова и Сергея Удальцова, горячо поддержали решения Кремля в отношении Крыма весной 2014 года. Этнонационалисты и им сочувствующие расколоты по этому вопросу. Многие из них усмотрели в действиях Москвы возрождение имперского проекта, осуществляемого за счет непосредственных интересов русского народа. Эта группа включает в себя как политиков и интеллектуалов, чьи взгляды содержат в себе умеренные этнонационалистические мотивы (Алексей Навальный, Владимир Милов), так и радикально настроенных маргиналов (Дмитрий Демушкин). В то же время ряд интеллектуалов этого направления усмотрели в новой политике Кремля скрытое под фасадом возрождения империи и не полностью осознанное строительство национального государства, где этнические и политические границы совпадают (Валерий Соловей).
Большинство либералов-западников не поддержали действия Кремля, за что стали приравниваться к «пятой колонне». После распада Советского Союза либералы последовательно выступали за строительство российской гражданской нации в новых государственных границах, приоритетность развития отношений со странами Запада и добрососедского сотрудничества с соседями, первостепенное внимание к вопросам экономики и недопустимость использования военной силы. Действия Москвы весной 2014 г. противоречили практически всем представлениям либералов-западников о разумной политике. В идейном отношении либералы оказались перед лицом коалиции, объединяющей реалистов-государственников и большинство националистов. Это обстоятельство объективно усилило позиции Кремля.
Ситуация коренным образом стала отличаться от той, которая возникла в 1997–1999 гг. в ходе острой политической борьбы по вопросу о ратификации Договора о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Российской Федерацией и Украиной. Тогда сформировались две большие коалиции. За ратификацию выступали реалисты-государственники, либералы и большинство неоимпериалистов, включая КПРФ. Против «Большого договора» боролись этнонационалисты и часть «имперцев», в том числе ЛДПР и такие политики, как Юрий Лужков, Сергей Бабурин, Александр Лебедь. Важнейшим аргументом противников договора было то, что он закреплял принадлежность Крыма Украине. Победила точка зрения, согласно которой дружба с Украиной важнее, чем вопрос о Крыме. Договор был ратифицирован после беспрецедентной публичной борьбы, длившейся почти два года. Ключевая роль в победе коалиции за договор принадлежала Евгению Примакову.
Что изменилось с тех пор? К 2014 г. у реалистов-государственников и «имперцев» появилось ощущение силы и уверенность, что Россия может безболезненно присоединить Крым, воспользовавшись глубоким кризисом украинской государственности. Влиятельной оппозиции, способной помешать этому, в России нет. Отношения с Западом больше не приоритет, и его мнение можно проигнорировать. Главное же в том, что фактически официальной стала идеология постсоветского реванша, включающая в себя образ России – собирательницы разделенного искусственными границами русского мира.Россия и новый русский мир
После распада Советского Союза миллионы людей, считающих себя русскими, оказались разделены политическими границами. Впервые на протяжении своей многовековой истории и не по своей воле они стали гражданами (или лицами без гражданства) нескольких соседних стран.
В постсоветской России сложились два основных подхода к новому «русскому вопросу». Во-первых, это вялая политика по отношению к соотечественникам, проводимая государством, и умеренная концепция русского мира. Во-вторых, это националистический дискурс о «разделенном народе», который, однако, вплоть до весны 2014 г. не оказывал существенного влияния на конкретную политику. Если рассматривать два подхода в более широком контексте, а именно с точки зрения того, как российская идентичность формировалась в течение последних 200 лет, то с некоторой долей упрощения можно утверждать, что они отражают традиционное для страны сосуществование двух начал: национально-государственного и этно-национального.
Понятия «соотечественники» и «русский мир» формируются в рамках двух разных, хотя и пересекающихся, дискурсов. Термин «соотечественники за рубежом» введен в официальный оборот Борисом Ельциным и Андреем Козыревым в 1992 году. С 1994 г. концепция соотечественников развивалась преимущественно в форме выработки конкретной российской политики и находила отражение в законах, государственных программах и некоторых – впрочем, не очень активных и не всегда эффективных – внешнеполитических действиях. В российском дискурсе к соотечественникам обычно относят тех, кто проживает за пределами Российской Федерации, но осознает исторические, культурные и языковые связи с Россией и желает их сохранить независимо от своего гражданства.
Вплоть до 2014 г. российская политика в отношении соотечественников за рубежом являлась осторожным умеренным ответом на вызов постсоветских реалий и «искусственности» новых государственных границ. В 1990-е гг. Россия не поддержала ирредентистские настроения в Крыму, Северном Казахстане и других местах компактного проживания русских. В 2003–2010 гг. Москва ради сохранения хороших отношений с Туркменистаном и обеспечения собственных интересов в газовой сфере игнорировала грубые нарушения Ашхабадом прав лиц с двойным туркмено-российским гражданством. Первая попытка защиты своих граждан и соотечественников за рубежом с помощью военной силы предпринята в августе 2008 г. в Южной Осетии и Абхазии. Однако тот факт, что русские составляли лишь около двух процентов населения этих территорий, делал использование риторики о соотечественниках несколько искусственным. Хотя официально никогда не признавалось, что под соотечественниками подразумевались прежде всего этнические русские, общественное восприятие было именно таким.
Понятие «русский мир», хотя и имеет свою историю, введено в поле активного общественного дискурса только в 2007 году. Обычно под русским миром понимается сеть людей и сообществ за пределами Российской Федерации, так или иначе включенных в русскую культурную и языковую среду. Эта концепция с ее мощными философско-мировоззренческими коннотациями гораздо шире, чем понятие «соотечественники». Представление о соотечественниках опирается на законы и юридические нормы, в то время как русский мир – нечто, находящееся преимущественно в области самосознания. До весны 2014 г. две линии пересекались только в точке свободного выбора тех, кто так или иначе осознавал свою связь с Россией. Весной 2014 г. ситуация изменилась. Понятия «соотечественники» и «русский мир» фактически слились в националистической риторике о возрождении России и ее реванше на постсоветском пространстве.
Наиболее радикальные требования националистической оппозиции умеренному курсу на укрепление связей с соотечественниками и развитие русского мира в течение длительного времени базировались на концепции «разделенности русского народа» и его праве на воссоединение. Наибольший вклад в развитие этой идеи внесли Наталья Нарочницкая, Ксения Мяло, Виктор Аксючиц, Александр Севастьянов, а также такие политики, как Владимир Жириновский, Геннадий Зюганов, Юрий Лужков, Сергей Бабурин. В 1998–2001 гг. было предпринято несколько попыток придать этой концепции форму законодательных инициатив. В комитетах Государственной думы обсуждались законопроекты «О национально-культурном развитии русского народа», «О праве русского народа на самоопределение, суверенитет на всей территории России и воссоединение в едином государстве», «О русском народе», однако они так и не стали законами. Реалии государственного строительства ставили перед страной совершенно иные задачи, и прагматизм реалистов-государственников каждый раз одерживал верх над идеологическими установками националистически настроенных групп политиков.
После установления жесткого контроля президента над законодательной властью в 2003–2004 гг. произошла маргинализация дискурса о русском народе и его праве на воссоединение. В ходе событий весны 2014 г. российские официальные лица сначала воздерживались от того, чтобы задействовать эту идею для легитимации своих действий. Однако табу снято в Обращении президента Российской Федерации 18 марта 2014 года. Там прямо заявлено: «Русский народ стал одним из самых больших, если не сказать самым большим, разделенным народом в мире».
При всей важности концепций соотечественников, русского мира и «разделенного народа» для внутреннего дискурса о национальной идентичности в глазах реалистов-государственников они были слишком узкими для позиционирования России как великой державы на мировой арене. В 2008 г. российская власть впервые после распада СССР заговорила в терминах большого наднационального проекта. Мировоззренческие основы внешней политики все чаще формулировались в категориях цивилизационной принадлежности страны. Россия пришла к этому не через осмысление «разделенности» русских и их взаимодействия с соседними народами, а в результате обострившихся отношений с Западом. Неудача попыток стать самостоятельной частью «Большого Запада» и осознание обстоятельства, что за этим может стоять нечто большее, чем сиюминутный расклад на международной арене, заставили Москву задуматься о своем месте в мире. Претензии на статус великой державы вынудили российское руководство попытаться сформулировать цели внешней политики в терминах, выходящих за рамки государственных интересов.
Идеологически концепция цивилизации оказалась для российской власти понятной и близкой. Идея цивилизаций не очень совместима с либеральными концепциями глобализации и универсальности демократических ценностей. В ХIХ веке об особой русской цивилизации обычно говорили консерваторы, прежде всего Николай Данилевский и Константин Леонтьев. В современную эпоху в этих категориях мыслил недавно скончавшийся американский консерватор Сэмюэл Хантингтон. О том, что Россия – не страна, а цивилизация, давно говорил Александр Дугин.
Российские власти сформулировали два возможных подхода к цивилизационной принадлежности России. Один был впервые оглашен президентом Дмитрием Медведевым в берлинской речи июня 2008 г.: «В результате окончания холодной войны возникли условия для налаживания подлинно равноправного сотрудничества между Россией, Евросоюзом и Северной Америкой как тремя ветвями европейской цивилизации». Такой подход предполагал примирение консервативной концепции цивилизации и либеральных принципов, элементы которых вновь появились в официальном российском дискурсе в то время. Однако уже тогда министр иностранных дел Сергей Лавров, повторяя тезис о трех ветвях, говорил и о том, что принятие западных ценностей – лишь один из подходов. Россия же, по его словам, намерена продвигать другой подход, который «заключается в том, что конкуренция становится подлинно глобальной, приобретая цивилизационное измерение, то есть предметом конкуренции становятся в том числе ценностные ориентиры и модели развития». Летом 2009 г. Лавров, обращаясь к латвийской русскоязычной газете, впервые использовал понятие «большая российская цивилизация».
Возникало впечатление, что до поры до времени российские власти не видели большого противоречия между двумя подходами. Они являлись не взаимоисключающими, а взаимодополняющими. Один подход обращен к Западу, другой – к соседним государствам и соотечественникам. Однако постепенно интеллектуальное пространство для интерпретации российской цивилизации как ветви западной сужалось. Концепция России в качестве отдельной большой цивилизации больше соответствовала новой консервативной идеологии и позволяла парировать критику недемократичности государственного устройства современной России. При этом вплоть до 2014 г. она умеренно интерпретировала «русский вопрос»: российская цивилизация – это наше государство вместе с русским миром, который включает всех, кто тяготеет к полю русской культуры.
В риторике весны 2014 г. из всех концепций наиболее активно задействованным оказалось понятие русского мира, удобно созвучное понятиям «исконно русская земля» (Крым), «русский город» (Севастополь), «русская воинская слава» (Черноморский флот).Секьюритизация идентичности
До весны 2014 г. дискуссии о новой российской национальной идентичности, включая развитие концепции русского мира, мало соприкасались с традиционной повесткой дня в области внешней политики и национальной безопасности. Революция на Украине позволила (а по мнению Кремля – потребовала) секьюритизировать эти вопросы, то есть перевести их в разряд важнейших для выживания нации и государства.
На протяжении постсоветской истории значительная часть интеллектуальной и политической оппозиции, от Александра Солженицына до Геннадия Зюганова, считала, что несовпадение новых государственных границ с национальными (понимаемыми как этнические) было крупнейшим историческим поражением и реализовавшейся угрозой безопасности России. Официальная же позиция заключалась в государственном строительстве в пределах постсоветских границ Российской Федерации и формировании гражданской нации.
События весны 2014 г. фундаментальным образом изменили процесс конструирования российской национальной идентичности. Продемонстрирована верность теоретического заключения, сделанного американским исследователем проблем национализма Ильей Призелем: «Обычно изменение национальных идентичностей – постепенный процесс. Однако в стрессовой ситуации даже устоявшиеся национальные идентичности способны меняться весьма значительно, а коллективная память народа может быть переформатирована очень быстро». В большинстве случаев подобные изменения происходят в результате смены режима, победы оппозиции или серьезных потрясений, пришедших извне. В случае России это было не так.
7 марта 2014 г. пресс-секретарь главы государства Дмитрий Песков, комментируя события в Крыму, заявил, что президент России Владимир Путин является гарантом безопасности русского мира. Это утверждение отражает фундаментальные изменения в представлениях официальных лиц о зоне ответственности Кремля при толковании национальной безопасности: переход от государства к большей, чем государство, общности. Произошла стремительная секьюритизация концепции русского мира.
Почему же Владимир Путин пошел на столь радикальный шаг спустя 14 лет после того, как стал лидером страны? Почему внутренний дискурс перенесен на международную арену и секьюритизирован? Ответ – в области взаимоотношений России с Западом. Абстрактно понимаемый «Запад» стал восприниматься как сила, стремящаяся распространить свои ценности и образы на русский мир, покушаясь тем самым на то, чтобы изменить уникальную – и все более консервативную – российскую национальную идентичность.
Инструментами экспансии Запада стало восприниматься не только расширение НАТО, в том числе потенциально и на Украину, но и политика Европейского союза. Если раньше распространение зоны влияния ЕС не интерпретировалось как угроза, то с принятием в 2009 г. программы «Восточного партнерства», нацеленной, по мнению Москвы, на отрыв от России ее соседей, это изменилось. Нежелание учитывать интересы России при переговорах о Соглашении об ассоциации Украины с Европейским союзом в 2013 г. вызвало в Москве очень острую реакцию.
Окончательный же поворот в отношении Кремля к странам Запада произошел с отстранением Виктора Януковича от власти 22 февраля 2014 года. Революционные события были интерпретированы в Москве как государственный переворот, инспирированный Западом на территории русского мира. По словам Путина, «в случае с Украиной наши западные партнеры перешли черту… Они же прекрасно знали, что и на Украине, и в Крыму живут миллионы русских людей… Россия оказалась на рубеже, от которого не могла уже отступить. Если до упора сжимать пружину, она когда-нибудь с силой разожмется».
Важным обстоятельством стало придание вопросу о взаимоотношениях России и Запада исторического измерения. В Обращении президента 18 марта 2014 г. прямо сказано: «У нас есть все основания полагать, что пресловутая политика сдерживания России, которая проводилась и в XVIII, и в XIX, и в ХХ веке, продолжается и сегодня».
После окончания холодной войны Россия в результате недальновидной политики стран Запада оказалась за пределами важнейших европейских и евроатлантических институтов безопасности. В результате Москва стала выкраивать себе место в системе международных отношений, полагаясь на внутренний дискурс и вырабатываемые им «большие идеи», а также на измененную интерпретацию российской истории как во многом изолированного от мировых тенденций процесса.
К весне 2014 г. в Москве укрепилась тенденция к иррациональному, на первый взгляд, объединению логик и риторики трех дискурсов: о национальной идентичности (включая идеи о защите соотечественников, русском мире, «разделенном народе», большой российской цивилизации), о международной безопасности и о сохранении внутренней стабильности. Угрозы во всех трех системах координат видятся в политике стран Запада.
Трансформация национальной идентичности в России в течение последних двух с половиной лет стала менять сложившуюся после окончания холодной войны систему международных отношений в Европе и на постсоветском пространстве. В России сформировалась новая внешнеполитическая доктрина, опирающаяся на комплекс идей об особой российской цивилизации, русском мире и необходимости защиты соотечественников, в том числе силовыми методами. Такая доктрина больше связана с внутренними представлениями о российской идентичности, чем с концепциями мироустройства, которые вырабатываются в рамках теории и практики международных отношений. Это создает серьезнейшее напряжение во взаимоотношениях между Россией, с одной стороны, и странами Запада, а также практически со всеми постсоветскими государствами – с другой. То, что выглядит как восстановление исторической справедливости и защита русского мира в одной системе координат, в других дискурсах воспринимается как захват большим государством части территории более слабого соседа.
Вопрос Роберта Джервиса о том, почему представления людей о мире оказываются различными, стал чрезвычайно актуальным при анализе взаимоотношений между Россией, Западом и постсоветскими странами. Ответ надо искать в том обстоятельстве, что господствующие в России взгляды формируются в полной изоляции от остального мира.
И.А. Зевелев – доктор политических наук.
![Главное](/images/star.png)
Благожелательный баланс
О позиции Китая в украинском кризисе
Резюме: Украинский кризис вновь продемонстрировал, что глобальная китайская бизнес-империя растет намного быстрее, чем военно-политические возможности Пекина.
Украинский кризис конца 2013 – начала 2014 гг. вывел КНР в центр мировой политики без каких-либо усилий со стороны Пекина. Китай еще в прошлом десятилетии превратился в альтернативный Западу полюс мировой экономики. Теперь же, сохраняя сдержанную и отстраненную позицию, он самим фактом своего существования оказал решающее влияние на развитие кризиса. Китайские официальные власти предпочитали избегать развернутого изложения мнения, но даже мельчайшие оттенки интонации заявлений китайских дипломатов были предметом пристального внимания на Западе и в России.
Сдержанная политическая поддержка российской позиции и неприятие Пекином санкций против России содействовали тому, что Москва чувствовала себя достаточно уверенно. «Если один экономический партнер с одной стороны света накладывает санкции, мы обратим внимание на других партнеров в другой части мира. Мир не однополярен, мы сконцентрируемся на других экономических партнерах», – заявил пресс-секретарь российского президента Владимира Путина Дмитрий Песков в интервью BBC 19 марта.
В речи по случаю принятия Севастополя и Крыма в состав России глава государства сказал: «Мы... признательны народу Китая, руководство которого рассматривало и рассматривает ситуацию вокруг Украины и Крыма во всей ее исторической и политической полноте, высоко ценим сдержанность и объективность Индии». Быстрый экономический рост КНР и, в меньшей степени, других стран БРИКС означает, что ни одна страна теперь не может быть подвергнута изоляции и сильному экономическому давлению без их участия. Это радикальным образом увеличило возможности крупных сырьевых экономик, к числу которых принадлежит и Россия, в противостоянии политике Запада.
Многочисленные высказывания американского президента Барака Обамы об «углубляющейся изоляции» России и ее «противопоставлении международному сообществу» показывают, что новая реальность, предопределившая ход украинского кризиса, еще не вполне осознана в Соединенных Штатах. В то же время страх перед возникновением прочного российско-китайского союза был, вероятно, одним из сдерживающих факторов усиления западного давления на Россию. Тихоокеанские союзники США, прежде всего Япония, ограничились лишь символическими санкциями. Контакты с японскими коллегами показывают, что интерес к развитию связей с Россией сохраняется в полной мере, а перспектива слишком быстрого сближения Москвы и Пекина вызывает опасения.
Эквилибристика Китая
Китайская политика по отношению к украинскому кризису формировалась под влиянием нескольких противоречивых факторов. В их числе:
возможное негативное влияние крымского прецедента на решение проблемы Тайваня;негативное отношение КНР к поддерживаемым США «цветным революциям» и необходимость противостояния западному влиянию;влияние кризиса на внешнюю политику и международное положение России и последствия этого для Китая;интересы КНР на Украине.
Остановимся на первом пункте. Референдум по вопросу о самоопределении долгое время был важным пунктом в программе сепаратистской Демократической прогрессивной партии Тайваня. Пекин жестко отреагировал на попытку президента Тайваня Чэнь Шуйбяня в первой половине 2000-х гг. сформировать правовую базу для проведения подобного референдума. Само рассмотрение в Законодательном юане (парламенте) закона о референдумах в 2003 г. вызвало серию жестких заявлений со стороны китайских руководителей, обвинивших Тайбэй в «провокациях». Китайские политические деятели не раз отмечали, что плебисцит о статусе острова сам по себе может являться основанием для воссоединения Тайваня с материком военным путем. Закон КНР «О противодействии сепаратизму», принятый в 2005 г., дает китайскому руководству право провести военную операцию, если Тайвань предпримет шаги по изменению своего статуса в сторону формального объявления независимости.
Таким образом, китайская позиция по тайваньскому вопросу, который остается одним из центральных для внешней политики КНР, полностью исключает возможность формального одобрения итогов крымского референдума. Такой шаг создал бы крайне нежелательный прецедент и лишил Китай правовых аргументов против проведения аналогичного референдума на Тайване. Независимо от содержания украинского кризиса и характера отношений с его участниками Пекин должен был выразить формальную поддержку суверенитета и территориальной целостности Украины (заявление МИД КНР от 28 февраля) и проигнорировать решения крымского референдума. Любая другая последовательность действий была бы для КНР самоубийственной.
Но насколько Китай не мог позволить себе признать законность проведения сепаратистского референдума, настолько же он не желал дать даже минимальные поводы для ухудшения отношений с Москвой. Комментарий официального представителя МИД КНР Хун Лэя от 17 марта в связи с прошедшим на полуострове референдумом заключался в том, что «Китай придерживается честности и объективности в украинском вопросе... Мы надеемся, что все стороны проявят сдержанность и как можно скорее найдут политическое решение путем диалога, должным образом разрешат крымский вопрос, основываясь на уважении к обоснованным опасениям и законным правам и интересам всех сторон». Китай неоднократно и определенно выступал против санкций в отношении России и воздержался при голосовании в СБ ООН по предложенной Соединенными Штатами резолюции по крымскому вопросу. В разгар крымского кризиса начала марта министр иностранных дел КНР Ван И, выступая на проходившей в Пекине сессии Всекитайского собрания народных представителей, подчеркнул, что российско-китайские отношения переживают «свой лучший период», а Китай и далее будет прилагать усилия для развития стратегического партнерства.
Можно вспомнить, что аналогичными факторами определялись и подходы КНР к вопросу статуса Абхазии и Южной Осетии после российско-грузинского конфликта 2008 года. В тот период Китаю также пришлось действовать в рамках жестких ограничений, которые накладывало на него наличие неурегулированного тайваньского вопроса. И тогда, и сейчас многие западные обозреватели хотели выдать желаемое за действительное и заявляли о расхождениях, якобы проявившихся между Москвой и Пекином из-за экспансионистских действий России.
В реальности, однако, конфликт с Грузией не омрачил российско-китайских отношений; партнерство скорее стало еще более тесным. Что касается отношения к непризнанным территориям, то в Пекине уже продолжительное время работает почетный консул Республики Абхазия, оказывающий китайским бизнесменам содействие в оформлении документов и организации визитов в республику. С точки зрения китайского законодательства этот человек, разумеется, остается частным лицом, однако никаких мер для предотвращения его деятельности не принимается (несмотря на протесты грузинского посольства). Абхазию регулярно и совершенно открыто посещают китайские бизнес-делегации; китайцы испытывают к ней интерес с точки зрения организации совместных производств ввиду особого режима торговли между Абхазией и Россией. Представители неправительственных структур КНР присутствовали в качестве наблюдателей и на референдуме в Крыму, и, очевидно, полуостров не останется без внимания китайского делового сообщества.Китай на официальном уровне придерживается линии на неприятие инспирированных Западом «цветных революций», тем более что сам опасается стать жертвой подобной вспышки нестабильности. На заседании СБ ООН 4 марта при обсуждении «крымской» резолюции представитель КНР Лю Цзеи, воздав обязательную дань территориальной целостности Украины, подчеркнул вместе с тем, что конфликт был порожден «внешним вмешательством». Осуждение этого постоянно присутствовало в китайской официальной риторике.
В то же время Пекин выдвинул собственные инициативы для разрешения украинского кризиса. 15 марта представитель КНР в ООН Лю Цзеи предложил план из трех пунктов: создание международного механизма политического урегулирования; отказ всех сторон конфликта от шагов, ведущих к его эскалации; срочное оказание международными финансовыми организациями помощи Украине. Это позволяло продемонстрировать активный и ответственный подход к украинской ситуации, не становясь явным образом ни на одну из сторон. По своему содержанию китайские предложения скорее отвечали интересам России, поскольку исключали дальнейшее введение санкций.
Что касается официальных СМИ «высшего ранга», таких как газета «Жэньминь жибао» (которую в России часто путают с входящим в тот же холдинг сайтом «Жэньминьван»), а также агентство «Синьхуа», там неприятие очередной «цветной революции», восхищение действиями России, давшей ей максимально жесткий ответ, и злорадство по поводу бессилия Запада проявлялись очень явно. Редакционные статьи «Жэньминь жибао», как и комментарии «Синьхуа», являются признанными трибунами для выражения официальной линии руководства КПК.
Первые материалы в китайской прессе с выражением одобрения линии Москвы еще можно было понимать как точку зрения неких «консервативных» и «антизападных» сил. Но серия схожих высказываний в различных ведущих официальных источниках не оставляет возможности для подобной интерпретации. Например, агентство «Синьхуа» в сообщении от 7 марта подчеркивает, что раскол Украины стал результатом «грубого и эгоистичного поведения Запада», а российское руководство проявило решительность и проницательность при защите «легитимных интересов», что привело к «поражению Запада на Украине».
Опубликованный за день до этого комментарий в «Хуанцю Шибао» подчеркивал, что Путин «преподал “цветным революциям” урок», его борьба имеет большое значение для КНР, а взаимодействие с Россией необходимо для обеспечения мирного развития Китая. Если крупнейшие официальные СМИ рассматривают проблему Украины с точки зрения большой стратегии, то в менее крупных изданиях можно встретить рассуждения и о практических выгодах, которые принесет Китаю поворот России на Восток под влиянием западных санкций. Например, указывается, что в новых обстоятельствах Пекин получит более благоприятные условия для контрактов по закупке российского газа, приобретению российских военных технологий. А финансовые санкции со стороны США создают возможности для расширения присутствия в России китайской платежной системы Union Pay (статья в газете «Шицзе Синьвэнь Бао» от 01.04.2014).
В целом из заявлений представителей руководства и комментариев ведущих медиа можно сделать вывод, что Пекин намерен использовать кризис для укрепления стратегического партнерства с Россией на более выгодных для себя условиях. Значение России для Китая в новой ситуации, когда Москва продемонстрировала силу и способность противостоять «цветным революциям», только повышается. Наоборот, падение нынешнего российского режима под западным давлением рассматривается как крайне нежелательная ситуация, чреватая стратегическим окружением КНР. Китай придерживается подобного подхода к России, даже несмотря на крайне серьезное дипломатическое давление Запада, о котором свидетельствовали опубликованные данные о динамике телефонных переговоров китайских руководителей с американскими и европейскими коллегами в разгар кризиса.
Житница и кузница?
Отдельного рассмотрения заслуживает вопрос об интересах Пекина собственно на Украине. Эта страна занимала особое место в китайской политике в Восточной Европе. По итогам визита Виктора Януковича в 2010 г. стороны договорились о повышении статуса двусторонних отношений до стратегического партнерства. Начиная с раннего постсоветского периода, Украина была важнейшим, возможно, вторым по значению после России поставщиком в Китай технологий военного и двойного назначения. Роль Киева в модернизации оборонной промышленности признается и в китайской литературе. По мере распада украинского промышленного потенциала и развития собственной промышленности роль китайско-украинского ВТС снижалась. Тем не менее в ряде сфер (авиационные и судовые двигатели; моторно-трансмиссионные отделения для танков; военная электроника; корректируемые боеприпасы и др.) оно продолжалось.
Помимо традиционного военно-технического сотрудничества, на новую активизацию которого правительство Януковича возлагало определенные надежды (состоявшийся уже в ходе начавшегося кризиса визит в Китай в декабре 2013 г. сопровождался подписанием долгосрочного плана ВТС), растущее значение приобретало взаимодействие в агросекторе. В 2013 г. Китай был вторым после России торговым партнером Украины с товарооборотом более 10 млрд долларов, опережая Германию. Украинское руководство имело серьезные планы превратить страну в основной плацдарм для продвижения китайских производителей на европейские (в случае подписания ассоциации с ЕС) либо на российские рынки.
Общие китайские экономические интересы на Украине были, очевидно, весьма значительны. Известный китайский эксперт-международник, экс-посол в ООН Дин Юаньхун в комментарии на сайте «Хуанцю ван» отметил, что общий ущерб КНР на Украине составил более 10 млрд долларов (вероятно, сюда входят и невыполненные украинцами поставки зерна, что привело к китайским заявлениям о намерении подать иск на 3 млрд долларов). Судя по всему, по масштабам ущерба от революций для китайских инвесторов Украина стоит на втором месте после Ливии, где только строительные компании, по данным Министерства коммерции КНР, потеряли 16,6 млрд долларов.
* * *
Украинский кризис вновь продемонстрировал, что глобальная китайская бизнес-империя растет намного быстрее, чем военно-политические возможности Пекина. Очевидна потребность в новой, более активной китайской политике по защите национальных интересов, и это уже заметно, по крайней мере на уровне экспертных комментариев. Что касается китайских подходов к новым властям Украины, Пекин не изменил обычной практике отношений с постреволюционными странами. Уже 25 февраля, вскоре после бегства Януковича в Россию, МИД КНР заявил о готовности Китая и далее развивать с Украиной «отношения стратегического партнерства на основе равенства и взаимной выгоды». Скорее всего, после майских президентских выборов и стабилизации украинской власти двусторонние политические контакты будут восстановлены в полном объеме. Однако общее ухудшение инвестклимата в сочетании с уходом с арены многих украинских политиков и бизнесменов, выступавших партнерами китайцев в таких чувствительных сферах, как недвижимость и строительство, позволяют предположить, что значение Украины для китайской внешнеэкономической стратегии заметно снизится.
В.Б. Кашин – кандидат политических наук, старший научный сотрудник Центра Анализа стратегий и технологий (АСТ).
![Главное](/images/star.png)
Крымский узел. Что привело к «русской весне»-2014?
Что привело к «русской весне»-2014?
Резюме: Эпоха Крыма в составе Украины сформировала политическую и бизнес-элиту со своими ценностями, системой связей и отношениями. Выросло поколение, для которого Россия является не Родиной, а исторической родиной предков.
Сегодня можно с уверенностью сказать, что даже в разгар украинского кризиса и противостояния на Майдане в начале 2014 г. никто из экспертов ни в самом Крыму, ни в Киеве, ни в Москве, ни в Вашингтоне всерьез не предполагал развития событий, которые приведут через полтора-два месяца к известному всем результату. Крым не являлся зоной замороженного конфликта, как Приднестровье, Абхазия или Южная Осетия. Имевшиеся здесь проблемы худо-бедно решались политическим путем. Существовал консенсус всех основных игроков относительно конфигурации постсоветских границ. И все же именно Крым оказался той точкой неустойчивости, где и произошли серьезные геополитические сдвиги. Хотя главные причины следует искать в плоскости глобальной политики, в сфере взаимоотношений России и Запада, ситуация в Крыму также является немаловажной для понимания того, почему стратегия президента Владимира Путина оказалась принципиально реализуемой.
Как завязывался узел
Крымский полуостров, переданный в 1954 г. из состава РСФСР в состав УССР по инициативе тогдашнего главы советского государства Никиты Хрущёва, при распаде СССР и превращении Украины в независимое государство оказался в очень сложной ситуации. Свыше 60% его двухмиллионного населения составляли этнические русские, но и большинство украинцев являлись русскоязычными и ассоциировали себя скорее с русской культурой, чем с украинской. Хотя, как показал референдум о независимости Украины 1 декабря 1991 г., большинство (хотя далеко не подавляющее – чуть более 50%) жителей Крыма благожелательно относились к этой идее, в целом в обществе очень настороженно воспринимались некоторые тенденции новой украинской державы: украинский как единственный государственный язык, стремление разорвать экономические и культурные связи с Россией (под видом преодоления зависимости), которое высказывалось целым рядом украинских политиков, и т.д.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что в январе 1991 г., еще при существовании Советского Союза, полтора миллиона жителей Крыма, или свыше 90% его населения, проголосовали за воссоздание автономии на референдуме, организованном тогдашними, еще коммунистическими, властями полуострова.
После распада СССР в Крыму возникло довольно мощное движение за расширение прав автономии и реинтеграцию Украины с Россией в рамках СНГ. Оно поддерживалось рядом местных партий – коммунистами, республиканцами, русскими организациями. В мае 1992 г. принята новая Конституция Республики Крым, закреплявшая высокую степень самостоятельности региона. На выборах 1994 г. победил избирательный блок «Россия», незадолго до этого президентом Крыма стал его лидер Юрий Мешков, создавший для Киева много проблем своей хаотической деятельностью, интеграционистской и пророссийской риторикой.
Выяснение отношений Симферополя с центром происходило на фоне серьезной напряженности между Россией и Украиной по вопросу о судьбе Черноморского флота бывшего СССР. Первоначально, согласно договоренностям создателей СНГ, предполагалось, что вопрос о контроле над «стратегическими силами», в качестве которых Россия рассматривала и флот, будет решаться в особом порядке. Однако у Киева и Москвы представление о том, что такое «стратегические силы», оказалось разным. Министерство обороны Украины попыталось явочным порядком переподчинить себе Черноморский флот, однако натолкнулось на твердую позицию командующего ЧФ адмирала Игоря Касатонова. Именно Касатонов заставил вмешаться в ситуацию администрацию Бориса Ельцина. Начался сложный и чреватый неожиданностями процесс раздела ЧФ. Для Киева крымская проблема была тесно связана с темой флота, поскольку «крымский сепаратизм» был опасен не сам по себе, а угрозой потенциального вмешательства России. Кремлю, впрочем, на протяжении всех 1990-х гг. было явно не до Крыма. Собственные весьма сложные территориальные проблемы на Кавказе, внутриполитическая борьба сковывали возможности Москвы отстаивать свои интересы в Причерноморье.
Третьей группой проблем, которые проявились в Крыму до и после распада Советского Союза, оказались те, что связаны с репатриацией крымских татар. В 1944 г. татары были выселены из Крыма Сталиным по обвинению в массовом коллаборационизме во время войны. При Хрущёве их не реабилитировали, как это произошло с другими «депортированными народами». Причиной тому были, скорее всего, внешнеполитические и оборонные соображения. Реабилитация предполагала возвращение крымских татар на родину, чего правящие круги СССР не хотели, опасаясь осложнений с Турцией, ставшей в 1952 г. членом НАТО. Карибский кризис (спровоцированный среди прочего размещением американского ядерного оружия в Турции) окончательно поставил точку в вопросе возвращения крымских татар, и вновь об этом заговорили только в конце 1980-х гг., на волне перестройки.
К тому времени крымское общество было не слишком готово к приему 270 тыс. человек, отличавшихся культурно и ментально от большинства населения полуострова. Массовый характер репатриация приобрела в обстановке крушения Советского Союза, что породило неимоверные трудности и привело к возникновению множества конфликтных ситуаций, вызванных как политическими, так и социально-экономическими причинами.
К началу репатриации крымско-татарское политическое движение оказалось организованным, эффективным и пользующимся поддержкой как либеральных кругов в СССР, так и на Западе. В 1991 г. оно сумело сформировать национальный парламент – Курултай – и национальное правительство – Меджлис, которые возглавил известный диссидент Мустафа Джемилев, имевший высокий авторитет среди крымских татар, на Западе и в Турции. С самого начала Меджлис выступил под флагом самоопределения крымских татар на всей территории полуострова и за установление политического режима, гарантирующего им особый статус коренного и титульного населения автономии. Это сразу привело к росту напряженности в отношениях крымских татар со славянским большинством и местной властью, и без того непростых из-за вопросов земли, собственности, рабочих мест и т.д.
Первоначальный период возвращения крымских татар сопровождался многочисленными весьма острыми конфликтными ситуациями. Их пик пришелся на 1995 г., когда в Восточном Крыму возникла угроза массовых столкновений с перспективой перерастания в общий межнациональный конфликт. Центральное украинское правительство небезуспешно использовало крымско-татарское движение в виде своеобразного противовеса т.н. «пророссийскому сепаратизму».
Политический конфликт по линии Киев–Симферополь, проблемы, связанные с базированием Черноморского флота, и репатриация крымских татар стали тремя составляющими запутанного «крымского узла», который так и не удалось окончательно развязать ни одному из украинских правительств.Становление «украинского порядка»
Почему при наличии столь сложных проблем в Крыму в начале 1990-х гг. не вспыхнул вооруженный конфликт, как это произошло на окружающих Крым территориях от Приднестровья до Нагорного Карабаха? Объясняется это целым рядом факторов.
Следует сказать, что все главные участники событий, в общем-то, отдавали себе отчет в последствиях, которые может иметь неконтролируемое развитие процессов, и предпочитали договариваться. Здесь не было исторических межнациональных противоречий – за исключением проблемы крымских татар, но последние составляли небольшой процент населения. Важным элементом разрешения конфликтов стало воссоздание межнациональной автономии. Нельзя не признать и того, что и Россия и Украина были поглощены вопросами постсоветского становления, преодоления экономических трудностей, а это, безусловно, отвлекало их от сосредоточения на территориальных вопросах и противоречиях (в частности, Ельцин без проблем признал территориальную целостность Украины). В общем, Крым вполне мог бы считаться позитивным примером цивилизованного (хотя и весьма нервного) постсоветского развода. Десятилетие правления украинского президента Леонида Кучмы (1994–2004) было временем относительно успешного решения «крымской проблемы».
Прежде всего в ту пору создана основа для наведения в Крыму «украинского порядка». Ею стал «Большой договор» между Украиной и Российской Федерацией, подписанный в 1997 году. В результате Москве удалось сохранить военно-морскую базу в Севастополе, однако лишь на правах аренды и на ограниченный срок. Согласно поправкам к Конституции Украины, срок базирования флота ограничили 2017 годом. Украина получила часть бывшего ЧФ СССР и возможность создать свои небольшие военно-морские силы. Но самое главное – она удержала суверенитет над всей территорией Крымского полуострова и обрела возможность получать плату за базирование российского контингента, которая осуществлялась в виде скидки по оплате за российский газ.
В марте 1995 г., воспользовавшись внутриполитическим кризисом в Крыму, украинские спецслужбы фактически изгнали с полуострова президента Мешкова и установили полный контроль над деятельностью местных властей. Этот процесс назывался «введением Крыма в правовое поле Украины». Пользуясь острыми противоречиями внутри криминализированной местной элиты, украинские власти успешно проводили необходимые им решения. На втором этапе (с 1998 г.), после вторичного избрания президентом, Кучма ликвидирует в Крыму криминальные кланы и оформляет режим ограниченной автономии. Все это время он удерживает контроль над действиями местной власти, сначала поддерживая и используя конфликт между главой Верховной рады АРК Леонидом Грачём и председателем правительства Сергеем Куницыным, а затем обеспечивая тандем того же Куницына и нового спикера регионального парламента Бориса Дейча.
Относительно успешно Кучме удавалось решать и крымско-татарскую проблему. За прошедшее десятилетие репатриация 270-тысячного народа в основном завершилась. В местах ссылки, преимущественно в Узбекистане, остались те, кто по разным причинам не пожелал возвращаться. Наметившийся в конце 1990-х гг. определенный экономический подъем позволил несколько снизить социальную напряженность в среде репатриантов. В 1999 г. Киев пошел на частичную легализацию органов национального самоуправления крымских татар, создав после серии массовых выступлений Меджлиса специальный Совет представителей крымско-татарского народа при президенте Украины, в который вошли все члены Меджлиса. В этот период начинается массированная инфильтрация крымских татар во власть, идут активные процессы формирования национальной бюрократии и этнической буржуазии.
Итоги первого десятилетия существования Крыма в составе Украины в экономическом отношении были неутешительны: промышленность, за исключением «большой химии» севера полуострова, добычи строительных материалов и элементов судостроения (Керчь), приказала долго жить. Весь ВПК, включая электронику, а также выпуск телевизоров, большая часть судостроения не пережили разрушительных девяностых. То же можно сказать и о сельском хозяйстве, начисто утратившем экспортный характер, однако аналогичные процессы наблюдались повсеместно на территории бывшего СССР, поэтому крымский упадок не имел заметных политических последствий.
Население все же сумело приспособиться к новой капиталистической действительности. Эмигрировал сравнительно небольшой процент жителей. Репатриация крымских татар поддерживала прирост населения, который продолжался в течение всех 1990-х и начала 2000-х годов. Трудовые ресурсы оказались со временем востребованы в сфере курортно-туристических услуг, строительном и другом мелком и среднем бизнесе. Известная стабилизация и даже рост украинской экономики в конце 1990-х – начале 2000-х гг. породили некоторый социальный оптимизм, а относительно мягкая политика украинизации не вызывала массового отторжения и противодействия.
Этнический состав нового, почти двухмиллионного крымского сообщества выглядел следующим образом: 58% – этнические русские (уникальный показатель для Украины), 24% – украинцы (преимущественно русскоязычные и тяготеющие к русской культуре) и 12% – крымские татары, игравшие в политической жизни полуострова благодаря своей пассионарности гораздо большую, чем их процентный состав, роль. Несмотря на взрывоопасный потенциал этого этнического «коктейля», Крыму удавалось избегать серьезных межнациональных конфликтов.
С началом «оранжевой революции» эта кажущаяся идиллия закончилась. Крым в целом враждебно отнесся к первому киевскому Майдану и, по существу, не принял нового президента Виктора Ющенко. Выборы в местный парламент принесли победу Партии регионов, и практически весь период президентского срока Ющенко Крым оставался территорией, находившейся, как и ряд других областей и городов юго-востока, под контролем этой политической силы. Такому положению дел способствовала проведенная в начале 2005 г. политическая реформа, ограничившая возможности центральной власти эффективно влиять на ситуацию на местах. Все это время надежды Крыма связывались с Виктором Януковичем как кандидатом в президенты от Партии регионов, представлявшим интересы русскоязычного и промышленного юго-востока Украины. Крым являлся, наряду с Донбассом, основой электоральной базы Януковича (за него готовы были проголосовать свыше 70% избирателей).
Однако в этот период происходит и становление других оппозиционных Киеву политических сил, в частности русских групп и организаций. Активно заявили о себе Русская община Крыма (Сергей Цеков), движение «Прорыв», организация «Русское единство» (Сергей Аксёнов) и др. Эти организации выступали с критикой украинизации и в особенности с протестами против героизации деятелей украинского националистического движения середины ХХ века. Кроме общей атмосферы противодействия радикал-националистическим силам на Украине, оживление русских организаций после упадка второй половины 1990-х – ?начала 2000-х гг. было связано с новым вызовом, который в это время стал исходить от крымско-татарского движения.
Земельная реформа, затеянная Кучмой, спровоцировала в середине 2000-х гг. массовые самозахваты земли крымскими татарами, первоначально отстраненными от процесса приватизации угодий бывших колхозов и совхозов. Ослабление центральной и местной власти во время первого Майдана привело к тому, что активисты крымско-татарских организаций захватили под индивидуальное строительство тысячи гектаров земли, в основном вокруг крупных городов и на Южном берегу Крыма. Своего пика самозахваты, организацию которых возглавил, разумеется, Меджлис, достигли в 2006 г., породив массу конфликтных и взрывоопасных ситуаций. По сей день проблема узаконивания захваченных тогда земельных участков не нашла адекватного разрешения.
Другой важной тенденцией в крымско-татарской среде в этот период стал рост влияния политического ислама. Духовное управление мусульман Крыма, как и подавляющее большинство мусульманских общин, традиционно находилось под контролем Меджлиса – националистической, светской и прозападной организации. Однако к середине 2000-х гг. широкое распространение получают т.н. «независимые» общины, находящиеся, как правило, под влиянием зарубежных исламистских центров (к настоящему времени свыше 10% всех общин являются «независимыми»). Исламистские настроения прослеживались в крымско-татарском движении и ранее, но во второй половине 2000-х гг. происходит политическое размежевание между Меджлисом и различными исламистскими группами. Широкое распространение получает деятельность международной партии «Хизб-ут-Тахрир», появляются местные ваххабитские организации, например «Себат» и др. Эти партии и группы критикуют Меджлис за недостаточное внимание к сохранению традиций и заботу не о народе, а о собственном благосостоянии. Рост влияния исламистов на крымско-татарскую умму вызывает глубокую озабоченность славянского большинства полуострова.
Вообще при Викторе Ющенко показательно-дружественная риторика по отношению к России кучмовского периода сменилась глубоким охлаждением в отношениях между Кремлем и Киевом. Антироссийские позиции администрации Ющенко сыграли немалую роль в формировании отрицательного имиджа его режима в глазах абсолютного большинства жителей Крыма.
На президентских выборах 2010 г. крымчане предсказуемо отдали большинство голосов лидеру Партии регионов, в то время как основная масса крымских татар по призыву Меджлиса голосовала за Юлию Тимошенко.Наследие Партии регионов
Период 2010–2014 г. оставил противоречивое наследство. С одной стороны, в Крыму благожелательно восприняли нормализацию отношений с Россией (подписание т.н. Харьковских соглашений по Черноморскому флоту), принятие Закона о региональных языках, общую политическую и экономическую стабилизацию, с другой – растущее недовольство вызывала бюрократизация, повсеместная коррупция, переделы собственности, которые принесло с собой правление Януковича.
С самого начала деятельности новой власти в Крыму произошла довольно последовательная зачистка местного политического поля. Опираясь на поддержку большей части электората, видевшего на начальном этапе в ПР защитника от «оранжевых», регионалы осуществили массированное «десантирование» в Крым управленцев – выходцев из Донецкого региона (т.н. «македонцы» – макеевско-донецкие, как их называли в Крыму). Оба премьер-министра Крыма этого периода – Василий Джарты и Анатолий Могилёв – представляли интересы этого могущественного бизнес-политического клана.
Прежде всего была произведена рокировка центров политического влияния. Верховному совету АРК во главе со спикером Владимиром Константиновым оставили декоративные функции. Принятие кадровых и экономических решений сосредоточилось в Совете министров республики, тесно связанном с администрацией президента Украины. Во-вторых, произошло вытеснение на периферию политической жизни и маргинализация всех остальных политических сил Крыма – как со стороны оппозиции, так и из числа политических союзников. Посредством экономического и судебного давления были выведены из строя структуры БЮТ (Андрей Сенченко). Фрагментирована за счет подпитывания внутреннего конфликта местная и весьма сильная организация КПУ (Леонид Грач), минимизирована активность партии «Союз» (Лев Миримский), ограничено влияние «Русского единства» (Сергей Аксёнов).
Вследствие этого, когда в 2013 г. администрация Януковича решила осуществить фатальный поворот Украины к ассоциации с Евросоюзом, курс не встретил какого-либо противодействия, хотя и был очень настороженно воспринят большинством населения. Это обстоятельство также можно считать показательным в плане того, что произошло с политическими элитами и обществом за совсем недолгий период пребывания у власти Януковича и Партии регионов.
«Регионалы» также проводили политику, направленную на сокращение влияния Меджлиса в АРК. Она состояла прежде всего в отлучении Меджлиса от распределения бюджетных средств, которое осуществлялось через их ставленников в государственных структурах АРК, и в попытках создания противовеса влиянию Меджлиса путем поддержки альтернативных организаций – «Милли-Фирка», «Себат» и др. На этом направлении в 2013 г. была произведена замена представителей Меджлиса во власти в лице крупных чиновников (Ремзи Ильясов) на более лояльные фигуры (Васви Абдураимов и др.). С другой стороны, власти при поддержке президента Януковича пошли на переформатирование созданного еще при Кучме «совета представителей» крымско-татарского народа при президенте Украины, введя в него лидеров оппозиционных групп (Лентун Безазиев, Васви Абдураимов и др.), после чего представители Меджлиса прекратили участие в этом органе.
В то же время Киев делал и крупные уступки крымским татарам, узаконив часть самозахватов, а также разрешив муфтияту строительство большой соборной мечети на спорной территории. Подобная политика оказалась серьезным испытанием для Меджлиса прежде всего потому, что эти шаги крымской (и отчасти киевской) власти совпали с внутренним кризисом движения, связанным с ослаблением авторитета Меджлиса в крымско-татарской среде и со сменой поколений в его руководстве.
На протяжении последних десяти лет аналитики фиксировали прогрессирующий упадок влияния Меджлиса. Это было связано с постепенной бюрократизацией организации, а также отсутствием реальных улучшений в жизни основной массы народа. В связи с этим в адрес Меджлиса раздавалась все более громкая критика, а возле него возникали оппозиционные организации (хотя и немногочисленные), находившие благожелательное отношение крымских властей.Бессменный лидер Курултая и Меджлиса в течение многих лет – Мустафа Джемилев – неоднократно заявлял о намерении оставить пост председателя организации и уйти на покой, что с течением времени стало восприниматься как своеобразная форма политической игры. Однако в 2013 г. ему пришлось это сделать из-за инцидента с сыном-наркоманом, застрелившим по неосторожности человека. Трагедия нанесла еще один удар по престижу самопровозглашенного национального органа. Вместо Джемилева Курултай избрал своим лидером его заместителя Рефата Чубарова, который, однако, при всех достоинствах не обладает авторитетом своего предшественника (Джемилев остался в движении в роли почетного главы) и более восприимчив к сигналам, посылаемым властью.
Эта политика, притом что она носила явно незавершенный и не всегда последовательный характер, принесла плоды во время острого политического кризиса на Украине в конце 2013–2014 годов. Хотя и Джемилев, и Чубаров поддержали Евромайдан, Меджлис воздержался от активного участия в киевских событиях, по-видимому, не имея достаточного кредита доверия большинства народа и опасаясь ответных шагов власти. За все время украинского кризиса Меджлис вывел своих бойцов для силового противостояния только один раз – 26 февраля 2014 г., в день, который оказался поворотным в новейшей крымской истории…
Однако действия власти, представленной ПР, по «зачистке» политического поля в 2010–2013 гг. имели и другие последствия, печальные для самой власти. Сделав ставку на административный ресурс, исключив потенциал гражданского общества, как центральная, так и крымская администрации оказались лицом к лицу с силами Евромайдана при отсутствии активной поддержки гражданских антимайданных сил. Ставка на политических наемников, прозванных «титушками», оказалась битой.
Ослабленным общественным и политическим организациям, таким как «Русское единство», пришлось спешно мобилизовывать сторонников уже в условиях стремительного крушения власти в Киеве. Всю слабость «заасфальтированных» (этот жаргонный термин лучше всего характеризует состояние политэлит) до этого «македонцами» организаций крымского гражданского сопротивления выявили события 26 февраля в Симферополе. Тогда активисты Меджлиса заблокировали здание Верховного совета АРК, и депутатам не удалось провести сессию, на которой предполагалось заявить о непризнании решений тех, кто накануне захватил власть в Киеве.
Крымская политическая элита также оказалась не готова противостоять Евромайдану. Уже 22 февраля, после бегства Януковича из Киева, глава крымского правительства Могилёв заявил о легитимности решений Верховной рады и готовности подчиняться им. Значительная часть депутатского корпуса республики заняла выжидательную позицию. Целый ряд депутатов ВР Украины от Крыма прямо или косвенно поддержали переворот. Если бы не твердая позиция членов президиума Верховного совета Крыма во главе с Константиновым, не решительность лидера «Русского единства» Аксёнова и не поддержка со стороны России, можно не сомневаться, что Крым не устоял бы перед победившим Евромайданом.
В результате разочарования политикой Януковича крымское общество также оказалось расколотым и деморализованным в момент серьезных испытаний. Наряду с теми, кто был готов к активному сопротивлению националистическим силам и вошел в состав «народного ополчения», значительная часть людей просто пассивно ждала прихода «победившей оппозиции», готовясь к ухудшению своего положения.
То, что произошло ранним утром 27 февраля в Симферополе, создало совершенно новую ситуацию и для крымской элиты, и для всего крымского сообщества. Изменение даты референдума и формулировки вопроса показывают эволюцию политических ожиданий. Первоначально крымские парламентарии не шли дальше требований расширенной автономии в составе Украины. Лишь ухудшение ситуации и ужесточение риторики новой киевской власти в отношении «крымских сепаратистов», а также, конечно, четкая и определенная позиция России привели к выработке однозначной политической стратегии. Она получила весомую поддержку большинства населения, чьи пророссийские настроения никогда не затухали и обрели по-настоящему второе дыхание вследствие киевских событий. В референдуме приняли участие 82% избирателей, проголосовали за вхождение Крыма в состав РФ – 97%, причем есть все основания считать эти результаты близкими к реальным настроениям.
Если говорить о причинах такого выбора, то ими были:
сохранение исторического тяготения и симпатии большинства населения к России и, что очень важно, к России Путина.глубокое разочарование в «европейском» выборе Украины и главным образом страх перед издержками национализма, которыми этот выбор сопровождался.
Итак, из всего вышеизложенного следует достаточно парадоксальный вывод – политика ПР и Януковича в Крыму была относительно успешной. Удалось решить вопросы, связанные с базированием ЧФ, полностью взять под контроль крымские политические элиты, создать в целом достаточно благоприятный образ новой власти, сделаны важные шаги по диверсификации политического влияния Меджлиса. Еще пять-семь лет подобной политики могли бы привести к полной интеграции полуострова в политическую и культурно-идеологическую систему Украины.
Однако системная ошибка режима Януковича, связанная с внешнеполитическим вектором развития страны, оказалась фатальной и для него лично, и для Украины, и для ее территориальной целостности. Спровоцированный этой ошибкой политический кризис, стремительное крушение режима, приход к власти националистических сил реанимировал страхи и опасения Крыма. Неожиданно четкая политика России, серьезно поддержавшей в общем-то только начавшее формироваться и еще довольно слабое крымское движение, а также благоприятный образ России, сложившийся в Крыму к середине 2010-х гг., привели к тому результату, который был продемонстрирован референдумом 16 марта.
* * *
Сегодня существуют разные трактовки того, что произошло с «крымским узлом» вследствие радикального поворота в судьбе полуострова, который произошел в ходе «русской весны»-2014. Был ли он разрублен или, наоборот, еще туже затянут? Как бы то ни было, России теперь придется иметь дело с теми результатами, к которым привело 23-летнее развитие Крыма в составе Украины. Это время, разумеется, не могло пройти бесследно для крымского сообщества. Сформировалась крымская политическая и бизнес-элита со своими ценностями, системой связей и отношениями. Возникло довольно обособленное крымско-татарское движение с собственным опытом внутрикрымского диалога. Выросло целое поколение русскоязычных молодых людей, для которых Россия является не Родиной, а исторической родиной их предков. Всё это делает политические процессы в Крыму весьма и весьма непростыми. Таким образом, в каком-то смысле нам и дальше придется развязывать «крымский узел», опираясь теперь уже на немалый опыт Российской Федерации.
А.В. Мальгин – кандидат филологических наук, историк, политолог, член экспертного совета при Совете министров Республики Крым.
![Главное](/images/star.png)
«Финляндизация» постсоветского пространства
Станет ли Армения примером для других?
Резюме: Армения, пойдя на самоограничение, обеспечила себе минимизацию рисков. Однако является ли «финляндизация» примером для других постсоветских стран, зависит уже не только от их собственного выбора.
Украинский кризис создал новую политическую ситуацию, которая подвела черту не только под постсоветской историей, но, возможно, и под всей мировой политикой после холодной войны. Армении, как и остальным бывшим союзным республикам, придется переформатировать взаимоотношения с ведущими геополитическими акторами. По мере возвращения геополитики на постсоветское пространство не исключено, что новые (точнее, хорошо забытые) концепции и подходыRealpolitik также станут более востребованными.
Крымский прецедент и Армения: выбор без выбора
Армения, как и все ее соседи по постсоветскому пространству, оказалась абсолютно не готова к стремительным событиям. В первую очередь это отразилось в официальной позиции Армении, вернее – ?долгом отсутствии таковой. В разных регионах Украины проживает свыше 100 тыс. этнических армян и граждан Армении (по неофициальным данным – порядка 300 тыс.), оказавшихся по разные стороны конфликта. Немалая армянская община, примерно 12–15 тыс. человек, столетиями населяет Крым. Порядка 2 млн насчитывает армянская диаспора России. Соответственно, любой публичный фальстарт, преждевременная демонстрация позиции Еревана создали бы угрозу этническим армянам и гражданам Армении. Поэтому лишь после почти месячного молчания, 19 марта, 2014 г. Серж Саргсян поддержал референдум в Крыму в ходе телефонного разговора с Владимиром Путиным.
27 марта на заседании Генеральной Ассамблеи ООН Армения проголосовала против резолюции, поддерживающей территориальную целостность Украины и признающей незаконным референдум в Крыму. Армения оказалась одной из 11 стран, высказавшихся против. «За» проголосовали 100 государств – членов ООН, воздержались – 58. Еще 24 страны не приняли участие в голосование и тем самым также не поддержали направленную против России резолюцию.
Реакция политических сил Армении на голосование в ООН в целом оказалась скорее позитивной, чем негативной. Позицию официального Еревана поддержало даже большинство оппозиционных парламентских партий. При этом консолидация власти и оппозиции в Армении не была связана с отношением к самой Украине. Правда, стоит учесть, что еще со времен карабахской войны первой половины 1990-х гг. Киев является одним из ключевых поставщиков вооружений Баку. Более того, в качестве члена ГУАМ и фактического союзника Азербайджана Украина активно поддерживала антиармянские резолюции по Карабаху при голосованиях в Генассамблее ООН в 2008 и 2012 годах. Однако нынешний подход не обусловлен старыми обидами – в конце концов, исторически и культурно Армения и Украина всегда были очень близки. Так что, как говорится, ничего личного.
Прозападное студенчество и активисты НПО восприняли голосование негативно, поскольку сочли, что Армения фактически выступила в ГА ООН против западных стран и на стороне России. Армянские властные структуры и политические силы объясняли свое решение тем, что текст резолюции содержал положения, которые могли бы негативно повлиять на позицию Еревана в карабахском вопросе. В частности, пункт о том, что референдум в Крыму неправомочен и «не был санкционирован Украиной». Исходя из этого, власти Армении сознательно приняли политическое решение поддержать Россию, а не воздержаться или вообще не принять участие в голосовании.
В данном случае прослеживается связь с референдумом о независимости, который прошел в 1991 г. в Нагорном Карабахе, а также с Мадридскими принципами, которые являются единственным переговорным документом по конфликтному урегулированию. Напомним, что в Мадридских принципах, разработанных странами – сопредседателями Минской группы ОБСЕ (США, Францией и Россией), проведение референдума в Нагорном Карабахе рассматривается как ключевой механизм урегулирования конфликта и международно-правовой легитимации окончательного статуса.
Развитие событий в Крыму окончательно лишило сакральности идею нерушимости постсоветских границ. Это, в свою очередь, результат глубокого кризиса международного права, которое не смогло адаптироваться к переменам после окончания холодной войны. Очевидно, что после Крыма как минимум на постсоветском пространстве принцип самоопределения будет приоритет над схоластической идеей неприкосновенности прежних административных, а ныне межгосударственных границ. Соответственно, еще один прецедент на постсоветском пространстве, вне зависимости от реакции на него части мирового сообщества, может быть включен в дипломатический и политический арсенал армянской стороны.
Открыто выступая военно-стратегическим партнером России в ходе голосования в ООН по крымскому референдуму (равно как и в ПАСЕ в апреле), Армения рассчитывает на более предметную политическую поддержку Москвы и в карабахском конфликте, и по другим вопросам. В этой связи примечательна резкая реакция Москвы в конце марта на трагедию на севере Сирии, где исламские боевики, поддерживаемые Турцией, атаковали населенный армянами поселок Кесаб. Это повлекло за собой массовую депортацию небольшой общины потомков армянских беженцев из Турции, предки которых подверглись геноциду в годы Первой мировой войны.
В новых условиях Армении будет намного сложнее сохранять внешнеполитический баланс между Западом и Россией, не вызывая приступов ревности со всех сторон. Иными словами, проводить политику сбалансированного «комплиментаризма», визитную карточку армянской дипломатии в постсоветский период. Некоторые круги в Армении, как и в остальных постсоветских странах, опасаются, что дальнейшее усиление Москвы и ужесточение ее соперничества с Западом создадут проблемы для независимости и угрозу потери суверенитета соседей России. Соответственно, Армения также нуждается в балансирующем вовлечении ЕС и США, но не в той степени, чтобы опять столкнуться с угрозой небезопасного геополитического выбора.
Маловероятно, что в обозримом будущем Европейский союз сможет предложить Армении гарантии безопасности, соизмеримые с российскими, на карабахском направлении и в отношениях с Турцией. Но если взаимоотношения Еревана с Евросоюзом перейдут от попыток внести в них элемент геополитического противоборства в сферу чисто технических мер по углублению экономического и политического взаимодействия, Армении, возможно, удастся совместить евроинтеграцию и военно-стратегическое партнерство с Россией.
Армения в любом случае не захочет превращаться в площадку геополитического противостояния, подобно Украине, Грузии, Молдавии и отчасти Азербайджану. В отличие от остальных стран – участниц программы «Восточного партнерства», ценой для Армении грозит стать не только утрата неких территорий, а геополитическая и гуманитарная катастрофа и даже потеря государственности. После присоединения к России Крыма Армения остается единственным членом «Восточного партнерства» (за исключением Белоруссии, участвующей в этой программе лишь формально), полностью контролирующим свою территорию.
В ходе «пятидневной войны» в августе 2008 г. Армении удалось сохранить нейтралитет между ключевым военно-политическим союзником – Россией и исторически близким соседом и важнейшим коммуникационным партнером – Грузией. Однако во время украинского кризиса у Москвы, кроме прямого давления, есть аргументы иного рода, а у Армении существенно сужены возможности для маневра. Тем более что по масштабам и возможным последствиям для взаимоотношений России с Западом кризис вокруг Украины абсолютно несопоставим с российско-грузинским столкновением. Грозит ли откат к новой холодной войне, покажут ближайшие события, однако процесс будет иметь далеко идущие последствия, а Россия и Запад продолжат ужесточать борьбу за сферы влияния на постсоветском пространстве, в том числе и на Южном Кавказе.
Если речь идет о возвращении к холодной войне (как минимум на постсоветском пространстве и прилегающих регионах), пусть и в ее размытой форме, то участникам процесса придется соответствующим образом реагировать. В том числе брать на вооружение политические подходы и концепции, которые доказали свою эффективность в классический период биполярного противостояния. Одним из таких подходов может быть «финляндизация» внешней политики некоторых постсоветских стран, что наиболее четко проявляется на примере Армении.
«Финляндизация» Армении: пример или исключение?
Весной 2014 г. фактическая «финляндизация» Армении стала очевидной. Корни подобного подхода уходят в период обретения независимости, а название он получил в бытность главой МИД Вардана Осканяна (1998–2008 гг.) – комплиментаризм. Еще в разгар карабахской войны Ереван, используя уникальную внешнеполитическую конъюнктуру, получал оружие и военную технику от России, деньги на развитие экономики – от американцев, продовольствие и гуманитарную помощь – от европейцев (вплоть до марта 1993 г. даже через территорию Турции), а топливо для воюющей армии – из Ирана. Впоследствии Армения превратила комплиментаризм в отточенную технику «сидения одновременно на нескольких стульях». Причем это позволяло когда-то уравновешивать влияние Москвы, а когда-то сдерживать США или европейцев, например, на некоторых этапах карабахского переговорного процесса.
Армянская внешняя политика концептуально имела много общего с курсом послевоенной Финляндии. «Линия Паасикиви – Кекконена» эффективно использовалась официальным Хельсинки с 1950-х гг. вплоть до распада коммунистического блока и СССР, позволив путем балансирования между НАТО и ОВД не только сохранить независимость и суверенитет, но и получить значительные экономические дивиденды. При этом Финляндия, избежавшая и «советизации», и втягивания в противостояние антагонистических блоков, сыграла особую роль в европейской политике во многом благодаря доверительным отношениям одновременно с СССР/ОВД и странами Североатлантического блока. Именно в Хельсинки в 1973–1975 гг. проходил переговорный процесс и был принят Заключительный акт СБСЕ, ставший символом разрядки между СССР и Западом и кодифицировавший принципы действующего международного права.
«Финляндизация» не означает математически выверенного или зеркального баланса между внешнеполитическими партнерами. Наоборот, в зависимости от политической целесообразности она подразумевает демонстрацию пристрастий и поддержку одного из полюсов в тот или иной период. Именно так и поступила Армения в разгар украинского кризиса. Но концептуально ничего нового не произошло.
Любопытно, что 10 апреля 2014 г., в тот день, когда делегация Армении в ПАСЕ проголосовала против резолюции об ограничении полномочий российской делегации, Комитет по внешним отношениям Сената США принял резолюцию о геноциде армян в Османской империи, призвав президента проводить соответствующую политику в отношении Армении и Турции. Главным застрельщиком проармянской резолюции выступал председатель профильного сенатского комитета Роберт Менендес, один из наиболее критически настроенных по отношению к России сенаторов.
«Финляндизация» – не самый идеальный и выгодный способ внешнеполитического позиционирования, но как минимум – наиболее безопасный. Как и Финляндии в годы холодной войны, вынужденной под давлением СССР отказаться от участия в «Плане Маршалла», Армении придется периодически больше считаться с мнением Москвы и сталкиваться с более резкой реакцией США и ЕС.
Может ли «финляндизация» Армении быть воспринята другими постсоветскими странами в качестве примера или модели внешнеполитического поведения или же это некое особое исключение? Как уже отмечалось, однолинейность внешней политики в разные периоды постсоветской истории принималась на вооружение балтийскими странами, Азербайджаном (в первой половине 1990-х гг.), Грузией, Украиной (при Ющенко и после Януковича), Молдавией. Пророссийский настрой был заметен вплоть до начала 2000-х гг. у ряда центральноазиатских стран и Белоруссии. Однако сейчас в чистом виде он сохранился только у трех из четырех существующих де-факто государств постсоветского пространства (Приднестровье, Абхазия, Южная Осетия) кроме Карабаха, а также у Белоруссии, поскольку Запад не принимает режим Лукашенко. Другим типом внешней политики служила «многовекторность», во многом схожая с комплиментаризмом Армении и содержащая элементы «финляндизации». С конца 1990-х гг. такая политика в целом была присуща Украине (кроме периода Ющенко и после Евромайдана), Азербайджану и ряду центральноазиатских стран.
Азербайджан (особенно при Абульфазе Эльчибее и в начальный период правления Гейдара Алиева до середины 1990-х гг.) придерживался исключительно прозападной ориентации с упором на Турцию. Лишь попытка членства в ОДКБ (1994–1999 гг.) и одновременное начало реализации нефтяных проектов с участием западных компаний заставило Баку уравновесить эту тенденцию.
Западное влияние в Центральной Азии было минимальным, ресурсы Турции и Ирана, пытающихся активно действовать в регионе, – незначительными, а Китай вызывал слишком большую настороженность и страх, чтобы рассматриваться как надежный внешнеполитический партнер. Только из-за аморфности российской внешней политики в 1990-е гг. Центральная Азия не оказалась практически безальтернативно ориентированной на Москву. Даже сам термин «многовекторность» (особенно в случае с Казахстаном) возник как эвфемизм, призванный завуалировать отстраненность от России. Диверсификация происходила скорее под влиянием событий 11 сентября 2001 г. и начала операции США и их союзников в Афганистане, нежели в результате осознанного внешнеполитического выбора. Поэтому после завершения вывода американских войск из Афганистана параметры многовекторности в Центральной Азии могут измениться, и странам региона будет сложнее сохранять такой подход. Так что элементы «финляндизации» в случае с Азербайджаном и Центральной Азией вполне применимы, хотя и с особой восточной спецификой.
Вплоть до кризиса 2014 г. концептуально наиболее похожей на Армению модели (даже принимая во внимание разницу в размерах и географическом положении) придерживалась как раз Украина.
Существенным преимуществом комплиментаризма Армении является наличие многочисленных диаспор в России, Америке и европейских странах, а также достаточно влиятельных общин в Иране и ряде стран Ближнего Востока. Этот фактор позволяет Еревану изнутри корректировать политику перечисленных государств применительно к Армении и региону, а они, в свою очередь, могут влиять на подходы Еревана через каналы армянской диаспоры.
Наличие традиционных украинских общин в ряде восточноевропейских стран, в США и Канаде, с одной стороны, и многослойная субэтническая и «семейная» интеграция между населением России и Украины – с другой, долго способствовали балансу украинской внешней политики. Региональная разорванность Украины на запад, центр и юго-восток, казалось, даже фиксировала «многовекторность» в качестве безальтернативной модели. Наконец, исторические корни такой политики (на Украине примерно с XVII столетия, а в Армении – как минимум с XIX века) должны были выработать не только практику внешнеполитического поведения, но и закрепить стойкую традицию ее восприятия в обществах и политических элитах.
Однако в период с осени 2013 г. по весну 2014 гг. Ереван и Киев, оказавшись в схожей ситуации из-за перспективы подписания соглашения об ассоциации с Евросоюзом, пошли разными путями. Армения в сентябре 2013 г. отказалась парафировать экономическую часть документа и выразила готовность войти в создаваемый Россией Таможенный союз. Ереван заявил, что согласен на политическую часть, на что Брюссель ответил отказом. Как известно, правительство Виктора Януковича также отказалось от подписания в конце ноября 2013 г., что спровоцировало острый политический кризис. Власть, сменившая свергнутого Януковича, спешно приняла политическую часть соглашения и, как утверждается, готовится присоединиться к экономической.
Украина, как и Армения, почти весь постсоветский период стремилась не делать окончательного выбора. Когда же усилиями новых элит, пришедших к власти в конце февраля 2014 г., значительная часть политического класса и общественности Украины не избежала искушения определиться, это превратило страну в поле глобального геополитического противоборства. Горькая ирония истории заключалась в том, что не было услышано мнение таких жестких практиков или теоретиков политического реализма, как Генри Киссинджер, Збигнев Бжезинский или Джон Миршаймер, которые десятилетия назад стремились перетянуть Финляндию на сторону Запада, а ныне призывали к сдержанности и проецированию «финляндизации» на Украину. Предупреждения «рыцарей холодной войны» оказались невостребованными именно в тот момент, когда, казалось бы, сама логика и практика того времени вернулись в Европу и Евразию.
Армения, пойдя на добровольное самоограничение, обеспечила себе минимизацию рисков и потерь. Однако является ли «финляндизация» по-армянски примером для других постсоветских стран, зависит уже не только от их собственного выбора. Теперь почти все определят итоги украинского кризиса и степень адекватности оценки новых геополитических реалий национальными элитами.
Сергей Минасян - доктор политических наук, заместитель директора Института Кавказа (г. Ереван).
![Главное](/images/star.png)
Интервью президента Абхазии А. Анкваба российским СМИ
Президент Абхазии Александр Анкваб дал интервью корреспондентам российских информагентств, аккредитованных в республике, по итогам прошедшего в Сухуме третьего российско-абхазского гуманитарного форума.
- В Сухуме 10-11 апреля состоялся III Российско-абхазский гуманитарный форум «Абхазия и Россия: Традиции и современность. Сотрудничество на благо будущих поколений». Ежегодно также проводится Российско-абхазский деловой форум. Как Вы относитесь к проведению подобных форумов, считаете ли вы их продуктивными?
- Безусловно, они продуктивны. Потому что в сотрудничество вступают не только официальные структуры наших стран, а общественные институты, специалисты, эксперты, молодёжные организации, студенчество, творческие организации.
После развала общего государства, в котором мы жили, экономических потрясений, военных конфликтов ослабли традиционные связи, крайне необходимые для сохранения, возрождения, развития единого родственного культурного пространства. Многое в силу объективных причин нами упущено, в то время как мир стремительно меняется. Эта трансформация несёт в себе и хорошие тенденции, и негативные. А когда мы вместе, когда наше общение носит живой, интенсивный характер, гораздо легче продвигаться в правильном направлении, искать и находить ответы на множество вопросов современности.
Старшее поколение должно успеть передать молодому свой положительный опыт, помочь найти друг друга, чтобы никогда больше не терять, разумно распоряжаться богатейшим потенциалом, находить согласие по ключевым проблемам, решать их.
Поэтому считаю такие форумы очень полезными, эффективным инструментом в достижении общих целей.
Как проходит выполнение Инвестиционной программы, рассчитанной на 2013-2015 гг., и каковы итоги предыдущего Комплексного плана социально-экономического развития на 2010-2012 годы?
- Эта программа тесно связана с предыдущим – Комплексным планом содействия социально-экономическому развитию Абхазии, в рамках которого осуществлялось финансирование 163 мероприятий. В результате его реализации полностью или частично реконструированы и проведён капитальный ремонт 13 детских садов и 21 школы, двух объектов культуры, пяти – промышленности, проведена реконструкция кровельного покрытия 1034 многоквартирных жилых домов, заменено 142 пассажирских лифта, заложено 800 гектаров многолетних фруктовых насаждений, капитально отремонтировано 85 км дорог республиканского значения и 60 – местного. Помимо этого приобретены 188 пассажирских автобусов для обслуживания населения и туристов, построено 10 спортивных площадок.
Что касается Инвестиционной программы, которая рассчитана на 2013-15 годы, то в рамках её реализации до конца текущего года будут полностью реконструированы 5 больниц, один Центр реабилитации детей с ограниченными возможностями, 12 детских садов, 9 общеобразовательных школ, в том числе вспомогательная для детей с ограниченными возможностями, 7 объектов культуры, в числе которых Абхазский государственный театр и Русский государственный театр драмы, 1 столичный стадион, 3 спортшколы, 2 спортивно-оздоровительных комплекса, 14 оборудованных спортплощадок, 25 детских игровых площадок. Вместе с тем, будет завершено освещение автомагистрали на участке Псоу-Сухум протяжённостью 104 км, а также строительство комплекса очистительных сооружений в Сухуме и реконструкция системы водоснабжения Гагрского района.
Таким образом, идёт масштабная работа, которую мы без помощи России не в состоянии осуществить.
- Как вы оцениваете происходящее на Украине, и в свете этих событий ситуацию с вхождением Крыма в состав РФ. Некоторые эксперты и политики пытаются сравнивать ситуацию в Крыму с ситуацией в Абхазии и Южной Осетии? Есть ли какие-либо основания делать подобные сравнения?
- Крайне удручающий процесс. На наших глазах разваливается государство, национальный радикализм правит балом, народ, как правило, страдает. Это наглядный урок для всех.
Что касается Крыма, то я уже высказывал своё мнение. Мы приветствуем воссоединение полуострова с Россией – это справедливо с любой точки зрения. В состав России вернулась временно утраченная территория, её неотъемлемая часть. В этом самая главная разница между Крымом и Абхазией, которая не даёт оснований для каких либо сравнений. Они неуместны.
- Недавно завершился 27-й раунд Женевских дискуссий по безопасности в Закавказье. Как вы оцениваете итоги последнего раунда? И насколько целесообразно дальнейшее участие в них Абхазии?
- Женевский процесс, с нашей точки зрения, малоэффективен в смысле достижения существенного прогресса. Но пока это единственная международная площадка, где мы можем напрямую вести диалог с европейской дипломатией, доказывать свою правоту.
- Тбилиси, в свою очередь, по итогам последней встречи в Женеве заявил о том, что будет настаивать на допуске представителей Миссии наблюдателей Евросоюза в Грузии в Абхазию и Южную Осетию. Как относится руководство республики к подобным предложениям?
- Наша позиция в этом вопросе известна. Она неизменна. Никакого смысла в присутствии наблюдателей Евросоюза здесь нет. Тем более, что ЕС, его институты, в частности, крайне предвзяты.
- Туроператоры предсказывают перераспределение турпотока в нынешнем году от Крыма к курортам Краснодарского края и Абхазии. Располагает ли Абхазия возможностью приема большего количества туристов, чем обычно?
- Сегодня в Абхазии способны принять отдыхающих 83 курортных объекта. При всех сложностях индустрия развивается, пусть и не такими темпами, как хотелось бы. Вместе с тем, мы не конкуренты курортам Крыма, поскольку курорты немного отличает специфика.
Наш турист приедет к нам. Основанием для убеждённости в этом служит, в том числе, и существующий спрос на отдых в Абхазии в предстоящем сезоне. На сегодняшний день, по итогам состоявшейся в Москве международной туристской выставки-ярмарки, этот спрос немного превышает прошлогодние продажи. Мы готовимся, пытаемся устранить прошлые недоработки.
Параллельно можно отметить неплохой темп строительства частных отелей, которые всё больше набирают популярность. А вот в период с июля по сентябрь спрос превышает предложение, и так называемым неорганизованным туристам всё сложнее устроиться на отдых в пансионатах. Так что, работать есть над чем.
- Насколько нам известно, в настоящее время разрабатывается закон, дающий право иностранцам приобретать недвижимость в Абхазии. Законодательные ограничения на рынке жилья, существовавшие ранее, имели своей целью защитить права и интересы местного населения, а также обеспечения миграционной безопасности. Есть ли такие защитные механизмы в новом проекте закона, и учитывался ли опыт других стран при его разработке?
- Разумеется, учитывается. И защитные механизмы предусмотрены. В этих целях мы предлагаем разрешить приобретение первичного жилья без вступления в гражданство. Таким образом, россиянин сможет на законных основаниях приобрести жильё, владеть и распоряжаться им, но на него не распространяются иные права и обязанности гражданина Абхазии.
Мы не можем не признавать очевидного: за спиной государства уже совершено более двух тысяч сделок по купле-продаже жилья. Незаконно, со всеми вытекающими из этого последствиями, в том числе криминального характера. Наша задача заключается в том, чтобы ликвидировать «чёрный» рынок и, в то же время, получить пользу.
Согласитесь, странно, когда по законодательству иностранец может купить, к примеру, здравницу, отель в Абхазии, но не имеет права приобрести квартиру. Уверен, что права местного населения не будут ущемлены в результате приобретения жилплощади россиянином.
Другое дело – земельный вопрос. Известно, что наша страна малоземельна. Именно поэтому в Абхазии земля не является товаром, её нельзя купить не только гражданам другой страны, но и самим жителям Абхазии. Разрешается только арендное пользование землёй. Это тоже один из защитных механизмов.
- В СМИ и блогосфере в последнее время высказываются различные мнения, порой не бесспорные, о взаимоотношениях Москвы и Сухума. Как бы вы охарактеризовали российско-абхазские взаимоотношения в настоящее время?
- Наши отношения основываются не только на межгосударственных правовых актах, охватывающих почти весь спектр взаимных интересов. Если ответить коротко, то могу с удовлетворением отметить их хорошую динамику. Россия продолжает оказывать Абхазии неоценимую социально-гуманитарную и экономическую помощь. Это было бы, наверное, невозможно при недостаточно хороших отношениях.
Кроме того, мы с руководством России находимся в тесном контакте, регулярно консультируемся по всем насущным вопросам непосредственно и через личных представителей. Мнения, выражаемые в социальных сетях или некоторых СМИ, ничего общего с реальностью не имеют.
- Планируется ли восстановление международного железнодорожного и авиасообщения, развития портовой инфраструктуры?
-Эти вопросы давно обсуждаются с нашими российскими партнёрами. Но надо понимать, что существуют объективные препятствия для их полномасштабной реализации. К примеру, это касается открытия авиасообщения с Россией в связи с препятствиями, которые чинит ИКАО.
Что касается пассажирского железнодорожного сообщения, то оно открыто. Между Сухумом и Москвой в регулярном режиме ходит поезд. Другое дело, что есть больший спрос на железнодорожные перевозки. Имеет смысл открыть новые маршруты между Абхазией и крупными российскими городами, например, Санкт-Петербургом, Ростовом-на-Дону, Краснодаром и другими.
Это мы намерены обсуждать. Как и вопросы расширения морских пассажирских перевозок. Опыт прошедшего лета показал, что морское сообщение между Гагрой и Сочи пользовался популярностью. Наверняка есть смысл организовать в летний период сообщение и с другими портами.
- Ожидается ли реорганизация или сокращение Вооруженных сил Абхазии?
- Реорганизации армии уже проведена. В этом вопросе мы активно сотрудничаем с российским министерством обороны. Нам оказывается всесторонняя помощь в методическом и практическом аспектах, без которой было бы достаточно сложно.
Соответственно, сокращение армии не планируется.
- Вопрос разработки нефтяных месторождений в Абхазии стал предметом споров в обществе, которое озабочено возможными экологическими последствиями для страны. Что намерены сделать власти Абхазии, если соседняя Грузия начнет разработку шельфа на своей территории?
- Вопрос этот, безусловно, сложен. И споры внутри общества имеют место. В то же время опасения или уровень рисков зависят от степени надёжности реализации проектов. На каждый негативный пример можно привести массу положительных. Вы не хуже меня знаете и бывали на отдыхе в странах, активно добывающих нефть.
Дело в другом. Нам, прежде всего, необходимо понять, каковы запасы и качество абхазской нефти? Поэтому сейчас мы ведём речь об изучении ситуации, об исследовании.
Ну и, разумеется, если ответы будут положительными, надо перейти к следующему этапу – добыче. Не сделаем этого мы – нефть будет изымать в нашей экономической зоне недруг – Грузия. Такие лицензии она уже продала одной американской компании.
Трудно понять, по каким причинам мы должны уступать свои собственные ресурсы?
- В конце прошлого года правительство Абхазии и российская «Независимая нефтегазовая компания» подписали соглашение о сотрудничестве в области разведки и добычи углеводородов на территории республики. В чем смысл привлечения в Абхазию еще одной нефтяной компании?
- В том, что одна будет проводить работы на морском шельфе, другая – на суше.
- Планируете ли Вы проводить в республике какие-либо радикальные экономические реформы?
- Нет. Население в целом, субъекты экономической деятельности, в частности, не в состоянии перенести радикальные реформы. Вы должны понимать особенности условий, в которых находится страна. Это касается и инфраструктуры, и ограниченности внешних экономических связей в силу частичной признанности Абхазии.
«Апсныпресс»
Владислав Сурков удовлетворен темпом и качеством строительных работ, осуществляемых в Абхазии благодаря российской помощи
Президент Александр Анкваб принял помощника Президента Российской Федерации по вопросам взаимодействия с Абхазией и Южной Осетией Владислава Суркова, находящегося в Абхазии с рабочим визитом.
С утра Владислав Сурков осмотрел объекты в Гудаутском районе, восстанавливаемые в рамках российской помощи Абхазии.
Владислав Сурков поделился впечатлениями об увиденном. Он отметил, что объекты впечатляют своим видом, степенью готовности.
"Очень удовлетворены темпом и качеством строительных работ. Мы знаем, что многие объекты идут с опережением. Это тоже приятно и, на мой взгляд, добавит еще больше доверия в наши отношения в этой части и позволит дальше наращивать темпы развития, как за счет бюджетных средств России, так и за счет новых источников, которые, вы знаете, общими усилиями привлекаем, и масштаб которых нарастает. Поэтому все достаточно, на мой взгляд, позитивно развивается", - сказал Владислав Сурков.
Управление информации при Президенте РА
Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter