Новости. Обзор СМИ Рубрикатор поиска + личные списки
Главные отличия.
Платный доступ на polpred с деловой информацией высшего качества. Скажите об этом директору библиотеки.
Сложная политическая ситуация в Южной Осетии, где сторонники экс-министра образования Аллы Джиоевой требуют признать ее избранным президентом республики, никак не отразилась на явке избирателей на выборы в российскую Госдуму, сообщила в воскресенье журналистам член ЦИК РФ Елена Дубровина.
Подавляющее большинство граждан Южной Осетии имеют помимо местного и российское гражданство.
"Избирательные участки там (в Южной Осетии) открылись. Что касается явки избирателей, то окончательно она будет известна позже. На данный момент, как нам сообщили, она идет в текущем режиме - примерно на уровне общей явки за рубежом", - сказала она на пресс-конференции в Международном информационном центре.
При этом, по ее словам, "участки не пустуют" и избиратели голосуют.
Ситуация в Южной Осетии обострилась после отмены Верховным судом результатов президентских выборов, на которых, согласно последним опубликованным данным ЦИК, победу одерживала бывший министр образования Джиоева, которая обошла своего соперника - главу местного МЧС Анатолия Бибилова. Новые выборы - уже вторые после признания независимости республики - назначены на 25 марта 2012 года, но Джиоева по решению суда в них участвовать не сможет из-за нарушений.
В субботу ее сторонники потребовали отставки действующего президента Эдуарда Кокойты. Сама Джиоева, не согласившись с решением Верховного суда, объявила себя избранным президентом Южной Осетии.
Сторонники оппозиционного экс-кандидата в президенты Южной Осетии Аллы Джиоевой, которая требует признать себя избранной главой республики, намерены обратиться в Европейский суд по правам человека, если не будет отменено решение Верховного суда республики об аннулировании результатов выборов, сообщил РИА Новости юрист штаба Джиоевой Юрий Кокоев.
"Если наша жалоба и последующее обжалование не будут удовлетворены, мы обратимся в Европейский суд по правам человека (в Страсбурге)", - сказал Кокоев.
В то же время он выразил сомнение, что эта жалоба будет рассмотрена. "Я не слышал о случаях, когда жалобы принимались у представителей не признанных в Европе государств. Но, с другой стороны, здесь (в нашей жалобе) речь идет о нарушении прав человека", - отметил Кокоев.
По его мнению, Верховный суд Южной Осетии затягивает рассмотрение их жалобы. "Изначально сам президент и председатель Верховного суда обещали, что жалоба будет рассмотрена немедленно после подачи, но сейчас этого не происходит, и они тянут время, чтобы народ успокоился", - сказал Кокоев.
Ситуация в Южной Осетии обострилась после отмены Верховным судом результатов президентских выборов, на которых, согласно последним опубликованным данным ЦИК, победу одерживала бывший министр образования Джиоева, которая обошла своего соперника - главу местного МЧС Анатолия Бибилова. Новые выборы - уже вторые после признания независимости республики - назначены на 25 марта 2012 года, но Джиоева по решению суда в них участвовать не сможет из-за нарушений.
В субботу ее сторонники потребовали отставки действующего президента Эдуарда Кокойты. Сама Джиоева, не согласившись с решением Верховного суда, объявила себя избранным президентом Южной Осетии.Митинг сторонников А.Джиоевой на центральной площади Цхинвали.
Россия не имеет права дистанцироваться от разразившегося политического кризиса в Южной Осетии, поскольку является единственным крупным государством в мире, признавшим суверенитет республики после ее отделения от Грузии в 2008 году, и единственным реальным центром влияния на Цхинвали, считают западные эксперты.
Ситуация в Южной Осетии обострилась после отмены Верховным судом результатов президентских выборов, на которых, согласно последним публиковавшимся данным ЦИК, победу одерживала оппозиционный кандидат Джиоева. Новые выборы назначены на 25 марта 2012 года, но Джиоева по решению суда в них участвовать не сможет. Экс-кандидат от оппозиции не согласилась с решением Верховного суда. Она объявила себя президентом Южной Осетии, а ее сторонники устроили митинг в центре Цхинвали.
МИД России в четверг заявил, что ситуация в Южной Осетии вызывает озабоченность в России, однако политические процессы в республике - ее внутреннее дело и вмешиваться в ситуацию российская сторона не собирается.
"Дистанцирование России от политического кризиса в Южной Осетии невозможно. Если бы Южная Осетия являлась самостоятельным государством, она бы не финансировалась из российского бюджета", - сказал РИА Новости Кори Велт, директор Института европейских, российских и евразийских исследований Университета Джорджтауна (Вашингтон).
Ведущие западные эксперты по вопросам постсоветского пространства собрались в Колумбийском университете на конференцию "Замороженные конфликты: Двадцать лет после распада Советского союза".
По мнению Велта, в интересах России было бы продемонстрировать, что на подконтрольной ей территории Южной Осетии развиваются демократические процессы и выборы соответствуют демократическим стандартам.
"Ошибкой для России было бы не поддержать курс Южной Осетии на демократизацию. Но складывается впечатление, что Москва хочет получить явно прокремлевского кандидата, что просто более комфортно и предсказуемо для России", - считает Велт.
В последние дни проходят переговоры сторонников Джиоевой и представителей властей с руководителем управления администрации президента РФ по культурным и межрегиональным связям с зарубежными странами Сергеем Винокуровым, но конкретных результатов этих встреч пока не озвучивалось. Оппозиция ожидает ответа на свои вопросы в воскресенье.
Западные эксперты признают, что пока не понимают достаточно глубоко, что же происходит в Цхинвали и что стоит за тем или иным кандидатом в президенты.
"Мы не можем понять, что там происходит и что собой представляют кандидаты в президенты, поскольку не имеем доступа на территорию Южной Осетии. Однако Россия не может дистанцироваться от всего происходящего там, поскольку в глазах Запада Южная Осетия - это оккупированная Россией территория", - сказал РИА Новости Сванте Корнелл, директор исследований проблем Средней Азии и Кавказского региона Института безопасности и политического развития в Стокгольме.
Один из самых влиятельных экспертов по вопросу американо-грузинских отношений Линкольн Митчел из Колумбийского университета, разочарованный непредсказуемой политикой грузинского лидера Михаила Саакашвили, считает, что политический кризис в Цхинвали полностью ляжет на плечи России. По его мнению, Южная Осетия, в отличие от Абхазии, не имеет потенциала создать собственную государственность.
"Последние события в Южной Осетии - это большая головная боль для России", - отметил эксперт в своем докладе.Митинг сторонников А.Джиоевой на центральной площади Цхинвали. Лариса Саенко.
Ультиматум без последствий
Силовики Южной Осетии обещали соотечественникам не открывать огонь первыми
Анастасия Ямщикова, Иван Сухов
Высокопоставленный чиновник администрации президента России Сергей Винокуров покидает сегодня столицу Южной Осетии — после суточных переговоров с участниками политического кризиса, возникшего после второго тура выборов президента республики. Люди в Цхинвали ждут реакции Москвы на те сведения, которые Винокуров туда доставит, но митинг на главной площади не заканчивается: там остаются палатки сторонников Аллы Джиоевой, одержавшей по итогам голосования победу, по данным избиркома, с перевесом в 16%, и бронированные «Уралы» силовиков.
Первый день зимы начался с известия об отказе Верховного суда республики немедленно рассмотреть жалобу Аллы Джиоевой на решение его председателя Ацамаза Биченова о признании выборов недействительными. Вчера утром выяснилось, что заседание коллегии судей состоится не раньше 5 декабря.
В штабе Джиоевой на новость о переносе суда отреагировали просто: «Нас обманули». Около часа дня колонна в 500–600 человек двинулась в сторону центральной площади, где находятся здания центризбиркома и администрации республики. Там герой войны 2008 года Анатолий Баранкевич, ближайший сторонник Джиоевой, зачитал ультиматум президенту Кокойты. От него требовали в течение нескольких часов отменить решение суда о признании выборов недействительными и опубликовать итоговые данные центризбиркома, подтверждающие победу Джиоевой. Кокойты, которому переговорщики оппозиции еще накануне предлагали обсудить гарантии его личной безопасности, заявил, что никаких ультиматумов не потерпит.
Во второй половине дня Алла Джиоева отправилась на продолжение переговоров с руководителем управления администрации президента РФ по межрегиональным и культурным связям с зарубежными странами Сергеем Винокуровым, который прибыл в Цхинвали поздно вечером 30 ноября. Его первая, ночная встреча с Кокойты и Джиоевой проходила в абсолютно закрытом режиме, причем Джиоева призвала своих сторонников покинуть площадь перед зданием администрации. Она сказала, что доверяет российскому представителю, а в ответ на крики и свист напомнила о роли России в спасении республики в августе 2008-го.
Днем успокаивать избирателей пришлось и руководителям всех силовых структур Южной Осетии (минобороны, МВД, КГБ и ОМОНа). Они дали пресс-конференцию, на которой заверили, что все их сотрудники действуют строго в рамках закона и первыми оружие никогда не применят. Председатель КГБ Борис Аттоев отметил, что ситуация накалена до предела и в любой момент может выйти из-под контроля. Силовики призвали граждан не поддаваться на провокации, которые могут устраивать недоброжелатели извне, тайно находящиеся среди сторонников Джиоевой и ее оппонента Анатолия Бибилова.
После второго раунда переговоров с гостем из Москвы Джиоева сообщила журналистам, что встреча носила «не настолько конструктивный характер, как хотелось бы»: «Наш диалог продолжается. Завтра господин Винокуров возвращается в Москву, где он лично доложит руководству страны о ситуации в Южной Осетии». Примечательно, что, хотя Кокойты полностью проигнорировал обращенный к нему ультиматум, призывов к акциям неповиновения уже не звучало. Сторонники Джиоевой, узнав об итогах переговоров, пообещали оставаться на площади «до победного конца». Митинги в ее поддержку проходят не только в Цхинвали. Около 60 членов московской осетинской диаспоры провели пикет возле здания российского МИДа на Садовом кольце в Москве. Они передали сотрудникам министерства обращение к властям России, в котором просили поддержать народ Южной Осетии и «не допустить продолжения произвола со стороны действующего режима». Похожая акция прошла и во Владикавказе.
Собеседники «МН» в Цхинвали предполагают, что Винокуров, прибывший в Южную Осетию, чтобы разрешить кризис в пользу Анатолия Бибилова, столкнулся на месте с ситуацией, которая не позволяет это сделать. Источники «МН» предполагают, что президент Кокойты все же уйдет в отставку, новые выборы будет перенесены с 25 марта на более близкую дату, а исполнение обязанностей главы государства на переходный период может перейти к премьер-министру ЮО Вадиму Бровцеву. Высока вероятность, что в новых выборах смогут участвовать оба кандидата второго тура, причем шансы Джиоевой останутся высокими, хотя многие ее сторонники поддерживают не лично ее, а любую оппозицию существующей в республике системе. Самому Бибилову, считают некоторые наблюдтели, едва ли стоит рассчитывать на широкую поддержку, даже несмотря на то, что 30 ноября он, по имеющимся данным, в качестве министра по чрезвычайным ситуациям отказал президенту Кокойты в пожарных машинах для разгона демонстрантов. Министр сказал, что эта техника предназначена исключительно для тушения пожаров.
Сторонники экс-кандидата в президенты Республики Южная Осетия Аллы Джиоевой намерены собрать подписи под требованием отставки парламента, сообщил РИА Новости доверенное лицо Джиоевой экс-министр обороны Анатолий Баранкевич.
"Мы стоим еще дня два-три, и после этого начинаем сбор подписей об отзыве депутатов и отставке парламента", - сказал Баранкевич.
По его словам, если в ближайшие дни не будет принято конкретных решений, сторонники Джиоевой соберут в Цхинвали порядка десяти тысяч человек со всей республики. По мнению генерала, при таком развитии событий силовые структуры встанут на сторону народа.
Сейчас на площади осталось порядка 50 человек, ночь прошла спокойно, никаких инцидентов не было, передает корреспондент РИА Новости.
Верховный суд Южной Осетии зарегистрировал кассационную жалобу Джиоевой на решение отменить итоги президентских выборов, рассмотреть ее суд сможет не раньше понедельника.Митинг сторонников А.Джиоевой на центральной площади Цхинвали
Сторонники кандидата в президенты Южной Осетии Аллы Джиоевой митингуют у дома правительства на центральной площади Цхинвали.
Стрельба в воздух
Президент Южной Осетии предложил суду вновь рассмотреть решение об отмене выборов
Анастасия Ямщикова
На момент сдачи этого материала в Цхинвали ожидали появления делегации во главе с чиновниками администрации президента России. От них ждут, что они помогут найти выход из политического кризиса, в котором оказалась республика после второго тура президентских выборов 27 ноября. Тем временем МИД РФ опубликовал у себя на сайте заявление, согласно которому Россия «принципиально исходит из того, что эти политические процессы — внутреннее дело дружественного соседнего государства», «не вмешивается и не намерена вмешиваться в ее внутренние дела».
Российский МИД руководствуется при этом решением Верховного суда Южной Осетии от 29 ноября, которым были аннулированы итоги второго тура президентских выборов, выигранных оппозиционным кандидатом Аллой Джиоевой, согласно данным избиркома, с отрывом в 16% голосов. Суд назначил новые выборы на 25 марта. Но сторонники Джиоевой этого решения не признают. Более того, днем 30 ноября им удалось добиться от президента Эдуарда Кокойты согласия поддержать требование о пересмотре судебного решения. Если решение от 29 ноября будет отменено, итоговые протоколы выборов вступят в силу, Джиоева начнет готовиться к инаугурации, а Кокойты — к передаче полномочий.
Митингующие в центре Цхинвали сторонники Джиоевой вчера требовали от суда отменить решение немедленно. Но в ВС объяснили, что для этого нужна жалоба со стороны джиоевского штаба на неправомерность прежнего решения, принятого по жалобе правящей партии «Единство». Такая жалоба была вчера написана и передана в Верховный суд. Проблема в том, что решение 29 ноября принималось судом высшей югоосетинской инстанции, а фактически председателем суда Ацамазом Биченовым, которому теперь, возможно, придется отказаться от собственных выводов. По словам осведомленных собеседников «МН» в Цхинвали и Владикавказе, никто из судей Верховного суда, кроме Биченова, не согласился рассматривать жалобу «Единства». При этом председатель суда является одним из ближайших соратников действующего президента и отдает себе отчет в том, что в случае смены власти он рискует оказаться под арестом, полагает источник «МН». К вечеру 30 ноября стало известно, что жалоба джиоевцев будет рассмотрена 1 декабря коллегией судей, в составе которой, вероятно, не будет Биченова: он экстренно уходит в отпуск.
Последнее утро ноября началось с известия о том, что Алла Джиоева, вокруг штаба которой всю ночь дежурило несколько сотен сторонников, созвала «государственный совет». В него вошли практически все участники президентской гонки в первом туре, отказавшиеся поддержать во втором кандидатуру Анатолия Бибилова, и герой обороны Цхинвали в августе 2008 года Анатолий Баранкевич. В первой половине дня около полутора тысяч джиоевцев прошли от штаба к зданию российского правительства в Цхинвали.
После полудня Джиоева и Баранкевич были приглашены в посольство и вышли оттуда через 20 минут вполне довольные: по их словам, российские дипломаты обещали довести их позицию до руководства. Позиция сводилась к необходимости признать результат голосования 27 ноября. В это время на сайте МИД РФ уже висело заявление, в котором ведомство фактически признавало легитимность решения об отмене этих результатов и о новых выборах 25 марта 2012 года.
После посещения посольства колонна уже примерно из двух тысяч человек подошла к зданию администрации Южной Осетии, где также находится ЦИК. Джиоева собиралась там потребовать итоговые протоколы с результатами голосования.
Вход в здание ЦИК был перекрыт вооруженными бойцами ОМОНа и госохраны (личной охраны президента), с которыми Джиоева вступила в диалог: «Почему вы меня не пускаете?» «У нас приказ», — отвечали ей люди в масках. «А если вам прикажут стрелять в меня и всех этих людей? Будете стрелять?» — «Нет». Из окон третьего этажа выглядывали сотрудники центризбиркома. Люди начали разговаривать с ОМОНом, Джиоева просила их не проявлять агрессию к людям в камуфляже: «Это все наши дети, друзья, знакомые. Они служат не одной личности, а интересам государства».
Когда министр внутренних дел ЮО Валерий Валиев пригласил Джиоеву пройти в ЦИК, люди подумали, что ее пытаются арестовать, и начали напирать на сотрудников госохраны. Бойцы передернули затворы, направили автоматы вверх. Толпа продолжала давить, тогда они открыли огонь в воздух, а в них полетели снежки. Через несколько минут Джиоева и Баранкевич смогли зайти в здание. «Я не была вам врагом и никогда им не буду», — сказала Джиоева окружившим ее людям с автоматами. Ее ближайшие соратники, оставшиеся на улице, принялись успокаивать людей.
Примерно через 40 минут лидеры вернулись. Баранкевич сказал, что у него на руках есть итоговые протоколы, фиксирующие победу Джиоевой. По его словам, у ЦИК (который 29 ноября в полном составе утвердил результаты) нет ни одного вопроса к штабу Джиоевой, зато самого текста решения суда об отмене результатов до сих пор нет ни в ЦИК, ни в парламенте, который назначил дату нового голосования.
После этого Джиоева и несколько членов Госсовета отправилась на встречу с Кокойты. По ее словам, ему дали сутки на урегулирование ситуации — отмену неправомерного решения суда и передачу протоколов для публикации в СМИ. По словам участников встречи, обсуждались также гарантии безопасности для самого Эдуарда Кокойты и его семьи, после того как он покинет свой нынешний пост. Практически немедленно стало известно, что президент Кокойты предложил Верховному суду пересмотреть решение о выборах.
Около восьми часов вечера появились сообщения, что кортеж с российскими чиновниками пересек границу Южной Осетии. У здания администрации по-прежнему стоит примерно полуторатысячная толпа сторонников Джиоевой и не расходится: люди говорят, что не верят Кокойты. Когда он попытался выйти к митингующим для беседы, его освистали и фактически загнали обратно в здание. О местонахождении кандидата Анатолия Бибилова ничего не известно, его сторонников на улицах Цхинвали не видно.
Россия не вмешивается и не намерена вмешиваться в разгоревшийся в "дружественной" Южной Осетии политический конфликт. Об этом заявили в Министерстве иностранных дел РФ.
Сложившуюся ситуацию в российском МИДе называют "внутренним делом" соседнего государства. "Россия, четко выполняя свои договорные обязательства в области обеспечения внешней безопасности Южной Осетии, не вмешивается и не намерена вмешиваться в ее внутренние дела", - говорится в сообщении внешнеполитического ведомства.
При этом МИД отмечает, что внимательно следит за напряженной ситуацией, которая, безусловно, вызывает озабоченность. "Искренне надеемся, что в Южной Осетии удастся сохранить конституционный порядок, спокойствие и единство общества, обеспечить необходимые условия для успешного поступательного развития страны", - сообщает пресс-служба ведомства.
Между тем, как передает РИА "Новости", бывший кандидат в президенты Южной Осетии Алла Джиоева утверждает, что в Цхинвали должен приехать чиновник из Москвы. "В Южную Осетию едет важный чиновник из Москвы, который ознакомлен с ситуацией. Дождемся его приезда", - заявила она своим сторонникам, собравшимся у здания правительства в Цхинвали.
Она также призвала собравшихся не предпринимать агрессивных действий.
Кроме того, агентство отмечает, что экс-кандидат в президенты передала председателю Верховного суда Ацамазу Биченову жалобу на приговор, в соответствии с которым результаты выборов главы государства были признаны недействительными.
Председатель ВС подтвердил, что суд принял кассационную жалобу от Джиоевой. "Так как сегодня рабочий день уже закончился, жалоба будет зарегистрирована завтра, и она будет рассмотрена в процессуальные сроки", - сказал он.
27 ноября в Южной Осетии состоялся второй тур президентских выборов. За место президента боролись бывший министр образования республики Алла Джиоева и министр чрезвычайных ситуаций Анатолий Бибилов. В результате предварительного подсчета голосов выяснилось, что на выборах лидирует Джиоева.
Однако утром 28 ноября Верховный суд Южной Осетии запретил публиковать итоги выборов до рассмотрения жалобы на действия штаба Джиоевой во время предвыборной кампании. Накануне суд признал итоги выборов недействительными.
В среду на главной площади в Цхинвале собралисть сторонники экс-кандидата в президенты. На улицах была слышна стрельба.
Суд да выборы
Южная Осетия оказалась независимым государством
Анастасия Ямщикова, Михаил Вигнанский, Иван Сухов
Имя нового президента Южной Осетии, которое должно было стать известно уже 14 ноября, не названо официально и после второго тура. Оглашение итогов отложено до вторника, но глава ЦИК Южной Осетии Белла Плиева зачитала протокол, свидетельствующий о проигрыше кандидата, на которого делала ставку Россия.
27 ноября оба участника второго тура — глава МЧС Южной Осетии Анатолий Бибилов, с которым за неделю до голосования встретился Дмитрий Медведев, и экс-министр образования Алла Джиоева докладывали журналистам каждый о своей победе. Первые предварительные результаты ЦИК обещал сообщить в 23.00, но опоздал на два часа. За это время доверенные лица Джиоевой организовали sms-рассылку журналистам о ходе процедуры подсчета голосов. По этим данным, Джиоева сразу уверенно ушла в отрыв от соперника. Сторонники Бибилова сначала опровергали эту информацию, утверждая, что его хотят видеть президентом 55% граждан. Они ссылались на данные exit-poll, которые проводили для них представители Института социального маркетинга и Высшей школы экономики из Москвы.
Сразу после закрытия участков около 250 сотрудников МВД и прокуратуры Южной Осетии оцепили площадь перед офисом ЦИК во избежание провокаций во время подсчета бюллетеней. По Цхинвали пошел слух о готовящемся митинге, но Джиоева заявила, что ее сторонники не собираются выходить на улицу: «Я никогда не буду рисковать жизнью и здоровьем своих сторонников». Оцепление продержали до часа ночи.
Объявить предварительные итоги глава ЦИК Белла Плиева обещала в 9.00, но не объявила. Около 10 часов в международный информационный центр, развернутый специально для освещения выборов, пришла сама Джиоева, которая предоставила журналистам данные протоколов с избирательных участков. Из них следовало, что она опережает Бибилова на 5400 голосов. «Это много для Южной Осетии», — сказала Джиоева. Всего избирателей официально 37 тыс., во втором туре участвовали около 27 тыс. Джиоева призвала ЦИК и своего соперника признать поражение, чтобы снять напряжение в республике. Сам Бибилов в информационный центр ЦИК для встречи с журналистами не приезжал.
Вместо него появился председатель Верховного суда Южной Осетии Ацамаз Биченов. Он сообщил, что в суд поступила жалоба от правящей югоосетинской партии «Единство», выдвиженцем которой является Бибилов. «Жалоба касается действий сторонников Джиоевой, которые нарушили права избирателей, а также на ЦИК — за то, что не пресек эти действия», — сказал журналистам Биченов. По его словам, ЦИК не имеет права публиковать результаты до рассмотрения жалобы, которое сначала было назначено на 12 часов дня в понедельник. Заседание несколько раз откладывали и в итоге перенесли на 9 утра 29 ноября.
Сторонники Джиоевой обращают внимание, что в день голосования ни в ЦИК, ни к международным наблюдателям жалоб не поступало: «И международные наблюдатели, и представители Бибилова подписали заявления, в которых говорилось, что существенных нарушений в ходе голосования не было, а те, что были, не повлияли на конечный результат». Хотя очень многое теперь зависит от позиции суда. Сторонники Джиоевой судьям доверять не склонны. «Все мы знаем, что собой представляет нынешняя судебная система. Реакция общества станет для нее приговором», — предупреждает она.
Несколько членов ЦИК буквально со слезами на глазах обратились к журналистам: «На нас оказывается колоссальное давление, и мы всерьез опасаемся за свою жизнь». Еще накануне голосования стало известно, что членам комиссии угрожали по телефону. Ближе к полудню в информационном центре появились сведения о том, что председателя ЦИК Беллу Плиеву насильно удерживают в офисе избиркома. Туда отправилось два десятка журналистов, в том числе корреспондент «МН». Им удалось встретиться с Плиевой, которая опровергла информацию о давлении. Перед камерами председатель зачитала предварительные результаты: Джиоева набрала 14 828 голосов (56,7%), Бибилов — 10 462 голоса (40%), против всех — 292 голоса (1,1%).
Теперь сторонники Аллы Джиоевой обсуждают варианты возможного развития событий: от отказа признать выборы до расформирования ЦИК и назначения даты новых выборов с новыми кандидатами. Вокруг штаба Джиоевой собрались около 600 человек, которые заявляют, что ее «нужно признать президентом». «У нас хотят отнять нашу победу, — заявила «МН» югоосетинская правозащитница Фатима Маргиева. — Люди возмущены! Но мы призываем не поддаваться на провокации». Герой войны в августе 2008 года Анатолий Баранкевич, скандально уволенный Кокойты с поста секретаря совбеза, приехал поддержать Джиоеву и заявляет, что люди в разных точках республики готовы прийти на помощь в случае любых направленных против нее противоправных действий. При этом он также постоянно призывает всех воздерживаться от слишком бурного проявления эмоций.
Бибилов заявил, что готов подчиниться любому решению Верховного суда. До позднего вечера молчал президент Эдуард Кокойты, который в конце концов также заверил, что обеспечит исполнение любого решения суда.
Министр МВД Южной Осетии Валерий Валиев пообещал не допустить противостояния силовиков и народа. Пока обстановка в Цхинвали такого сценария не исключает. Она напоминает политический кризис в Абхазии во время президентских выборов 2004 года, когда Россия сделала ставку на одного из кандидатов, а когда он проиграл, стала оказывать давление, после чего республика фактически оказалась на грани гражданской войны. В итоге выборы выиграл Сергей Багапш, которого Москва считала непримиримым противником, но быстро выяснилось, что и он может быть прекрасным партнером. В августе этого года, после смерти Багапша, выборы выиграл его давний соратник Александр Анкваб. На этот раз Россия воздерживалась от давления, хотя симпатии некоторых влиятельных людей в Москве явно были на стороне главы МИД Абхазии Сергея Шамбы. Шамба всю кампанию обещал не отдать никому победу, но признал итоги уже в ночь подсчета голосов.
Грузия по традиции не признает законность выборов в Южной Осетии. Тем не менее в Тбилиси за ними внимательно следят. «Грузия должна искать возможности диалога, несмотря на то, что прогрузинской никакая политическая сила в Южной Осетии не будет, — сказал «МН» ректор Тбилисской дипломатической академии Сосо Цинцадзе. — Проигрыш фаворита Москвы знаковый, он означает, что авторитет Кремля падает из-за его методики, которая не учитывает кавказских реалий. Нам остается выжидать, когда Южная Осетия и Абхазия еще больше разочаруются в России, и параллельно наводить негласные контакты. При этом надо учитывать, что в Южной Осетии, которая продолжит жить за российские деньги, пуще огня будут бояться огласки таких контактов: Москва просто перекроет кислород, если узнает о них».
Грузинские заявления о возможном возобновлении контактов с Цхинвали в случае победы Джиоевой не способствуют тому, чтобы в Москве согласились считать ее таким же адекватным партнером, как и Бибилов. Но отказ от признания победы Джиоевой может иметь худшие последствия: ЧП и отмена выборов в Южной Осетии не только негативно скажутся на имидже России и рейтинге доверия к ней в маленькой республике, а еще и продлят пребывание у власти Эдуарда Кокойты, которого Москва давно хотела бы аккуратно поменять. Отдавая себе в этом отчет, Кокойты выдвинул еще нескольких лояльных кандидатов — они, возможно, и забрали у Бибилова победу в первом туре.
Голосование на выборах президента Южной Осетии прошло в полном соответствии с международными нормами по обеспечению прав и свобод участников избирательного процесса, заявил в воскресенье первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по обороне и безопасности, руководитель российской парламентской делегации Олег Серебренников.
Более 40 тысяч граждан Южной Осетии в воскресенье во втором туре выбирали президента. На пост президента претендуют победители первого тура - глава местного МЧС Анатолий Бибилов и экс-министр образования, лидер оппозиции Алла Джиоева, набравшие примерно равное количество голосов 13 ноября, когда в республике прошел первый тур голосования.
По последним данным ЦИК республики, в выборах приняли участие более 72% избирателей.
"Выборы соответствовали международным обязательствам Южной Осетии по обеспечению прав и свобод участников избирательного процесса, а также национальному законодательству в этой сфере", - сказал он.
Парламентарий отметил, что югоосетинской стороной были обеспечены все необходимые условия для деятельности наблюдателей.
"В целом, политическая обстановка в республике в ходе подготовки и проведения основной части выборов характеризовалась бы как стабильная, что в целом способствовало гласности и открытости избирательного процесса", - сказал Серебренников.
Он подчеркнул, что наблюдатели не выявили нарушения, "которые могли бы повлиять на ход избирательного процесса".
По мнению другого наблюдателя, члена комитета Совета Федерации по финансовым рынкам и денежному обращению Олега Казаковцева, выборы прошли объективно, волеизъявлению избирателей никто не мешал.
"Я считаю, когда будут оглашены результаты, это будет объективный результат, это выбор, который сделал народ Южной Осетии", - отметил сенатор.
ЦИК уже признал выборы состоявшимися. Победитель определяется простым большинством. При этом для победы число голосов, поданных против него, не должно превышать число голосов, отданных за конкурента. В этом случае выборы считаются несостоявшимися, и назначается еще один этап голосования.
По данным Института социального маркетинга и Высшей школой экономики, которые проводили опросы населения на выходе с избирательных участков (exit polls), Бибилов побеждает на выборах. За него отдали голоса 53,2% избирателей. Согласно данным exit polls, соперница Бибилова по второму туру президентских выборов - экс-министр образования, лидер оппозиции Алла Джиоева - набирает 46,8%.
Предварительные итоги президентских выборов в Южной Осетии станут известны утром 28 ноября. Официальные итоги будут объявлены в течение пяти дней после дня повторного голосования. , Лана Парастаева, Виталий Денисов
![Главное](/images/star.png)
«Прямой диалог России и Грузии помог бы урегулированию конфликтов»
Глава миссии наблюдателей Евросоюза в Грузии рассказал о ситуации в Южной Осетии
Михаил Вигнанский
В воскресенье пройдет второй тур выборов президента Южной Осетии. Ожидается, что победу на них одержит ставленник Кремля, министр по чрезвычайным ситуациям республики Анатолий Бибилов. О ситуации в Южной Осетии «МН» беседует с новым главой миссии наблюдателей Евросоюза в Грузии, польским генералом Анджеем ТЫШКЕВИЧЕМ, который недавно сменил на этом посту немца Ханс-Йорга Хабера.
— Абхазская и осетинская стороны отказывают наблюдателям в допуске на свои территории. Новый президент Осетии, если им станет ставленник Москвы Анатолий Бибилов, наверняка продолжит эту политику. Пытаетесь ли вы изменить это?
— Евросоюз при каждом удобном случае подчеркивает, что мандат нашей миссии охватывает всю территорию Грузии в пределах ее международно признанных границ, а это в том числе территории Абхазии и Южной Осетии. Параллельно мы стараемся убедить Россию, а также отделившиеся от Грузии регионы в полезности наблюдения на контролируемых ими территориях. К сожалению, до сих пор никакого прогресса на этом направлении нет.
— Ваша миссия работает уже три года. Что можно считать ее главными успехами?
— Ситуация в области безопасности, несомненно, улучшилась. Когда наблюдатели прибыли в Грузию, всех беспокоило возможное возобновление вооруженных действий. И сейчас обстановка порой бывает непредсказуемой, но в целом спокойно. Мы уделяем большое внимание вопросам, затрагивающим интересы местного населения. Это важно для всех сторон — чтобы люди могли вести повседневную жизнь, посещать фермы, родственников, храмы без препятствий и страха. Чтобы приблизить урегулирование, еще многое надо сделать для укрепления доверия между сторонами. Серьезные инциденты в настоящее время довольно редки. Но различные точки зрения порой создают препятствия в ходе дискуссий. Брюссель недавно продлил существующий мандат нашей миссии еще на 12 месяцев, до 14 сентября 2012 года. Мы останемся здесь до тех пор, пока государства ЕС считают, что наше присутствие необходимо для стабильности в регионе.
— Евросоюз не признает правомочности пребывания в Абхазии и Южной Осетии российских пограничников, однако ваши наблюдатели контактируют с ними. Придает ли присутствие российских пограничников элемент стабильности или нет?
— Число инцидентов, связанных с безопасностью, снизилось с момента их появления. Они хорошо обучены, имеют опыт и, как правило, более дисциплинированы по сравнению с теми, кто служили раньше. Это, с одной стороны, способствует повышению стабильности на границе, но с другой — может создавать дополнительные ограничения свободе передвижения местных жителей. В этом контексте мы работаем с пограничной службой Российской Федерации совместно с другими участниками переговорного процесса.
— Вы оканчивали две московские военные академии — имени М.В. Фрунзе и Академию Генштаба. Помогает ли это вам лично в переговорах с российской стороной во время встреч?
— Я имею не только опыт профессионального военного, но также до назначения на нынешнюю должность был послом Польши в Боснии и Герцеговине. Это вкупе, безусловно, помогает в поиске нужного тона и понимания того, как мыслят мои коллеги по переговорам. Официальный язык нашей миссии — английский, но свободное владение русским языком часто оказывается полезным.
— Выполняет ли Грузия взятое на себя в одностороннем порядке обязательство не содержать войска и технику в зонах, прилегающих к Абхазии и Южной Осетии?
— Мы постоянно следим за соблюдением грузинскими властями обязательств. Этот односторонний шаг со стороны грузинских властей оказался очень продуктивным. Мы регулярно проводим проверки на военных и полицейских объектах и на данный момент не нашли никаких серьезных нарушений.
— Насколько бы помог урегулированию прямой диалог России и Грузии, которые не имеют дипломатических отношений?
— Я хотел бы видеть улучшение отношений между Грузией и Россией на дипломатическом уровне. В современном мире, и в частности в этом региональном контексте, не может быть приемлемо, что эти две страны не имеют дипломатических отношений. Я думаю, что любой вид диалога, дипломатический, коммерческий или любого другого характера, будет вносить позитивный вклад в урегулирование конфликта.
Президент подписал Федеральный закон «О ратификации Соглашения между Российской Федерацией и Республикой Южная Осетия о сотрудничестве и взаимопомощи в таможенных делах».
Федеральный закон принят Государственной Думой 2 ноября 2011 года, одобрен Советом Федерации 9 ноября 2011 года.
Справка Государственно-правового управления
Федеральный закон предусматривает ратификацию Соглашения между Российской Федерацией и Республикой Южная Осетия о сотрудничестве и взаимопомощи в таможенных делах (далее – Соглашение), разработанного в целях реализации Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Российской Федерацией и Республикой Южная Осетия от 17 сентября 2008 года и подписанного в Москве 9 декабря 2010 года.
Соглашение направлено на укрепление сотрудничества в области таможенного дела и борьбы с таможенными правонарушениями, облегчение пассажирского и грузового сообщения между Российской Федерацией и Республикой Южная Осетия (далее – стороны).
Соглашением предусматривается возможность создания по взаимной договорённости на территориях сторон специализированных таможенных органов: российского – на территории Республики Южная Осетия и южноосетинского – на территории Российской Федерации в целях увеличения товарооборота между сторонами путём снижения финансовых и временных затрат при таможенном оформлении и таможенном контроле, оказания помощи в вопросах подготовки кадров для таможенных служб сторон, а также совместного осуществления правоохранительной деятельности.
Соглашением также регулируются вопросы взаимного признания сторонами документов и решений специализированных таможенных органов, наличия у них иммунитета и привилегий, освобождения их от пошлин и налогов в государстве пребывания.
В ходе поездки в Северную Осетию – Аланию Дмитрий Медведев посетил штаб 58-й общевойсковой армии. На встрече с офицерами Президент обсудил актуальные вопросы модернизации Вооружённых Сил.
В частности, речь шла об оснащении армии новой военной техникой, увеличении денежного довольствия военнослужащих и улучшении условий службы. Кроме того, обсуждалась ситуация вокруг европейской ПРО.
Глава государства неоднократно посещал штаб 58-й общевойсковой армии – сразу после завершения операции по принуждению Грузии к миру, а также год спустя для вручения государственных наград отличившимся военнослужащим.
* * *
Д.МЕДВЕДЕВ: Уважаемые товарищи!
Приветствую всех. Заехал к вам достаточно неожиданно, но считаю правильным регулярно общаться с офицерским корпусом.
Что касается штаба 58-й армии и, соответственно, того места, где мы с вами встречаемся, то в силу известных причин мне неоднократно здесь доводилось бывать: практически сразу же после событий августа 2008 года и впоследствии, во время различного рода совещаний, награждений.
Сегодня так получилось, что уже с участием моих товарищей – руководства Вооружённых Сил и Секретаря Совета Безопасности [Николая Патрушева] открыт памятник, посвящённый событиям той поры, 2008 года, и нашим военнослужащим, которые принимали участие в операции по принуждению Грузии к миру.
Время быстро летит – уже прошло более чем три года, тем не менее самое главное, что наши подходы, наши оценки событий того периода не меняются. Мы, конечно, исходим из того, что это были абсолютно необходимые действия нашей армии по спасению большого количества граждан и для того, чтобы та угроза, которая исходила на тот момент с территории Грузии, была если не полностью снята, то купирована. И это удалось абсолютно в полной степени.
К сожалению, ценой жизни наших товарищей, наших военнослужащих, которые принимали участие в миротворческой операции, а потом и в операции по принуждению Грузии к миру.
Давайте не будем сейчас предаваться воспоминаниям. Я всегда сюда приезжаю, и на меня, прежде всего, эти события накатывают, но у нас Вооружённые Силы сейчас живут, естественно, не вчерашним днём, а днём будущим.
Давайте поговорим о том, как обстоят дела, о том, как идут реформы, как идёт модернизация Вооружённых Сил, что удалось сделать за последнее время, чего сделать не удалось, какие у вас есть предложения по самым разным вопросам развития самих Вооружённых Сил, а также развития и поддержки социального статуса военнослужащего.
Пожалуйста, кто хотел бы начать? У меня списка нет, поэтому прошу Вас представляться.
С.КУЗОВЛЁВ: Командир 18 гвардейской отдельной мотострелковой бригады, полковник Кузовлёв.
Товарищ Верховный Главнокомандующий!
Бригада, которой я командую, дислоцируется на территории Чеченской Республики, комплектуется только военнослужащими по контракту и в настоящее время уверенно выполняет служебно-боевые задачи. Только за последний год в бригаду поступило значительное количество современных новых и модернизированных образцов вооружений и военной техники. Мотострелковый батальон перевооружён новыми бронетранспортёрами. Получили современную зенитно-ракетную систему, модернизированные танки и новые автомобили. До конца года ещё получим новые артиллеристские системы и разведывательный армейский комплекс. Всё это уже позволило значительно повысить уровень боевой готовности. Подразделения бригады в ходе тактических учений, итоговой проверки показали хорошие результаты, а бригада стала лучшим соединением в округе.
Принятые Вами решения по укреплению армии, в том числе столь сложное и в то же время очень важное решение по повышению денежного довольствия, поставка новых образцов оружейной техники, обеспечение жильём повысили моральный дух офицеров и их семей. Личный состав прекрасно понимает, сколько необходимо средств для выполнения этих решений. Удастся ли государству в дальнейшем поддерживать те темпы поставок современных образцов вооружений и военной техники, в том числе для соединения Южного военного округа?
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, товарищ полковник.
Мы с вами понимаем, что такое новые Вооружённые Силы. Если грубо, немножко прямолинейно к этому подойти, то это три составляющих: новая система организации Вооружённых Сил, новая техника и новые условия службы, включая, естественно, вопросы денежного довольствия, решение жилищной проблемы. Если третью задачу решим, считайте, что получим новые Вооружённые Силы.
Чтобы ни говорили о том, что [реформирование ВС] идёт медленно или [вопросы] не решаются (конечно, я получаю массу писем, кстати, очень часто не от военнослужащих, а от людей, которые наблюдают за этим процессом, и у них не всегда, мне кажется, корректные представления о том, что происходит), всё-таки, я считаю, мы за последние несколько лет сумели существенным образом продвинуться, и Вы как раз об этом сказали.
Если говорить о новой технике. И во дворе стоит новая техника, и у вас стоит новая техника. Это решение нужно было принимать, и принимать безотлагательно, потому что уже на тех «вёдрах», которые зачастую находились в подразделениях, не то что ездить нельзя было, их просто заводить было трудно. А что уж говорить о решении военных задач, как то в 2008 году. Поэтому новая техника пошла, и не сомневайтесь, что она будет идти дальше. У нас на это есть вполне существенные, я бы сказал, беспрецедентно высокие денежные средства, запланированные в текущем бюджете, в бюджете на трёхлетку и в программе Гособоронзаказа, соответственно, и на развитие наших Вооружённых Сил, которые рассчитаны практически на 10 лет.
Здесь вопрос скорее даже не к технике, а к способности наших предприятий эту технику выпустить. Конечно, мы можем закупать иностранную технику, но это всё-таки нужно делать в весьма ограниченных объёмах, скорее как единичные экземпляры, чтобы было понятно, чем живут иностранные армии и чтобы наши производители не дремали, не скучали, не выпускали старьё, а всё-таки ориентировались на лучшие образцы.
Поэтому средства запланированы очень значительные. Я уверен, что они будут освоены, причём не просто за счёт выпуска какой-то обычной техники, а за счёт насыщения всех сегментов, необходимых для поддержания боеспособности наших Вооружённых Сил, начиная от потребностей мотострелковых подразделений и заканчивая ядерным оружием. Всё это будем делать.
Теперь в отношении денежного довольствия. Не скрою, и хотел бы здесь ещё раз сказать в присутствии всех офицеров, считаю, что это было исключительно важным решением. Если хотите, скажу без обиняков: я горд, что принял это решение и что оно при мне исполнено. Потому что в основном всё раньше заканчивалось, к сожалению, разговорами: «Да, надо повышать зарплату, денежное довольствие, но сделать это сложно, поэтому давайте повысим на три, на пять, на десять процентов. И скажите спасибо за то, что у государства в столь стеснённом положении есть на это деньги».
Пришлось принять радикальное решение, вы знаете, что от него меня многие отговаривали просто потому, что у нас действительно был совсем недавно кризис и сейчас ещё его последствия ощущаются, видите, что на Западе делается – там трясёт экономики. Тем не менее решение было принято, это действительно беспрецедентное повышение денежного содержания, практически в 2,5–3 раза. Причём для всех военнослужащих, а не только для тех, кто успешно и профессионально справляется со своими служебными обязанностями в рамках 400-го приказа.
Все, кто остался служить, – это и есть профессионалы, это люди с хорошей воинской подготовкой, которые достойны получать новое [денежное] содержание. Причём мы не так давно с Министром обсуждали, несмотря на то, что оно новое, несмотря на то, что оно высокое, несмотря на то, что оно в принципе вполне сопоставимо с денежным содержанием (зарплатой офицеров) целого ряда европейских государств, тем не менее мы не должны отказываться от стимулирующей части. Потому что всё-таки даже при наличии высокого денежного содержания можно проявить себя по-особому, и это обязательно будет учитываться. Так что не волнуйтесь. По всем этим направлениям всё будем делать, деньги для этого есть, но самое главное, есть политическая воля для того, чтобы ни один из этих процессов не остановился и не исчез в рутине повседневности или же в ходе всякого рода пертурбации, которая периодически происходит во власти.
Пожалуйста, прошу.
Т.ЧЕБОТАРЁВ: Товарищ Верховный Главнокомандующий!
Начальник связи 58-й армии, подполковник Чеботарёв.
Я сам из семьи потомственных военных, уже в четвёртом поколении. Мой отец служил в Советской армии, мой дед участвовал в Великой Отечественной войне, мой прадед служил в русской армии. И все наши поколения, вся наша воинская династия, все мы служили и до сих пор служим на Северном Кавказе. Так получилось, что, отслужив два года срочной службы и семь лет по контракту, я всё-таки решил стать офицером. Я им стал, добился этого. Отец, дед (мы очень часто с ними разговаривали) всегда мне рассказывали про офицеров, про престиж военной профессии. В 90-е годы ситуация была совершенно иной, но в последнее время, благодаря мерам, которые Вы предприняли, ситуация начала кардинально изменяться. И потому я от себя лично и от всех воинов-связистов 58-й армии, от своего отца-ветерана хочу Вас поблагодарить за то решение, которое Вами было принято по повышению денежного довольствия, потому что и моему отцу тоже пенсия будет повышаться.
Почему это для меня очень важно? У меня тоже растёт сын, ему уже 11 лет.
Д.МЕДВЕДЕВ: Кем будет-то?
Т.ЧЕБОТАРЁВ: Тоже офицером.
Д.МЕДВЕДЕВ: Офицером? Слава богу, значит, традиция не нарушится.
Т.ЧЕБОТАРЁВ: Выбираем суворовское училище, в котором он будет учиться, или кадетский корпус. Посмотрим.
Жилищная проблем, которая была в армии, сейчас начала решаться. Я надеюсь и, конечно, уверен, что в 2012 году обязательно получу квартиру, а там будем задумываться и о пополнении в семье.
Войска связи нашей армии в последнее время начали пополняться, стала поставляться новая техника связи. Подразделение связи в последнее время занимается только боевой подготовкой, хозяйственными работами практически никто не занимается.
Д.МЕДВЕДЕВ: Товарищ подполковник, в отношении всё-таки новых средств связи (потому что я только что говорил как раз и с Министром обороны, и с начальником Генерального штаба), реально, Вы считаете, меняется ситуация? Потому что я помню, как мы сидели, по-моему, даже в этом же здании в 2008 году после операции по принуждению [Грузии] к миру и обсуждали это с ребятами, которые только-только пришли, они говорили: «Всё ничего, но связь, конечно, [с ней] очень тяжело». Как, по-Вашему, сейчас?
Т.ЧЕБОТАРЁВ: Всё меняется кардинально, товарищ Верховный Главнокомандующий. В 2008 году я сам был командиром батальона связи, когда мы входили в Южную Осетию. И, честно говоря, у меня в батальоне была техника 1968 года, 1978 года, 1981 года. Сами понимаете, что на такой технике обеспечить устойчивую, бесперебойную связь командиру и штабу было очень сложно. Сейчас в нашу бригаду управления поступили новые средства связи, в том числе цифровые. Мы можем обеспечить и видеоконференцию (можем теперь подключать [видео]потоки).
Д.МЕДВЕДЕВ: Научились работать? Нормально?
Т.ЧЕБОТАРЁВ: Учимся. Чуть-чуть сложно, но учимся.
Д.МЕДВЕДЕВ: Это очень хорошо, потому что, надо признаться, у нас всё-таки средства связи серьёзным образом отстали. Не только здесь, на Северном Кавказе, везде в стране. И мы тогда приняли решение сделать удар, так сказать, на этом направлении. Надеюсь, что всё переоснастим, потому что (чего мне вам объяснять) от качества связи зависит согласованность и слаженность действий боевых единиц, в конечном счёте успех операции.
Понятно. А что с жильём?
Т.ЧЕБОТАРЁВ: С жильём, уверен и надеемся, в 2012 году по этой программе…
Д.МЕДВЕДЕВ: (Смех.) Уверен и надеемся.
Т.ЧЕБОТАРЁВ: Так точно.
Д.МЕДВЕДЕВ: А где здесь? Я имею в виду, где строят жильё?
Т.ЧЕБОТАРЁВ: Строят жильё здесь, во Владикавказе.
Д.МЕДВЕДЕВ: Прямо в самом Владикавказе?
Т.ЧЕБОТАРЁВ: Так точно.
Д.МЕДВЕДЕВ: (Обращаясь к Министру обороны Анатолию Сердюкову.) Нормально всё будет в 2012 году?
А.СЕРДЮКОВ: По крайней мере, по плану полностью закрываем.
Д.МЕДВЕДЕВ: А по нашему Южному федеральному округу?
А.СЕРДЮКОВ: У нас единственный город был достаточно сложный – это Ростов. Сейчас мы уже нашли площадку, строителей, определились со стоимостью. Во всех остальных городах, начиная от Новороссийска, Анапы, Краснодара, вокруг Краснодара, Ставрополь...
Д.МЕДВЕДЕВ: Жильё-то нормальное строят? Видели, смотрели сами?
Т.ЧЕБОТАРЁВ: Видели уже.
Д.МЕДВЕДЕВ: Прилично? По качеству как представляется?
Т.ЧЕБОТАРЁВ: Когда уже будет полностью, посмотрим. Будем довольны, я надеюсь.
Д.МЕДВЕДЕВ: Ну да, потому что всё-таки мы старались в последнее время строить жильё по новым стандартам, чтобы были приличные условия и не только для мужчин, но и для женщин, чтобы кухни были нормального размера, чтобы была правильная планировка. Надеюсь, что и здесь также всё будет сделано.
А.СЕРДЮКОВ: По крайней мере, служебное жильё у нас гораздо лучше, комфортнее.
А.МЕДВЕДЕВ: Товарищ Верховный Главнокомандующий!
Командир 6-й мотострелковой роты 19-й отдельной мотострелковой бригады, старший лейтенант Медведев.
На примере нашей бригады хочу сказать, что современная система обслуживания предполагает высокое качество обслуживания бронетанковой техники. Помимо этого гражданские предприятия, обслуживающие технику, дают гарантию её исправной эксплуатации. Это хорошо. Но сегодня мы отвлекаем большое количество военнослужащих от мероприятий боевой подготовки на решение задач, связанных с утилизацией боеприпасов. Возможно ли использование для решения подобных задач специалистов предприятий промышленности?
Спасибо.
Д.МЕДВЕДЕВ: Вы этим сейчас много занимаетесь? Я имею в виду уничтожение тех же самых боеприпасов, которые отслужили свой срок здесь, у вас?
А.МЕДВЕДЕВ: Много.
А.ГАЛКИН: 225 тыс. тонн в год.
Д.МЕДВЕДЕВ: 225 тыс. тонн. Это норматив, который нужно весь выбрать, или что это?
А.ГАЛКИН: Это план этого года.
Д.МЕДВЕДЕВ: План этого года, понятно.
Что я могу сказать? В принципе, Вы правы. Если относиться к времени службы рационально, то лучше, если такими операциями будут заниматься специализированные организации, которые, во-первых, имеют и навыки, и опыт и которые будут это делать профессионально, не так отвлекая и личный состав, и в то же время в меньшей степени доставляя неудобства жителям окрестных сёл, деревень и городов, потому что эта проблема есть по всей стране. К сожалению, так происходит, что в результате нарушения техники безопасности ещё и люди гибнут именно от неумелого обращения с боеприпасами. Разборки проводим, наказываем, но людей-то не вернуть. В течение года это по несколько раз, потому что скопились действительно большие запасы боеприпасов, которые подлежат утилизации.
У нас есть для этого и специализированные структуры Министерства обороны. Анатолий Эдуардович, обратите на это внимание. Нужно по таким мероприятиям, наверное, всё-таки подумать о более активном заключении договоров на подобного рода услуги. Это будет по-хозяйски, и будем в меньшей степени отвлекать от войсковой подготовки, от боевой подготовки наших офицеров и солдат.
А.СЕРДЮКОВ: Дмитрий Анатольевич, я два слова хотел бы сказать. Буквально несколько дней назад принята федеральная целевая программа по утилизации боеприпасов на 10 лет, до 2020 года, предполагается, что сумма будет 39 миллиардов. В 2011 году у нас подписаны контракты с промышленностью на 3,8 миллиарда рублей, 300 тысяч тонн.
Д.МЕДВЕДЕВ: Только если взять пропорцию, то процентов 90 уничтожается самими Вооружёнными Силами и только 10 процентов боеприпасов уничтожается специализированными организациями. Я правильно говорю?
А.СЕРДЮКОВ: Так и есть.
300 тысяч тонн может промышленность сделать, а нам нужно 2 миллиона тонн ежегодно уничтожать, чтобы в течение нескольких лет закрыть эту работу. Мы вынуждены из-за того, что не уделяется должного внимания уничтожению боеприпасов, которые вышли за сроки. Поэтому нам в любом случае придётся этим заниматься.
Д.МЕДВЕДЕВ: Если уже есть механизм (хорошо, что Правительство его уже подготовило), давайте занимайтесь с утроенной энергией, потому что те фотографии, которые, я помню, Вы мне показывали несколько раз после всякого рода печальных случившихся инцидентов в различных частях нашей армии, всё-таки не везде это изменилось, валяется всё это чёрт знает где, под дождём ящики рассыпаются, естественно, приходят в негодность и становятся опасными. Разберитесь окончательно.
А.СЕРДЮКОВ: Есть.
Д.МЕДВЕДЕВ: Пожалуйста.
И.МАЛИШЕНКО: Помощник командира 34-й бригады управления по работе с личным составом майор Малишенко.
Товарищ Верховный Главнокомандующий!
В августе 2008 года нашему полку была поставлена задача остановить грузинскую агрессию. Мы её выполнили, защитили мирное население Южной Осетии и наших товарищей-миротворцев. Наш 693-й мотострелковый полк боевые действия закончил в городе Гори, хотя могли бы дойти и до Тбилиси.
От имени офицеров, участвующих в операции по принуждению Грузии к миру, хочу поблагодарить Вас за то мужественное решение, которое Вы приняли в 2008 году, не дрогнули. Тогда и сейчас мы готовы выполнить любой Ваш приказ.
Но сегодня вокруг России опять неспокойно. НАТО развёртывает вокруг наших границ систему ПРО, в Центральноазиатском регионе по-прежнему нестабильно, перевооружается Грузия. Хотелось бы узнать, как Вы оцениваете военно-политическую обстановку вблизи наших границ и какие первоочередные задачи стоят перед нами.
Спасибо.
Д.МЕДВЕДЕВ: Ещё раз, пользуясь этой возможностью и тем, что Вы сказали, хотел бы искренне поблагодарить всех, кто тогда принимал участие в этой операции, потому что, знаете, это была всё-таки проверка на прочность, потому что Вооружённые Силы, как это ни печально, можно проверить только в условиях такого рода событий. Лучше бы их не было, но надо признаться, что эту проверку Вы и Ваши товарищи выдержали просто превосходно.
И, собственно, поэтому мы имеем сейчас такую геополитическую ситуацию, которую имеем. Она не простая, но в целом для нас благоприятная. Здесь сидит наш спецпредставитель, мой спецпредставитель в странах НАТО Дмитрий Рогозин. Дмитрий Олегович практически каждый день общается с нашими коллегами с другой стороны, в общем, с теми структурами, которые так или иначе принимают решения по размещению новых сил вокруг Российской Федерации.
Могу сказать так, что если бы в 2008 году (и Вы об этом сами только что сказали) мы дрогнули, то уже другая была бы геополитическая раскладка. И целый ряд стран, которые пытались практически искусственно затащить в Североатлантический альянс, скорее всего, был бы там. А что это означает? Мы же не против того, чтобы кто-то где-то числился, но это означает только одно: что рядом с нами появляются не просто вооружённые силы соседнего государства, а появляется военный блок, который по вполне понятным причинам создаёт нам определённые неудобства. Мы сейчас ушли от прямой конкуренции, но тем не менее всё-таки надо признать, что у нас существует разное понимание решения целого ряда задач, которые существуют в сфере безопасности.
Что касается текущей ситуации в мире, Вы правы, она, конечно, далека от идеальной, и именно поэтому мы стараемся работать прежде всего дипломатическими средствами и со странами НАТО, и с другими государствами. Мы стараемся развивать, кстати, контакты, коммуникации с нашими партнёрами по различным интеграционным объединениям, включая объединения, которые содержат в себе военную компоненту. Я имею в виду в данном случае Организацию договора о коллективной безопасности. Это тоже очень важный ресурс для решения целого ряда задач. Мы должны и дальше поддерживать конструктивный диалог с нашими коллегами по Североатлантическому альянсу. Но это не значит, что мы не должны предпринимать ничего упреждающего, что мы не должны безразлично относиться к планам по созданию новых систем вооружений или же новых систем по противоракетной обороне.
Не так давно мне пришлось в очередной раз эту тему обсуждать и с коллегами по Североатлантическому альянсу, когда они приезжали к нам в Россию, и в последствии совсем недавно я обсуждал этот вопрос с американским Президентом. Нам придётся сформулировать свою позицию по так называемой европейской противоракетной обороне. Я неоднократно нашим партнёрам говорил: «Это не наша инициатива». Наша инициатива была в том, чтобы договориться по Договору об ограничении стратегических наступательных вооружений. Мы сделали это, мы его подписали, мы его исполняем. Это хорошее достижение и для нас, и для американцев, которое позволяет, с одной стороны, уменьшить всякого рода риски, а с другой стороны, позволяет сохранить ядерную компоненту как элемент сдерживания, и сохранить на паритетном уровне, что является ключевым фактором сдерживания в мире. Но система ПРО в том виде, в котором она предложена, на определённой стадии способна самым существенным образом изменить эту самую систему паритета и создать нам определённые проблемы. Это не значит, что всё это произойдёт одномоментно, что мы к этому относимся с каким-то страхом, но в любом случае нам придётся определённые решения принимать, и в самое ближайшее время я их озвучу.
Но можете не сомневаться, что наши действия будут разумными, достаточными и не закрывающими дорогу для того, чтобы продолжить обсуждение ситуации вокруг европейской противоракетной обороны с нашими партнёрами по Североатлантическому альянсу, потому что мы должны отвечать, но в то же время мы не должны закрывать двери для переговоров.
В любом случае всё, что было сделано за последние годы, на мой взгляд, самым существенным образом укрепило наши Вооружённые Силы. Ещё раз спасибо вам и за те оценки, которые вы дали, и, конечно, за всё, что делалось вами, вашими сослуживцами за этот период.
Пожалуйста, Дмитрий Олегович.
Д.РОГОЗИН: Позвольте, Дмитрий Анатольевич, к этому два слова добавить. В августе 2008 года мы как раз находились в штаб-квартире НАТО. И я могу сказать, что те, кто стояли за спиной Саакашвили, инспирируя, побуждая к агрессии, не рассчитывали на то, что решение политического руководства России о начале операции к принуждению Грузии к миру будет принято так быстро и так решительно. В ещё большей степени они не ожидали, как будет действовать Российская армия в этой ситуации.
Хочу вам доложить, уважаемые товарищи офицеры, что мы, дипломаты и военные дипломаты, работающие в Брюсселе, почувствовали, физически почувствовали, как изменилось к нам отношение после того военного успеха, которого добилась Россия в августе 2008 года. И думаю, что это большой урок для тех, кто думал, что Россия слабая, что она не может ответить на агрессию. Если бы тогда мы не одержали победу, думаю, что уже до конца 2008 года НАТО значительно бы расширилось на Восток, включая Грузию и даже, может быть, Украину. Поэтому было сделано всё здорово.
Спасибо.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.
Многие из вас находились на другом рубеже, что называется, и снимали информацию. Конечно, эта информация стекалась и в Москву, и ко мне как к Президенту и Верховному Главнокомандующему. Дмитрий Олегович здесь абсолютно прав: они реально рассчитывали на совершенно иной ответ, и политический ответ, который, естественно, был за руководством страны, за Верховным Главнокомандующим, и военный ответ. И они по двум этим ответам просчитались. Это на самом деле останется в истории, что бы там кто ни говорил.
Пойдём дальше, если есть какие-то ещё соображения.
Прошу Вас.
С.КИСЕЛЬ: Командир 19-й отдельной мотострелковой бригады полковник Кисель.
Товарищ Верховный Главнокомандующий!
Сегодня Вы посетили нашу бригаду и увидели, что бригада имеет хорошую учебно-индустриальную базу. Личный состав обеспечен, по-моему, всем, включая современное общежитие для военнослужащих, новые образцы вооружения и военной техники. Рядом находится полигон, что позволяет обеспечивать боевую готовность. Сторонними организациями проводится обслуживание и ремонт техники, организовано питание личного состава, уборка территории. Рядом с бригадой строится жильё для офицеров, что позволит обеспечить в полном объёме бригаду.
Мы видим, что руководство государства серьёзно реформирует Вооружённые Силы. Таких темпов кардинального решения вопросов для военнослужащих не было никогда. Спасибо Вам.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо за оценку.
Я не скрою, мне на самом деле очень важно, чтобы во время таких встреч вы мне рассказывали не только о том, что сделано, но и о том, что ещё не сделано. В принципе, действительно таких темпов не было. И кто постарше из присутствующих здесь, кто помнит 90-е годы, а ещё и те, кто помнят советские времена, действительно имеют возможность почувствовать, что меняется. Это не означает, что мы всё сделали идеально или что нет каких-то неприятных нюансов, но в целом такой работы не было никогда, я тоже об этом неоднократно говорил.
Если говорить о предоставлении жилья, то такой комплексной программы, позволяющей решить проблемы всех офицеров в обеспечении и служебным, и постоянным жильём, не было и в советские времена, потому что, я говорю, кто постарше, тот помнит, как давали, кому давали. В общем, по сути, тот, кто получал, тот был счастливчик, а у многих вся жизнь была, сами знаете, каким образом устроена.
Сейчас мы это всё доделаем, здесь уже сомнений никаких нет. И очень хорошо, что мы всё-таки, скажем откровенно, в определённой ситуации не испугались масштабности задач. В этом плане я хотел бы поблагодарить руководство Министерства обороны, потому что, знаете, в определённый период возникло ощущение, что очень сложно. Задача гигантская. Никогда же её не решали в таком объёме, ни в царские времена, ни в советские времена. Её нужно решить, да ещё и решить в такие короткие сроки. И хорошо, что не струсили, не сказали: «Давайте отступим или растянем это на 10–15 лет», – потому что мы знаем, что такое растянуть на 10–15 лет – это не решить, потому что через 10–15 лет уже будет другой состав Вооружённых Сил, придут новые люди. А так мы должны создать такую систему, когда мы все застарелые вопросы закроем за текущий, следующий год и дальше переведём это в плановый режим, когда в рамках существующих программ офицеры будут получать жильё, но это уже совсем другие объёмы. Так что мне кажется, работа налажена в этом плане. И я рад это слышать.
РЕПЛИКА: Товарищ Верховный Главнокомандующий!
Я начал службу в 1984 году. В настоящее время имею трёх детей, младшему из которых два года. В следующем году мне будет 45 лет, и в соответствии с действующим законодательством я должен быть уволен по достижении предельного возраста. Вместе с тем я хотел бы служить, имея здоровье, опыт и желание. Возможно ли рассмотреть вопрос о продлении срока службы для таких военнослужащих, как я? Спасибо.
Д.МЕДВЕДЕВ: Я думаю, что тот вопрос, который Вы задали, конечно, волнует не только Вас. Это не единичный случай, когда человек и силы имеет, и желание имеет, и, откровенно говоря, работы другой нет, главное, что Вы умеете делать, – это Родину защищать. Я считаю, что мы должны к такой ситуации относиться гибко, в зависимости от той ситуации, которая сложилась и в отношении конкретного офицера, его профессиональных навыков, достижений, естественно, возможностей профессионального и карьерного роста, и, конечно, применительно к тем условиям, которые существуют для прохождения службы. Здесь не должно быть формального подхода. Поэтому я надеюсь, что Министерство обороны будет именно из этого исходить и в будущем. Договорились?
А.СЕРДЮКОВ: На самом деле такое масштабное сокращение как раз предполагает, что тех офицеров, которые по здоровью, по аттестации проходят, мы не увольняем со службы. Я думаю, что 45, конечно, не предел.
Д.МЕДВЕДЕВ: Да, это не предел, просто здесь, как и в других сферах – применительно к Вооружённым Силам, может быть, это в особенности важно, – ещё раз подчёркиваю, не должно быть таких стандартных схем. Да, есть возраст, установленный действующим законодательством, но в то же время каждый офицер – это гражданин нашей страны, это сейчас уже, надеюсь, высококвалифицированный специалист в своём деле, и нужно относиться к его судьбе максимально бережно.
Пожалуйста, есть ещё какие-то соображения, вопросы?
А.ИВЧЕНКОВ: Товарищ Верховный Главнокомандующий!
Командир роты специального назначения 19-й отдельной мотострелковой бригады, капитан Ивченков Алексей Сергеевич.
В 2008 году я в составе 10-й бригады специального назначения принимал участие в принуждении Грузии к миру, был ранен, длительное время лечился в госпиталях. В госпитале познакомился со многими ранеными военнослужащими. Министерство обороны многое сделало для социальной и материальной поддержки военнослужащих. Многие военнослужащие прошли курс реабилитации, живут и активно работают. Но есть ещё проблемы.
Товарищ Верховный Главнокомандующий! Такая просьба. У бывшего военнослужащего, рядового в отставке Щербакова Антона Артуровича, ампутирована правая нога. Живёт он в городе Анапе в стеснённых условиях с мамой, женой и ребёнком. Просьба приобрести для него жильё. Спасибо.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо за этот вопрос, товарищ капитан.
Что там говорить, в принципе, наш святой долг всех, кто принимал участие в этой операции, в военных действиях как следует подлечить, у кого хроника какая-то образовалась, соответственно, помогать на протяжении всей жизни, а тех, кто был уволен из Вооружённых Сил, обеспечить всем необходимым для нормальной, полноценной человеческой жизни.
Я, естественно, по конкретному человеку, которого Вы назвали (Антон Щербаков, правильно я записал?), поручение дам подумать, каким образом помочь, но в целом это не должно решаться на уровне Верховного Главнокомандующего или даже Министра обороны. Такого рода решения должны быть поставлены на поток, потому что жизнь есть жизнь, все болеют, у военнослужащих есть ещё профессиональные риски, связанные с исполнением своих служебных обязанностей, поэтому система оказания медицинской помощи, регулярной медицинской помощи, оздоровительных процедур, реабилитационных процедур, имея в виду последствия ранений, конечно, должна развиваться вместе с модернизацией Вооружённых Сил. И для этого нельзя жалеть денег, нужно действовать по двум направлениям. Есть и у Вооружённых Сил свои реабилитационные возможности, внутри Министерства обороны, но они далеко не лучшие бывают, где-то получше, где-то похуже.
Вторая возможность – это всё-таки заключение соответствующих контрактов с другими структурами для того, чтобы военнослужащие могли пройти реабилитацию и помощь. Я надеюсь, что это тоже займёт достойное место в текущей работе Министерства обороны по модернизации Вооружённых Сил.
Вообще система медицинских услуг исключительно важна, и мы должны её также привести в соответствие с потребностями сегодняшнего дня. Мало просто увеличить зарплату, денежное содержание и сказать: «Вы теперь богатые, пожалуйста, идите, куда хотите, платите деньги, лечитесь». Во-первых, не получится так, потому что денег любых может не хватить, мы понимаем, что медицинские услуги дорогие во всём мире.
А, во-вторых, откровенно говоря, далеко не всегда за деньги можно получить высококачественную услугу, это тоже проблема.
Поэтому нужно комбинировать различные способы оказания медицинской помощи, медицинских услуг и услуг по реабилитации и оздоровлению, по санаторно-курортным всем делам.
Анатолий Эдуардович, как у нас с этим?
А.СЕРДЮКОВ: Что касается медицины, буквально полтора года назад Вы дали нам поручение, мы сейчас проектируем новую военно-медицинскую академию под Санкт-Петербургом. Предполагаю, что, по нашим планам, мы в следующем году должны закончить, и уже к концу года начать строительство. К 2016 году, к концу 2016 года мы должны построить новую военно-медицинскую академию.
Д.МЕДВЕДЕВ: Сколько мест будет?
А.СЕРДЮКОВ: 1650.
Д.МЕДВЕДЕВ: Я так понимаю, что это будет принципиально новая клиника.
А.СЕРДЮКОВ: Новая клиника, там совсем другое время пребывания и, соответственно, абсолютно другая медицинская помощь. Помимо этого мы сейчас строим в Анапе, буквально через несколько месяцев должны начать в Сочи строить новый госпиталь, а также в Оренбурге, в Екатеринбурге. В Ростове мы сейчас делаем ремонты, помимо центральных наших госпиталей.
Д.МЕДВЕДЕВ: Нам нужно сделать таким образом, чтобы на территории нашей страны, а она очень большая, сложная и, к сожалению, очень неравномерная, всё-таки возможности по оказанию медицинских услуг были хоть как-то приспособлены к условиям местности, то есть более или менее распределены равномерно, насколько это возможно в условиях нашего государства.
А.СЕРДЮКОВ: Параллельно этому мы практически со всеми субъектами Российской Федерации заключили соглашения по медицинской помощи. <…> Семьям погибших приобрели квартиры в ускоренном порядке. Эта составляющая была выполнена в полном объёме. <…> В ближайшее время ребятам, военнослужащим, которые получили инвалидность и сейчас ограничены физически, предоставим возможность работать в Министерстве обороны.
Д.МЕДВЕДЕВ: Гражданские должности.
А.СЕРДЮКОВ: Гражданские должности. Таким образом, мы попытаемся не расставаться с этими ребятами, чтобы они имели возможность, с одной стороны, всё-таки участвовать в армейской жизни, и при этом, конечно, иметь денежные средства для своего существования.
Д.МЕДВЕДЕВ: Жизнь есть жизнь и, к сожалению, всякое случается, в том числе и гибель военнослужащих. В Вооружённых Силах и в других силовых и правоохранительных структурах люди гибнут. Надо сделать или создать такую систему, которая будет работать максимально быстро в смысле предоставления жилья родным и близким погибших. В общем, работать так, чтобы для этого не требовалось экстренного вмешательства Министра или ещё кого-то. Это нужно сделать обязательно.
Что касается использования военнослужащих, которые переходят на гражданские должности. Мне кажется, это неплохая идея, особенно с учётом того, что сейчас активно развиваются различного рода домашние виды труда с использованием компьютеров, некоторых других приспособлений, которые вполне способны и в этой сфере помочь военнослужащим и тем, кто переходит на гражданские должности. Я думаю, что необходимо какую-то программу сделать и двигаться в рамках этой программы. И, наконец, утвердить окончательно все нормативы по возмещениям. Я знаю, что сейчас Правительством эти вопросы согласовываются. Нужно просто окончательно принять документ, который будет касаться нормативов возмещения на случай ранений или гибели военнослужащего, потому что здесь опять же должны быть общие правила, действующие в случае такой печальной необходимости. Это тоже нужно делать, несмотря на то, что всегда думать об этом не хочется. Ладно.
Есть ещё соображения?
РЕПЛИКА: Товарищ Верховный Главнокомандующий!
На Северном Кавказе с 91-го года, то есть уже практически два десятка лет. Военнослужащие Вооружённых Сил и других министерств и ведомств выполняют задачи, в том числе и по защите конституционного строя Российской Федерации, участники контртеррористических операций, выполнявших задачи в августе 2008 года. За всё это время по членам незаконных вооружённых формирований было принято уже четыре амнистии, если я не ошибаюсь. Можно ли рассмотреть вопрос об амнистии военнослужащих по призыву, по контракту, офицеров, участвовавших в выполнении боевых задач.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.
Мне тоже сообщали о том, что есть случаи, когда заслуженный в целом человек попал или в сложную ситуацию, или, скажем откровенно, оступился просто, потому что в жизни бывает разное, но в то же время его военные заслуги, заслуги перед Вооружёнными Силами ничуть не меньше по объёму, чем его проступок, который он совершил, или же если ещё ничего не доказано, то, во всяком случае, то уголовное производство, которое идёт.
Я не против того, чтобы такого рода амнистию рассмотреть, это дело, в общем-то, Государственной Думы. Но в целом можно было бы подумать о том, чтобы такого рода бывших военнослужащих амнистировать или тех, кто сейчас находится, может быть, даже под следствием, но на определённых принципах, некоторые из которых Вы сформулировали. Если речь, например, идёт, на мой взгляд, о насильственных преступлениях, здесь всё-таки как бы другие критерии должны приниматься. Если речь идёт о каких-то хозяйственных проступках, наверное, здесь нужно принимать во внимание уровень заслуг того или иного военнослужащего.
Помимо, кстати, института амнистии я напомню, что в ряде случаев, в общем, вполне можно рассмотреть и вопрос о помиловании, который осуществляется Президентом в индивидуальном порядке в отношении конкретных лиц, имеющих заслуги перед нашим государством. Так что я не возражаю против того, допустим, если Министерство обороны в порядке, установленном для осуществления, для передачи документов на помилование Президентом страны, этим правом воспользуется. Подумайте.
Д.КАЗИЕВА: Товарищ Верховный Главнокомандующий! Старший прапорщик Казиева. Я понимаю, что такой возможности у меня уже никогда не будет.
Д.МЕДВЕДЕВ: Почему никогда? Не надо говорить «никогда». Я, например, здесь уже третий или четвёртый раз.
Д.КАЗИЕВА: От имени всего осетинского народа я хочу Вам сказать большое спасибо за всё, что сделали и делаете для Южной Осетии, за Ваше судьбоносное решение по Южной Осетии. Разрешите преподнести Вам подарок в праздник, сегодня большой праздник в Осетии – День Святого Георгия.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое.
Спасибо Вам, во-первых, за добрые слова. Мне, конечно, как любому человеку, их приятно слышать, потому что, вы понимаете, нервы и эмоции есть у всех, и у Президента тоже. Когда все эти решения принимались, они и мне дались не очень просто. Но самое главное, я на этом, наверное, закончу наш сегодняшний разговор, то, что и тогда у меня не было никаких сомнений в правомерности и правильности наших решений, и сейчас у меня нет никаких сомнений, что мы не могли поступить иначе. А результатом являются спасённые жизни тысяч людей – это самое главное предназначение Вооружённых Сил.
Поэтому спасибо Вам за оценку, я желаю Вам лично и всем остальным здесь хорошей службы. А всем, кто празднует День Святого Георгия, я хотел бы передать привет и наилучшие пожелания, потому что этого святого чтят не только в Осетии, но и в других местах. Хорошо, что в этот день мы с вами встретились, потому что Святой Георгий защищает и военных тоже, и мужчин в целом. И женщин, тех, кто погоны носит. Спасибо большое.
Актуальные вопросы социального обеспечения граждан Дмитрий Медведев обсудил во Владикавказе с представителями общественности.
* * *
Д.МЕДВЕДЕВ: Здравствуйте! Это несколько неожиданная встреча, во всяком случае для вас, но, надеюсь, она будет небезынтересная.
Не скрою, я ненадолго к вам в гости – надеюсь, что за это вы не обижаетесь. Тем не менее я уже успел пообщаться с нашей 58-й армией в штабе, с представителями Вооружённых Сил. Но я не мог не пообщаться с теми, кто, может быть, определяет основные пути развития республики: с республиканской элитой, интеллигенцией, представителями общественных организаций, бизнеса.
Люди вы все активные, и с учётом того, что мы ни о чём с вами не договаривались, что бы потом ни написали на эту тему (мы действительно ни о чём не договаривались), я просил бы вас тоже быть поактивнее, с учётом того, что у нас не так много времени. Но я был бы рад послушать вас о том, как, на ваш взгляд, развивается республика, как развивается в целом Северо-Кавказский округ. Конечно, по основным проблемам, если хотите, пройдёмся, потому что они всем известны, но, может быть, у вас есть какие-то неизвестные рецепты их решения. И вообще о жизни поговорим. Кто хотел бы?
Да, и я уже сегодня поздравил на мероприятии – всех, кто празднует, поздравляю с днём Святого Георгия. Пожалуйста.
С.КАБОЛОВ: Я кадровый военный, генерал-майор авиации Каболов Солтан Наликович, уволен в 1991 году. Командовал миротворцами в Южной Осетии. Поэтому Ваше решение в 2008 году (Президента Российской Федерации) мне и моим товарищам по оружию, надеюсь, по всей России было очень приятно узнать. Это было решение государственного деятеля такого государства, как Россия. Люди помнят по всей России, если хотите – гордятся тем, что руководитель – по возрасту молодой, но очень талантливый человек, способный принять ответственность на себя при принятии таких решений.
Если говорить о военных, а я последние 11 лет работаю в ветеранской среде, то очень приятно, что Вы в 2010 году приступили к решению такого важного вопроса, как жильё для участников Великой Отечественной войны.
Годами, да и в прошлом проблема жилья никак не решалась. Вы действительно предприняли конкретные шаги по всей России. Не является исключением и Осетия, успешно осуществляется эта программа. Желательно до конца, конечно, решить её с учётом того, что опять-таки по Вашим указаниям решили всех удовлетворить, кто подходит под этот Указ, поэтому – приятно. Надеюсь, что эта проблема будет решена.
Дмитрий Анатольевич, Вы – Президент Российской Федерации, и Ваши усилия по укреплению нашей государственности, по объединению усилий, так скажем, субъектов нашего бывшего государства, Советского Союза, – они в народе спокойно, уверенно воспринимаются, мы идём верной дорогой.
Я хочу доложить, что 24 ноября в Москве состоится V съезд ветеранских организаций стран Содружества. Как делегата на этот съезд Таймураз Дзамбекович дал добро отправить меня. Думаю, что там будет продолжен тот разговор, который руководители трёх государств обозначили. Это приятно сознавать.
Дмитрий Анатольевич, честно говоря, конечно, в условиях демократии, в условиях свободы человека могут многие говорить, но такие многоопытные политики, как Жириновский, вроде бы не экстремист (я 40 лет прослужил членом военного совета армии), как так можно натравливать людей? Не вру, в совет ветеранов приходят, казалось бы, рядовые люди с возмущениями, с его огромным портретом – до каких пор он будет безобразничать? Конечно, видимо, это непростая задача, но просьба каким-то образом обозначить.
В предвыборный период, все мы прекрасно понимаем, что решается судьба государства, какой дорогой: или дорогой проверенной идти, или искать опять какие-то иные. И старшее поколение на своём пленуме однозначно обозначило, что хотя мы не в составе партии «Единая Россия», но поддерживаем её идеи и практические действия. Мы открыто поддержали эту работу.
Должен сказать, что в Осетии очень доброе отношение к старшему поколению. Видимо, исторически так сложилось и не является исключением. Когда Таймураз Дзамбекович накануне 65-летия обозначил проблему по поводу особого внимания к участникам войны (может быть, меня сейчас осудят), но мне эти слова руководителя республики, государственного человека понравились. Обращаясь к министрам, руководителям районов, говорил: «Друзья мои, мы – единомышленники, но если кто-то халатно отнесётся к просьбе участников войны, я его вычёркиваю из списка личного общения». Это дорогого стоит. Это в Осетии так восприняли: это сигнал органов власти, общественности – всех органов.
Мы благодарны и выражаем признательность за те усилия, которые сегодня принимаются Вами в субъектах Федерации. Берегите Россию! А мы, старшее поколение, и молодёжь обязательно поддержим вас. Берегите нашу Россию!
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Солтан Наликович.
Я, конечно, не скрою, с удовольствием Ваши слова выслушал.
Начнём с событий 2008 года. Действительно, это очень сложная страница. Я только что с военными общался и сказал им то, что и вам сейчас скажу. Я ни на минуту потом не пожалел о том решении, которое было принято, хотя для любого руководителя государства, тем более руководителя государства, который на своей должности пробыл условно три месяца, принять решение о применении войск, военной силы – очень непростая задача.
Ведь Вы же понимаете как военный человек: когда принимаешь такое решение, понимаешь, что будут жертвы, люди будут погибать. Но всё это было сделано для того, чтобы защитить народ, чтобы защитить большое количество наших граждан и неграждан и ответить за то, что тогда совершили в отношении жителей Южной Осетии, наших миротворцев. Поэтому я думаю, что решение было жёстким, но необходимым. Надеюсь, что нам в ближайшее время таких решений больше не придётся принимать.
Когда я с военнослужащими разговаривал, то сказал, что мы всё равно должны быть готовы к тому, чтобы в случае необходимости наша армия была боеспособной. Армия нужна только в том случае, если она носит не декоративный, какой-то опереточный характер, а если она боеспособна, если она эффективна, если военнослужащие представляют собой мощную силу, если они накормлены, если они имеют нормальный достаток. Только в этом случае армия служит, как известно, своему народу. Все эти решения будут осуществлены, также можете не сомневаться, я докладываю всем здесь присутствующим, о чём говорил с представителями наших Вооружённых Сил.
И завершая эту тему. Я не успел, к сожалению, принять участие в церемонии открытия памятного знака на месте сооружения мемориала в честь военнослужащих, которые погибли при исполнении воинского долга в ходе операции по принуждению Грузии к миру. Хотел бы, во-первых, сказать, что это хорошая идея, и поблагодарить всех, кто принимал в этом участие.
Мне кажется, те, кто готов и мог бы поучаствовать в пожертвованиях на строительство мемориалов, во всяком случае для того чтобы задать правильный тренд, как принято говорить, показать пример, – я хотел бы вам сказать, что я, конечно, тоже какие-то свои деньги перечислю для того, чтобы этот мемориал был построен. И Министерство обороны позанимается, но иногда хочется и свои какие-то деньги вложить.
Вы упомянули очень важный, конечно, для меня, очень памятный Указ от 7 мая 2008 года. Это был, по сути, первый Указ, который я подписал в должности Президента. Он касался жилья для военнослужащих, ветеранов, которые принимали участие в Великой Отечественной войне. Тоже было решение обсуждаемое, нелёгкое, потому что достаточно затратное. И надо признаться, что даже эти затраты мы до конца тогда посчитать не смогли. Количество ветеранов оказалось, я скажу здесь откровенно, слава Богу, больше. И при этом, что бы ни говорили, я считаю, что это правильно, даже несмотря на то, что общее количество ветеранов, участников Великой Отечественной войны за последнее время по естественным причинам сильно снизилось. Я всё-таки считаю, что, когда у государства появились такие возможности, оно должно было свои обязанности, моральные обязанности исполнить. И я рад, что мы приняли такое решение.
Хочу вам сказать, что это решение, конечно, будет реализовано до конца. Здесь сомнений нет, деньги запланированы, все ветераны всё получат, даже несмотря на то, что эта квартира, мы понимаем, на самом деле, конечно, уже нужна не ветерану, а его родственникам, его близким. И что в этом плохого, если по-человечески разобраться? Человек проливал кровь, служил своей стране. Если он даже уже в таком очень зрелом возрасте, понимая, что, может, ему не так много и осталось, будет понимать, что его близкие будут жить в новом современном жилище очень хорошо, это нормально.
И последняя тема, которую Вы затронули, – тема политических схваток, баталий и использование, насколько я понимаю, националистической риторики. Меня тоже это волнует. Более того, скажу вам предельно откровенно, когда всё только начиналось, то есть начиналась кампания, я ещё даже не был во главе списка «Единой России», я встречался с руководителями всех наших партий, у нас их сейчас не так много – семь партий включая парламентские партии, включая упомянутую Вами партию. И, обращаясь к ним, сказал следующее: «Конечно, у каждой из присутствующих партий есть свой избиратель, у вас есть свой набор ценностей: кому-то по душе левые ценности, кому-то – правые, кто-то ратует за развитие крупных проектов в масштабах страны, кто-то говорит о необходимости развития институтов культуры». В общем, каждая партия борется за своего избирателя, это нормально, это избирательный процесс. Но чего ни в коем случае нельзя допустить, так это только одного в условиях нашей страны, где живёт 180 народов, – националистических всплесков с использованием хамской националистической риторики. Мы живём в этих границах чуть больше – чуть меньше (уже довольно давно) и научились друг с другом ладить, даже несмотря на трудности 90-х годов. И когда начинают раскручивать маховик истерии по поводу того, что этих душат, этих притесняют… Да, есть проблемы, есть и уроды разные, которые позорят свои народы, причём такие есть практически у каждого народа. Есть известная пословица: «В семье не без урода». Но это не значит, что такие подходы надо проецировать на всю нацию, на весь народ и выступать с националистическими заявлениями. Ещё раз говорю – это страшно опасно.
Поэтому я предупредил своих политических партнёров – скажем так, не как глава списка «Единой России», а как гарант Конституции, что если дело зайдёт совсем далеко, то мне придётся принять меры юридического реагирования, даже несмотря на то, что это может вызвать упрёки в том, что я поступаю недемократично, что я вмешиваюсь в политическую жизнь.
Знаете, для нас выборы и демократия – это святое, но есть и более высокие ценности: это жизнь человека, это мир и гражданское спокойствие. И их нельзя приносить на алтарь любым политическим событиям. За этим будем следить.
С.КАБОЛОВ: Спасибо.
Д.МЕДВЕДЕВ: Вы задали длинный вопрос – я долго отвечал. У меня просьба – чуть-чуть компактнее. Прошу Вас.
М.КУЛИШКИНА: Кулишкина Марина Геннадьевна, директор ордена Знак Почёта гимназии №5 имени Анатоля Васильевича Луначарского. Это старейшее на Кавказе учебное заведение. Нам – 131 год.
Д.МЕДВЕДЕВ: А когда она стала Луначарского?
М.КУЛИШКИНА: Это был 24-й год.
Д.МЕДВЕДЕВ: Интересно.
М.КУЛИШКИНА: Вопрос в связи с этим такой. Естественно, связан с системой образования. На сегодняшний момент большое внимание уделяется системе образования. Это связано и с оснащённостью кабинетов, это связано с повышением заработной платы учителям. Вопрос, собственно, несколько иного плана, вопрос, связанный с целевой программой «Школьное питание». На сегодняшний момент программа достаточно интересная и достаточно нужная. Хотелось бы спросить: у нас в 2010 году создан комбинат школьного питания, это один из лучших комбинатов в России. Естественно, заслуга, прежде всего, здесь и Таймураза Дзамбековича, и руководства нашей республики. Будет ли в дальнейшем развитие этой программы и возможны ли субсидии со стороны федерального центра? Потому что программа действительно очень нужна на сегодняшний день.
Д.МЕДВЕДЕВ: Приятно, когда задают вопросы, к которым имеешь непосредственное отношение. Знаете, всегда легче говорить о том, что знаешь, чем в целом рассуждать о ситуации.
Почему я об этом говорю? Тему школьного питания я начинал, когда работал в Правительстве. И тогда мы придумали такую схему, которую опробовали в целом ряде регионов. Я, откровенно говоря, не помню, использовалась ли она у вас, в Северной Осетии, тем не менее схема была такая: мы берём федеральные деньги, соединяем с деньгами региона и пытаемся отреформировать систему школьного питания.
Потому что как я начал этим заниматься, поездил по школам (и по хорошим школам, кстати, по гимназиям), посмотрел: ужасно просто выглядело всё. То есть в гимназии, в школе могут быть хорошие классы, хорошие книги, компьютеры, а система питания – как в советские годы: жуткие плиты, огромные кастрюли, запахи, извините – тараканы с мышами. Мы решили изменить это и придумали такую систему, когда питание либо готовят на новом оборудовании, горячее, прямо на месте, либо, если школа относительно небольшая, централизованно развозят по территории города – например, если город приличного размера, – и это питание разогревается на месте.
Мне кажется, мы кое-чего достигли. Я, честно скажу, не помню, как у вас получилось с этим, но мне этот эксперимент очень понравился. И, мне кажется, мы сейчас должны вернуться к нему. Единственное, нужно понять, какие источники использовать, потому что мы когда-то это делали в рамках национального проекта.
В принципе можно подумать и о том, чтобы вернуться к софинансированию. Но самое главное, чтобы мы не просто год-два поработали, придумали какую-то схему, а потом бы отключили всё это, и всё вернулось бы на круги своя. Тогда надо, чтобы за счёт этого произошло переоснащение всех хотя бы достаточно крупных школ, гимназий для того, чтобы они могли качественное питание делать. Так что надо позаниматься этим дополнительно.
Т.МАМСУРОВ: Мы по второму варианту пошли. У нас очень удачно получилось.
Д.МЕДВЕДЕВ: То есть комбинат готовил и развозил?
Т.МАМСУРОВ: Совершенно верно. И мы поехали за опытом в Казань, потому что там это начиналось.
Д.МЕДВЕДЕВ: Да. Я там был, кстати.
Т.МАМСУРОВ: И ошибки их тоже учли. Хлопонин, Ваш полномочный представитель, открывал его, посчитал, что это правильный путь.
Д.МЕДВЕДЕВ: А сейчас сколько приблизительно процентов школ обеспечено таким питанием? Кроме маленьких. В городе сколько процентов?
РЕПЛИКА: Все школы, 100 процентов. Мы три года были победителями проекта «Школьное питание».
Т.МАМСУРОВ: Во Владикавказе это процентов 70 учащихся.
Д.МЕДВЕДЕВ: Очень хорошо. Откровенно сказать, я не знал, что у вас уже была такая продвинутая стадия реализации этой программы. Сейчас главное, может быть, чтобы до всех школ это дошло. Может, ещё что-то надо сделать, Вы подскажите. В общем, нужен какой-то инструмент, который будет работать всё время, уже после её окончания создать.
Л.ХАБИЦОВА: Эта программа действительно работает, значительно улучшилось качество питания. Но здесь есть у нас одна проблема с 94-м законом.
Д.МЕДВЕДЕВ: Надо сказать тогда об этом.
Л.ХАБИЦОВА: Закон на сегодняшний день значительные проблемы создаёт в закупке продуктов по нормальным ценам.
Д.МЕДВЕДЕВ: Я могу сказать две вещи.
Во-первых, 94-й закон доживает последние месяцы. Но это не значит, что 94-й закон – это абсолютное зло. На его место придёт новый закон. Надо, чтобы он был более пригодным для использования, в том числе и в социальных целях – например, для решения школьных задач. Но и надо просто правильным образом всё-таки организовывать всё это.
Я понимаю, что там есть такие ограничения, которые не позволяли, например, дешёвое питание получать.
Л.ХАБИЦОВА: И снимает ответственность, самое главное, с тех же юридических лиц. Прошёл тендер – ничего не могут сделать.
Д.МЕДВЕДЕВ: Я слышал, кстати, об этом применительно к школам, что в ряде случаев были проблемы. Давайте позанимаемся в рамках совершенствования законодательства этим тоже.
О.ЗОЛОЕВА: Золоева Ольга, заведующая 49-м детским садом.
Благодаря Вашей программе и под пристальным вниманием Мамсурова Таймураза Дзамбековича у нас в городе открыто 68 групп, которые были ранее закрыты (несколько лет были закрыты), две инклюзивные группы, оснащённые новым оборудованием для детей с ограниченными возможностями. То есть сделано очень много по этой программе, но на сегодняшний день остаётся ещё одна проблема: это очередники нашего города.
Д.МЕДВЕДЕВ: И сколько?
О.ЗОЛОЕВА: Более четырёх тысяч очередников стоят в очереди.
Д.МЕДВЕДЕВ: То есть четыре тысячи детей.
О.ЗОЛОЕВА: Да, 4700.
Д.МЕДВЕДЕВ: Немало.
О.ЗОЛОЕВА: И у меня в связи с этим такой к Вам вопрос: скажите, пожалуйста, планируется ли какая-то федеральная поддержка или целевая программа по строительству новых детских садов?
Д.МЕДВЕДЕВ: Во-первых, эта поддержка есть. Она не такая масштабная, наверное, как нам бы всем хотелось. У нас есть федеральные средства, запланированные на поддержку развития сети детских садов. Если получится, если мы почувствуем, что есть дополнительные возможности, то можно было бы и ещё денег качнуть в эту систему.
Опять же главное, чтобы мы создали работающий инструмент, позволяющий соединять федеральные и региональные деньги. Потому что по всей стране у нас, к сожалению, много детей, которые стоят в очереди, и для того чтобы решить эту задачу, федеральных денег, скажу вам откровенно, не хватит в текущем режиме финансирования.
Мы и школы не строим только из федерального бюджета, стараемся делать это за счёт региональных финансов, иногда федеральное софинансирование применяется. Но проблема очень острая, поэтому надо и деньги региональные использовать, и я подумаю действительно над дополнительными федеральными ресурсами, что ещё можно было бы здесь выделить.
И очень важно, чтобы новые места создавались рационально. Вы сами работник детского сада, знаете, какие, например, стандарты использовать. Ещё совсем недавно стандарты были, на мой взгляд, избыточные, потому что очень много было во всяком случае пожеланий в других местах, не знаю, как в вашей республике, создавать семейные детские сады, сады для того, чтобы было почасовое помещение детей туда. А для этого не требуется создавать полноценных детских садов с пищеблоками, с использованием всех прежних санитарных требований. Поэтому я считаю, что нужно делать три вещи: финансирование, безусловно, – точнее, так: в каждом регионе должна быть своя программа. Она, кстати, есть?
Т.МАМСУРОВ: Есть.
Д.МЕДВЕДЕВ: Думаю, что и у вас есть. Она в 80 регионах действует. Во-вторых, финансирование. И, в-третьих, разнообразие детских садов, потому что не всем людям нужны одинаковые детские сады. Кому-то нужно своего малыша определить, условно говоря, с восьми до шести вечера, а кому-то нужно несколько часов, и это разные услуги. Таким путём я бы пошёл.
В.МОРОЗОВ: Морозов Вячеслав, председатель Совета молодых учёных при главе республики.
Дмитрий Анатольевич, на сегодняшний день в стране реализуется система комплексных мер по поддержке молодых учёных и специалистов, то есть и на федеральном уровне, и на республиканском уровне существуют гранты, конкурсы, этим занимаются различные фонды. Как Вы считаете, не планируется ли разработка каких-либо программ в области обеспечения молодых учёных жильём?
Д.МЕДВЕДЕВ: Вячеслав Алексеевич, что я могу сказать: так же, как и по детским садам. У нас нет единой программы, но у нас есть разные программы, которые направлены на обеспечение жильём молодых учёных. Они, к сожалению, не универсальные, поэтому с этим много проблем. Я, помню, довольно много энергии потратил на то, чтобы вытащить деньги для обеспечения жильём молодых учёных, работающих в системе Академии наук Российской Федерации. Но это только часть учёных. Вы где работаете?
В.МОРОЗОВ: В вузе.
Д.МЕДВЕДЕВ: Мне вуз лучше знаком даже, чем система Академии наук. В вузах работают, в университетах работают не менее талантливые учёные, чем в системе Академии наук. Просто в Академии наук вообще на это деньги не планировали. Мы сейчас эту ситуацию тоже немножко подраскачали и стали создавать новые объекты, а для молодого учёного действительно это иногда важнее, чем просто деньги. В конце концов учёные у нас – люди непривередливые, им не обязательно ездить на «мерседесах». А что касается жилья, если нет перспективы жилья, то есть желание или куда-то вообще уехать, или приходится уходить из научной среды и заниматься бизнесом, ещё чем-то. Это, конечно, хорошо, но это в общем обедняет наш интеллектуальный потенциал.
Поэтому надо думать, каким образом поддержать жилищное строительство университетов. Здесь опять же не открою вам Америки, наверное, если скажу, что нужно посмотреть на софинансирование различного рода проектов и программ. У каждого университета, на мой взгляд, должна быть своя программа – программа строительства жилья для специалистов, особенно для молодых учёных. Потому что иначе, если их не сохранить, то поколение будет вымыто и останутся одни только зрелые люди, а молодёжи не будет. Это первое.
Второе. Можно, конечно, было бы тоже на эти цели тратить часть федеральных ресурсов, мы это делаем, но не в рамках поддержки всех вузов, иначе это получается очень тонким слоем размазать по всей поверхности, ничего не выйдет, а в рамках поддержки отдельных университетов – тех, которые добиваются каких-то показателей. Я считаю, что это справедливо. Выиграл что-то, какие-то гранты получил – значит, можно и на жильё немножко денег добавить.
И третье, что, на мой взгляд, тоже важно и возможно, хотя это пока, конечно, для нас некоторая экзотика, тем не менее каждый университет должен создавать свой фонд поддержки. Так делается во всём мире. Практически нигде нет ситуации, когда государство всё решает за университет. Конечно, не скрою, Кембриджскому университету, или Йельскому университету, или Московскому университету несколько проще, чем вузам, которые находятся в других территориях, но пытаться это сделать надо.
Я имею в виду так называемый целевой капитал, или эндаумент, который может расходоваться и на эти цели. Что там должно быть? Это, извините, доходы или средства, полученные от бизнеса (ничего в этом плохого нет), пожертвования со стороны выпускников, и такие тоже есть. Практически в каждом городе, в каждом населённом пункте есть выпускники, которые удачливы в зарабатывании денег, это тоже нормально. Вот таким образом дальше будем двигаться.
А.РЕУТОВ: Реутов Александр Викторович, парламент, комитет по здравоохранению.
То, что делается в здравоохранении в последние годы, впечатляет – начиная от нацпроекта «Здоровье» и сейчас огромный проект: «Модернизация здравоохранения». Понимаем, что никогда ещё таких денег в здравоохранение не вкладывалось, понимаем, что их надо использовать рационально в сжатые сроки. Четыре главных направления проектов: это капитальное строительство, оборудование, стандарты и информатизация.
Проблему, которую сейчас видим: действительно, в ряде случаев не можем соблюсти сроки, то есть что касается закупки оборудования, тот же пресловутый 94-й закон, могут быть срывы. Средства на стандарты – переходящие на следующий год; средства на приобретение оборудования, на капстроительство, на информатизацию – непереходящие. Нельзя, чтобы республика эти деньги потеряла. Для нас это крайне и крайне важно.
Д.МЕДВЕДЕВ: Александр Викторович, какие есть предложения, помимо совершенствования 94-го закона, о котором я сказал?
А.РЕУТОВ: Постановление Правительства, которое позволит перенести средства при определённых условиях, то есть если это разгильдяйство – это одно дело, если это объективные причины – перенести средства на приобретение оборудования и капстроительства на следующий год.
Д.МЕДВЕДЕВ: То есть чтобы они носили не однолетний характер, а переходящий характер при наличии уважительных причин неиспользования денег. Нечего даже возразить или прокомментировать особенно. Это, наверное, справедливо. Надо только подумать, в какое постановление это всё внести. Я подумаю.
З.САЛБИЕВА: Позвольте мне, Дмитрий Анатольевич?
Д.МЕДВЕДЕВ: Да, пожалуйста.
З.САЛБИЕВА: Зита Салбиева, секретарь Общественной палаты Республики Северная Осетия – Алания.
В последние годы у нас в стране очень много делается для становления института гражданского общества. И я полагаю, что опыт федеральной Общественной палаты, региональной уже можно считать положительным опытом в этом вопросе. Участие беспартийных сейчас в Национальном фронте и в большой выборной кампании – это тоже положительный результат и положительное достижение.
Но мне кажется немножко откатом назад то, что органы местного самоуправления сегодня выбираются по партийным спискам и беспартийные практически не смогли в предыдущие годы принять участие в выборах. А местное самоуправление, в общем-то, это не политический институт…
Д.МЕДВЕДЕВ: Или отчасти политический. Совсем не политических институтов не бывает. Думаю, что Вы сами понимаете.
З.САЛБИЕВА: Отчасти не политический институт, скажем, а как раз тот орган, где гражданское общество должно было быть представлено особенно активно.
Совсем недавно Вы высказали свою новую идею о создании «расширенного правительства». Есть ли уже какие-то предположения, как будет формироваться это новое «расширенное правительство» и какие функции Вы планируете на него возложить?
Д.МЕДВЕДЕВ: Зита Ибрагимовна, могу Вам сказать, «расширенное правительство», «открытое правительство», «большое правительство» – это же технологический момент. Он связан с тем, что любая власть (и исполнительная власть, и, например, Председатель Правительства, если у нас состоятся все определённые замыслы) должна иметь, во-первых, канал обратный связи.
З.САЛБИЕВА: И опору.
Д.МЕДВЕДЕВ: И опору, совершенно верно, на тех людей, которых в принципе можно вытащить на работу. В этом вполне простая утилитарная цель. Я же не ради игрушек об этом сказал. Я на самом деле считаю, что люди, которые активны (часть из них – это эксперты высокого уровня), пусть экспертируют дальше, часть энергичных и активных людей пойдут поработают на государственную службу.
З.САЛБИЕВА: С удовольствием идут работать.
Д.МЕДВЕДЕВ: Просто чтобы все понимали, даже те, кто входит в это «большое правительство», – наверное, они министрами не все станут, мягко говоря, но есть другие должности, очень важные для страны. Поэтому, конечно, это источник пополнения кадров.
Что же касается идеи по местному самоуправлению. Каждая система имеет изъяны. Наверное, Вы правы в том, что это другой перекос создаёт.
З.САЛБИЕВА: Отрезало просто большую часть.
Д.МЕДВЕДЕВ: Да. Потому что мы перешли, например, на партийные списки как способ формирования нашего главного парламента – Государственной Думы, в этом есть плюсы. Мы структурировали политическую жизнь партий, стали более, что ли, жёсткими, более оформленными. Всякая мелочь, которая, откровенно говоря, никого не представляла, она должна ещё зарекомендовать себя. Я имею в виду партийную мелочь, для того чтобы пройти в Государственную Думу, потому что иначе это не Государственная Дума, а конгломерат абсолютно разнородных интересов, где каждый за себя, а так нельзя, так невозможно работать. Ещё в 90-е годы как-то делалось, но сейчас это невозможно.
Почему я об этом говорю? Тем не менее уже раздаются голоса из разных мест, включая, кстати, и «Единую Россию», о том, что, может, опять вернуться к смешанной системе комплектования парламента, при этом, например (и мне кажется, что эту идею как минимум нужно изучить), чтобы часть парламента (например, половина парламента или органа местного самоуправления) формировалась по мажоритарному принципу, но в то же время чтобы участвовали они от партий.
Вот это мне кажется очень интересной идеей. То есть, с одной стороны, люди как бы определяют свою политическую принадлежность, они члены, входят в какую-то партию, являются сторонниками самых разных партий, тем не менее они не идут по партийному списку, а показывают себя в режиме прямого соревнования. Это позволит некоторое количество талантливых людей поднять и отсечь, может быть, тех, кто не вполне готов.
Я к тому всё это, что можно рассмотреть и то, что Вы говорите. Ещё раз подчёркиваю, каждая система политического управления носит временный характер. Есть, конечно, незыблемые вещи. Гордятся американцы своей конституцией, но даже они вносят туда поправки. А у нас совсем молодая демократия, нам не нужно стесняться того, чтобы в какой-то момент что-то корректировать. В этом я, во всяком случае, ничего страшного не вижу.
З.САЛБИЕВА: Спасибо большое. Особое спасибо за Ваш ответ и позицию по национальному вопросу.
Д.МЕДВЕДЕВ: Это на самом деле моя позиция, и я это делаю не ради того, чтобы сказать об этом вам, находясь в одной из наших кавказских республик.
А.МАКОЕВ: Макоев Ацамаз, Государственная филармония, Союз композиторов.
Посмею такой вопрос задать от многочисленной армии деятелей культуры, искусства, в частности музыкального и театрального. Мы реально видим: за несколько лет те проекты, которые вошли в национальные (медицина, образование), всё равно каждый год дают свои результаты. Хотя бы по количеству машин скорой помощи мы видим, как что-то делается.
В некоторые больницы провинции можно зайти и удивиться: там уже, как в Москве, хотя не всё. Последнее, что самое последнее, наверное, не только к Вашему приезду, но мы три дня сидим и подсчитываем: Таймураз Дзамбекович и правительство нам организовали (низкая зарплата у работников оркестров, театров) – на 25–30 процентов начинает повышаться зарплата. В любом случае для провинции это суммы.
А главный вопрос такой – в нацпроект возможно вхождение культуры? Потому что в любом случае культура и духовная составляющая всегда всё равно будет перед всей экономической, межнациональной. Войдёт ли она в нацпроекты?
Д.МЕДВЕДЕВ: Знаете, мне это приятно слышать, с другой стороны – я не скрою, я не первый раз на этот вопрос отвечаю, особенно представителям сферы культуры. Я, конечно, не против того, чтобы мы умножали количество этих национальных проектов, мы какой-то опыт имеем, и неплохой опыт, спасибо, что Вы так это оцениваете.
Но несколько сложнее оценить сферы, скажем откровенно, применительно к сфере культуры, какие включать, потому что это настолько щепетильная вещь. Когда мы врачам, например, поднимали зарплату, сначала начали с терапевтов и участковых врачей. Это было правильно, но сразу же специалисты сказали: «Это нехорошо, а мы что, хуже что ли?» Здесь будет ещё сложнее, скажут: «Вы композиторов включили в национальный проект, а нас, художников, забыли, писателей забыли, ещё кого-то забыли». То есть здесь есть, конечно, некоторая проблема. Мне кажется, что применительно к сфере культуры лучше действовать всё-таки немножко иначе. Хотя если будем готовы, почему нет?
Но есть вещи критические, на которые Вы обратили внимание. У нас есть социальные обязанности, или социальная сфера, в том числе некоторые творческие профессии, профессии, которые помогают творчеству, должности, которые оплачиваются из рук вон плохо. И если, допустим, композитор – это всё-таки фигура вольная: он может быть совсем бедным, может быть обеспеченным, если он востребован, то есть представители сферы культуры, которые находятся в нетерпимом положении и которые вообще не могут ничего заработать, потому что у них немножко более скромная миссия в жизни. Я имею в виду, например, тех же самых библиотекарей или музейщиков, кто работает в музеях. Вот по ним, мне кажется, прежде всего нужно принимать решение максимально быстрое.
Очень хорошо, если этим занимаются регионы. Понятно, только чтобы это не выглядело так, Вы меня спрашиваете: «А что Федерация будет делать?» А я говорю: «Пусть регионы делают». Так не должно быть, но в то же время не должно быть и другого: не должно быть ситуации, когда мы всё решаем или из Москвы, или всё перевешиваем, допустим, на территорию. Нужна гармония между Москвой-столицей, нашими федеративными затратами, между регионом и муниципалитетом. Мы сейчас как раз занимаемся тем, чтобы по-новому нарезать полномочия. Сразу скажу, что я не уверен, что получится идеально, но во всяком случае мы постараемся перераспределить это более справедливо. Это будет касаться и объектов культуры.
В.УВАРОВ: Дмитрий Анатольевич, можно? Уваров Владимир Иванович, директор, худрук Русского театра.
Во-первых, огромное спасибо, что Вы к нам приехали на наш праздник, это знаково, значит, с сегодняшнего дня у нас всё будет ещё лучше. И огромная просьба от всей многочисленной театральной армии: сохраните, пожалуйста, репертуарный театр, которому свыше 250 лет. Потому что все поползновения на репертуарные театры – это убийство театра, а потеря культуры – это потеря суверенитета любой страны, это общеизвестно.
Культура всегда была рядом. Я сам член политсовета «Единой России» и поддерживаю «Единую Россию». Всегда во всех сложных, полярных ситуациях, которые были в стране, культура была востребована. Когда были события, связанные с конфликтом в Ингушетии, наш театр дал на территории Ингушетии порядка 70 бесплатных концертов для 58-й армии, где Вы сегодня были. Мы всегда были рядом – вернее, не рядом, а в гуще событий.
Вторая тема – 94-й закон. Огромное Вам спасибо за то, что он будет пересматриваться, потому что доходило до абсурда: чтобы купить курицу, надо было тендер проводить.
И ещё – автономия, автономные учреждения. Мы совершенно не понимаем, куда мы шагнём. Не шагнём ли мы в сторону убийства театра? Сегодня огромное спасибо за повышение заработной платы. Конечно, всех проблем материально-технического оснащения и заработной платы оно не решит, хотя спасибо большое за это.
И последнее. Дмитрий Анатольевич, Вы сами затронули эту тему. Знаете, нам повезло не потому, что здесь сидят Таймураз Дзамбекович, которого мы очень любим и уважаем, и Лариса Батрбековна, спикер нашего парламента, – нельзя, чтобы сегодня культура (театры, библиотеки, музеи) зависела от хорошего или плохого руководителя региона.
Д.МЕДВЕДЕВ: Со всем хотел согласиться, Владимир Иванович, но не могу согласиться решительно. Почему? Потому что в этом подлунном мире всё зависит от людей. Поверьте мне, я посетил все субъекты нашей страны, наверное, за последние пять лет, все 83 территории, даже больше, потому что я посещал некоторые, которых уже нет, типа Корякского автономного округа и так далее: 75 процентов успеха зависит от людей.
Есть территории, достаточно богатые всяким сырьём, минералами, людским потенциалом, – и не идёт. А есть территории совсем скромные (в разных местах страны): нет у них ни сырья, ни полезных ископаемых каких-то особенных, нет даже каких-то промышленных гигантов, одно сельское хозяйство и неплохой интеллектуальный потенциал – и вот, извините за выражение, прёт во все стороны. Начинаешь думать почему. Потому что власть шевелится, и потому что она довольно успешная. В данном случае я говорю, естественно, и о Северной Осетии – Алании, потому что раз так оценивают наши коллеги – значит, мне по-другому оценивать просто нельзя. Поэтому от людей – 75 процентов успеха.
Теперь по поводу конкретных вещей, которые Вы обозначили. По репертуарному театру ничего не могу сказать против, полностью согласен, никакая антреприза никогда не заменит репертуарный театр, потому что антреприза бывает хорошая, а бывает отвратительная, но в любом случае это некая временная вещь. И, как только труппа рассыпается, театра нет. Вот, собственно, и всё.
Это не значит, что мы должны иметь в каждом субъекте Федерации по 25 репертуарных театров, это тоже неправильно. У нас не должно быть такого количества университетов, как сейчас, потому что они многие слабые, их надо объединять. И театры тоже нужно объединять, ничего в этом плохого я не вижу в некоторых случаях, но репертуарные театры должны быть основой развития театрального искусства.
И по поводу автономных учреждений. Здесь только одно. Я всегда исходил из того, что решение о переходе к автономным учреждениям в принципе должны принимать сами организации. Готовы вы к тому, чтобы поиграть в эту рисковую игру? Играйте. Это хорошо, скорее всего вам понравится, если не будет провалов. Но если вы чувствуете, что вам страшно, то лучше, конечно, себя не затаскивать насильно в счастье – надо просто дождаться, когда вы будете готовы. Но это решение, которое нужно принимать коллективом. Здесь не должен принимать решение только руководитель. Это касается всех.
В.ЛАГКУЕВ: Лагкуев Владимир, председатель межнационального движения «Наша Осетия».
Всё-таки национальные вопросы, межнациональные очень важны для нашего региона. Ваша инициатива, которая появилась более года назад, о гражданском обществе, мы над этим работаем. Вы давали поручение Александру Геннадьевичу Хлопонину, чтобы он создал везде советы старейшин в округах.
Я – председатель совета старейшин Северо-Кавказского федерального округа. И мы создавали везде в округах советы старейшин. Это не так просто. Где-то тейпы работают, где-то казачьи общины. Всё это вместе сделать – тоже было сложно. Таймураз Дзамбекович вместе со своими коллегами очень большое и активное участие принимал в этом, это удалось.
Но что я хочу сказать сейчас? Нам 20 лет, движению «Наша Осетия». Сейчас все национально-культурные центры, которые есть в Южной Осетии, объединены уже давно. Есть и ингушский национальный культурный центр, и чеченский, и грузинский. Я специально упор делаю на эти национальности, известно почему. И все хорошо здесь работают.
Когда Вы говорите о национальной политике (национальной политикой занимались и при царе, и при советской власти, рецепта нет), не только мне, но и моим коллегам, с которыми я работаю, нравится, что Вы очень правильную сказали мысль о гражданском обществе: если есть губернатор, есть общество и если они вместе работают, тогда всё будет хорошо.
Я последний пример приведу Вам. 30 ноября этого месяца мы будем отмечать 20-летие нашей организации, которая называется «Наша Осетия». Руководители республики посчитали это годом движения «Наша Осетия», есть указ, есть распоряжение правительства, то есть на государственном уровне весь год этот праздник продолжается.
То есть во всех районах республики мы проводили мероприятия: фестивали, спартакиады с приглашением всех соседних республик. И это нужно, конечно, поощрять. Если бы какая-то телеграмма из Кремля пришла поздравить, мы были бы очень признательны. (Смех.) Мы Вас не подведём. На Северном Кавказе нас в пример приводят, потому что 20 лет – немалый срок.
Спасибо за внимание, мы Вас очень уважаем.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо большое. Что я могу сказать? Всё достаточно скромно, в то же время с учётом веса и значения организации, совета старейшин, во-первых, мне кажется, это очень хорошая инициатива. Она везде, кстати, на мой взгляд, имеет право на существование, а уж на Кавказе в особенности, где особое отношение к людям зрелым, мудрым, подготовленным.
Во-вторых, мы понимаем, насколько сложно бывает иногда найти общий язык. Как правило, этим занимаются именно люди, уже умудрённые опытом, потому что молодость – она горячая, а люди уже более зрелые способны отрешиться от каких-то эмоций. И поэтому то, что вы делаете в рамках этой работы, – это, конечно, безусловно, очень важно.
И самое последнее, может быть, что мне хотелось бы на эту тему сказать. Что бы там ни говорили, как бы ни рассуждали на эту тему различного рода всякие экстремистские круги и здесь, на Кавказе, и в Центре России, и на Дальнем Востоке, где угодно, потому что экстремисты, к сожалению, они везде есть (это тоже правда, и в нашей стране тоже, вы знаете, такого рода мутная волна набирает силу, и во многих других странах), всё-таки я уверен, что не эти люди будут управлять государством в ближайшие годы. Не потому, что среди них нет талантливых людей, нет, среди них есть талантливые люди, некоторые из них способны увлечь, зажечь своими пламенными речами большое количество неокрепших мозгов. По другой причине: потому что общество, построенное на националистических ценностях, непрочно. И это доказывают практически все государства, которые в результате проведения националистической политики по отношению к части своих граждан закончили очень плохо: либо развалились, либо погибли в пожаре гражданской войны. Именно поэтому я уверен, что, несмотря на все сложности нынешней жизни, находясь у вас на Кавказе, в Северной Осетии – Алании, я уверен, что мы сможем этот довольно непростой период нашего развития пережить, потому что бывали ещё более драматические ситуации, мы это тоже знаем.
Я вам желаю успехов.
С.АНДИЕВ: Большое спасибо, Дмитрий Анатольевич, за внимание к нашей республике.
Сегодня и на севере, и на юге, в каждом доме будет звучать тост за Ваше здоровье, так как Вы в пути, будут желать Вам счастливого пути, удачи. Ещё раз спасибо за мужество, проявленное в 2008 году, – от уничтожения спасён целый народ. Мы помним, благодарим.
Сегодня идёт жаркая пора, выборная пора. Мы много встреч с людьми проводим и делаем всё возможное, чтобы наш успех был не просто успехом, а очень хорошим успехом. С нами очень много молодёжи. Вы знаете, что мы – спортивная республика. Мы готовимся к следующим Олимпийским играм в Лондоне и смотрим дальше – чемпионат мира по футболу в 2018 году.
Поэтому спасибо Вам за всё. Желаю Вам, самое главное, здоровья, счастливого пути и процветания нашей Родины.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Сослан Петрович. Ничего не могу к Вашим словам добавить. Спасибо за добрые пожелания.
Если завершать разговор на спортивной ноте, ещё лет 15 назад многим из нас, кто был уже в зрелом возрасте, во всяком случае в разумном возрасте, казалось, что количество проблем вокруг нас такое, что нам не то что не до спорта, а просто выжить бы. Это касалось всех, кто живёт в Петербурге, во Владикавказе, в Москве, во Владивостоке. Сейчас мы все понимаем, что для того, чтобы у нас была процветающая страна, мы должны быть здоровыми. А здоровье – это всё-таки не только лекарства и система здравоохранения, которая очень важна, но и культура собственного тела, желание быть сильным, здоровым. У вас здесь действительно хорошие традиции.
Я желаю всем, кто занимается спортом в вашей республике, добиться блестящих результатов. Впереди очень много спортивных соревнований, каждый год что-нибудь крупное проходит, так что уверен, что у вас есть хорошие шансы, как и у нашей страны в целом.
Т.МАМСУРОВ: Спасибо.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо вам большое. До встречи.
Встреча с журналистами Южного и Северо-Кавказского федеральных округов.
Дмитрий Медведев продолжил серию встреч с региональной прессой. По прибытии в Ростов-на-Дону глава государства встретился с представителями средств массовой информации Южного и Северо-Кавказского федеральных округов.
Это третья встреча Президента с представителями региональных СМИ. В Хабаровске глава государства беседовал с журналистами Дальнего Востока и Сибири, а в Уфе – с представителями СМИ Приволжского федерального округа.* * *
Стенографический отчёт о встрече с представителями средств массовой информации Южного и Северо-Кавказского федеральных округов
Д.МЕДВЕДЕВ: Это у меня сегодня уже четвёртая или пятая публичная встреча, поэтому я буду стараться отвечать на ваши вопросы предельно содержательно, насколько могу, но довольно коротко. Договорились?
С.МАСЛОВ: Дмитрий Анатольевич, здесь присутствуют представители средств массовой информации Южного и Северо-Кавказского федеральных округов. Мы рады вновь видеть Вас на донской земле, добро пожаловать, приезжайте к нам почаще.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.
С.МАСЛОВ: Сегодняшний день выдался у Вас очень разнообразным, даже в географическом плане. Расскажите, с кем встречались, о чём говорили, может быть, какие-то решения были приняты?
Д.МЕДВЕДЕВ: С удовольствием, конечно, поделюсь. Я с утра был в Северо-Кавказском округе, посещал Республику Северная Осетия – Алания. Мы обсуждали разные темы. Но я хотел, знаете, пообщаться с нашими военными из 58-й армии, которые там расквартированы, там штаб армии. Почему? Это особое место, я там уже, наверное, третий или четвёртый раз, и, собственно, там мы подводили итоги кампании 2008 года и той военной операции, которую мы проводили по принуждению Грузии к миру.
Я сегодня уже говорил военным и вам скажу, я считаю, что это была, конечно, очень тяжёлая страница в новейшей истории, но, к сожалению, абсолютно необходимая. И то, что Россия тогда так жёстко себя повела, в конечном счёте обеспечило нам ситуацию, когда вокруг нас, несмотря на определённые сложности, всё-таки сейчас более спокойная ситуация, чем она была.
Некоторых соседей мы просто успокоили, показав им, что нужно себя вести правильно и в отношении России, и в отношении сопредельных небольших государств. А для некоторых наших партнёров, в том числе для Североатлантического альянса, это был сигнал о том, что всё-таки, прежде чем принимать решение о расширении альянса, надо думать о геополитической стабильности. Вот в этом я вижу основные уроки того, что происходило в 2008 году.
И, конечно, я сегодня отметил героизм наших ребят и тех, кто, к сожалению, тогда погиб: и миротворцы, и те, кто служил в Вооружённых Силах на тот период. В общем, мы говорили о том, как проходит реформа Вооружённых Сил, практически все считают, что, несмотря на определённые шероховатости, мы сделали большой шаг вперёд и в смысле содержания военных, зарплаты, которая выросла в 2,5–3 раза (это беспрецедентная вещь), и в смысле обеспечения жильём, и в смысле, конечно, поставок новых вооружений.Потом у меня была небезынтересная встреча с представителями руководства республики, а также основных социальных групп, общественных объединений, творческой интеллигенции. Тоже очень хорошая, добрая встреча. Мы говорили о самых разных вопросах, начиная от детских садов и заканчивая здравоохранением, образованием, вопросами национальной терпимости, что особенно актуально на Юге и на Кавказе. В общем, такой хороший полноценный разговор.
И сейчас я приехал к вам в гости, успел уже коротко пообщаться с вашим губернатором, пока мы ехали сюда, а сейчас встречался с губернаторами всех регионов, входящих в Южный и в Северо-Кавказский федеральные округа. Мы встретились для того, чтобы сверить часы, но не скрою, я, конечно, с ними говорил о ситуации по выборам, потому что я возглавляю список «Единой России», губернаторы многие тоже возглавляют региональные списки, и мы обменялись впечатлениями о том, как идёт избирательная кампания, что, наверное, вполне естественно. И, наконец, у меня сегодня последнее счастье – с вами пообщаться.
С.МАСЛОВ: Дмитрий Анатольевич, у каждого из присутствующих здесь журналистов для Вас приготовлен как минимум один вопрос. Если позволите, я задам свой, а дальше уже сами решите, кто будет следующим говорить.
Д.МЕДВЕДЕВ: Конечно.
С.МАСЛОВ: Во время Вашей рабочей поездки в Краснодар Вы призвали сельхозпроизводителей активнее развивать кооперацию в целях борьбы с перекупщиками. На этом пути у сельхозпроизводителей это должна быть их инициатива или они могут рассчитывать на какую-то поддержку государства в этом плане?
Д.МЕДВЕДЕВ: Вы знаете, мне кажется, должно быть встречное движение и со стороны государства, и со стороны сельхозпроизводителей. В общем, те, кто перекупают продукцию, с одной стороны, никому не нравятся, и у нас существует мнение, что основное зло в перекупщиках. Они действительно иногда ведут себя плохо, иногда, скажем откровенно, по-русски выражаясь, борзеют, но далеко не все, и мы с вами понимаем, что торговые посредники – это необходимое звено, без них тоже ничего нельзя сделать, но надо, чтобы они были цивилизованными, а в ряде случаев без них просто можно обойтись, особенно когда развивается, например, сельскохозяйственная кооперация и когда реализацией занимаются сами сельхозпроизводители.
Мы, сейчас я возвращаюсь к тому, о чём Вы спросили, на это тратили довольно приличные средства и будем продолжать тратить средства на поддержку сельхозкооперации как снабженческо-сбытовой, так и кооперации в сфере переработки. И это, мне кажется, способно оказать влияние на цены. Это первое.
Второе, что, конечно, на мой взгляд, также очень важно, это всё-таки активная позиция самих сельхозпроизводителей и руководителей регионов, потому что там, где следят за порядком на рынке, всё-таки не возникает «кривых» схем, когда у сельхозпроизводителя забирают за три рубля, а потом в супермаркете продают какой-либо товар за 30 рублей, и все недовольны.
Люди говорят, что страшно дорого, а сельхозпроизводители говорят: «Знаете, мы произвели это, мы на этом вообще даже прибыли никакой не получили, мы еле-еле отбиваем свои затраты, а вся маржа оседает в руках соответствующих торговых компаний». Поэтому ресурсы регулирования такой деятельности у любого губернатора есть в рамках, конечно, тех полномочий, которые он имеет.
В.РЯЗАНОВ: Разрешите мне?
Д.МЕДВЕДЕВ: Мне кажется, мы же люди, воспитанные в демократическом обществе. Давайте пойдём по стрелке часовой, против часовой, как хотите.
В.РЯЗАНОВ: Спасибо, во-первых, за предоставленную возможность задать Вам волнующие жителей нашего региона вопросы. В связи с тем, что Вы сказали о программе пребывания в нашей республике, я не услышал одной очень серьёзной проблемы. Она опять-таки связана с Южной Осетией, с последствиями в Грузии на протяжении последних 20 лет, потому что до августовской агрессии 2008 года были ещё 91-й, 92-й годы, когда из Грузии были выдавлены, может быть, до 100 тысяч её граждан на тот момент, большая часть из них осела в Северной Осетии.
По данным миграционной службы, общественных, правозащитных организаций, может быть, около четырёх тысяч семей из них до сих пор не имеют нормального жилья. Федеральная программа по обустройству беженцев работает, но, к сожалению, темпы выделения жилищных сертификатов крайне низки: это 1–3 сертификата в год. Есть ли у этой категории людей надежда решить свою жилищную проблему в более обозримом будущем?
Д.МЕДВЕДЕВ: Не буду скрывать, сегодня на эту тему я разговаривал с главой республики. Я понимаю, что, может быть, он не хотел меня этим особенно грузить, он считает, что особой проблемы всё-таки сегодня нет и что эта проблема разрешима именно в ближайшем будущем – просто потому, что всё равно стройки идут. И дело не только в федеральных деньгах, идёт застройка по линии республики, это первое. Второе, сами люди пытаются как-то свои жилищные проблемы решать.
Здесь, понимаете, мне кажется, вот как: конечно, мы должны помогать людям, которые в какой-то момент попали в сложную ситуацию. Но если эти люди уже давным-давно стали гражданами Российской Федерации, если они живут на территории Северной Осетии, они тоже должны думать о своём будущем. Потому что наша большая страна приняла их, и это абсолютно правильно, но здесь нужно занимать более активную позицию, а не просто рассчитывать на то, что в какой-то момент государство тебе принесёт эту квартиру и скажет: вот пользуйся ей.
Знаете, исходя из общих соображений, даже соображений справедливости, ведь на территории республики есть коренные жители, как и в России, которые тоже стоят в очередях, которые тоже хотят квартир. Они ниоткуда не убежали, но у них та же самая проблема. Поэтому, мне кажется, если исходить из соображений справедливости, кроме кричащей ситуации, когда что-то случилось, действительно война и люди в палатках, совершенно невозможно жить, тогда действительно надо помогать.
А в обычной ситуации это всё наши граждане, и те, кто в 90-е годы приехал, убегая от произвола грузинских властей, и те, кто сейчас живёт и родился на территории республики, к ним должны применяться, строго говоря, равные критерии.
Э.ШАМАКОВ: Дмитрий Анатольевич, ещё одна республика – Калмыкия. Какие инициативы, идеи Президента Медведева можно услышать в Послании Федеральному Собранию и в какие обозримые сроки это ежегодное Послание следует ждать?
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, что Вы меня спросили, по двум причинам: во-первых, немножко приоткрыть завесу над тем, как идёт работа над Посланием, потому что я некоторое время назад не успел об этом сказать и возникло много домыслов, что с Посланием происходит. И, во-вторых, всегда приятно поделиться своими соображениями.
Коротко по поводу самого Послания: работа над ним идёт. Не скрою, я собирался его озвучить в ближайшие дни, 23 ноября, но некоторое время назад прикинул и решил его перенести по нескольким причинам. Скажу прямо и откровенно, мне бы хотелось ещё над некоторыми проблемами подумать, потому что это в текущей перспективе, во всяком случае, моё последнее Послание в должности Президента, но будут ли дальше Послания или нет, это поживём – увидим, что называется.
Там нужно было бы и подвести итоги, и наметить перспективы на будущее, поговорить о том, как нам заниматься модернизацией нашей страны, нашей экономики, нашего общества, нашей политической системы, это должен быть комплексный взгляд. Итоги подвести, конечно, проще, что сделано и чего не сделано, а вот видение будущего – это более сложная тема, поэтому я продолжаю консультации и с моими экспертами, с сотрудниками Администрации и Правительства России. И конечно, консультируюсь с представителями «большого», или открытого, правительства. Это, в общем, та новая экспертная группа, референтная группа, на которую я сейчас опираюсь. Поэтому я решил несколько отсрочить оглашение Послания.
Но есть и второй аргумент, он формальный, но очень важный. Всё-таки мне бы хотелось выступить с этим программным Посланием, а Послание – всегда программа, перед новым составом Государственной Думы. Я очень хорошо отношусь и к текущему составу, но всё-таки новый состав – это новый состав. Ему придётся работать ближайшие теперь уже пять лет, и надо, чтобы у нас сразу возник контакт, тем более что у нас планы продолжить работу, если мы получим мандат от народа на управление государством и в Государственной Думе, и президентский мандат. Ровно поэтому я, собственно, сроки Послания и перенёс.
А содержание я Вам только что сказал. Более тонких нюансов не ждите, иначе будет неинтересно.
В.СМЕЮХА: Меня зовут Смеюха Вячеслав.
Д.МЕДВЕДЕВ: Я смотрю, Вы фотографируете такой сложной камерой. Нравится Вам?
В.СМЕЮХА: Нравится.
Д.МЕДВЕДЕВ: У меня к ней такое неровное отношение: камера прекрасная, но она требует очень большого внимания.
В.СМЕЮХА: Она не репортёрская.
Д.МЕДВЕДЕВ: Она совсем не репортёрская. Но такие снимки, как Вы сейчас делаете, фотографируя собеседников, ей делать можно.
В.СМЕЮХА: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Мы всему миру объявили об Олимпиаде в Сочи, что мы её проведём.
Д.МЕДВЕДЕВ: Не просто объявили – мы победили на соревнованиях.
В.СМЕЮХА: Да, победили на соревнованиях. Мы объявили о «Формуле-1», мы принимаем у себя чемпионат мира по футболу. Хватит ли на всё это денег, наших сил и уверенности в том, что мы всё это сделаем?
Д.МЕДВЕДЕВ: Очень хороший вопрос. Надеюсь, Вы не ждёте от меня, что я скажу: «Нет, конечно, сил не хватит, поэтому я объявляю о том, что мы отказываемся от проведения Олимпиады, отказываемся от проведения футбольного чемпионата и будем копить, потому что денег мало». Думаю, что здесь всё очевидно, но буквально два слова.
Олимпиады, чемпионаты, спортивные соревнования сами по себе интересны и приятны, и мы с удовольствием следим за ними, за выступлениями наших спортсменов. Но ведь это не только спорт, это и возможность массированных вливаний в различные регионы нашей страны. Вы про Сочи сказали. Мы сейчас все усиленно занимаемся Сочи. Это же не только стадионы и трамплины, хотя они нужны и очень дороги, но это и реконструкция всей системы, абсолютно всей: и гостиничного фонда, и ресторанов, и магазинов, и социальной сферы, и больниц. Всё это должно быть реконструировано.
Совсем тяжёлая территория – Дальний Восток, форум АТЭС. Там канализации не было, и до сих пор в городе нет нормальной канализации. То, что мы тогда победили наших конкурентов в соответствующий период и предложили свои услуги в этом плане (не победили, а, по сути, завоевали право проводить форум АТЭС), дало нам возможность сконцентрировать очень большие ресурсы для того, чтобы восстановить Владивосток и часть Приморского края. Так и сделаем.
Д.МУГУТДИНОВА: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Ряд политиков позволяют себе недопустимые публичные высказывания о народах Северного Кавказа. Не считаете ли Вы, что следует как-то усилить ответственность за подобные выступления? К примеру, по показателям бюджетной обеспеченности республика Дагестан в общем рейтинге регионов страны занимает одно из последних мест. Насколько в связи с этим уместен лозунг: «Хватит кормить Кавказ!»?
Д.МЕДВЕДЕВ: Знаете, не скрою, я на этот вопрос уже отвечал. Вы, наверное, знаете мой ответ. Я считаю, что этот лозунг носит провокационный характер, либо тот, кто его произносит, просто неумный человек, если он искренне верит в то, что хватит кормить Кавказ, и тогда хватит денег на всё остальное, и так далее.
С другой стороны, если посмотреть на ситуацию с трансфертами, которые направляются в регионы, то кавказские республики занимают далеко не первое место. И, более того, у нас всего лишь, наверное, 10–15 максимум процентов территорий, которые являются не реципиентами, то есть не получают дотации из федерального бюджета, а являются донорами, то есть те, которые дают. А все остальные республики – это те, которые получают, и это далеко не кавказские республики, это все другие территории. Поэтому этот лозунг и нечестный, и неправильный, и опасный.
Что же касается вообще национализма, я сегодня достаточно активно на эту тему рассуждал во время встречи с представителями общественных организаций Северной Осетии. Мне остаётся лишь добавить, что я исхожу из того, что ответственные политики, люди, которые претендуют на места в Государственной Думе, люди, которые возглавляют парламентские партии в нашей стране, которая очень сложная по своему этническому, конфессиональному составу, вообще не в праве позволять никаких националистических лозунгов, потому что это чревато развалом страны.
И мы когда-то прошли по краю (слава Богу, что всё успокоилось), у нас есть, конечно, проблемы, и проблемы с безопасностью, но всё-таки национализм нас так не раздирает, как в некоторых государствах, которые плохо кончили. И нам нужно дорожить этим гражданским миром, особенно это остро понимаешь, находясь на Кавказе.
Р.МУСАЕВ: Дмитрий Анатольевич! У меня отчасти получается продолжение предыдущего вопроса. В последнее время мы активно наблюдаем за тем, как в блогосфере и новых медиа искусственно тиражируются эти антикавказские настроения. Уже заговорили о том, что пора сбрасывать территории, лишний балласт, что Кавказ нужно отделять. Аргументы, которые приводятся: дескать, культурный Кавказ и вся остальная Россия – это совсем разные народы, разный менталитет и так далее, что это чёрная дыра. Невооружённым глазом видно, что какие-то локальные микрособытия в мгновение раздуваются до национального масштаба, и ведущую роль в этом играют именно новые медиа.
С одной стороны, ясно, что недовольство накапливается среди граждан из-за того, что некоторые диаспоры и так называемые общины недостаточно хорошо работают со своим подрастающим поколением, что чревато неподобающим поведением последних на улицах наших городов. С другой стороны, СМИ настолько красочно и ярко преподносят это всё, что в конечном итоге национализм, ксенофобия, шовинизм продолжают расти в нашем обществе.
У меня вопрос. Будут ли в государственной информационной политике предприниматься какие-то меры противодействия таким новым деструктивным явлениям в нашем обществе? Я не говорю о какой-то цензуре и так далее, но хотя бы какие-то моральные императивы, совесть, в конце концов, у людей, которые повелевают общественными настроения, должны быть? Быть может, Вы именно как блогер тоже подключитесь к решению этой проблемы?
Д.МЕДВЕДЕВ: Не скрою, Вы очень хороший вопрос задали. Меня это тоже волнует. Я буквально 15 минут назад на эту тему с коллегами из Администрации говорил. Меня тоже настораживает степень жёсткости, если иногда не жестокости, этих суждений, которые, например, существуют в новых медиа, в социальных сетях, и с другой стороны – знаете, степень безответственности. Ведь когда человек, например, выходит на улицу и говорит: «Я против власти, она мне не нравится, я хочу новую власть», – это понятно, это форма политической активности, и каждый человек волен выбирать, как ему себя вести. В конце концов, это такой шаг, который требует определённой позиции.
Но когда человек просто гадости пишет про других, говорит, что этот – дурак, этот – отвратительный тип, представляющий какую-то определённую нацию или народность, с ней ничего хорошего быть не может, потому что они люди дикие, невоспитанные, никогда не поддадутся цивилизованному отношению, – вот что меня пугает: люди начинают привыкать. Мы с вами смотрим, что происходит, я к тому, что это как бы нормально. Раньше это себе представить было невозможно. Из телевизора такие вещи никогда не услышишь ни у нас, ни за границей, потому что там степень толерантности высокая и можно загреметь, или вылететь с телекомпании, или даже отправиться, извините, за решётку. В газетах такого тоже нет. А здесь порог ответственности, чувствительности существенно ниже, и это может привести к тому, что часть поколения, особенно молодого поколения, вашего поколения, отчасти и моего поколения, может вырасти в ситуации, когда, допустим, говорить гадости про другие национальности вроде как и нормально, и за это ничего не бывает. Но представим себе человека в Соединённых Штатах Америки, который прилюдно начинает что-либо говорить плохое про одну из национальностей, один из этносов, населяющих Соединённые Штаты Америки. Он плохо кончит, его просто отвезут в тюрьму. А в Сети можно: не поймают, не тронут. Но ведь это не просто Сеть – это голова, которая наполняется этими помоями и которая в конечном счёте может дать результат уже на улице.
Поэтому я считаю, что если говорить о моральной ответственности, о которой Вы вспомнили, знаете, это всё-таки, в конечном счёте, ответственность каждого человека, каждого редактора средства массовой информации, каждого журналиста и каждого блогера и уровень его образования. Всё-таки это, прежде всего, внутри самого человека.
Кстати, эти сдерживающие моменты у человека могут изначально и не присутствовать. Но если, например, этот человек, скажем, верующий (неважно, кто он, кстати, – мусульманин, буддист), это его останавливает. А если у человека даже этих ограничителей нет, он ведёт себя абсолютно отвязно.
Если же говорить о юридической ответственности, то это, конечно, самое сложное, потому что ввести юридическую ответственность за комментирование в интернете, в социальных сетях – это разрушить сам интернет. Некоторые страны пытаются идти по этому пути – кстати, никаких успехов не достигают, но зато там полностью блокирован интернет, невозможно ничего написать, невозможно ничего прочитать.
В других случаях это не получается, а значит, нужно выработать чёткие критерии, позволяющие юридическим службам, правоохранительным органам говорить о том, что в конкретной ситуации человек вышел за пределы дозволенного и его нужно привлекать к ответственности. То есть, условно говоря, наверное, за суждения привлекать к ответственности нельзя, когда человек даёт кому-то характеристики.
Но если это уже призыв к какому-либо насилию, вообще-то власть надо употреблять, потому что если из интернета и социальных сетей льются призывы идти и резать кого-то, нельзя говорить о свободе интернета, а надо брать в руки полицейскую дубинку и разбираться с такими людьми, потому что это подрывает основы общественного согласия. Но до тех пор, пока это не превращается в призывы к насильственным действиям, всё это можно отнести к обсуждениям, хотя иногда меня от этих обсуждений просто тошнит.
С.АЛЕКБАРОВА: Дмитрий Анатольевич, на Юге России немало регионов с высокой рождаемостью, а значит, проблема нехватки детских садов здесь стоит не менее остро, чем в других российских регионах. Не так давно Вы дали поручение Совету Федерации проработать этот вопрос. Что сделано и будет ли Правительство помогать финансово регионам в решении этой проблемы, в строительстве новых дошкольных учреждений?
Д.МЕДВЕДЕВ: Я улыбаюсь, потому что я уже сегодня второй раз отвечаю на этот вопрос, но сделаю это, конечно, с радостью.
Конечно, Правительство должно создавать условия для того, чтобы эта проблема решалась. Напомню, что у нас пока очень большая очередь в детские сады. Как решать эту проблему? Во-первых, у нас есть программы, которые стимулируют строительство детских садов, но эти программы не должны носить абсолютно или сугубо федеральный характер. Значительная часть или существенная часть ответственности лежит на регионах.
Мы считаем, что надо всё-таки, чтобы именно регионы планировали эти расходы, потому что из Москвы командовать, где какой детский сад построить и где какую школу построить, это просто неправильно. Для этого нужно, с другой стороны, разумным образом перераспределить полномочия, то, чем мы сейчас занимаемся, в смысле децентрализации полномочий, их распределение между Федерацией, регионами и муниципалитетами. Поэтому – федеральные средства, которые уже планируются, региональные средства, обязательства и средства муниципалитетов, а также средства коммерческих организаций. И я не вижу ничего плохого, если детские сады, а иногда и школы строятся на частные пожертвования, потому что так во всём мире, не всё строит государство. Должна быть государственная сеть, но есть и негосударственная сеть.
Плюс, что очень важно, менять критерии создания самих детских садов. У нас до последнего времени действовали советские критерии, и сейчас кое-где это остаётся. То есть если это детский сад, то с такими стенами, там должны быть огромные производственные помещения для приготовления пищи, обязательно чтобы были полноценные места для того, чтобы дети спали. Но не всегда такие детские сады нужны. Очень часто мамам или папам нужно, чтобы ребёнка можно было привести на два-три-четыре часа. И в этом смысле очень важно, что мы поменяли стандарты и дали сейчас разрешение создавать детские сады семейного типа и такого временного пребывания детей.
Всё это вкупе должно дать результаты. Думаю, что у нас есть все шансы за три-четыре года проблему с детскими садами в стране решить полностью, если, конечно, напряжёмся.
И.ЦАРОЕВ: Дмитрий Анатольевич, я представляю Ингушетию с её неописуемой красотой природы и, к сожалению, высоким процентом безработицы. Вопрос дефицита рабочих мест стоит одинаково остро во всех регионах Юга России. Какие пути выхода из ситуации Вы видите? Какие конкретные меры будут приниматься?
Д.МЕДВЕДЕВ: Думаю, я не удивлю Вас, если скажу, что вижу только один путь: это создание новых рабочих мест. Другого пути просто не существует. Вопрос в том, что создавать и как быстро. Мы сегодня обсуждали эту тему, кстати, и с главами субъектов Федерации, я когда в Осетии был, говорил об этом.
Очень важно, чтобы возникали новые рабочие места, но не всякие, а которые нужны региону. Приведу пример, который характерен для всех территорий, здесь представленных. Очень много выпускаем юристов и экономистов, куда их устраивать – непонятно. Специальности хорошие, но такому количеству специалистов-гуманитариев делать нечего. Но мало выпускаем инженеров и специалистов, например, в области туризма и рекреационной деятельности, что особенно актуально для территорий Северного Кавказа, да и вообще Юга России. Поэтому нужно создавать такие места.
Сейчас у нас реализуются несколько программ: «Юг России», по Чечне есть программа, есть ряд других региональных программ, и по Ингушетии соответствующая программа тоже присутствует. Нужно создавать те места, которые реально нужны региону. Этот туристическо-рекреационный кластер, мне кажется, очень важная тема, потому что программа по внедрению новых форм отдыха, туризма, развитию спорта – она одна, если я не ошибаюсь, способна принести порядка 200, если не больше, тысяч рабочих мест, а эти 200 тысяч рабочих мест потянут за собой новые места.
Мы же понимаем, что обычно рабочее место создаёт за собой такой кумулятивный эффект и возникает дополнительное количество рабочих мест. Поэтому в этом направлении, мне кажется, очень важно двигаться. Вообще мне кажется, нам всем нужно поменять отчасти ментальность, потому что и в кавказских республиках, и не только, и в Краснодарском крае, в целом ряде курортных мест почему-то присутствует мнение о том, что заниматься сферой обслуживания неправильно: мы такие крутые, мы должны заниматься только чем-то очень весомым – или каким-то бизнесом, или же иными видами деятельности. Но это несправедливо. Весь мир приблизительно состоит из такой пропорции: две трети рабочих мест в мире – это сфера обслуживания, сфера услуг, и только она треть – это промышленность и сельское хозяйство. Нам нужно стараться создавать новые рабочие места в сфере обслуживания. Заниматься сферой обслуживания не зазорно, не позорно даже для гордых жителей Кавказа, а абсолютно нормально, потому что это такие же рабочие места, которые приносят деньги. Я на это бы обратил внимание.
О.МХЦЕ: Дмитрий Анатольевич! Жители Карачаево-Черкесии с нетерпением ждут начала строительства автодороги Черкесск – Сухум. На Ваш взгляд, нужна ли России эта дорога? Готово ли государство инвестировать средства в этот проект и в какие сроки? И ещё. Говоря о новых качественных дорогах, хотелось бы узнать Ваше мнение, станут ли российские дороги когда-нибудь безопасными? Потому что создаётся мнение, что как бы ни увеличивали штрафы, ни ужесточали санкции, водителей, пренебрегающих правилами дорожного движения, меньше не становится. И на государственном уровне можно ли предпринять какие-то более эффективные меры?
Д.МЕДВЕДЕВ: Сами по себе дороги, конечно, есть и плохие совсем, у нас страна большая, и мы знаем, какого качества они бывают. Но основная проблема на дорогах – это всё-таки не качество покрытия, а сами по себе водители, кто себя как ведёт, тот такой результат и получает, в основном, конечно.
Поэтому поведение людей на дорогах – это одна из важнейших составляющих безопасности дорожного движения. Надо ездить прилично, скоростной режим не превышать, недопустимо вообще за рулём употреблять алкоголь, потому что это приводит к печальным последствиям в нашей стране. Я поэтому вынужден был пойти на суровую меру, некоторые водители меня осуждали, но я считаю, она абсолютно правильная, я, вы знаете, полностью запретил даже пиво пить за рулём, потому что мы к этому не готовы – пусть в Европе пьют, мы не будем.
Что касается Вашего конкретного вопроса – дороги до Сухума, мне кажется, что эта дорога имеет право на существование. Я знаю, что она прорабатывалась, и, скажем так аккуратно, чтобы не создать избыточных ожиданий – типа, завтра начнём работать, у этого проекта есть перспективы. Думаю, что в ближайшие два-три года можно будет определиться, насколько они реалистичны, потому что сейчас с деньгами не очень просто на дорожное строительство, но у этой дороги определённые перспективы есть – именно в силу её, если хотите, даже геополитического значения.
Л.ШИШЕВА: Если позволите, Дмитрий Анатольевич, я вернусь к теме туристического кластера на Северном Кавказе. Адыгея очень часто звучит в настоящее время…
Д.МЕДВЕДЕВ: И справедливо звучит.
Л.ШИШЕВА: …в связи со строительством курорта Лаго-Наки. Планка, конечно, поставлена высокая, но большие надежды возлагают и жители республики. Как Вы в целом оцениваете реализацию этого проекта?
Д.МЕДВЕДЕВ: Я, честно скажу, проект на Лаго-Наки считаю одним из лучших, хотя не хочу никого обижать, и другие проекты очень хорошие, красивые. Самое главное, для меня это тоже было неожиданно, я боялся, что наши потенциальные инвесторы всё-таки будут очень в значительной мере ориентироваться на проблемы с безопасностью и на неразвитость инфраструктуры. Но, Вы знаете, они оказались мудрее, чем я себе представлял. Они, конечно, и по этому поводу думают, но всё-таки они понимают, какой колоссальный туристический потенциал содержит в себе Кавказ, и поэтому они к нам идут.
У нас подписан целый ряд соглашений, хороших соглашений. У нас особо продвинутое сотрудничество в этом направлении с Францией, но мы ждём и других, естественно, инвесторов. И я уверен, что практически все те части кластера, о котором Вы сказали, в том числе и то, что связано с плато Лаго-Наки, будут украшениями нашего туристического бизнеса, создадут новые рабочие места и будут приносить деньги.
О.КЕРТИЕВА: Дмитрий Анатольевич, Вы планируете продолжить начатые в должности главы государства реформы судебной ветви власти, в том числе уголовно-исполнительной системы, после прекращения полномочий Президента?
Д.МЕДВЕДЕВ: Сначала после прекращения полномочий Президента мне нужно занять какую-то ещё должность, чтобы вообще говорить об исполнении каких-либо полномочий. Но если всё-таки будет так, как мы предложили, то, к примеру, в должности Председателя Правительства я готов заниматься всеми вопросами.
Хотя если говорить об определении концепции развития судебной системы, это всё-таки дело прежде всего Президента, Администрации Президента. Но у Правительства тоже, конечно, свои большие полномочия и по развитию инфраструктуры судебной и правоохранительной деятельности. Так что в той части, в которой это будет относиться к полномочиям Правительства, я, конечно, готов буду этим заниматься.
С.ЗВЕРЕВА: Дмитрий Анатольевич, я вначале хотела поблагодарить Вас и Владимира Владимировича Путина за то огромное внимание к нашему региону, к Астрахани, которое мы видим в последнее время.
Д.МЕДВЕДЕВ: Астрахань, конечно, красивее становится, это правда. Мне приятно, что Вы это отмечаете.
С.ЗВЕРЕВА: И, в частности, речь идёт о программе переселения из ветхого и аварийного жилого фонда. Эта проблема на самом деле очень острая, актуальная, она не решалась 200 лет, Вы это знаете. И благодаря Вашей поддержке с 2007 года подвижки начались. К сожалению, кардинально решить проблему пока не удаётся. Скажите, есть перспектива и есть надежда, что федеральный центр будет и в дальнейшем помогать финансировать эту программу?
Д.МЕДВЕДЕВ: Очень хочется заняться партийной агитацией и сказать: «Конечно, есть, если вы проголосуете за “Единую Россию”». Но, как человек приличный, я скажу иначе. Я скажу о том, что власть обязана довести этот проект до логического завершения, именно в силу того, что Астрахань, Астраханская область – место красивое, такое мощное, там всегда было сосредоточие цивилизации, но довольно долго запущенное было место.
Мы за последнее время действительно кое-что сделали, приятно проезжать и мимо кремля, и видеть новые здания, отреставрированные старые здания. Ветхий фонд большой, но нам по силам его победить. Та программа по восстановлению жилья, по созданию нового жилья, по реконструкции старого жилищного фонда, по сносу и созданию на основе аварийного фонда нового жилья будет продолжена.
Напомню, что совсем недавно я озвучил одну инициативу о том, чтобы продлить срок действия Фонда содействия ЖКХ, развитию ЖКХ до 2015 года, а это как раз тот инструмент, который оказался самым эффективным. Это ровно то, о чём меня просили губернаторы.
Э.ШАМАКОВ: Здесь должна была быть Елена Горохова из Ставрополья. Она не смогла приехать, поскольку готовится стать мамой. Думаю, было бы, наверное, справедливо, чтобы её вопрос тоже прозвучал.
Д.МЕДВЕДЕВ: Да, и давайте сначала ей просто пожелаем успехов и удачи в этом непростом женском деле.
Э.ШАМАКОВ: Вопрос Елены Гороховой, Северо-Кавказское информационное агентство «Территория контрастов», Ставрополье.
Д.МЕДВЕДЕВ: «Территория контрастов» – красиво.
Э.ШАМАКОВ: Мы знаем примеры, когда присутствие депутата Государственной Думы в подшефном регионе, районе не по отчёту, а по факту, строго говоря, нельзя назвать работой. Вместе с тем каждый раз на командировку народных избранников затрачивается значительная сумма. Будет ли установлен контроль и мера ответственности депутатов за недобросовестное исполнение своих обязанностей перед регионами?
Д.МЕДВЕДЕВ: Понятно. Такой нелёгкий вопрос для ответа. Напомню, что я планирую пока работать в Правительстве – точнее, работать с Президентом в том Правительстве. Но я попробую сформулировать своё отношение, потому что это действительно важная проблема.
Знаете, если говорить, что называется, по гамбургскому счёту, то этот контроль заключается в одном – в позиции избирателя. Если депутат ни черта не делает, не посещает свой регион, не участвует в его развитии, то такого депутата нужно гнать, и делать это не административными методами, типа, мы тебя лишим командировочных и так далее, а просто путём его неизбрания.
Либо нужно создавать уже новую систему наделения депутата полномочиями, включая возможность прекращения полномочий депутата в определённом случае – например, как то существует в целом ряде законодательных систем, когда депутат, например, утрачивает связь со своей фракцией или партией и исчезает. Но мне кажется, что всё-таки самым оптимальным, самым правильным является последующий контроль избирателей, это с одной стороны, а с другой стороны – заинтересованное голосование за депутатов в ходе избирательной кампании.
Надеюсь, что все, в том числе и Лена, о которой мы сейчас говорим, сможет сделать это в ходе предстоящих выборов в Государственную Думу. Ведь от нашей позиции действительно зависит то, как будет выглядеть наш парламент в ближайшие пять лет. Это и есть гражданская позиция – голосовать за представителя той или иной партии или же не голосовать. Это, мне кажется, абсолютно нормально, это и есть демократия.
Э.ШАМАКОВ: Дмитрий Анатольевич, а вопрос о политической агитации можно задать?
Д.МЕДВЕДЕВ: О политической агитации? Вы хотите меня спросить как Президента или как кого? Задайте, пожалуйста.
Э.ШАМАКОВ: Дело в том, что у нас недавно в Калмыкии с рабочей поездкой был вице-спикер Госдумы Владимир Жириновский, и он заявил на встрече с общественностью, что будет всемерно содействовать приезду Далай-ламы в Россию. И это, думаю, поможет ЛДПР в какой-то части голосов по Калмыкии. Мне хотелось бы к Вам как к главе государства обратиться…
Д.МЕДВЕДЕВ: Да, я понимаю, что это тонкая и чувствительная сфера, по которой каждый политик вправе иметь свою позицию. И конечно, это дело лидера ЛДПР, как об этом говорить, но, прежде чем делать заявления, желательно всё-таки просчитывать их последствия.
Если есть ощущение, что ты сможешь этот вопрос решить, то тогда так можно говорить. Но если у тебя шансов решить этот вопрос почти никаких, то тогда лучше не раздражать избирателей, потому что в конечном счёте отвечать за всякого рода заявления (я в данном случае имею в виду не то, о чём Вы спросили) придётся тем, кто несёт ответственность за общую конфигурацию. А что касается собственно этой темы, то я её неоднократно обсуждал с руководством республики и думаю, что мы друг друга понимаем.
Спасибо вам большое. Желаю всем успехов служебных, должностных и личных.
Российская военная делегация отправилась с рабочей поездкой в Швецию, которая после событий в Южной Осетии в 2008 году приостановила сотрудничество с РФ, сообщил в понедельник журналистам официальный представитель Минобороны подполковник Николай Донюшкин.
В понедельник с четырехдневной рабочей поездкой из России в Швецию убыла делегация офицеров главного командования Сухопутных войск.
"Это первая поездка российской военной делегации в данную страну с 2008 года, когда сотрудничество между нашими странами приостановилось из-за особого мнения Швеции по факту проведения ВС РФ операции по принуждению Грузии к миру", - сказал Донюшкин.
Он пояснил, что в сентябре шведская военная делегация в ходе участия в показе перспективных образцов российской военной техники в Нижнем Тагиле высказала мнение о целесообразности возобновления взаимоотношений в области военно-технического сотрудничества.
"Как ожидается, в ходе встречи стороны обменяются опытом в рамках развития Сухопутных войск, обсудят подготовку подразделений, предназначенных для действий на арктических направлениях, развитие перспективных образцов вооружения, военной и специальной техники, а также экипировки военнослужащих", - отметил представитель военного ведомства.
Грузинские войска в ночь на 8 августа 2008 года атаковали Южную Осетию и разрушили часть ее столицы Цхинвали. Россия, защищая жителей Южной Осетии, многие из которых имели гражданство РФ, ввела войска в республику и после пяти дней боевых действий вытеснила грузинских военных из региона. В конце августа 2008 года Россия признала независимость Южной Осетии и другой бывшей грузинской автономии Абхазии. В ответ Тбилиси разорвал дипломатические отношения с Москвой.
Отношения России и Великобритании стали намного лучше, чем несколько лет назад, что создает перспективы для экономического взаимодействия, заявил во вторник посол РФ в Великобритании Александр Яковенко в своем видеообращении на открытии инвестиционного форума RussiaTALK.
"Сегодня климат в отношениях намного лучше, чем он был несколько лет назад, и это создает новые перспективы для взаимодействия между странами", - сказал он.
По словам посла, свидетельством тому стал недавний визит в Москву премьер-министра Великобритании, во время которого были подписаны многочисленные двусторонние соглашения между частными компаниями и государственными предприятиями в области экономики.
Отношения Москвы и Лондона заметно ухудшились в последние годы в связи с "делом Литвиненко", претензиями властей РФ к Британскому Совету в России, а также позиции Великобритании по действиям России во время конфликта вокруг Южной Осетии.
"Экономика, инвестиции, торговля всегда были сильной стороной наших двусторонних отношений, даже в те времена, когда наши отношения были не очень хорошими", - добавил он.
Россия представляет новые великолепные возможности для британских инвесторов, выразил согласие с российским дипломатом исполняющий обязанности посла Великобритании в РФ Денис Киф. По его словам, Лондон заинтересован в инвестициях в Россию, в частности, в инновационный сектор, однако Москва должна улучшить свою юридическую систему.
"Мы должны добиваться того, чтобы контракты выполнялись, платежи совершались, и юридическая система страны способствовала этому, совершенствуясь должным образом", - сказал дипломат.
Он подчеркнул, что речь идет о сделках на многие миллиарды долларов.
Британский дипломат также приветствовал окончание переговоров о присоединении России к Всемирной торговой организации (ВТО), отметив, что это "еще один уникальный фактор, который дает нам позитивные перспективы в развитии наших отношений".
"Наступает эра инвестиций в Россию, в том числе из Великобритании", - добавил Киф, подчеркнув, что в Лондоне также заинтересованы в том, чтобы Москва стала международным финансовым центром, "и хотят в этом участвовать".
Инвестиционный Форум RussiaTALK проходит в России седьмой год подряд под руководством Российско-Британской торговой палаты.
Великобритания входит в число крупнейших инвесторов в российскую экономику. По итогам 2010 года объем британских инвестиций в РФ достиг 40,8 миллиарда долларов, накопленных инвестиций - 21,6 миллиарда долларов.
Российские инвестиции в британской экономике на конец 2010 года составили 3,2 миллиарда долларов. По данным ТПП РФ, в 2010 году Великобритания заняла первое место по объемам текущих инвестиций в экономику РФ. В России работает совместная нефтяная компания ТНК-ВР, Газпром сотрудничает с британской Shell в добыче газа на сахалинском шельфе.Вьюжная Осетия
Уход Эдуарда Кокойты из политики откладывается минимум на две недели
Анастасия Ямщикова, Михаил Вигнанский, Иван Сухов
Центризбирком Южной Осетии подвел итоги президентских выборов 13 ноября. Кандидат, выдвинутый местной правящей партией, на победу которого рассчитывали в Москве, неожиданно набрал лишь на пару десятков голосов больше, чем основной кандидат оппозиции. Предстоит второй тур.
В выборах приняли участие 67,05% избирателей. Итог можно назвать сенсационным: победитель не определен с первого раза, разница в голосах между фаворитом гонки, министром по чрезвычайным ситуациям Анатолием Бибиловым и главным оппозиционным кандидатом, экс-министром образования республики Аллой Джиоевой минимальна. Оба набрали по 25 с небольшим процентов голосов — вдвое меньше, чем нужно было для победы в первом туре. Ни одна из интриг президентской гонки в Южной Осетии не разрешилась, решающий момент отложен до 27 ноября — в этот день, если не случится ничего непредвиденного, пройдет второй тур.
Анатолия Бибилова выдвинула в президенты правящая партия «Единство». Экс-министр образования Южной Осетии Алла Джиоева после отказа ЦИК допустить до выборов практически всех возможных кандидатов от радикальной оппозиции получила шанс объединить все голоса их сторонников.
По данным на вчерашнее утро, когда избирком обсчитал почти 99% голосов, несмотря на снежные заносы в Ленингорском (Ахалгорском) районе, разница между спасателем и учительницей составляла 17 голосов.
Все остальные участники гонки далеко позади. Директор хлебозавода Вадим Цховребов стал третьим, набрав 9,88%. У социал-демократа Дмитрия Тасоева 9,1%, вице-мэр Цхинвали Алан Котаев получил 9,62%, глава госкомитета информации Георгий Кабисов — 7,53%, предприниматель Владимир Келехсаев — 6,36%, главный судебный пристав Сергей Битиев — 3,33%, начальник СОБРа МВД Сослан Тедеты — 1,14%, врач Джемал Джигкаев — 0,95%, замминистра иностранных дел Алан Плиев — 0,86%.
В официальных списках избирателей в Южной Осетии более 30 тыс. человек, что, по оценкам многих экспертов по региону, превышает реальное число жителей. Если действительно возникает такой «зазор», то он обычно оставляет возможности для «победы» того кандидата, на которого укажет власть, — в тех случаях, когда власть на кого-то указывает. Парадоксальным образом, в Южной Осетии этого не произошло.
После того как «Единство» выдвинуло Бибилова, попутно наградив уходящего президента Кокойты постом председателя партии, а кандидат нанес визит в Кремль, расцененный наблюдателями как формальное благословение Москвы, вдруг стало ясно: Кокойты не вполне уверен, стоит ли ему делать ставку на Бибилова. Уходящий президент выдвинул ряд «спойлеров», к числу которых, несмотря на шумные склоки между штабами, относили, например, Цховребова, Кабисова и Котаева. Только эти трое, получив команду поддержать Бибилова, могли бы с чисто арифметической точки зрения дать ему еще примерно 25% голосов. Если такая команда будет дана ко второму туру, Кокойты получит шанс спасти министра ЧС от поражения и таким образом добиться от него верности, сохраняя собственное влияние после ухода с поста президента.
«Я уверен, что мы победим в любом случае, — сказал «МН» Бибилов за пару дней до выборов. — Если я выиграю, то, конечно, первые шаги будут по восстановлению республики. Мы помним обращение к осетинскому форуму «Осетинский прорыв: единство, порядок, развитие», которое направил председатель правительства РФ Владимир Путин».
По словам Бибилова, «в этом обращении есть то, что будет в дальнейшем способствовать сближению позиций «Единой России» и нашей партии «Единство». И, конечно, не без основания Путин отметил права человека. В этом плане у нас достигнуто определенное понимание. Я хочу, чтобы уполномоченный по правам человека не назначался президентом, а избирался парламентом или общественной палатой, чтобы он больше занимался реальными делами — правами граждан Республики Южная Осетия».
Проблема в том, что президентство Бибилова может видоизменить схему поступления в Южную Осетию российских денег — единственной реальной основы местной экономики. Сейчас за распределение российских финансов в ЮО отвечает Минрегион РФ, у которого сложилась система взаимоотношений и с администрацией Кокойты, и с правительством Вадима Бровцева. Последнему предстоит уйти в отставку после инаугурации нового президента. Победа спасателя с большой вероятностью будет означать, что акцент ведомственных интересов сместится в сторону МЧС РФ, которое при желании найдет обоснования для своего участия в восстановлении республики. Влиятельный клан, сложившийся вокруг президента Кокойты и прокурора республики Таймураза Хугаева, будет вынужден поступиться рядом позиций. Не исключено, что именно стремление сохранить эти позиции, а вовсе не желание сложить все яйца в одну корзину и не забота об имидже Бибилова как кандидата, якобы не связанного с режимом Кокойты, объясняет поддержку Цховребова, Кабисова и Котаева.
Собеседники «МН» в Цхинвали, не связанные ни с одним из штабов, полагают, что окончательный результат не предопределен. Высокий результат Джиоевой может мобилизовать оппозицию. Голоса своих сторонников Джиоевой могут отдать кандидаты из оппозиционной части списка, в которой экс-министр образования была самой заметной, но не единственной — например, Дмитрий Тасоев, Владимир Келехсаев и Сергей Битиев (в сумме по итогу первого тура 18,7%). Во втором туре может «проснуться» и та часть электората яростных оппозиционеров, не допущенных до выборов, которая до сих пор не верила в серьезный результат Джиоевой. Ее, например, поддерживает известный оппонент режима Кокойты, тренер сборной России по вольной борьбе Джамболат Тедеев.
Замминистра иностранных дел Грузии Нино Каландадзе отметила на брифинге 14 ноября, что итоги выборов в Южной Осетии никакого значения ни для Грузии, ни для международного сообщества иметь не будут, так как, по сути, нелегитимны.
Глава Кавказского Центра стратегических исследований в Тбилиси Мамука Арешидзе заявил «МН», что завершение эры Кокойты открывает грузинам и осетинам путь к диалогу: «Теперь Грузии следует искать по Южной Осетии новый формат диалога как с Москвой, так и с новыми властями Цхинвали».
Правда, прощание с Кокойты может оказаться не окончательным при любом исходе второго тура: будучи председателем правящей партии, он сохранит влияние на парламент, который в последнее время находился в тени югоосетинской политики лишь потому, что президент прочно контролировал большинство депутатов.
По мнению Арешидзе, «Москва, как в 2004 году во время президентских выборов в Абхазии, ошиблась, открыто поддержав Бибилова. Такое откровенное давление кавказский избиратель воспринимает с чувством протеста. Хотя все кандидаты в президенты Южной Осетии настроены за интеграцию с Москвой, часть электората, намеревавшаяся голосовать за незарегистрированного в итоге Тедеева, отошла к Джиоевой, а административный ресурс не сработал. Кроме того, поддержка Бибилова Эдуардом Кокойты могла сыграть против последнего, так как уходящим президентом многие в Южной Осетии недовольны».
В Цхинвали, правда, обратили внимание, что Кокойты делал для поддержки Бибилова куда меньше, чем мог бы. Зато удар по позициям Бибилова теоретически могло нанести достигнутое незадолго до выборов соглашение Москвы и Тбилиси по пограничному мониторингу грузов в рамках процесса присоединения России к ВТО. Прибытие наблюдателей на территорию Южной Осетии и Абхазии не планируется и никаких уступок относительно их политического статуса Россия не делает, но в республиках соглашение Москвы и Тбилиси восприняли весьма холодно.
Официальные результаты выборов президента Южной Осетии будут объявлены 18 ноября. Одновременно с выборами президента прошел референдум по приданию русскому языку статуса государственного. Согласно предварительным данным, «за» отдали свои голоса 83,99%, «против» 16,01%. Впрочем, большая часть документооборота в Южной Осетии и так велась по-русски.
На выборах президента Южной Осетии, по предварительным данным, во второй тур вышли глава МЧС Анатолий Бибилов и экс-министр образования Алла Джиоева. Об этом говорится в сообщении республиканского ЦИКа, который обработал данные из 78 избирательных участков из 86. Ни один из кандидатов не набирает 50% голосов, поэтому второй тур выборов президента состоится.
Повторное голосование должно пройти не позднее чем через 15 дней со дня установления результатов первого тура, напоминают в ЦИК. При проведении второго тура голосования выборы признаются состоявшимися, если в них приняло участие более 30% избирателей. Победитель второго тура выборов определяется простым большинством поданных за него голосов.
По последним данным ЦИК, Бибилов заручился поддержкой 23,8% избирателей. Джиоева получила 24,6% голосов. За замглавы администрации Цхинвала Алана Котаева проголосовали 8,3% участников выборов. Депутат парламента республики IV созыва Владимир Келехсаев получил 6,1%, замминистра иностранных дел страны Алан Плиев - 0,8%, директор цхинвальского предприятия хлебобулочных изделий Вадим Цховребов - 9,3%, председатель Государственного комитета информации, связи и массовых коммуникаций Георгий Кабисов - 7,2%, лидер незарегистрированной партии "Социал-демократ" Дмитрий Тасоев - 8,6%, главный судебный пристав республики Сергей Битиев - 3,2%, экс-министр здравоохранения Джемал Джигкаев - 0,9%, командир СОБРа МВД Сослан Тедеты - 1%.
Одновременно с выборами президента состоялся референдум о статусе русского языка в Южной Осетии. По словам председателя ЦИК Беллы Плиевой, большинство жителей страны проголосовало "за". "Процент пока уточняется", - говорится в сообщении на сайте ЦИК.
На высший пост страны претендовали 11 человек. 86 избирательных участков открылись в 8:00 мск воскресенья, 14 ноября. К 20:00 все они прекратили работу. К 19:00 мск проголосовали 66,28% избирателей, следует из материалов ЦИК. Этого было достаточно, чтобы выборы были признаны состоявшимися.
Европейский союз и НАТО не признают президентские выборы в Южной Осетии, говорится в официальных заявлениях верховного представителя ЕС по внешней политике Кэтрин Эштон и генерального секретаря альянса Андерса Фог Расмуссена.
Расмуссен назвал республику "грузинской территорией". По его словам, проведение подобных выборов не способствует мирному урегулированию ситуации в регионе. "Альянс вновь подтверждает полную поддержку суверенитета и территориальной целостности Грузии в международно признанных границах", - говорится в заявлении.
В заявлении Эштон также говорится о поддержке суверенитета и территориальной целостности Грузии. ЕС подчеркивает важность международной дискуссии в Женеве о стабильности в регионе.
Выборы президента Южной Осетии прошли 13 ноября. Поскольку ни один из кандидатов не набрал 50% голосов, состоится второй тур. Предварительная дата - 27 ноября. Во второй тур вышли глава МЧС Анатолий Бибилов и бывший министр образования Алла Джиоева, которые набрали 25,44% и 25,37% голосов соответственно. В тот же день в республике прошел референдум по вопросу предоставления русскому языку статуса государственного. По данным ЦИК, "за" проголосовали 83,99% избирателей.
После вступления во Всемирную торговую организацию Россия может получить существенный рост потока прямых иностранных инвестиций, заявил Russia Today глава ВТО Паскаль Лами.
По его словам, это связано с тем, что международные инвесторы будут уверены, что российская экономика регулируется рыночными принципами. Кроме того, Лами подчеркнул, что теперь развитие экономики РФ будет стабильным и предсказуемым.
Глава ВТО считает, что при вступлении в торговую организацию Россия получит доступ к различным рынкам, а не только к сырьевому, на котором она сейчас делает основной акцент. В связи с этим власти России должны сейчас наладить такой уровень безопасности и прозрачности, которого уже добились другие страны после присоединения к ВТО. Соблюдение специальных правил должно помочь РФ бороться с коррупцией и бюрократией.
В заключение Лами коснулся вопроса роли России в улучшении состояния мировой экономики. По его мнению, в ближайшей перспективе решение этих проблем не будет находиться в полной компетенции российских властей. Однако для выхода из кризиса очень важно расширять торговлю между странами и бороться с протекционизмом, а в этом РФ вполне может преуспеть, пояснил собеседник RT.
Накануне рабочая группа ВТО одобрила протокол о присоединении РФ к организации. Глава группы Стефан Йохансон сообщил, что представит эти документы на министерской конференции, которая запланирована на 15-17 декабря.
Россия делает попытки вступить в ВТО с 1993 года. Согласно правилам организации, для вступления в нее нужно получить согласие всех ее 153 членов. Последним членом ВТО, с которым у российских властей были разногласия, оставалась Грузия. Основной причиной конфликта стало то, что грузинская сторона настаивала на присутствии на границах России с Абхазией и Южной Осетией своих наблюдателей. Россию данная позиция не устраивала, и переговоры затягивались.
В октябре грузинское руководство приняло предложение Швейцарии о размещении на спорных участках границ международных наблюдателей. Российская сторона приняла это предложение. 9 ноября представители РФ и Грузии подписали в Женеве договор о снятии ограничений по вступлению России в ВТО.
Мандарины и апельсины в Аджарии и Гурии почти поспели, и перед фермерами вновь встала проблема, кому их продать.
Половину грузинского урожая цитрусовых обычно покупает Украина. Но в нынешнем году она ввела в действие новый налоговый кодекс, и экспорт в эту страну стал невыгоден производителям. Между тем никаких субсидий садоводам, в отличие от виноградарей, правительство не предусмотрело, за что его и критикуют христиан-демократы.
Сезон сбора цитрусовых в Грузии на носу, а никакой уверенности, что урожай будет востребован, у фермеров нет. Дело в том, что Украина - основной потребитель грузинских мандаринов и апельсинов - ввела новый налоговый кодекс, и экспортировать продукцию туда стало невыгодно.
Основатель компании "Схалта 22" Отар Путкарадзе заявляет, что в прошлом году украинский налог на импорт цитрусовых начинался с 500 долларов за тонну, а теперь надо платить уже по 650 долларов. При этом урожай прошлого года был маленьким, около 60-ти тысяч тонн. 43 тысячи тонн съели украинцы. Кроме того, небольшие партии новогодних фруктов отправились в Армению, Азербайджан, Казахстан, Беларусь, Молдову и Узбекистан.
В этом году недостатка в цитрусовых не будет. Ожидаемый урожай - порядка 90 тысяч тонн, чуть меньше, чем в 2009 году. Правительство ищет для него новые рынки сбыта. Велись переговоры об экспорте цитрусовых в Германию и Голландию, но там конкурировать с испанскими и алжирскими фруктами оказалось невыгодно. Попробовали договориться с Польшей, и в этом году отправит туда пробную партию. Да захотят ли поляки есть грузинские цитрусы? Разве что из солидарности, которая покойного президента Качиньского однажды заставила даже сунуться под провокационные пули близ границы с Южной Осетией.
Мандарины и апельсины плодоносят в Грузии, даже если за ними не ухаживать. Но вот качество их год от года снижается, так как сортовой работы с ними уже не ведется. Отсутствие своевременной обработки от вредителей периодически приводит к таким казусам, как в прошлом году, когда мандаринами вволю полакомился клещ, или, как его обозвали грузинские СМИ, "серебряная блоха". Почерневшие из-за клеща плоды крестьяне просто выбрасывали. А потом море выносило их на пляжи - к удивлению туристов. Вкус у фруктов-утопленников был горьковато-солоноватым с рыбным душком.
До сельскохозяйственного руководства страны уже дошло, что вечно жировать за счет наследия советской науки невозможно. Но поскольку своих селекционеров и агрономов в Грузии практически не осталось, то проблему обновления садов цитрусов решают за счет закупки иноземных саженцев. Министр сельского хозяйства Аджарии Донара Сурманидзе съездила в испанскую провинцию Севилья и купила там 30 молоденьких деревьев. В другой провинции, Уэльва, она тоже осматривала и
выбирала сорта, которые подойдут для климата автономной республики.
Пока же приходится довольствоваться теми цитрусами, что растут в Грузии с 30-х годов прошлого века. Именно благодаря советизации, охаянной поколением Саакашвили, плантации мандаринов и апельсинов разрослись от частных дворянских садов до десятков тысяч гектаров. Грузия вместе с Абхазией собирали по 250-300 тысяч тонн цитрусов за сезон, а сейчас на две страны не набирается и 200 тонн. Ели грузинские мандарины во всем Советском Союзе. Ели бы в России и сейчас, если бы между двумя странами были нормальные, добрососедские отношения, и грузинские поставщики предоставляли бы господину Онищенко на экспертизу фрукты без пестицидов.
Впрочем, мандариновый рай, созданный в Грузии советской властью, Саакашвили давно не устраивает. Эти фрукты не всегда удается выгодно экспортировать не столько из-за их вкусовых качеств, сколько из-за трудностей с хранением. Поспевая разом в конце ноября - начале декабря, мандарины быстро портятся, если сразу не найдут покупателя. Воском, как в заморских странах, их не покрывают.
Можно было бы перерабатывать цитрусы, и для этого в Грузии есть производственные мощности. Несколько заводов работают, другие - ищут инвесторов. Недавно правительство Аджарии объявило аукцион на 80-процентную долю автономии в Кобулетском объединении заготовки лечебных трав. Это предприятие ранее занималось и приемом цитрусовых. Хотя не факт, что частный инвестор выполнит обязательства. Недавно Антикоррупционный департамент Главной прокуратуры Грузии задержал гражданина Турции, директора "Дорук Нат Энд Фуд Компани" Ямана Чагатаи, который в 2008 году получил государственный кредит почти в два миллиона лари на строительство завода по переработке цитрусов в Кобулетском районе. Ничего не построив, он присвоил себе более половины этой суммы.
Но будь даже в Грузии достаточное количество перерабатывающих предприятий, они все равно сталкивались бы с проблемой отсутствия рынков сбыта для концентратов и соков, пока Россия для них закрыта.
Платить крестьянам за перепроизводство цитрусов правительство не хочет. Если виноградарей оно поддерживает, то садоводам никакие субсидии не светят. На этом заострили внимание христиан-демократы, раскритиковавшие вчера в парламенте действия правительства. Один из лидеров партии Георгий Таргамадзе рассказал о страхах фермеров и призвал власти "принять решительные меры в этом направлении".
При желании, правительство может восполнить крестьянам их предстоящие потери из резервного фонда. Ведь погасило же оно долги за иностранную кукурузу. Хотя за неурожай царицы хрущевских полей президент чувствовал личную вину. А с цитрусовыми дело обстоит иначе. Власти ищут альтернативу цитрусовым садам. В Аджарии уже начали выращивать бананы, собираются завести оливковые сады. Проблемы со сбытом мандаринов подтолкнут грузин к опытам с новыми сельскохозяйственными культурами, а этого-то от фермеров и требуют. И тогда уже ничто не помешает Саакашвили сделать из страны в прямом смысле слова банановую республику.
Даниэль Ортега на деньги Уго Чавеса в третий раз стал президентом Никарагуа. По разным причинам, это устраивает и Вашингтон, и Москву, и Каракас
По сообщениям из Манагуа, на прошедших в воскресенье выборах с большим отрывом лидирует нынешний президент Никарагуа Даниэль Ортега. После подсчета примерно пятой части голосов у Ортеги свыше 63%. Для победы в первом туре ему достаточно 40%. Таким образом, нет никакого сомнения в том, что бывший партизанский командир, марксист, свергнувший диктатуру клана Сомоса и создавший собственный властный клан, в очередной раз подтвердил свои властные полномочия, которые с перерывом осуществляет с 1979 года.
Никарагуа занимает второе место (после Гаити) среди самых бедных государств Западного полушария. Вклад центральноамериканской республики в мировую экономику ничтожен. В мировой политике, если не считать символических жестов с признанием Южной Осетии и Абхазии в тщетной надежде на получение крупных российских кредитов, Никарагуа - в отличие от времен холодной войны - также не заметна. И все же траектория 66-летнего Даниэля Ортеги настолько невероятна, что заслуживает внимания.
Кажется, это Франклину Рузвельту принадлежит фраза, произнесенная в ранней молодости: "Революция в Центральной Америке - вопрос пары миллионов долларов". Так было во времена до второй мировой войны. Ныне с поправкой на слабый доллар и изменившиеся геополитические реалии, победа Ортеги на президентских выборах в Никарагуа стоила его ближайшему союзнику, венесуэльскому лидеру Уго Чавесу 500 млн долл в год. Это 7% никарагуанского ВВП.
На эти деньги правительство центральноамериканской республики строит дороги, освещает бейсбольные стадионы (бейсбол - самый популярный спорт в Никарагуа), бесплатно раздает крестьянам коров и кур, а также кровельное железо. В бедной стране и политика дешевая.
Что гораздо более удивительно, это то, что Вашингтон, находящийся с Уго Чавесом в состоянии холодной войны после неудавшейся попытки смещения венесуэльского социалистического президента, имеет вполне дружеские отношения с его союзником Даниэлем Ортегой. США - крупнейший экономический партнер Никарагуа, на которую распространены все преимущества Центральноамериканского общего рынка. Благодаря высоким ценам на никарагуанский экспортный сахар и кофе, ВВП Никарагуа последние два года прирастает на 4% в год. Американцы покупают сахар и кофе, Уго Чавес продает никарагуанцам нефть по "цене солидарности".
Как говорит вице-президент Никарагуа Хайме Моралес Карасо, "никогда у никарагуанских предпринимателей не было лучших отношений с правительством". Мало того, МВФ ставит никарагуанскую экономику в пример соседям.
Розовые флаги над розовым домом
Мне довелось довольно долго наблюдать за Даниэлем Ортегой сразу после выборов 1984 года, когда его фактическое управление Никарагуа впервые было священно президентским титулом. Тогда Ортега часто выступал на митингах, носил сандинистскую военную форму и романтическое звание "команданте революции", довольно часто брал с собой в поездки журналистов, хотя практически никогда не давал интервью. В те годы в Никарагуа шла гражданская война; СССР, находившийся в предощущении собственного развала, из последних сил снабжал никарагуанцев тяжелой и легкой военной техникой, советниками и всеми мыслимыми гражданскими товарами - от "Жигулей" до тушенки и электрических лампочек. США финансировали "контрас", воевавших в джунглях против Ортеги.
После почти десятилетия изматывающей гражданской войны сандинисты во главе с Ортегой, который уже успел провозгласить себя марксистом, пошли на мирные переговоры с "контрас" и допустили проведение первых в истории страны демократических выборов в 1990 году. Несмотря на всю экономическую помощь СССР, Даниэль Ортега проиграл и, надо отдать ему должное, не попытался разжечь новую гражданскую войну. Он просто добился принятия ряда законов, которые оградили его и его близких от экспроприации, а Сандинистской партии обеспечили контроль над армией и роль главной политической силы в стране. Развал СССР в 1991 году и исчезновение биполярного мира, в котором Ортега был заметным политиком, привели к тому, что Никарагуа на долгие годы исчезла из мировых новостей.
О Никарагуа вновь заговорили в 2006 году, когда Ортега принял решение вновь идти в президенты. Тогда он добился своего, как утверждают, не без помощи подтасовок. Но в целом Никарагуа никого особенно не интересовала, уж точно она не интересовала ни Москву, ни Вашингтон. Новый спонсор, без существования которого невозможны режимы, подобные Сандинистскому, нашелся в лице Уго Чавеса, который к тому времени уже начал сколачивать собственный антиамериканский блок.
Перед нынешними выборами сандинисты, которые контролируют парламент, добились изменения конституции, запрещавшей президенту править два срока подряд. Теперь, когда Даниэль Ортега станет президентом в третий раз, он сможет по примеру Чавеса так изменить конституцию, чтобы оставаться во главе государства пожизненно.
Внешне Ортега весьма изменился. Помимо возрастных перемен, он стал носить белые рубашки вместо зеленой гимнастерки, а красно-черные флаги Сандинистской партии сменились на розовые. Некоторые связывают новую цветовую гамму не столько с политической эволюцией бывшего команданте, сколько с цветом его гигантского особняка, окруженного высоким бетонным забором. Здесь, в доме, который Ортега и его жена отобрали у бизнесмена Хайме Моралеса Карасо, расположена не только личная резиденция, но и рабочий кабинет президента Ортеги.
Изменилось и отношение Ортеги к журналистам. Он не только не дает интервью, которых избегал и в молодости, но и публично называет СМИ "детьми Геббельса".
Центральноамериканский сюрреализм
Хайме Моралес Карасо, как было сказано выше, в настоящее время является вице-президентом Никарагуа и является частым гостем в доме, из которого в 1979 году его изгнал Ортега. Тогда жена Моралеса попыталась получить от новых владельцев хотя бы свои платья. Но подруга Ортеги, Росарио Мурильо (тогда они еще жили гражданским браком с нынешним президентом) не пустила ее на порог.
Невероятная трансформация Хайме Моралеса, который после экспроприации своей собственности и изгнания из Никарагуа некоторое время воевал с режимом Ортеги в рядах "контрас", а потом сумел помириться с лидером сандинистов, вернулся в Манагуа и вновь стал преуспевающим бизнесменом и вторым человеком в политической иерархии, - это и есть настоящая Центральная Америка.
Не менее удивительную трансформацию пережила и президентская чета. Во время своего первого прихода к власти Ортега и Мурильо были отъявленными богохульниками, а кардинала Никарагуа числили в своих злейших врагах и подвергали его преследованиям. Но затем, когда пара решила освятить свои отношения священными узами законного брака, никто иной, как кардинал Никарагуа повенчал их. И с того времени Ортега и Мурильо, которая в молодости вела весьма богемный образ жизни, сделались самыми набожными католиками.
Настолько, что в 2006 году по их прямому настоянию в Никарагуа был полностью запрещен аборт - даже по медицинским показаниям. За нелегальный аборт в Никарагуа теперь дают до 8 лет тюрьмы. Незадолго до нынешних президентских выборов супруги Ортега, контролирующие практически все никарагуанское телевидение, устроили довольно омерзительное пропагандистское шоу из истории 12-летней индейской девочки, которая была изнасилована и которая как раз под выборы родила ребенка. Сама еще ребенок, девочка по медицинским показаниям не могла стать матерью, врачи говорили, что роды для нее смертельно опасны. Но власти были неумолимы. Когда 12-летней роженице сделали кесарево сечение, и ребенок родил младенца, Росарио Мурильо заявила: "Это подарок Создателя, Его знак". Чудесное рождение младенца подростком как нельзя лучше соответствовало предвыборному лозунгу сандинистов "За жизнь!"
В прошлом поэтесса, Росарио Мурильо не только подбирает своему мужу белые рубашки и готовит тексты его речей, она вообще занимается повседневным управлением в Никарагуа. Как говорит бывшая соратница Ортеги, легендарная "команданте революции" Дора Мария Тельес (ныне в оппозиции), "Ортега интересуется двумя вещами: он произносит речи и конспирирует". Всем остальным заправляет Росарио Мурильо.
Как писала испанская газета El Pais, перед вчерашними президентскими выборами позиции Ортеги были настолько прочны, "что ему не было даже нужды прибегать к подтасовке голосов". Действительно, правая оппозиция полностью разобщена и деморализована. Главным соперником Ортеги выступал 80-летний радиожурналист Фабио Гадеа и бывший президент Арнольдо Алеман, который, благодаря самому Ортеге, избежал 25летнего заключения по обвинению в коррупции. С такими врагами не требуется и друзей.
Однополярный мир в развитых странах проявляет себя в разнообразных глобальных кризисах. На задворках этого мира, вдали от кризиса евро и греческих трагедий, разыгрываются не менее драматические сюжеты, но их аудитория значительно меньше.
Как пишет никарагуанская оппозиционная газета La Prensa со ссылкой на американских внешнеполитических экспертов, правительство Соединенных Штатов "продолжит работать с любым правительством Никарагуа" (т.е. с Даниэлем Ортегой). По той простой причине, что ныне из Центральной Америки исходит не коммунистическая угроза, а наркотрафик и контрабанда оружия. И в этой ситуации реальная власть, сосредоточенная в руках бывших марксистов супругов Ортега, лучше хаоса. А то, что финансирует правительство сандинистов их идеологический союзник Уго Чавес - даже весьма кстати. В обстановке мирового финансового кризиса у Америки на таких союзников денег нет. Как, впрочем, и у России.В президентской чете Никарагуа роли распределены четко и давно: Даниэль Ортега голова, его жена Росарио Мурильо - шея.Благодаря швейцарским посредническим услугам Грузии и России удалось устранить последние разногласия на пути вступления Москвы во Всемирную торговую организацию (WTO). Известный швейцарский журналист, знаток России и Кавказа Эрик Хёсли высказал свое мнение на предмет важности достигнутого соглашения.
swissinfo.ch: Москва в конце-концов согласилась с требованиями Грузии, чтобы в обмен Грузия отказалась от своего вето на вступление Москвы в ВТО. Тем самым Россия почти гарантированно сможет стать членом этой организации уже в декабре текущего года. Насколько важно это соглашение и каковы его непосредственные последствия?
Эрик Хёсли (Eric Hoesli): С западной точки зрения это соглашение имеет огромное значение; ведь Россия это пока единственная крупная экономика мира, которая в ВТО не представлена. Потенциал этой экономики окажет позитивное влияние на мировую торговую интеграцию.
С другой стороны, это еще один путь политического сближения между Россией и Западом, а если быть совершенно конкретным, между Россией и США. Напомним, что в 2010 г. Россия и США подписали договор, который заменил старый договор о сокращении стратегических наступательных вооружений. Стороны договорились сократить свои ядерные арсеналы на треть и вернулись за стол переговоров.
Вступление России в ВТО придаст этому сближению новый импульс. При этом, никоим образом не желая принизить швейцарские заслуги, я хотел бы отметить, что нынешнее соглашение во многом стало возможным благодаря давлению США на Грузию.
swissinfo.ch: Грузия пошла на уступки России, так как они были неизбежным условием вступления Москвы в ВТО. Однако, с другой стороны, для своего вступления в НАТО Грузия нуждается в согласии России. Означает ли это, что в данном случае речь шла всего лишь об обмене любезностями? Улучшит ли данное соглашение двусторонние отношения двух стран?
Э.Х.: Не думаю, что улучшит, так как собственно конфликт между двумя странами никуда не делся. Если говорить обобщая и слегка утрируя, то можно утверждать, что Россия не допустит, чтобы ее сосед, в данном случае Грузия, имел возможность распоряжаться своим суверенитетом в полном объеме. И в еще меньшей степени будет Россия готова согласиться с возвышением и укреплением Грузии, не говоря уже о ее вступлении в такой военный блок, как НАТО.
С другой стороны, Грузии очень трудно признать тот факт, что она является малой страной, вынужденной сосуществовать с такой военной и экономической державой, как Россия. Но она просто на просто не может себе позволить вести политику постоянной конфронтации с Россией.
Конфликт едва ли будет развиваться в сторону примирения, так как обе стороны не собираются отказываться от своих позиций. Однако нельзя сказать, что Грузия сдалась и оказала России одностороннюю услугу. Вступление России в ВТО пойдет на пользу и самой Грузии.
Тем не менее, с моей точки зрения, это не означает, что Грузия может рассчитывать на уступки в плане своего вступления в НАТО.
swissinfo.ch: На какие непосредственные торговые выгоды может рассчитывать Грузия?
Э.Х.: Москва вот уже несколько лет блокирует грузинский экспорт в Россию, например, блокирован ввоз минеральной воды и вина. За свой отказ от вето на вступление России в ВТО Грузия требовала от Москвы прекращения торгового эмбарго, так как Россия остается для Грузии важным рынком сбыта.
swissinfo.ch: По сути речь идет о том, что независимая частная компания будет контролировать торговый обмен между двумя странами, то есть эта структура будет играть роль независимого таможенного посредника между Россией и Грузией. Насколько удачно такое решение?
Э.Х.: Для начала мы должны разобрать причины конфликта между двумя странами в их привязке к проблеме территории, на которой действуют условия ВТО. Два грузинских региона, а именно Абхазия и Южная Осетия, объявили о своей независимости, причем эта независимость была признана Россией, но не признана Грузией. Тем самым, у этих стран нет четких, международно признанных границ.
Как в такой ситуации сделать так, чтобы российские и грузинские таможенные власти были в состоянии обеспечить беспрепятственный торговый обмен? Задача не из легких! Назначение посредника – это хорошее решение, поскольку он нейтрален. Передать эту задачу третьей стране было бы тоже не столь легко и беспроблемно. Поэтому частная компания, такая, как Société Générale de Surveillance, является вполне неплохой альтернативой.
swissinfo.ch: Что получит Швейцария в результате столь успешной посреднической операции на политическом и дипломатическом уровнях.
Э.Х.: Я восхищаюсь способностями швейцарских дипломатов, проявленными в этом деле. Результат их усилий станет новой значимой вехой, он доказывает аналитический дар и талант Швейцарии в роли посредника в международных конфликтах. Короче говоря, мы вернулись на рынок международных посреднических услуг, с которого нас одно время вытеснили такие страны, как Норвегия.
swissinfo.ch: В чем состояла выгода России и Грузии от того факта, что посредником между ними выступила не какая-то другая страна, а именно Швейцария.
Э.Х.: Прежде всего в том, что Швейцария, как и прежде, нейтральна. Тот факт, что Швейцария не является членом какого-либо военного или политического, вроде ЕС, альянса, идет на пользу, прежде всего, России. Нейтралитет Швейцарии облегчает ей диалог и поиск взаимоприемлемых решений.
Официальный Тбилиси обвиняет Москву в увеличении военного потенциала в Абхазии и в Цхинвальском регионе (Южной Осетии) и требует немедленной "деоккупации территорий Грузии", говорится в заявлении грузинского МИД, распространенном в четверг.
"Россия продолжает усиление оккупационных войск новой военной техникой в оккупированных ею неотъемлемых частях Грузии - Абхазии и Цхинвальском регионе", - цитирует заявление внешнеполитического ведомства агентство "Новости-Грузия".
МИД Грузии указывает на размещение на "так называемой 7-й военной базе, дислоцированной в оккупированной Абхазии, танков нового типа Т-90А и другой наступательной техники".
Ускоренная милитаризация оккупированных территорий Грузии противоречит требованиям ДОВСЕ. Данные действия России противоречат международным нормам и принципам и взятым ею обязательствам, создают серьезную угрозу миру и стабильности не только на Кавказе, но и во всей Европе, - сказано в заявлении МИД Грузии.
Россия после "пятидневной войны" в августе 2008 года признала независимость бывших грузинских автономий - Абхазии и Южной Осетии. Тбилиси объявил Абхазию и Южную Осетию оккупированными территориями и разорвал дипломатические отношения с Россией.
Россия взяла дополнительное время, чтобы окончательно определиться с разрешением спорных вопросов с Грузией по своему вступлению в ВТО, заявил в четверг вице-премьер, министр по вопросам евроатлантической интеграции Грузии Георгий Барамидзе. В свою очередь, глава российской делегации на переговорах по вступлению в ВТО, директор департамента торговых переговоров МЭР РФ Максим Медведков заявил, что Россия не брала перерыва в переговорах с Грузией, и подтвердил, что все спорные вопросы разрешены.
"Сейчас слово за Россией. Вы знаете, что второй раз российские власти взяли какой-то тайм-аут, чтобы они определились", - сказал Барамидзе на пресс-конференции в Киеве, где он находится с рабочим визитом.
Медведков, со своей стороны, сообщил агентству "Прайм", что никакого перерыва в переговорах с Грузией Россия не брала. Он подтвердил, что в среду Россия договорилась с Грузией по вопросу мониторинга грузов на границе Абхазии и Южной Осетии - последнему камню преткновения на пути вступления РФ во Всемирную торговую организацию.
"То, что сообщалось вчера, - это правда", - сказал Медведков.
В среду он сообщал, что стороны достигли договоренности о том, что аудит данных о торговле на границе Абхазии и Южной Осетии будет осуществлять независимая компания, которая будет оказывать содействие российским и грузинским таможенным службам.
В конце апреля 2008 года Грузия вышла из переговорного процесса по вступлению России в ВТО, протестуя против распоряжения президента России о снятии экономических санкций в отношении Абхазии и Южной Осетии. Переговоры по ВТО между Грузией и Россией были возобновлены в марте этого года при посредничестве Швейцарии.
По словам Барамидзе, недавно представители Швейцарии посетили Москву и Тбилиси. На переговорах с властями РФ и Грузии уточнялось, кто будет отвечать за механизм контроля над экономической границей между Грузией и Россией. "После этих уточнений российская сторона взяла время, чтобы принять окончательное решение", - сказал он.
"Если они примут это предложение (компромиссное), это будет сигналом того, что Россия реально хочет стать членом этой организации. Если нет - очевидно, это будет другой подход, который на сегодняшний день, на самом деле, существует в российском правительстве, потому что предложение Швейцарии очень сбалансировано и учитывает взаимные компромиссы", - сказал вице-премьер Грузии.
По его словам, Тбилиси не хочет политизировать вопрос вступления России в ВТО. "Мы хотим, чтобы этот процесс увенчался успехом. Сейчас полностью мяч на поле России, и Россия должна окончательно принять свое решение", - отметил Барамидзе.
При этом он подчеркнул, что Грузия понимает значение вступления России в ВТО для западных стран. "Также мы видим наш определенный интерес в этом", - добавил Барамидзе.
Россия пытается стать членом ВТО с 1993 года. Для этого необходимо согласие всех членов организации.
Медведков ранее сообщал, что формальное заседание рабочей группы по присоединению РФ к ВТО должно состояться 10-11 ноября, и если рабочая группа одобрит документы о российском присоединении, то затем они будут рассмотрены на министерской конференции 153 членов ВТО, запланированной на 15-17 декабря.
В случае согласия министров останется лишь процедура ратификации документов в РФ. Через 30 дней после ратификации Россия станет полноправным членом ВТО
Дорожникам необходимо 120 миллиардов на завершение строительства транспортных объектов на Северном Кавказе, нынешнего финансирования недостаточно, заявил на пресс-конференции во вторник руководитель федерального казенного учреждения "Управление Северо-Кавказских дорог" Гайоз Макиев.
"В прошлом году было выделено 5 миллиардов рублей, с начала года было выделено 10 миллиардов рублей, но этого не хватает. Чтобы выполнить весь объем работ, необходимо порядка 120 миллиардов рублей", - сказал Макиев.
По его словам, на строительство Рокского тоннеля, соединяющего Северную и Южную Осетию, требуется 22 миллиарда рублей, на сооружение противолавинной галереи необходимо около 30 миллиардов рублей, на строительство 640 километров дороги в Дагестане надо около 50 миллиардов.
"Чтобы построить объездную дорогу вокруг Ставрополя, также нужны огромные деньги", - добавил Макиев
![Главное](/images/star.png)
Арно Хидирбегишвили, главный редактор Информационно-аналитического агентства "Грузинформ".
Ключевыми темами ФЕАМ-2011 уже традиционно станут особенности функционирования медиа в условиях стремительного развития информационных технологий, вызовы, которые ставит перед ними современный мир, единое информационное пространство. Но на этот раз в центре внимания, несомненно, будут и перспективы экономических межгосударственных объединений - динамичное продвижение Таможенного союза и введение в действие Единого экономического пространства.
{очется пожелать, чтобы участники форума максимально использовали уникальную возможность встретиться и поработать вместе, которую им предоставило РИА Новости, организовав столь представительное мероприятие. А для этого нам надо заранее определиться - с чем мы направляемся на ФЕАМ, с чем собираемся оттуда вернуться и какой главный лейтмотив нужно сегодня интегрировать в единое пространство не только экономики, а и СМИ бывших советских республик.
Думается, что таким лейтмотивом должен стать проект Евразийского союза, предложенный Владимиром Путиным, и вот почему.
Дисбаланс, возникший после распада Варшавского договора и Советского Союза, "трясет" по сей день не только Европу, но и экс-страны СССР: это и экономические катаклизмы, возникающие по вине государств - экономических аутсайдеров, "сидящих на игле" дотаций ЕС; и критическая температура гражданского противостояния в несостоявшихся государствах (failed state), часто приводящая к вооружнным конфликтам, дробящим последние на меньшие территориальные единицы. В то же время для США и некоторых их партнеров по НАТО категорически неприемлемы любые новые объединения в мире - они расцениваются, как объединение против их интересов, в том числе - энергетических.
Определенная логика тут присутствует, так как объединения, подобные Евразийскому союзу, способны сбалансировать ситуацию в мире, ликвидировав имеющийся западный крен, возникший после "величайшей геополитической катастрофы 20 века". Посмотрите - как только полковник Каддафи стал объединять мусульманские страны Востока и Африки в новый Арабский халифат, вчерашние союзники Ливии по борьбе с мировым терроризмом во главе с США объявили террористом его самого и расправились, как до этого - с Саддамом Хуссейном, Усама бен Ладеном и пока дышащим Хосни Мубараком. Поэтому новое евразийское объединение - это новая "кость в горле" мистеров джонов, рупором которых является сенатор и маразматик от штата Аризона Маккейн, неслучайно пригрозивший Путину разделить судьбу Каддафи...
Исходя из вышесказанного, думается, что на данный момент главной задачей СМИ постсоветского пространства должно быть разъяснение обществу перспектив нового Европейского союза, выгод от интеграции постсоветских стран в единое экономическое и политическое пространство, ликвидация предвзятости и фобий в отношении России. Именно об этом должны подумать руководители масс-медиа, собираясь на ФЕАМ-2011 в Астане, потому, что созданный властями некоторых стран информационный вакуум, или того хуже - дезинформационная пропаганда способствуют созданию у населения экс-республик СССР ложного представления о проекте Путина, а то и полного отсутствия оного.
Приведу конкретный пример: в интервью популярному грузинскому еженедельнику "Асавал-Дасавали" от 4 июля 2011 года и информагентству "Грузинформ" от 19 июля 2011 года автор этих строк, первый и пока единственный в Грузии, заявил, что:
- "Последний исторический шанс Грузии - использовать в скором будущем президентство Путина - единственного, кто может спасти грузинский народ, его историю, религию и культуру";
- Воссоединение Грузии и России в едином экономическом и политическом пространстве по примеру Евросоюза (в новой Шенгенской зоне без внутренних виз и пограничного контроля, с единой валютой и таможенными правилами) повлечет за собой воссоединение Грузии с Абхазией и Южной Осетией по формуле "Грузия + Россия = Грузия+Абхазия+Южная Осетия"".
Тогда я имел ввиду формат ОДКБ и Таможенный союз, но никак не мог предположить, что спустя три месяца, а именно - 3 октября председатель правительства РФ В.В. Путин напишет статью для газеты "Известия" "Новый интеграционный проект для Евразии - будущее, которое рождается сегодня", где презентует первый этап нового Евразийского союза - Единое экономическое пространство России, Белоруссии и Казахстана (ЕЭП). При его реализации, отмечает Путин в статье, будет использован "опыт Шенгенских соглашений... ЕЭП будет базироваться на согласованных действиях в ключевых институциональных областях... на единой визовой и миграционной политике, что позволит снять пограничный контроль на внутренних границах".
Тем самым, Владимир Владимирович предложил конкретную модель Единого экономического пространства, членство в которой - залог процветания не только для Грузии, но и для всех постсоветских стран, для которых ЕЭП - здоровая альтернатива труднодостижимому членству в ЕС, а вовсе не объединение против Евросоюза и США. Проект ЕЭП, как известно, стартует 1 января 2012 года, но Грузия может подключиться к нему чуть погодя - когда по одну сторону стола переговоров будет сидеть президент РФ Путин, а по другую - честно избранный народом грузинский президент. А когда Грузия войдет в новый Евразийский союз, она, в рамках ЕЭП, имеет шанс воссоединится с Абхазией и Южной Осетией, о чем я также говорил в вышеупомянутых интервью.
Разве сложная формула? Разве большинство населения Грузии, среди которого рейтинг Путина высок, не мечтает о возрождении былой дружбы с Россией, о безвизовом режиме, когда можно будет без виз ездить к своим родственникам и друзьям в Россию? (Кстати, Путина, как сильного политика, признают по секрету и представители нынешней грузинской власти, но только - в самом тесном кругу и чуть "под Бахусом"). Разве грузинские предприниматели не мечтают о выгодном бизнесе - о возвращении на российский рынок? Разве грузинский народ не скучает по единоверному русскому народу, ближе которого у нас не было и никогда не будет? Возможность возрождения единого русско-грузинского стратегического, культурного, исторического и политического пространства - вот единственный путь для Грузии, после чего сюда, привлеченные стабильностью, хлынут не только российские, а европейские и даже американские инвестиции!
Множество людей, позвонивших и написавших в редакцию "Грузинформ" - именитые ученые и педагоги школ, студенты и трудящиеся, сельчане из регионов и тбилисцы, известные представители творческой интеллигенции Грузии, беженцы, пенсионеры и ветераны ВОВ - ознакомившись с моим интервью, искренне выражали свое одобрение. Однако, определенная категория читателей (читай - грузинской общественности) решила, что я ратую за вхождение Грузии в состав Российской Федерации на условиях Гиоргиевского трактата. Оно не удивительно, ведь президент Грузии Михэил Саакашвили, вкупе с парламентариями и находящимися на правительственном "пансионе" экспертами-политологами ежедневно и по всем проправительственным грузинским телеканалам внушают нам, что Путин на самом-то деле хочет возродить СССР.
Поэтому сегодня первоочередная задача крайне малочисленных независимых СМИ в Грузии - разъяснить этой зомбированной и оттого агрессивной категории граждан (потенциальному электорату, избирателям), что:
- Российская империя, подписав Гиоргиевский трактат и по кусочкам собрав разрозненные грузинские княжества в государство под названием Грузия, также как и ее правопреемник - РСФСР, два века имели в Грузии не только интересы, но и обязанности;
- что вхождение Грузии в состав Российской Федерации сегодня так же нереально, как вхождение Абхазии и Южной Осетии в состав Грузии на прежних условиях;
- что такой "манны небесной", когда Советская Грузия получала от центра неизмеримо больше, чем привносила, не предвидится, но если мы возьмемся за дело - выберем достойную национально-ориентированную власть и будем работать за станком, в поле и лаборатории так же, как вкалывают в странах Евросоюза, то Грузия сможет попасть в гораздо более выгодный для нее новый Евразийский союз. Вместо Европейского, куда нас все равно никогда не примут...
Швейцария, похоже, помогла России решить "грузинский вопрос", мешающий вступлению нашей страны в ВТО. Накануне президент Швейцарии провела переговоры в Москве и направилась в Тбилиси. Ожидается, что вопрос о вступлении России в ВТО решится 15 декабря
Вопрос со вступлением России в ВТО может быть решен 15 декабря. Вступление практически одобрено Грузией - единственной из 153 стран-членов ВТО, блокировавшей вступление нашей страны в организацию.
О том, что договоренность о вступлении России в ВТО может быть достигнута с Грузией в течение нескольких часов, накануне, в воскресенье, сообщили представители Швейцарии. Заявление последовало после того, как в воскресенье президент России Дмитрий Медведев провел переговоры со своей швейцарской коллегой Мишлин Кальми-Ре. Швейцария выступает посредником в переговорах между Москвой и Тбилиси.
"Надеюсь, что наши сегодняшние обсуждения будут плодотворными, и их результаты позволят России вступить в ВТО до конца этого года, в декабре", - заявила Мишлин Кальми-Ре. (цитата по стенограмме встречи на kremlin.ru). "Нам бы тоже этого очень хотелось. Спасибо", - заявил в ответ Дмитрий Медведев.
Затем и помощник президента Аркадий Дворкович заявил, что "больше не осталось серьезных вопросов [между Россией и Грузией]. Есть лишь ряд вопросов, которые необходимо прояснить", - уточнил он. "Швейцарские коллеги, которые сегодня [в воскресенье] отправятся в Тбилиси, поднимут их в разговоре с грузинской стороной. Если будет принято положительное решение, мы не видим препятствий для одобрения документов по вступлению России в ВТО".
Сегодня Дворкович уточнил: вступление России во Всемирную торговую организацию будет принято на министерской встрече ВТО 15 декабря. "Рабочая группа, если мы завершим все необходимые процедуры, состоится уже 11 ноября. И если решение рабочей группы будет положительным, то 15 декабря на министерской встрече может завершиться процесс вступления России в ВТО", - цитирует Дворковича РИА "Новости".
Министерская конференция ВТО, напомним, состоится в Женеве 15-17 декабря.
Россия пытается вступить в ВТО уже 18 лет. До 2010 года основным камнем преткновения для вступления были разногласия с США. Россия не могла договориться со Штатами по вопросам защиты интеллектуальной собственности и ужесточения законов по борьбе с пиратством, объема поддержки сельского хозяйства и пошлин на иномарки. Однако в октябре 2010 года все вопросы были решены. В частности, Россия пообещала снизить объемы поддержки сельского хозяйства с 2012 года. На тот момент были одобрены законопроекты, ужесточающие требования для предприятий, имеющих лицензию на производство компакт-дисков и начал активно обсуждаться вопрос о создании суда по интеллектуальным правам. В итоге, Алексей Кудрин, занимавший тогда посты вице-премьера и министра финансов, оптимистично заявил, что процесс вступления России в ВТО может начаться максимум через 4 месяца. То есть не позднее января 2011 года. Затем, в декабре 2010 года, глава Минэкономиразвития Эльвира Набиуллина и комиссар ЕС по торговле Карел де Гюхт подписали меморандум о завершении переговоров по вступлению России в ВТО.
После этого Грузия оказалась единственной из более чем 150 стран-членов ВТО, блокирующая вступление России в эту организацию. В течение года прошло несколько раундов переговоров с грузинской стороной - в марте они оказались безрезультатными. Затем переговоры были перенесены на сентябрь.
Стороны не могут договориться по целому ряду вопросов. Грузия требует от России обеспечить допуск своих представителей к контролю на абхазском (у реки Псоу) и югоосетинском (у Рокского туннеля) участках границы. Южную Осетию и Абхазию страна считает оккупированными Россией грузинскими территориями. Также Грузия недовольна запретом на поставки на российскую территорию грузинского вина и минеральной воды "Боржоми". Запрет на импорт этих продуктов в Россию, напомним, привел к акциям протеста как в Москве, так и в Тбилиси.
Сейчас с "Боржоми" и вином проблема практически решена. Ранее главный санитарный врач России Геннадий Онищенко заявил о том, что готов одобрить поставки вина и минеральной воды, если производители докажут их качество. Также он отметил, что в Роспотребнадзор уже поступили заявки от грузинских компаний на возобновление поставок. Помимо вина и минеральной воды, Геннадий Онищенко готов разрешить и коньяк от грузинской компании "Сараджишвили".
Грузия, в свою очередь, смягчила требования относительно приграничного контроля. Страна хочет организовать миссии по наблюдению за торговлей на своей границе с Россией и соглашается на то, что наблюдателями станут частные, а не государственные фирмы. Швейцария предлагает нанимать частные компании третьей стороной, к примеру, Евросоюзом, пишет The New York Times.
Гига Бокерия, глава Совета национальной безопасности Грузии, комментируя достижения компромисса, не преминул заметить, что переговоры о ВТО являются "неподходящей площадкой для отмены незаконной оккупации 20% грузинской территории Россией". "В любом случае для нас хорошо, что Россия приближается к семье цивилизованных стран", цитирует его слова The Financial Times.
Ранее Всемирный банк отмечал пользу от вступления в ВТО и для России. По расчетам экспертов банка, членство в ВТО приведет к росту российской экономики на 11% в долгосрочном периоде, напоминает Reuters.
Стоит отметить, что вступление России в ВТО - это амбиции премьера Владимира Путина. Он стремится к этой цели с начала своего первого президентского срока в 2000 году, пишет FT. Однако с каждым годом он, очевидно, все меньше готов идти на уступки. "Россия не пойдет ни на какие ограничения до полного присоединения к ВТО. Мы вечно будем брать на себя ограничения. Эта ситуация нас не устраивает", - заявил он, к примеру, на заседании президиума правительства осенью 2010 года. Ранее он также предполагал, что Россия может вступить в ВТО вместе с Белоруссией и Казахстаном, то есть в составе Таможенного союза.
Для Медведева членство в этой организации также не является приоритетным. Так, на встрече 19 октября со своими сторонниками в разговоре с губернатором Краснодарского края Александром Ткачевым он заявил, что "любой ценой" Россия не будет пытаться вступить в эту организацию.
"И когда нас все продолжают держать в различных предбанниках, мы там с трудом договариваемся по различным вопросам присоединения к ВТО, все должны понимать, и наши партнеры по процессу присоединения к ВТО, что это не только в интересах России. ... Это дорога с двусторонним движением. ... Если нам будут говорить, что мы по каким-то причинам не годимся, мы это переживем, это абсолютно точно, абсолютно искренне", - заявил он.
"Не надо нам никакого ВТО, нам и хорошо без ВТО, и нечего там делать в этой ВТО. Я с вами согласен. Нечего нам делать в этой ВТО. Шучу, конечно. Но, тем не менее...", - пошутил президент.
Тем не менее, российская сторона продолжает переговоры. Они идут практически "нон-стоп", заявил на минувшей неделе агентству "Прайм" Максим Медведков, глава российской делегации на переговорах по вступлению в ВТО, директор департамента торговых переговоров Минэкономразвития РФ. На прошлой неделе проходили неформальные консультации российских переговорщиков с членами ВТО. Продолжатся они и на этой неделе.Президент России Дмитрий Медведев благодарит президента Швейцарии Мишлин Кальми-Рей за посредничестве Швейцарии в переговорах по вступлению России в ВТО
СНГ: Несостоявшийся проект
Весь опыт СНГ позволяет говорить о бесперспективности дальнейшего существования этого объединения
Сергей Гриняев
В нынешнем году отмечается двадцатилетний юбилей создания Содружества Независимых Государств. Дата достаточно серьезная, чтобы оценить ту роль, которую сыграло это политическое образование в постсоветской истории.
Почти сразу после образования СНГ начались внутренние трения между его членами — слишком уж разными были государства, вошедшие в его состав. Пока они оставались республиками СССР, их экономическое и социальное неравенство было не столь заметным. Но самостоятельное существование — дело нелегкое.
Первые годы независимости прошли под флагом раздела советского наследия, разрушения интеграционных связей и попыток выстроить их заново, но уже в новой конфигурации экономических потенциалов. Характерно, но за два десятилетия ни одно из новообразованных государств (включая Россию) не смогло превзойти в своем развитии показателей развития советской экономики. В большинстве же государств многие из заложенных в СССР отраслей экономики (в первую очередь высокотехнологичные производства) практически полностью прекратили свое существование.
Снижение уровня социального развития, а также утрата государством контроля над внутренней ситуацией привели к тому, что на рубеже XXI века для многих центральноазиатских стран, возникших на развалинах СССР, одной из основных угроз безопасности стало распространение фундаментальных исламских течений. Исламизация стран этого региона стала проблемой и для выстраивании партнерских отношений в рамках СНГ. Эмиссары исламских террористических организаций, действующих на российском Кавказе, все чаще использовали для своих баз территорию сопредельных государств — членов Содружества.
За прошедшие 20 лет на пространстве бывшего СССР, помимо СНГ, возникли еще около десятка разных союзов и региональных организаций. Однако данное многообразие форм международного сотрудничества свидетельствовало не столько об успехах интеграции, сколько о том, что у его участников просто-напросто отсутствует четкое и ясное понимания того, зачем все это нужно.
Так, например, «революция тюльпанов» в Бишкеке не встретила единогласной позиции со стороны членов СНГ, а силы ОДКБ остались безучастными к происходящему. Конфликт же между Россией и Грузией в августе 2008 года вообще стал лакмусовой бумажкой, показавшей истинное состояние дел в рамках СНГ — ни одна из стран Содружества не решилась признать Южную Осетию и Абхазию вслед за Россией.
По сути, весь двадцатилетний период существования СНГ позволяет достаточно определенно говорить о бесперспективности дальнейшего существования этого объединения. Сегодня практически не осталось советского наследия, и делить уже нечего — поэтому нет и мотивов существования СНГ.
Сегодня нужны иные принципы и иные подходы к объединению государств. Очевидно, что таким мотивом должен быть прозаичный мотив экономической целесообразности — самый определенный и понятный. Кроме того, экономические интересы должны быть надежно защищены военной силой, что также делает вполне определенным существование военно-политического объединения государств, решивших строить собственную экономическую систему.
Нынешняя ситуация в мире вместе с проблемами глобальной экономики, которую уже не первый год лихорадит от все углубляющегося кризиса, несет неотвратимые перемены. Но разрушительные последствия глобального кризиса дают еще один шанс на выстраивание нового отношения стран — партнеров по СНГ.
Сегодня одним из возможных направлений развития посткризисного мира является регионализация мировой валютно-финансовой системы. Именно этот путь и может сегодня являться основой формирования нового будущего политических и экономических союзов на пространстве бывшего СССР.
Начало на этом пути положено. Россия, Казахстан и Белоруссия объединились в Таможенный союз. Здесь, в отличие от СНГ, мотивы каждого участника объединения понятны и прозрачны. Дальнейшая взаимная интеграция экономик, финансовых, фондовых и товарных рынков, а также норм и правил регулирования торговых отношений как внутри Таможенного союза, так и отношений его членов со странами, не входящими в союз, позволит заложить основы формирования нового центра силы на просторах Евразии.
В любом случае следует признать, что двадцатилетний опыт существования СНГ не прошел даром. Надо полагать, что спустя время пришло понимание, что и как должно быть устроено, чтобы экономики стран развивались, взаимно дополняя друг друга, давая возможность роста качества жизни граждан.
Высокопоставленные конгрессмены, обеспокоенные действующими в России законами об авторском праве и торговыми ограничениями, призвали администрацию президента США не отменять дискриминационную поправку Джексона-Вэника, если Москва не улучшит таможенное законодательство, передает агентство Reuters.
Предложения изложены в письме на имя торгового представителя США Рона Кирка. Согласно документу, поправка Джексона-Вэника может остаться неизменной, если Россия не улучшит политику в сфере торговли и промышленности.
Поправка Джексона-Вэника к Закону о торговле США принята Конгрессом в 1974 году. Она вводит ограничения на торговлю с некоторыми странами социалистического блока, в том числе с СССР. С 1989 года США ежегодно вводили мораторий на действие поправки. Формально она действует по сей день - Конгресс официально ее отменял эти торговые ограничения времен холодной войны. Администрация Обамы систематически заявляет, что ратует за отмену этой дискриминационной поправки.
Авторы письма - глава финансового комитета в Сенате США Макс Бокус и трое его коллег - заявили, что обеспокоены следующими проблемами: действующей в РФ защитой прав интеллектуальной собственности, приверженностью России предоставлять беспошлинный доступ для информационных технологий; ограниченным доступом американских сельхозтоваров на рынок России; государственной политикой в области инвестиций в автомобильную промышленность, которая ставит американский бизнес в невыгодное положение.
"Хотя мы признаем, что Россия с 1991 года сделала многое для открытия своей экономики, в процессе вступления в ВТО надо уделить внимание серьезным проблемам, которые остаются до сих пор", - написали конгрессмены.
На этой неделе произошло знаковое событие, которое может значительно приблизить вступление России в ВТО. Правительство Грузии приняло новое предложение Швейцарии, которое должно разрешить пограничный спор между Тбилиси и Москвой и обеспечить членство РФ в ВТО. Россия пытается вступить в ВТО с 1993 года. По правилам организации, для вступления в нее требуется согласие всех ее 153 членов. Против членства РФ выступает только Грузия, недовольная существующей системой охраны границ с Абхазией и Южной Осетией.
Делегация РФ на следующей неделе продолжит переговоры с партнерами по присоединению к ВТО и изучение предложений по урегулированию разногласий с Грузией, сообщил агентству "Прайм" глава делегации, директор департамента торговых переговоров Минэкономразвития РФ Максим Медведков.
"Переговоры идут нон-стоп, они продолжатся на следующей неделе", - сказал он.
В среду и в четверг, как и планировалось, в Женеве проходили неформальные консультации российских переговорщиков с членами ВТО, которые, по словам Медведкова, продолжаются и в пятницу.
"Остаются вопросы в сфере тарифных обязательств (импортных тарифов - ред.), но они носят характер технический", - добавил Медведков. Он пояснил, что в различных двусторонних протоколах, подписанных в 2005-2007 годах, содержатся различные формулировки обязательств по тарифам, которые необходимо привести в идентичное состояние для итоговых документов. Медведков отметил, что больших противоречий здесь нет, хотя у всех партнеров есть свои интересы.
Кроме того, из больших вопросов - до конца не урегулирован вопрос переходных положений по режиму промсборки.
Вопрос промсборки был основным камнем преткновения в переговорах между с ЕС в рамках процесса вступления России в ВТО. Европейцы опасались, что режим промсборки, который предполагает рост объемов выпуска автомобилей в России и уровня локализации производства, приведет к сокращению рабочих мест в автопроме ЕС из-за уменьшения импорта автокомпонентов в Россию. Россия, в свою очередь, заявляла, что не намерена пересматривать заключенные соглашения по промсборке. На прошлой неделе Еврокомиссия сообщила, что урегулировала вопросы по режиму промсборки в России, который обсуждался в рамках консультаций по присоединению РФ к ВТО.
Затем замглавы МЭР РФ Андрей Слепнев сообщил, что компенсация Евросоюзу при резком снижении импорта автокомпонентов в РФ может быть введена в виде тарифной квоты на беспошлинный ввоз авотокомпонентов или на их поставки по пониженным пошлинам. Такая компенсация возможна, если поставки автокомпонентов из Европы в Россию после вступления РФ в ВТО резко снизятся, за исключением кризисных явлений, когда падает уровень взаимной торговли в целом.
Также ранее он заявлял, что правительство РФ после 2018 года введет компенсационный механизм для автоконцернов, работающих в РФ в рамках режима промсборки, который должен заменить льготы, не соответствующие нормам Всемирной торговой организации (ВТО).
В феврале 2011 года в РФ вступили в силу новые условия промышленной сборки, что вызвало претензии в ходе переговоров по ВТО. В частности, Еврокомиссия и США настаивали на том, чтобы Россия сняла требование по выпуску 300 тысяч автомобилей и локализации на 60%. Компании, которые собираются организовать новое производство в России в режиме промышленной сборки, должны будут через несколько лет выйти на мощность в 300 тысяч машин в год, а те, кто уже занимаются промсборкой, - 300 тысяч автомобилей в год с зачетом имеющегося производства. При этом новые условия промсборки иномарок на территории России предусматривают использование крупноузловой сборки не более чем на 5% производимых машин.
Грузия должна промолчать
"Грузия вчера заявила на наших переговорах, что полностью поддерживает предложения швейцарских посредников, и предлагает нам их тоже поддержать. Мы изучаем, ответ будет дан в ближайшие дни", - сказал Медведков, отказавшись раскрыть детали этих предложений, но не исключив, что позиция российской стороны может быть сформулирована к концу следующей недели.
"Чтобы мы вступили в ВТО, Грузия должна на соответствующем формальном заседании рабочей группы 10-11 ноября и на министерской конференции должна либо высказаться в поддержку России, либо промолчать", - отметил глава делегации. Но если Грузия захочет заблокировать это решение, для этого есть процедура, добавил Медведков.
Россия пытается стать членом Всемирной торговой организации (ВТО) с 1993 года. В конце апреля 2008 года Грузия вышла из переговорного процесса по вступлению России в ВТО, протестуя против распоряжения президента России о снятии экономических санкций в отношении Абхазии и Южной Осетии. После "пятидневной войны" августа 2008 года и признания Россией в одностороннем порядке независимости Абхазии и Южной Осетии Тбилиси разорвал дипломатические отношения с Москвой.
Переговоры по ВТО между Грузией и Россией были возобновлены в марте этого года при посредничестве Швейцарии.
Грузинская сторона требует размещения международных наблюдателей на границах Абхазии и Цхинвальского региона (Южной Осетии), в частности, на КПП Гантиади - Адлер и Роки - Верхний Зарамаг, а также внедрения современной системы обмена информацией о перемещении грузов, что обеспечит прозрачность торговли. Соответствующие предложения разработала швейцарская сторона.
Российская сторона считает, что этот вопрос не входит в сферу деятельности ВТО.
По словам Медведкова, на формальном заседании рабочей группы по присоединению РФ к ВТО процедурно должны быть одобрены документы о российском присоединении, включая доклад рабочей группы и обязательства по доступу на рынок товаров и услуг. Затем они будут переданы для министерской конференции вместе с документом о выполнении мандата рабочей группы и рекомендациями о принятии России.
"Министерская конференция запланирована на 15-17 декабря, и в ходе нее министры стран-участниц ВТО должны либо согласиться, либо не согласиться с этими рекомендациями", - сказал глава российских переговорщиков.
В случае согласия останется лишь процедура ратификации документов в РФ, и через 30 дней после ратификации Россия станет полноправным членом ВТО.
Последнее грузинское предложение
Тбилиси утверждает, что готов пустить Россию в ВТО
Александра Пономарева, Михаил Вигнанский
В споре Москвы и Тбилиси вокруг вступления России в ВТО произошел новый поворот. Вчера замминистра иностранных дел Грузии Серги Капанадзе, заявил, что его страна приняла предложение швейцарских посредников, которое может устроить и Россию. В Москве между тем заявляют, что уже не хотели бы вступать в ВТО в обход Грузии, хотя ранее о такой возможности говорил министр иностранных дел Сергей Лавров.
Сейчас позиция Грузии практически последнее препятствие на пути России в ВТО. Дипломатических отношений между странами нет с войны 2008 года, и в марте российско-грузинские переговоры по ВТО начались в Женеве при участии Швейцарии как посредника. Компромисса не удавалось достигнуть несколько месяцев, Грузия даже предлагала отменить очередное заседание рабочей группы ВТО по России, намеченное на 10 ноября. На днях The Wall Street Journal сообщила, что Еврокомиссия давит на Тбилиси, европейские чиновники, по данным источников газеты, угрожали грузинским коллегам, что Россию примут в ВТО в обход позиции Грузии, проголосовав большинством голосов на министерской конференции организации 15 декабря.
Вчера Грузия официально заявила, что готова на компромисс. Как рассказал «МН» замминистра иностранных дел Грузии Серги Капанадзе, возглавляющий грузинскую делегацию на переговорах, принято предложение швейцарских посредников. «Текст возможного соглашения улучшить уже невозможно. В нем инкорпорирован максимум компромиссов», — считает Серги Капанадзе. В подробности грузинский чиновник вдаваться отказался, подчеркнув, что теперь мяч на российской стороне.
Подробности между тем главное. В документе предлагается решение основного спорного вопроса — каким образом контролировать торговые потоки на границах России с Абхазией и Южной Осетией. Грузия рассматривает эти границы как свои и требует размещения международных наблюдателей на спорных участках (на КПП Гантиади—Адлер и Роки — Верхний Зарамаг). Ранее стороны уже обсуждали различные варианты обмена, и всякий раз они оказывались для кого-то неприемлемыми. Россия соглашалась лишь на дистанционный контроль на границе, чтобы грузинские таможенники получали информацию в электронном виде.
Решение России Грузия надеется услышать уже в пятницу. В случае негативного ответа грузинская сторона обещает покинуть стол переговоров. Впрочем, подобные заявления делались и раньше. Москва пока взяла тайм-аут. «На сегодняшний день Россия изучает переданные швейцарскими посредниками предложения и в ближайшее время представит свою позицию по данному вопросу», — заявили вчера «МН» в Минэкономразвития. «Это займет несколько дней», — уточнил директор департамента торговых переговоров министерства Максим Медведков.
Профессор факультета мировой экономики и мировой политики ВШЭ Алексей Портанский рассчитывает, что новое предложение Грузии будет более приемлемо для России. Он разделяет версию, о том, что Евросоюз оказал давление на Тбилиси.
О том, что Москва надеется договориться с Грузией, свидетельствует и вчерашнее заявление замминистра экономического развития Андрея Слепнева. Он подчеркнул, что Россия не хотела бы попадать в ВТО в обход обычной процедуры, простым большинством голосов.
«Это крайне нежелательно, мы бы этого не хотели. Многие опасаются, что по такому пути пойдут другие страны, чьи переговоры блокируются. Например, Иран», — считает Слепнев. О том, что возможность стать членом организации по воле большинства уставом ВТО в принципе допускается, несколько раз ранее напоминал министр иностранных дел России Сергей Лавров. Но Слепнев вчера уточнил, что Москва не хочет подрывать авторитет ВТО, которая и так подвергается критике. Как известно, довести до конца начатый еще в 2001 году Дохийский раунд переговоров о дальнейшей либерализации мировой торговли так и не удалось. А глобальный кризис заставил многие страны на деле отказываться от принципов ВТО и принимать протекционистские меры. Если так пойдет и далее, то большого смысла во вступлении России в ВТО просто не будет.
Президент медиахолдинга Georgian Times Малхаз Гулашвили приговорен к 1,5 годам лишения свободы по обвинению в незаконном пересечении грузинской границы, сообщает Главная прокуратура Грузии в четверг.
В июне 2010 года Тбилисский городской суд заочно избрал Гулашвили и его сыну Давиду, покинувшим Грузию через Цхинвали и обвиняемым в незаконном пересечении грузинской государственной границы, предварительное заключение в качестве меры пресечения. Обвинение против них было выдвинуто по пункту "а" второй части 344-й статьи УК Грузии ("незаконное пересечение государственной границы группой лиц в обход погранично-пропускного пункта Грузии").
"Двадцать пятого октября 2011 года представители правоохранительных органов Грузии на территории азербайджано-грузинского погранично-пропускного пункта задержали разыскиваемого Малхаза Гулашвили", - говорится в заявлении прокуратуры, которое цитирует агентство "Новости-Грузия".
Вместе с Малхазом Гулашвили "по обвинению в незаконном пересечении границы" был задержан сын его Давид.
"Малхаз Гулашвили полностью признал вину и сотрудничал со следствием, на основе чего с ним была оформлена процессуальная сделка, и в качестве наказания ему было избрано заключение сроком на 1 год и 6 месяцев", - заявляет главная прокуратура Грузии.
Что касается его сына, в качестве меры пресечения ему был избран залог, и он был освобожден из заключения.
Отец и сын Гулашвили перебрались в Цхинвали в обход погранпоста. Как пояснил позже Малхаз Гулашвили, обходным путем они решили идти из-за того, что у сына был просроченный паспорт, а страну необходимо было покинуть как можно быстрее. По словам Малхаза Гулашвили, на его сына было осуществлено нападение с попыткой сексуального насилия, но он смог сбежать.
Ранее адвокат Шалва Хачапуридзе, защищающий интересы Гулашвили, опровергает факт незаконного пересечения границы. По его словам, согласно закону "Об оккупированных территориях", на эти территории распространяется юрисдикция Грузии.
Россия после "пятидневной войны" в августе 2008 года признала независимость бывших грузинских автономий - Абхазии и Южной Осетии. Тбилиси объявил Абхазию и Южную Осетию оккупированными территориями и разорвал дипломатические отношения с Россией
Финляндия рассчитывает, что Россия до конца 2011 года вступит во Всемирную торговую организацию
Всемирная торговая организация (ВТО) - международная организация, созданная с целью либерализации международной торговли и регулирования торгово-политических отношений государств-членов. ВТО является правопреемницей действовавшего с 1947 г. Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ).
Цели ВТО - либерализация мировой торговли путем ее регулирования преимущественно тарифными методами при последовательном сокращении уровня импортных пошлин, а также устранения различных нетарифных барьеров, количественных ограничений.
Функции ВТО - контроль за выполнением торговых соглашений, заключенных между членами ВТО, организация и обеспечение торговых переговоров среди членов ВТО, наблюдение за торговой политикой членов ВТО, разрешение торговых споров между членами организации.
В России высказываются опасения, что вступление в ВТО может негативно сказаться на отечественных производителях промышленной продукции, секторе АПК и банках, которые могут не выдержать конкуренции с зарубежными компаниями.
, заявил журналистам министр этой страны по делам Европы и внешней торговли Александр Стубб.
"Самым лучшим новогодним и рождественским подарком стало бы для современной торговли и для всех нас вступление России в ВТО (до конца года - ред.)", - сказал Стубб.
В свою очередь, вице-премьер РФ Сергей Иванов напомнил журналистам, что Россия ведет долгие 19-летние переговоры по вступлению в эту организацию. По его словам, они уже практически завершены, и досье переговоров с ЕС и США закрыты.
"Остается только один вопрос, не торгового, а политического характера. И этот вопрос называется Грузия", - сказал Иванов.
Он отметил, что если в ходе переговоров России удастся разрешить все сложности с Грузией, то ей до нового года удастся вступить в ВТО. В противном случае, по словам Иванова, большой трагедии не случится и переговоры продолжатся.
В конце прошлой недели РФ, которая надеется вступить в ВТО до конца года, достигла консенсуса по всем проблемным вопросам с ЕС, и теперь Грузия является единственным членом ВТО, с которым у России есть нерешенные вопросы. В ВТО входят 153 страны, и решение о принятии нового члена организации принимается только единогласно.
Грузинская сторона требует размещения международных наблюдателей на спорных границах Абхазии и Южной Осетии, а также внедрения современной системы обмена информацией о перемещении грузов, что обеспечит прозрачность торговли. Российская сторона считает, что этот вопрос не входит в сферу деятельности ВТО.
Россия установила дипломатические отношения с государством Тувалу, сообщает департамент информации и печати МИД РФ.
По данным министерства, дипотношения между странами устанавливаются с 22 октября 2011 года.
Дипломаты России и Тувалу договорились об установлении официальных отношений в конце сентября. Москва решила пойти на этот шаг вскоре после того, как карликовое государство признало независимость Абхазии и Южной Осетии.
21 октября указ об установлении дипломатических отношений с Тувалу подписал президент РФ Дмитрий Медведев.
Островное государство Тувалу расположено на пяти атоллах и четырех островах одноименного архипелага. Площадь страны составляет 26 квадратных километров, население превышает 12 тысяч человек. Столицей страны является город Фунафати. Тувалу получило независимость от Великобритании в 1978 году.
Переплетение трубопроводов Евразии
Стоит ли бояться новых транзитных проектов?
Резюме: Во всеобщем восприятии евразийская система транспортировки энергоносителей связана с постоянными конфликтами. Однако при планировании новых маршрутов не стоит полагать, что и они будут существовать в аналогичном режиме. Извращенная политэкономия советских трубопроводных проектов уступит место нормальной коммерческой логике.
Российские «газовые войны» с Украиной и Белоруссией, резкие возражения Москвы против «третьего энергетического пакета» Европейского союза и ожесточенная борьба России и ЕС за разработку коммерчески сомнительных маршрутов транзита вновь заставили задуматься о трубопроводной политике в Евразии. Западные эксперты и политики традиционно рассматривают продвигаемые Россией проекты трубопроводов как «стальные оковы» и стремление к коммерческому и стратегическому закабалению. Даже инициаторы перезагрузки отношений с Москвой предостерегают от самоуспокоенности и выступают за многообразие и прозрачность системы транспортировки энергии, чтобы сделать потребителей в Европе и Азии менее уязвимыми. В то же время российские чиновники и комментаторы, рассуждающие о новой, «ориентированной на бизнес» внешней политике и «восточном векторе» экспорта энергоресурсов, жалуются, что изменчивый ландшафт транзита в Евразии препятствует прагматичному подходу к энергетической безопасности. Это наносит ущерб и российским поставщикам, и их международным клиентам.
Произвольное изменение условий транзита российской энергии, настороженное отношение Запада к выходу России на рынок сжиженного природного газа (СПГ), а также планы строительства в обход России газопровода «Набукко» (хотя реализацию проекта пока затрудняют споры относительно источников поставок и финансирования) – все это вызывает тревогу Москвы. Она усматривает «политизацию» экспорта каспийских энергоресурсов.
Опасения проявляются и в более широких дебатах о стратегических аспектах трансграничного евразийского транзита. Трубопроводы зачастую рассматриваются в них или как инструмент конкурентного ресурсного национализма, или как средство укрепления взаимозависимости и регионального сотрудничества. Это, в свою очередь, противоречит расхожему мнению о том, что политика и геостратегический императив берут верх над экономикой трубопроводов. Территории же между Россией/каспийскими поставщиками и рынками Европы и Азии воспринимаются как заложники глобального стремления к энергетической безопасности.
Однако при более внимательном рассмотрении картина энерготранзита в Евразии оказывается более загадочной, чем принято считать. С одной стороны, новые независимые государства, через которые идет сырье, значительно больше влияют на условия строительства и эксплуатации трубопроводов, чем можно было бы предположить, исходя из того, что они по определению много слабее стран-поставщиков и потребителей. Так, на переговорах о пересмотре тарифов, цен, условий погашения долгов и/или отбора газа Москве удавалось добиться лишь частичного успеха, не говоря уже о политических компромиссах, на которые приходилось идти и с Украиной, и с Белоруссией. С другой стороны, конфликтов значительно меньше, чем могло бы быть, с учетом структуры трубопроводной экономики и соотношения затрат и прибыли. Можно отметить достаточно стабильное функционирование Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) и газопровода «Голубой поток» с участием России, а также нефтепровода Баку–Тбилиси–Джейхан (БТД).
Различные сценарии срывов и пересмотра условий соглашений позволяют учесть важные факторы и извлечь практические уроки на будущее. Соответственно, политикам России и других государств, которые заинтересованы в альтернативных маршрутах, пора отбросить упрощенные представления о трубопроводной стратегии, основанной на исключении или привлечении каких-то стран региона. Вместо этого следует сосредоточиться на совершенствовании поставок энергии на рынок, перестать акцентировать внимание на рисках и срывать стратегические переговоры по трубопроводным проектам, которые во всех других отношениях являются взаимовыгодными.
Геоэкономика евразийских трубопроводов
Функционирование экспортных трубопроводов зависит от темпов роста производства, продолжительности цикла, размера стартовых инвестиций, негибкости естественных монополий и диктата расстояний (особенно в случае с газом). Поэтому стоимость трубопровода напрямую зависит от объема первоначальных поставок, доступности альтернатив, цен на поставляемые энергоресурсы и степени государственного вмешательства. Таким образом, в контрактах должны быть оговорены права собственности, подпадающие под различную национальную юрисдикцию, а также вопросы распределения прибыли и арендной платы между поставщиками энергоносителей, владельцами трубопроводов, правительствами транзитных стран и импортерами. Участие нескольких международных партнеров, которым приходится во имя надежных поставок дорогостоящих ресурсов разрешать конфликты интересов, регулировать нормативно-правовые вопросы и находить взаимовыгодные решения, зачастую приобретает характер структурных вызовов.
Экономические проблемы усугубляются тем, что владельцы трансграничного трубопровода не всегда являются владельцами поставляемых ресурсов или крупнейшими инвесторами. Кроме того, эксплуатационные издержки меркнут в сравнении с огромными затратами на строительство. Мобильность и прибыльность инвестиций, которые вначале дают преимущество владельцам, превращаются в пассив из-за длительной амортизации трубопроводов и волатильности цен на рынке. Со временем это создает у транзитных стран соблазн брать ресурсы в заложники, чтобы добиться более выгодных тарифов на транзит и условий отбора.
Однако, как отмечают эксперты, в том числе Пол Стивенс, при определенных условиях такой ситуации можно избежать. Например, в случае, если транзитеры озабочены своей репутацией либо конкурируют с другими трубопроводами за одни и те же ресурсы, либо в значительной степени зависят от отбора топлива на обеспечение собственных нужд. Таким образом, структура евразийских энергопроводов, которая, как считается, особенно предрасположена к конфликтам, не является уникальной или неуправляемой. Новые независимые государства-транзитеры подвергаются воздействию вышеупомянутых и вполне традиционных факторов.
Особенность транспортировки энергии в Евразии заключается в том, что основополагающие экономические принципы во многом определяются советским наследием. Большая часть существующей региональной трубопроводной инфраструктуры досталась в наследство от СССР, и сегодняшним акционерам не пришлось вкладывать огромные средства в строительство. Поэтому, когда речь идет о старых трубопроводах, никто (в отличие от новых проектов) не беспокоится о возврате инвестиций. Здесь появляются стимулы для того, чтобы выторговывать более выгодные условия, так как поставщики и транзитные страны понесут дополнительные издержки в случае сбоя поставок. Это не только нарушает экономические принципы старых соглашений, но и провоцирует использование более рискованных и агрессивных стратегий со стороны России/каспийских экспортеров, иностранных операторов и правительств стран транзита. Когда одна из сторон чувствует, что существующие договоренности могут быть сорваны, а изменения условий контракта сулят значительную выгоду, намеренное нарушение поставок становится игрой, стоящей свеч.
Еще одна характерная черта: распространение в Евразии «гибридных» режимов, которые не соответствуют классическим описаниям ни демократической, ни авторитарной власти. Там сохраняется более активная, чем принято в автократиях, политическая борьба, но в условиях меньшей прозрачности процедур и большей запутанности игр на политическом поле, чем в классических демократиях.
Следует отметить, что шаткость энергетического регулирования в России и новых независимых государствах связана со следующими причинами:
слабое развитие соответствующих институтов;рыночная концентрация;практика принятия решений узким кругом избранных;расплывчатая схема владения национальными энергетическими ресурсами и инфраструктурой и контроля над ними;смешивание политических и экономических, а также государственных и частных интересов в вопросах регулирования.
Разнообразие непрозрачных систем национального регулирования является вполне объяснимым побочным продуктом сложных и длительных политических трансформаций. Однако оно может усугубить информационную асимметрию между ключевыми поставщиками и транзитными странами в вопросах затрат, тарифов и распределения прибыли от трубопроводов.
Институциональная неопределенность затрудняет ведение стратегических переговоров. У национальных правительств нет возможности убедить в своих намерениях другие страны и инвесторов, что подрывает надежность обязательств по международным трубопроводам. Как отмечают многие, это обостряет «дилемму обманщика» – международное влияние правительства падает по мере закрепления за ним репутации лжеца. В результате приходится больше полагаться не на верховенство закона, а на стабильность условий контракта как показатель надежности обязательств. В то же время повышаются нормативно-правовые риски и провоцируются отдельные случаи нарушения первоначальных условий функционирования трубопроводов.
Экономические мотивы и сигналы, которые в иных случаях управляют стратегическим взаимодействием основного партнера трансграничного транзита и гибридных национальных регулирующих институтов, слишком слабы, чтобы развеять опасения или помешать самовольным действиям, направленным на получение более выгодных условий. Поэтому особенно сложно прогнозировать эффективность затрат в случае энергетических экспортных проектов с участием евразийских поставщиков, владельцев трубопроводов и новых государств-транзитеров.
Иными словами, контекст ведения переговоров и заключения сделок по трубопроводам в Евразии весьма многообразен и находится под влиянием не только финансовых аспектов, касающихся «старой» и «новой» трансграничной инфраструктуры, но и различных возможностей отдельных государств манипулировать международными обязательствами. В частности, переговоры между поставщиком и транзитными странами по трубопроводам, оставшимся в наследство от советского периода, омрачаются непрозрачными действиями налоговых и регулирующих институтов, что способно разрушить партнерство, взаимовыгодное во всех остальных отношениях. Из-за асимметрии относительной стоимости (экономической и политической), связанной с определенными вариантами транзита, различными рисками и институциональной непрозрачностью в ключевых евразийских государствах-экспортерах и транзитерах, коммерческие мотивы управления отношениями в сфере энергетического экспорта работают не всегда. В результате сторонам особенно сложно противостоять попыткам использовать срыв соглашений для достижения целей или проявлять решительность в стремлении к справедливым условиям контрактов. Поэтому коммерческие разногласия легко (и непредумышленно) могут перерасти в стратегическую конфронтацию, которая обойдется очень дорого. В совокупности эти экономические и институциональные факторы формируют рычаги воздействия на переговорах, что, в зависимости от конкретного сочетания, увеличивает или уменьшает вероятность успешного осуществления трубопроводных проектов.
Истории на любой вкус
Трубопроводная политика в Евразии представляет собой довольно пеструю картину, в которой можно найти истории на любой вкус. Были драматические эпизоды прекращения поставок газа и нефти, которыми дирижировали экспортеры, в основном Россия. Точно так же новые независимые государства-транзитеры, в частности Украина и Белоруссия, провоцировали и затягивали кризисы, пересматривая в одностороннем порядке условия по тарифам и отбору топлива – за счет российских поставщиков и европейских потребителей. Нескольких потенциальных кризисов удалось избежать, хотя это в основном осталось незамеченным. Подобные события и «не события» демонстрируют не столько вину конкретных государств, а скорее то, что возможность отстаивать свои интересы на переговорах и надежность исполнения достигнутых соглашений зависит от баланса ключевых финансовых и институциональных факторов.
Российско-украинские газовые кризисы: различие 2006 и 2009 годов. Самые драматичные эпизоды евразийской трубопроводной политики – серия газовых конфликтов между Россией и Украиной. Это единственные случаи, когда были сорваны значительные поставки на европейские рынки (80% российского экспорта газа!). Хотя Россия резко повысила цену, изменила условия украинского отбора и роль посредников, а также уменьшила объем поставок, чтобы добиться согласия, оба кризиса дорого обошлись российским поставщикам в денежном и репутационном отношении.
Конфликты стали следствием различных условий ведения переговоров. В 2006 г., например, российский «Газпром» находился в выигрышной позиции, чтобы шантажировать Киев, учитывая рост цен на газ в Европе и Центральной Азии (что значительно повысило стоимость субсидий и ущерб от невыплат) и успешное противодействие независимым поставкам из Туркмении. В то же время новое «оранжевое» руководство Украины было поглощено консолидацией своей власти и постепенной диверсификацией отношений в сфере поставок энергоресурсов. Однако, несмотря на имеющиеся рычаги воздействия, озабоченность Москвы обеспечением безопасности поставок на прибыльные, но нервные европейские рынки и сохранением своей репутации надежного партнера, делала ее особенно чувствительной даже к попыткам Украины диверсифицировать энергопоставки. Регулирующие полномочия, сами по себе четко не определенные, несовершенные и непрозрачные, были распылены между многочисленными государственными институтами и политическими инсайдерами, включая «Газпром» и неаффилированных российских газовых трейдеров, частных украинских газовых дистрибьюторов и центральноазиатских экспортеров. Ситуация благоприятствовала расцвету неограниченного произвола регулирующих органов и угрожающей неразберихи. Такое сочетание факторов способствовало принятию рискованных решений и одновременно сдерживало возможности России решать ценовой вопрос, диктовать транзитные тарифы и выдвигать Киеву политические требования.
Ситуация 2009 г. была совершенно иной. Позиция Москвы на переговорах заметно ухудшилась, поскольку ей нужно было платить за дорогие центральноазиатские энергоресурсы, в то время как мировые цены, внутреннее производство и спрос в Европе снижались. Любое нарушение поставок было болезненным в финансовом отношении (100 млн долларов в день) и, учитывая реакцию Европы на кризис 2006 г., особенно негативно сказывалось на репутации России как надежного поставщика. Москва не могла добиться от Киева более выгодных цен за поставки и транзит, чем те, которые были согласованы за несколько месяцев до того, как в качестве наказания был перекрыт вентиль. В свою очередь, Украина находилась в лучшем положении, держа в заложниках российский экспорт, в то время как «Газпром» не мог позволить себе дефолт по аккумулированной задолженности. Кроме того, Киев накопил топливо за счет предыдущих российских поставок и перенаправил его внутренним потребителям. Учитывая снижение потребления и разработку альтернативных маршрутов поставок в Европу, Украина имела достаточно оснований (подкрепленных обещанием внутренних реформ), чтобы потребовать от Евросоюза инвестиций на модернизацию своей системы трубопроводов и хранилищ, и могла пойти на срыв поставок при небольшом риске охлаждения отношений с Европой. К тому же на фоне внутриполитических кризисов, спада в экономике и ухудшения условий торговли украинские политики оказались более склонны к риску. Ситуацию осложнял тот факт, что российские посредники были тесно связаны с «темными силами» в политических и энергетических кругах Украины, это создавало «закулисный фронт» в том, что касалось приемлемого исхода и установления ответственности за накопление и уплату энергетических долгов. На этом фоне ни одна из сторон не могла продлить исполнение обязательств по обеспечению взаимоприемлемых поставок или избежать дорогостоящей эскалации кризиса.
Кризис на нефтепроводе «Дружба», 2007 год. Краткое прекращение Москвой поставок нефти в Европу по трубопроводу через территории Белоруссии также стало результатом взаимного недовольства и нестыковки позиций сторон на переговорах. Терпение Москвы, субсидирующей белорусский импорт, постепенно иссякло. Этому способствовали рост мировых цен на нефть, предполагаемое строительство альтернативной второй линии Балтийской трубопроводной системы, а также нежелание Минска двигаться к созданию реального союза двух государств и расширить доступ российских компаний на белорусский рынок. Российская трубопроводная монополия располагала существенными возможностями для введения более высоких экспортных пошлин и ограничения реэкспорта российской нефти Белоруссией, поскольку европейские потребители имели альтернативных поставщиков и обеспечили себе двухмесячный стратегический запас на случай краткосрочного нарушения поставок.
У Москвы также были мощные стимулы для пересмотра отношений в нефтяной сфере с новыми независимыми государствами, особенно учитывая конфликты с Азербайджаном, Грузией и Украиной, не говоря уже о предыдущих успехах на белорусском направлении – повышении вдвое цены на газ и получении 50% контроля над внутренней системой газопроводов в Белоруссии. Минск, напротив, имел лишь недельный запас нефти и не мог обратиться к альтернативным поставщикам или союзникам. Кроме того, белорусское правительство зависело от отбора нефти для обеспечения внутренних нужд и получало более 2 млрд долларов от переработки и реэкспорта дешевого российского сырья. Последнее обстоятельство имело особое значение для обеспечения экономической и политической власти и контроля настроений в военной и деловой элите, чтобы не допустить появления жизнеспособной политической оппозиции. Завышая требования, Москва перегнула палку. Пугая Минск страшными последствиями и практически гарантированной потерей так высоко ценимого «экономического суверенитета», Россия тем самым повысила привлекательность рисков, связанных с незаконным отбором нефти и шантажом.
Баку–Тбилиси–Джейхан и любопытные «не события». На недавно построенных постсоветских трубопроводах сложилась совершенно иная ситуация – там произошло гораздо меньше инцидентов со срывом поставок. Не считая периодических сбоев и атак на нефтепровод, БТД, обеспечивающий поставки азербайджанской нефти на европейские рынки через Грузию и Турцию, удалось оградить от произвольного пересмотра условий соглашений. В то время как ряд факторов свидетельствовал в пользу осуществления дорогостоящего проекта (в том числе привлечение частных инвесторов, совпадение политических интересов новых независимых государств, поддержка третьей стороны), первоначальные соглашения основывались на том, что особенно высокими ставки на обеспечение бесперебойной работы трубопровода являются для Грузии. Проект – часть потенциально расширяемой сети каспийских трансграничных трубопроводов, транзитная прибыль поступает с поставок всего перекачанного топлива, и Тбилиси зависит от поставок азербайджанского газа и нефти. На кону перспективы будущих соглашений по энергетическому транзиту (особенно между Азербайджаном, Грузией и Румынией – AGRI) и совершенствования нефтяных экспортных терминалов. А в условиях открытого противостояния с Москвой и фактической независимости Абхазии и Южной Осетии даже склонное к авантюрам грузинское руководство вряд ли бы что-то выиграло, оказывая давление на операторов и обостряя разногласия с США и Западной Европой. Кроме того, четко разграниченные в рамках нормативно-правовой системы Азербайджана права государства и иностранной компании и согласованный механизм урегулирования споров, в котором Соединенным Штатам предоставлена роль арбитра, закрепили надежность соответствующих обязательств и обеспечили успех проекта.
Конструктивное участие России. Разумеется, есть успешные проекты и с участием России. КТК, единственный трубопровод в России, который не принадлежит полностью государственному транзитному монополисту («Транснефть») и по которому казахстанская нефть поставляется на рынки Европы, работал без сбоев и может расшириться к 2013 году. Угрозы Москвы повысить налоги и транзитные пошлины, пересмотреть условия выплат и финансирования, изменить структуру менеджмента консорциума и блокировать планируемое расширение, чтобы завладеть контрольным пакетом, в итоге оказались пустышкой. Ключевыми факторами для продолжения успешной работы являются
согласованное поэтапное расширение,привлечение нефтяных производителей к разработке казахстанских месторождений, включая российский «ЛУКойл», как полноправных партнеров КТК;варианты транзита российской нефти по расширенному трубопроводу;соглашение всех сторон – включая частные компании и правительства России и Казахстана, – о международном арбитраже на равных условиях.
Наличие у Казахстана альтернативы – прокачивать свою нефть через БТД или в Китай, равно как и продолжающееся соперничество конфликтующих российских нефтяных компаний и «Транснефти», смягчили угрозу ресурсного национализма и повысили финансовые издержки блокирования расширения КТК.
По той же схеме Россия бесперебойно поставляет газ в Турцию для реэкспорта на рынки Европы и Ближнего Востока. Хотя первоначально переговоры были подпорчены неофициальными сделками, торговля газом постепенно стала более прозрачной. Проект «Голубой поток» получил преимущества благодаря статусу Анкары как крупнейшего потребителя российского газа (после 2015 г. ожидается рост спроса) и перспективам превращения Турции в глобальный транзитный центр. В сочетании с лоббированием последующих проектов и двусторонних соглашений – со стороны Москвы, европейских представителей и частных инвесторов – эти факторы повысили заинтересованность в продолжении бесперебойной работы. Несмотря на игры вокруг предпочтительных маршрутов трубопровода, объемов экспорта и транзитных пошлин между российскими и турецкими официальными лицами и энергетическими компаниями, перечисленные выше обстоятельства предопределили поддержку турецких предложений по транзиту российского газа и нефти, которые сейчас обсуждаются.
Рекомендации
Российским и иностранным дипломатам, которые обсуждают будущее альтернативных евразийских трубопроводов, следует учитывать экономические и политические условия, влияющие на баланс интересов и надежность соответствующих проектов. Хотя каждый из них имеет свою специфику, можно выделить несколько основополагающих принципов.
Не все евразийские трубопроводы равноценны. В случае произвольного срыва поставок издержки – экономические, политические и репутационные – будут совершенно разными для трубопроводов, доставшихся в наследство от советского периода, и новых транзитных маршрутов, в которые вложены огромные стартовые инвестиции. Поэтому в стремлении к новым проектам государственным деятелям не следует руководствоваться драматическим опытом недавних конфликтов между Россией и Украиной. Новые маршруты после запуска в эксплуатацию вряд ли будут провоцировать агрессивные рискованные действия. Кроме того, политики должны понять, что затяжные конфликты между Москвой и Минском и Москвой и Киевом по поводу цен, условий транзита и отбора в большей степени разрушили извращенную политэкономию старых трубопроводов, чем политические пристрастия руководства.
Диверсификация диктует условия отдельным трубопроводам. Пестрая палитра энергетического экспорта демонстрирует не только необходимость государственного вмешательства, но и тот факт, что все правительства в Евразии (включая Россию) могут играть как конструктивную, так и деструктивную роль в трансграничном транзите. Не стоит жертвовать преимуществами конкуренции между альтернативными вариантами ради конкретных проектов или изоляции отдельных стран. В этом отношении политикам в Вашингтоне, Брюсселе и других европейских столицах не следует спешить, вынося решение о политической целесообразности строительства трубопровода «Набукко». Точно так же Москва должна проявить мудрость и позволить коммерческим соображениям взять верх над политическими импульсами при продвижении альтернативных вариантов проектов «Южный поток» и «Голубой поток II». Политикам следует продвигать общее «направление» в интересах диверсификации евразийского энергетического транзита – т. е. «Южный коридор» – и урегулирования будущих споров, предоставив заинтересованным сторонам определять источник ресурсов, эффективность затрат и условия контрактов по конкретному трубопроводу.
Гарантии имеют ключевое значение для трубопроводной дипломатии. Склонных к риску руководителей евразийских государств нужно силой убеждения удерживать от произвольного срыва поставок, которые дорого обойдутся всем. Следовательно, американская и европейская «многопартнерская» дипломатия должна быть направлена на уменьшение политических рисков или на увеличение позитивных сторон бесперебойного функционирования альтернативных трубопроводов. Наилучшим образом это может быть реализовано путем инвестирования в энергетическую инфраструктуру транзитных государств, поэтапное расширение трубопроводной сети и разработку проектов успешных поставок энергоресурсов. Подобным же образом Россия должна избегать сложных договоренностей, которые привязывают льготный экспорт энергоресурсов к политическим и военным уступкам со стороны стран-транзитеров или потребителей, как это происходило с Украиной, Белоруссией и Молдавией. Эти дискреционные сделки будут воспроизводить конфронтацию и хронические риски, пока не разрешатся проблемы, которые связаны со старыми советскими трубопроводами и сущностью гибридных режимов или не будут обеспечены условия, когда те, кто несет затраты (российские нефтяные и газовые компании, конечные потребители), пользуются преимуществами. В противном случае распутывать конфликты придется за счет всех сторон.
Содействие институциональной прозрачности. Жесткий торг с угрозой применения силы становится способом решения споров вокруг трубопроводов в Евразии по причине чрезвычайной слабости и непрозрачности национальных регулирующих институтов, которые не способны гарантировать справедливое разрешение конфликтных ситуаций. Это усиливает давление при определении четких условий контракта и ответственности сторон, распределении долей во владении трансграничным трубопроводом между поставщиками и странами-транзитерами и более активном вовлечении в международные процедуры урегулирования конфликтов. Со временем вместо того, чтобы подталкивать участников к следованию международным нормам, следует уделять значительно большее внимание содействию прозрачности внутренних систем регулирования и механизмам надзора. Именно это является ключом к заключению сделок, которые будут выполняться, а также позволит выявить враждебные намерения. Соответственно, успех реализации жизнеспособного проекта южного трубопровода – будь то «Южный поток», «Набукко» или AGRI – будет в равной степени зависеть от проведения целенаправленных реформ, которые смогут продемонстрировать надежность будущих национальных акционеров и их заинтересованность в выполнении соглашений, и от определения конкретных источников финансирования и энергоресурсов.
Адам Сталберг – доцент и содиректор Центра стратегии, технологии и политики при Школе международных отношений, Технологический институт штата Джорджия.
![Главное](/images/star.png)
Запоздалый полет совы
Марат Шайхутдинов
Контуры грядущего миропорядка: ожидания и реальность
Резюме: Мировой финансово-экономический кризис дал мощный импульс процессу перераспределения глобальной силы и влияния. Но ни Запад, ни Восток не в силах вырваться за рамки докризисной экономической парадигмы. Последние 3–4 года так и не стали временем серьезной перестройки мировой финансовой архитектуры.
Гегель в «Философии права» заметил, что «сова Минервы начинает свой полет лишь с наступлением сумерек». Философ имел в виду, что человечество склонно запаздывать с осмыслением важнейших вопросов бытия. Это изречение невольно приходит на ум, когда задумываешься о посткризисном мире. К сожалению, он слишком зациклен на текущих проблемах и не уделяет должного внимания долгосрочным трендам. Политические элиты ведущих стран испытывают серьезный дефицит государственной воли и ответственности. Стратегия уступает место сиюминутной тактике, а давно назревшие реформы подменяются паллиативами.
Возникает ощущение, что международное экспертное сообщество также уклоняется от серьезного анализа проблем современного мира либо подыгрывает правящим элитам. Однако только объективный и критический анализ ситуации способен стать ключом к поиску адекватных решений, без которых невозможно построение нового, более справедливого и совершенного мирового порядка.
Приход к власти в ряде ведущих стран мира политиков нового поколения породил немало ожиданий. Миллиарды людей надеялись на разрешение региональных конфликтов, на сворачивание гонки вооружений, на кардинальные изменения в мировой экономике и политике. К сожалению, многие из этих ожиданий не сбылись либо сбылись лишь частично. Тем не менее масштабные сдвиги налицо. Мир, каким мы его знали, изменился навсегда. Мы вступили не просто в эпоху перемен, а в период смены эпох.
Одной из важнейших особенностей современного этапа развития человечества стало наложение друг на друга целого ряда глобальных мегатрендов. Смещение центров силы, кризис мировой финансовой архитектуры, появление нетрадиционных угроз, обострение проблем энергетической, экологической и продовольственной безопасности, кризис международного права – все это влечет за собой многократное усложнение мировой ситуации.
От исследователей требуется применение разнообразных научных подходов, однако прикладные исследования превалируют над фундаментальными, узкоспециальные подходы – над междисциплинарными. Но, как отмечал еще Джон Гэлбрейт, «специализация в науке – это удобство, а не добродетель». С одной стороны, необходимо рассматривать глобальные изменения в общем контексте закономерностей всемирно-исторического процесса («кондратьевские» циклы, циклы гегемонии Уильяма Томпсона – Джорджа Модельски, мир – системная теория Иммануила Валлерстайна, теория гегемонистского перенапряжения Денниса Флорига, цивилизационная теория Шмуэля Эйзенштадта и др.). Важно учитывать и качественные особенности современного этапа развития человечества, в том числе уплотнение и ускорение исторического времени. Время становится особым фактором, существенно влияющим на ход и содержание глобальных и региональных процессов.
Эксперты предпочитают не заглядывать слишком далеко в будущее. Старая добрая футурология уходит в прошлое, новейшие форсайтные исследования ограничиваются масштабами корпораций, и лишь некоторые эксперты рискуют применить их к глобальной реальности. Все это заставляет задуматься о том, насколько новым геополитическим и экономическим реалиям соответствует сам инструментарий политической науки, ее категориально-понятийный аппарат, методы и методики?
Позволю себе не вполне, может быть, правомерную аналогию между политической наукой и физикой. Как известно, до начала XX века доминировала классическая механика Исаака Ньютона, предполагавшая евклидовость пространства, равномерность течения времени, несотворимость и неуничтожимость материи. Однако квантовая механика Макса Планка/Эрвина Шредингера и теория относительности Альберта Эйнштейна/Германа Минковского совершили революционный переворот, преодолев тогдашний кризис в физике. Стало очевидным, что ньютоновская физика – лишь частный случай более широкой картины мира. На наш взгляд, аналогичная, достаточно кризисная ситуация возникла и в современной политической науке. Не застряла ли политическая теория в предыдущей эпохе, превратившись в препятствие на пути более адекватного понимания новой мировой ситуации?
Трансформация современного мира: причины, следствия, исторический контекст
Драматические события на Ближнем Востоке и в Северной Африке дали повод говорить о начале «переформатирования» как исламского мира, так и глобального геополитического ландшафта. Мировые СМИ настойчиво проводят мысль о том, что главными причинами событий «арабской весны» стали нерешенные социально-экономические и политические проблемы государств Северной Африки и Ближнего Востока. Однако не слишком ли быстро мы отвергаем мысль о возможном целенаправленном воздействии извне на процесс глобальных перемен? Сегодняшние события стоит рассмотреть в более широком историческом контексте.
Так, начало современному процессу переформатирования глобального геополитического ландшафта (в том числе арабо-исламского мира) положили распад СССР и операция «Буря в пустыне». За ними последовали события на Балканах, дезинтеграция Югославии и Чехословакии, а также стремительное расширение НАТО и Евросоюза на восток. События 11 сентября 2001 г. стали отправной точкой для операций в Афганистане и Ираке, расширения американского военного присутствия в арабских странах, появления концепций Большого Ближнего Востока и Большой Центральной Азии. Впервые военные базы США и НАТО оказались на территории Центральной Азии, в непосредственной близости к Китаю и России. Следует также упомянуть обострение региональных и локальных конфликтов, активизация международного терроризма, религиозного экстремизма, наркобизнеса, торговли людьми и морского пиратства. Не стоит недооценивать и события 2008 г. вокруг Косово, Южной Осетии и Абхазии. Их долгосрочные международно-правовые и геополитические последствия, возможно, еще впереди.
Даже столь краткая историческая ретроспектива заставляет задуматься о том, что события «арабской весны» – лишь часть более широкого процесса, который де-факто является новым раундом передела мира. Автор далек от конспирологических версий, согласно которым события в Северной Африке разворачиваются чуть ли не по указке стратегов из-за океана. Но я убежден: западные лидеры были осведомлены о надвигающейся буре и постарались не просто оседлать революционные процессы, но и подкорректировать их с помощью различных средств, методов и ресурсов в собственных интересах.
Действительно, события в исламском мире органично вписываются в концепцию Большого (демократического) Ближнего Востока, обнародованную еще во времена Джорджа Буша-младшего. В частности, не секрет, что США жизненно заинтересованы в ослаблении китайского и российского влияния в этой части мира. Заметим, что именно в 2010 г., впервые в новейшей истории, Китай опередил Соединенные Штаты по закупкам ближневосточной нефти для своей быстрорастущей экономики.
В то же время не выдерживают критики заявления Вашингтона о поддержке демократии и необходимости обновления политических элит на Ближнем Востоке. Кто, например, возглавляет постреволюционные Египет и Тунис? Ровесники экс-президентов, а не молодежь, доминировавшая на революционных площадях. Почему проблема демократизации ставится лишь перед республиканскими режимами, но не перед застывшими в политическом развитии ближневосточными монархиями? Не потому ли, что там находятся военные базы США? Нужна ли Западу подлинная демократия на Ближнем Востоке, или же речь идет о приходе еще более прозападных элит? Нужны ли Вашингтону и Брюсселю реформы в арабском мире, или они готовы смириться с появлением новых исламистских режимов?
Не будет лишним напомнить, что именно Франция, Англия, Германия и Италия добились в 2004 г. отмены эмбарго на продажу оружия Ливии, которое действовало с 1986 года. С 2005 по 2011 гг. страны Европейского союза продали Ливии оружия на 834 млн евро. Неужели западные державы совершенно не подозревали, кому они сбывают оружие?
И все же попытки Запада «революционизировать» исламский мир способны привести не к тем результатам, на которые рассчитывают в Вашингтоне и Брюсселе. Запад, еще не оправившийся от кризиса, может оказаться в очередном тупике. Так, нагнетается напряженность вокруг Ливана и Сирии, от которых в немалой степени зависит судьба Ирана. Эксперты предупреждают, что падение режима Башара Асада приведет к распаду Сирии и хаосу в регионе. Тем не менее давление Запада на режим Асада стремительно нарастает. В ход пущены односторонние экономические санкции, а в перспективе не исключено и военное вмешательство по ливийскому сценарию.
Нынешней ситуацией пользуется и Турция, внешнеполитический курс которой все больше вписывается в сценарий возрождения Османской империи. Доминирование на Ближнем Востоке может стать для Турции более ценным геополитическим призом, нежели постоянно отодвигающаяся перспектива вхождения в Евросоюз.
На фоне событий «арабской весны» драматически развивается ситуация вокруг Афганистана. Официальный Кабул не способен взять на себя всю полноту ответственности за судьбу страны. Национальная армия и полиция слишком слабы и пропитаны коррупцией. В стране так и не объявлены результаты парламентских выборов, а попытки наладить диалог с талибами терпят неудачу, убийство экс-президента Бурхануддина Раббани фактически ставит на нем крест. В этой связи ускорился процесс переосмысления стратегических целей в Афганистане. Иллюзии относительно демократизации рассеиваются, на первый план выходят вопросы безопасности. В преддверии анонсированного вывода войск происходит перезагрузка американского военного присутствия. Однако мало кто верит в уход западной коалиции из Афганистана – слишком многое поставлено на карту в этом стратегически важном регионе. Если он все же состоится, новый расклад сил в регионе станет одновременно и серьезным вызовом, и историческим шансом для Китая и России, ШОС и ОДКБ. Москва, Пекин и ведомые ими объединения получат возможность доказать свою состоятельность в качестве альтернативных центров силы. Не исключен и другой вариант – избавившись от военного присутствия Соединенных Штатов, КНР и Россия вступят в схватку за доминирование в регионе.
Пока же позиции обеих держав на фоне перемен в исламском обществе достаточно уязвимы. Пекин и Москва постепенно утрачивают влияние в арабо-исламском мире. В целом события в Северной Африке вольно или невольно стали своего рода тестом на готовность Китая и России оспаривать американское лидерство. Если исходить из сегодняшних реалий, то они этот тест провалили. Чем же объясняется провал? Почему две великие ядерные державы столь пассивно наблюдают за процессом перекройки геополитического ландшафта? Тому есть немало причин объективного и субъективного порядка.
Так, Китай не заинтересован в преждевременной конфронтации с США из-за взаимозависимости двух стран. Пекин пока не в силах справиться с очагами напряженности в Синьцзян-Уйгурском автономном районе (СУАР). Сохраняются трения вокруг Тибета и спорных островов в Южно-Китайском море. Военный потенциал Поднебесной быстро растет, но он по-прежнему слишком мал, чтобы соперничать с американской военной мощью. В свою очередь, Россия не желает ставить под вопрос перезагрузку отношений с США, судьбу переговоров по ПРО, а также вопросы вступления в ВТО. Военная мощь России со времен СССР изрядно подорвана, а ОДКБ пока не состоялся в качестве дееспособного военно-политического блока.
Значит ли это, что Китай и Россия и впредь не будут препятствовать перекройке политической карты мира по западным лекалам? В краткосрочной перспективе – да, в среднесрочной и долгосрочной – нет, поскольку оба государства имеют собственные геополитические амбиции. Уже сегодня Москва и Пекин успешно отрабатывают различные механизмы и методы, характерные для глобальных держав. Правда, уровень их притязаний различен – нынешняя Россия вынуждена смириться со статусом региональной державы, а возвышающийся Китай устроит только статус сверхдержавы.
Переформатирование геополитического ландшафта или передел мира?
Переформатирование глобального геополитического ландшафта является, по сути, новейшей модификацией передела мира, имеющей ряд отличительных особенностей. Важным признаком нового раунда становится не буквальный захват и присоединение территорий в духе колониальных империй, а установление долгосрочного контроля над странами, регионами и мировыми коммуникациями. На первый план выходит не прямое подчинение, а формирование вассальных отношений; не опора на конкретных лидеров, а пестование компрадорских элит. Преследуя свои интересы, сильные мира сего не останавливаются перед насильственной сменой неугодных режимов, используя как реальные, так и надуманные предлоги. Как результат – некоторые государства приходят к выводу, что лучшей гарантией от внешнего вмешательства является наличие ядерного оружия.
Глобальные игроки придают немалое значение методам публичной дипломатии – созданию неправительственных организаций, стимулированию местного протестного потенциала, финансированию оппозиционных движений и т.д. Однако, как это ни парадоксально, насаждаемые Западом режимы далеки от идеалов демократии. Возникает впечатление, что демократия – это некая константа, а не возобновляемый ресурс: чем больше Запад «экспортирует» демократию в другие регионы мира, тем меньше демократии остается в Америке и Европе.
Важное место в арсенале великих держав занимает стимулирование и провоцирование межклановых, межрелигиозных и межэтнических противоречий, а также различных сепаратистских движений. «Балканизация» государств и регионов становится эффективным способом передела сфер влияния между глобальными игроками. Не случайно исследователи все чаще говорят о возможном распаде Ирака, Афганистана, Йемена, Ливии, Сирии и др.
Особое место приобретают современные информационные технологии, с помощью которых осуществляется манипулирование международным мнением. Однако, как показали беспорядки в Великобритании, использование информационных технологий – обоюдоострое оружие, способное подорвать стабильность самого западного мира.
Обращает на себя внимание и обострение конкуренции между глобальными игроками за гарантированный доступ к природным ресурсам небольших развивающихся стран. Активизируется борьба за контроль над Антарктидой, арктическим шельфом и Северным морским путем. Пока она ведется преимущественно экономическими и политико-дипломатическими методами, но возможные военные конфликты не за горами.
Одной из особенностей новейшего раунда передела мира становится избирательная интерпретация принципов и норм международного права. При этом сильные мира сего зачастую используют трибуну СБ ООН для легитимации задним числом своих действий в том или ином регионе мира. Вызывает озабоченность и чрезмерное, переходящее все разумные рамки, применение глобальными игроками односторонних и по сути контрпродуктивных экономических и политических санкций против тех или иных государств. Нередко от санкций страдают не лидеры и правящие элиты, а дети, старики, женщины и больные.
На фоне самоуправства сверхдержав ослабевает роль ООН как организации, призванной обеспечивать мир и верховенство права в международных отношениях. Она утрачивает свои позиции как международно-признанный центр легитимности. Беспристрастность СБ ООН все чаще оказывается под вопросом. Принцип равенства участников международных отношений не действует. Голоса малых и среднеразмерных государств покупаются оптом и в розницу. Между тем, именно ООН могла бы сыграть ведущую роль в формировании более справедливого мирового порядка, в повсеместном утверждении норм международного права. К сожалению, становление многополярного мира идет с трудностями, а всеобщая нестабильность становится нормой.
Вместе с тем, облик нового мирового порядка будет определяться в конечном счете не только геополитическими и военно-стратегическими факторами. Решающее значение будет иметь экономико-финансовая составляющая. Многое будет зависеть от того, когда и в каком состоянии глобальные игроки выйдут из финансово-экономического кризиса. Но и вопросов пока больше, чем ответов.
Глобальная экономика: кардинальная реформа или косметический ремонт?
Финансово-экономический кризис стал испытанием на прочность для всей политической элиты. Мир вправе был ожидать от лидеров великих держав более ответственного поведения и большей готовности к коллективным действиям. На практике мы столкнулись с всеобъемлющим кризисом системы глобального управления.
Следует отдать должное «Большой двадцатке» – на первых этапах кризиса она сыграла позитивную роль, обнадежив рынки и выработав неотложные меры по стабилизации ситуации. Однако в последнее время в деятельности G20 все более заметны минусы, в том числе чрезмерная декларативность предлагаемых мер и отсутствие четких механизмов их реализации. Как результат – регулярное повторение валютных войн, возрождение протекционизма.
Сегодняшние западные лидеры не дотягивают до масштаба проблем и не способны на решения, сопряженные с возможной утратой власти в ходе очередных выборов. Электорат «золотого миллиарда», избалованный длительным периодом процветания, пока не готов смириться с мыслью о неизбежном снижении качества жизни. Инфантилизм избирателей накладывается на безответственность элит и самонадеянность крупного бизнеса.
Сказанное напрямую относится к США. Структурные изменения, в которых так нуждается американская экономика, остались большей частью на бумаге. Обещания демократов о создании новых рабочих мест не выполнены. Нелегитимная эмиссия доллара в рамках «количественного смягчения» и непомерные военные расходы становятся дополнительными факторами риска. Достигнутый экономический рост недостаточен, чтобы можно было говорить об окончательном преодолении рецессии. Однако самую большую проблему составляет то обстоятельство, что экономическая политика Соединенных Штатов стала заложницей межпартийного противостояния. Партии интересует не поиск адекватных решений, а исход президентских выборов 2012 года. Опасная ситуация, сложившаяся вокруг долгового кризиса, наглядно продемонстрировала узость мышления американского истеблишмента.
Свидетельством нежелания элиты признавать очевидные факты стала волна обвинений в адрес рейтингового агентства Standard & Poor’s, осмелившегося понизить кредитный рейтинг Америки. Но и без S&P ясно, что США утратили репутацию мирового лидера. Возник опасный разрыв между избытком американских международных обязательств и средствами для их выполнения. Америка лишь перекладывает свои проблемы на остальной мир. Однако страна, не умеющая жить по средствам, не имеет ни морального, ни политического права вести за собой мировое сообщество.
Не лучше обстоят дела в Евросоюзе, столкнувшимся с крупнейшим кризисом в своей истории. Налицо не только дефицит политической воли у европейских лидеров, но и отсутствие единого видения дальнейших перспектив ЕС как глобального игрока. Растут опасения относительно будущего единой европейской валюты. Европа не гарантирована от новых потрясений.
В целом эпоха доминирования Запада в мировой экономике практически завершена. На кону – само существование западного проекта в том виде, каким мы его знаем. Эксперты уже говорят о «мире без Запада». Действительно, на глобальную авансцену выходит мировой Восток. Так, экономический рост развивающихся стран составил в 2010 г. 6,5% по сравнению с 1,5% роста в развитых странах. Промышленность бежит из стран ОЭСР в страны Азии, обеспечивающие 52% мирового промышленного производства. Все больший вес набирают державы БРИКС, ставшие локомотивами мировой экономики. Парадоксально, но именно те государства, которые чаще всего подвергались критике за недостаточно рыночный характер экономики и неразвитость демократии, взяли на себя груз ответственности за будущее мировой экономической системы.
К примеру, динамично развивающийся Китай, который 30 лет назад был лишь 13-й экономикой мира, в 2010 г. опередил Японию и стал второй экономической державой. По прогнозам МВФ, уже к 2016 г. КНР обойдет Соединенные Штаты по объему ВВП. Отражением растущей мощи Китая стало укрепление его позиций в G20 и МВФ. Пекин уже способен конкурировать с международными финансовыми институтами.
Следует признать, что именно китайский экономический рост позволил обеспечить относительную стабильность на мировых рынках сырья. Китай взял на себя довольно опасную роль главного кредитора США и спасителя европейской экономики. Однако как на Западе, так и на пространствах Евразии Пекин сталкивается с обвинениями в «экономической экспансии» и опасениями насчет его возможной агрессивности в недалеком будущем.
КНР осознает, что пока ее экономическое процветание в значительной мере зависит от Америки. Не случайно будущий китайский лидер Си Цзиньпин недавно заявил, что американская экономика всегда отличалась устойчивостью и способностью к восстановлению. Однако за этими вежливыми словами уже невозможно скрыть факт радикальной смены исторических ролей Вашингтона и Пекина. Циклы истории действуют неумолимо, и недалек тот день, когда Китай вновь, как несколько веков назад, станет самой мощной экономической державой мира.
Не следует недооценивать растущую мощь партнеров Китая, в том числе России. Несмотря на ряд внутренних проблем, она по-прежнему играет незаменимую роль в мировой экономике и демонстрирует самый высокий уровень жизни среди государств БРИКС. Международные резервы Российской Федерации составляют 540,2 млрд долларов, а государственный внешний долг – лишь 3% ВВП, что дает возможность со спокойной душой делать новые внешние заимствования.
Используя как рыночные методы, так и механизмы торговых войн и элементы геополитического давления, Москва стремится укрепить влияние на государства СНГ. Серьезным достижением России явилось создание Таможенного союза, призванного стать ядром притяжения для других постсоветских государств. Таким образом, Россия, подобно Китаю и Евросоюзу, формирует подконтрольное себе большое экономическое пространство. Не исключено, что в перспективе границы Таможенного союза, ЕЭП и ОДКБ практически совпадут. В таком случае по-новому встанет вопрос о политической интеграции и формировании наднациональных структур.
Другим перспективным глобальным игроком может стать Индия с ее экономическим, научно-техническим и демографическим потенциалом. Страна успешно преодолевает издержки глобального кризиса и надеется занять достойное место в новом мировом порядке. Будучи космической и ядерной державой, Индия настойчиво добивается статуса постоянного члена СБ ООН. Некоторые эксперты считают, что в перспективе Дели может составить конкуренцию Пекину в борьбе за мировое лидерство.
Таким образом, мировой финансово-экономический кризис дал мощный импульс процессу перераспределения глобальной силы и влияния. На авансцену выходят новые державы, демонстрирующие другие возможности и альтернативы. Но ни Запад, ни Восток не в силах вырваться за рамки докризисной экономической парадигмы. Так, последние 3–4 года могли стать временем серьезной перестройки мировой финансовой архитектуры. Однако глобальные игроки – как прежние, так и формирующиеся – ограничились косметическими изменениями, отложив решение кардинальных проблем современности на неопределенный срок. И все же никакие соглашения на глобальном и региональном уровнях не защитят мировое сообщество от новых кризисов, если не будут кардинально переосмыслены основы рыночной экономики. На этом опасном пути нас ожидает ряд серьезных вызовов и дилемм, без адекватного решения которых трудно добиться стабилизации мировой экономики.
Так, кризис показал со всей остротой, насколько опасен растущий разрыв между виртуальной и реальной экономикой (как в масштабе отдельных стран, так и на глобальном уровне). Рано или поздно мир вновь столкнется с суровой реальностью. Необходимо переосмыслить, что есть реальная экономика.
Кризис по-новому высветил и роль государства. Все мы – свидетели того, как в начале финансово-экономического кризиса банки и корпорации бросились к нему за помощью. Многие правительства пошли по пути фактической национализации банков и предприятий. В США даже разгорелись дискуссии о государственном «социализме». Однако, восстановив силы, банки и корпорации начали ставить вопрос о чрезмерном присутствии государства в экономической сфере.
Кризис нанес мощный удар по социальному государству. Как результат – протестный потенциал накапливается и в развивающихся, и в развитых странах. Представители среднего класса по всему миру считают, что будущее ускользает из их рук. Одни эксперты в этой связи заговорили о смерти «социального государства», другие – о процессе «глобализации гнева». Кризис показал, что ориентация человечества на западные стандарты потребления может привести на грань экологического и продовольственного кризиса. Однако страны «золотого миллиарда» почему-то уверены, что именно Восток с его бурным демографическим ростом должен идти по пути самоограничений (сокращение потребления, контроль над рождаемостью и т.д.).
В целом капитализм столкнулся с самым острым идеологическим кризисом со времен биполярной системы. И хотя многие экономисты по-прежнему уверены в жизнеспособности капиталистической системы и даже задаются вопросом: «Спасет ли нас капитализм?», вопрос впору поставить иначе: «Возможно ли спасти сам капитализм?». Как отмечает обозреватель The Times Анатоль Калецки, перед экономистами стоит задача создания четвертой разновидности капитализма на основе лучших элементов классической, кейнсианской и тэтчеровско-рейгановской модели, адаптированной к реалиям XXI века. Правда, Калецки имеет в виду создание нового «западного» капитализма, способного противостоять Китаю.
Однако построить новый капитализм исключительно для «золотого миллиарда» уже не получится – остальной мир не позволит еще раз переложить на себя издержки. С другой стороны, есть смысл более внимательно отнестись к незападным экономическим моделям. Необходимо идти по пути конвергенции различных рыночных экономик, сформировавшихся в условиях различных цивилизаций и культур.
Диалог или столкновение цивилизаций?
Сегодня, в эпоху глобализации, уже невозможно отрицать несомненный факт, что современные цивилизации глубоко проникли в жизненную ткань друг друга, и в этом симбиозе подспудно формируются предпосылки не только для конфликтов и коллизий, но и для плодотворного сотрудничества и межцивилизационного и культурного диалога.
По существу, без диалога невозможно решение ни одной глобальной проблемы, поскольку во всех сферах жизни человечества имеют место разделительные линии между современными цивилизациями. Недопонимание ведет к подозрительности, подозрительность – к конфликтам. Необходимо разорвать этот порочный круг и научиться отделять зерна от плевел, религию от экстремизма, верность традиции от косности и догматизма.
Только на основе межцивилизационного диалога возможен новый, более справедливый мировой порядок. Нужна другая парадигма развития, основанная на подлинном, а не формальном равенстве участников международной жизни, на справедливом распределении богатств, а также на симметричности глобальных информационных потоков между Востоком и Западом.
Так, в начале XXI века, после трагических событий 11 сентября 2001 г., стало чуть ли не правилом винить во всех бедах ислам, ссылаясь на то, что Всемирный торговый центр атаковали люди, называвшие себя мусульманами. Ислам все чаще стали изображать как религию, одобряющую политическое насилие, экстремизм и терроризм. Значительная часть ответственности за нынешнее недопонимание между христианством и исламом лежит и на западной политической и интеллектуальной элите. Достаточно вспомнить об ужесточении иммиграционной политики во Франции, Италии и Дании, о запрете на строительство минаретов в Швейцарии, о карикатурах на Пророка Мухаммеда и других негативных моментах.
Сегодня в СМИ бурно обсуждают причины, побудившие норвежского христианина Андерса Брейвика к совершению массового убийства ни в чем не повинных людей. Одновременно игнорируется тот факт, что незадолго до этого ряд европейских политиков, в том числе Николя Саркози, Ангела Меркель и Дэвид Кэмерон, положили начало дискуссии о кризисе мультикультурализма. Несомненно, сама дискуссия создала благоприятный фон для усиления антимусульманских и антииммигрантских настроений. И все это – в условиях незавершенного кризиса, когда любая неловко брошенная фраза может взорвать ситуацию.
Учитывая данные обстоятельства, следовало бы сделать акцент не на том, что разделяет различные цивилизации, а на том, что их объединяет. Почему мы так уверены в правоте Редьярда Киплинга и не хотим прислушаться к здравому смыслу? Почему Запад и Восток не могут объединиться против экстремизма в любых его обличьях? Почему, как и много веков назад, Запад начинает диалог с Востоком с бряцания оружием?
Может быть, следует хотя бы раз начать не с очередной бесперспективной войны, а с более мирных и прозаичных вещей – с изучения другой цивилизации, языка и религии, с попытки понять чужую психологию и менталитет? Возможно, это не так пафосно, как операции «Буря в пустыне» или «Безграничная свобода»; возможно, это не принесет особой прибыли военно-промышленному комплексу, но зато позволит наладить нормальную коммуникацию между Западом и Востоком. Почему бы и нет?
* * *
Новый миропорядок еще не сложился, обозначились лишь некоторые его контуры, отчасти вызывающие по меньшей мере озабоченность. О таком ли устройстве мы мечтали? Не воссоздается ли в очередной раз мир ожесточенных войн и конфликтов за ресурсы, территории и коммуникации? Не вернемся ли мы в уже знакомую нам среду межнациональных и религиозных конфликтов?
Хотелось бы верить, что человечество все-таки способно извлекать уроки из собственной истории (хотя Гегель в этом глубоко сомневался). И если это так, то новый мировой порядок станет действительно более разумным, совершенным и справедливым, чем сегодня. Передел мира уступит место подлинному объединению на новых началах, цивилизаторство – межцивилизационному диалогу, военная конфронтация – безопасному и безъядерному миру.
Пока это выглядит несбыточной мечтой, однако история знает немало случаев, когда сбывались самые смелые прогнозы и ожидания. Истинный политический реализм всегда оставляет место идеализму. Задумаемся: между речью Мартина Лютера Кинга «У меня есть мечта» и приходом к власти афроамериканца Барака Обамы прошло всего 45 лет. Но кто бы мог подумать в 1963 году, что это вообще когда-либо станет возможным?
М.Е. Шайхутдинов – доктор исторических наук, профессор, заместитель Секретаря Совета Безопасности Республики Казахстан.
![Главное](/images/star.png)
Вызов из прошлого
Историческая политика: витки спирали в Восточной Европе начала XXI века
Резюме: Будущее феномена «исторической политики» сегодня предсказать трудно. Интенсивность исторических «войн» в Восточной Европе заметно снизилась. Однако этот процесс вполне обратим. И возврат к наиболее агрессивным, конфликтным и разрушительным методам исторической политики остается реальной угрозой.
Полный вариант статьи готовится к печати в книге под редакцией А. Миллера и М. Липман «Историческая политика в XXI веке».
В начале 1980-х гг. новый канцлер ФРГ Гельмут Коль, защитивший в молодости докторскую диссертацию по истории, сделал важным элементом своей политики «морально-политического поворота» ревизию некоторых ключевых трактовок недавнего прошлого Германии. Под флагом укрепления немецкого патриотизма эта линия должна была упрочить его победу над социал-демократами также и в сфере официального исторического дискурса. В ходе полемики, превратившейся вскоре в знаменитый Historikerstreit, то есть «спор, или сражение историков», критики такой политики дали ей название Geschichtspolitik.
В 2004 г. группа польских историков, в политическом отношении близких партии братьев Качиньских «Право и Справедливость», заявила о необходимости проведения в Польше активной исторической политики (polityka historyczna). Они сознательно выбрали в качестве лозунга буквальный перевод того понятия Geschichtspolitik, которое в Германии выступало в роли сугубо негативного ярлыка и никогда не использовалось для самоопределения самими сторонниками Коля. Именно тогда обрел имя феномен все более широкого использования истории в политических целях, характерный в начале XXI века для всех стран Восточной Европы. Вскоре понятие историческая политика получило распространение в соседних с Польшей государствах.
В определенном смысле явление, о котором идет речь, это частный случай политизации истории, ставшей ныне глобальной тенденцией. Скорее всего, каждый отдельный элемент политической интерпретации истории в Восточной Европе в последнее десятилетие имеет аналоги в других регионах мира – а каждая из восточноевропейских стран имела в этом смысле собственную специфику. Вместе с тем по-своему уникально сочетание всех этих элементов политизации истории в одном регионе; не имеет аналогов и интенсивность заимствования методов и форм этой политики между соседними странами и создание в последнее десятилетие механизма ее эскалации в сфере межгосударственных отношений и внутри каждой страны. Почему бы в этой ситуации нам не совершить очередную манипуляцию с понятием историческая политика и не воспользоваться им как исследовательским термином для обозначения региональной специфики политизации истории в Восточной Европе в первое десятилетие XXI века?
После коммунизма и после империи
Прежде всего отметим некоторые особенности, унаследованные регионом от послевоенных десятилетий господства коммунистических режимов. Освещение многих страниц недавней истории, особенно межвоенного периода и Второй мировой войны, подвергалось жесткой цензуре во всех коммунистических странах. Отчасти это было результатом борьбы с противниками режима, отчасти – стремлением «облагородить» историю коммунистического движения. Хотя коммунисты как таковые, как правило, не были замешаны в Холокосте, история истребления евреев повсеместно замалчивалась, главным образом по идеологическим «антисионистским» мотивам, часто из-за болезненного вопроса участия местных жителей в этом преступлении. Также табуировались темы этнических конфликтов предвоенного и военного времени как неуместные в условиях «братства народов социалистического лагеря».
Однако само по себе наличие обширных «белых пятен», которые во многих случаях более верно было бы назвать «минными полями» коллективной памяти, равно как и всплеск националистических эмоций в ходе распада Варшавского договора, а затем и СССР, не могут служить достаточным объяснением резкой активизации исторической политики в «нулевые» годы. К началу XXI века большинство прежде табуированных тем давно уже стали предметом многочисленных исследований и пользовались особым вниманием средств массовой информации. Новые национальные нарративы были внедрены в официальный дискурс и школьные учебники; старые памятники в основном повержены, а вновь созданные, отражающие, в меру понимания их авторов, национальную гордость, водружены.
Среди множества перемен, последовавших после распада коммунистической системы, стоит особо выделить новое положение историков и истории в обществе. Об исторической политике в строгом смысле слова следует говорить только применительно к обществам демократическим или по крайней мере более или менее плюралистическим – тем, которые демонстрируют приверженность, хотя бы частичную, демократическим ценностям, в том числе свободе слова. Собственно, именно в этих условиях и возникает политика как конкуренция различных акторов, партий и точек зрения. В авторитарных режимах советского типа вмешательство власти в изучение истории и политику памяти было основано на официальной презумпции идеологической монополии, на механизмах всеобъемлющей цензуры и административного контроля над профессиональной историографией. «Инакомыслящие» историки подвергались проработке на партсобраниях, а упорствующие изгонялись из профессии.
В обществе, претендующем на то, чтобы быть демократическим, все эти механизмы претерпевают изменения. В отличие от прежней коммунистической системы партии-государства, группа или партия, которым принадлежит власть в данный момент, перестают быть тождественны Государству. Общественная сфера становится плюралистической, власть уже не может претендовать на тотальный контроль над ней, тем более на репрессивный контроль. Утверждается новый набор официальных норм. Плюралистической становится школа, в которой учитель истории, согласно образовательному стандарту, обладает свободой в выборе учебника и трактовки изучаемых событий и процессов. Школа, как правило, законодательно защищена от влияния политических партий. Историку в его научной деятельности должна быть обеспечена независимость и интеллектуальная свобода. Государственные средства, выделяемые на исторические исследования, распределяются на основе экспертных решений самого профессионального сообщества. Государственное финансирование школы и исследований не предполагает права той группы или партии, которая в данный момент стоит у власти, диктовать содержание преподавания и исследований, поскольку это не деньги данной партии, а бюджет страны, сформированный из налогов граждан; политическая сила, стоящая у власти, не может претендовать на идеологическую монополию. Доступ к архивам должен быть равным для всех и регулируется законом, а не административными решениями.
Прежняя система строгого партийного контроля над исторической наукой, историческими публикациями и преподаванием истории в школе была разрушена сразу после краха коммунистических режимов. Можно сказать, что 1990-е гг. во многих странах Восточной Европы были своеобразным переходным периодом: историков пустили на вольные хлеба, как правило, впрочем, весьма скудные. У политиков и руки не доходили, и ресурсов не было для активного вмешательства в эту сферу. К тому же политическим деятелям еще только предстояло освоить все богатство репертуара и возможностей исторической политики.
Конечно, далеко не все посткоммунистические общества стали подлинно демократическими. Более или менее устойчивые демократические системы удалось построить лишь тем государствам, которые получили прямую перспективу членства в НАТО и ЕС, а затем были приняты в эти структуры. Те страны, которые остались за бортом расширения Евросоюза, все же демонстрировали разные варианты политического плюрализма и мягкого авторитаризма, опирающегося в большей степени на договор с населением, чем на репрессии. «Фасадная» демократия, практикуемая элитами этих стран для международной и внутренней легитимации, повышала издержки репрессивной политики. Даже в наиболее авторитарных странах региона ситуация характеризуется неизмеримо большей степенью свободы, чем при коммунистической власти.
В Восточной Европе больше нет официальной цензуры, тотального государственного контроля над печатным станком, монополии одной партии в сфере идеологии. Нигде государство уже не направляет целиком и полностью работу профессиональных историков и исследовательских учреждений и не владеет каналами их финансирования. Что важно, государство теперь и не рискует открыто претендовать на то, чтобы восстановить подобное регулирование научной деятельности, даже если такое желание и возникает. (Наследие прежнего режима на уровне интеллектуальных привычек и рефлексов необходимо признать важным фактором во всех восточноевропейских странах.) Все большее значение повсюду приобретает неподконтрольный Интернет. Иначе говоря, хотя историческая политика в Восточной Европе во многом обусловлена наследием коммунистического периода, она представляет собой качественно новый набор практик по политическому использованию истории, характерных именно для плюралистических некоммунистических обществ. Другое дело, что в этих обществах характер политических режимов и гражданского общества существенно отличается от старых демократий Западной Европы.
Этот момент нуждается в подробном обсуждении. В интерпретации природы самого явления, которое мы называем «историческая политика», акцент, как правило, делается почти исключительно на коммунистическом наследии. То есть современные политические манипуляции историей объясняются прежде всего как наследие прошлых злоупотреблений в этой сфере, как следствие устойчивых привычек прежних лет, как естественное развитие стран, освободившихся от имперского господства Москвы, что якобы автоматически предполагает фокусирование на укреплении национальной идентичности. При такой трактовке от внимания ускользает новизна феномена.
Между тем именно политическая природа феномена, который мы обозначаем понятием историческая политика, требует, чтобы исследователи сосредоточились не только и даже не столько на различных интерпретациях прошлого в рамках исторической политики, сколько на вопросах об акторах, институтах, методах этой политики. До сих пор эти вопросы слишком часто оставались вне поля зрения исследователей.
Многообразие посткоммунизма
Взгляд на коммунистическое и имперское наследие как на универсальное объяснение тех форм политизации истории, которые она приобрела в Восточной Европе в начале XXI века, упускает из виду еще одно важное обстоятельство. Оно состоит в том, что природа политического плюрализма в регионе существенно отличается от страны к стране.
Во-первых, в некоторых государствах Восточной Европы существует серьезный раскол по культурному и/или этническому признаку. Причем в одних случаях он находится в центре политической жизни (Украина), а в других вынесен «за скобки» (Эстония и Латвия, где значительная часть русскоязычного населения до сих пор исключена из официальной политической сферы). Молдавия совмещает в себе оба варианта: раскол между «румынистами» и «молдаванистами» проникает в самый центр политической сферы, в то время как Приднестровье вынесено за ее пределы. Иначе говоря, общая «постимперскость» не должна скрывать существенных различий в характере вызовов, с которыми сталкиваются государства Восточной Европы в процессе формирования коллективной идентичности.
Во-вторых, в Польше, Венгрии и других посткоммунистических странах – членах Европейского союза мы имеем дело с пусть недостаточно зрелой и совершенной, но относительно полноценной демократией, стабильность которой обеспечена в том числе и мощным внешним фактором – влиянием институтов ЕС. В Украине или Молдавии налицо плюралистическая система, в которой исход выборов не всегда предрешен теми, кто контролирует власть в момент подсчета голосов, и все же демократические институты весьма неразвиты и неустойчивы. В России создан авторитарный режим, при котором политическая борьба не носит открытый и конвенциональный характер, а замещается так называемой «борьбой между башнями Кремля». Тем не менее здесь сохраняется значительная сфера свободы слова. Белоруссия, которую во многом можно отнести к той же категории, что и Россию, в последнее время продемонстрировала значительное сходство с жесткими авторитарными режимами Центральной Азии. Все эти различия, безусловно, отражаются и в особенностях исторической политики разных стран.
Многообразие действующих субъектов
Ключевое значение при анализе исторической политики, как и всякого политического феномена, имеет вопрос о действующих субъектах или акторах. Между тем огромное большинство работ, посвященных этой теме, которая носит название «политики истории», «политики памяти», «политических войн вокруг истории» и т.п., практически игнорирует этот вопрос.
В качестве «игроков» на этом поле выступают очень многие.
Политические лидеры и партии. Специализированные новые институты (Институты национальной памяти, ряд созданных в последние два десятилетия музеев). Традиционные научные учреждения, как, например, Академия наук. Различные НПО (от «Мемориала» до фонда «Историческая память» Александра Дюкова) и ассоциации (в том числе различные ассоциации жертв репрессий и их потомков). Средства массовой информации, в первую очередь такие, где история неизменно фигурирует в качестве одной из главных тем, политически активные диаспоры. Специального рассмотрения заслуживают индивидуальные активисты исторической политики из числа самих историков. Среди последних есть разные породы людей – и глубоко идейные энтузиасты, и карьеристы, обслуживающие любых политических заказчиков за чины и деньги. Интересно было бы проследить значение в этом контексте поколенческого фактора. Особенно любопытен тот новый тип молодых людей, которые не без основания напоминают людям постарше райкомовских комсомольских функционеров. Эти персонажи (в Польше – Петр Гонтарчык, Славомир Ченкевич, Павел Зызак, в Украине – Владимир Вятрович, Руслан Забилый, в России – Александр Дюков, Павел Данилин и так далее) обнаруживают поразительное сходство в разных странах.
В подробном изучении нуждается и тема сопротивления исторической политике. В ряде стран, например, в Польше, мы видим, как профессиональные историки оказывают организованное противодействие подобным практикам, в том числе в средствах массовой информации. Иногда историческая политика наталкивается на сопротивление, чаще в завуалированной форме саботажа, со стороны традиционных научных структур, скажем, Академии наук. В качестве примера можно указать на полное отсутствие энтузиазма в среде сотрудников РАН, не изъявивших желания выявлять «фальсификаторов истории» и бороться с ними даже после создания печально известной президентской комиссии. Из той же серии голосование в историко-филологическом отделении РАН, которое провалило на выборах директора Института Российской истории Александра Данилова, редактора учебника, известного как «учебник Данилова-Филиппова».
Продолжая приводить примеры из российской жизни, следует указать, что важную роль в противодействии исторической политике сыграло общественное мнение, в особенности некоторые интернет-издания. Вообще, именно Интернет постепенно становится главной ареной и инструментом исторической политики. Это явление необходимо также глубоко осмыслить, поскольку механизмы функционирования данной среды и жанровые особенности высказываний в Сети имеют собственную специфику.
Но в целом ситуация в Восточной Европе отличается тем, что попытки политиков вторгнуться в сферу преподавания и общественного функционирования истории не встречают достаточно сильного сопротивления. Эта особенность ясно прослеживается в сравнении, например, с Англией, где интенсивные дебаты вокруг преподавания истории в школе идут уже более двадцати лет, причем темы национальной идентичности и государственности занимают в них не последнее место. Довольно активное участие политиков в этих дебатах выражается в критике современных школьных курсов истории, в которых намного больше внимания уделяется истории повседневности, чем славным победам британского оружия. Регулярно звучит озабоченность тем, что преподавание истории не выполняет в достаточной мере функций патриотического воспитания и формирования национальной идентичности. Главная роль оппонентов в этих дебатах принадлежит таким мощным организациям, как Национальный совет по школьным программам и Ассоциация школьных учителей, готовым жестко отстаивать свою независимость. Как следствие, политики не могут навязывать собственную повестку дня и тем более диктовать решения, а вынуждены, если хотят заработать очки у избирателей, участвовать в профессиональной дискуссии и следовать ее правилам. То есть обсуждать весьма сложные и неоднозначные вопросы преподавания истории как общественного достояния по существу, без примитивных политических лозунгов и травли инакомыслящих.
Заимствования
Разнообразие политических условий в странах Восточной Европы ставит перед исследователями важный вопрос о том, какие мутации претерпевают характерные для исторической политики институты и методы действий при заимствовании из одной страны в другую. Такие примеры довольно многочисленны. В контексте политической партийной борьбы менялся правовой статус польского Института национальной памяти (ИНП), при создании которого учитывался опыт немецкой Комиссии Гаука. А вот при переносе на украинскую почву Институт превратился в собственную пародию. Вместо того чтобы возглавить архивы коммунистических служб безопасности, ИНП в Украине выродился в подразделение Службы безопасности Украины (СБУ). В России соображения на тему возможности создания такого Института привели к совершенно иным институциональным решениям, частью которых стала знаменитая президентская комиссия «по борьбе с фальсификациями истории».
Другая широко заимствованная по региону институциональная идея – создание комиссий по расследованию преступлений тоталитарных режимов, которые в основном занимались составлением списков советских преступлений. При этом масштаб злодеяний зачастую пытались оценить в десятках миллиардов долларов, которые предполагалось истребовать в форме компенсаций. В странах Балтии соответствующие комиссии по расследованию работали годами. В Молдавии подобный орган был создан и.о. президента Михаем Гимпу в 2010 г. с четким указанием представить отчет уже через полгода, накануне новых выборов. Налицо прикладной политический характер инициативы, который, собственно, никак и не скрывался.
Еще один пример институционального измерения исторической политики, а также сферы интенсивных заимствований между странами – создание музеев под прямым патронатом определенных политических сил. Альтернативные позиции по темам и вопросам, которым посвящена экспозиция, при этом полностью игнорируются. Так, братья Качиньские основали Музей Варшавского восстания, под патронатом венгерских правых был создан «Дом террора» в Будапеште, покровительством президента Ющенко пользовался Музей советской оккупации, включая стандартную экспозицию о Голодоморе для региональных музеев и т.д. В центре исторического нарратива вообще и музейных экспозиций в частности оказывается мартирология и образ врага, который, как правило, отчетливо ассоциируется с современными политическими силами как внутри страны, так и за ее пределами. Нередко это музеи оккупации и/или геноцида. Почти все посткоммунистические страны, за исключением России, видят политическую задачу в том, чтобы представить свою «титульную» нацию как жертву геноцида в XX веке. В России, заметим, эпидемия склонности манипулировать понятием «геноцид» вызвала хотя и короткий, но весьма интенсивный «приступ» во время войны с Грузией в 2008 г., когда атаку грузинской армии на Южную Осетию пытались описать именно таким образом.
Весьма показательно, что утвержденный в свое время партией Качиньских «Право и Справедливость» проект Музея Коммунизма затем отверг муниципалитет Варшавы, который находится под контролем «Гражданской платформы», придерживающейся в последнее время умеренной линии в вопросах исторической политики.
Историческая политика проявляется и на законодательном уровне, когда парламенты принимают законы, закрепляющие ту или иную трактовку событий как единственно верную. Иногда в проектах этих законов и даже в утвержденных парламентами актах предусматриваются уголовные наказания для тех, кто оспаривает такую трактовку. Эта практика характерна не только для Восточной Европы. Схожие законы существуют во Франции и Турции. Как правило, авторы ссылаются на законы об отрицании Холокоста, принятые в ряде стран Запада. Это сознательная манипуляция, потому что законы об отрицании Холокоста преследуют именно отрицание факта, а не попытки различных интерпретаций.
Методы
Методы исторической политики во многом уже ясны из предыдущего изложения. Их можно разделить на пять групп. Разумеется, предлагаемая классификация достаточно условна – все ниже перечисленные методы тесно связаны между собой.
Во-первых, создание специальных институтов, призванных насаждать определенные трактовки прошлого, выгодные той или иной политической силе. Здесь особый интерес представляет вопрос финансирования. Если у партии есть собственные финансовые ресурсы, выделяемые в поддержку нужных ей или «правильно» ориентированных исторических исследований, она вправе это делать, как и другие меценаты и спонсоры. При этом такое спонсорство должно быть «прозрачным» и регулироваться общими правилами. Однако принципы транспарентности часто не соблюдаются. Но главное – в Восточной Европе для такого финансирования используются деньги государственного бюджета, которые контролирует политическая сила, находящаяся у власти. Сомнительное, зачастую незаконное использование финансовых ресурсов, и особенно бюджетных средств, – характерная черта исторической политики.
Во-вторых, политическое вмешательство в деятельность средств массовой информации. Разумеется, эта черта не специфична для Восточной Европы, подобное случалось и случается до сих пор, например, в Японии и Турции. Здесь, однако, мы имеем дело с качественными различиями – в одних случаях такое вмешательство чревато серьезными неприятностями для политиков, в других – скорее рассматривается как негласная норма. Во вторую категорию попадают практически все страны Восточной Европы. Эпизоды прямой цензуры в виде «вырезания» фрагментов фильмов и книг довольно редки. Однако широко применяются техники маргинализации оппонентов, прежде всего перекрытие им доступа к главным телевизионным каналам и наиболее тиражным газетам.
В-третьих, манипуляция архивами. Сюда входит сохранение режима секретности над многими материалами государственных архивов, которые по закону уже должны быть доступны исследователям; организация приоритетного, а порой эксклюзивного доступа к материалам историков, обслуживающих определенный политический заказ; публикация архивных материалов в препарированном виде, причем без возможности проверки независимыми экспертами.
В-четвертых, разработка и использование новых мер контроля над деятельностью историков. Помимо морального давления на оппонентов, возникает целая система официальных и неофициальных способов поощрения близких той или иной партии или политической силе историков. В одних случаях это привилегии в оплате труда и статусе сотрудников, например, Институтов национальной памяти: являясь государственными служащими, сотрудники ИНП получают зарплату, существенно превышающую зарплату коллег в академических и образовательных структурах. Но частью государственного статуса является иной уровень «дисциплины» и угроза потерять привилегии. В других случаях люди, имеющие заслуги на ниве исторической политики, могут рассчитывать на поддержку при назначении на ключевые посты в академических учреждениях.
В-пятых, политическое вмешательство в содержание учебников и программ преподавания, вплоть до откровенного нарушения закона, как в случае с главой, посвященной суверенной демократии, в учебнике Данилова–Филиппова в России, в которой элемент идеологии правящей партии представлен в качестве объективной, «научной» концепции.
Общее для всех этих методов – использование государственных административных и финансовых ресурсов в сфере истории и политики памяти в интересах правящей партии.
Идеологические основания
Политическое манипулирование историей в новых условиях требует и нового идеологического обеспечения. Идеологические основания исторической политики демонстрируют поразительные черты сходства во всех странах Восточной Европы. Оно основано на четырех главных постулатах.
Во-первых, история и память представляются прежде всего ареной политической борьбы с внешним и внутренним противником. Отсюда делается вывод, что история «слишком важна, чтобы оставить ее историкам». Это, среди прочего, означает, что историков необходимо поставить под контроль и руководство более искушенных в политических вопросах людей, а сами историки не имеют права, ссылаясь на принципы профессиональной этики, претендовать на «свободу от политики».
Во-вторых, утверждается, что «все так делают». Тем самым предпринимается попытка оправдать в глазах общественности очевидное нарушение принципов функционирования наук об обществе, принятых в демократических условиях. Подлинные и воображаемые примеры манипуляций в сфере исторического сознания и коллективной памяти в других странах неизменно приводятся не для того, чтобы показать, чего следует опасаться и избегать, но для подтверждения тезиса о политизации как «неизбежном зле».
В-третьих, считается очевидным, что долг историков – солидарно противостоять «вредным» для отечества интерпретациям, которые якобы пропагандируются и используются внешними врагами. Вполне закономерно, что полемика с оппонентами внутри собственного сообщества заменяется личными нападками, обвинениями в пособничестве врагу и предательстве национальных интересов или просто попытками доказать «чуждость» оппонента. Как следствие, внутри страны разрушается пространство для диалога по проблемам истории, а с ним, повторимся, и плодотворные способы общественного обсуждения прошлого как общего достояния.
Механизм разрушения пространства диалога работает и в отношениях с внешним миром: сторонники исторической политики по обе стороны границы вступают друг с другом в жаркие перепалки, проходящие порой под маркой «диалога национальных историографий». Такое противостояние, как правило, сводится к отстаиванию прямо противоположного аргумента: на всякое их «да» мы скажем «нет», и наоборот. Поскольку ни та ни другая сторона не стремится ни убедить, ни понять оппонента, подобные «дискуссии» только нагнетают конфликт и, как следствие, служат легитимацией для сторонников исторической политики внутри каждой из стран. По сути, воспроизводится характерная черта советской пропаганды, когда главным методом ответа на «идеологические происки врага» становилась усиленная промывка мозгов собственного населения. Но и раньше никто на Западе, кроме нескольких аспирантов со странными вкусами, не читал советской критики «буржуазной историографии», и сегодня, например, в Прибалтике никто не читает гневных отповедей российских активистов исторической политики современным прибалтийским борцам с советским тоталитаризмом.
Последствия такого подхода крайне разрушительны и для профессионального цеха историков, и для общественной морали в целом. В обществе насаждается убеждение, что стремление к объективности в исторических исследованиях и оценках – не что иное, как проявление наивности либо фарисейский камуфляж неизбежной национальной или партийной ангажированности. Двойные стандарты при оценке исторических персонажей и событий доводятся до крайности. Дискуссия по существу собственно исторических вопросов вытесняется на обочину. Те, кто в рамках исторической политики якобы ведет дискуссию, на самом деле занимаются ее имитацией, обращаясь не к оппонентам, а к собственной целевой аудитории.
В замечательном исследовании Голодомора как специфической формы культурной реальности украинский историк Георгий Касьянов перечисляет следующие «родовые признаки» дискурса. Это этническая эксклюзивность; конфронтационность; элементы ксенофобии; доминирование идеологических форм над научными; акцент на страдальческой, мученической миссии собственной нации; сакрализация национальных страданий; отождествление нации с телом, организмом; доминирование моралистической риторики; оправдательный пафос, возлагающий главную ответственность за причиненное зло на внешние факторы, прежде всего московский коммунизм. Все девять признаков этого синдрома неизменно обнаруживаются в дискурсах, выкованных в рамках исторической политики во всех странах Восточной Европы.
В-четвертых, оправдание исторической политики происходит под предлогом будто бы плачевного состояния патриотизма и преподавания истории в школе. По той же надуманной причине предлагается (временно) принести в жертву плюрализм в учебниках и концепциях – ради того, чтобы «дети знали хотя бы главные вещи». В понимании «главных вещей» приоритет, безусловно, отдается не критической гражданской позиции, а воспитанию патриотизма. При этом предполагается, что патриотизм воспитывается с помощью исторического нарратива, который максимально очищен от темы вины представителей собственного сообщества и максимально подчеркивает победы и страдания собственной нации.
Внутриполитические задачи
В действительности забота об общественных интересах, как правило, служит лишь прикрытием сугубо партийных целей исторической политики. «Истинно патриотическая» версия истории неизменно оказывается выгодной определенной политической силе. Так, сторонники исторической политики в Польше с ее помощью сражались с конкурентами за право братьев Качиньских считаться единственными подлинными наследниками движения «Солидарность». В Украине насаждавшиеся Виктором Ющенко трактовки истории Украинской повстанческой армии и голода 1932–1933 гг. служили подспорьем в его борьбе с оппозицией и помогали (по мнению авторов этой политики) утвердить концепцию украинской нации, которая соответствовала представлениям бывшего президента и его политических союзников. В России историческая политика в 2007–2009 гг. неприкрыто служила пропаганде концепции «суверенной демократии», которая являлась (или до сих пор является?) элементом политической программы партии «Единая Россия».
С помощью исторической политики борются за голоса избирателей, устраняют конкурентов в рамках и за рамками законов о люстрации. Отчасти историческая политика является следствием выхолащивания подлинно значимой повестки дня, когда в борьбе за голоса избирателей апеллируют не к реальным проблемам современного развития, а к интерпретации прошлого. И напротив, если жизненные обстоятельства подбрасывают удобную тему для кампании из иной сферы, историческая политика тут же откладывается «про запас», как это произошло в Польше после смоленской авиакатастрофы.
Бросается в глаза тот факт, что активизация исторической политики в начале XXI века связана по преимуществу с деятельностью правых партий – там, где партийные различия имеют значение. Правые охотно играют на поле национализма и патриотизма в роли «защитников отечества», часто пользуясь алармистскими мотивами угрозы национальному суверенитету, достоинству, традиционным национальным ценностям. Темы «исторической несправедливости», «геноцида» и т.д., как правило, разрабатываются ими в том ключе, что роль жертвы приписывается исключительно собственной этнической группе/нации, а требование «покаяния» адресуется вовне. Современным либералам свойственно поднимать вопрос об исторической ответственности собственной группы, что в большинстве случаев более продуктивно для общественной морали и отношений с соседями. Это, впрочем, вовсе не значит, что либералы и левые стремятся воздерживаться от некоторых методов исторической политики, особенно в сфере конструирования общественного дискурса о прошлом. Однако в целом репертуар соответствующих средств ближе правым, чем левым.
Внешнеполитические задачи
Как правило, во внешнеполитической сфере историческая политика играет менее важную роль, чем внутри страны, хотя ее сторонники зачастую утверждают обратное. Если глубокие разломы (по политическому, культурному, языковому признаку) проходят на почве внутренних размолвок в официальных кругах, то именно внутриполитические задачи почти наверняка становятся приоритетом исторической политики, даже если предметом споров и манипуляций формально являются вопросы отношений с внешним миром. В то же время роль внешнего контекста в Восточной Европе не следует преуменьшать и, что тоже случается часто, упрощать. Влияние внешнеполитического фактора никогда не было одномерным. В литературе, как правило, подчеркивается постимперское измерение ситуации, то есть напряжение между Россией, с одной стороны, и бывшими советскими республиками или странами Варшавского договора – с другой. Этот аспект очевиден, но он вряд ли поможет в понимании динамики происходящего, потому что никак не объясняет резкое повышение активности приверженцев исторической политики в 2003–2004 гг. и заметную «ремиссию» в 2009–2010 годах.
В 2003–2004 гг. страны Восточной Европы столкнулись с принципиально новой для себя ситуацией, когда единство «Запада» было нарушено из-за начала войны в Ираке, а мир, с подачи Дональда Рамсфельда, заговорил о «старой» и «новой» Европе. Малые государства Балтии всегда были озабочены тем, что гарантии безопасности, полученные ими от Запада в результате вступления в НАТО и ЕС, ненадежны. Эти опасения еще более усилились после того, как вторжение США в Ирак выявило глубокие разногласия Вашингтона с ведущими европейскими союзниками. В этих условиях активное использование темы жертв советского тоталитаризма в связке с мотивом предательства либерального Запада накануне Второй мировой войны было адресовано именно западному общественному мнению и отражало стремление «малых» стран получить гарантии безопасности от ведущих держав Запада.
«Революция роз» в Грузии в 2003 г. и «оранжевая революция» в Украине в 2004 г. также повысили ставки в Восточной Европе. Именно на это время и приходится резкая активизация исторической политики, когда она, как уже отмечено, и получила свое имя.
Нет сомнений в том, что смена администрации в Вашингтоне в 2009 г. и последовавшая за этим смена курса и риторики в отношениях Соединенных Штатов и России оказали существенное влияние на ситуацию. Администрация Барака Обамы отчетливо дала понять «новой» Европе, что не заинтересована в дальнейшем нагнетании напряженности во взаимоотношениях этих стран с Москвой. Изменившаяся ситуация в ряде случаев способствовала успеху усилий в «разрядке напряженности», которые предпринимали Москва и польское правительство Дональда Туска. Это, в свою очередь, вызвало серьезную корректировку подхода российских властей к исторической проблематике.
В то же время потепление в отношениях между Москвой и главными западными столицами, интерпретированное в духе возвращения Realpolitik, предоставляет очередной повод для использования исторической политики. Весьма знаменательно, что, в отличие от Польши, где нашлись влиятельные силы, готовые дополнить «перезагрузку» на линии Вашингтон–Москва «разрядкой» между Варшавой и Москвой, прибалтийские лидеры, как мы теперь знаем из материалов Wikileaks, продолжают прежнюю линию, несмотря на рекомендации американцев умерить накал страстей. Опасаясь, что их интересы станут предметом торга, малые страны Восточной Европы продолжают использовать историческую политику в целях воздействия на западное общественное мнение.
В этой связи можно предположить, что выборы американского президента в 2012 г., вне зависимости от их исхода, станут важной вехой в развитии исторической политики в Восточной Европе. Либо линия первой администрации Обамы будет подтверждена и «разрядка», в том числе в области исторической политики, продолжится, либо мы станем свидетелями ее новой активизации. В любом случае анналы исторической политики еще весьма далеки от своего завершения.
Будущее феномена «исторической политики» сегодня предсказать трудно. Начиная с 2009 г. интенсивность «исторических войн» в Восточной Европе заметно снизилась. Однако этот процесс вполне обратим. Во-первых, неясно, как долго продлится перезагрузка между Вашингтоном и Москвой. Во-вторых, все более очевиден кризис европейской интеграции. Это уже привело по всей Европе к росту национального эгоизма в экономике, а со временем может поставить под вопрос и те достижения в сфере исторического примирения и преодоления прошлого, которые лежат в основе Европейского союза. Использование истории как политического инструмента в спорах между членами Евросоюза, равно как и в конфликтах с иммигрантскими сообществами внутри европейских стран, остается весьма вероятным. Пространство Восточной Европы вне ЕС тоже далеко не стабильно – и в экономическом плане, и в политическом, и даже в отношении устойчивости границ и государств. В этих условиях возврат к наиболее агрессивным, конфликтным и разрушительным методам исторической политики остается вполне реальной угрозой.
А.И. Миллер – доктор исторических наук, главный научный сотрудник ИНИОН РАН.
![Главное](/images/star.png)
Южный Кавказ в поисках общей идентичности
Укрепление доверия и урегулирование конфликтов
Резюме: Жителям Южного Кавказа необходима единая идентичность, чтобы лучше ладить друг с другом. Сегодня у них слишком мало общего. ЕС может добавить новое измерение принадлежности к большой европейской семье, чтобы помочь выйти за рамки узконационального самоопределения.
В первой половине прошлого десятилетия Европейский союз постепенно осознал тот факт, что у ЕС есть собственные интересы на Южном Кавказе. Главный из них заключается в поддержании стабильности, безопасности и процветания в соседнем регионе, а также его развитии в качестве энергетического и транспортного коридора к Каспийскому морю и далее. Однако Брюсселю понадобилось время для того, чтобы решить, стоит ли принимать непосредственное участие в делах региона, столь плохо поддающегося пониманию. Способны ли вновь открываемые возможности перевесить имеющиеся риски? Так, трудно развеять распространенные опасения по поводу того, что взаимодействие со странами Южного Кавказа будет означать конкуренцию и конфронтацию с Россией, а не стимул для сотрудничества.
В конце концов, Евросоюз обозначил свою заинтересованность несколькими способами: включив этот регион в Стратегию европейской безопасности 2003 г., пригласив страны Южного Кавказа стать участниками новой европейской политики в отношении соседних регионов и создав должность специального представителя по Южному Кавказу. Но лишь после того, как в регионе вспыхнула война, Европейский союз отбросил все сомнения и заявил о приверженности принципу взаимодействия со странами Южного Кавказа.
Начав работу в ранге специального представителя в марте 2006 г., я попытался определить приоритетные области политики и моей миссии на Кавказе. После пятилетия, исполненного драматических событий, в середине которого (август 2008 г.) разразилась война, наверно, полезно вернуться к перечню приоритетов, какими они представлялись в начале моей службы, подвести итоги и подумать о том, что возможно в следующем пятилетии. В частности, что под силу сделать совместно с Россией для укрепления безопасности, стабильности и процветания в этом важном соседнем регионе? Хотя в некоторых областях удалось добиться определенного прогресса, многие задачи, как ни печально, остаются невыполненными. Пятидневная война стала серьезным откатом назад, но, хотя это может показаться парадоксом, дала импульс для выдвижения инициатив, которые в противном случае могли бы никогда не увидеть свет.
Конфликты как проклятие Кавказа
Мой первый приоритет заключался в том, чтобы Европейский союз дал импульс к разрешению затянувшихся конфликтов. И пять лет тому назад, и сейчас очевидно, что конфликты в Абхазии, Южной Осетии и Нагорном Карабахе препятствуют нормальному политическому и экономическому развитию, угрожают безопасности даже за пределами Кавказа и осложняют отношения с Россией и Турцией. Механизмы разрешения острых противоречий, существовавшие в то время, не предполагали участия ЕС в целом и до сих пор были по большому счету неэффективными. Я считал, что Брюсселю, если ему, как это признавалось всеми сторонами, суждено сыграть ключевую роль в реализации и поддержке мирных договоренностей, следует активно присутствовать в переговорном процессе. Вот почему я полагал необходимым участие в одном или более из имеющихся механизмов разрешения конфликтов. ЕС мог бы также использовать свой политический и финансовый вес, чтобы облегчить процесс примирения, согласовать усилия с основными партнерами (не в последнюю очередь с Россией), инициировать планирование своей возможной роли в урегулировании конфликтов, а также публично заявить о заинтересованности в их решении.
Поскольку в краткосрочной перспективе эти честолюбивые планы представлялись неосуществимыми, я выступил с инициативой разработать ряд мер по укреплению доверия, что способствовало бы разрешению ситуации в Грузии. Отчасти подобные предложения выдвигались уже во второй половине 2007 г., когда начала нарастать напряженность. Вышеупомянутые меры включали размещение сотрудников для связи и взаимодействия с полицией в конфликтных регионах, техническое содействие и рекомендации Министерству по урегулированию конфликтов Грузии, помощь в реабилитации Абхазии и Южной Осетии. Сюда же можно отнести и встречи представителей гражданского общества, возложение функции связующего звена на Европейскую группу поддержки безопасности на границах, присутствующую в Грузии. Рекомендации по таможенным вопросам торговли с конфликтными регионами, а также транзита через них, открытие там информационных центров ЕС, участие Абхазии и Южной Осетии в региональных программах борьбы с наркотиками, поддержка в ликвидации мин-ловушек, программы помощи беженцам и перемещенным лицам. Наконец, это образовательные программы для учащихся, консультации по восстановлению нарушенной инфраструктуры, а также дискуссии между сторонами конфликта в Южной Осетии для определения возможного европейского вклада в укрепление доверия, не считая программы реабилитации Южной Осетии под руководством ОБСЕ.
Многие из этих инициатив были отложены или сорваны в связи с военными действиями, но некоторые можно было бы впоследствии продолжить и реализовать с Абхазией, власти которой после непродолжительного периода охлаждения де-факто сохраняют интерес к поддержанию и развитию разносторонних международных связей. Однако послевоенная ситуация отличалась от довоенной, поскольку появились новые деликатные моменты – в частности после того, как Россия признала независимость Абхазии и Южной Осетии. Вот почему необходимо было обсудить и сформулировать политику участия Евросоюза.
Новая политика вырабатывалась параллельно с так называемым Женевским диалогом России и Грузии, в центре которого – реализация соглашения о прекращении огня после августовской войны и, в частности, проблемы безопасности и ситуация с перемещенными лицами. Посредничество ЕС в подписании соглашения о прекращении огня сыграло чрезвычайно важную роль с точки зрения престижа Европейского сообщества и его дальнейшего участия в разрешении конфликта, к чему я призывал еще до начала войны. Также стало ясно, что Евросоюз нуждается в более широком рамочном законодательстве для проведения политики в отношении конфликтных регионов, поскольку нельзя ограничиваться лишь мерами по стабилизации положения и укреплению безопасности, такими как подписание соглашения о прекращении огня.
Политика непризнания и взаимодействия была разработана и взята на вооружение ЕС в декабре 2009 г., после того как я и моя рабочая группа целый год не покладая рук совершенствовали ее положения. В ее основе две поддерживающие друг друга опоры: приверженность Европейского союза идее территориальной целостности Грузии в рамках признанных международным сообществом границ, с одной стороны, и заинтересованность во взаимодействии с Абхазией и Южной Осетией, с другой. Политика двух опор создала стратегическое и юридическое пространство, в рамках которого Евросоюз мог строить отношения с сепаратистскими регионами и наращивать свое влияние и присутствие, не идя на компромисс по вопросу о территориальной целостности Грузии. Она позволила продолжать и дальше развивать многие довоенные инициативы. Властные структуры в Абхазии и отдельные политики из Южной Осетии де-факто приветствовали такой подход.
Брюссель также продолжил консультации с Тбилиси, побуждая его занять более терпимую позицию в отношении контактов с Сухуми и Цхинвали. Грузинское правительство выступило с рядом политических документов по Абхазии и Южной Осетии, в разработку которых внесли вклад внешние советники. При составлении первого документа под названием Государственная стратегия по оккупированным территориям грузинские власти недостаточно консультировались с представителями ЕС и слишком много внимания уделили вопросам истории и статуса. Однако принятый впоследствии План действий был одобрен Евросоюзом в качестве дальновидной и прагматичной политической инициативы, не обремененной полемическими выпадами.
В то же время к югу от Грузии продолжает углубляться кризис вокруг Нагорного Карабаха, и ситуация до сих пор кажется тупиковой и неразрешимой. Внутренняя логика и динамика нагорно-карабахского конфликта чреваты серьезными рисками. Существует реальная опасность резкой эскалации. Стороны конфликта ввязались в неослабевающую и дестабилизирующую гонку вооружений. Существует только саморегулирующееся и ненадежное соглашение о прекращении огня без размежевания воюющих сторон; за его соблюдением следят лишь несколько наблюдателей от ОБСЕ.
Брюссель ясно дал понять, что готов внести вклад в укрепление доверия и поддержать переговоры в рамках Минской группы. Я выступил инициатором и принял участие в разработке программы Европейского союза по связям со средствами массовой информации и общественным мнением в Армении и Азербайджане. Политику ЕС в отношении Абхазии и Южной Осетии можно было бы частично использовать для урегулирования ситуации в Нагорном Карабахе, но полное отсутствие доверия между сторонами до сих пор не давало возможности осуществлять системное взаимодействие. Евросоюз мог бы также помимо мягких мер по укреплению доверия внести практический и политический вклад в работу Минской группы. В частности, необходимо упрочить договоренности о прекращении огня.
Государственное строительство и управление ожиданиями
Второй важный приоритет, о котором я говорил пять лет тому назад, заключается в том, что Евросоюзу следует и дальше поддерживать государственное строительство и демократизацию в странах Южного Кавказа. Обоснование подобной политики очевидно: эффективное управление, демократия и права человека необходимы сами по себе, но они являются и предпосылками для более тесных отношений с Европейским союзом на основе общих ценностей. Среди прочего, в рамках данного направления предусматривались консультации по правовой реформе и программы поддержки парламентов и политических партий. Я также верил в дальнейшее усиление роли Европы в части управления границами в Грузии, поскольку это способствовало бы государственному строительству и укреплению суверенитета.
С тех пор Брюссель внес вклад в политическую стабилизацию, поддерживая реформы в трех странах. Однако демократический процесс в регионе пока буксует. Отсутствие доверительного политического диалога и уверенности в добросовестности и искренности отношений между правящими партиями и оппозицией в трех странах по-прежнему негативно влияет на внутриполитическую обстановку в регионе. Конфликты также подрывают усилия по продвижению политических реформ и экономическому развитию.
Я потратил много времени на решение внутриполитических вопросов; при этом акценты были не те, что предусматривались с самого начала. Приходилось выполнять функцию посредника в переговорах между правительством и оппозицией – в частности, в Грузии в 2007 и 2009 гг. и в Армении в 2008 году. Принял непосредственное участие в разрешении нескольких конкретных конфликтных ситуаций в области прав человека и свободы средств массовой информации. Эта трудоемкая и крайне напряженная работа была жизненно необходима для того, чтобы нейтрализовать целый ряд реальных угроз, а также справиться с трудноразрешимыми практическими проблемами.
Перед Группой поддержки границ, созданной Европейским союзом и работавшей в Грузии под моим руководством до 2011 г., стояла комплексная задача. Она являет полезный пример того, как помощь в государственном управлении и укреплении суверенитета также служит профилактикой конфликтов. Группа поддержки границ взяла на себя некоторые функции миссии ОБСЕ по мониторингу границ, прекратившей существование в 2005 году. Она успешно консультировала правительство в процессе выбора правильной стратегии управления границами и выработки закона, регулирующего деятельность Пограничной полиции, а также помогала Пограничной полиции определиться со стандартными рабочими процедурами, подготовкой и обучением персонала. Благодаря глубокой осведомленности о положении дел на границе она выполняла важную функцию раннего оповещения.
Брюсселю также приходилось управлять ожиданиями стран Южного Кавказа, чтобы быть их эффективным партнером. Разница между ожиданиями и конкретными делами имела две стороны. В краткосрочной перспективе Евросоюз недостаточно быстро откликался на реальные или мнимые нужды стран-партнеров. Например, до тех пор пока Европейская комиссия не направила делегации в две страны, ЕС вынужден был терпеть справедливую критику за несоответствие возложенным на него ожиданиям и надеждам. Однако разница между ожиданиями и делами также объяснялась нереалистичными запросами стран-партнеров, которым нужно было понять, на какие отношения они могут рассчитывать в долгосрочной перспективе и какую поддержку они могут получать в различных спорах и конфликтах.
Любопытно, что августовская война способствовала сокращению разрыва между ожиданиями и делами. Стала понятна степень поддержки международного сообщества в случае серьезного обострения ситуации: энергичное взаимодействие с целью положить конец конфликту, поддержка в принципиальных вопросах – не в последнюю очередь в вопросах сохранения территориальной целостности Грузии. Вместе с тем мир занимает более отстраненную и сдержанную позицию по второстепенным вопросам. В частности, это касается требования незамедлительно изменить формат переговоров и миротворческих усилий. Война также показала руководству Евросоюза, какие меры должны быть приняты безотлагательно. В результате дан ход новой региональной инициативе под названием «Восточное партнерство», в рамках которой обещаны договоры о сотрудничестве, свободной торговле и более свободном передвижении. Если бы не война, у инициативы была бы более трудная судьба в Совете ЕС, хотя она и отвечала давним чаяниям стран-партнеров.
Объединение соседей и друзей
Приступая к новой работе, я был убежден, что взаимопонимание с Россией по вопросам, представляющим взаимный интерес, будет главной предпосылкой достижения долгосрочной стабильности на Южном Кавказе. Нужно вести как можно более содержательный диалог с Россией – страной, имеющей здесь исключительно прочные исторические связи. ЕС должен активно присутствовать в регионе и сделать Южный Кавказ постоянной темой в контактах с Москвой. Евросоюзу следует стремиться строить отношения с Россией на общих интересах, таких как сотрудничество в области безопасности, обеспечения стабильности, в сфере энергетики и транспорта, чтобы ослабить и нейтрализовать логику «управляемой нестабильности», в то же время оставляя за собой право в любой момент поднять более серьезные проблемы. Тогда я был убежден, что необходимо развивать все эти направления на базе двустороннего взаимодействия с Россией и в рамках более крупных региональных объединений.
В краткосрочной перспективе некоторые аспекты российской политики осложнили выдвижение совместных инициатив в сфере безопасности – например, стремление Москвы отстаивать свои особые интересы в соседних странах, признание независимости Абхазии и Южной Осетии, а также своеобразное истолкование соглашения о прекращении огня 2008 года. ЕС по-прежнему ожидает, что Россия полностью выполнит взятые на себя обязательства по выводу войск в рамках плана из шести пунктов, который положил конец войне в Грузии. Однако это не должно препятствовать совместному обсуждению некоторых долгосрочных планов и общих интересов уже сейчас. В частности, вполне возможно открыть пути сообщения, несмотря на остающиеся разногласия по статусу двух республик.
Что самое важное, преобразование Южного Кавказа в транспортный узел, чему способствует география региона, еще больше повысило бы заинтересованность ЕС и России в его безопасности. Для России наиболее значимы маршруты, пролегающие с юга на север, а для Европейского союза – пути, идущие с востока на запад. Но это не должно наносить урон ни одной из сторон. Такой подход облегчил бы урегулирование затянувшихся конфликтов, поскольку экономические выгоды от открытия стратегических путей сообщения, проходящих через зоны конфликтов, стали бы более осязаемыми для всех участников. Например, открытие железнодорожного движения через территорию Абхазии оказало бы огромное позитивное влияние и на более удаленные регионы. Подобные инициативы позволили бы сдвинуть мирный процесс с мертвой точки и добиться существенного прогресса.
Уже в 2006 г. я отмечал, что очень важно способствовать установлению добрососедских отношений между Турцией – еще одной великой исторической державой данного региона – и странами Южного Кавказа. Значение Турции очевидно, поскольку все три страны региона имеют границы с этим весьма серьезным экономическим партнером – благодаря транзиту энергоносителей, торговле и помощи в развитии. Турецкая блокада Армении позволила Анкаре опосредованно участвовать в деликатных переговорах по Нагорному Карабаху. Мне представлялись очевидными несколько способов взаимодействия Евросоюза с Турцией по Южному Кавказу: поднимая проблемы региона в контексте многогранных двусторонних контактов Турции со странами Европейского союза и путем осуществления совместных программ помощи данному региону.
Описываемый период совпал с более дальновидной и амбициозной внешней политикой, которую начала проводить Турция. Анкара выступила с различными инициативами, чтобы утвердить свою роль на Южном Кавказе, включая Пакт безопасности и стабильности Кавказа, принятый при участии России вскоре после августовской войны. Однако инициатива не имела успеха – прежде всего потому, что в ней не участвовал Европейский союз, который к тому времени стал незаменимым действующим лицом региональной политики, а после принятия в ЕС Болгарии и Румынии – непосредственным соседом.
Возможности Турции на Южном Кавказе остаются ограниченными, поскольку конфликты в регионе оказывают на нее самое непосредственное влияние. Армянский вопрос по-прежнему вызывает бурные эмоции, турецкое население энергично поддерживает Азербайджан, и голос многочисленной общины абхазов и черкесов в Турции также хорошо слышен. Тем не менее на посту специального представителя я прикладывал все усилия для того, чтобы наладить тесный политический диалог с Анкарой, поскольку она всегда будет важной частью любого рамочного соглашения в регионе.
Трудности, с которыми сталкивается Турция, стремящаяся играть более активную роль на Кавказе, как в зеркале отражаются в ее неудачной попытке нормализовать отношения с Арменией. А без этого она не сможет стать здесь важным игроком. Брюссель всячески поддерживал процесс нормализации между Анкарой и Ереваном, будучи твердо убежденным в том, что открытие границы задаст импульс положительной динамике, способной облегчить разрешение других конфликтов. Присутствуя при подписании турецко-армянских протоколов в Цюрихе в октябре 2009 г. вместе с несколькими министрами иностранных дел, включая Сергея Лаврова, я вполне разделял впечатление Верховного комиссара Хавьера Соланы, который заявил о всемерной поддержке мирного процесса. Неудача с ратификацией достигнутых соглашений стала огромным разочарованием; однако совместные усилия Европейского союза и его партнеров по крайней мере служат гарантией того, что процесс лишь приостановился, но не заглох.
Из этого я исходил, приступая к работе по содействию региональному сотрудничеству в Черноморском регионе, позволяющему стабилизировать положение на Южном Кавказе. Три страны здесь не похожи друг на друга, и вряд ли удастся выработать рамочное соглашение только с их участием. И для ЕС, и для стран Южного Кавказа гораздо более выгодно строить сотрудничество вокруг Черного моря и привлекать другие страны, имеющие выход к Черному морю (Молдавия, Украина), а также государства, недавно ставшие членами Евросоюза (Болгария, Румыния). Более широкое рамочное соглашение о региональном сотрудничестве могло бы также способствовать разрешению российско-грузинских и турецко-армянских разногласий.
В последние несколько лет Брюссель на самом деле прилагал серьезные усилия к тому, чтобы наладить региональное сотрудничество и расширить сферу взаимодействия Южного Кавказа с соседними странами и регионами, но у всех инициатив были определенные недостатки. Одна из них под названием «Черноморская синергия» связана с региональной Организацией черноморского экономического сотрудничества; к сожалению, эта инициатива не оправдала возложенных на нее надежд. «Восточное партнерство», в которое также входят Белоруссия, Украина и Молдавия, добилось конкретных результатов в смысле углубления двусторонних отношений с каждой из этих стран. Однако конфликт между Арменией и Азербайджаном не дал возможности раскрыть потенциал программы. «Восточное партнерство» также предусматривает участие России и Турции в отдельных региональных проектах, но это опять-таки затруднительно из-за сложных отношений этих стран, соответственно, с Грузией и Арменией. Создание подобных рамочных соглашений имело бы большое значение для регионального сотрудничества, но их неоднородная ратификация еще раз показывает, как важно урегулировать неразрешенные конфликты.
На ранних этапах своей миссии я также был уверен в необходимости разработать трансатлантическую программу для Южного Кавказа. Эта совместная программа опиралась бы прежде всего на двусторонний диалог ЕС и США по широкому спектру вопросов, представляющих взаимный интерес и вытекающих из растущего стратегического значения региона. Большинство компонентов Трансатлантической программы для Южного Кавказа давно известно. Это демократическая система управления, экономическая реформа, мирное разрешение конфликтов, региональное сотрудничество и развитие энергетических связей.
Необходимость разработки совместной Трансатлантической программы также объяснялась возможностью открытия НАТО для стран региона. Хотя можно спорить о том, какие условия должны этому предшествовать. Решение, принятое на саммите альянса в Бухаресте в марте 2008 г., предоставить Тбилиси и Киеву возможность присоединения в отдаленной перспективе, к сожалению, привело к обострению напряженности в регионе, которая достигла кульминации в период августовской войны. После нее стало понятно, что Грузия еще очень нескоро сможет стать членом НАТО. Параллельно с этим Евросоюз впервые вынужден был взять на себя значительную долю ответственности за обеспечение безопасности вокруг конфликтных регионов.
Позаботиться, чтобы это не повторилось
Наконец, как я указывал еще в 2006 г., Евросоюзу следует организовать мониторинг потенциальных конфликтных территорий и принять меры по недопущению новых конфликтов. Потенциал их значителен, потому что страны Южного Кавказа малы, бедны и нестабильны, а Грузия еще к тому же этнически разнородна. Совершенно очевидно, что конфликтный потенциал сохранится на периферийных территориях, населенных преимущественно меньшинствами, до тех пор, пока национальное благосостояние не начнет распределяться более равномерно.
Помимо всего прочего, война 2008 г. стала свидетельством неспособности своевременно предотвращать конфликт. По крайней мере в течение года до начала военных действий в районе Южной Осетии постоянно нарастала напряженность. Представители ЕС, включая автора этих строк, предпринимали многочисленные попытки успокоить страсти и призвать международное сообщество играть более деятельную роль в предотвращении конфликта, но усилий оказалось недостаточно. В то время Евросоюз не был готов настоять на более активной роли в его разрешении или на развертывании полицейского контингента и сухопутных войск, способных оказывать сдерживающее влияние на стороны конфликта. Конечно, неясно, смог бы Европейский союз не допустить войны, но более деятельное участие и присутствие ЕС смягчило бы ее последствия.
Возможно, риск возобновления боевых действий вокруг Абхазии и Южной Осетии снизился, но полностью не исчез. Барьер на пути военной конфронтации вокруг Нагорного Карабаха постепенно исчезает, поскольку стороны продолжают вооружаться. Хрупкое равновесие, позволявшее сохранять конфликт относительно управляемым и предотвращать его эскалацию на протяжении последних 15 лет, может вскоре быть нарушено. В долгосрочной перспективе обострение всех конфликтов можно исключить лишь в том случае, если их главные причины будут не заморожены, но устранены. В противном случае сохраняется риск того, что очаг напряженности будет и дальше незаметно тлеть в недрах землей, пока внезапно не начнется новое извержение вулкана. Пока конфликты не разрешены, невозможно реализовать весь экономический потенциал региона во благо странам Южного Кавказа и их соседям.
На Южном Кавказе имеется множество потенциальных очагов: области, населенные меньшинствами, где безработица и социальные проблемы, если их не решать, способны спровоцировать конфликт на этнической почве; религиозный экстремизм; опасность взаимовлияния между данным регионом и неспокойным, этнически разнородным российским Северным Кавказом и т.д. Многие программы Евросоюза направлены на региональное развитие в депрессивных районах, населенных этническими меньшинствами. Европейский союз также работает над законодательной базой, созданием государственных институтов, системы образования и другими правовыми вопросами совместно с ОБСЕ. Но чтобы быть по-настоящему эффективными и способными к своевременным действиям, не допускающим выхода ситуации из-под контроля, важно повышать уровень осведомленности о рисках.
Следовательно, профилактика конфликтов, а также урегулирование имеющихся остаются первоочередными задачами. Обеспечение безопасности граждан требует (помимо официальных политических переговоров и размещения сил безопасности) и совсем других подходов. Внимание к нуждам отдельных людей возможно только в том случае, если международное сообщество возьмет на вооружение совершенно иной инструментарий. Речь идет прежде всего о поддержке гражданского общества, увеличении его значения и об организации диалога. Это возвращает нас к вопросу о значении, которое имеет эффективное управление и его связь с недопущением возможных конфликтов. Я по-прежнему убежден, что ЕС и ОБСЕ исключительно хорошо оснащены и подготовлены для организации и проведения подобной работы.
Программа на следующее пятилетие
Конфликты на Южном Кавказе вряд ли будут окончательно разрешены в ближайшем будущем. Существуют разные связанные между собой уровни противостояния, которые необходимо устранять параллельно. Грузинские конфликты включают в себя и межгосударственный, и внутригрузинский компоненты. Эти аспекты нельзя игнорировать или отрицать. Урегулирование можно считать состоявшимся тогда, когда с этим согласятся все участвующие стороны. А это случится лишь после того, как будут удовлетворены главные потребности сторон: физическая безопасность, безопасность людей и право перемещенных лиц на возвращение. Статус – вторичный вопрос. Стороны конфликта иначе взглянут на вопросы статуса после того, как будут удовлетворены их первичные нужды. Помимо всего прочего, имеется и стратегический уровень, с точки зрения которого Южный Кавказ – одно из нескольких игровых полей в более крупной игре.
Уже сегодня может быть заложен фундамент для урегулирования конфликта. Необходимо приложить больше усилий, чтобы добиться прогресса на Женевских переговорах по безопасности – не в последнюю очередь решить вопрос о выводе войск в соответствии с договоренностями 2008 г., а также озаботиться проблемой перемещенных лиц. Однако это лишь часть плана. Поскольку нельзя себе представить, чтобы конфликтные области продолжали в долгосрочной перспективе отгораживаться от соседей, играющих важную роль в историческом и экономическом отношении, и проводить политику изоляционизма, основные участники процесса – правительства, а также жители и де-факто власти конфликтных регионов – будут неизбежно расширять контакты, и их нужно к этому всячески поощрять. Как только эти связи перерастут во взаимные экономические интересы, динамика урегулирования основных конфликтных вопросов изменится.
Ресурс экономического взаимодействия и общих интересов существует не только на уровне местного населения, но также и на региональном уровне. Закрытые границы между Арменией и Азербайджаном, Арменией и Турцией, а также отсутствие функциональных связей между Россией и Грузией мешают раскрытию огромного потенциала региона. Все три неразрешенных конфликта блокируют некоторые из стратегических связей и путей сообщения, которые могут проходить по Южному Кавказу. Это имеет колоссальное значение для региона, который исторически всегда представлял собой перекрестье стратегических путей с юга на север и с востока на запад. Если региональная интеграция получит новый мощный импульс, потенциальная выгода от разрешения конфликтов может стать более очевидной их участникам.
Помимо этого, жителям региона необходима единая идентичность, чтобы лучше ладить друг с другом. Сегодня у них слишком мало общего. ЕС может добавить новое измерение принадлежности к большой европейской семье, чтобы помочь странам Южного Кавказа выйти за рамки узконационального самоопределения, которое вышло на первый план после обретения политической независимости, а затем было закреплено войнами 1990-х годов. Общая идентичность помогла бы народам Южного Кавказа обрести совместные устремления вместо того, чтобы растрачивать энергию на конфликты, от которых никто не выигрывает. Но для этого Брюсселю надо продемонстрировать последовательную приверженность интересам, потребностям и чаяниям людей, населяющих этот регион. России следует понять, насколько выгодно было бы позволить Европейскому союзу играть подобную роль. Если это станет реальностью, то прогноз на следующее десятилетие будет благоприятным. Большая часть фундамента уже заложена.
Петер Семнеби – в 2006–2011 гг. специальный представитель ЕС по Южному Кавказу.
Россия никогда не пригласит президента Грузии Михаила Саакашвили в Москву с визитом, сказал в пятницу глава МИД РФ Сергей Лавров.
"Его никто никогда не пригласит. Это человек, который изъят из перечня наших партнеров по понятным причинам. Человек, который отдал приказ убивать наших миротворцев, а заодно и граждан, которых он считал своими. Я имею в виду жителей Южной Осетии", - сказал Лавров в эфире радиостанций "Голос России", "Радио России" и "Эхо Москвы" в ходе интерактивного общения с радиослушателями.
Дипломатические отношения между Москвой и Тбилиси были разорваны по инициативе последнего, после того как российская армия в августе 2008 года провела операцию по принуждению Грузии к миру, а 26 августа того же года признала независимость двух бывших грузинских автономий - Южной Осетии и Абхазии.
Грузинские войска 8 августа 2008 года вошли в Южную Осетию и обстреляли ее столицу Цхинвали. Город был практически полностью разрушен, погибли мирные жители и миротворцы.
Президент РФ Дмитрий Медведев подписал указ об установлении дипломатических отношений с государством Тувалу, говорится в материалах, размещенных на сайте главы государства.
Согласно президентскому указу, МИД России должен провести переговоры с Тувалу об установлении дипломатических отношений и оформить достигнутую договоренность соответствующими документами.
Дипломаты России и Тувалу договорились установить официальные отношения в конце сентября. Россия решила пойти на этот шаг вскоре после того, как это карликовое государство признало независимость Абхазии и Южной Осетии. Аналогичное решение до этого приняли руководители Никарагуа, Науру и Венесуэлы.
Островное государство Тувалу (Полинезия) расположено на пяти атоллах и четырех островах одноименного архипелага. Площадь страны составляет 26 квадратных километров, население превышает 12 тысяч человек. По размерам Тувалу занимает 190-е место в мире, превосходя лишь Науру, Монако и Ватикан. Столицей страны является город Фунафати. Тувалу получило независимость от Великобритании в 1978 году. Во время колонизации архипелаг назывался Острова Эллис. Тувалу входит в состав ООН.
Уильям Бернс, первый заместитель госсекретаря США по политическим вопросам начал тур по странам Южного Кавказа. С 17 по 20 октября он побывает в Баку, Ереване и Тбилиси
Как заявил перед этим визитом посол США в Азербайджане Мэтью Брайза, Бернс представит в Баку новые идеи по урегулированию карабахского конфликта, а также обсудит с азербайджанским руководством вопросы демократии и прав человека.
По мнению региональных аналитиков, приезд Бернса, даже если и не выйдет за рамки "дежурного" визита, еще раз обратит внимание на ситуацию внутри этих стран, а также на их непростые отношения друг с другом и с основными игроками на политической сцене.
"Важны все вопросы"
Свое турне Уильям Бернс начал в Баку, куда он прибыл во второй половине понедельника. Кроме переговоров с руководством Азербайджана, намечены, как обычно, и встречи с лидерами гражданского общества.
Один из приглашенных, политолог Эльдар Намазов, сказал в интервью Русской службе Би-би-си, что надеется обсудить с высокопоставленным гостем насущные проблемы страны: "Для нас все вопросы важны: и Карабах, и демократические реформы, и права человека, и региональные проблемы. Мы надеемся обсудить проблемы свободы прессы, аресты молодежных активистов, выборы и другие вопросы".
Насколько действенны подобные встречи? Как говорит Эльдар Намазов, политологи и правозащитники задавались не этим вопросом, а тем, на каком этапе "пробуксовывает" обратная связь.
"Раньше мы думали, либо наши высокопоставленные гости не поднимают этих проблем во время встреч с руководством, либо власти просто не реагируют на их комментарии. Однако после того, как материалы Wikileaks дали нам возможность заглянуть в дипломатическую переписку, мы поняли, что все проблемы, которые мы просили обсудить с руководством страны, действительно поднимались, то есть это не вина наших иностранных партнеров".
Что касается комментариев официальных властей, и посольство США в Баку, и МИД Азербайджана советуют подождать, пока состоится встреча Уильяма Бернса с высшим руководством страны.
Из того, что сообщалось ранее, приходится опять же сослаться на выступление посла США в Баку Мэтью Брайзы о том, что в центре внимания, кроме Карабаха, будут и внутренние реформы, вопросы энергетического сотрудничества и безопасности, в том числе и на Каспии.
Это уже второй визит Бернса в Азербайджан, впервые он посетил Баку в феврале 2010 года.
Карабах: изменений пока не предвидится
В столице Армении, где активно готовятся к выборам, к визиту первого заместителя госсекретаря Уильяма Бернса отношение двоякое. По мнению Александра Искандаряна, директора Кавказского института, это обычный рабочий визит. "Не забудьте, что в Армении заняты подготовкой к парламентским выборам в 2012 году, в России и Франции на носу президентские выборы, так что ключевые страны, участники процесса карабахского урегулирования, заняты своими проблемами", - считает Искандарян.
По мнению Рубена Меграбяна, эксперта Армянского центра политических и международных исследований, визиты подобного рода не дают мировой общественности забыть о карабахском конфликте. "Даже если усилия международных посредников позволят "амортизировать" пессимистические оценки состояния карабахского урегулирования - это уже оптимистично", - говорит Меграбян.
Чем Грузии грозит рокировка в Кремле
В Грузию Уильям Бернс прибудет накануне другой важной встречи - очередного раунда переговоров по вступлению России в ВТО между Москвой и Тбилиси, намеченного на 20 октября в Женеве. Предыдущие переговоры не дали результатов, так как Россия отказывается обеспечить "полную прозрачность торговли" вдоль границ России, Абхазии и Южной Осетии, которые Тбилиси считает своими регионами.
По мнению Зураба Абашидзе, бывшего посла Грузии в России, "есть технические вопросы, которые никак не согласуются сторонами. Раз создалась такая неординарная ситуация с Южной Осетией и Абхазией, Грузия настаивает, чтобы правительство в Тбилиси знало, какого характера товары поступают в так называемые сепаратистские регионы - котлеты или пушки?"
Еще один вопрос, на который наверняка обратят внимание во время встречи Бернса с руководством Грузии - это рокировка в Кремле, считает Абашидзе. "Запад понимает, насколько сложным окажется положение Грузии, если снова продолжится нажим и давление со стороны Москвы. О том, что Грузия находится в тяжелом положении, говорил во время своего недавнего визита в Тбилиси и Николя Саркози. Однако пока конкретных шагов по оказанию поддержки Грузии со стороны Запада я не вижу", - говорит Зураб Абашидзе.
Роза Кудабаева
Встреча Дмитрия Медведева со сторонниками.
Дмитрий Медведев обсудил со своими сторонниками наиболее актуальные вопросы развития политической системы, инновационной экономики, инвестиционного климата, социальной сферы, борьбы с коррупцией. Глава государства также интересовался идеями и предложениями, которыми хотели поделиться участники дискуссии.
Во встрече с Президентом в центре Digital October приняли участие деятели культуры, представители интернет-сообщества, средств массовой информации, науки, бизнеса.* * *
Д.МЕДВЕДЕВ: Прежде всего спасибо большое, что пришли. Спасибо, что сегодня мы здесь, в этом интересном месте.
Смотрю в зал, вижу большое количество людей, с которыми я знаком: с кем-то больше, с кем-то меньше, кого-то просто видел на мероприятиях. Но, если я правильно понимаю, все, кто собрался здесь, это люди, которые хотят видеть нашу страну меняющейся, то есть те, кто выступает за модернизацию нашего общества, нашего государства. Стало быть, вы – мои сторонники. Именно с этим связано и моё желание пообщаться, и, может быть, ваше желание что-то прояснить для себя.
Начну вот с чего: начну с темы, которая была самой интересной в последнее время, может быть, кроме увольнения Кудрина (об этом предлагаю особенно не разговаривать, там всё сделано), – хочу рассказать вам о тех мотивах, которыми я руководствовался, принимая решение о своих будущих планах. Хочу рассказать об этом именно вам, потому что, действительно, здесь присутствуют люди, которые действительно хотят изменений, хотят модернизации страны и действительно в той или иной степени симпатизируют курсу последнего времени.
Я знаю, что, когда мы объявили о решении на съезде «Единой России», часть моих сторонников, тех людей, которые говорили о необходимости перемен, почувствовали какое-то разочарование, или, во всяком случае, такая лёгкая степень напряжения сквозила и в тех публикациях, которые я видел, и в интернете.
Знаете, хотел бы искренне поблагодарить всех, кто мне доверяет, абсолютно всех: и тех, кто сидит в этом зале, и тех, кто, может быть, нас сейчас смотрит, и вообще всех, кто голосовал за меня на выборах Президента и впоследствии исходил из того, что мы проводим очень нужный курс для страны. Я никогда не лукавил, когда говорил о том, что мы обсуждали нашу политическую конфигурацию задолго до съезда «Единой России».
Почему? И я, и премьер-министр Владимир Путин – мы ответственные люди. Поэтому, знаете, когда говорят, что они там где-то в лесу, на рыбалке встретились, там всё поменяли, вот такую конфигурацию выработали, вышли на съезд – это всё не так. На самом деле это результат достаточно долгого анализа.
При этом, конечно, мы допускали разное развитие событий. Политика – довольно жёсткая штука, можно очень быстро потерять очки, и тогда вообще вопросов никаких не будет: ни по поводу президентства, ни по поводу того, чтобы, скажем, предвыборный список возглавлять. А можно их, наоборот, нарастить.Иными словами, мы должны были учитывать текущую ситуацию. А какова эта ситуация? Она довольно простая. И мой рейтинг, или степень доверия ко мне как к Президенту, и рейтинг Владимира Владимировича Путина высокие для любого политика. Но его рейтинг выше. И мы практические политики, а не фантазёры, мы должны исходить из того, как проще достичь заявленных политических целей.
Тем более что в политике с точки зрения наших подходов мы очень близкие люди, а в повседневной жизни мы, не знаю, может быть, в это мало кто верит, но мы действительно не конкуренты, а близкие товарищи и друзья. Двадцать лет уже. Иначе бы никакой моей политической карьеры в Москве не было.
Почему-то многие считают, что любой человек, ставший Президентом, должен молотить вокруг, уничтожая тех, кто помогал ему в политической карьере, в жизни. Но я не так воспитан и считаю, что это правильно.
Иными словами, любой общественный и политический деятель обязан считаться с раскладом сил, с мнениями, которые существуют. Исходя из этих соображений, именно как соратники, как близкие люди мы приняли то решение, о котором вы знаете. И, конечно, приняли его не ради самих себя, а ради того, чтобы обеспечить стабильное развитие в нашем государстве.
Тем не менее мы с вами понимаем, что всё равно развитие будет продолжено, и так или иначе к власти будут приходить новые генерации политиков, это очевидно. Поэтому та конструкция, которая сегодня предложена, что бы там ни писали, это не возврат в прошлое, это другое – это способ решения тех задач, которые мы перед собой ставили.
Далее. Несмотря на то решение, которое было принято, хотел бы об этом сказать вам как людям близким и симпатичным мне, я без лишней скромности скажу: я не собираюсь недооценивать свой потенциал, который ещё, на мой взгляд, до конца не реализован. Он, в общем, вполне достаточный, и именно поэтому я не вправе подвести миллионы людей, которые мне когда-то доверили власть и которые связывают со мной надежды на будущее.
Я не вправе подвести тех, кто действительно поверил в необходимость модернизации нашего государства, нашей экономики, нашего общества. Я в этом смысле чувствую свою ответственность. Именно поэтому я принял для себя решение оставаться в политике, продолжать работать и заниматься конкретными делами.
И поэтому я сегодня позвал вас сюда для того, чтобы объяснить и мотивы своих действий, и поговорить о будущем, послушать вас, послушать ваши идеи, предложения, как нам жить дальше, как работать.Что нужно нашей стране? Нашей стране, с одной стороны, действительно нужно современное развитие, нужны постепенные (я об этом всегда говорил), но неуклонные преобразования. Меня очень часто критиковали за то, что, да, он говорит какие-то правильные слова, но ведь в жизни-то мало что меняется, а мы хотим быстрее, мы хотим радикально изменить политическую систему, мы хотим, чтобы инвестиционный климат поменялся.
Давайте смотреть правде в глаза: так не бывает. Начнём с того, что у нас и сейчас ситуация сильно отличается от того, что было 10–15 лет назад, давайте вернёмся в прошлое. Быстрых изменений, моментальных – таких не бывает.
Мы обязательно должны продолжить модернизацию экономики, это безусловно. Я считаю, что мы должны продолжить гуманизацию общественной жизни, общественных отношений, развитие политической системы, заниматься и дальше инвестиционным климатом, поддерживать бизнес, не забывая о людях труда, не забывая о тех, кто, может быть, сегодня имеет не самые высокие доходы, потому что наше государство состоит из очень разных людей.
Мы должны на самом деле создавать современную демократию, не такую, как нам иногда говорят: она должна быть калькой с демократии, созданной, допустим, в Соединённых Штатах или ещё где-то. Помню, один человек, не буду его называть, на мой вопрос о том, какова должна быть политическая система в нашей стране (я работал тогда в Администрации Президента, был первым заместителем главы Администрации), говорит: «Ну какой? Один в один как в Соединённых Штатах Америки». Я говорю: «Вы это серьёзно мне говорите? Вы считаете, что она идеальная, что ли, и что её можно перетащить на нашу почву?». Он говорит: «Да, серьёзно».
Но я, например, сторонник других подходов. Я считаю, что ничего невозможно перетащить на нашу почву, мы должны сами создать и свою современную демократическую политическую систему и насытить её правильными законами.
Конечно, мы должны продолжить и борьбу с бедностью, которая в нашей стране ещё очень велика, хотя за последние годы мы кое-чего добились. Мы должны продолжить борьбу за достойную жизнь, за нормальное качество жизни.
Отдельная тема, которой я начал заниматься вопреки, может быть, каким-то даже общественным представлениям или рекомендациям товарищей, – это борьба с коррупцией. Почему вопреки? Потому что (я уже об этом говорил) мне сказали: «Зря ты в это ввязываешься, никого ты не победишь, всё равно коррупция у нас огромна, она разнузданная, и только будешь авторитет свой подрывать».
Я вам могу сказать абсолютно откровенно: я не жалею нисколько. Да, мы понимаем масштаб проблемы, мы понимаем, из каких абсолютно страшных коррупционных явлений состоит значительная часть общественной жизни, но мы хотя бы об этом откровенно говорим. А лет десять назад мы об этом молчали, законов не принимали. Сейчас у нас хотя бы нормативная база есть. Поэтому обязательно нужно продолжить и борьбу с коррупцией, и делать это настойчиво, наступательно, но без глупостей. Попытка посадить всех чиновников в тюрьмы или разогнать, допустим, полицию и набрать новую, как это некоторые наши соседи сделали, у нас не пройдёт. Не сможем, страна слишком большая.Мы всё равно будем спорить о том, насколько глубоки эти преобразования, как их быстро вести, но я уверен, что эти преобразования должны быть необратимы. Стратегическая задача заключается в том, чтобы создать современную систему государственного управления. Знаете, чем больше я занимаюсь государственным управлением, тем больше я ощущаю несовершенство этой системы. У меня никаких иллюзий не было, даже когда я приходил на государственную службу, но у меня были такие ощущения, знаете, успешного человека. Я был вполне успешным человеком, практикующим юристом, учёным в области права, и мне казалось, что я отлично знаю, как работает государственный аппарат. Я ошибся – всё оказалось гораздо сложнее и в чём-то гораздо страшнее.
Поэтому нам нужно подумать, каким образом реально поменять систему государственного управления. Без драматизма, но спокойно, неуклонно, твёрдо заниматься преобразованиями. Что я для этого предлагаю и хочу сегодня с вами обсудить. Я предлагаю подумать о создании так называемого большого правительства, или, как иногда говорят, «расширенного правительства», которое будет действовать совместно – вместе с основной партией, которая может сформировать такое правительство, с «Единой Россией», с гражданским обществом, с экспертами, с региональной и муниципальной властью, со всеми избирателями, которые готовы за нас проголосовать, и даже с теми, кто с нами не согласен, если они к этому готовы, конечно.
Я хочу сегодня с вами это обсудить, сделать так, чтобы на этапе избирательной гонки, избирательной программы мы могли со всеми обсуждать и то, как должен выглядеть будущий кабинет министров, Правительство России, кто в него может входить, как вообще должна функционировать эта система. Обсуждать и с вами, и, конечно, с другими людьми, вообще со всем нашим гражданским обществом – как работает система государственного управления. Я всех вас приглашаю принять участие в этой дискуссии.
Почему? Вы знаете, я большой поклонник различного рода общений, социальных сетей, интернета, я вообще изначально всегда придавал большое значение обратной связи, обратной связи между властью и обычными людьми. Почему, опять же? Просто потому, что по-другому, на мой взгляд, в современном мире власть существовать не может, она просто вырождается. Поэтому любая власть должна быть готова к прямому общению со своими людьми. Если она этого не делает, она оказывается на свалке истории.
За примерами далеко ходить не надо: посмотрите, что произошло в Африке и на Ближнем Востоке. Власть, которая там была, казалась абсолютно устойчивой, незыблемой, и, кстати сказать, что бы там ни говорили, она пользовалась поддержкой значительной части населения. Ну и что? Буквально за несколько недель эта власть «вылетела в трубу» просто потому, что она не была готова отвечать на основные вызовы, стоящие перед людьми.
В общем, такая идея – я хочу, чтобы мы с вами её обсудили, если она вам интересна. Как решим, так и будет. Конечно, хотел бы оговориться, чтобы это не выглядело как такое шапкозакидательство, – это можно будет сделать только в том случае, если удастся победить на выборах, это очевидно.Здесь у нас представители разных политических сил, в том числе и «Единой России», список которой я сейчас возглавляю. Сразу тоже хотел бы сказать (может быть, для кого-то это показалось странным или нелогичным), хочу вам сказать, и членам «Единой России», и тем, кто сочувствует «Единой России», и тем, кто её не любит или ненавидит: это был глубоко продуманный шаг с моей стороны. Почему?
Во-первых, давайте не будем забывать, что «Единая Россия» выдвигала меня на должность Президента, и это было не ритуальное выдвижение, а вполне чёткое, жёсткое решение. Второе: во всех моих инициативах, которые я продвигал через парламент, через Государственную Думу, «Единая Россия» меня поддерживала. И третье: нам необходимо иметь мощные политические силы, и я считаю, что в нашей стране (я не знаю, какая будет политическая конфигурация через 10–15 лет) обязательно должно быть несколько сильных политических партий. Уверен, что одна из них была, есть и будет «Единая Россия», потому что так уже распорядилась история. И это нормально.
Я считаю, что если мы будем обсуждать тему так называемого большого правительства, конечно, здесь значительная роль будет принадлежать «Единой России», но ничего плохого в том, чтобы эти вопросы обсуждали и представители других партий и любых других общественных течений, я также не вижу, это можно делать. И как раз в этом определённая сила этой идеи.
Кроме того, если говорить о «Единой России», как человек, который сейчас стоит во главе списка, я считаю, что «Единая Россия» должна сама измениться. Это веление времени. Она должна стать менее бюрократичной, она естественно должна включать в себя разных людей, и начальников тоже – ничего в этом страшного нет, что в «Единой России» есть губернаторы, есть министры. Но не этим она должна быть сильна. Она должна быть сильна народной поддержкой, интеллектом людей, которые приходят снизу.
Именно поэтому, кстати, напомню, мною как раз и была поддержана эта идея праймериз для «Единой России», и какие-то результаты это предварительное голосование принесло, подчас очень неожиданные. Кто-то, кстати, и обиделся, просто потому что «пролетел». В любом случае чем лучше мы будем продвигаться в этом направлении, тем сильнее будет политическая система.
Вообще, нашим политическим силам нужно иметь, с одной стороны, больше влияния, а с другой стороны, располагать большей свободой. Это касается не только партий, кстати, это касается всех: и муниципалитетов, и бизнеса, и средств массовой информации, и общественных структур. Все эти годы, пока я руковожу государством, именно эти идеи я и продвигал. Точнее сказать, мне бы хотелось надеяться на то, что мы с вами продвигали эти идеи вместе, потому что от многих из вас я слышал слова поддержки, и для меня это было очень ценно.
Что нужно ещё сделать? Нужно продолжить изменение политической системы. Кто бы что ни говорил, но результат здесь тоже есть: снижен порог для прохождения партий в Государственную Думу (это, безусловно, принесёт свои плоды), резко сокращены возможности для злоупотребления на выборах, для подсчёта голосов. И надеюсь, что именно в таком ключе наши выборы в Государственную Думу и пройдут.
Кстати, любые разговоры о заданиях на выборах – я считаю, что это просто провокация. Любая партия, конечно, должна ставить перед собой планы, это нормально, и у любой партии они есть. Эти планы должны быть реалистичны, соответствовать избирательному потенциалу, но эти планы ещё нужно реализовать. Всё остальное – враньё.
Что я ещё хотел бы сказать. Знаете, каждый человек, естественно, в определённых ситуациях думает о том, что удалось сделать и чего не удалось сделать. Вот за эти несколько лет, я считаю, мы смогли добиться достаточно многого. Это не фигура речи, я начал смотреть различные материалы, сейчас готовлюсь к посланию Президента.
Что мы смогли сделать? Это реальный результат: у нас существенно изменилась демография, впервые был зафиксирован рост рождаемости, снизилась смертность, причём снизилась не на какие-то там доли процента, а достаточно существенно, увеличилась продолжительность жизни.
Когда я начинал работать в Правительстве, меня просто до глубины души поразили цифры (я тогда, может быть, так не думал об этом): у нас средняя продолжительность жизни по стране была 63,5 года, мужчины – 59 лет, в силу известных плохих привычек, женщины – где-то в районе 67. Сейчас какие цифры? Цифры, конечно, не идеальные, но они другие.
У нас уже средняя продолжительность жизни за время реализации этой программы по поддержке семьи, по поддержке материнства – 69 лет. Обращаю внимание на то, что в советский период никогда не было больше. А женщины – молодцы! У нас средняя продолжительность жизни у женщин – 74 года. Мужчинам нужно брать пример с женщин.
Улучшились, конечно, и стандарты жизни. Я сейчас не на митинге нахожусь, я нахожусь в кругу сторонников, тем не менее скажу об этом, это тоже важно. Несмотря на кризис, у нас всё-таки и средняя зарплата выросла с 17 до 21 тысячи, притом что рубль удержался в пределах того валютного коридора, который был задан.
Мы справились с безработицей. Это была очень сложная проблема, я помню, на «двадцатке» мы неоднократно эту тему с коллегами обсуждали и считали, что это самая сложная проблема. Но мы всё-таки справились, и сейчас у нас безработица такая же, как была до кризиса. Думаю, что это хороший результат – результат нашей деятельности, моей работы, работы Правительства, работы Государственной Думы, Федерального Собрания – работы вообще всех, кто этим занимался.
Мы развивали политическую, правовую системы, я об этом уже говорил. Я занимался тем, что старался упрочить позиции нашей страны в мире, занимая разумную, но в то же время твёрдую позицию. В некоторых случаях просто приходилось давать и довольно жёсткий отпор. Тем не менее я считаю, что мы эти годы потратили недаром: у России есть свой международный имидж, с нами считаются, в то же время не рассматривают нас как некую грубую силу, которая пытается просто командовать теми или иными государствами.В общем, всё это очень важные задачи, и я уверен, что для того, чтобы их решить, потребуется ещё очень серьёзная энергия, можно сказать, глобальная энергия. Она у нас есть, и я абсолютно уверен, что все эти задачи достижимы, если мы будем вместе и если мы сможем реализовать те планы, о которых я сказал.
Вот поэтому сегодня, находясь здесь, я хотел обратиться к вам и попросить у вас поддержки в этой работе. Я считаю, что эта работа исключительно важна для нашей страны, и если мы будем вместе, уверен, мы сможем добиться победы. Никаких сомнений в этом у меня нет.
Это всё, что мне хотелось сказать вначале, теперь давайте перейдём к диалогу. Это, наверное, самое интересное, что есть в таких встречах.
Я.КУЗЬМИНОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич!
Вы правильно сказали, здесь разные люди собрались. Некоторые хорошо друг к другу относятся, некоторые друг друга не очень хорошо знают.
Д.МЕДВЕДЕВ: До драки, надеюсь, не дойдёт всё-таки. У нас повод объединяющий.
Я.КУЗЬМИНОВ: Повод пока объединяющий.
Мы действительно все здесь собрались потому, что видим своё в том, что Вы начали делать, и то, что сделали. Это очень важно.
То, что запущены модернизационные процессы и как они запущены – это тоже был выбор, и реальный выбор. Можно же было дальше укреплять административную структуру государства. Мы пошли по линии его опрозрачнивания, открытости людям, пошли по линии гуманизации Уголовного кодекса, ликвидации того навеса страха, который над каждым предпринимателем, к сожалению, всё ещё висит.
Можно было просто диверсифицировать экономику, уходя от трубы. Но мы пошли по укреплению, по инвестированию, наверное, в опережающие технологии к таким вызовам, которые позволят нам реализовать свой потенциал как самой культурной и образованной страны. И здесь, мне кажется, очень важно дать сигнал, что всё это будет продолжаться.
Мы сейчас, собравшись здесь, имеем, наверное, не только амбицию за Вас проголосовать, мы, в общем, хотим вместе работать, мы готовы вместе работать, потому что то, что начато, – это ответ на коренной вызов, который сейчас в России есть. Мы в России вырастили за эти годы довольно солидный средний класс. Сейчас средний класс доходит уже, наверное, до 30 процентов населения, мы считали недавно.
Д.МЕДВЕДЕВ: Приятная информация, я, честно говоря, не слышал про 30 процентов.
Я.КУЗЬМИНОВ:Есть разные измерения. Средний класс – это люди, которые могут выбирать, экономически могут выбирать, выбирать из-за уровня образования. Так вот из-за того, что у нас средний класс стал большим, это не только, как в середине ХХ века, гарантия стабильности нашего общества.У нас средний класс на 80–90 процентов состоит из людей с очень высоким уровнем образования, то есть средний класс совпадает с креативным классом во многом. Поэтому это такой средний класс, который не только за стабильность, это не рантье и лавочники, это люди, которые хотят изменений и хотят в них участвовать.
Мне кажется, что первое и самое главное, что бы мы хотели здесь сказать, это то, что средний класс в России готов к изменениям, и мы чувствуем, что нам нужны не только гарантии стабильности, нам нужны гарантии развития. Мы готовы не просто за Вас проголосовать, ещё раз говорю, мы готовы быть не за Вас, а с Вами – это то, что я лично чувствую сейчас.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Ярослав Иванович.
Мы с Вами много чего обсуждали. Для меня, конечно, очень ценно то, что Вы сказали, потому что я на самом деле исхожу из того, что изменить ситуацию в стране могут только активные, энергичные люди. Здесь все такие в этом зале. И мы не должны рассыпаться и предаваться какому-то унынию, говорить о том, что это не нравится, это не нравится. Мы должны куда-то двигаться, мы должны развиваться.
И мне, конечно, не буду скрывать, достаточно лестно слышать Ваши оценки о том, чем мы занимались последнее время. Конечно, нам не всё удалось, я об этом говорил. Но что бы там ни было, я считаю, что определённые тренды за несколько лет удалось задать.
Кстати, на мой взгляд, с этим связано и некоторое напряжение или разочарование тем, а что дальше будет, что будет дальше происходить? Потому что в принципе большинство активных людей в нашей стране (их много, это и средний класс, о котором Вы сказали, но и не только средний класс) хотят развития. А у развития может быть несколько сценариев. Может быть совсем консервативный сценарий, тогда не очень понятно, вообще, что это за развитие, а может быть всё-таки более активный, более наступательный сценарий.
Мне очень хотелось бы опираться именно на вас в претворении этих замыслов в жизнь, потому что в любом случае ключевая роль, конечно, будет принадлежать тем политическим силам, которые займут центральные посты по итогам выборов. Если удастся на этих выборах победить «Единой России», если удастся победить на президентских выборах, это будет гарантией того, что мы продолжим развитие. Но внутри этого развития очень важно ещё то, кто чем занимается. И в этом смысле я рассчитываю на вашу поддержку.
Кто хотел бы что сказать? Пожалуйста.
С.МИНАЕВ:Дмитрий Анатольевич, во-первых, хочу сказать спасибо за объяснение того, как решение принималось, потому что мы все ждали этого. Спасибо за откровенность, за честность.Вы говорили о генерации. Знаете, я представитель поколения 70–76-х годов, первого поколения, которое сформировалось, стало зрелым на постсоветском пространстве. В 90-е мы учились, росли, среди «нулевых» мы делали карьеру. И у каждого поколения потом, в какой-то момент, когда оно достигает зрелости, появляется необходимость высказываться и участвовать в жизни страны – в политической, общественной. У поколения должны быть победы и должны быть персоны, к которым поколение обращается и которому эти персоны отвечают.
Когда Вы стали Президентом, Вы были первым, кто вышел в «Твиттер», «Лайв Джорнал», то есть появилась та самая атмосфера обратной связи, то есть мы получили канал информации, которым мы пользовались.
Сегодня прозвучало Ваше определение «большого правительства». Знаете, здесь люди, которые старше меня, моложе меня, но мы сюда все пришли не за партбилеты и не за путёвки в санатории.
Д.МЕДВЕДЕВ: Не за орденами, это точно.
С.МИНАЕВ: Не за орденами, да. Мы как-то без этого обходились всё это время. Мы хотим работать. И идея «большого правительства» важна ещё и в том, что Ваши решения будут нашими решениями, и Ваши победы будут нашими победами, то есть мы хотим чувствовать себя вовлечёнными и не просто обсуждать это в «Твиттере» и в блогах, а хотим быть услышанными. Я уверен в том, что в последующие годы мы сможем это сделать, мы Вам доверяем, Вы нам, я надеюсь, тоже. Поэтому, думаю, у нас получится.
Д.МЕДВЕДЕВ: Я-то вам точно доверяю.
С.МИНАЕВ: Тогда у нас всё получится.
Д.МЕДВЕДЕВ: Иначе бы просто этой встречи не было. Спасибо, Сергей.
На самом деле эта самая обратная связь… Когда я пришёл на государственную службу, меня многое угнетало. Я же пришёл с вольных хлебов: я деньги зарабатывал, в университете преподавал, мне это нравилось, и в целом у меня всё получалось. Когда меня позвал мой товарищ Владимир Владимирович Путин и говорит: давай, приезжай, – я думал: зачем мне это надо вообще-то, честно говоря? Зачем вообще я на это всё соглашаюсь?
И когда я приехал в Москву, буквально несколько месяцев проработал, понял, что правильно сделал, что согласился, потому что нельзя от таких предложений отказываться. И не потому, что это личная карьера, возможность стать большим начальником, рулить какими-то серьёзными процессами, а потому, что если не мы, то кто? Вот кто, если нас приглашает судьба, если хотите, если нас вот таким образом профилирует? Если ты оказался, это тоже твой выбор. Но тогда ни на кого не обижайся.Конечно, можно писать всё, что тебе вздумается, ругать власть – это всегда дело очень приятное. И я всегда этим занимался, когда не во власти был, – абсолютно нормально. Вот уйду, потом точно так же буду, видимо, критиковать Президента, Правительство, буду считать, что они не так что-то делают. Это нормально. Но если уж тебе судьба такой шанс дала, надо обязательно этим заниматься. Так что спасибо за поддержку.
И в отношении обратной связи. Я к этой мысли дошёл, может быть, через год, через полтора, уже работая на государственной службе. Потому что у меня возникло такое ощущение отчуждения между тем, что я делаю, и делаю, искренне говорю, из лучших побуждений (там разные вещи я в Администрации делал, потом в Правительстве), и тем, как это воспринимается или претворяется в жизнь.
Вроде и делаешь правильные вещи, потом читаешь (а я читаю много, вы знаете, всякой ерунды, мне от этого хуже, может быть), читаю: «Ну идиоты, что они там такое придумали!». Думаешь: «Господи, неужели они не понимают, для чего этого сделано?». А потом я понял, что не понимают. Вот не понимают! И если ты не объясняешь ещё раз, люди думают, что ты это всё делаешь из каких-то самых плохих побуждений.
Поэтому обратная связь – исключительно важная тема. Просто критически важная не только для России, где традиционно власть была абсолютно отчуждена от людей, так было в XX веке, так было при царе-батюшке, – для любой страны. Посмотрите на те общественные процессы, которые идут во всём мире, в Европе в той же самой. Всё стало совсем иначе. Вот вам живой пример. Я только что сказал про «расширенное правительство» – тут же это появилось. Это означает, что всё это ловится и сразу же подвергается анализу. А раз появилось, это означает, что эта тема интересует.
Спасибо.
Д.ЧЕРВЯКОВ: Добрый день, Дмитрий Анатольевич.
Меня зовут Червяков Дмитрий, я сталевар из города Златоуста.
Д.МЕДВЕДЕВ: Мы с Вами знакомы, встречались. Как у вас дела?
Д.ЧЕРВЯКОВ: Замечательно. Я приехал, чтобы Вас поблагодарить за ту встречу, которая была в апреле месяце. Изменения произошли радикальные у нас на заводе. Люди очень Вам благодарны за это. И я привёз Вам благодарность от людей. Сейчас у нас и столовая работает во вторую смену.
На самом деле это большое подспорье, потому что работать восемь часов и пить один чай – это очень тяжело, тем более для сталеваров. Столовая работает. Трамвай стал ходить на полчаса дольше, и люди теперь после второй смены успевают спокойно, не торопясь помыться и добраться до дома.
Д.МЕДВЕДЕВ:Дима, видите, как легко у нас проблемы решаются. Достаточно доехать до Президента, чтобы столовая стала работать, – всё очень просто.Д.ЧЕРВЯКОВ: Да, зашевелился бизнес, причём всё-таки социально стал направлен. Теперь путёвки дают детям на Чёрное море, родителям в санаторий можно съездить – в местный, наш, уральский, но тем не менее. Это очень положительный шаг.
Также в моей жизни произошли громадные изменения.
Д.МЕДВЕДЕВ: Поделитесь.
Д.ЧЕРВЯКОВ: Меня избрали в региональный политсовет партии «Единая Россия», и теперь я перед высшим руководством региона отстаиваю интересы рабочих. И работая в региональном политсовете, я понял, что партия «Единая Россия» Вас поддерживает, очень сильно поддерживает.
И в моей личной жизни произошли большие изменения. Это уже не в политической личной жизни, а именно в семейной.
Д.МЕДВЕДЕВ: Какие? Рассказывайте, чтобы вся страна знала.
Д.ЧЕРВЯКОВ: Мы с женой съездили на море в этом году, с моря вернулись, и нас очень хорошая новость ждала – у нас будет третий ребёнок.
Д.МЕДВЕДЕВ: Поздравляю Вас.
Д.ЧЕРВЯКОВ: Причём долгожданный сын. У меня две дочери старших, и теперь будет сын.
Я был здесь, и мне жена прислала СМС, то есть я уезжал в Москву, я не знал, что будет сын, и вот жена прислала мне СМС, я очень рад, что будет сын. В общем, как можем, улучшаем демографию страны.
Я Вам выражаю свою личную благодарность за прошлую встречу. И надеюсь, что и после этой…
Д.МЕДВЕДЕВ:Представляете, как будет хорошо у Вас после этой встречи.Д.ЧЕРВЯКОВ: Да, надеюсь, что ещё большие позитивные изменения произойдут. Спасибо Вам большое.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Дмитрий. Немножко подняли нам всем настроение.
На самом деле в том, что Вы сказали, есть и вполне серьёзная вещь. В чём она заключается? Смотрите, для того чтобы решить элементарную проблему типа трамвая, столовой, нужно было приехать в гости к Президенту. У нас всё так. Не важно, кстати, как фамилия Президента, – нужно обязательно добраться наверх, чтобы что-то зашевелилось. Нам такую систему принятия решений нужно постараться разрушить.
Посмотрите, как подобные решения принимаются в государствах с более серьёзным политическим, демократическим опытом: для того чтобы решить эту задачу, наверное, нужно было бы сходить к главе муниципалитета, и, собственно, после этого всё бы и случилось. У нас – нет, надо добраться до Кремля, и только в этом случае все начинают чесаться.
Именно поэтому идея этого «расширенного правительства», «большого правительства», мне кажется, очень важна именно для того, чтобы обратная связь работала. Не будет обратной связи – начнётся загнивание, начнётся тот самый застой, которым нас, собственно говоря, сейчас уже и пугают. Опять те же самые люди, только в другой конфигурации – значит, будет застой. Кстати, хочу на эту тему два слова сказать: ничего такого не будет. Не будет!
Пожалуйста.
Ю.ЯКОВЛЕВ: Добрый день! Меня зовут Яковлев Юрий Павлович, я являюсь Героем Российской Федерации, приехал сюда, чтобы сказать свои слова поддержки тому курсу политики, который Вы ведёте.
Во-первых, на долю не каждого руководителя страны выпадает принятие тяжелейшего решения о применении Вооружённых Сил за пределами Российской Федерации. Я, как участник операции по принуждению Грузии к миру, от себя лично и от лица тех военнослужащих, которые принимали в ней участие, хочу сказать, что, получив приказ на выдвижение в Южную Осетию для спасения южноосетинского народа и также наших граждан и миротворцев, находившихся там, мы ни капли не сомневались, что этому приказу не будет обратного хода.
Потому что были такие случаи в истории наших вооружённых конфликтов, когда военнослужащим, получившим приказ, принявшим решение, поступала команда: отставить, отступить, пропустить кого-то. Надеюсь, что в дальнейшем то, что будет происходить в нашей стране, будет для повышения могущества нашей страны. Лично я и те люди, которые меня знают, будем поддерживать Вас во всех начинаниях, которые будут происходить в нашей стране.
Д.МЕДВЕДЕВ: Юрий Павлович, спасибо Вам за то, что Вы это сказали, потому что у каждого человека (и у политика, и даже у Президента) есть ещё и эмоции, которые иногда даже трудно скрывать. А для меня то, что произошло тогда (как для совсем ещё молодого руководителя государства) было очень тяжёлым испытанием.
И потом я очень много раз всё анализировал, что я делал, как я делал, вопреки опять же распространённым представлениям и определённой пропаганде, которая ведётся в некоторых государствах. Эта тяжесть, тяжесть принятия решений такого рода, всегда лежит только на одном человеке. Что бы там ни произошло, потом или его будут обвинять, или, наоборот, благодарить.Второе. Я, конечно, очень рассчитываю на то, что подобных испытаний у нас в ближайшие годы, десятилетия не будет. В том числе и потому, что то, что сделали Вы, показало: несмотря на проблемы в развитии Вооружённых Сил, которые были довольно долго, у нас боеспособная армия, которая может навести порядок и может призвать к ответу практически любую силу. И это было очень серьёзным уроком для всех, кто различного рода планы вынашивал и в отношении нашей страны, и в отношении наших соседей, и в отношении вообще того, как нужно себя вести в мире. Вы всё расставили по местам.
Вы мне сказали сейчас: «Для меня очень было важным, чтобы Верховный Главнокомандующий не струсил, надо говорить прямо, и не дал обратный ход, сказал: «Ладно, ребята, по казармам, ничего, что погибли люди, ничего. Мы ничего делать не будем, потому что потом мне будет трудно ездить в Организацию Объединённых Наций, встречаться с коллегами». А я хотел Вас поблагодарить за то, что Вы сделали тогда, и, конечно, просто многие совершили геройские поступки, как и Вы, Юрий Павлович. К сожалению, часть товарищей просто не вернулись домой.
Поэтому из этой очень тяжёлой ситуации, я считаю, все извлекли уроки, и Россия вышла из этого конфликта с честью. Знаете, ещё раз повторяю, я не желаю никакому руководителю государства, любому – и Российского государства, и Грузии, вообще любого государства на планете – принимать такие решения. Но иногда их приходится принимать, и к ним нужно быть готовыми. И в этом плане, кстати, очень важна поддержка людей. А тогда, когда всё это случилось, абсолютное большинство наших граждан исходило из того, что наши действия справедливы, мотивированны и разумны. Вот что мне хотелось бы на эту тему сказать. Но не дай бог ещё раз кому-то через это проходить.
Пожалуйста.
Л.ПАСТУХОВА: Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич!
Лариса Пастухова – депутат Рязанской городской думы, молодая мама.
Мы с Вами уже несколько раз встречались в рамках партийных встреч. Я говорила о демографии, о поддержке материнства и детства. Мне хотелось бы Вам сказать слова благодарности за те инициативы, которые были мною озвучены, а Вами поддержаны. Это и поправки в закон о материнском капитале, это и дополнительные меры поддержки многодетных семей, у которых трое, четверо детишек, это и механизмы по охране здоровья нашего подрастающего поколения, особенно репродуктивного здоровья. Это очень важно. И сегодня мы видим, что количество деток в нашей семье стало больше. И женщины всё больше готовы рожать детей.
Д.МЕДВЕДЕВ: И мужчины радуются. Вот Дмитрий выступал.
Л.ПАСТУХОВА:Да, мы сегодня увидели.А когда женщина готова родить ребёнка? Когда она уверена в своём будущем и в будущем своего малыша.
И мне хочется поблагодарить Вас за то, что Вы вселили эту уверенность в сердца многих российских женщин. Это очень важно.
Конечно, общаясь с молодыми семьями, с молодыми родителями, мы видим, что остаётся проблема трудоустройства молодёжи по специальности, конечно же, детских площадок и детских садиков. Но молодёжь готова вместе с Вами эти проблемы решать и двигаться в этом направлении.
Та идея, которая сегодня Вами озвучена, идея «народного правительства», «расширенного правительства», будет востребована. И особенно важно, чтобы через неё мы могли тиражировать тот успешный опыт, который есть в наших муниципалитетах, в городах и сёлах, чтобы этот процесс, когда мы видим, что что-то есть успешное в Ульяновске, в Рязани, в Казани, он становился быстрее. Эта площадка может быть очень востребованной и очень эффективной.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо Вам большое. Спасибо, Лариса.
Если говорить о демографии. Во-первых, об этом всегда приятно говорить. Дмитрий сейчас рассказывал о том, что у него на юге случилось. Вы об этом говорите. Но всё-таки очень важно, когда есть реальные изменения. Что бы там ни говорили, сколько бы ни писали, я, естественно, читаю и «мусор» всякий на эту тему, что все эти демографические данные дутые, у нас всё плохо, – да, у нас есть проблемы с населением, потому что у нас огромная страна, и, к сожалению, мы не переломили ещё окончательно этот негативный демографический тренд. Но не видеть изменений может только нечестный человек.
Реально это, может быть, одна из самых важных программ – программа демографии, которой я занимался. И мне очень приятно, что она дала результаты. Я ни от одной женщины, с которой бы я ни беседовал, не слышал, что эта программа бессмысленная. Это действительно одна из самых лучших программ. И тот же самый материнский капитал, сейчас уже заездили немножко даже эту тему, но всё равно, с кем бы я ни разговаривал, все говорят: это классно, это работает. И это действительно наши молодые граждане. Это наши детки, которые появляются в большем количестве, чем до развития этой программы. Так что мне не только не стыдно за неё, я очень рад, что я поучаствовал в её реализации. И вы все должны в этом участвовать.
Т.КАНДЕЛАКИ: Дмитрий Анатольевич, можно?
Д.МЕДВЕДЕВ: Давайте, Тина, конечно.
Т.КАНДЕЛАКИ: Здравствуйте!
Д.МЕДВЕДЕВ:Привет!Т.КАНДЕЛАКИ: У меня в отличие от Дмитрия комплект (я теперь уже поняла, что когда приезжаете, как раз появляются мальчики, – я Вас поздравляю, Дмитрий) – у меня девочка и мальчик, поэтому я Вас попозже приглашу.
Но Вы знаете, Вы сейчас говорили много о том, что Вы всё читаете. Буквально одна короткая эмоциональная зарисовка, а потом по делу, про что Вы, наверное, ещё не прочитали, я в своих аккаунтах точно про это не писала. У меня есть учитель английского языка. Он приехал в Россию, в которой Вы были Президентом, когда Вы начинали свой президентский срок. Он у нас работал, зарабатывал деньги и, соответственно, уезжал домой и вкладывал эти деньги дома в то, о чём он мечтал: он вначале купил себе лодку, потом он в Брайтоне купил себе маленькую квартирку. И, в общем, он был всячески счастлив. И буквально этим летом он мне говорит: «Знаешь, Тина, а я уже насовсем уезжаю, потому что уже всё, я уже на всё заработал, у вас всё своим путём, я своей дорогой». В общем, он уехал. Честно говоря, я расстроилась, думаю, хороший учитель был, жалко, что уехал.
И вдруг, смотрю, в сентябре звонит. Я говорю: ты вообще откуда? Он говорит: а я вернулся. Я говорю: а что это ты вернулся? Вы можете этого человека все найти, чтобы потом в «Твиттере», в «В контакте» не писали, что я придумываю. То есть это реальный человек, он живёт в России, в Москве. Он говорит: я вернулся, потому что сегодня здесь возможностей больше. Он много ездил по Англии, он пробовал работать в разных местах, он хороший специалист, в нём много драйва, он работает с утра до ночи. И он мне говорит: знаешь, у вас сегодня больше возможностей, драйва-то у вас больше. Вот это очень важно. Знаете, я хочу, чтобы мы про это тоже говорили.
Вот мы сегодня говорим о преобразованиях, правильно? Но мы же всё равно вначале говорим о преобразованиях, которые для нас должны всё подготовить, а потом мы придём, в этих хороших преобразованиях начнём жить. Давайте в двух словах о людях, которые эти преобразования должны делать. Это молодые профессионалы с драйвом. Вот такие профессионалы в эпоху Вашего президентства появились.
Вот я здесь сижу, ребята сидят – мы друг друга не знали. Оказывается, казанские учителя встречались, ребята из Ростова-на-Дону, из Якутии. Я им говорю: ребята, вот вы пришли, вы зачем пришли? Они говорят: мы надеемся, что мы будем с Дмитрием Анатольевичем ещё работать. Этим людям плюс-минус (больше-меньше) тридцать лет.
Мы сегодня, наверное, будем про это говорить, но я хочу обратить внимание на то, что тот сигнал, который Вы дали губернаторскому корпусу, был очень важный. Вы же поменяли очень много губернаторов.
Д.МЕДВЕДЕВ:Это такой жёсткий сигнал на самом деле – я половину почти поменял.Т.КАНДЕЛАКИ: Так и хорошо, Дмитрий Анатольевич. Сколько людей в регионах поняло, что социальный лифт во власть двигается не только наверх, он и вниз двигается для тех, кто не готов работать с внутренним драйвом. Это самое главное. Где эти люди, у которых есть внутренний драйв? Они среди нас, они открыты миру, потому что мы свободно мыслим и не боимся говорить то, о чём мы говорим.
Ребята, вдумайтесь, Президент нашей страны говорит о том, что он всё читает и слышит. Это надо ценить. Этот интервал стал настолько коротким: ты сейчас что-то говоришь, и Президент тебя правда читает и слышит. Я вот, знаете, часто людям это пытаюсь сказать, а они меня как будто не слышат. Я говорю: мы в другой стране живём, он читает и он слышит. И это важно, потому что после этого пойдёт следующий шаг – новая страна. И вот новая страна, в которой мы сегодня живём и в которой мы хотим жить дальше, из чего она будет состоять?
Она будет состоять из профессионалов с внутренним драйвом. И новое Правительство, которое Вы будете, я надеюсь, составлять, в этом Правительстве должны быть такие люди, которые поймут, что изменения в стране зависят от них в первую очередь, что тот путь, которым пойдёт Россия, зависит от них в первую очередь. И наша, возможно, на сегодняшний день, в определённом смысле в некоторых сферах отсталость – это наши возможности, потому что мы можем брать лучшее от мира, использовать, давать этому национально ориентированный интерес и на самом деле строить уникальные отрасли.
Вы знаете, как я к Вам отношусь. Вы знаете, это очень здорово, когда ты понимаешь, что ты создал компанию в период президентства человека, который приблизительно слушает одну и ту же музыку, что и ты, пользуется одними и теми же социальными сетями, что и ты, у него такие же интересы, как и у тебя. Я знаю, что Вы эти интересы сохраните, и мы тоже эти интересы сохраним.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.
Тина, мы с Вами жители, или обитатели, «Твиттера». Знаете, Вы несколько очень интересных мыслей сейчас обозначили. Во-первых, по поводу драйва. Ну без драйва вообще ничего не получится, это точно. Вот о чём ни скажи: и о государственном управлении, и о демографии – без драйва никуда абсолютно.
Второе. Вы правильно сказали, очень важно, что люди понимают, что Президент их слышит и читает. Но реакция на это, и Вы тоже это знаете, очень разная. Кто-то говорит: «О, классно, смотри-ка, он действительно здесь сидит, он прочитал чего-то, он даже кому-то ответил». Есть другая реакция: «Ну и что, что он ответил? Ни фига же не изменилось. Подумаешь, что он что-то нам ответил, – ничего не произошло».
Нам очень важно уходить от инфантильности, нельзя ожидать того, что власть всё решит за нас: Президент, Председатель Правительства, министр. Надо самим брать власть в свои руки, только в этом случае государственная машина заработает как надо, и тогда мы не будем слышать, что он об этом сказал, а ничего не изменилось.
Это ровно то, о чём говорил Дмитрий: нужно было приехать Президенту, чтобы трамвай запустили. Самим нужно управлять, самим брать власть в свои руки и ни в коем случае не отрываться от людей. И то, что сегодня у нас есть такой мощный ресурс, как социальные сети, подчёркиваю, у нас, у всех, кто здесь присутствует, это нас очень ко многому обязывает. Власти нужно научиться работать в новых условиях.
Я уже об этом говорил, часть чиновников меня услышала, часть, наверное, не услышала, часть подумала: «Он сейчас отвалит куда-нибудь в сторону, можно будет работать так же, как мы работали». Но в принципе этот механизм – механизм общения с властью через социальные сети, через интернет – заработал. Я имею сотни примеров того, как чего-то там не доделано или не делается, люди пишут: «Мы сейчас отправим чего-нибудь в Москву через «Твиттер», через блоги Медведеву». Боятся, начинают чесаться, начинают что-то делать. Это означает, что социальные сети, интернет в целом превратились в реальную силу, и это как раз и есть тот обратный канал общения, который мы должны полностью использовать. И обычные люди, и власти предержащие.
А тот, кто не умеет работать в таких условиях, я вам говорю абсолютно откровенно, во всяком случае, до тех пор, пока я буду работать, пока я буду заниматься какой-то активной деятельностью, я от таких людей буду освобождаться, даже если это люди, которые имеют большие заслуги. Почему? Потому что они не соответствуют времени. Время изменилось.
Вы упомянули губернаторов. Многие губернаторы, которые ушли за последнее время, очень достойные, приличные, солидные люди. Ну были, может быть, некоторые другие, это не столь важно. Но я просто почувствовал, что нам необходимо обновить региональную элиту. Потому что это хорошие люди, достойные люди, но они привыкли работать в других условиях. И вот те, кто пришёл им на смену, да, они тоже не идеальные, но это всё-таки люди, которые стараются уже несколько иначе общаться со своими людьми, с населением. И дальше это нужно делать.
Но теперь пришла пора федеральных структур. Поэтому если получится провести вот эту политическую программу, можете не сомневаться, и «большое правительство», о котором мы сейчас говорим, и «малое правительство», то есть реальное Правительство Российской Федерации будут состоять из абсолютно новых людей. И я считаю, что это крайне необходимо нашей стране. И рассчитываю на вашу поддержку тоже.
Д.ЯН: Дмитрий Анатольевич, добрый день!
Д.МЕДВЕДЕВ: Привет!
Д.ЯН: Меня зовут Давид Ян. Я окончил Московский физико-технический институт 20 лет назад. И тогда на четвёртом курсе мы с друзьями начали основывать компанию. Продукцией нашей сегодня пользуется 30 миллионов человек в 130 странах мира. И это не сталь и не нефть – это искусственный интеллект.
И Вы знаете, сегодняшняя встреча важна лично мне. Прежде чем ехать сюда, я не поленился, взял свою телефонную книжку и начал обзванивать своих друзей, коллег по цеху, руководителей и владельцев крупнейших российских компьютерных компаний. Я хотел сверить часы. Я спрашивал у них: «Как вы считаете, что было сделано правильного за последние четыре года, что необходимо ещё сделать за следующие годы, чтобы Россия процветала?» Я получил очень интересные ответы.Д.МЕДВЕДЕВ: А чего они сказали? Вот просто скажите прямо и откровенно, тем более это всё несётся сейчас в эфир.
Д.ЯН: Хорошо. У меня сейчас собирается этот список, и я на самом деле передам его, там очень много интересных идей, именно об этом я сейчас хотел сказать.
Вы знаете, напоследок я задавал всем один и тот же вопрос: «Вы поддерживаете, лично вы, начинания Президента России в области инноваций?» Я не успел, конечно, обзвонить всю свою книжку, у меня около тысячи телефонных номеров там, но сколько успел. И примечательно то, что все люди ответили на этот вопрос «да». Конечно, они сказали: «Да, но я бы сделал по-другому немножко, я бы сделал это не так, я бы сделал…»
Д.МЕДВЕДЕВ: Это очень по-нашему. «Да, но…» – это наш ответ.
Д.ЯН: «Я бы сделал это быстрее, здесь бы этого не делал…» Я говорю: «Нет, секундочку, это всё понятно, спасибо, вот напиши мне обязательно, я передам. Тем не менее поддерживаешь или нет?» – «Да».
И Вы знаете, мне кажется, что это очень большая ответственность и большая поддержка. Люди сходились все на одной мысли о том, что, блин, давно пора было уже, надо было начать этот процесс, чтобы вернуть России статус мировой инновационной державы, как это было когда-то, и слава богу, что появился человек, который это делает. И слава богу, что появился человек, который своим примером популяризирует высокие технологии среди закостенелых государственных коридоров и так далее. И это очень важно.
Основной риск, который высказывали люди, это был риск того, а не кончится ли это всё сейчас. Да, всё это прекрасно, конечно, всё такое не делается за две минуты, но начали – и что дальше? Главное, надо заканчивать, надо доводить всё до практического результата. И мне кажется, это очень важный сигнал о том, что мы все надеемся, что это продолжается, и это всё будет завершено и приведено к практическому результату.
Среди вещей, которые были отмечены, были отмечены, например, такие вещи, как «электронное правительство». Это очень серьёзный механизм для борьбы с коррупцией, и, конечно, что-то ещё не действует до конца, и опять же всё это будет улучшаться, это не делается, я-то уж точно знаю, что это не делается за две минуты. Но прозрачность нашего государства, освобождённая пресса, к которой мы должны стремиться, и цифровое телевидение, современные онлайн-средства массовой информации – это то, что делает нашу страну открытой, и то, что реально может привести к разрушению точечного, «вертикального» управления по каждой столовой, чтобы она работала во вторую смену.
Именно этого ожидают от Вас. Я хочу сказать, теперь я могу сказать это и не от своего имени, а от имени многих людей о том, что лично я пришёл сюда поддержать не «Единую Россию», я пришёл поддержать не гражданина Дмитрия Анатольевича Медведева, я пришёл поддержать курс на инновации, курс на изменения в этой стране, курс на изменения в стране, в которой мы родились. Если у нас появится вот эта свободная с драйвом атмосфера, поверьте, мы все вместе поборем коррупцию, мы все вместе сделаем так, что наша страна будет процветающей инновационной державой. И в этом наша поддержка.Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.
Давид, знаете, я тоже считаю, что мы должны поддерживать не людей, хотя общественное развитие всё равно так или иначе персонализировано, не бывает абстрактных общественных движений – это всегда набор людей. Одному нравится один, другому – другой. Кстати, даже если они придерживаются очень близких позиций, всё равно этому кажется, что этот симпатичен, другому – как-то иначе. Но то, что Вы сказали, это абсолютно правильно. Дело даже не в нас, а в том, что есть такой тренд развития страны, государства, который сформировался и который мы не имеем права потерять. Если мы потеряем, мы будем совсем в положении сырьевого придатка, в который, собственно, попали в 90-е годы, да и последнее десятилетие было не самым блестящим.
Я просидел в совете директоров крупнейшей сырьевой компании «Газпром» почти 10 лет – был председателем совета директоров. Вы знаете, я очень хорошо понимаю, как она устроена, как она работает, её достоинства, её недостатки. Но у России должно быть что-то ещё, кроме газа и нефти… Вы-то занимаетесь высокими технологиями, Вы отлично понимаете: да, сейчас хорошо. А через 50 лет, через 70? Да может, и энергоносители-то будут другие. Скорее всего будут другие, потому что обычно раз в 50–70 лет меняется источник энергии. Сначала уголь появился, потом нефть, потом газ, потом ядерная энергетика. Сейчас водородная, например, будет энергетика, ещё какая-то. И с чем мы останемся? Только с газом и нефтью? Но тогда мы точно будем неконкурентоспособными. Тогда мы точно скорее всего очень плохо закончим. Поэтому нам нужно сейчас начинать работать.
И ещё, то, о чём Вы сказали, в развитие идеи «большого правительства» и «электронного правительства». Очень важно, конечно, чтобы мы эти технологии внедряли не на бумаге, а на практике. Сделали кое-что, кое-что появилось, но пока это так мало, так незначительно. Большинство документооборота остаётся бумажным. Почти всё, что мне приносят, это всё на бумаге. Но это президентские документы, это самые высшие документы – указы Президента, законы. Их, наверное, и через 100 лет Президент будет подписывать на бумаге.
Всё остальное должно уже приобретать цифровую форму, чтобы в это как можно меньше вмешивалась коррупция, чтобы всё быстрее крутилось, чтобы просто быстрее принимались решения и человеческий фактор, фактор отдельного чиновника, был сведён к минимуму. Без людей не обойтись, конечно. Но это должно быть минимальным вкладом. Всё остальное должно крутиться по накатанной, быть частью цифрового мира. Если мы сможем так отладить нашу систему государственного управления, она будет точно гораздо более совершенной. Может быть, сейчас кто-то сидит и думает: когда это ещё будет! Я уверен, что будет скоро. Причём даже безотносительно к нам. Уверен, что будет скоро.
Ещё 10 лет назад аудитория интернет-пользователей в нашей стране была мизерной. Ещё 5–6 лет назад никто у нас в стране не верил в то, что у нас будет цифровое телевидение. Но мы это решение приняли, и у нас к 2015 году будет другое телевидение, по принципу своего действия и по количеству каналов, которые будут доступны любому человеку. Я уж не говорю про интернет, который и сейчас доступен почти 50 миллионам человек, данные разнятся.
Это означает, что люди другие становятся. И это власть обязана учитывать, иначе она провалится. Ещё раз говорю: примеры последнего времени нам очень точно показали, что власть, которая эту дистанцию ножками не проходит, даже при наличии самой серьёзной поддержки уходит в прошлое.
Я в данном случае говорю не о себе, не о моих коллегах, а я говорю: в целом нам ни в коем случае нельзя оказаться в этой ситуации. Поэтому я очень рассчитываю на Вас и на таких людей, как Вы, независимо от того, какую политическую силу вы поддерживаете, и даже независимо от того, как вы будете голосовать на предстоящих выборах. Хотя, ещё раз повторяю, это всё-таки связанные вещи.
Пожалуйста, есть микрофон.
А.БАКИБАЕВ: Добрый день, Дмитрий Анатольевич!
Я профессор Бакибаев, национальный исследовательский Томский политехнический университет. Я представляю научно-образовательный комплекс города Томска.
Д.МЕДВЕДЕВ: Мы с Вами тоже встречались.
А.БАКИБАЕВ: Да, конечно. И я хотел бы дать личную оценку Вашей многопрофильной деятельности.
За последние несколько лет несколько серьёзных решений было принято и Вами, и Правительством применительно к научно-образовательным комплексам. Имею в виду и закон о малых предприятиях, взаимодействие вузов с высокотехнологичным сектором экономики, привлечение ведущих учёных, сети национальных университетов и так далее.
Хотел бы привести пример позитива. Это работает. Если подытоживать, работает. А чтобы не быть голословным, хочу привести конкретные примеры. Я прошу прощения, это, наверное, другим вузам не понравится, но я на примере нашего вуза. Конкретно о законе по малым предприятиям. Особенно весенняя корректировка здорово упростила их функционирование, это здорово, так на ходу корректируется.
У нас в политехническом создано по этому закону 25 предприятий, из них уже два имеют реальную траекторию выхода, как сегодня было сказано, на средний бизнес. Это, наверное, здорово. Не прошло двух лет – перспектива такая существует.
Применительно к созданию высокотехнологичного сектора экономики. Ещё, помните, на комиссии в Сколкове был такой термин, в Комиссии по модернизации и технологическому развитию возник такой термин, как «принуждение к инновациям» применительно к госкорпорациям.
Д.МЕДВЕДЕВ: Это вообще наш метод: принуждение того или иного государства к миру, принуждение к инновациям…
А.БАКИБАЕВ: Дмитрий Анатольевич, в январе Вы дали этому дополнительный импульс. Результат (могу привести) – положительный. В сентябре была большая делегация «Росатома» во главе с Кириенко в городе Томске, много что было принято. И было принято решение о создании на базе нашего политехнического университета мощного центра в области ядерных технологий с ориентиром на Азиатско-Тихоокеанский регион, прорыв в ту сторону с реальным наполнением понятно чего. Это реально. Я привожу примеры.
Что касается привлечения ведущих учёных и создания международных лабораторий. К этому постановлению народ относился сначала скептически. Я вижу удачные примеры функционирования этого. То, что оно финансировалось федерально и за счёт этого выиграны гранты, в том числе и у нас в политехническом, это нормально, это естественно. Но был задан пример другим структурам. Этот пример подействовал и на частные структуры, и государственно-частные структуры. Я имею в виду пример «СИБУРа».
Принято решение создать мощный центр на базе политехнического и открыть международную лабораторию. Они уже привлекли известного учёного, химика-полимерщика. Этот учёный у нас уже работает, эта лаборатория создаётся, но за счёт негосударственных средств. Это хороший нормальный пример, то есть импульс другим структурам. Я только единичный случай привёл, это только точки роста, начало.
Но особенно я хотел бы остановиться на более глобальном проекте. В средствах массовой информации часто начали появляться публикации, ставящие под сомнение такой глобальный проект, как «Сколково». На мой взгляд, надо решительно давать отпор.
Д.МЕДВЕДЕВ: С этими СМИ надо решительно разобраться…
А.БАКИБАЕВ: Нет, давать аргументированный отпор. Поскольку это один из таких основополагающих проектов, который за собой тащит и модернизацию, и развитие, технологическое развитие, и за которыми мы тоже следуем. Тут тоже положительных примеров достаточно применительно к Томску. И мне кажется, этот Ваш проект, насколько я знаю, Вы идеолог, и Вы являетесь локомотивом, тут присутствует директор, и мне кажется…
Д.МЕДВЕДЕВ: Пора и власть употребить, короче говоря.
А.БАКИБАЕВ: Да, государственное вмешательство нужно.
Д.МЕДВЕДЕВ:Спасибо за добрые слова.В отношении «Сколково» два буквально замечания. Конечно, когда мы всё это придумывали (действительно, так получилось, что этот проект связан со мной и с моими товарищами), никаких иллюзий ведь не было, что при помощи этого самого «Сколково» мы перевернём мир, что это будет какой-то уникальный центр или сразу будет Кремниевая долина – такая, как в Америке, куда потекут лучшие умы, где будут лучшие заработки. Но надо с чего-то начинать.
Мне очень часто возражали, говорили: смотрите, у нас много научных городков, у нас большое количество учёных живёт в других местах. Это правильно! И речь не идёт о том, чтобы всех доставить в «Сколково», речь о другом. Нужно дать такой правильный посыл, как нужно работать, каким образом выстраивать научную деятельность, инновационную деятельность, как коммерциализировать те научные разработки, которые ведутся. Только в этом смысл этого самого «Сколково». Поэтому когда «Сколково» критикуют средства массовой информации, конечно, они поднимают руку на самое святое, что у нас есть. И они должны быть за это наказаны. (Смех).
Пожалуйста.
А.КОРОБКОВ-ЗЕМЛЯНСКИЙ: Дмитрий Анатольевич, меня зовут Коробков-Землянский. Я член Общественной палаты нового созыва, блоггер и директор медиа-агентства.
Хочу сказать спасибо за то, что появилась возможность вообще вести такой бизнес, потому что Вы в принципе ввели в России моду на интернет. До Вас не было, наверное, ни одного крупного чиновника, тем более уж главы государства, кто бы мог спокойно общаться в «Твиттере», задавать и отвечать на вопросы. Я сейчас слежу на iPad за тем, что пишут, ругают и хвалят.
Д.МЕДВЕДЕВ: Как обычно. Я, кстати, не включил, Вы будете рассказывать.
А.КОРОБКОВ-ЗЕМЛЯНСКИЙ: Много вопросов присылают. Я думаю, что Вы можете на них ответить и сами, потому что присылают Вам.
За что хочу сказать отдельное спасибо? Вы разрешили съёмки в Кремле. А у нас есть такая проблема – запреты. Они сидят в головах, собственно. Запретов-то в стране немного, но люди почему-то боятся, что всё запрещено. Вы разрешили в Кремле.
Я надеюсь, когда Вы будете в Правительстве, там появятся такие наклейки. Сейчас гражданские журналисты и блоггеры в Москве проводят акцию: размещают наклейки «Фотографировать разрешено». Я думаю, что это один из шагов гражданского общества по преодолению запретов, которые в головах, самое главное. Не будет в головах – не будет их, наверное, и на улицах. Будет у нас всё хорошо.И вопрос у меня короткий и простой, опять же из «Твиттера»: будет ли «Сколково», построят ли его и не прекратится ли этот курс на модернизацию со сменой Вашей работы?
Д.МЕДВЕДЕВ: Я же сейчас сказал. Спасибо Вам за вопрос.
А.КОРОБКОВ-ЗЕМЛЯНСКИЙ: Да или нет? Так чётко хотелось услышать.
Д.МЕДВЕДЕВ: По поводу «Сколково». Я сказал же, что все понесут ответственность, кто ругает «Сколково». (Смех). Поэтому «Сколково» будет, не сомневайтесь.
В.ВЕКСЕЛЬБЕРГ: Безусловно, будет.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо Вам за то, что Вы следите за «Твиттером», я, к сожалению, не могу следить, потому что в этом компьютере, в этом iPad нет кода, а это важная тема для того, чтобы войти туда, поэтому Вы мне сообщайте всё-таки, чего пишут и на какие вопросы отвечать.
По поводу запретов. Запреты – это не только рудименты мышления, давайте смотреть правде в глаза, запреты – это ещё и способ заработать. И когда чего-то запрещают, всегда есть люди, заинтересованные в том, чтобы этим запретом воспользоваться.
Но если говорить о власти, власть должна быть максимально прозрачной. Да, есть секретная проблематика, она всегда у любого государства была, есть и будет. Но если говорить о решениях, которые принимаются, о технологиях принятия решений и, самое главное, – об обсуждении этих решений, власть должна быть максимально прозрачной.
А те, кто этими вопросами интересуется, должны иметь возможность зайти и всю информацию получить. Поэтому если мне всё-таки доведётся работать в Правительстве, я Вам обещаю, я эту штуковину повешу, можете сфотографировать на память.
Пожалуйста, Вы хотели чего-то сказать?
И.ЗАСУРСКИЙ: Дмитрий Анатольевич, Вы знаете, я хотел, во-первых, поблагодарить Вас за то, что Вы согласились и дальше принимать участие в политической жизни. Мне кажется, что это очень важно. Я не из тех людей, которые считают, что это было автоматическое решение.
Д.МЕДВЕДЕВ:Автоматических не бывает, это Вы правы, конечно.И.ЗАСУРСКИЙ: И я ещё несколько спасибо хотел сказать, потому что я наслаждаюсь свободой слова в нашем интернете, и мне кажется, что как-то Вы тоже причастны к этому. К сожалению, этот вопрос опять сейчас в опасности, потому что, Вы знаете, всегда есть какие-то предлоги: то детей нужно беречь, то террористы подкрались, уже всех на мушке держат…
На самом деле хотел сказать Вам спасибо тоже за ту работу, которую Вы делали, связанную с Комиссией по правам человека. Потому что я видел, что Вам действительно это интересно. Честно говоря, мне там ни разу не удалось выступить, потому что там всё время кто-нибудь выступает: то кого-то завтра расстреляют, то посадят, то ещё что-то.
Д.МЕДВЕДЕВ: Там люди с бо́льшим опытом, чем мы с Вами. Они сразу же берут бразды правления в свои руки.
И.ЗАСУРСКИЙ: Да, спасибо большое, что благодаря Вам у меня есть возможность тоже высказаться. И я хотел сказать на самом деле следующее, мне кажется, что самое главное (то, что здесь тоже обсуждалось) – это даже не интернет и даже не то, что обратная связь какая-то и так далее, а что происходит на самом деле какая-то технологическая революция во всех сферах жизни общества. И мне кажется, что уже тем, что Вы делаете, Вы нашли в принципе какой-то способ дать ответ этим переменам. Перемены ведь происходят во всём мире и во всех сферах, это не просто интернет, отдельная какая-то индустрия…
Д.МЕДВЕДЕВ: Конечно, это лишь технология.
И.ЗАСУРСКИЙ: Да. В каждом конкретном секторе, в «атоме», в «Сколково», где угодно, везде технологии меняют всё. И на самом деле есть даже традиционные вопросы и проблемы, в которых полностью всё изменится, мне кажется.
Например, я считаю, что в ближайшие 10 лет полностью изменится наука. Потому что труд одинокого исследователя, который бесконечно переписывает материалы, которые были сделаны до него, – это какой-то абсурд в ситуации, когда все библиотеки доступны в режиме реального времени. Зачем их переписывать? Можно просто ссылаться. Явно здесь будут какие-то очень серьёзные изменения.
Другой застарелый вопрос, например, – наше общее культурное наследие, а сейчас особенно оживилась евразийская тема. Но у нас же до 1991 года всё вроде как общее было. Мы посмотрели сейчас, сделали юридический анализ: если просто отменить обратное действие законов, на самом деле всё, что до 1991 года, в принципе так и так должно в «Public Domain» перейти.
Мне кажется, получилось странно, что вроде как мы правопреемники СССР, по сути, узурпировали советскую культуру у братских народов. Может, всё-таки как-то её обратно вернуть? Может, они в ответ нам тоже что-то дадут, выкупят права у Айтматова, передадут в общественное достояние.
И последнее, что я хотел сказать. Вы знаете, я считаю, что в принципе не очень стоит Вам обижаться на людей, которые не понимают, что Вы делаете, потому что таких людей, как Вы, в принципе необязательно понимают сразу. Например, в Америке, знаете, есть Альберт Гор...
Д.МЕДВЕДЕВ: Да.
И.ЗАСУРСКИЙ: В принципе в России спросишь: знаете каких-то американских политиков? Не каждый ведь скажет: я знаю Альберта Гора, Гор такой-сякой. А в действительности Гор – это отец интернета и в Америке и, в общем-то, в мире.
Мне кажется, что Вы вполне такой русский Альберт Гор. Я надеюсь, что Вы не потеряете вкус к этим занятиям, потому что разбираться во всех нюансах… Ведь эта вся революция сдерживается кучей узких горлышек в тех местах, где никому не хочется копаться, потому что это вопросы законодательства, это какая-то нормативная база, чьи-то интересы, какие-то ситуации.
Надеюсь, что у Вас не пропадёт вкус ко всему этому. Я хотел сказать Вам одну такую странную вещь напоследок. Вот Гора не знали, не знали, и даже Президентом он в итоге не стал, потому что побрезговал. Он мог отменить выборы во Флориде, просто результаты, и он бы автоматически стал, а он побрезговал.
Д.МЕДВЕДЕВ: Да, там ситуация была абсолютно демократическая.
И.ЗАСУРСКИЙ: Да, абсолютно. Но вот «нобеля» ему всё-таки дали за природу. Вы снимаете фотографии, какие-то альбомы. Может быть, знаете, как со столовой, если какие-то красивые хотя бы альбомы с Вашим именем выйдут, может быть, в регионах начнут подтягивать природозащитные мероприятия.
И если уж Вы будете в Правительстве работать, не давайте никому денег из индустриальных предприятий, кто не занимается снижением вреда, выбросов. Просто вообще не давайте, потому что это безумие. Зачем людям давать денег, если они просто дымят в воздух, засоряют землю, воду? И потом через 10–20 лет уже будет нечем дышать, нечего будет пить.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.
Во-первых, спасибо за добрые слова и за поддержку того, чем мы с Вами занимались, и вместе занимались.
Во-вторых, в отношении того, обижаться, не обижаться... Я Вам могу сказать откровенно о себе. Если бы я обижался на что-то, я бы точно не согласился заниматься тем, чем занимаюсь, потому что на самом деле понять это может только человек, который попал как раз на известную позицию, какое количество разных эмоций на тебя направлено, и если ты будешь затравлен всем этим или, наоборот, будешь «расцветать» и чувствовать себя самым крутым, и то, и другое, на мой взгляд, крайне опасно.
Нужно эту ношу, эти обязанности нести спокойно, не дёргаться, не комплексовать и не психовать. И только тогда что-то получится. А знаете, в отношении того, что говорят и пишут… Я же сказал: я всё читаю. Я читал и тогда, когда выдвигался на должность Президента, и в тот период, когда начинал работать, и сейчас читаю. Писать будут многое. И Вы абсолютно правы: главное – то, что мы сделаем, что останется от того, чем мы занимались. И пусть это поймут не сейчас, пусть поймут через три года, через 10 лет, это не важно.
Главное, что мы занимаемся чем-то хорошим, полезным для нашей страны, и мы находимся в мейнстриме общественного развития, не выпадаем из него, не пытаемся искать какой-то свой путь и в то же время не пытаемся подлаживаться под какие-то другие государства, пусть даже очень сильные. Но мы находимся в общем потоке и находим в этом общем потоке свою часть развития – это, мне кажется, исключительно важно для нашей страны в конкретной ситуации.
А в отношении выбросов и всего остального – здесь у меня предельно простая позиция: надо судить по тому, что делает бизнес. Бизнес очень разный, я сам долго занимался вопросами бизнеса. Знаете, некоторые из них ничего не делают, и, конечно, они должны пострадать за это, но есть компании, очень крупные компании, которые реально вкладывают в это деньги, и я с ними разговариваю и вижу, что у них глаза горят, когда они говорят о природоохранных мероприятиях. Это удивительно, потому что я помню, какие настроения были лет 10–12 назад: лишь бы выжить как-то, а если деньги появляются – разделить и разбежаться. Сейчас другие настроения, так?
М.АБЫЗОВ: Уважаемый Дмитрий Анатольевич!
Я, как и многие здесь выступающие мои коллеги, друзья, почти во всём Вас поддерживаю. Начну с того, в чём не поддерживаю.
Д.МЕДВЕДЕВ: Тоже полезно.
М.АБЫЗОВ: Вы подводили некоторые итоги и сказали действительно о феноменальной вещи – изменении демографической ситуации, и сказали, что мужчины живут меньше женщин в силу определённых вредных привычек. Дмитрий своим примером сказал: «Мы живём меньше женщин в силу тяжёлой работы», а привычки вредные – это уже вторично.Д.МЕДВЕДЕВ: Тяжёлая работа провоцирует вредные привычки.
М.АБЫЗОВ: Да.
Второе, в чём не согласен. Тут выступала молодая мама. Как молодой отец, скажу, что не материнский должен быть капитал, а родительский. Не надо нас дискриминировать, мы тоже заботимся, собственно говоря, в этом направлении работаем.
Д.МЕДВЕДЕВ: И даже как-то участвуем.
М.АБЫЗОВ: А на самом деле из того, что обсуждали сегодня, реально в последние четыре года запущены классные проекты. Многие о них сегодня говорили: «Сколково» – инновационный центр, который не будет сделан быстро, но он начат, Московский международный финансовый центр, который призван изменить отношение к нашей стране как внутри, так и за рубежом, как инвесторов, так и простых граждан.
Я считаю, исторического масштаба события связаны с гуманизацией уголовно-правового законодательства и уголовно-правового пространства. Это исторического масштаба событие, столетнего, оно оставит глобальный след. То, что происходит сейчас в этом изменении, на самом деле меняет отношение к этому. Государство становится более гуманным, в центре государства становится человек, и это важно, потому что человек – самая великая ценность. Вы это много раз говорили, и мы разделяем это.
Что, к сожалению, иногда не происходит? Многие из этих проектов, Вы же начинали их не для Садового кольца, они должны дойти до регионов, где живут наши люди, те социально активные граждане, про которых мы сегодня говорили, те люди, которые составляют средний класс, обеспеченный класс, трудящиеся, простой народ. Многие из этих начинаний не доходят туда, а они требуют тоже определённого драйва, о котором мы сегодня говорили, драйва ожиданий, сбывающихся ожиданий, драйва событий. И для того чтобы это запустить, необходима чёткая программа; для того чтобы люди воспринимали и нас понимали на всей территории России, нужна внятная программа.
И проблема сегодня у нас не в том, что у нас такой программы нет. Я думаю, что одна из проблем в том, что у нас слишком много программ, и они зачастую между собой пересекаются, дополняют, где-то противоречат друг другу. Поэтому я считаю, что пришло время выработать некую целостную концепцию. Для обсуждения этого, может, создать Вам сейчас уже в какой-то форме комитет?
Д.МЕДВЕДЕВ: Прямо здесь.М.АБЫЗОВ: Не дожидаясь. В форме комитета, который бы подготовил такие предложения и проанализировал, что необходимо, где и как дорабатывать, как составить эту большую программу и большую платформу. Это с одной стороны.
«Большое правительство» – это феноменальная идея, её будет Вам очень тяжело реализовать по причине того, что обратная связь – для многих польза, а для многих вред, и мы, работая в регионах, это видим. Но что здесь важно? Обратная связь превратит власть не в касту, она превратит власть в инструмент, который хочет народ. Ведь много раз говорили о том, что власть – инструмент народа. Не всегда это получается, особенно в регионах. Зачастую это каста. Обратная связь, «большое правительство» разрушают это. И начинать надо, возможно, с федерального уровня. И потом это будет, как с iPad, который губернаторы сейчас перенимают, потом это будет перениматься там, в регионах. Там будет изменяться настроение того же самого среднего класса, о котором Вы говорите.
Д.МЕДВЕДЕВ: Главное, чтобы не только iPad перенимали. Это проще всего.
М.АБЫЗОВ: Пускай хорошее перенимают.
Д.МЕДВЕДЕВ: Это неплохое. Но не это главное.
М.АБЫЗОВ: Но они следуют моде. И это тоже важно, какой сигнал мы им даём. И здесь все инструменты хороши. Пускай и такие. Пускай по форме.
Д.МЕДВЕДЕВ: Здесь я согласен. В конце концов мы им не арифмометры предлагаем.
М.АБЫЗОВ: И что самое главное. В вопросе про комитет, про «большое правительство» – дебюрократизировать это, сделать это профессиональным, эффективным, общественным, потому что бюрократия убивает инициативу, она многие хорошие начинания выжигает. Кстати, некоторые из Ваших абсолютно добрых и просто феноменальных начинаний во многом на местах не были в полной степени реализованы именно из-за сложных бюрократических механизмов.
Д.МЕДВЕДЕВ: Или превращены в полную противоположность.
М.АБЫЗОВ: Профанированы. Это не всегда выгодно.
Но в таких инициативах – успеха Вам, успеха нам, успеха тому курсу, который развивается, и тем программам, которые начаты и которые надо продолжать.
Спасибо Вам.Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Михаил.
У меня есть одно замечание. Сейчас Михаил выступал и предложил идею такого комитета, который бы вырабатывал предложения для будущего этого «большого правительства». Если я правильно понял, судя по настроениям, эта идея ни у кого не вызвала отторжения – идея «большого», или «расширенного», правительства, которое должно заниматься самыми разными вопросами, куда должны входить самые разные политические силы, общественные силы, но которое, конечно, должно быть неким продолжением деятельности будущего основного Правительства. Если это так, то, может, мы действительно подумаем над формированием такого комитета, если у кого есть желание, я, естественно, приглашаю, и мы подобную структуру создадим.
Хорошо, давайте с этой стороны, пожалуйста.
М.ГЕЛЬМАН: Я директор Пермского музея современного искусства Марат Гельман.
Д.МЕДВЕДЕВ: Марат, мы знакомы.
М.ГЕЛЬМАН: Во-первых, благодарность от всех москвичей за то, что Вы сохранили нам исторический город. Потому что ситуация, которая была с Лужковым, наша война… И мы понимаем, что Вы сыграли ключевую роль. Может быть, я радикально скажу, но если бы только это и больше ничего, это было бы очень много. Потому что это не просто столица, это то, что мы получили от наших предков, и то, что мы хотим отдать другим. Потому что сразу после того, как Лужкова убрали, было отменено 300 постановлений правительства Москвы, в которых было разрушение исторических памятников.
Второе. Очень много [говорится] про «Сколково». Понятно, это Ваш проект, Вы его инициировали.
Есть ещё один проект – это пермский культурный проект, который мы ведём, который был сделан по инициативе пермских властей, но при этом он абсолютно симметричен сколковскому. Надо сказать, что 70 процентов инноваций сегодня в мире вне технологической сферы. То есть они касаются не только науки, но и искусства, дизайна. Когда создавалась Силиконовая долина, было два главных персонажа (учёный и бизнесмен), то сейчас ещё дизайнер. Я хотел бы, чтобы обратили внимание на то, что пермский проект такой же, гуманитарное «Сколково».
Д.МЕДВЕДЕВ: Я читал о нём на самом деле, как обычно, всякое разное.
М.ГЕЛЬМАН: Сегодня мы создали культурный альянс, объединили другие города, которые решают очень важную задачу. Потому что люди уезжают из России не за более интересной работой (интересная работа вся здесь), а за более комфортной жизнью. То, что мы сделали в Перми, так или иначе сделало так, что впервые в закрытом городе положительный миграционный баланс. Мы хотели бы, конечно, чтобы этот культурный альянс был поддержан.Если говорим о Правительстве, то уж точно нужно, допустим, туризм забрать у спорта и приблизить к культуре, потому что это территориальное развитие, мне кажется, для нас очень важно. Проблема излишней централизации – это проблема не правления, я не знаю, Путина, Ельцина, Брежнева. 300 лет излишняя централизация в стране, от этого плохо Москве и плохо регионам. И это движение вспять, то есть движение в города должно начинаться с того, что люди захотят в этих городах оставаться жить. А захотят оставаться жить, если там будет интересная жизнь.
Поэтому мы готовы, естественно, поддержать Вас, потому что мы всегда были с Вами, просто не было вроде необходимости это высказывать. Но мы хотим, чтобы Вы поддержали этот тренд на децентрализацию, это как-то не звучало, а мне кажется, это очень важная вещь.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо, Марат.
Знаете, хорошо, что Вы об этом сказали. Действительно, про децентрализацию ничего не было сказано, хотя всё, что мы здесь обсуждаем, – это, по сути, и есть децентрализация. Казалось бы, любая федеральная власть, любая власть в таком централизованном государстве, как наше, она должна инстинктивно стремиться к тому, чтобы всё больше и больше всё централизовать. Так, кстати, и было в определённые исторические периоды. Я даже больше скажу, иногда это было необходимо, потому что всё-таки власть должна быть сильной, это понятно, власть не должна быть расхлябанной. Но в какой-то момент возникает ощущение собственного величия оттого, что ты собрал в своих руках огромное количество полномочий, завинтил все гайки. А дальше-то что? Как не работало, так и не работает.
Это самое сложное, может быть, из того, что есть, – найти баланс между тем, чтобы власть была властью, а не тряпкой, а с другой стороны, чтобы все общественные силы могли участвовать в развитии страны, чтобы мы их не зажимали, не важно, что это: НПО, средства массовой информации, общественные объединения, объединения граждан, допустим, в муниципалитетах, та самая активность в городах, о которой Вы говорите. Как найти этот баланс? Я думаю, что, во-первых, это сложно. Во-вторых, этот баланс всегда носит исторический характер. В XIX веке другая была система управления. В ХХ веке, даже не в нашей стране, в которой были сверхдраматические события, тоже была иная система. Поэтому это баланс исторический. Ну и, наконец, знаете, может быть, самое тяжёлое – это в какой-то момент власти нужно набраться мужества и сказать: мы отдаём это полномочие. Потому что всегда можно найти оправдание тому, что ты этого не делаешь. «Вот как же мы отдадим, а всё развалится?». Я неоднократно это слышу: «Мы отдали, вот теперь эта деятельность не лицензируется, и смотрите, что получилось. Самолёты падают, корабли тонут. Поэтому нужно всё обратно забрать и всё контролировать».
Есть сферы, которые государство должно обязательно контролировать, это очевидно абсолютно, и лицензии сохранять нужно. Но значительно большее количество сфер нашей жизни может регулироваться другими способами – путём так называемого саморегулирования. И чем быстрее мы это поймём, мы – в данном случае я говорю даже не про себя и не про Правительство, потому что всё-таки, я надеюсь, у нас у всех здесь общее понимание, – все чиновники, которые трудятся в нашем государстве, должны понять, что не всем можно управлять эффективно, и поделиться этими полномочиями. И, кстати сказать, тогда меньше будет сыпаться всякого рода «мусора» через каналы обратной связи, когда в любой проблеме всегда виноваты власти. Надо дать возможность людям принять часть обязанностей на себя, тогда мы будем современным государством.
Я некоторое время назад создал две группы, которые занимаются децентрализацией. Одну возглавляет вице-премьер Козак, вторую – вице-премьер Хлопонин. В результате этого должна возникнуть некая новая конфигурация, которую мне хотелось бы воплотить в законах. Да и Вы примите участие, я понимаю, что как раз смысл в этом.М.ГЕЛЬМАН (без микрофона): ...
Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошо, значит, именно Козаку. Ладно, договорились.
С.ЖУРОВА: Уважаемый Дмитрий Анатольевич!
Просто в продолжение. Сидела, думала, что можно сказать по поводу того, что у нас действительно сырьевая держава и что мы можем предложить в альтернативу. Марат практически с уст у меня сорвал, что это, несомненно, туризм. И внутренний туризм, и въездной туризм – это очень важно для нашей страны – уход от той сырьевой иглы. Это и экология, о которой говорил Иван, и туризм экологический, это наши природные красоты, которые у нас есть, это и культурный туризм, про который тоже говорили, у нас есть что показать. Это и прекрасные проекты, которые есть в каждом регионе, но важно, чтобы их увидели, а мы должны их увидеть не только по телевизору, а чтобы люди приехали и поучаствовали в них. Несомненно, должна быть доступность и конкуренция тех или иных регионов для привлечения туристических потоков. Но для этого нужна инфраструктура.
Я знаю, что Вы поддерживаете очень многие проекты, в том числе и курорты Северного Кавказа, и другие проекты, и Алтай, несомненно, Курилы, Камчатка. Очень много прекрасных мест, просто они должны быть более доступны для молодёжи. И самое важное, что вокруг туризма образуется малый бизнес, средний бизнес, бизнес креативных интересных молодых людей, которые остаются в своих регионах, может быть, которые научились где-то чему-то, но приехали обратно развивать бизнес, эту индустрию у себя в регионе, для них это интересно.
На встречах с молодёжью неоднократно слышала, что они хотят этим заниматься, и для них было бы очень интересной идеей прославлять свои регионы, делать их лучше, делать страну в целом лучше, чтобы её увидел весь мир, какая она у нас есть.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.
Я думаю, что есть смысл похлопать, потому что мы зачастую не ценим на самом деле то, что имеем. Это абсолютная правда. Вспомните, как мы представляли себе правильный отдых в 90-е годы, те, кто, естественно, в 90-е годы уже мог куда-то ездить, был достаточно взрослым. Какой отдых? Конечно, за границей.
М.АБЫЗОВ: На байдарках.
Д.МЕДВЕДЕВ: Это для особенно одарённых людей. Байдарку я двумя руками поддерживаю, байдаркой я занимался. Но в целом это был отдых за границей на каком-то курорте. И только совсем недавно пришло осознание того, что у нас такая великая страна. Конечно, она неустроенная, и нормальных туристических мест мало, но она настолько красивая, что мы обязаны использовать это на все сто процентов.Очень часто американцев ругают за ограниченность, за то, что они «серые», за то, что они малокультурные. Я имею в виду жителей Соединённых Штатов Америки. Но я считаю, что как минимум в одном мы с них должны брать пример (как минимум, а так – по многим направлениям тоже). Они почти все отдыхают в своей стране, она у них тоже очень большая и очень красивая, и не считают это неправильным. Вот когда мы сможем так же относиться к своей необъятной, исключительно красивой родине, как относятся те же самые американцы, я считаю, мы будем правильными гражданами нашего государства. И пример обязаны подавать все мы. В этом смысле насчёт байдарки я с Вами, Михаил, полностью согласен. Но я-то и так не езжу отдыхать за границу, но Вы могли бы здесь также показать своё отношение.
Так что давайте отдыхать дома и давайте развивать наши территории, потому что это очень важно.
О.КРЫШТАНОВСКАЯ: Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич!
Я Ольга Крыштановская, координатор либерального клуба «Единой России», лидер общественной организации «Отличницы» и, кстати, Ваш френд в «Фейсбуке». Я вот сегодня только услышала Вашу идею «большого правительства». Блестящая, по-моему, совершенно идея. Только вчера вывесила у себя на стене в «Фейсбуке» как раз такое предложение – обсудить: а какое идеальное правительство, люди считают, должно у нас быть в стране.
Д.МЕДВЕДЕВ: Ольга, это я не у Вас украл, я не был вчера у Вас на стене.
О.КРЫШТАНОВСКАЯ: Это, кстати, признак того, что эта идея витает в воздухе, что Вы действительно абсолютно в мейнстриме.
Ну а как представитель либерального клуба я хочу сказать, клуб наш создался два года назад, у Вас поддержка «Единой России» была, мощная поддержка, она и сейчас есть. И, конечно, мы надеемся вместе работать и оказывать вам всевозможную поддержку и помощь, какая только нужна.
А теперь такую хочу тему затронуть – женщины в политике.
Д.МЕДВЕДЕВ: Сложная тема.
О.КРЫШТАНОВСКАЯ: Мне кажется, катастрофическая просто.Д.МЕДВЕДЕВ: Для нашей страны – да.
О.КРЫШТАНОВСКАЯ: Всего 6 процентов в истеблишменте у нас женщин. 53 процента – в населении, 58 процентов женщин – среди людей с высшим образованием. Скажите, пожалуйста, что делать надо? Мы со своей стороны, наша общественная организация «Отличницы», мы не хотим просить никаких квот. Мы не считаем женщин слабым звеном. Мы, знаете, посоветоваться просто с Вами хотим: может быть, стоит создать отдельный, женский кадровый резерв? В Вашем президентском кадровом резерве всего 18 процентов женщин. Всё-таки маловато.
Д.МЕДВЕДЕВ: Хорошая идея.
О.КРЫШТАНОВСКАЯ: Чтобы в «большом правительстве» было не 18, а 50 процентов женщин, я вот лично за это. Смотрите, нормальная семья как устроена? Есть муж, есть жена – и тогда это залог воспитания нормального ребёнка. А государственная политика? Вот мы говорим о том, что нужно гуманизировать нашу политику, гармонизировать её. Но как же без женщин? Давайте, мы готовы помогать, включаться, потому что это дело серьёзное, надо же готовить таких женщин, надо какие-то внутренние оковы снимать.
Кстати, Вы Вашей супруге передайте, пожалуйста, что мы её приглашаем в «Отличницы».
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.
Здесь много сидит успешных мужчин. Я не знаю, как вы эту проблему воспринимаете, я сейчас скажу о своих эмоциях. Мне всегда было хорошо работать с женщинами. Я не шучу. Объясню почему. Кто-то считает, что какие-то вопросы надо обязательно обсуждать с мужчинами, «перетирать» только в мужском коллективе, иначе ничего не получится. Мне кажется, это от закомплексованности – это первое.
Второе. Очевидно, что женщины по многим вопросам способны дать мужчинам фору, я говорю абсолютно искренне. И в смысле трудоспособности, внимательности, жёсткости. Большинство женщин, которые занимаются реальными делами, гораздо более последовательны и гораздо более тверды в своих убеждениях, чем мужчины. Мужчины зубами скрипят, матом ругаются, ещё чего-то делают. А видно, что для них это вторичная тема, женщина если взяла курс, она будет идти, идти, пока её не остановишь. Поэтому, мне кажется, и в этом есть большой смысл.
И, наконец, третье, что мне кажется абсолютно важным: как только в государственных структурах появляются женщины, не важно, что это: аппарат министерства, поселковый совет какой-нибудь, администрация, – атмосфера меняется. Во всяком случае, для большинства мужчин. И просто настроение другое. Поэтому если говорить о моей позиции, я считаю, никакие квоты не нужны, нужно просто смелее принимать решения, не бояться того, что появятся люди другого пола в мужском коллективе – коллективе успешных людей. Большинство государств с совсем другим устройством, религиозными традициями, историческими традициями, которые, казалось бы, выглядят куда менее цивилизованно, чем Россия, они давным-давно используют женский труд в управленческих местах. А мы этого боимся.И последнее. Если вы будете занимать наступательную позицию, мужчинам не отвертеться.
Я могу ещё, конечно, но просто правильно ли это? Не скучно? Потому что, мне кажется, когда больше двух часов, это всегда тяжело и напрягает, скажут: когда он там закончит? Не важно, кто это на самом деле.
Ну ещё чуть-чуть поработаем? Давайте, хорошо. Тогда ещё пять вопросов. Ладно?
О.СЛУЦКЕР: Добрый день!
Как раз в поддержание Вашего высказывания, что женщина может направленно и педантично идти к определённой цели.
Два года назад мы с Вами обсуждали вопрос модернизации урока физкультуры. Извините, здесь всё о высоких технологиях, о потрясающе глобальных делах разговор шёл, но базовая вещь – здоровье человека – это самая большая ценность, которая есть у любого государства. Так вот, за это время был введён третий обязательный урок физкультуры в школах, и мы провели очень успешно партийный проект «Урок физкультуры XXI века» (это как раз об обратной связи), в котором приняли участие несколько тысяч преподавателей физической культуры.
Впервые к ним вообще обратился кто-то с предложением прислать свои методики проведения занятий с детьми. Проект получил громадный общественный резонанс, Министерство образования и науки подписало соглашение со многими спортивными федерациями о передаче новейших технологий непосредственно из федераций в школу.
Конечно, предстоит ещё очень много сделать. К сожалению, во многих школах сегодня нет отремонтированных, современных спортивных залов и школьных стадионов. Они недостаточно хорошо укомплектованы, экипированы. Поэтому мы, конечно, эту работу ведём. Но необходима государственная политика в этой сфере. Мы очень на Вас рассчитываем. Мы рассчитываем, что вместе с Вами мы эту работу будем продолжать.
И ещё. На той же встрече два года назад я подняла проблему защиты прав детей на равное общение с родителями при условии раздельного проживания родителей. Вы тогда же на той встрече дали поручение проанализировать поправки в Семейный и Административный кодексы. Хочу Вам сказать, что Ваше поручение выполнено, и Государственная Дума приняла очень важные и необходимые поправки в этой сфере.Это, конечно, первый шаг. И мы сейчас продолжаем работу с законодателями, для того чтобы ещё лучше усовершенствовать в этой тонкой человеческой сфере закон, для того чтобы ни один ребёнок в России не был изолирован от второго родителя, а в случае возникновения таких неприятных ситуаций, чтобы недобросовестные родители, которые это делают, были абсолютно уверены, что они будут наказаны за это, наказаны строго.
Так что большое Вам спасибо от всех родителей, которые в этой ситуации, к сожалению, не очень хорошей, находятся. Вы их выручили.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.
Ольга, знаете, по поводу уроков физкультуры. Я много езжу. Действительно, просто испытываю чувство гордости за то, что я посетил всю страну. Мы говорили про туризм. Не успел вам ещё сказать, поделиться этой радостью, хотя, в общем-то, об этом уже говорил, я действительно в должности Президента и в должности первого вице-премьера Правительства посетил всю нашу страну, все наши территории.
Это колоссальным образом расширяет кругозор. На мой взгляд, любой Президент нашей страны просто обязан побывать во всех её территориях, во всех её регионах. Так вот каждый раз, когда я приезжаю куда-то (а я езжу уже довольно давно), меня возят по всяким местам – начальники демонстрируют товар лицом.
Что они делали раньше? Раньше показывали какие-то монументы, показывали памятники, конечно, что на самом деле неплохо. Сейчас любой губернатор везёт показывать спортивные сооружения. Это дорогого стоит. Причём они реально этим занимаются. Это стало модным. Мы говорили о том, что какие-то вещи должны стать модными, чтобы мы могли ими заниматься. Так вот это стало модным.
И применительно к урокам физкультуры. Я захожу в любую школу (она может быть совсем скромненькой, может быть какой-нибудь деревенской, небольшой малокомплектной), практически везде, где есть спортивный зал, он выкрашен, там стоят новые спортивные снаряды, сооружения какие-то сделаны на улице. Это очень важно.
Это изменение всей, если хотите, парадигмы мышления, потому что в 90-е годы никто этим не занимался. Это очень хорошо, потому что это здоровье, это та самая демографическая программа, о которой мы говорили, продолжительность жизни. Мы же понимаем, насколько важно прививать любовь к физкультуре с детства, а не потом восполнять эти проблемы в здоровье.
Что касается семейного законодательства, административного законодательства, я рад, если какие-то новеллы работают. Для меня, скажу откровенно, никогда семейное законодательство не было посторонней темой. Я ещё в период, когда работал в Петербурге, даже занимался семейным правом и книжки на эту тему писал. Но одно дело – писать, а другое дело – готовить законопроекты, законы.Если мы хоть как-то оптимизировали за последнее время семейное законодательство, я рад это слышать. В то же время семейные устои – это не только семейные законы, это ещё и та атмосфера, которая существует в обществе. В этом смысле нам ещё необходимо будет преодолеть тот разрыв, который, может быть, существует между нормами семейного законодательства, с одной стороны, и представлениями людей о семейной сфере, с другой стороны. Это ещё большая и длинная дорога.
Хорошо. Так, пожалуйста.
Д.ГУТОВ: Дмитрий Анатольевич, добрый день!
Дмитрий Гутов, историк искусства.
У меня есть конкретное предложение для «большого правительства» и для «малого» тоже. Вложение будет – копейки, эффект даст ошеломительный. Надо всех, кто будет принимать какие-либо решения в стране, заставить прослушать курс лекций по современному искусству.
Д.МЕДВЕДЕВ: Согласен.
Д.ГУТОВ: Нет более динамичной области и нет области, которая бы настолько меняла сознание людей. А Вы имеете возможность к принуждению, я так понял. Надо воспользоваться по полной программе. (Смех).
Д.МЕДВЕДЕВ: Отличная идея – принуждение к современному искусству.
Знаете, я расскажу такую историю. Я, по-моему, не в Послании 2010 года, а в Послании 2009 года сказал про современное искусство, впервые, может быть, за всю историю президентских посланий, что наша страна может гордиться не только классическим искусством, которое у нас феноменальное, которое ценится во всём мире, но и современным искусством. И, Вы знаете, я потом общался с некоторыми коллегами, не буду их называть, они все великие, маститые, говорят: «Ты зачем об этом сказал? Потому что наши великие не поймут».Но я с Вами абсолютно согласен: тот, кто реально уделяет этому внимание, я даже не про курс говорю, а просто интересуется этой темой, у того (простите за банальность) современные мозги. И с этим ничего не поделать. Это уже современный, развитый человек. Это не означает, что мы не должны любить и ценить нашу классику. Мы её все любим, ценим и восхищаемся, периодически смотрим, перечитываем. Но мы должны быть открыты ко всему новому. А если набор приоритетов очень узкий, то тогда инновации не пойдут, потому что, если ты не способен перешагнуть через что-то, ты не способен принять ответственное и сложное решение. Так, Фёдор?
Ф.БОНДАРЧУК: Дмитрий Анатольевич, я тут недавно был на первом съезде партии «Единая Россия» и затосковал сильно.
Д.МЕДВЕДЕВ: Да, я даже обратил внимание на то, что Вы сказали, – очень так жёстко.
Ф.БОНДАРЧУК: То, что сегодня происходит, сильно отличается, как-то это всё бодрит. А вообще, Вы же не отходите от «Единой России»?
Д.МЕДВЕДЕВ: Я теперь плоть от плоти «Единой России».
Ф.БОНДАРЧУК: Вообще возможна реконструкция какая-то? Реконструкция, может быть, слишком сильно сказано, но обновление хотя бы, хотя бы какое-то настроение как-то изменить. Потому что я понимаю, что здесь не только стены, и спасибо Вам за место, которое Вы выбрали для нашей встречи.
Д.МЕДВЕДЕВ: Мне тоже нравится. Спасибо всем, кто принимал участие.
Ф.БОНДАРЧУК: Сюда можно проехать без миллиона охраны, и как-то я был вообще сегодня приятно удивлён. Спасибо за то, что здесь этих людей можно встретить. А эту энергию хотя бы как-то туда немножко можно перенести или это утопическая вообще идея?
Д.МЕДВЕДЕВ:Это от нас с вами зависит.Ф.БОНДАРЧУК: Хорошо, когда она проявляется. Вы были там? В аплодисментах, правильно. Такой вопрос.
И последнее. Я поддерживаю не только Ваш курс, я Вас лично поддерживаю, помимо того что Вы жёсткий руководитель, выгоняйте дальше всех, но не переставайте фотографировать, писать в «Твиттере» про разницу между «Лейкой» и «Марком II», и танцевать тоже не переставайте. И Вам – респект.
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо. Вы первый, кто оценил эти способности.
Ф.БОНДАРЧУК: Они не понимают в современном танце просто ничего.
Д.МЕДВЕДЕВ: Особенно в тех навыках, которые были приобретены в 80-е годы. Станцую обязательно, не сомневайтесь.
В отношении нашей партии, нашей «Единой России». Она будет ровно такой, какими будем мы. Съезд. Мы же с вами понимаем, как выглядят съезды, по-честному совсем. Каждый съезд – это всегда шоу, об этом не принято говорить, но это правда. Посмотрите на съезды партий в других странах – то же самое.
Главное, чтобы деятельность партии не сводилась только к съезду. На съезде можно затосковать, конечно, можно встать, поаплодировать, можно порадоваться решениям или, наоборот, погоревать. Но в целом съезд – это всегда некий апофеоз деятельности общественной структуры, не съездом сильна партия. КПСС, как известно, от съезда к съезду развивалась и известно как закончила. Главное, чтобы люди были другие.
И по поводу энергии, которую мы должны передавать. Вот здесь Вы абсолютно правы. Нужно просто на самых разных уровнях добиваться того, чтобы в партии были современные, разумные, приличные, честные люди, те, которые не потеряли своего авторитета.
Я сказал об этом на съезде и здесь могу сказать, просто обращаюсь к вам и к другим членам партии «Единая Россия», сторонникам этой партии. Если нам удастся победить в декабре, а шансы достаточно высокие (хотя никакого головокружения от успехов быть не должно – это народное доверие, его нужно завоевать), мы должны будем провести очень серьёзную реконструкцию партии.
И не потому, что внутри партии какие-то плохие чиновники, коррумпированные представители бизнес-элиты или же просто нечестные, неправильные люди. Нет, не только поэтому. От таких, конечно, надо избавляться, это правда. Просто сама партия должна соответствовать времени, иначе у неё не будет никаких шансов побеждать.Ведь почему во всём мире периодически проводят даже партийные ребрендинги? Просто для того, чтобы осовременить партию, чтобы за неё голосовали, чтобы она была на острие общественного движения.
Я не идеализирую «Единую Россию», она такая, как есть. Но, с другой стороны, у нас нет более мощной силы. И если говорить о принятии решений и в Москве, и на Дальнем Востоке, на юге, на севере, все они в значительной мере зависят от «Единой России». Нравится это кому-то или не нравится, но это сейчас ведущая политическая сила. Так может быть далеко не всегда, и об этом обязан помнить любой участник «Единой России».
КПСС в какой-то момент тоже считала, что власть она получила ну если не от Бога, то, во всяком случае, от классиков марксизма-ленинизма, и так будет продолжаться бесконечно. Мы знаем, как быстро это закончилось. Можно точно так же очень быстро потерять народную любовь или популярность.
Кроме того, партия должна быть сильна огромным количеством людей, а не только уважением к одному или к двум лидерам. Потому что если партия воспринимается только как лидерская... Мы с вами понимаем, что все люди рано или поздно свою политическую карьеру заканчивают. И в этом случае судьба партии печальна. Но если в партии будут представлены очень разные поколения людей, если они будут генерировать лидеров и генерировать на разных уровнях, у этой партии тогда хорошее будущее.
Посмотрите на примеры того, что происходит в других государствах. Нам, кстати, ещё очень многому стоит в этом плане поучиться. Партия показала чуть хуже результат или существенно хуже, не смогла сформировать правительство, не добилась чего-то. Что происходит? Ротация. И никто не обижается, не говорит: «Ну как же? Я же для этой партии столько сделал. Эта партия со мной связана. Я там всю жизнь работал».
Все понимают, что это в интересах самой партии, а стало быть, в интересах той политической силы, которую мы представляем. Надо тогда найти в себе мужество отойти в сторону и сказать: «Ну хорошо, давайте кого-то другого поставим». В результате этого большинство таких развитых демократических партий сохраняются в тех европейских демократиях, которые существуют. Именно благодаря способности к обновлению, а не только благодаря каким-то феноменальным лидерским качествам тех или иных руководителей. Нам нужно создать такие механизмы.
Кстати (и, может быть, последнее, что я хотел бы по поводу партий сказать), это касается не только «Единой России». Мы все взрослые люди, мы понимаем, что бесконечно доминировать на политическом небосклоне невозможно. Всё равно наша система рано или поздно будет такой, что власть будет передаваться. Главное, чтобы это происходило конституционным путём и в результате народного волеизъявления.
Так вот то, о чём я говорю применительно к «Единой России», потому что я ценю эту партию, я сейчас веду эту партию, надеюсь, к победе на выборах… Спасибо за поддержку. Надо, чтобы и в других партиях такие же были настроения, потому что мне бы очень хотелось, чтобы ни одна партия, которые в настоящий момент у нас действуют, не потерялась во времени, чтобы они тоже обновлялись, чтобы они тоже развивались вместе с нашей страной, потому что в нашей стране всегда будут люди, которые симпатизируют консервативному тренду, люди, которые симпатизируют правым силам, люди, которые симпатизируют левым силам. И это нормально, это устойчивость нашего общества. Все партии должны это прочувствовать.И я до той поры, пока не принял на себя обязанность возглавить список «Единой России», старался проводить эту линию во время встреч со всеми лидерами партий. Я не знаю, что они потом будут говорить, тем более сейчас избирательный сезон вовсю идёт, но я уверен, что ни один из них, если по-честному разбираться, не имеет морального права кинуть в меня камень, что я пытался что-то зажимать на протяжении этих трёх лет.
Я старался развивать нашу партийную и политическую систему. Это не во всём удалось, есть и неудачные примеры, и примеры последнего времени, но тем не менее я старался работать так. И я абсолютно уверен, что это очень важно для нашей страны.
Я сколько обещал – три? Ещё два. С галёрки? Ну давайте с галёрки, оттуда кто-нибудь, кто первый микрофон перехватит, того и слово.
А.ТЛИСОВ: Добрый день!
Тлисов Азамат, Карачаево-Черкесия, Северо-Кавказская государственная гуманитарно-технологическая академия.
Дмитрий Анатольевич, позвольте мне поблагодарить Вас за возможность поучаствовать в этой встрече, быть услышанными и за ту колоссальную работу, которую Вы делаете.
Если позволите, хотел бы коснуться вопросов, связанных с модернизацией образования. Изменения, которые происходят в экономике, политике, в технологическом оснащении страны, безусловно, требуют значительных изменений в образовании. Необходимо, чтобы образование соответствовало времени. Это очень хорошо перекликается с тем, что Вы сказали по поводу важности изменений, которые назрели, и нужно быть готовым к вызовам этого времени.
Есть проблемы, которые связаны с привлечением молодых кадров в науку и педагогическую деятельность, необходимостью постоянного развития кадров. Ещё очень много предстоит сделать.
В этом плане – Ваше видение дальнейшей работы, именно в плане модернизации образования? Конечно, не все вещи можно измерить сухими статистическими данными, но изменения в личных траекториях, улыбки или счастье на лицах молодых людей и возможность добиться чего-то нового, это очень важно для нас.Д.МЕДВЕДЕВ: Насчёт улыбок. В 90-е годы, как известно, мы были самой неулыбчивой страной в мире и всегда (не в 90-е, наверное, и в советский период, я уже о нём не говорю), когда к нам приезжали, говорили так: в этой стране не умеют улыбаться. На самом деле это серьёзно. Я считаю, что мы все должны источать положительную энергию. Если человек не улыбается, у него что-то не так. И в этом смысле, какие бы мы ни были серьёзные, крутые, мы всё равно обязаны улыбаться. Я обращаюсь ко всем вам с этой просьбой.
В отношении образования. Для меня образование, конечно, не посторонняя сфера, я практически 10 лет отдал сфере образования, параллельно занимаясь и другими делами. Мы тратим много денег на образование. Я недавно цифру называл, ещё раз здесь скажу: два триллиона сто миллиардов рублей приблизительно – это консолидированный бюджет образования, и в то же время мы абсолютно недовольны тем, как оно устроено. Знаете, я так скажу: у нас с вами в стране образование переходного общества. Оно немножко советское, немножко уже какое-то западное, немножко историческое, немножко какое-то ещё, а в результате из этих фрагментов не возникает целостной картины.
С другой стороны, я считаю, что мы последние годы не потеряли зря. И даже этот национальный проект, может быть, он надоел всем, и словосочетание надоело, но всё-таки мы «качнули» денег в ведущие университеты страны, мы дали импульс к тому, чтобы университеты средней руки объединялись и чтобы качество образования там росло.
Образование развивается вместе с обществом. Я абсолютно уверен, что лет через десять–пятнадцать у нас будет прекрасное образование, не советское образование, которым мы гордимся, а прекрасное современное образование, и наши университеты всё равно будут в первой не только сотне, а в первой десятке рейтинга образовательных учреждений, абсолютно в этом уверен. Потому что мы действительно креативная нация. Это абсолютно точно.
Может, будем завершать? Я, правда, смотрю на Николая Карловича. Думаю, может, всё-таки Вам слово дать, потому что у нас был определённый период сотрудничества, и мне неудобно, что я Вас сегодня не выделил.
Н.СВАНИДЗЕ: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.
Я хочу о проблемах сказать и возвратить к началу сегодняшнего разговора, может быть, исключительно из эстетических соображений, для того чтобы такую стилистическую контрастность внести в сегодняшнюю беседу, я бы сказал.Я не имею никакого отношения к «Единой России» и к Вам обращаюсь как к действующему Президенту, который не собирается себя и в дальнейшем освобождать от ответственности за то, что происходит в стране.
Я, с Вашего позволения, попробую суммировать проблемы, комплекс проблем, которые сейчас стоят перед страной, и не открою Америки при этом, и, может быть, покажусь Вам человеком, который сгущает краски. Ну покажусь.
Д.МЕДВЕДЕВ: Я, собственно, поэтому и дал Вам слово. Я же знаю, что Вы ничего хорошего не скажете.
Н.СВАНИДЗЕ: Исключительно правду и только правду. Как на суде.
Так вот некоторые проблемы Вы перечислили. Вы их и раньше называли, и сегодня назвали. Это страшная совершенно, причём возрастающая коррупция. Это чиновничий беспредел, тоже не снижающийся. Это отсутствие реального независимого правосудия. Это очень низкий уровень функционирования, иногда, пожалуй, во многом имитационный уровень функционирования демократических институтов и институтов гражданского общества.
Это однобокая, архаичная, непрозрачная экономика, которая опирается на сырьевой экспорт. Это отсутствие конкуренции: экономической и реальной политической. И всё это во многом ведёт к тенденции, которая нам, к сожалению, очень хорошо известна по поздним советским временам, и тенденции очень негативной под названием «отчуждение людей от государства».
Все эти проблемы, они не только серьёзны, но системны и, соответственно, наверное, требуют системного ответа.
Поэтому у меня вопрос к Вам, Дмитрий Анатольевич. Какой инструментарий, какие системные ресурсы Вы видите для того, чтобы решить эти проблемы?
Д.МЕДВЕДЕВ: Спасибо.
Николай Карлович, я и спорить с Вами не буду, потому что всё, о чём Вы сказали, всё есть. Я, правда, не сторонник сгущать краски, на мой взгляд, всё это есть, но не в таких пропорциях, чтобы говорить о том, что это и определяет нашу сегодняшнюю жизнь.
Знаете, я тоже уже не такой молодой, как мне бы хотелось. Я помню брежневские времена, помню времена Андропова, помню времена Константина Устиновича Черненко, помню времена Михаила Сергеевича Горбачёва. Что бы мне ни говорили – это другие времена, и страна у нас была другой. Хорошие, плохие, авторитарные или же демократичные, Медведев, Путин, но мы всё-таки из другой эпохи.
Тем не менее все проблемы, о которых Вы говорите, реально мешают нам развиваться. И всё, что я делал в последние годы, было направлено на то, чтобы если не снять эти проблемы, то существенным образом ослабить. Удалось, не удалось – судить вам, вам, как экспертам, судить нашим людям, судить всему нашему обществу. Это абсолютно точно.
В чём я вижу единственный инструмент, позволяющий и дальше этим заниматься? Я вам скажу предельно откровенно: не отдавать власть, а продолжать работу. Я не знаю, кто придёт через 10 лет, через 15 лет на смену действующей управленческой команде, надеюсь, они будут лучше и умнее, чем мы, сильнее, чем мы. Но сейчас я вижу свой долг, личную обязанность в том, чтобы продолжать трудиться, продолжать трудиться на благо нашей страны, наших людей.
Если я бы считал иначе, то я бы вас сегодня собрал для других целей, я бы всем вам сказал большое спасибо за то, что вы все были со мной в последние годы, за то, что вы мне помогали, за то, что мы с вами сделали некоторое количество полезных для страны вещей. Но я этого не говорю, мне бы не хотелось вас отпускать, мне бы хотелось, чтобы мы продолжили эту работу.
Политика, и вы это отлично знаете, – это искусство возможного. Не бывает абсолютно свободных политиков, не бывает абсолютно лёгких решений. И для меня целый ряд решений был непростым, в том числе и в тот период, когда я, например, принимал решение о том, чтобы баллотироваться в Президенты. Это, может быть, так кажется, что любому человеку, которому предложи, он скажет: «О, как круто, я буду Президентом страны!». Это очень тяжёлая работа. И я просто не имею права снимать с себя сейчас ответственность за всё, что происходит в нашем государстве, за всё, что мы с вами делали, я обязательно эту работу продолжу. А о результатах придётся судить чуть позже.
Дорогие друзья, я сердечно вам благодарен за то, что вы сегодня пришли сюда и действительно в неформальной атмосфере – здесь хорошо, классно, тепло, софиты – провели со мной эти два часа. Потому что я рассматриваю эту встречу, как, может быть, одну из ключевых в рамках той избирательной кампании, которая сейчас идёт.
Да, здесь не все симпатизируют «Единой России», это нормально. Но здесь люди, которые хотят лучшего своей стране, люди, которые хотят видеть её современной, развитой, сильной. И эта энергия, о которой говорил Фёдор, передаётся мне. Она мне ещё некоторое время будет нужна. Так что вам большое спасибо за то, что вы меня этой энергией напитали – это крайне необходимо для меня сегодня.
И самое последнее. Я считаю, что идея «большого правительства», о которой я сказал, всё-таки поддержана большинством присутствующих здесь, и мы будем её развивать, если нет возражений.
Тем, кто не успел что-то сказать, надеюсь, такая возможность представится потом.
Спасибо большое.
Москва поможет
Столица уже в 2011 году выделит 150 млн рублей из бюджета расширяемым территориям
Дарья Миронова
Московские власти направят 150 млн руб. на строительство детского садика в городе Троицке. Финансовая помощь оказывается расширяемым территориям в рамках соглашения между двумя регионами. По мнению депутатов Мосгордумы, такая поддержка не отразится на благосостоянии москвичей.
Столица уже в ближайшее время начнет направлять средства на развитие инфраструктуры прирезанных к мегаполису земель. Во вторник, 11 октября, на официальном сайте департамента финансов столицы был опубликован проект постановления, согласно которому из столичного бюджета будет выделено 150 млн руб. на строительство детского садика в городском поселении Троицк. Средства на дошкольное образовательное учреждение, рассчитанное на 125 детей, должны предоставить в 2011 году в виде межбюджетного трансферта из средств, выделенных на реализацию столичной адресной инвестиционной программы.
О том, что столица поможет Троицку в строительстве детского садика, было заявлено еще 17 сентября на общественных слушаниях, посвященных присоединению города к Москве. «Я был на строящемся садике, и, несмотря на то, что вопросы финансирования еще не решены, я дал поручение поставить необходимые строительные материалы на объект. Компания-застройщик может приехать их получить», — заявил тогда заместитель мэра столицы по вопросам градостроительной политики и строительства Марат Хуснуллин.
Тогда же московские чиновники обязались помогать Троицку не только с возведением садика. Заместитель мэра по ЖКХ Петр Бирюков говорил о передаче в распоряжение городского поселения 15 машин уборочной техники.
«Я считаю, что подобная поддержка не станет массовой тенденцией в ближайшее время. Она будет носить единичный характер, и это очень важно. Выравнивать социально-экономическое положение новых территорий необходимо без потери того уровня социального обеспечения, которого мы добились в Москве», — заявил «МН» депутат Московской городской думы Олег Бочаров.
Он пояснил, что исполнительные власти действуют строго в рамках закона. «У нас существуют соглашения, по которым город оказывает поддержку различным регионам. Это далеко не первый подобный шаг правительства Москвы. Взять ту же Южную Осетию, где строилось и жилье, и детские садики за счет бюджета на безвозмездной основе», — сказал Бочаров.
Более решительные действия по поддержке присоединяемых территорий запланированы на 2012 год, когда, как ожидается, уже будет принято решение Совета Федерации по утверждению новых границ столицы. 10 октября руководитель столичного департамента финансов Вера Чистова заявила о том, что в городском бюджете на 2012-й и плановый период 2013–2014 годов предусмотрено 9 млрд руб. на выравнивание социально-экономического положения новых московских территорий. Деньги будут поступать в бюджеты областных населенных пунктов в виде ежегодных межбюджетных трансфертов. Каждый год на развитие новых территорий будет выделяться сумма, равная 3 млрд руб. Финансироваться «выравнивание» будет из резервных средств, однако на что конкретно они будут потрачены, по словам Чистовой, пока не определено.
Конфликты на Кавказе: советская прелюдия
Сергей Мирославович Маркедонов (р. 1972) – приглашенный научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований (Вашингтон).
Конфликты на Кавказе: советская прелюдия
Конец 1980-х и начало 1990-х годов прошли на Кавказе под знаменами этнонационального возрождения и обретения свободы. Стремление лидеров неформальных общественных движений союзных и автономных республик к освобождению из-под власти КПСС было воспринято – и российскими демократами, и западными интеллектуалами – как общедемократическое движение против советского тоталитаризма. В победе этих движений виделся залог как достижения личной свободы армян, азербайджанцев, грузин, абхазов, чеченцев и ингушей, так и освобождения национально-государственных образований разного уровня от опеки “империи Кремля”[1].
Демонстрация 9 апреля 1989 года в Тбилиси, многочисленные митинги на Театральной площади в Ереване (самый крупный по численности митинг в республике с трехмиллионным населением собрал один миллион человек) и на площади Свободы (Азадлыг) в Баку стали вехами этого подъема. Кстати, популярное ныне слово “майдан” впервые стало символом гражданской и политической активности не в Украине 2004 года, а в Азербайджане в период восемнадцатидневного митинга 17 ноября – 8 декабря 1988-го. Позже день 17 ноября объявят “Днем пробуждения” (“Дирчелиш”). Под лозунгами борьбы за свободу и национальное “возрождение” прошли также массовые акции армян Нагорного Карабаха (февраль 1988 года), тридцатитысячный сход абхазского народа в селе Лыхны Гудаутского района (14 марта 1989 года), “танцующая революция” в Грозном в августе–сентябре 1991 года.
Однако на практике борьба за освобождение карабахских армян привела к затяжному и неразрешенному до сих пор армяно-азербайджанскому конфликту, а свобода и независимость Грузии были оплачены грузино-абхазским и грузино-осетинским конфликтами, гражданской войной 1993 года и фактической утратой Абхазии и Южной Осетии. Самоопределение же народов Северного Кавказа было затушевано серией военных кампаний в Чечне, осетино-ингушским конфликтом и ростом религиозного радикализма. Фактически все государства Южного Кавказа на сегодняшний день не могут считаться в полном смысле слова состоятельными. Впрочем, России на этот счет так же не следует обольщаться. Наше “самое состоявшееся государство СНГ”, на деле, а не на словах, не контролирует небольшую, но важную часть собственной территории. И дело здесь не в российских флагах, развешанных над всеми республиканскими администрациями северокавказского региона. Можем ли мы сказать, что граждане, проживающие на Северном Кавказе, выстраивают свою жизнь по российским правовым нормам, а не принятым в той или иной республике неформальным правилам игры? Ответ на данный вопрос не кажется очевидным. Шесть из восьми вооруженных конфликтов на территории бывшего Советского Союза имели место на территории Большого Кавказа. Три из четырех непризнанных республик появились здесь же. Именно на Кавказе был нарушен фундаментальный принцип, на котором создавалась вся геополитическая архитектура постсоветского пространства, – нерушимости границ между бывшими союзными республиками СССР.
Подводя эти неутешительные итоги последних двух десятилетий, мы вынуждены обращаться к тому времени, когда межэтнические конфликты Кавказского региона из латентного состояния вышли на публичный уровень. И не просто вышли, а стали центральными элементами идентичностей народов и государств постсоветского Кавказа. Случилось это в период перестройки, начатой руководством КПСС ради преодоления тех кризисных явлений, которые накапливались во всех сферах общественной жизни годами. Следствием стал характерный для сегодняшних оценок негативизм в отношении ситуации конца 1980-х – начала 1990-х годов. В самом деле, привычные представления, стереотипы и установки тогда ломались. Старые авторитеты и годами внедряемые ценностные установки переставали работать. Им на смену приходили новые и хорошо забытые старые герои. Все это сопровождалось острыми конфликтами и столкновениями. И не только между Кремлем и отдельными национальными движениями, но и между самими национальными движениями, которые в своей риторике отводили Москве роль оппонента, если не врага. Однако сегодня, через двадцать лет после распада Советского Союза, пришло время для более аккуратного и взвешенного анализа того, что произошло тогда, равно как и для лучшего понимания тех механизмов, которые сломали советскую иллюзорную стабильность.
Такой анализ представляется невозможным без изучения предшествующего периода, в котором легко можно увидеть многочисленные предпосылки для выхода пресловутого “национального вопроса” на поверхность. Наш анализ не будет выходить за рамки 1991 года, поскольку распад СССР и формирование новых независимых государств на обломках некогда “нерушимого Союза” представляется отдельной темой, заслуживающей самостоятельного исследования.
Большой Кавказ в советский период: история болезни
Говоря о конфликтах на Большом Кавказе, надо понимать, что сами по себе перестройка и либерализация политической жизни в Советском Союзе не создали ни национальных движений, ни этнополитических проблем. Они лишь позволили открыто обсуждать все то, что годами купировалось партийной цензурой и репрессивными механизмами. Между тем, для того чтобы эти проблемы актуализировались в 1980-е годы, в предшествовавшие десятилетия было сделано немало. И далеко не все эти шаги были непосредственно связаны с советскими политическими практиками. Назовем лишь основные факторы, сыгравшие определяющую роль в завязывании современных конфликтных узлов на Кавказе.
Во-первых, это историческая память. История инкорпорирования народов и территорий Большого Кавказа в состав России включала в себя противоречивые сюжеты. С одной стороны, имели место строительство новых социальных институтов, модернизация и европеизация, но с другой, как справедливо замечет британский историк Чарльз Кинг, в имперском “смешении” происходило “исключение определенных традиций, которые в течение веков обеспечивали выживание людей и развитие культур”[2]. Разумеется, все эти проблемы в той или иной степени присутствовали в информационном пространстве и до перестройки, хотя они тщательно прятались под разговорами и дискуссиями о “несправедливой имперской политике”, “России – тюрьме народов” (ленинское определение, с которым не могли не считаться), дискриминационном решении земельного вопроса в дореволюционный период, несправедливых привилегиях казачества.
Во-вторых, важную роль в процессе выхода конфликтов на поверхность сыграла рефлексия по поводу советского опыта. Было бы неверным сводить всю советскую историю Большого Кавказа к сталинским депортациям (хотя они оставили свой след не на одном поколении людей). Во многом именно советская преференциальная политика по отношению к этническим меньшинствам позволила к 1970–1980-м годам сформировать кадры для будущих “национальных революций”. Конфедерацию горских народов Кавказа возглавил бывший преподаватель научного коммунизма Юрий (Муса) Шанибов. Идеологом сепаратистского движения в Чечне стал поэт Зелимхан Яндарбиев, выпускник филологического факультета Чечено-Ингушского государственного университета имени Льва Толстого. Одним из лидеров карачаевского движения “Джамагат” оказался преподаватель философии Казбек Чомаев, лидером грузинского национального движения, а впоследствии первым президентом Грузии был филолог и переводчик Звиад Гамсахурдиа. Абхазские чаяния по выходу из состава Грузинской ССР лучше всех выражал специалист по древним хеттам Владислав Ардзинба, на бакинские улицы людей выводили востоковеды Абульфаз Эльчибей и Иса Гамбар, а на ереванские площади – исследователь древней и средневековой Армении Левон Тер-Петросян. Более того, реабилитационная политика 1950–1960-х годов, последовавшая вслед за преступными действиями сталинского руководства, так же не отличалась продуманностью (планы репатриации пострадавших от выселения составлялись поспешно, а впоследствии не выполнялись, не принимались в расчет интересы людей, поселившихся на местах, откуда были произведены депортации) и основывалась на тех же административно-репрессивных механизмах. Но разнообразный советский опыт приучил людей к тому, что правовые и переговорные механизмы ненадежны. Власть, если за ней сила, не готова к тому, чтобы вступать с кем-либо в диалог. Так было в марте 1956 года в Тбилиси, когда столичные студенты взялись защищать “доброе имя Сталина”, и в августе 1958-го в Чечено-Ингушетии, когда выступление представителей русской общины города Грозного против ускоренной репатриации чеченцев было жестоко подавлено (91 участник акции был осужден). То же самое повторилось в январе 1973-го снова в Грозном, когда ингушский национальный митинг в пользу возвращения Пригородного района был разогнан брандспойтами, и в октябре 1981-го во время массовых выступлений в столице тогдашней Северо-Осетинской АССР Орджоникидзе (ныне Владикавказ). Власть готова была считаться только с силой. Это довелось проверить на практике организаторам массовых выступлений в ознаменование 50-летия геноцида армян в Османской империи (Ереван, апрель 1965 года) или в Тбилиси в апреле 1978 года, когда добивались конституционных изменений, дававших грузинскому языку статус государственного языка в тогдашней Грузинской ССР. Или же – организаторам сходов в Абхазии в том же 1978-м, добившимся определенных преференций для абхазского населения тогдашней автономии.
В-третьих, сама советская система немало сделала для этнополитической консолидации на Кавказе. Ведь до нее имперская администрация никогда не закрепляла этнические различия на территориальной основе столь жестко. За семь десятилетий господства коммунистической партии (под разными ее именами) вектор ее политики менялся не раз. Так, в 1920-х – начале 1930-х годов превалировала политика “коренизации”, то есть приоритет отдавался национальным кадрам. В то время коммунисты Армении говорили о “восстановлении республики из пепла геноцида”, а некогда “космополитические столицы Грузинской и Азербайджанской ССР начали активно развивать национальную инфраструктуру, начиная от научных учреждений до партийных кадров”[3]. Говоря о партийных кадрах на советском Северном Кавказе периода “коренизации” известный советолог, Абдурахман Авторханов использовал метафору “коммунистические падишахи”:
“В национальных областях сами “падишахи” и их избиратели имели голос, с которым считалась и Москва. Ко всему этому большевики вели на Кавказе особо эластичную и осторожную политику. Все делалось для того, чтобы укрепить северокавказцев в убеждении, что они всерьез получили ту заветную самостоятельность, за которую боролись веками. Это и обязывало к эластичности и гибкости в тактике”[4].
После того, как вся высшая власть в СССР оказалась сосредоточенной в руках Сталина, этнические интересы и вопросы самоопределения были подчинены соображениям производственной дисциплины и экономическому развитию на мобилизационной основе. В этом контексте следует отметить, что коллективизация различных частей Большого Кавказа нанесла чувствительный удар по традиционному укладу кавказского села, а индустриализация до неузнаваемости изменила бывшие имперские окраины. Сюда же следует добавить и государственный атеизм, а также развитие грамотности. О последствиях этой политики справедливо говорит историк Владимир Бобровников: “Сами “горцы” в большинстве своем уже не горцы, а далекие потомки людей, когда-то живших в горах”[5].
Когда же железная хватка тоталитарного монстра с началом “оттепели” ослабла, на Кавказе поверхностная демократизация общественной жизни совпала с ростом коррупции и фаворитизма по отношению к представителям “своих” этнических групп. Так получилось просто потому, что никакие реальные альтернативы социальной организации за годы Большого террора сформироваться не успели. Рональд Суни, американский специалист по советской национальной политике, описывал эти процесс следующим образом:
“…С возникновением этой системы стала развиваться и “теневая экономика”, в которую оказались вовлеченными такие партийные лидеры, как Вели Ахундов в Азербайджане, Антон Кочинян в Армении и Василий Мжаванадзе в Грузии. Они отмечались поразительным политическим долголетием. Мжаванадзе был первым секретарем Компартии Грузии в течение девятнадцати лет (1953–1972), Кочинян служил в качестве председателя Совета министров Армении (1952–1966), а во времена Леонида Брежнева стал первым секретарем (1966–1974). Ахундов унаследовал республику от Имама Мустафаева (1954–1959), который был отстранен за коррупцию и национальный “изоляционизм” и провел десять лет в должности первого секретаря ЦК КП Азербайджана”[6].
До 1980-х – начала 1990-х партийное и советское руководство в республиках Северного Кавказа было сосредоточено главным образом в руках “русских кадров”. Однако второй и третий эшелоны партийно-хозяйственной номенклатуры активно замещались “национальными кадрами”. Так, известный исследователь истории Чечни XX столетия Джабраил Гакаев говорит о формировании чеченской “постдепортационной” номенклатуры в 1960–1970-х годах[7].
Нельзя сказать, что Политбюро и Центральный комитет пассивно взирали на это. Москва предпринимала попытки борьбы с “негативными явлениями”, как тогда было принято говорить. Так, в 1969 году во главе Азербайджанской ССР был поставлен кадровый офицер КГБ Гейдар Алиев, а в 1972 году Грузию возглавил Эдуард Шевардандзе, сделавший успешную карьеру на комсомольско-партийном поприще и получивший опыт руководства МВД республики. Однако ставка на репрессивные механизмы (борьба с так называемыми “цеховиками”) без широких экономических и политических реформ (которые могли бы открыть дорогу частной инициативе) не привела к решительному перелому[8]. И не могла привести. Тем более, что у “теневиков” (а незаконный бизнес легче организовывать среди “своих”, родственников и соплеменников) появился такой неожиданный сторонник, как “национальный коммунизм”, культивируемый партийной бюрократией республик и автономий. Послесталинские партийные вожди и в Москве, и на Кавказе, в отличие от своих предшественников, были бóльшими оппортунистами. Понимая силу националистического дискурса, они не стремились подавить его полностью. Они пытались найти в некоторых его элементах средство для укрепления своей легитимности – насколько, разумеется, само понятие легитимности было возможно в условиях советского “бархатно-тоталитарного” режима эпохи брежневского застоя.
Объективно “национал-коммунисты” выступали сдерживающим фактором и для репрессий центра против диссидентов-националистов. Партийные чиновники не могли позволить себе вслух говорить о том, что предлагали “антисоветчики”. В случае с Арменией это было объединение с Нагорным Карабахом (который тогда находился в составе Азербайджанской ССР), в случае с Грузией – обеспечение грузинского доминирования в Абхазии, в случае с Северным Кавказом – пересмотр теорий о “добровольном вхождении” в состав России и роли ислама в повседневной жизни. В этом плане интересна реакция партийного руководства советской Армении на террористическую атаку армянских националистов в московском метро в январе 1977 года. Конечно же, республиканская номенклатура не взяла террористов под свою защиту и не пыталась сыграть роль их адвоката, но длительное время пыталась “успокаивать” и “умиротворять” ЦК КПСС разговорами о “дружбе народов” и необходимости “не раздувать инцидент накануне юбилея Великого Октября”. Но, пожалуй, самым ярким примером ситуативного союза партийной номенклатуры и националистов стало поведение Эдуарда Шеварднадзе в ходе апрельских выступлений 1978 года. Фактически это был первый случай солидарности партийного чиновника высшего ранга с общественностью, осуществившийся под националистическим знаменем. В итоге союзный центр не только признал конституционное право считать национальный язык одной из республик государственным (чего, например, не было сделано даже в Прибалтике), но и отказался от корректировок конституций Армянской ССР и Азербайджанской ССР.
Кавказ 1980-х: этнополитический разогрев
Таким образом, кавказские “горячие точки”, о которых советские граждане с удивлением узнали в 1980-е годы, вспыхнули вовсе не из-за безволия Михаила Горбачева и его команды. “Национальные революции” на Кавказе были подготовлены всем противоречивым развитием предыдущего периода. Как только центральная власть “отпустила поводья”, идейно-политическая пустота была мгновенно заполнена. И трагедия Горбачева и “раннего” Ельцина была не в том, что они якобы открыли кингстоны для национализма, а в том, что они не были готовы к самому националистическому вызову. У них не было ни стратегии, ни краткосрочных программ разрешения обозначившихся кризисов.
Как справедливо замечает Рональд Суни, “после десятилетий молчания [хотя оно очень часто было относительным. – С.М.] урбанизированное население, дети бывших крестьян, вдохновленные диссидентами-националистами, вышли на улицы”[9]. Впервые это воочию проявилось в феврале 1988 года в столице на тот момент мало кому известной Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджанской ССР (НКАО). Тогда ее областной совет принял на своей сессии решение “О ходатайстве перед Верховными советами Азербайджанской ССР и Армянской ССР о передаче НКАО из состава Азербайджанской ССР в состав Армянской ССР”. В тексте этого решения, написанного в хорошо знакомой тогда советской стилистике, говорилось:
“Идя навстречу пожеланиям трудящихся НКАО, просить Верховный совет Азербайджанской ССР и Верховный совет Армянской ССР проявить чувство глубокого понимания чаяний армянского населения Нагорного Карабаха и решить вопрос о передаче НКАО из состава Азербайджанской ССР в состав Армянской ССР. Одновременно ходатайствовать перед Верховным советом СССР о положительном решении вопроса передачи НКАО из состава Азербайджанской ССР в состав Армянской ССР”.
По словам британского политолога и журналиста Томаса де Ваала, “за казенным языком резолюции скрывался поистине революционный смысл”[10].
В самом деле, армянские депутаты из НКАО стали первыми политиками в СССР начиная с 1920-х годов, которые не на кухнях или в ходе застолий, а на официальном уровне, но не по указке вездесущего центра, потребовали изменить административно-территориальное устройство советского государства. Сразу оговоримся: речь идет именно об официальном уровне, так как неофициально такие же требования звучали и ранее. И не только в Нагорном Карабахе, но и в Абхазии или Чечено-Ингушетии. Таким образом, карабахский кризис, переросший затем в затяжную войну, а с 1994 года в долгий и пока бесперспективный процесс мирного урегулирования, нарушил административную и политическую монополию Политбюро и ЦК КПСС. Административно-территориальное устройство было одной из главных истин, на которых держался “нерушимый союз”. Советское руководство оказалось не готовым к низовой самодеятельности тех самых “трудящихся масс”, от имени которых оно выступало. Карабах впервые показал, что массы вовсе не хотят принимать готовые истины – прежде всего, о “дружбе народов”.
Впрочем, “пробуждение” Карабаха не было только армянским делом. Практически сразу же жители еще советского Азербайджана восприняли начавшееся движение армян к “миацуму”[11] как вызов:
“…Многие интеллектуалы в Баку говорили, что до 1988 года не проявляли интереса к Карабаху. Не задумываясь, сколь острой эта тема была для армян, они попросту принимали как данность тот факт, что Карабах всегда будет частью Азербайджана. Поэтому для них взрыв народного протеста в Карабахе был, с одной стороны, не вполне понятен, а с другой, имел далеко идущие последствия”[12].
“Карабахский вопрос”, и в Армении, и в Азербайджане, впервые в СССР сломал традиционную оппозицию “коммунист–антикоммунист”. Представители партийных структур НКАО начали борьбу за “миацум” при информационной поддержке зарубежной армянской диаспоры (в которой позиции “контрреволюционеров”-дашнаков были весьма сильны), в то время как возникший на протестной волне “Народный фронт Азербайджана” творчески совмещал антикоммунистическую риторику с взаимодействием с Гейдаром Алиевым, бывшим многолетним первым секретарем ЦК КП Азербайджана.
18 марта 1989 года своеобразную эстафету от Нагорного Карабаха подхватила Абхазия. На многотысячном сходе в селе Лыхны Гудаутского района (исторический центр Бзыбской Абхазии) представители гуманитарной интеллигенции и партийной бюрократии объединили свои усилия в стремлении отделиться от Грузинской ССР. Снова националистический дискурс объединил тех, кто верой и правдой служил “родной партии”, и тех, кто подвергался взысканиям за проявления “буржуазного национализма”. Сход в селе Лыхны, как ни одно другое событие, ускорил борьбу Грузии за выход из состава Советского Союза, придал ей невиданный импульс и осмысленность. Как только национальная элита этой республики (и здесь между коммунистами и диссидентами сложился консенсус) осознала, что Москва не готова в полной мере выполнять политический контракт по сохранению “территориальной целостности Грузинской ССР”, началась борьба за собственный национальный проект. Таким образом, борьба Грузии за выход из Советского Союза оказалась зарифмованной с борьбой Абхазии за выход из состава Грузии. Борьба за “территориальную целостность” своей республики стала одновременно сепаратистским проектом, нацеленным против “Красной империи”. Именно после схода в Лыхны грузинские интеллектуалы-националисты ввели в активный оборот словосочетание “агрессивный сепаратизм”, применяемое к абхазскому проекту. В конечном счете, борьба двух национальных проектов (с конкурирующими “воображаемыми географиями” и политизированными “историями”) привела к вооруженному конфликту между Грузией и Абхазией, вовлечению в него “третьих сил”, формированию de facto независимого Абхазского государства.
Вслед за республиками и автономиями Закавказья в националистическую игру вступили автономные образования в составе РСФСР. И здесь мы вплотную подходим к вопросу об ответственности центральных властей за выход копившихся годами проблем на поверхность. Одной из главных интриг того времени был растущий день ото дня конфликт между союзным центром, теряющим реальную власть, легитимность и популярность, и российской властью, которая позиционировала себя как альтернативу Горбачеву. В апреле 1991 года не только жители РСФСР, но и граждане других республик СССР смотрели на Россию как на гаранта недопущения реставрации сталинско-брежневских порядков. Два центра вели друг с другом жесткую, за гранью допустимого, борьбу за автономные образования. В 1990 году союзное руководство приняло два акта, которые не только de facto, но и de jure повышали статус автономных образований, позволяя им самоопределяться и входить в “обновленный Союз ССР” напрямую, без согласования с российским руководством. Именно в этих законах надо искать корни и “парада суверенитетов”, и особой политической линии Чечено-Ингушетии, Северной Осетии, других северокавказских республик, бросившихся повышать свой статус и выходить из состава сложных субъектов (Адыгея из состава Краснодарского края, Карачаево-Черкесия из состава Ставрополья). Интересно, что идея вхождения в СССР через голову России станет весьма популярной в окружении лидера чеченских сепаратистов Джохара Дудаева. Российскому руководству требовалось дать свой ответ Горбачеву, чтобы перетянуть на свою сторону автономии. И такой ответ был дан 26 апреля 1991 года. Конъюнктурный характер и поспешность принятия “Закона о реабилитации репрессированных народов” предопределили и некорректность многих его формулировок, и дальнейшие негативные последствия в его реализации.
Оказалось, что, борясь со сталинским наследием, противники национальной политики “отца народов” вооружились его же теоретическими подходами, при которых этническая группа рассматривается как “коллективная личность”. В итоге текст закона апеллировал к коллективным правам, а не к правам человека и гражданина. Самыми опасными для этнополитического развития стали пункты закона о так называемой “территориальной реабилитации” (статьи 3, 6, 7). Они признавали эксклюзивное право на “свою землю” для одного этноса, что было несправедливостью в отношении тех представителей других этнических групп, кто оказался на “спорных территориях” зачастую не по своей вине. Так, например, в 1944 году из Пригородного района депортировали ингушей. Однако заселение этой территории осетинами также проводилось не посредством референдумов; многих переселили туда из тогдашней Грузинской ССР без всякого их согласия. К тому же принятие закона от 26 апреля 1991 года спровоцировало завышенные ожидания скорого передела границ для реализации принципа “территориальной реабилитации”. Это стало одной из причин (хотя и не единственной) осетино-ингушского конфликта, а также острых споров в Дагестане, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии. Да и в Чечне в течение всего постсоветского периода многие несправедливости сегодняшнего дня оправдывались фактом сталинской депортации.
***
Таким образом, эффект перестройки на Большом Кавказе был сравним с действием хирурга, вскрывающего застарелый нарыв. К сожалению, уровень советских и российских политических медиков не соответствовал требованиям времени. Вместо профилактики и грамотной диагностики они лишь поспешали за событиями или в спешке прописывали неправильные, и даже губительные, рецепты. Последствия этого некачественного лечения Большой Кавказ испытывает до сих пор. Грузия и Россия, Армения и Азербайджан не имеют между собой дипломатических отношений. Массовые миграции, беженцы и вынужденные переселенцы, внутренние защитные рубежи и апартеид стали сегодняшней кавказской реальностью. И в этом, пожалуй, состоит главный урок. Он показывает, что разрешение острых этнополитических проблем должно вестись продуманно, а не в рамках конъюнктурных кампаний и ради достижения сиюминутной политической выгоды. И в этой борьбе знание деталей и нюансов подчас важнее, чем следование единой “генеральной линии”, поскольку именно это позволяет без потерь пройти минное поле, умело поставленное советскими вождями.
____________________________________________
1) Эта удачная метафора была придумана известным советологом чеченского происхождения Абдурахманом Авторхановым (1909?–1997), см.: Авторханов А. Империя Кремля: советский тип колониализма. Garmisch-Partenkirchen: Prometheus Verlag, 1988.
2) King Сh. The Ghost of Freedom: A History of the Caucasus. Oxford: Oxford University Press, 2008. P. 63.
3) Россия и Кавказ: противоречивые дискурсы. Интервью Рональда Суни Сергею Маркедонову // Сaucasus Times. 2011. 24 января (www.caucasustimes.com/article.asp?id=20734).
4) Уралов А. [псевдоним А.Г. Авторханова]. Убийство чечено-ингушского народа: народоубийство в СССР. М.: Вся Москва, 1991. С. 34.
5) Бобровников В.О. Обычай как юридическая фикция: “традиционный ислам” в религиозном законодательстве постсоветского Дагестана // Гуманитарная мысль Юга России [Краснодар]. 2006. № 1. С. 16.
6) Цит. по: Россия и Кавказ: противоречивые дискурсы…
7) Гакаев Д.Д. Путь к чеченской революции // Чечня и Россия: общества и государства. Сборник материалов к конференции. М.: Полинформ-Талбури, 1999. C. 57.
8) Зато она привела к массовой еврейской эмиграции. В 1970 году в Грузии проживали 55,4 тысячи грузинских евреев, а в 1969–1980-х около 30,5 тысячи из них покинули республику. По данным последней Всесоюзной переписи 1989 года, в Грузии проживали чуть более 14 тысяч грузинских евреев. См. подробнее: Квирикашвили Э. Эмиграция грузинских евреев в Израиль // Центральная Азия и Кавказ. 2003. № 6(30). С. 24–25.
9) Цит. по: Россия и Кавказ: противоречивые дискурсы…
10) De Waal T. Black Garden: Armenia and Azerbaijan through Peace and War. New York; London: New York University Press, 2004. P. 43.
11) Миацум (от армянского “воссоединение”) – идея объединения армянонаселенного Нагорного Карабаха и Армении в рамках одного государства. В сентябре 1991 после провозглашения НКР (Нагорно-Карабахской Республики) она была фактически заменена идеей самоопределения двух армянских государств.
12) De Waal T. Op. cit. P. 43.
«Неприкосновенный запас» 2011, №4(78)
Власти России и Грузии разрешили грузинской авиакомпании Georgian Airways и российской "Сибирь" (S7 Airlines) на продолжение прямых чартерных рейсов между Москвой и Тбилиси еще на три месяца - до конца 2011-го года.
Срок предыдущего разрешения на авиасообщение между Россией и Грузией, в соответствии с которым обе авиакомпании с минувшего лета начали осуществлять в параллельном режиме уже ежедневные рейсы в этих направлениях, истек к октябрю, передает "Интерфакс".
Как сообщалось, с 21 июня Georgian Airways впервые начала выполнять также полеты по маршруту Батуми-Москва-Батуми, которые авиакомпания осуществляет два раза в неделю - по вторникам и воскресеньям, а S7 с 6 августа возобновила полеты между Москвой и Кутаиси, которые выполняются по субботам.Сообщалось также, что к этому российско-грузинскому авиа-тандему с 24-го августа присоединилась авиакомпания "Уральские авиалинии", приступившая к осуществлению чартерных рейсов в направлении Грузии по маршрутам Москва-Кутаиси-Москва и Екатеринбург-Тбилиси-Екатеринбург.
Авиасообщение между РФ и Грузией было прервано в августе 2008 года в связи с конфликтом в Южной Осетии. Полеты были возобновлены в августе 2010 года. Разрешения Georgian Airways и S7 на выполнение рейсов действовали первоначально до конца октября прошлого года, затем несколько раз пролонгировались.
Грузия не торгуется
Россия пока не может преодолеть главное препятствие на пути в ВТО
Евгений Арсюхин, Михаил Вигнанский
Очередной российско-грузинский раунд переговоров о вступлении России в Всемирную торговую организацию в субботу закончился неудачей. Несмотря на это, российские чиновники не меняют своих планов, Москва рассчитывает, что США и ЕС все же заставят Грузию стать уступчивее.
О провале переговоров рассказал «МН» руководитель грузинской делегации замминистра иностранных дел Серги Капанадзе: «Стороны даже не успели войти в обсуждение деталей». На предыдущем раунде Грузия все же сняла прежнее требование о выдвижении на границы Абхазии и Южной Осетии с Россией грузинских пограничников и согласилась на международных наблюдателей. В ответ Россия пообещала дать информацию о транзите грузов, которые идут через эти границы. «Однако Россия отказалась предоставлять нам информацию о грузах, входящих в торговые коридоры в Абхазию и Южную Осетию и покидающих их, — утверждает Капанадзе. — Это тупик. Нет никакого смысла продолжать переговоры, если Россия не поменяет своих позиций». Нейтральное определение «торговые коридоры» предложено Швейцарией, при посредничестве которой ведутся переговоры. Оно позволяет не употреблять понятие «КПП», из-за которого сразу начинаются споры о статусе границы.
Швейцарское посредничество вообще порождает дополнительные технические проблемы. На переговорах стороны обсуждают не предложения Москвы и не предложения Тбилиси, а бумаги, которые готовят швейцарские чиновники. «Швейцарцы слушают и тех, и других, — рассказал «МН» член российской делегации, — и готовят документ, который, как им кажется, устроит обе стороны. Это та работа, которую они взяли на себя вместе со статусом посредника». Разговаривать напрямую невозможно, между нашими странами после войны 2008 года нет дипломатических отношений.
Москва предложила провести следующие переговоры уже 17 октября. Теоретически это позволит успеть снять вопросы до заседания генерального совета ВТО в декабре. На нем Россию могут принять в ВТО, говорил ранее руководитель рабочей группы по приему России в организацию Стефан Йохансон. Но Капанадзе не видит смысла в столь скорой встрече. Впрочем, он не исключает, что встретиться еще раз попросит швейцарский МИД.
Российские переговорщики пока не меняют своих планов. «Мы работаем на результат присоединения в 2011 году», — заявил «МН» директор департамента торговых переговоров Минэкономразвития Максим Медведков. Но если этого не произойдет, катастрофы не будет, считают в Москве. Повестка дня заседания появится через две-три недели, в ней зафиксируют вопросы о приеме в члены ВТО России, Самоа и Вануату, а также дискуссию о ходе Дохийского раунда, рассказал «МН» источник, знакомый с содержанием документа. «Если Россия не успеет, примут только Самоа и Вануату, а нас в повестке дня не будет», — говорит он. Генсовет не примет решений, которые затруднят присоединение России к ВТО позже, скажем, в 2012 году, уверен собеседник «МН», «Дохийский раунд не завершен, правила ВТО в декабре не поменяются». Напомним, что еще в 2001 году ВТО задумала договориться о большей либерализации мировой торговли, об этом говорили на конференции в катарской столице Дохе. Однако с тех пор развитые и развивающиеся страны так и не смогли договориться о взаимных уступках, например, в вопросах интеллектуальной собственности или господдержки сельского хозяйства.
Россия надеется, что на Грузию надавят США и ЕС, считает Алексей Портанский из Высшей школы экономики. «Премьер Владимир Путин говорил об этом практически прямым текстом», — напоминает он. В самом деле в четверг Путин заявил: «Нам говорят: «Идите договаривайтесь с Грузией». А наши грузинские партнеры вернулись к требованиям, которые они изложили с самого начала этого процесса, потом сняли эти требования, а сейчас опять к ним вернулись». У Путина возник риторический вопрос: «Наши основные партнеры в Европе и Штатах хотят, чтобы Россия была членом ВТО, или не хотят? Не надо прятаться за грузинский вопрос. Если хотят, то они смогут это сделать очень быстро».
Пока никакого давления со стороны США на Грузию нет, уверяет Капанадзе. Запад лишь декларирует желание видеть Россию в ВТО, считает официальный Тбилиси. В то же время российско-американские контакты по проблематике ВТО не прекращаются. 3 октября вице-президент США Джозеф Байден встретился с первым вице-премьером Игорем Шуваловым, где вновь поддержал процесс присоединения России к ВТО. В ноябре конгресс проведет слушания, посвященные в том числе торговле с Россией, но «расклад в конгрессе очень сложный, в целом не в нашу пользу», рассказывает Портанский. Так, поправку Джексона–Вэника конгресс намеревался отменить в сентябре, но этого не случилось. Сама по себе поправка не имеет отношения к присоединению России, но ее отмена стала бы сигналом поддержки со стороны США. Пока «давит» только президент Франции Николя Саркози, он был в Тбилиси в пятницу и призывал стороны к диалогу.
Переговоры России и Грузии по вступлению РФ во Всемирную торговую организацию провалились. Об этом заявил замминистра иностранных дел Грузии Серги Капанадзе, возглавляющий грузинскую делегацию на переговорах в Швейцарии, сообщает "Грузия-онлайн".
По его словам, диалог завершился совершенно безрезультатно. "Грузия не может дать согласие на вступление России в ВТО, пока Россия не изменит свою позицию по поводу оккупированных территорий", - сказал Капанадзе, имея в виду Южную Осетию и Абхазию.
На днях торговый представитель США Рон Кирк заявил, что Россия присоединится к ВТО к концу 2011 года. Он выразил уверенность в возможности решения всех спорных вопросов между Россией и Грузией.
19 сентября 2011 года министр экономического развития Эльвира Набиуллина в Брюсселе начала переговоры с Евросоюзом по вступлению в ВТО. Гендиректор ВТО Паскаль Лами заявил, что Россия может вступить в организацию до конца 2011 года.
Замглавы МИД Грузии Сергей Капанадзе (Sergi Kapanadze) заявил, что переговоры с Москвой по вступлению России во Всемирную торговую организацию (ВТО) завершились безрезультатно, передает агентство Рейтер.
"Переговоры завершены, и мы можем сказать, что они провалились, закончились безрезультатно", - сказал Капанадзе в субботу.
Россия ведет переговоры о присоединении к ВТО последние 17 лет. Российская экономика - единственная ведущая экономика мира, не входящая в организацию, для присоединения к которой необходимо согласие всех ее 153 членов.
По данным агентства, Капанадзе возглавляет грузинскую делегацию на переговорах в Швейцарии.
"Грузия не может дать своего согласия на вступление РФ в ВТО, пока Россия не поменяет свою позицию по торговле внутри оккупированных территорий", - сказал Капанадзе, говоря об Абхазии и Южной Осетии.
"То что просит от нас Грузия, не входит в сферу деятельности ВТО", - сказал глава российской делегации Максим Медведков.
Он добавил, что по основным вопросам присоединения России к ВТО (если не касаться грузинского вопроса) "достигнуты договоренности, остается ряд технических моментов, которые сейчас согласовываются".
В конце апреля 2008 года Грузия вышла из переговорного процесса по вступлению России в ВТО, протестуя против распоряжения президента России о снятии экономических санкций в отношении Абхазии и Южной Осетии. Переговоры по ВТО между Грузией и Россией были возобновлены в марте этого года при посредничестве Швейцарии.
Грузинская сторона требует размещения международных мониторов на спорных границах Абхазии и Цхинвальского региона, в частности на КПП Гантиади - Адлер и Роки - Верхний Зарамаг, а также внедрение современной системы обмена информацией о перемещении грузов, что обеспечит прозрачность торговли. Соответствующие предложения разработала швейцарская сторона
Россия должна быть партнером и другом Грузии, а для восстановления доверия должна быть прекращена риторика противостояния, заявил президент Франции Николя Саркози, выступая на площади Свободы в центре Тбилиси в пятницу.
Грузинские войска 8 августа 2008 года вторглись на территорию Южной Осетии и обстреляли Цхинвали. Город был практически полностью разрушен, погибли мирные жители и миротворцы. Россия провела в регионе операцию по принуждению Грузии к миру, а 26 августа признала независимость Южной Осетии и Абхазии.
"Партнер и друг - вот чем должна быть Россия для Грузии. Грузинский и российский народы перенесли травму 70-летнего советского правления. Они боролись за то, чтобы стать хозяевами своей судьбы", - заявил Саркози, отметив, что "Франция считает Россию своим другом и рассматривает ее как своего стратегического партнера". Его слова приводит агентство "Новости-Грузия".
По его словам, все должны понимать, что Советский Союз канул в прошлое и его не заменит политика сфер влияния. "Для восстановления доверия должна быть прекращена риторика противостояния, и предпочтение должно быть отдано диалогу", - отметил Саркози.
При этом он подчеркнул, что "Грузия должна свободно выражать свою волю - вступление в НАТО, если народ хочет этого".
Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter