Новости. Обзор СМИ Рубрикатор поиска + личные списки
Главные отличия.
Платный доступ на polpred с деловой информацией высшего качества. Скажите об этом директору библиотеки.
По меньшей мере три тысячи мигрантов были спасены у берегов Ливии во вторник, в результате число спасенных за последние двое суток беженцев возросло до 5,6 тысячи, сообщили сотрудники береговой охраны Италии.
Как передает агентство Франс Пресс, в операциях по спасению участвовали береговые службы, а также судна европейского агентства Frontex и европейской операции "София", которая предусматривает дислокацию в международных водах кораблей, воздушных судов и беспилотников, которые обеспечивают сбор информации о перевозчиках нелегальных мигрантов из Африки к берегам Евросоюза.
По словам сотрудников береговой охраны, во время проведения поисково-спасательных операций были предприняты все необходимые меры. Дополнительной информации о национальности спасенных мигрантов пока не сообщается. Как отмечает агентство, с начала 2016 года в Италию прибыли не менее 37 тысяч человек.
Во вторник официальный представитель Международной организации по миграции (МОМ) Джоэл Миллман сообщил, что свыше 191 тысячи мигрантов и беженцев с начала года пересекли Средиземное море в поисках убежища в Европе с начала 2016 года по 21 мая. При этом 1370 человек погибли или пропали без вести.
НАТО окружает Сирию
Ближневосточная стратегия НАТО стремится законсервировать ИГ в Сирии
Александр Братерский
В Сирии прогремели взрывы, которые унесли жизни более 120 человек. Ответственность за серию терактов взяло террористическое «Исламское государство» (запрещенная организация в России), которое стремится доказать, что его развитие не может остановить даже сирийское присутствие сил России и США. Особенное значение в этом контексте получает стратегия НАТО, которое в самой Сирии не воюет, но стремится заблокировать ИГ в границах страны.
Взрывы прогремели в сирийских городах Джабла и Тартус. Сообщается как минимум о пятерых террористах-смертниках, взорвавших себя. Кроме того, в каждом из городов террористы привели в действие бомбы, заложенные в автомобиль. По последним данным, в терактах погибли более 120 человек. Оба города в провинции Латакия находятся под контролем сил, лояльных президенту Сирии Башару Асаду. Более того, в Тартусе расположена база российских ВМС, а Джабла находится в примерно 30 км от российской военно-воздушной базы.
Ответственность за теракты взяла на себя террористическая организация «Исламское государство» (ИГ), против которого воюют российские ВС в Сирии вместе с войсками официального Дамаска. Кроме того, ВВС России координируют свои действия и с США, которые также регулярно наносят авиаудары по позициям террористов.
Теракт ИГ подчеркнул проблему, которая становится все актуальнее для сирийского конфликта. Несмотря на перемирие, которого достигли представители Дамаска и боевиков умеренной оппозиции, радикальные организации продолжают контролировать часть территории Сирии. Наиболее влиятельная (и известная по всему миру) террористическая группировка страны — ИГ сохраняет возможность проводить теракты на сирийской территории. Более того, есть немало данных о том, что «Исламское государство» стремительно распространяет свое влияние на другие страны исламского мира.
Афганское эхо Сирии
Международного влияния ИГ касалось и заявление президента США Барака Обамы от 23 мая. В ходе своего визита во Вьетнам он объявил о том, что американский беспилотник уничтожил муллу Ахтара Мансура, лидера афганского радикального движения «Талибан». «Мы уничтожили лидера организации, которая проводила тайные операции и открытые атаки против сил США и коалиции НАТО, воевала против афганского народа и вступала в союзы с экстремистскими группировками», — сказал Обама. По словам американского президента, уничтожение Мансура — это крупный успех США и НАТО.
Между тем смерть главы «Талибана» — это еще один успех ИГ. За неделю до того, как США объявили о его гибели, на радикальных исламистских онлайн-форумах появились слухи о том, что Мансур, давний противник ИГ, погиб в перестрелке с талибами-перебежчиками, которые дали клятву верности руководителю «Исламского государства» Абу-Бакру аль-Багдади.
Тем не менее гибель муллы Мансура трудно переоценить для политического будущего Афганистана. Это может облегчить переговоры между официальным Кабулом и умеренными талибами о создании правительства национального примирения. Тем более что обе стороны понимают: если противоречия преодолеть не удастся, инициативу в стране может перехватить ИГ.
К переговорам с правительством Афганистана талибов склоняют действия коалиции НАТО и афганских сил в этой стране. Недавно мирное соглашение с правительством в Кабуле было подписано главой Исламской партии Афганистана Гульбеддином Хекматияром, который также воевал на стороне «Талибана».
В последнее время на проблемы в организационной сфере афганские силы, которые борются как с движением «Талибан», так и с враждебным ему ИГ, научились реагировать достаточно эффективно.
Как отмечает эксперт центра изучения современного Афганистана Андрей Серенко, обученные инструкторами США и НАТО афганские военные смогли достаточно эффективно действовать против отрядов исламистов, не давая талибам закрепляться на захваченных территориях. Начиная с 2008 года силы НАТО помогли подготовить более 350 тыс. человек для армии и полиции Афганистана.
Однако в альянсе не скрывают, что дальнейшее развитие ситуации в Афганистане будет зависеть от того, останется ли в этой стране американский контингент. «Афганистан — это пока незаконченное дело», — охарактеризовал ситуацию в стране посол США при НАТО Дуглас Лют в беседе с журналистами.
США собираются оставить в стране 5,5 тыс. солдат и офицеров вплоть до 2017 года. Об этом объявит президент США Барак Обама на саммите в Варшаве в июле этого года. В настоящее время общее число военных миссии НАТО в Афганистане составляет более 12 тыс.
Миссия в Ираке
НАТО также собирается отправить миссию специалистов в Ирак для изучения возможностей тренировки местных военных для противостояния той же угрозе ИГ. Для Ирака эта угроза гораздо более серьезная, чем для Афганистана. Боевики ИГ контролируют сирийские и иракские приграничные районы, создав прочную инфраструктуру между ними. О скорой отправке в Ирак миссии специалистов сообщил генсек альянса Йенс Столтенберг по завершении первого дня встречи глав МИД стран альянса, которая прошла в Брюсселе на прошлой неделе. Первые тренировки иракских военных из сил безопасности начались в апреле, и в ближайшие полгода НАТО должно подготовить 350 военных.
Просьба прислать натовских военных для обучения иракских солдат исходит от премьер-министра страны Хайдера аль-Абади. В НАТО объясняют, что с иракским правительством у альянса давно налажены военные связи. 23 мая аль-Абади объявил о начале широкомасштабного наступления на Эль-Фаллуджу, который сейчас считается одним из главных городов под контролем ИГ.
Генсек НАТО Столтенбег дал понять, что участие НАТО в укреплении безопасности Ирака для стран альянса — это возможность обезопасить себя от угроз в регионе: «Помогая нашим партнерам укреплять свои силы и обеспечивать безопасность своих стран, мы укрепляем безопасность и собственных государств». «ИГ держит захваченные территории, которые должны быть у него отобраны. Мы должны понять, как мы можем помочь», — обрисовал на встрече с журналистами задачу НАТО в Ираке один из чиновников альянса.
Правда, о планах тренировки иракских солдат непосредственно на территории Ирака натовские военные говорят осторожно. Это трудная задача. Несмотря на затраченные силы и средства, с ней не смогли справиться американцы.
После вторжения в эту страну в 2003 году и свержения диктатора Саддама Хуссейна США потратили огромные средства на тренировку иракских военных. На создание боеспособных сил ушло около $25 млрд, однако США смогли подготовить лишь около 12 тыс. солдат и офицеров из 250 тыс. иракского контингента.
Пока неясно, смогут ли изменить ситуацию инструкторы НАТО, однако положительный фактор в их возможном присутствии все-таки есть. Специалисты из европейских стран могут быть восприняты более положительно, чем военные из США, к которым многие иракцы относятся враждебно после многих лет войны.
Собственно в сирийской операции НАТО как организация не участвует, хотя там «в личном качестве» присутствуют некоторые страны — члены альянса: Великобритания, США, Франция, а также несколько других государств, которые предоставляют различную техническую помощь.
В НАТО подчеркивают, что операция в Сирии никогда не была операцией альянса, однако на прошлой неделе обсуждалась возможность предоставления коалиции в Сирии разведывательных самолетов AWACS. Эти самолеты — единственное военное оборудование, которым обладает НАТО. Вопреки распространенному убеждению, у этой организации практически нет своего вооружения. Его предоставляют в распоряжение НАТО страны — члены альянса в рамках каждой кампании.
Вменяемый противник
Кроме Ирака и Афганистана другой ближневосточной страной, ситуация в которой беспокоит альянс, является Ливия, где тоже присутствуют боевики-исламисты. Столтенберг уверяет, что альянс не собирается воевать в Ливии, однако также собирается оказывать военную и политическую поддержку недавно сформированному в этой стране правительству. «Мы будем действовать, если будет просьба от правительства страны», — сказал генсек НАТО. Пока с инициативой послать военных выступили в индивидуальном порядке Италия и Великобритания. США дали понять, что если и присоединятся к новой кампании в Ливии, то точно не на правах лидера. В мае появились первые данные о боях европейских военнослужащих с ливийскими отрядами ИГ.
По иронии судьбы, альянс несет прямую ответственность за происходящее в Ливии: в результате военной операции в этой стране в 2011 году был свергнут диктатор Каддафи, однако вакуум власти породил хаос и гражданскую войну. Последствиями этого хаоса стало усиление позиций ИГ в этой стране. На фоне сирийского конфликта все больше боевиков из этой организации предпочитают перейти западную границу и укрепиться в Ливии, где нет российских бомбардировок, а НАТО пока только разворачивает антитеррористическую миссию.
Кроме того, увеличивается и волна миграции из Ливии в Европу. По данным миграционных служб, к берегам Италии прибывает все больше нелегалов. С последствиями миграционного кризиса приходится сегодня бороться тому же НАТО, которое фактически играет роль «политического МЧС».
Корабли альянса сегодня патрулируют Эгейское море, где пытаются остановить перевозчиков, которые транспортируют нелегальных мигрантов в Европу. Со стороны Сирии поток приостановлен. Совместные усилия ЕС и Турции в этой области увенчались успехом. По данным комиссара ООН по делам беженцев, число нелегальных попыток прорваться в Европу по этому маршруту упало в апреле на 90% по сравнению с мартом. В ближайшее время свой корабль для участия в патрулировании НАТО обещали прислать США, однако что это будет за тип судна, пока неизвестно.
Участие натовских стран в стабилизации Ближнего Востока представляет собой «смешанную картину», отмечает аналитик вашингтонской группы Gulf state Analytics Теодор Карасик. «С одной стороны, НАТО дает Ближнему Востоку модель развития региональной безопасности. С другой — ближневосточная политика превращается в самоцель для альянса, — считает собеседник «Газеты.Ru». — Если опираться на первую идею, тогда в этом может быть здоровое начало. Вторая же концепция вряд ли приведет к хорошему результату».
Офицеры и гражданские союзники НАТО в кулуарах подчеркивают, что ситуация в Афганистане и на Ближнем Востоке беспокоит их гораздо больше вызовов со стороны России.
Россия хотя и видится нарушителем спокойствия на Западе, но этот нарушитель — предсказуемый и «вменяемый» противник в отличие от исламистов. «Это совершенно две разные угрозы», — заявила «Газете.Ru» одна из сотрудниц в штаб-квартире альянса.
В российских дипломатических кругах отмечают, что именно Ближний Восток и Афганистан могут быть полем для сотрудничества. «Именно в борьбе с терроризмом сотрудничество России и НАТО давало свои плоды», — отметил в интервью российским журналистам постпред России при НАТО Александр Грушко.
Россия «может играть конструктивную роль» на Ближнем Востоке, признается, в свою очередь, высокопоставленный чиновник альянса. Однако, как отметил в разговоре с корреспондентом «Газеты.Ru» генсек НАТО Йенс Столтенберг, никакое практическое сотрудничество альянса с Россией не будет осуществляться до тех пор, пока не улажен конфликт на Украине.
Россия или Британия? Кто нарисует новую карту Ближнего Востока?
20 мая правительство Сирии направило в «Лукойл», «Газпром нефть» и «Зарубежнефть» запрос на помощь в восстановлении нефтегазовой промышленности арабской республики. Об этом сообщает иранский англоязычный телеканал Press TV со ссылкой на министра энергетики России Александра Новака. «Сирия попросила наши компании принять участие в восстановлении нефтегазовых проектов, развитии инфраструктуры и строительстве газопровода», — заявил глава ведомства, уточнив, что в настоящее время компании изучают предложение Дамаска. Ранее Москве уже предлагали принять участие в восстановлении нефтеперерабатывающего завода (НПЗ) в г. Баньяс (Тартус, северо-западная провинция САР) и строительстве нового НПЗ совместно с Ираном и Венесуэлой. И здесь нет ничего удивительного: ведь именно ВКС России помогли президенту Башару Асаду сохранить страну от развала и освободить часть территорий на севере и западе от террористов ИГИЛ и «Джебхат ан-Нусры». Однако нюансов и параллелей в этой истории намного больше, чем кажется на первый взгляд.
Дело в том, что впервые за столетия непримиримой борьбы Москва уверенно действует на территориях, за которые некогда дрались Париж и Лондон. Речь идет об «османском наследстве» — Большой Сирии (современные территории САР, Ливана, Иордании и Израиля), которая простирается вдоль побережья Восточного Средиземноморья, куда англичане и французы в годы Первой мировой войны намеревались протянуть два нефтепровода из Киркука — в Хайфу и Триполи (на территории современного Ливана). Интрига состоит в том, что предложение Дамаска, адресованное российским нефтяным компаниям, совпало со знаменательной датой — 16 мая 2016 года исполнилось 100 лет с момента подписания самого противоречивого тайного пакта в истории XX века — Соглашения Сайкса-Пико (Sykes-Picot Agreement). Не исключено, что сирийское правительство стремилось таким образом намекнуть Лондону и Парижу о конце былого господства в регионе. Чтобы понять глубину этого послания, обратимся к истории.
Напомним, что соглашение берет свое начало с ноябрьских консультаций 1915 года, которые велись между Парижем и Лондоном при посредничестве Санкт-Петербурга. Итоговый документ, подготовленный Марком Сайксом и Франсуа Жоржем-Пико к марту 1916 года, предполагал раздел Османской империи на несколько частей. Российская империя получала во владение Западную Армению (Трапезунд, Карс, Эрзурум, Битлис и Ван), французы — Ливан, Киликию, Сирию и провинцию Мосул, в том числе и такие города, как Мерсин, Адана, Сиваш, Диярбакыр, Мардин, Мосул и Равандуз (совр. мухафаза Эрбиль). Британцы же обосновывались в Месопотамии, получая территории современных государств региона — Ирака (в том числе и Киркук), Кувейта, Иордании, Палестины и Израиля. Городам Хайфа, Акра (ныне — г. Акко, расположенный в израильской Западной Галилее) Иерусалим и Александретта (ныне — турецкая провинция Хатай) предоставлялся международный статус.
Однако уже тогда между Россией, Францией и Великобританией наметились стратегические расхождения, которые сохранились и по сей день. В отличие от европейских столиц и Вашингтона, Санкт-Петербург не претендовал на нефтяные концессии арабских владений бывшей Османской империи (поскольку имел в них достаток — нефтепромыслы в Баку, Грозном и Майкопе), а пытался обезопасить Закавказье от удара с южного направления. Париж и Лондон преследовали противоположные цели, о чем свидетельствует рупор американского Совета по международным отношениям — журнал Foreign Affairs. «Большинство историков неправильно понимают значение пакта Сайкса-Пико, поделившего сферы влияния на Ближнем Востоке. Документ не ограничивается колониальной картографией. На самом деле секретное соглашение между Францией и Великобританией преследовало нефтяные интересы держав. Франция, Великобритания, Германия, США и Османская империя знали об обширных запасах нефти в регионе. Поэтому и был создан международный консорциум, целью которого являлся передел месторождений», — пишет автор Foreign Affairs Рейчел Хэврелок.
Речь идет о Turkish Petroleum Company (TPC), созданной в 1912 году по инициативе британского финансиста Галуста Гюльбенкяна, который считал себя полноправным «архитектором» мирового нефтяного бизнеса. Он был в буквальном смысле непотопляемым: даже приход к власти младотурок в 1908 году не пошатнул позиции Гюльбенкяна, который спустя два года становится во главе Национального банка Турции. Справедливости ради отметим, что за спиной у Гюльбенкяна стояли не только обширные связи с казначейством Османской империи и султаном, но и лондонский Сити, выступивший совладельцем TPC. Тем не менее, несмотря на старания британцев, в долю вошла и рокфеллеровская ExxonMobil. В конечном итоге учредителями оказались пять обществ — Anglo-Persian Oil Company (будущая ВР), Royal Dutch Shell, Exxon, Compagnie Française des Pétroles (будущая Total) и Partex Oil and Gas Corporation, принадлежащая Гюльбенкяну.
Чего они хотели добиться? На этот вопрос Р. Хэврелок дает развернутый ответ: «С помощью соглашения Сайкса-Пико Франция и Великобритания надеялись прибрать к себе долю Германии и построить нефтепроводы к портам на средиземноморском побережье. Чтобы не поссориться в будущем между собой Париж и Лондон решили построить два трубопровода. Французы решили тянуть трубу из Киркука (совр. Иракский Курдистан — С.Ц.) в Триполи (совр. Ливан), а англичане намеревались соединить Киркук с Хайфой». Дальнейшая история общеизвестна: в 1925 году король Ирака Фейсал передает Turkish Petroleum Company право на эксклюзивную разработку месторождений, а в 1929 году предприятие переименовывается в Iraq Petroleum Company. Компания будет национализировала иракским правительством только в 1972 году. Баасисты не потерпят конкуренции.
О нефтяных амбициях предводителей Старого Света написано достаточно. Тем не менее лучше всех о британских интересах говорят сами британцы. Вот что заявлял в годы Первой мировой войны секретарь английского кабинета министров сэр Морис Хэнки, обращаясь в письме к министру иностранных дел лорду Артуру Бальфуру: «Единственно, где Британия может поставить под свой контроль резервы нефти, это в Персии (Иране) и Месопотамии (Ираке)…Контроль над этими резервами стал главной военно-стратегической целью Британии». Что же дальше? А дальше — самое интересное. 2 ноября 1917 года глава МИД королевства направляет лорду Уолтеру Ротшильду письмо, вошедшее в историю дипломатии под названием «декларации Бальфура», где говорится о намерении Лондона «создать в Палестине национальный очаг для еврейского народа». Прикрываясь жестом доброй воли в отношении евреев, Лондон живет нефтью, памятуя о транспортной значимости Хайфы. Впрочем, как и Франция, которая предоставила Ливану независимость только в ноябре 1943 года, а Сирии — в апреле 1946 года.
С тех многое изменилось на Ближнем Востоке, в том числе и границы государств, которые стали заложниками «арабской весны». Однако нефтяные интересы остались неизменными. Как и сто лет назад, американские нефтепромышленники обеспокоены европейской экспансией в арабо-мусульманском мире, который с точки зрения границ застыл в 1918 году. То есть регион по-прежнему скроен по англо-британским лекалам. И это вызывает изрядное раздражение в Вашингтоне. Не случайно вице-президент США Джозеф Байден видит главную проблему Ближнего Востока в «искусственных границах государств, которые состоят из множества этнических, религиозных и культурных групп».
Многое познается в сравнении. Как и то, что логистика нефтяной контрабанды ИГИЛ совпадает с замыслами пакта Сайкса-Пико, который не утратил свою актуальность. Поэтому Дамаск привлекает Москву к сотрудничеству в восстановлении нефтяной промышленности, пытаясь таким образом сдерживать амбиции Лондона и Парижа. Regnum.
Как там, в Ливии, госпожа Клинтон?
Игорь ШУМЕЙКО
Общественные страсти вокруг массового наплыва в Европу переселенцев из стран «арабской весны» то стихают, то снова разгораются, но ясно одно: грекам, итальянцам, австрийцам, немцам и прочим, кому Еврокомиссия установила «квоты» на приём мигрантов и беженцев, теперь от новой реальности не уйти. Европа меняется, в том числе вопреки воле европейцев.
В последние месяцы внимание публики было переключено на «балканский маршрут», который начинается в Турции и ведёт в Грецию, но, судя по некоторым оценкам, куда более серьёзная опасность исходит из Ливии. Так, количество мигрантов, скопившихся в Греции к нынешней весне, большинством наблюдателей оценивается примерно в 50 тысяч человек. В то же время 18 мая сего года британский телеканал Sky News обнародовал информацию со ссылкой на доклад Интерпола и Европола, из которой следует, что в Ливии сейчас готовятся к переправке в Европу 800.000 (!) мигрантов. «Предполагается, - утверждают составители доклада, - что в 2016 году свыше 90 процентов мигрантов, следующих в ЕС, будут перевезены контрабандистами… Незаконный ввоз мигрантов является международным бизнесом, в котором заняты, как подозревают, представители более 100 стран».
Ливия сегодня – это самый яркий и самый зловещий пример «демократизации», как она была спланирована в Белом доме при Бараке Обаме, когда хозяйкой Государственного департамента была Хиллари Клинтон, ныне кандидат в президенты США от демократической партии.
Ливия сегодня – это фактически безгосударственная территория, на которой сосредоточены, по оценкам американских военных, до 6000 боевиков «Исламского государства» и которая условно разделена на западную (с «правительством» в Триполи) и восточную (с «правительством» в Тобруке) части. Все разговоры о создании в Ливии «заслуживающего доверия» правительства «национального единства» так и останутся разговорами: собственно, Запад для того и свергал Каддафи, чтобы ликвидировать ливийскую государственность как нечто целое. Откровенность, с какой проводятся в жизнь эти планы, может шокировать: небезызвестный Бернар-Анри Леви, с патологическим постоянством призывавший бомбить Югославию, Ирак, Сирию, Ливию, вспоминал о своём разговоре с послом в Ливии Кристофером Стивенсом (убит в Бенгази при загадочных обстоятельствах 11 сентября 2012 года), когда американец и француз с увлечением обсуждали «перспективы ливийского варианта Дейтонских соглашений, в котором ставка делалась на раздел Ливии».
Ливия сегодня – это объект секретной военной операции «София» по уничтожению судов с беженцами, которую войска Евросоюза проводят с июля 2015 года (главная военная сила интервенции – Великобритания и Италия). 17 февраля 2016 года сайт Wikileaks представил очередную «утечку» - закрытый доклад о первых шести месяцах этой операции, подготовленный командующим операцией итальянским контр-адмиралом ВМС Энрико Кредендино. Из адмиральского доклада следует, что за полгода в нейтральных водах боевые корабли и самолёты Евросоюза уничтожили 67 лодок мигрантов.
При этом доклад адмирала Кредендино призывает институты ЕС помочь ускорить процесс формирования «заслуживающего доверия» правительства в Ливии, которое позволило бы войскам Евросоюза начать военную операцию в её территориальных водах, а в перспективе и расширить её на побережье». Спецслужбы из США, Великобритании и Франции, отмечается в докладе, уже активно действуют на территории Ливии. «В Европе, - констатирует адмирал, - движущая сила военной интервенции - Италия и Великобритания».
Вопроса «Зачем?» даже не возникает. Поясняя причины отказа Болгарии от участия в операции «София», болгарский премьер Бойко Борисов заметил: «За этой операцией стоят нефть и вопрос о том, кто будет использовать ливийские нефтяные месторождения».
В очередной порции переписки Хиллари Клинтон, опубликованной в январе, мотивы западной интервенции в Ливию названы совершенно определённо. Главный мотив - крупные золотые и нефтяные запасы этой страны (так что Бойко Борисов ничего неожиданного не сказал). Чтобы эти богатства поделить, и надо было расчленить Ливию. А ещё раньше – убить ливийского лидера Муаммара Каддафи, успешно управлявшего этой сложной страной 42 года.
…Кадры, в которых 20 октября 2011 года наёмники «демократизаторов» зверски добивают истерзанного Каддафи, глобальные СМИ долго демонстрировали всему миру. «Ужасными, отвратительными сценами расправы» назвал эти кадры Владимир Путин. И по контрасту – садистский смех Хиллари Клинтон, с ликованием возглашающей при виде сцены убийства: «Мы пришли, мы увидели, он умер!»
В СМИ проскользнула информации со ссылкой на советников кандидата в президенты США от демократической партии, что она не считает сделанное в Ливии ошибкой, но полагает, что работа в этой стране остаётся незавершенной. Что ж, у неё будет возможность завершить свою «работу», если американцы, которых куда больше занимает не ливийская эпопея Хиллари, а история её связи с Йоки Оно, изберут бывшего госсекретаря США на высший государственный пост.
Ливийские власти запросили помощи Евросоюза в обучении сотрудников береговой охраны и военнослужащих военно-морских сил страны, говорится в опубликованном в воскресенье заявлении главы европейской дипломатии Федерики Могерини.
"Премьер-министр Ливии Фаиз Сарадж в письменном запросе попросил оперативной поддержки Евросоюза в вопросе обучения (сотрудников) ливийских ВМС и береговой охраны, а также службы безопасности", — сообщается в заявлении.
Могерини отметила, что этот шаг со стороны ливийских властей является очень важным "развитием событий" и она намерена его обсудить в понедельник на заседании Совета ЕС по иностранным делам, чтобы как можно скорее реализовать необходимые меры по оказанию поддержи ливийскому народу.
Ранее стало известно, что главы МИД стран-членов ЕС 23 мая намерены одобрить расширение миграционной военно-морской операции в Средиземноморье, чтобы она могла заняться обучением ливийской береговой охраны и сбором информации о контрабанде оружия.
США обеспокоены недостатком единства в Ливии вокруг нового правительства, заявил в среду официальный представитель госдепартамента Джон Кирби.
"Для США это является поводом для опасений. Для ливийцев настал момент, и мы бы хотели, чтобы все они поддержали правительство национального единства", — сказал Кирби.
Он подтвердил, что Вашингтон пока "не получал конкретных запросов от ливийского правительства национального единства о поставках оружия".
При этом Кирби назвал "очевидным то, что в стране существуют проблемы с обеспечением безопасности, в том числе растущие угрозы терроризма". Согласно его словам, "эта ситуация требует внимания".
"США привержены идее поддержки правительства национального единства в Ливии", — отметил представитель госдепартамента.
В понедельник в Вене состоялась международная встреча представителей МИД более чем 20 стран по Ливии. О договоренности частично снять с официального Триполи оружейное эмбарго, действовавшее с 2011 года, заявил журналистам госсекретарь США Джон Керри. По его словам, в оружейное эмбарго будут внесены исключения, включающие то вооружение, которое необходимо для борьбы с ИГ и другими террористическими группами.
Дмитрий Злодорев.
Правительство национального согласия, заседающее с конца марта года в столице Ливии Триполи и контролирующее западные территории, не является легитимным, несмотря на международную поддержку, и не получит признания на востоке страны, если не будет одобрено избранным парламентом, заявил РИА Новости член комитета по обороне и национальной безопасности ливийского парламента, расположенного на востоке Ливии, Тарек аль-Гаруши.
"Это правительство, даже если будет признано международным сообществом, не приобретет законный статус в глазах всех ливийцев", — считает парламентарий.
Накануне в Вене прошла встреча глав МИД более 20 стран по Ливии, на которой была выражена поддержка правительству нацсогласия, сформированному по итогам межливийских переговоров в Марокко. Международное сообщество также выразило готовность частично снять эмбарго на поставки оружия новым властям в Триполи для борьбы с терроризмом в стране.
Ненародное правительство
"Их поддержали, невзирая на нашу работу по внесению изменений в Конституцию, невзирая на вынесение вопроса о вотуме доверия (правительству нацсогласия — ред.), а также несмотря на различные нарушения. Их не интересует парламент (единственный орган, избранный народом Ливии и до последнего момента являвшийся признанным международным сообществом — ред.)", — считает депутат.
По его мнению, складывающаяся ситуация — это вызов и нарушение суверенитета Ливии и пренебрежение демократическими механизмами.
Аль-Гаруши уверен, что цель "навязывания" стране правительства в Триполи — завладеть ливийскими природными ресурсами. В то же время он пояснил, что формируемая Триполи президентская гвардия "набирается из членов вооруженных группировок, из числа "Братьев-мусульман", а также бывших преступников, скрывающихся от правосудия". "Они идут туда, только чтобы заработать деньги, не более", — уверен депутат.
Аль-Гаруши подчеркнул, что ливийский парламент "рассчитывает на помощь региональных держав, соседних стран, прежде всего, Египта, а также Саудовской Аравии". "Надеемся, что они нам обеспечат логистическую помощь и поддержку на международной арене, потому что именно мы боремся с терроризмом в стране и осуществляем реальную работу", — отметил он.
С терроризмом покончим
Представитель ливийского парламента подчеркнул, что власти на востоке страны уже два года эффективно борются с терроризмом. "Смотрите, армия наша уже два года борется с терроризмом, уже зачищены Бенгази и Дерна, очередь за Сиртом", — пояснил он.
Правительство национального согласия, получившее поддержку международного сообщества и ООН, сумело объединить разрозненные вооруженные группировки на западе страны и взяло под свой контроль значительные территории в этой части Ливии. Однако оно сталкивается с противодействием бывшего международно признанного правительства Ливии, базирующегося на востоке страны. Власти на востоке отказываются передавать власть правительству в Триполи до того, как также находящийся на востоке легально избранный парламент вынесет ему вотум доверия.
Правительство нацсогласия располагает значительными вооруженными силами, состоящими из местных группировок и бывших военных. Основные правительственные силы базируются в районе города Мисурата на западе. Они обладают значительной военной мощью, в том числе, бронетехникой и самолетами, контролируют несколько аэропортов.
Международное сообщество на встрече в Вене в минувший понедельник согласилось смягчить эмбарго на поставку вооружений, введенное еще в 2011 году, чтобы позволить ливийским властям эффективно бороться с "Исламским государством" (террористическая организация, запрещена в РФ — ред.). Новые ливийские власти в основном требуют истребители и ударные вертолеты.
Параллельные власти, включая парламент, контролируют восток Ливии. Их вооруженные силы сосредоточены в районе города Бенгази и соседних населенных пунктов. Руководит "восточной" армией генерал Халифа Хафтар. В его распоряжении также есть бронетехника, танки, самолеты. Хафтар также в последние два года добивается снятия эмбарго на поставку вооружений, чтобы бороться с терроризмом.
Подобные разногласия во власти в Ливии не позволяют ливийцам контролировать свои границы, что облегчает поток сотен тысяч мигрантов из Африки в Европу.
В июне 2015 года "Исламское государство" захватило прибрежный ливийский город Сирт, который находится между двумя крупнейшими ливийскими городами Триполи и Бенгази. В нем сейчас базируются несколько тысяч боевиков террористической организации.
Маргарита Кислова, Надим Зуауи.
12 мая на базе Девеселу в Румынии заступили на боевое дежурство первые 24 противоракеты развёртываемой в Европе американской системы ПРО. 13 мая в Польше, на базе в Редзиково, началось строительство второго элемента данной системы.
В тот же день президент России Владимир Путин на совещании по мобилизационной готовности оборонно-промышленного комплекса заявил, что США не смогут обмануть Россию заявлениями об оборонительном характере данной системы и что фактически речь идёт о вынесении части ядерного потенциала США на периферию (в страны Восточной Европы). Президент пообещал, что Россия будет адекватно реагировать на возникшие новые угрозы её безопасности.
Сразу после заявления Владимира Путина в США и НАТО началась истерика по поводу неадекватной (как они утверждают) реакции России на совершенно "безобидные" действия альянса.
Так насколько "безобидны" новые американские базы?
Реакции адекватные и не очень
Многолетняя практика свидетельствует, что президент России не спешит с жёсткими заявлениями.
Данное же было беспрецедентно жёстким. Говоря о необходимости "купирования угроз, возникших для безопасности Российской Федерации", Путин максимально прозрачно намекнул, что, предоставив свою территорию под размещение элементов американской ПРО, правительства соответствующих восточноевропейских государств превратили свои страны в потенциальные цели российских ударов.
Заметим, что 11 мая, накануне открытия румынской базы, прозвучало также заявление МИД России. Директор департамента по вопросам нераспространения и контролю над вооружениями Михаил Ульянов охарактеризовал действия США как нарушение договора о ракетах средней и меньшей дальности (РСМД) от 1987 года.
Учим матчасть
Чем же встревожено руководство России и почему даже намёк Москвы на "купирование угроз" вызвал истерику в НАТО?
Наземные комплексы системы "Иджис", составляющие основу американской ПРО в Европе, несут России двойную угрозу.
После заключения договора об ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ) США и Россия снизили количество своих ядерных зарядов с нескольких десятков тысяч (у каждой стороны) до 6-7 тысяч (у каждой). Формально, Россия имеет на сегодня 7 300 ядерных боеголовок. Однако каждый заряд надо ещё доставить к цели. В данный момент российские Вооружённые силы располагают 526 развёрнутыми носителями ядерного оружия, которые оснащены 1735 боезарядами. С учётом резервных, общее количество носителей можно довести до 877, а зарядов на них — до 3200.
При этом носителями половины развёрнутых ядерных боезарядов являются самолёты стратегической авиации и атомные подводные лодки. Но надо понимать, что в случае попытки нанесения внезапного обезоруживающего удара далеко не каждый самолёт успеет взлететь, и не каждый взлетевший выйдет в район пуска ракет. Не каждая подводная лодка сможет достичь района боевого патрулирования. Ну а те, которые там уже находятся, ВМС США постараются уничтожить ещё до формального начала боевых действий.
На сегодня Россия располагает всего десятью лодками — носителями баллистических ракет, нейтрализация которых не является для ВМС США чем-то запредельно сложным.
Куда нацелена американская система ПРО
Таким образом, гарантирование поражения территории США обеспечивают только наземные пусковые установки межконтинентальных баллистических ракет.
Именно эти ракеты и являются целью американской ПРО, приближение которой к российским границам должно позволить перехватывать межконтинентальные носители в момент их наибольшей уязвимости — на разгонном участке траектории.
На сегодня Россия имеет около 300 межконтинентальных ракет-носителей ядерных зарядов. Безусловно, 24 развёрнутых в Румынии противоракет явно недостаточно, чтобы спасти США от удара возмездия. Но США не собираются ограничиваться одной базой ракет-перехватчиков. К тому же, после того как вся система будет запущена и отлажена, резко нарастить количество пусковых установок не сложно.
Мы не случайно обратили внимание на заявление российского МИД о нарушении договора об РСМД. Дело в том, что развёртываемая система "Иджис" является универсальной и способна управлять пусками как противоракет, так и крылатых ракет "Томагавк" — носителей ядерного оружия.
Напомню, что, когда "Томагавки" (вместе со снятыми ныне с вооружения "Першингами") развёртывались в 1980-е годы в Западной Европе, их подлётное время к целям в европейской части СССР (нынешние Украина, Белоруссия, Прибалтика и Россия до Урала) составляло 5—8 минут. Легко подсчитать, что при размещении "Томагавков" в Румынии и Польше (на тысячу — полторы километров ближе) подлётное время сократится.
В таких условиях времени на оценку ситуации и уточнение намерений не остаётся — всё, что может квалифицироваться как угроза ядерного нападения на Россию, должно вызвать немедленный ответный пуск межконтинентальных ракет. Иначе существует высокая вероятность их уничтожения в местах базирования.
Ограниченное (после сокращений по договору об СНВ) количество носителей и боезарядов не оставляет надежды на то, что после любого обезоруживающего удара уцелеет достаточное для адекватного ответа количество ракет.
Это повышает риск ядерной конфронтации до уровня 1980-х годов, когда он был наивысшим за всю историю взаимоотношений СССР и США, кроме разве что двух (с 15 по 28 октября 1962 года) критических недель Карибского кризиса. Кстати, напомню, что кризис был спровоцирован размещением в Турции американских ракет средней дальности "Юпитер".
Градус напряженности растет
Современная международная обстановка является куда более взрывоопасной. США всё ещё не желают признать конец своей мировой гегемонии и совершенно откровенно делают ставку в её сохранении на военную силу. Разжигаемые ими конфликты постоянно приводят к прямой конфронтации с Россией, причём вооруженные силы используются обеими сторонами для подкрепления своих дипломатических усилий.
Именно демонстративная готовность России накрыть Сирию зонтиком ПВО от любых воздушных атак остановила подготовленное по ливийскому сценарию прямое военное вторжение Запада. Не секрет, что военные советники США и России консультируют противостоящие в гражданской войне на Украине Киев и Донбасс. В конце концов, атака на российский бомбардировщик в Сирии была произведена Турцией — членом НАТО, а после этого Анкара пару месяцев угрожала сухопутным вторжением на сирийскую территорию, которое практически неизбежно приводило к столкновению российских и турецких войск.
В общем, мир живёт в условиях неослабевающей (пожалуй, даже нарастающей) военной опасности. Между тем, ещё когда возможность создания позиционного района американской ПРО в Европе обсуждалась только на теоретическом уровне, российские военные отмечали, что единственным надёжным средством предотвращения исходящей от него угрозы является превентивный удар при помощи комплексов "Искандер" (а теперь ещё и "Калибрами") в том случае, если политическое руководство приходит к выводу о неизбежности начала боевых действий.
Уничтожение комплексов ПРО высокоточным оружием в неядерном оснащении не является обязательным поводом к ядерной войне с США (хоть и практически гарантированно приводит к военной конфронтации с подвергшимися удару странами).
Но приближение к российским границам десятков потенциальных носителей ядерных зарядов с минимальным подлётным временем может быть расценено Москвой и как угроза самому существованию российского государства. В таком случае действующая военная доктрина России предусматривает возможность применения ядерного оружия, независимо от того, использовано ли оно против РФ.
В доктрине речь идёт о ситуации, когда против России осуществляется агрессия. Но в современном мире понятия агрессии и угрозы существованию государства крайне растяжимы. За последние пару десятков лет мы видели столько государств, фактически уничтоженных без объявления войны, что определить тонкую грань, отделяющую войну от мира, практически не представляется возможным. Даже специалисты уже теряются в определении нынешнего состояния международных отношений (то ли оно предвоенное, то ли третья мировая давно идёт, то ли уже четвёртая мировая началась).
В этих условиях, чем ближе передовые позиции стратегических сил геополитических оппонентов друг к другу, чем меньше времени на принятие решения у политического руководства, тем больше опасность автоматического развёртывания военного сценария, когда военные просто выполняют заранее написанные "на всякий случай" инструкции.
Любой Генштаб исходит из того, что непонятные намерения противника надо истолковывать как агрессивные (иначе можно опоздать с реакцией), а это гарантированно затягивает военных, оставленных с глазу на глаз друг с другом (без присмотра политиков и дипломатов) в порочную воронку фатально неизбежных ходов.
Собственно, поэтому США и НАТО и заистерили в ответ на заявление Путина. Они рассчитывали, что, поставив его перед неявной, но несомненной военной угрозой, заставят отступить.
Он же принял их предложение о повышении ставок до предела, и теперь уже в Вашингтоне предстоит решать: стоит ли рисковать возможностью неконтролируемого ядерного пожара или придётся отступить на глазах всего мира.
Ростислав Ищенко, обозреватель МИА "Россия сегодня"
Вопрос о полном снятии оружейного эмбарго с Ливии может быть поднят только после достижения всеобщей договоренности, об этом в понедельник заявил журналистам заместитель главы МИД РФ Геннадий Гатилов.
"Снятие эмбарго может быть только когда будет достигнута договоренность между всеми силами, участвующим в этом процессе",- сказал он.
Гатилов при этом затруднился уточнить, когда именно такая договорённость может быть достигнута.
"Речь идёт о том, чтобы правительство получило одобрение со стороны национального собрания, депутатов и когда будут сформированы эффективные государственные институты", — добавил он.
Министерство обороны США пока не комментирует возможное участие американских военнослужащих в борьбе с террористами в Ливии и помощи местным силам безопасности.
"Я бы не хотел забегать вперед. Пока у нас там (в Ливии – ред.) находится небольшая группа (военнослужащих – ред.), которая изучает обстановку на месте, смотрят, что там происходит, собирают информацию", — заявил пресс-секретарь Пентагона Питер Кук.
Ранее в понедельник в Белом доме отметили, что продолжат наносить авиаудары по террористам в Ливии.
В Вене в понедельник состоялась международная встреча представителей МИД более чем 20 стран по Ливии. О договоренности частично снять с официального Триполи оружейное эмбарго, действовавшее с 2011 года, заявил журналистам госсекретарь США Джон Керри. По его словам, в оружейное эмбарго будут внесены исключения, включающие то вооружение, которое необходимо для борьбы с "Исламским государством" (организация запрещена в России) и другими террористическими группами.
В госдепартаменте также сообщили, что США готовы рассмотреть соответствующую просьбу властей Ливии, но пока никаких запросов не получили.
![Главное](/images/star.png)
В сетях архаики
Пять стратегических векторов конфликта в Сирии
Дмитрий Евстафьев – кандидат политических наук, профессор департамента интегрированных коммуникаций факультета коммуникаций, медиа и дизайна Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».
Резюме Сирийский конфликт показал возможность глубокой виртуализации политики и создания устойчивых сконструированных сущностей, бытующих исключительно в коммуникационном пространстве. Наиболее примечательной из них оказалась «умеренная оппозиция».
Междуречье Тигра и Евфрата и Большой Левант, а говоря современным языком, территория Сирии, Ливана и Ирака – почти идеальное место, где можно наблюдать проявление основных противоречий современного мира. Ряд немедленных последствий конфликта очевидны, как и то, что отсутствует полноценная кооперативная база для стратегического взаимодействия ключевых государств. Это, правда, не исключает определенного, хотя и ограниченного сотрудничества не только на военном этапе, но и в процессе политического и социально-экономического воссоздания.
Конфликт выявил несколько долгосрочных векторов развития, эффект которых пока в полной мере не ясен, но они, безусловно, имеют как минимум среднесрочный характер и могут начать определять политические процессы не только на Ближнем и Среднем Востоке.
Вектор 1. Сочетание этно-религиозных, политических и экономических факторов
Конфликт в Сирии вряд ли можно назвать цивилизационным в чистом виде, хотя возникший разлом имеет очень глубокий характер. Есть классические цивилизационные идентификаторы, которые Сэмюэл Хантингтон формулировал на основе этно-религиозных и культурно-поведенческих отличий, они находят подтверждения в длительной исторической перспективе. Но в данном случае проявился и ряд специфических аспектов дестабилизации, которые невозможно свести ни к национальным, ни к этническим.
Даже в самой широкой трактовке «национального» оно утрачивает значение решающего фактора размежевания. Управление такого рода конфликтами существенно осложняется, ведь сердцевиной всегда являлось национальное государство и его институты, пусть и по-разному понимаемые. Но кроме процессов, обусловленных невозможностью и далее сохранять национальные государства в рамках колониальной эпохи (Ирак, Сирия, Иордания, да и Ливия – классические примеры), наметилась перспектива передела пространства ради получения экономических выгод. То есть фактор этно-конфессиональной напряженности все больше воздействует на систему международных отношений, но дополняется экономически мотивированной дестабилизацией. На фоне торможения глобализации и в условиях кризиса стратегий догоняющего развития это особенно бросается в глаза.
Многогранный характер разломов и их последствий – главный стратегический вектор развития мира. Сирия – первый очаг конфликта, где это явственно проявилось, хотя пока и в ограниченной степени. Страна не играет важной роли в мировой экономике и остается второстепенным элементом логистической системы. Столкновение интересов будет куда ожесточеннее, если в его центре окажутся территории, более значимые с точки зрения всеобщих экономических потоков.
Традиционные транспортные и инфраструктурные коридоры и объекты, имеющие глобальное или трансрегиональное значение, давно находятся либо в «белой зоне» взаимоотношений мировых держав (регулируются юридически обязывающими соглашениями), либо хотя бы в «серой» (неформальные договоренности). Пример первого рода – знаменитая «конвенция Монтрё», которую стараются соблюдать даже в периоды максимального обострения отношений (как, например, в ходе нынешнего украинского кризиса или российско-грузинской войны). Пример второго рода – режим судоходства в Гибралтаре, Баб-эль-Мандебском проливе и некоторых других специфических регионах мира.
Однако новые логистические направления, возникающие в ходе перекройки карты мира, попадают в зону неопределенности – и правовой, и политической. Один из наиболее острых вопросов проекта «Экономический пояс Шелкового пути» – стандарты, которыми он будет регулироваться. Стремление КНР построить коридор исключительно на национальных нормах и принципах едва ли вызовет энтузиазм остальных участников. Можно не сомневаться, что тема правил игры возникнет и в связи с такими перспективными логистическими пространствами, как Никарагуанский канал и Северный морской путь (даже несмотря на то, что российский суверенитет над ним пока никто не оспаривает).
Вектор 2. Столкновение сетевой структуры и иерархичности
Девяностые годы XX века были отмечены бурным ростом интереса к сетевым структурам. Считалось, что они эффективнее иерархических, более адаптивны, да и вообще идут на смену прежним моделям управления. Концепция и политическая практика «цветных революций» заключалась в подрыве иерархической конструкции (государства) за счет гибкости и мобильности сетевых образований. Сетевое глобальное пространство, которое, как казалось, заменит скучное господство иерархии, виделось миром транснациональных компаний. Сами по себе они, безусловно, иерархические, но, становясь действующими лицами глобального сообщества, стимулируют переход процессов социально-экономической глобализации в сетевую форму.
Интересно, что на этапе зрелой глобализации (конец 1990-х гг. и нулевые) ТНК нормально уживались и даже взаимодействовали с транснациональными неправительственными организациями, хотя последние, как правило, объявляли себя борцами против засилья глобального бизнеса. Например, значительная часть мирового экологического движения деликатно смолчала по поводу сланцевой нефте- и газодобычи. Или, скажем, первоначально антиглобалистски настроенное «Движение за справедливую цену» сейчас активно используется крупнейшими глобальными корпорациями (тем же «Старбаксом») в маркетинговых целях. То есть чисто теоретически существовала возможность симфонии между ними, равно как и вероятность возникновения сетевого универсума, в котором государственная принадлежность индивида была бы вторичной по сравнению с его принадлежностью к той или иной сети.
Принято констатировать, что «сетевики» уступили в конкуренции с «иерархами», поскольку национальное государство сохранилось в качестве базовой единицы системы международных отношений. На деле ситуация далеко не так однозначна. Противоборство продолжается, и конфликт в Сирии и Ираке дал ему новый импульс.
Однако сетевыми структурами, в наибольшей степени освоившими механизмы глобализации, оказались радикально-религиозные сообщества, глобальный криминал и террористический интернационал. Собственно, рост их влияния в последние пять-семь лет, вероятно, можно связать с тем, что в условиях явного торможения глобализации (прежде всего социальной и социально-экономической) сетевые структуры действительно проявили больше операционной гибкости и воспользовались возможностями передела геополитического пространства и ключевых финансовых потоков.
Сирийский конфликт доказал способность сетевых структур оказывать социальные услуги в подконтрольных им районах. Неформальные группы занимались этим и раньше, порой более успешно, нежели государство. Однако и ХАМАС в секторе Газа, и «Хезболла» на юге Ливана действовали скорее как обычные иерархии, которые подменили собой государство на контролируемой территории. А вот ИГИЛ в Ракке и Дамаске, и «Джабхат ан-Нусра» в Алеппо и Идлибе (обе организации запрещены в России. – Ред.) оставались однозначно сетевыми.
Другой вопрос, что сетям ни разу не удавалось удержать власть. Более того, для «сетевиков» принципиальной задачей был не столько разгром иерархической структуры того или иного государства, сколько врастание в нее и превращение себя в подобие власти, то есть иерархии. Где-то это получалось (Сербия, Тунис, Грузия), где-то нет (Египет), где-то приводило к тяжелой долгосрочной дестабилизации (Украина). Но модель проникновения сетевого элемента в иерархическую конструкцию везде по сути одна и та же. В Сирии впервые в новейшей истории столкнулись чисто сетевая структура (ИГИЛ) и классическое, хотя и «сложносочиненное» государство. ИГИЛ, рожденное именно как сеть и остававшееся ею на протяжении большей части конфликта, ставило задачей разрушение государства как такового. Попытки обозначить собственную иерархичность (государственность) не оказали заметного воздействия ни на ход боевых действий, ни на концептуальную и идеологическую составляющие радикал-исламистского сообщества. Более того, сетевой характер организации исламистского пространства в Сирии и Ираке сохраняется, несмотря на угрозу военного поражения.
Интересно, что сетевой, по сути, характер постмайданной государственности не преодолен и на Украине, несмотря на жесткий нажим извне. В том, что Киеву следует вернуться к иерархичности в политике и сфере применения насилия (в частности, ликвидировать силовое крыло сетевой государственности – т.н. добровольческие батальоны), были едины и США, и Россия, и ЕС, и ОБСЕ. По мере ослабевания внешнего политического контроля над украинской политикой сетевой характер государственности имеет тенденцию к воспроизводству.
Показательно и то, как концепция «русского мира» все больше становится антиподом российской государственности. Она оказывается направлена против государственных институтов, которые представляются слишком косными, неспособными к динамическому расширению и в недостаточной степени отражающими «народность».
Ключевой вопрос, который питает противоречие между иерархическими и сетевыми моделями управления, – способность классического для XIX–XX столетий национального или многонационального государства с доминирующим этносом обеспечивать эффективную обратную связь между политическими институтами и обществом. Второй по значимости вопрос – насколько верхушка может «эмансипироваться» от общественных настроений. История гражданской войны в Сирии и судьба политической элиты во главе с Башаром Асадом преподала немало уроков. По мере того как нарастал «дефицит реакции» верхов на мнение общества, вакуум заполнялся именно сетевыми структурами. А они, похоже, обеспечивают большее «пространство соприкосновения» с обществом.
Попытки начать государственное строительство в Сирии «с нуля», как фактически предлагают США и Запад (демонтаж модели, центром которой являются алавиты), значат, что «новая сирийская государственность» станет возводиться в прямой конкуренции с сетевыми образцами «псевдогосударственности» ИГИЛ и «Джебхат ан-Нусры», международно признанных террористов. Предложение Москвы сохранить «асадовскую оболочку», наполняя ее новым содержанием, выглядят куда более стратегически осмысленно.
По сути, мы имели первый опыт наблюдений за усилиями по институционализации сетевой государственности. Впервые в качестве основы для государственного строительства востребована антисистемная идеология.
Сетевой вызов, вероятно, будет острым и для ислама как наиболее активно развивающейся идеологической системы современности. В какой-то степени это естественно для религии, в которой фактически нет клира как иерархической структуры, поэтому считалось, что прецедент уникален, его невозможно перенести на другие цивилизационные модели. Теперь, однако, речь идет о сетевизации управления насилием, порождаемого идеологией, которая использует исламскую оболочку, но наполняет ее иным содержанием. И это вполне применимо и за пределами ислама, во всяком случае в его классической трактовке.
Вектор 3. Стратегическое противостояние монополярности и полицентричности
Концепция многополярности при всей активной теоретической проработке и информационной подпитке, прежде всего со стороны Китая и спонсируемых им научных кругов, пока практического воплощения не получила. Более того, ни ЕС, ни КНР как потенциальные полюсы силы не смогли конвертировать свое преимущество по определенным типам ресурсов (нормативная и «мягкая» сила в случае Евросоюза и экономическая мощь в случае Китая) в новый геополитический статус. Пекин сделал ставку на врастание в биполярность через глобальную экономику и отказался от возможности бороться за статус второго полюса. Конкуренция с США проявляется скорее в формировании региональных коалиций, разных по составу, целям и задачам, которые невозможно в полной мере перенести в другие части мира.
Предпринята попытка утверждения как минимум двух новых центров силы – Турции и Саудовской Аравии, которые ставят геополитические цели, превышающие их собственный ресурс. В возникшую ситуацию вмешался Иран, который также хотел реализовать как экономическую, так и прежде всего политическую составляющую своего потенциала центра силы. Несмотря на локальность применения силовых инструментов, последствия того, что новые центры стимулировали вооруженные конфликты, выходили далеко за рамки большого Ближнего Востока.
Особенно это видно на примере Турции, которая интенсивно пыталась реализовывать уже не столько политическую или экономическую, сколько геополитическую программу неоосманизма. Схожую политику – естественно, с учетом возможностей и реальных условий – проводят другие страны: Польша, Индия, Бразилия, а в недалекой перспективе при условии стабилизации экономической ситуации, вероятно, к ним могут присоединиться Индонезия, Египет. Саудовская Аравия уже способна сформировать собственную коалицию на основе клиентских отношений с рядом арабских и африканских государств. Возникают полноценные субсистемы зависимости, обладающие собственной логикой развития. На этом фоне государства полузабытой «оси зла» выглядят почти безопасно, поскольку ни одно из них не обладало возможностями для существенного изменения международной системы.
Москва работает в этой парадигме, реализуя на локальном пространстве свое преимущество в отдельных видах мощи. Естественно, потенциал России существенно больше, нежели у обычного центра силы. И она также пытается действовать в логике создания собственной субсистемы союзнических связей, хотя это пока получается политически неэффективно, а экономически – затратно.
С другой стороны, выявилась группа стран, которые, обладая возможностями для более «самостоятельного плавания», заинтересованы в сохранении системы и ключевых тенденций глобализации. Это прежде всего государства, которые встраиваются в новые институты американоцентричной архитектуры – Транстихоокеанское партнерство или Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство. Ряд значимых потенциальных центров, например, Вьетнам, Южная Корея, Германия, продемонстрировали стремление остаться в рамках классических форматов глобализации, использовав монополярность в своих национальных интересах. И это важная тенденция, подтверждающая гипотезу о нелинейности, разнонаправленности геополитических процессов.
Главная проблема современной американской политики заключается в стратегической неспособности обеспечить управление амбициями ключевых игроков и встроить их в систему глобальной монополярности. Именно растерянность перед полицентричностью вызвала к жизни так повеселивший мировую общественность набор угроз глобальной безопасности, который вполне серьезно изложил Барак Обама в своем выступлении в ООН (Россия, Эбола, ИГИЛ).
Можно отчасти согласиться с мнением ряда специалистов о том, что американский военный активизм нулевых и десятых годов ознаменовал кризис однополярности. Основанную на ней систему уже нельзя было поддерживать в сбалансированном состоянии без прямого силового воздействия.
В мире тормозящей глобализации моделью для потенциальных центров силы стало не только вхождение в те или иные экономические системы, но прежде всего наращивание военных возможностей. Вероятно, справедливы прогнозы относительно медленного, а главное – асимметричного размывания монополярности. Это происходит и на качественном уровне – утрата Соединенными Штатами превосходства в компонентах национальной мощи, и на региональном – потеря Вашингтоном доминирующего положения в конкретных регионах мира. Отмирание монополярности – если, конечно, не произойдет значимых событий, которые развернут этот тренд или катализируют его – не будет носить характер одномоментного обвала, смены модели.
США, скорее всего, упустили время для корректировки глобальных институтов, чтобы они отвечали вызовам новой эпохи. Шаги в этом направлении сделаны – например, изменение системы квот в МВФ в пользу стран БРИКС. Но ситуация уже приобрела ярко выраженную силовую окраску, и эффект частичного экономического умиротворения существенно ниже, чем он мог бы быть в других условиях. Виной тому, вероятно, фиксация нового статуса военной силы и политической воли ее применять, продемонстрированная в ходе конфликта в Сирии и Ираке и не только там. Действия КНДР, целевой аудиторией которых были все же не Соединенные Штаты, а Китай и Япония, не менее показательны и подтверждают гипотезу о том, что в формирующейся системе международных отношений военно-силовой потенциал легко монетизируется.
Вектор 4. Столкновение высоких технологий и архаики в военной сфере
Как показала операция российских ВКС в Сирии, наличие высокотехнологичных вооружений последних поколений (ракеты «Калибр», высокоточное оружие воздушного базирования) не дало абсолютного преимущества сирийской армии на поле боя, хотя и обеспечило благоприятную ситуацию по двум важным показателям. С одной стороны, применение именно высокоточного оружия позволило избежать неблагоприятных гуманитарных последствий, которые были бы для России весьма чувствительными. С другой – дало возможность сравнительно быстро восстановить паритет в управлении войсками между сирийской правительственной армией и боевиками.
Однако в дальнейшем военно-технологическое превосходство перестало быть решающим. Более того, российские ВКС перешли к широкому использованию классических, можно сказать, пред-высокоточных боеприпасов (например, с самолетов Ту-22М3), и это не сказалось негативно на качестве воздушно-огневой поддержки. Зачастую общая интенсивность боевых действий была важнее. Это так, даже если отрешиться от вопроса о стоимости-эффективности применения различных видов вооружения, что в условиях нетотального конфликта является одним из важнейших факторов.
Еще более показательна относительно низкая эффективность боевых действий «западной коалиции», которая почти исключительно использовала высокотехнологичные вооружения и добилась лишь имитационных результатов, фактически проиграв ИГИЛ на поле боя.
Правомерны сомнения во всей методологии расчета субстратегического баланса сил, на которой зиждется утверждение о безусловной американской военно-силовой гегемонии. В ее основе, мол, непревзойденная мобильность вооруженных сил, дополненная преимуществом в высокотехнологичном вооружении. Но если военно-техническое превосходство не дает решающего превосходства даже в асимметричных конфликтах (с заведомо более слабыми противниками), насколько вообще надежна основа военно-силовой монополярности?
Конфликт в Сирии и Ираке показал, насколько ограничен потенциал высокотехнологичных воздушно-наземных операций, если он не сопровождается действиями сухопутных войск или их дееспособного суррогата. Например, частных охранных компаний или подразделений добровольцев, ополчений, которые будут фронтально противостоять противнику, получая воздушную поддержку в виде качественного, но не решающего бонуса. Особенно если боевые действия выходят за рамки классического для биполярного мира квазиколониального конфликта.
Под вопросом вся концепция технологизации боя как единственной основы военного доминирования Севера в условиях демографического и ресурсного превалирования Юга. Именно такой взгляд преобладал после холодной войны. Первые сомнения в правильности «качественной асимметрии» как подхода к ведению боевых действий возникли в ходе «Второй ливанской войны» 2006 г. – операции израильской армии (ЦАХАЛ) против подразделения «Хезболлы» и ее союзников в Ливане. Тотальное технологическое преимущество израильтян не позволило им добиться безоговорочных результатов на поле боя, а соотношение потерь оказалось неблагоприятным. Однако тогда это обстоятельство восприняли как разовый «сбой эффективности».
Важно изучать формы и методы участия разных государств в сирийском конфликте. Наиболее интересный пример – Иран, который создал и продемонстрировал в Сирии, кажется, самую гибкую из апробированных в военных конфликтах последних лет систему силовых инструментов. Иран обкатал и классические военные подразделения, и возможности военных советников (хотя эффект их деятельности, вероятно, более спорный), и подразделения внутренней безопасности (кстати, опыт участия КСИР именно в локальном конфликте может оказаться востребованным в дальнейшем), и полувоенные аффилированные подразделения («Хезболла», причем как ливанская, так, вероятно, и иранская), и внешне самостоятельные подразделения «шиитских добровольцев». Иран испробовал военный потенциал на любой вкус, исходя из максимально широкого спектра потенциальных вооруженных конфликтов, которые могут затронуть его интересы. Конечно, Тегерану есть над чем работать, но у его потенциальных оппонентов в регионе или нет и такого опыта, или имеется опыт скорее негативный, как, например, у Саудовской Аравии в Йемене.
Вектор 5. Усложняющееся взаимодействие социальной реальности и «информационного общества»
Сирийский конфликт показал пример глубокой виртуализации политики (даже ее силовой составляющей) и создания устойчивых сконструированных сущностей исключительно для коммуникационного пространства. Наиболее примечательна «умеренная оппозиция». Появление этого понятия и признание ее в качестве важнейшего элемента конфликта показывает глубину манипулятивных возможностей информационного общества, построенного на принципах интегрированных коммуникаций. Но есть и другая сторона вопроса.
Исламистские структуры сравнительно легко осваивают новейшие формы манипуляций. Информационное общество прорастает в архаизированные социальные структуры, последние же берут на вооружение новейшие технологии. Следствием становится глобализация архаических социальных укладов и поведенческих парадигм.
Этот феномен имеет отложенный эффект, который, впрочем, может со временем оказаться едва ли не самым значимым. События сорока лет показали высокий темп архаизации обществ во всем мире. Формальной отправной точкой, вероятно, стоит считать череду потрясений: начало радикального исламского противодействия центральной власти в Афганистане при Мухаммаде Дауде (1976–1977 гг.), «хлебные бунты» в Египте (1977 г.), показавшие силу архаических социальных институтов во вроде бы модернистских городах, исламистское восстание в сирийском Алеппо (1979 г.), Исламская революция в Иране (1978–1979 гг.). Окончательной легитимацией этих процессов можно считать референдум об исламском устройстве Пакистана, проведенный президентом-автократом Зия-уль-Хаком. Он знаменовал не просто откат в прошлое, а признание новой стратегической модели развития общества, всерьез претендовавшего до этого на промышленную модернизацию.
Но все подобные проявления воспринимались преимущественно как нечто, касающееся развивающегося мира. Ирак, Афганистан, Пакистан, Ливия, Нигерия, отчасти даже Египет превратились из относительно модернистских обществ в архаические не только по форме, но и по сути. Архаизацию удалось несколько замедлить в Алжире, Тунисе, Индонезии, Таджикистане, но, очевидно, только на время. Развитие информационного общества не только не сдерживало скольжение в прошлое, но и, очевидно, было одним из его инструментов. Оно и обеспечило внедрение в сознание мысли о том, что архаические социальные и экономические уклады вполне приемлемы.
Последняя волна нестабильности на Ближнем Востоке и все большая информационная прозрачность постмодернистских обществ делает возможным перенос социальной архаизации из развивающегося мира в сообщество стран с развитой экономикой. Этому способствует деструкция базовых социальных институтов западного мира. Безусловно, процесс небыстрый, и он далек от «точки невозврата», однако отрицать его бессмысленно. Признаки очевидны в Великобритании (например, т.н. шариатские патрули) и Франции. Они все более заметны в Германии, Бельгии. И в том числе это касается такого базового общественного института, как образование.
Перевод борьбы против ИГИЛ в реальную сферу не привел к исчезновению виртуального конфликта. Эту составляющую просто оттеснили на периферию, и она обрела другие формы. Конечно, в точке соприкосновения с реальностью действия виртуальное измерение перестает быть доминирующим. Но там, где этого соприкосновения нет или оно носит несколько иной характер (например, в странах Евросоюза главным является ожидание терроризма и нарастающий страх перед последствиями миграции), баланс между виртуальным и реальным может быть иным. Что допускает возможность воссоздания сконструированной реальности условной ИГИЛ на принципиально иной операционной площадке – за пределами Леванта и Ближнего Востока.
Давно обещанное противоборство Север–Юг, вероятно, уже идет через конкуренцию модернистских и архаических социальных институтов, и более конкурентоспособными оказываются архаические. Они эффективнее используют возможности информационного общества. Это обстоятельство отмечал скандальный немецкий политик Тило Сарацин в нашумевшей книге «Германия: самоликвидация». Деконструкции подвергаются классические социокультурные институты, прежде всего те, которые имеют организационное воплощение. Так разъедается каркас современного устройства западного типа. Оно замещается – пока на локальном уровне – архаизированными институциональными суррогатами. Высокотехнологичное информационное общество, безусловно, относящееся к атрибутам европейского постмодерна, успешно используется для архаизации социального пространства Европы.
Вместо заключения
Рассмотренные векторы – явления долгосрочные, в полной мере их эффект проявится лишь через некоторое время. Однако именно они определят структуру и особенности системы международных отношений, если торможение глобализации станет не только политической, но и операционной реальностью.
Реализация всех этих векторов – в комплексе или по отдельности – предполагает расширение зоны нестабильности, поскольку во всех случаях в той или иной степени предполагается использование силовых инструментов. Собственно, конфликт в Сирии и Ираке даже больше, нежели ситуация вокруг применения экономических санкций против России, показал значимость и потенциальный эффект различных силовых инструментов в современном мире: от почти классических войн союзников (proxy warfare) через новую парадигму гибридных войн к применению стратегических вооружений. Не показал конфликт в Сирии только одного – пределов допустимой эскалации. И это – главная угроза для системы международных отношений.
Внешняя политика России носит относительно деидеологизированный характер, в какой-то мере она приближается к практикам периода разрядки, когда пропаганда играет лишь роль ширмы для решения прагматических, во многом технологических задач. Однако идеологизация внешней политики США постоянно нарастает, определяя политические действия. Это делает маловероятной стратегию ограниченного партнерства, а частные случаи взаимодействия (например, сотрудничество против ИГИЛ) оказываются заложниками пропагандистской инерции.
Ситуация будет выглядеть менее безнадежно, если признать, что управлять возникшими векторами развития можно лишь отчасти, особенно в период глобальной экономической нестабильности. Тогда не исключены хотя бы попытки разговора с Соединенными Штатами (а они обеспечат лояльность своих европейских сателлитов) о пределах дестабилизации в современной системе международных отношений.
С другой стороны, конструктивное взаимодействие между Россией и Западом зависит от способности расширить рамки относительно малоконфликтной повестки дня между Москвой и Вашингтоном, которая, как показала практика, остается сердцевиной многостороннего взаимодействия. Это сложно, но возможно – с целью замедления глобальных деструктивных процессов.
Стратегическая задача России на ближайшие пять-семь лет вполне ясна. Необходимо дополнить эффективный военный потенциал (который, конечно, нужно расширять) возможностями стратегического конструирования и управления как минимум субглобальными геополитическими процессами. Только очень наивные люди могут предполагать, что обозначившиеся в Сирии и Ираке тенденции не проявятся на постсоветском пространстве. Но для адекватного реагирования нужна совершенно иная экономическая база и более эффективные социальные и управленческие институты.
![Главное](/images/star.png)
Борьба или бегство
Выбор Америки на Ближнем Востоке
Кеннет Поллак – старший научный сотрудник в Институте Брукингса.
Резюме Политическая система США склонна избегать решительных действий, и следующая администрация почти неизбежно с горем пополам завершит то, что делала предыдущая. Нежелание выбирать может оказаться худшим выбором из всех возможных.
Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 2, 2016 год. © Council on Foreign Relations, Inc.
На Ближнем Востоке редко царит спокойствие, но так плохо, как сегодня, не было еще никогда. Полномасштабные гражданские войны охватили Ирак, Ливию, Сирию и Йемен. Новые конфликты зреют в Египте, Южном Судане и Турции. Последствия этих войн угрожают стабильности Алжира, Иордании, Ливана, Саудовской Аравии и Туниса. Напряжение между Ираном и Саудовской Аравией достигло новых высот, так что над регионом нависла угроза религиозной войны. Израиль и палестинцы перешли в режим вялотекущего насилия. Кувейту, Марокко, Оману, Катару и ОАЭ до сих пор удавалось избежать потрясений, но даже их страшит то, что происходит вокруг. Такого хаоса на Ближнем Востоке не было со времени монголо-татарских нашествий XIII века.
В ближайшее время положение вряд ли улучшится. Сколько бы раз американцы ни повторяли, что жители Ближнего Востока, предоставленные самим себе, одумаются и справятся с трудностями, этого никогда не случится. Без внешнего влияния лидеры региона раз за разом выбирают стратегии, усугубляющие конфликт и питающие постоянную нестабильность. Гражданские войны – это особо сложные проблемы, и без решительного вмешательства извне они длятся десятилетиями. Гражданская война в Конго продолжается уже 22-й год, в Перу – 36-й, а в Афганистане – 37-й год. Нет оснований надеяться, что ближневосточные конфликты разрешатся сами собой.
Следующему американскому президенту предстоит сделать непростой выбор: прилагать гораздо больше усилий для стабилизации на Ближнем Востоке или более решительно отдалиться от этого региона и его проблем. Но, учитывая, какие бури бушуют сейчас в этой части мира, оба варианта обойдутся Соединенным Штатам намного дороже, чем принято считать. Стабилизация региона почти наверняка потребует больше ресурсов, энергичных усилий, внимания и политического капитала, чем это признают и понимают сторонники активизации внешнеполитической линии США. Но и отказ от контроля над регионом и от ранее взятых обязательств будет связан с несравненно более серьезными рисками, чем признает большинство сторонников ухода из региона. Затраты на укрепление присутствия на Ближнем Востоке более управляемы, чем риск оставить его на произвол судьбы, но любой из вариантов лучше, чем постоянные колебания и нерешительность.
Человек, государство и гражданская война
Чтобы осознать реальный выбор, перед которым оказались на Ближнем Востоке Соединенные Штаты, нужно честно понимать, что там происходит. Хотя модно объяснять беды региона древней враждой и ненавистью или дурной картографией мистера Сайкса и месье Пико, реальные проблемы коренятся в современной системе арабских государств. После Второй мировой войны арабские страны обрели независимость. Большинство стряхнули колониальную власть европейцев, и все взяли на вооружение более современные политические системы, будь то светские республики (читай «диктатуры») или новоиспеченные монархии.
Ни одно из этих государств не функционировало достаточно хорошо. Их экономика во многом зависела от нефти – либо напрямую, поскольку они ее добывали, либо опосредованно через торговлю, социальную помощь и денежные переводы работников. Эти экономики-рантье создавали слишком мало рабочих мест и слишком много богатства, которое их гражданское население не контролировало и не производило, что побуждало правящие элиты относиться к своим гражданам как к иждивенцам. Нефтедоллары служили питательной средой для массовой коррупции, а также раздутого госсектора, не заинтересованного в потребностях или устремлениях широких слоев населения. Положение усугублялось тем, что арабские государства образовались на месте европейских колоний и Османской империи и сохранили их традиционные социокультурные системы, которые нефтяная автократия сочла возможным использовать.
Эта модель кое-как работала несколько десятилетий, но в конце XX века начала разваливаться. Нефтяной рынок стал менее стабильным, длительные периоды низких цен создали экономические трудности даже в богатых нефтью странах, таких как Алжир, Ирак и Саудовская Аравия. Глобализация привнесла в регион новые идеи о связи между правительством и народом, а также влияние иностранных культур. Арабы (и иранцы) все чаще требовали от правительств решения своих проблем, но встречали полное пренебрежение.
К 1990-м гг. народное недовольство стало распространятся на всем Ближнем Востоке. «Братья-мусульмане» и их многочисленные филиалы быстро разрастались в качестве политического противодействия режимам. Другие стали прибегать к насилию – мятежники в регионе Неджд Саудовской Аравии, исламистские повстанцы в Египте и различные террористические группировки в других местах, – и все они пытались свергнуть существующие режимы. В конце концов некоторые из этих групп решили, что для начала им необходимо изгнать всех иностранных спонсоров своих правительств, начиная с США.
В 2011 г. долго сдерживаемое разочарование и жажда политических перемен вырвались наружу во время «арабской весны», когда почти во всех арабских странах начались крупномасштабные протесты, и в пяти государствах правящий режим оказался свергнут или серьезно ослаблен. Но революции – коварная вещь. Особенно ярко это проявилось в арабском мире, где автократы позаботились об устранении всех оппозиционных лидеров, способных объединить страну после падения режима, и где нет альтернативных идей по поводу того, как организовать новое государство. Поэтому в Ливии, Сирии и Йемене итогом стал крах государственности, вакуум в сфере безопасности и гражданская война.
Если проблема первого порядка на Ближнем Востоке – крах послевоенной арабской государственной системы, то не менее важная проблема второго порядка – гражданские войны. Эти конфликты уносят немало жизней, дестабилизируя ситуацию не только на Ближнем Востоке, но и во всем мире, представляют непосредственную угрозу для жителей региона.
Гражданские войны имеют свойство перекидываться на территорию соседних стран. Границы пересекает не только огромное число беженцев, но и не меньшее число террористов и вооруженных боевиков, а также революционная идеология, боевые действия и изоляционизм. Таким образом, нестабильность перетекает к соседям, где тоже может начаться внутренний конфликт. Исследователи уже выявили закономерность, согласно которой самым верным признаком приближающейся гражданской войны служит соседство с государством, где она уже идет полным ходом.
Стремясь защитить свои интересы и предотвратить распространение конфликта, государства обычно решают поддержать конкретных боевиков или полевых командиров на сопредельных территориях. Но это разжигает конфликт с другими державами, которые выбирают иных фаворитов. Даже если конкуренция опосредована, она может быть изматывающей в экономическом и политическом смысле и даже губительной. В худшем случае вспыхивает региональная война, когда государство, уверенное в том, что его доверенные лица плохо выполняют работу, отправляет в зону конфликта войска. Чтобы убедиться в этой закономерности, достаточно посмотреть на саудовскую интервенцию в Йемене или на военные операции Ирана и России в Ираке и Сирии.
Симптомы самоустранения
Как будто краха послевоенной системы арабской государственности и начала четырех гражданских войн было мало, США вдруг решили дистанцироваться от этого региона. Начиная с османских завоеваний XVI века, Ближний Восток не оставался без надсмотрщика в лице какой-либо великой державы. Это не означает, что внешний гегемон всегда был абсолютным добром, но он часто играл конструктивную роль, помогая смягчить конфликт. Хорошо это или плохо, государства региона привыкли взаимодействовать друг с другом в присутствии третьей доминирующей силы, иногда в переносном, но чаще в буквальном смысле.
Отказ от военного и политического влияния привел к самым плачевным результатам в Ираке. Вывод американских войск из страны стал самым важным фактором втягивания ее в гражданскую войну. Исследователи давно признают, что для выхода из междоусобного конфликта требуется внутренний или внешний миротворец, гарантирующий выполнение соглашения по разделу власти между враждующими партиями. Со временем эта роль может становиться все более символической, как случилось с НАТО в Боснии. В течение примерно пяти лет альянс сократил свое присутствие там до уровня незначительного воинского контингента, но по-прежнему играл важную политическую и психологическую роль в смысле умиротворения соперничающих фракций, чтобы не допустить возврата к насилию. В Ираке такую функцию исполняли США, и их самоустранение в 2010 и 2011 гг. привело к исторически закономерным последствиям.
Этот феномен проявляется на всем Ближнем Востоке. Вывод американских войск заставил правительства по-новому взаимодействовать друг с другом, поскольку исчезла надежда на то, что Вашингтон обеспечит решение проблем безопасности, которых хватает в этом регионе, и предложит путь реального сотрудничества. Уход Соединенных Штатов усугубил опасения многих государств, что другие страны поведут себя более агрессивно без сдерживающего фактора в виде американской военной мощи. Эти страхи заставляют их самих действовать агрессивнее, что, в свою очередь, провоцирует других на более серьезные контрмеры – снова в ожидании того, что США не будут сдерживать ни первоначального действия, ни противодействия. Особенно остро динамика проявляется в отношениях Ирана и Саудовской Аравии по принципу «око за око и зуб за зуб». Обмен агрессивными выпадами становится все более ожесточенным. Саудовцы пошли на дерзкий шаг, осуществив прямое вмешательство в гражданскую войну в Йемене против этнического меньшинства хуситов, которых они считают проводниками иранских интересов.
Хотя Ближний Восток выходит из-под контроля, никто не спешит оказать помощь. Политика администрации Обамы не направлена на смягчение остроты реальных проблем, не говоря уже о том, чтобы разрешить их. С тех пор как президент Барак Обама вступил в должность, положение ухудшилось, и нет предпосылок к тому, что станет лучше после того, как он покинет Белый дом. В Каирской речи 2009 г. Обама заявил, что США попытаются помочь региону приблизиться к созданию новой арабской государственной системы, но не подкрепил призыв реальной политикой, не говоря уже о финансовых ресурсах. В 2011 г. его администрация не смогла разработать последовательную стратегию в отношении «арабской весны», чтобы помочь странам осуществить переход к более стабильным, плюралистическим системам правления. Упустив возможность, Вашингтон теперь едва ли даже на словах признает потребность в постепенных и долгосрочных реформах.
Администрация сосредоточена лишь на устранении симптомов гражданских войн, пытаясь сдерживать их побочные эффекты путем нанесения ударов по ИГИЛ, приема некоторых беженцев и действий по профилактике терактов на собственной территории. Однако история показывает, что бороться со следствиями вместо причин чрезвычайно трудно, и сегодняшний Ближний Восток – не исключение. События в Сирии стали искрой, воспламенившей огонь в Ираке. В свою очередь, отголоски иракского и сирийского катаклизма породили гражданскую «войну низкой интенсивности» в Турции; Иордания и Ливан также стоят на пороге междоусобиц. События в Ливии дестабилизируют Египет, Мали и Тунис. Гражданские войны в Ираке, Сирии и Йемене втягивают Иран и страны Персидского залива в ожесточенное опосредованное противостояние на всех трех полях сражений. А беженцы, террористы и радикализация, становящиеся неизбежным итогом этих войн, создают новые трудности для Европы и Северной Америки.
Искоренить симптомы невозможно, если не лечить основной недуг. Неважно, сколько тысяч беженцев примут на Западе – пока продолжается братоубийство, миллионы будут стремиться прочь. И не имеет значения, сколько террористов уничтожили американцы – если не положить конец гражданским войнам, ряды террористов будут и дальше пополняться за счет молодых людей. За 15 лет угроза джихадизма салафитского толка возросла на несколько порядков. И это несмотря на урон, нанесенный «Аль-Каиде» в Афганистане. В местах, раздираемых усобицами, новые группировки, включая ИГИЛ, рекрутируют новобранцев, находят новые пристанища и поля для джихада. Но там, где удается навести порядок, они рассеиваются. Ни «Аль-Каида», ни ИГИЛ не обрели популярности в немногочисленных сильных государствах Ближнего Востока. Когда США к 2007 г. добились, наконец, стабильности в Ираке, местная ячейка «Аль-Каиды» оказалась на грани исчезновения. Ее спас 2011 г., когда гражданская война вспыхнула в соседней Сирии.
Вопреки распространенному мнению, третья сторона может положить конец внутреннему конфликту задолго до того, как он угаснет сам собой. Исследователи гражданских войн обнаружили, что в 20% случаев после 1945 г. и примерно в 40% случаев после 1995 г. внешняя сила помогала выйти из тупика. Конечно, это нелегко, но вовсе не обязательно так дорого и болезненно, как пришлось делать американцам в Ираке.
Держава, осуществляющая интервенцию, должна выполнить три задачи. Во-первых, изменить динамику ведения боевых действий так, чтобы ни одна из воюющих сторон не думала, будто сможет одержать победу на поле боя, и ни одна из сторон не опасалась, что ее бойцы будут убиты, если сложат оружие. Во-вторых, предложить соглашение о разделе мест в правительстве между различными группировками, чтобы все они участвовали в управлении страной. И в-третьих, создать институты, которые убедят все стороны, что первые два условия будут выполнены. В какой-то степени неосознанно НАТО точно выполнила эту дорожную карту в Боснии в 1994–1995 гг., а Соединенные Штаты следовали ей в Ираке в 2007–2010 годах.
История также свидетельствует, что когда внешние силы отходят от данного подхода или выделяют недостаточно ресурсов для урегулирования, их интервенция неизбежно заканчивается неудачей и лишь удлиняет конфликты, делая их более кровавыми и менее сдержанными. Неудивительно, что политика США в отношении Ирака и Сирии (не говоря уже о Ливии и Йемене) провалилась после 2011 года. И до тех пор, пока Вашингтон будет избегать единственного действенного метода урегулирования, нет оснований надеяться на что-то иное. Максимум, чего Соединенные Штаты могут добиться нынешней кампанией против ИГИЛ в Ираке и Сирии – то же, чего они добились, осуществляя удары по «Аль-Каиде» в Афганистане: нанести серьезный урон ИГИЛ, но если не положат конец питающим эту организацию конфликтам, она видоизменится, распространится по всему региону, и со временем ей на смену придет «достойный» преемник подобно тому, как само «Исламское государство» подхватило знамя «Аль-Каиды».
Укрепление ближневосточного курса
Стабилизация на Ближнем Востоке потребует нового подхода, при котором будут устранены глубинные причины всех бед в регионе, но для этого нужны ресурсы. Главной целью должно быть окончание гражданских войн. В любом случае это потребует для начала изменить динамику на поле боя, чтобы убедить все враждующие фракции, что военными средствами победу не одержать. В идеале потребуется отправка небольшого (около 10 тыс. солдат) воинского контингента США в Ирак и, возможно, в Сирию. Но при отсутствии политической воли даже для столь скромного вмешательства следует увеличить число военных советников, боевых самолетов, активизировать обмен разведданными и обеспечить логистику, хотя вероятность успеха при таком подходе снижается.
Помимо этого Соединенным Штатам и их союзникам придется помочь проблемным ближневосточным странам создать новые армии, способные победить террористов, ополченцев и экстремистов, чтобы затем стать фундаментом нового государства. В Ираке это означает поддержание и реформирование сил безопасности в гораздо большей степени, чем предусматривает нынешняя политика США. В Ливии и Йемене это означало бы создание местной традиционной армии (при значительной американской помощи), способной победить любого потенциального соперника, защитить гражданское население и обеспечить соблюдение постоянного прекращения огня.
Во всех четырех гражданских войнах американцам и их союзникам придется приложить серьезные политические усилия к тому, чтобы выработать справедливые соглашения о разделе власти. В Ираке Соединенным Штатам следует вести к выявлению минимальных потребностей и потенциальных областей достижения согласия между шиитскими и суннитскими фракциями, как это делал Райан Крокер, посол США в 2007–2009 гг., и его команда. Это, а также выделение материальных ресурсов умеренным политическим лидерам Ирака и их избирателям среди шиитов и суннитов должно способствовать выработке новой сделки по разделу власти. Ее задача – положить конец отчуждению суннитского населения, которое остается главной причиной нынешних проблем Ирака. В свою очередь, данное соглашение позволит правительству Абади и Соединенным Штатам выступить в защиту суннитских военных формирований, чтобы помочь освободить от ИГИЛ районы с преобладающим суннитским населением и ослабить шиитских ополченцев, поддерживаемых Ираном.
Международные мирные переговоры по Сирии должны послужить отправной точкой для политического урегулирования. Большего вряд ли удастся добиться, потому что военная ситуация не способствует достижению реального политического компромисса, не говоря уже о постоянном прекращении огня. Ни режим Асада, ни оппозиция, поддерживаемая Западом, не верят, что могут позволить себе прекратить боевые действия, и каждая из трех самых сильных повстанческих группировок – «Ахрар аль-Шам», «Джабхат аль-Нусра» и ИГИЛ – все еще уверена в том, что сможет одержать полную и безоговорочную победу. Поэтому до тех пор, пока не изменится положение на фронтах, не стоит ждать каких-то ощутимых сдвигов за столом переговоров. Если же полевая обстановка станет другой, западные дипломаты обязаны помочь основным сообществам в Сирии прийти к соглашению о справедливом разделе политической власти и экономических выгод. В сделке должны участвовать и алавиты, но вовсе не обязательно сам президент Башар Асад, и нужно будет заверить все основные фракции, что новое правительство не станет их угнетать, как это делалось в прошлом, когда алавитское меньшинство третировало суннитское большинство.
Ливийская неразбериха – зеркальное отображение положения дел в Сирии, хотя мировое сообщество уделяет Ливии намного меньше внимания. Первый шаг для Соединенных Штатов – убедить партнеров играть более конструктивную роль. Если США возьмут на себя руководство ситуацией в Ираке и Сирии, то Европе пора взять ответственность за Ливию. В силу экономических связей и географической близости ливийская ситуация больше угрожает интересам Европы, чем Америки, и роль НАТО в интервенции 2011 г. может стать предпосылкой европейского лидерства в разрешении этого конфликта. Конечно, европейцы не примут этот вызов, если не убедить их, что Соединенные Штаты сделают свою часть работы по тушению пожара гражданских войн. И это еще раз подчеркивает важность последовательной стратегии, опирающейся на необходимые ресурсы. Чтобы помочь Европе в борьбе за стабилизацию в Ливии, Вашингтону, вне всякого сомнения, придется обеспечить материально-техническое снабжение, командование, контроль, делиться разведданными и, возможно, даже военными советниками.
В Йемене кампания ВВС стран Персидского залива не привела к желаемым результатам; однако интервенция немногочисленного наземного контингента во главе с Объединенными Арабскими Эмиратами позволила потеснить повстанцев, создав возможность для мирных переговоров. К сожалению, страны Персидского залива не демонстрируют готовности предложить йеменской оппозиции условия справедливого раздела политической власти и экономических выгод, а также предоставить гарантии безопасности. Соединенным Штатам и их союзникам необходимо поощрить своих партнеров в Заливе, чтобы они пошли на значимые уступки. Если не сработает, то самое полезное – уговорить монархии свести к минимуму присутствие в Йемене, прежде чем эта интервенция, поглощающая немало ресурсов, поставит под угрозу их собственную внутреннюю целостность.
После окончания нынешних гражданских войн следующим приоритетом в более активной стратегии США на Ближнем Востоке будет поддержка государств, которым больше всего угрожает сползание к ним: Египта, Иордании, Туниса и Турции. Именно крах государственности, а не нападение ИГИЛ, «Аль-Каиды» или иранских сателлитов, – истинный источник конфликтов на Ближнем Востоке. Эти четыре страны пребывают в зоне риска и отчаянно нуждаются в экономической помощи и в развитии инфраструктуры. Однако в первую очередь им нужна политическая реформа, чтобы избежать краха государственности. Следовательно, стоит предложить этим странам торговые преференции, финансовые стимулы и экономическую помощь в обмен на поэтапные, но конкретные шаги в направлении политической реформы. В данном случае целью должна быть не демократизация как таковая (хотя Тунис следует решительно поощрить, чтобы он не сворачивал с этого пути), а эффективное управление в виде системы правосудия и власти закона, прозрачности и справедливого распределения государственных благ и услуг.
Последняя часть головоломки – усилия в направлении более широких экономических, социальных и политических преобразований. Даже если США и их союзники сумеют найти способ умиротворения воюющих сторон, но на смену недееспособным государствам не придет новая государственная система, старые проблемы вскоре снова дадут о себе знать. Лидеров региона будет трудно убедить в необходимости реформ, поскольку они уже давно сопротивляются им из-за опасения потерять власть и положение. Однако парадокс в том, что гражданские войны способны подсказать решение этой проблемы. Все державы в этой части мира страшатся, что конфликты перекинутся на их территорию, и отчаянно нуждаются в помощи американцев для отвода угрозы. В частности, многие арабские союзники США расстроены выгодами, которые извлек Иран, эксплуатируя вакуум власти. Это означает, что Соединенным Штатам и их союзникам следует предложить хрупким государствам региона экономическую помощь в обмен на реформы. Условие следующее: мы приложим усилия к тому, чтобы положить конец гражданским войнам, только если все страны региона, в том числе более сильные арабские государства, согласятся на необходимые перемены.
Уход с Ближнего Востока
Если следующий президент США не будет готов удвоить усилия ради стабилизации положения на Ближнем Востоке, единственная реальная альтернатива – сделать шаг назад и отмежеваться. Без солидной продуманной стратегии и достаточного финансирования гражданские войны все равно не остановить, а делать что-либо вполсилы – значит заведомо выбросить деньги на ветер. Возможно, даже с противоположным эффектом. Проводя политику реального самоустранения, США станут вообще воздерживаться от участия в гражданских войнах. Вместо этого они попытаются ликвидировать последствия этих войн, как бы трудно это ни было, но если не получится и этого, Вашингтон вернется к защите исключительно своих ключевых интересов на Ближнем Востоке.
Администрация Обамы до сих пор осуществляла похвальную работу по поддержке Иордании на фоне хаоса в Ираке и Сирии, и даже в случае ухода из региона США могли бы продолжать помогать Амману и соседним странам, которым грозит сползание в болото гражданской войны – Египту, Ливану, Тунису и Турции. Все они нуждаются в западной экономической, дипломатической, технической и военной помощи. Но поскольку гражданские войны имеют свойство перекидываться на соседей, одна или более из вышеперечисленных стран – в зоне риска. А это, в свою очередь, снова вызовет цепную реакцию.
Поэтому уход из региона также потребует от Вашингтона беспощадной оценки минимума, который Соединенные Штаты могут предпринять, чтобы обезопасить свои жизненно важные интересы. Связаны они по большей части с Израилем, угрозой терроризма и нефтью.
Как показывают все последние опросы общественного мнения, большинство американцев по-прежнему считают, что безопасность Израиля важна для них и для Соединенных Штатов. Однако США уже делают для ее обеспечения все, что могут. Израильская армия в состоянии нанести поражение любому противнику, оснащенному обычными вооружениями, и способна сдерживать потенциальные угрозы использования оружия массового поражения. Американцы защищали Израиль дипломатическими и военными средствами несчетное число раз, включая неявную угрозу начать ядерную атаку против Советского Союза во время войны Судного дня 1973 года. Соединенные Штаты даже сняли с повестки дня иранскую ядерную угрозу, по меньшей мере на следующее десятилетие, благодаря сделке, которую удалось заключить в прошлом году. Единственное, от чего США не могут спасти Израиль, – его хроническая гражданская война с палестинцами. Но лучшим решением конфликта остается мирное урегулирование, в котором ни израильтяне, ни палестинцы особо не заинтересованы. Короче, Израилю вряд ли нужно от Соединенных Штатов нечто радикальное, чтобы защититься от внешних врагов. А то, что Израилю может понадобиться (например, продажа вооружений), США легко обеспечат, даже если уйдут с Ближнего Востока.
Возможно, самым большим преимуществом невмешательства Соединенных Штатов в дела Ближнего Востока станет снижение террористической угрозы. Террористы из региона атакуют американцев в основном потому, что недовольны их политикой на Ближнем Востоке. Точно так же они совершают теракты во Франции и Великобритании, поскольку эти страны – твердые союзники Соединенных Штатов (и бывшие колониальные империи), и начали атаковать Россию после ее вмешательства в дела Сирии. Чем меньше США будут вовлечены в проблемы региона, тем меньше вероятность того, что местные террористы станут совершать теракты против американцев. Неслучайно Швейцария практически не страдает от рук ближневосточных террористов.
Конечно, даже если Вашингтон постарается отгородиться от проблем Ближнего Востока, это не сделает американцев абсолютно неуязвимыми для ближневосточного терроризма. Сторонники теории мирового заговора в регионе бесконечно обвиняют США в том, чего они никогда не делали, а также в прошлых злодеяниях, поэтому экстремисты всегда найдут повод, чтобы сделать американцев своей мишенью. Кроме того, даже при таком минималистском подходе Соединенные Штаты все равно будут поддерживать Израиль и Саудовскую Аравию, тогда как многие террористические группировки ненавидят оба этих государства.
Если интересы США, касающиеся Израиля и терроризма, совершенно не пострадают в случае снижения активности Вашингтона на Ближнем Востоке, этого нельзя сказать о нефтяной сфере. Идея о том, что технологии добычи сланцевой нефти обеспечили энергетическую независимость Соединенных Штатов – миф. До тех пор пока мировая экономика зависит от ископаемого топлива, США будут уязвимы в случае серьезных нарушений поставок нефти-сырца, сколько бы ее ни производилось. В ближайшие 25 лет не предвидится ослабления глобальной зависимости от нефти или снижения доли Ближнего Востока в ее добыче. По этой причине Соединенные Штаты кровно заинтересованы в бесперебойном поступлении ближневосточного сырья.
Вместе с тем США не нужно защищать каждый баррель в регионе. Вопрос в том, какие объемы считать достаточными. Вот тут-то и начинаются главные сложности. Многие страны располагают стратегическими запасами нефти, которые могут смягчить неожиданное падение объемов добычи. А некоторые, особенно Саудовская Аравия, имеют достаточно избыточных мощностей, чтобы выкачивать и экспортировать больше, если понадобится. Технология вторичного гидроразрыва позволяет североамериканским производителям сланцевой нефти частично компенсировать дефицит. Хотя вследствие гражданской войны добыча нефти в Ливии с 2011 г. упала более чем на 80%, другие производители смогли восполнить эту потерю.
Однако Саудовская Аравия стоит особняком. Она добывает около 10% всей нефти, потребляемой в мире, и имеет подавляющее большинство избыточных мощностей; даже если бы все другие страны опустошили свои стратегические запасы и добывали сланцевую нефть как сумасшедшие, это не компенсировало бы выпадение саудовской нефти. Таким образом, Соединенным Штатам придется и дальше защищать саудовских союзников. Но против чего? Ни одно ближневосточное государство (даже Иран) не имеет возможности победить Саудовскую Аравию, и скромный контингент ВВС и ВМС США, размещенный в Персидском заливе, более чем достаточен, чтобы отразить атаку Ирана на нефтяную инфраструктуру страны.
Главные угрозы королевству находятся внутри него самого. Хотя никто никогда не ставил и не поставит денег на свержение Дома Сауда, монархия управляет по сути нефункциональным послевоенным арабским государством, испытывающим серьезное политическое, экономическое и социальное давление. Шииты, составляющие большинство в богатой нефтью Восточной провинции Саудовской Аравии, десятилетиями поднимали мятежи и сопротивлялись гнету правительства, и их недовольство росло вместе с углубляющимся расколом между шиитами и суннитами в регионе. Королевству удалось избежать потрясений «арабской весны» в основном благодаря далеко идущей (пусть и постепенно) программе реформ короля Абдуллы вкупе с внушительными выплатами гражданам наличными. Но Абдулла умер в январе 2015 г., и его преемнику, королю Салману, еще только предстоит доказать приверженность реформе. Хотя цены на нефть остаются низкими, Салман разбрасывается деньгами у себя на родине и за рубежом (включая дорогостоящую интервенцию в Йемене), сжигая накопленные до него сбережения суверенного Фонда благосостояния со скоростью 12–14 млрд долларов в месяц. При таком расточительстве фонд опустеет примерно через четыре года, но король столкнется с внутренними вызовами значительно раньше.
Как США могут защитить Саудовскую Аравию от самой себя? Невозможно представить, чтобы какой-либо американский президент решился на размещение войск в этой стране для подавления народной революции или для поддержки разваливающейся монархии. Более того, чем дольше гражданские войны будут полыхать на северной границе Саудовской Аравии в Ираке и на южной границе в Йемене, тем выше вероятность того, что конфликты дестабилизируют монархию, не говоря уже о возможной гражданской войне в Иордании. Но стратегия выхода из региона означает, что американцы не будут пытаться подавить потенциальные гражданские войны, и у Вашингтона немного способов убедить саудовцев начать реформы. У него будет еще меньше рычагов влияния, если он откажется от единственной помощи, которую саудовцы хотят получить: более активное вмешательство в происходящие события с целью положить конец гражданским войнам и не дать возможности Ирану эксплуатировать эти конфликты. В этих обстоятельствах у США фактически не будет возможности спасти Саудовскую Аравию от нее самой, если ее правители упорно будут избирать пагубный для себя путь. Вместе с тем в контексте поэтапного отхода Соединенных Штатов от дел региона велика вероятность того, что саудовцы встанут именно на этот путь.
Нет выхода
Наконец, величайший вызов для США, если они отдалятся от Ближнего Востока – придумать способ защиты американских интересов, когда им угрожают проблемы, для решения которых у Вашингтона нет достаточно сил и средств. Поскольку предотвращение расширения ареала гражданских войн – трудное дело, отказ Соединенных Штатов от решения насущных проблем Ближнего Востока повысит риск развала в ближайшее время Египта, Иордании, Ливана, Туниса и Турции. Хотя ни одна из этих стран не добывает много нефти, нестабильность там может в долгосрочной перспективе перекинуться на страны-производители. Мир в состоянии пережить потерю иранской, иракской, кувейтской или алжирской нефти, но в какой-то момент турбулентность не исключена и в Саудовской Аравии. Даже если она останется стабильным производителем, до конца неясно, может ли глобальная экономика позволить себе лишиться нескольких менее значимых поставщиков нефти.
Главная выгода политики самоустранения будет заключаться в радикальном снижении бремени, которое отягощало бы США, возьми они на себя миссию стабилизации Ближнего Востока. Однако подобная политика связана с большими рисками. Если Соединенные Штаты начнут сокращать список стран, которые они готовы защищать от любых угроз, непонятно, где остановиться, чтобы уход не превратился в паническое бегство. Если Иордания или Кувейт сползут в омут гражданской войны, пойдут ли США на размещение стотысячного оккупационного контингента для стабилизации этих стран и защиты Саудовской Аравии (а в случае гражданской войны в Иордании – для защиты Израиля)? Смогут ли Соединенные Штаты сделать это вовремя, чтобы не допустить расшатывания королевства и перетекания беспорядков в соседние страны? Если нет, то есть ли другие способы? Принимая во внимание все эти факторы неопределенности, самой благоразумной политикой для американцев была бы стабилизация региона, чтобы не допустить роста издержек в будущем.
Учитывая все вышесказанное, определенно нельзя застрять между укреплением присутствия на Ближнем Востоке и уходом из этого региона. Нельзя допустить, чтобы рост расходов не привел к видимому улучшению ситуации. Гражданские войны не остановить полумерами. Внешняя держава должна сделать все, что от нее требуется, и оплатить сопутствующие издержки – иначе ее интервенция лишь ухудшит положение всех участников конфликта, включая саму внешнюю державу. Трагедия в том, что по причине склонности политической системы США избегать решительных действий следующая администрация почти неизбежно с горем пополам завершит то, что делала предыдущая. Учитывая хаос, который царит сейчас на Ближнем Востоке, нежелание выбирать может оказаться худшим выбором из всех возможных.
Уже к концу текущего года на мировом рынке нефти возможно возникновение дефицита
В прошедший период мировые цены на нефть показали существенные темпы роста под влиянием снижения доступности сырья на мировом рынке.
Ограничение поставок наблюдалось в Северной Америке в связи с разыгравшимися пожарами в регионах добычи в Канаде, что привело к снижению запасов нефти в США. По оценке Международного энергетического агентства (МЭА), пожар может сократить добычу нефти в Канаде на 660 тыс. бар. в сутки.
Кроме того, снижение поставок происходило в Нигерии, где обострились нападения на нефтепровод, что в случае длительного конфликта может привести к падению добычи в этой стране на 500 тыс. бар. в сутки. Ливийский конфликт привел к блокировке загрузки танкеров в порту, что, несмотря на заявления обоих ливийских правительств, может снизить продажи нефти. Производство нефти в Западной Африке в последние месяцы снизилось, по оценке МЭА, на 200 тыс. бар. в сутки.
По оценке банка Goldman Sachs, в 2016 г. добыча в странах Азии (Китае, Малайзии, Индии, Индонезии) сократится на 4,9% к 2015 г. или на 331,5 тыс. бар. в сутки в связи с низкими ценами на нефть, сократившими рентабельность производства.
К тому же, в апреле 2016 г. сократилась добыча нефти в России на 0,7% к марту 2016 г. до 10,84 млн бар. в сутки, а добыча в США упала на 1% (м/м) до 8,98 млн бар. в сутки.
Добыча нефти в странах ОПЕК в апреле 2016 г. выросла на 0,5% к марту 2016 г. и составила 32,64 млн бар. в сутки. Добыча в Саудовской Аравии снизилась на 0,3% (м/м) до 10,15 млн бар. в сутки, а также произошло снижение добычи в Нигерии, Кувейте, Алжире, Эквадоре и Венесуэле.
По майским оценкам аналитических агентств, баланс рынка нефти на конец 1 кв. 2016 г. сохранял избыток в размере +1,2/+1,3 млн бар. в сутки, что на 23,% ниже излишка нефти на конец 4 кв. 2015 г. По оценке МЭА, рост запасов в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) замедлился. С учетом продолжающего расти потребления (МЭА отмечает рост потребления нефтепродуктов на всех региональных рынках) и снижения добычи к концу 2016 г. на мировом рынке нефти может образоваться дефицит.
Оксана Лукичева, аналитик по товарным рынкам «Открытие Брокер»
Кремль не заметил убийства командира «Хезболлы»
Уничтожение командира «Хезболлы» в Сирии оказывает дополнительное давление на Башара Асада
Игорь Крючков
Российский дипломатический источник рассказал «Газете.Ru», что уничтожение Мустафы Бадреддина, командира «Хезболлы», предположительно, от удара израильских ВВС не вызвало возмущения в Москве. Несмотря на то что шиитская боевая группировка считается важным союзником Башара Асада, Кремль не будет вмешиваться в ситуацию — чтобы не сорвать сирийский мирный процесс целиком.
Мустафа Бадреддин был уничтожен в Дамаске 13 мая, предположительно, от авиаудара ВВС Израиля. Об этом сообщил ряд ближневосточных СМИ. Позже в интервью телеканалу Аl-Manar эти обвинения повторил Навар аль-Сахили, ливанский парламентарий и представитель «Хезболлы».
Израильские власти не подтвердили и не опровергли факт удара. Это традиционная позиция Иерусалима, когда речь заходит о поражении целей на территории Сирии.
Впрочем, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху в апреле признал, что ранее ВВС Израиля уничтожали склады с оружием «Хезболлы» в Сирии. Сделал он это незадолго до своего визита в Москву, чтобы лично с Владимиром Путиным договориться о соглашении, которое предотвращало бы опасные военные инциденты между ВВС РФ и Израиля в Сирии.
«Наше соглашение с Израилем напрямую не связано с уничтожением Бадреддина. Оно не оговаривало, что может делать Израиль на территории Сирии, а что — нет. Главное — это координация действий авиации, — объяснил «Газете.Ru» дипломатический источник. — Израиль должен ставить нас в известность каждый раз, когда намерен проводить операцию ВВС в сирийском воздушном пространстве. Без этого просто невозможно избежать военных инцидентов. Расстояния для авиации смешные, а в Сирии размещены российские и местные системы ПВО».
По его мнению, израильские военные не могли не сообщить российским коллегам о проведении авиаудара, в результате которого погиб командир «Хезболлы». Сам по себе факт уничтожения высокопоставленного человека из группировки, которая координировала свои действия с официальным Дамаском, не вызвал у отечественных властей раздражения, добавил собеседник «Газеты.Ru».
Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил 13 мая, что сообщения о гибели Бадреддина «еще нужно проверить». Он добавил, что контакты между Россией и Израилем на сирийском направлении поддерживаются, но в детали вдаваться не стал.
Тяжелое наследие
Израильский источник, знакомый с ситуацией, не подтвердил и не опроверг факт уничтожения Бадреддина силами ЦАХАЛ (Армия обороны Израиля), однако добавил: «Россия прекрасно знает, что у нашей страны есть долгая история противостояния с «Хезболлой».
«В 2007 году у нас был масштабный конфликт с группировкой в Ливане. Сегодня, в ходе военного конфликта в Сирии, мы неоднократно давали понять, что не допустим усиления «Хезболлы» в этой стране, — добавил собеседник «Газеты.Ru». — Мы не можем себе позволить, чтобы эта организация получала современное оружие и укрепляла позиции на сирийских Голанских высотах, так как это напрямую угрожает израильской безопасности. На данный момент мы чувствуем, что Москва относится к нашей позиции с пониманием».
«Хезболла» — шиитская радикальная группировка, базирующаяся в Ливане. Она пользуется существенной поддержкой Ирана, который позиционирует себя как лидер «шиитского пояса» исламского мира и стремится расширить сферу своего регионального влияния. После того как в 2012 году в Сирии начался военный кризис, боевики «Хезболлы» (как и отряды элитных военных подразделений собственно иранской армии) начали активно помогать президенту страны Башару Асаду сохранить власть.
55-летний Мустафа Бадреддин был одним из лидеров «Хезболлы», командующим боевиками в ходе сирийской кампании. По данным Reuters, Бадреддин входил в состав делегации «Хезболлы», которая регулярно встречалась с Асадом в Дамаске и координировала свои действия с сирийскими военными.
Бадреддин был шурином Имада Мугнии, главы внутренней безопасности «Хезболлы», который погиб от бомбы, заложенной в его автомобиль, в 2008 году. Это убийство наблюдатели также связывали с израильскими спецслужбами.
«Интересы России и Израиля в Сирии в каких-то сферах пролегают параллельно, а в каких-то расходятся, — считает Ирина Звягельская, заведующая сектором международных вопросов Центра арабских исследований Института востоковедения РАН. — Относительно «Хезболлы» они как раз противоположны. Россия поддерживает Башара Асада и, соответственно, союзные ему боевые группировки. Для Израиля между тем Асад — это связующее звено между враждебным Ираном и «Хезболлой», и вся эта цепь тянется на израильский «задний двор» — в Ливан и на Голанские высоты».
По мнению эксперта, Москва и Иерусалим понимают это различие интересов и на данный момент достигли баланса в Сирии. «Израилю безразлично, какие силы Россия поддерживает здесь, до тех пор, пока у «Хезболлы» нет доступа к современному оружию и нет возможности получить передовой боевой опыт», — добавила Звягельская в интервью «Газете.Ru».
Больше не союзник
В то же время между Россией и режимом Асада накопились противоречия. Это стало очевидным на переговорах о создании правительства национального единства в Сирии, которые проходят с февраля текущего года в Женеве под покровительством ООН, Москвы и Вашингтона. Дамаск, а также представители пророссийской и проамериканской оппозиции, участвующие в сирийских переговорах, крайне неохотно идут на уступки, вызывая опасения в срыве всего мирного процесса.
В начале мая стало очевидно, что терпение РФ стало заканчиваться. Глава МИДа Сергей Лавров 4 мая впервые заявил, что президент Сирии не является союзником России.
«Асад нам не союзник, между прочим. Да, мы его поддерживаем в борьбе с терроризмом и в сохранении сирийского государства. Но он не является союзником в том смысле, в котором Турция является союзником США», — сказал Лавров в интервью РИА «Новости».
«Заявление Лаврова об Асаде действительно было сигналом Дамаску, чтобы подтолкнуть его к более конструктивной позиции на женевских переговорах, — считает Елена Супонина, научный советник Российского института стратегических исследований. — Однако это было сигналом и в сторону США. Москва ожидает, что Вашингтон убедит и своих союзников в Женеве, в том числе Турцию, пойти на дополнительные уступки».
5 мая в британской The Financial Times появилась статья о том, что фигура Асада до сих пор остается главной проблемой, тормозящей сирийский мирный процесс.
Издание со ссылкой на американские правительственные источники сообщало, что на данный момент Россия и США и рады бы консолидировать позиции насчет Асада, но в нынешних условиях не могут. «Американские власти утверждают, что не могут уговорить сирийскую оппозицию подписать мирное соглашение, которое не требовало бы ухода Асада с президентского поста. Сделка без этого пункта спровоцирует новую волну насилия со стороны исламистов в Сирии, — гласит текст публикации. — Россия говорит, что смещение Асада дестабилизирует страну, которую его клан контролировал десятилетиями, и приведет к хаосу по ливийскому сценарию».
Пока Москва не собирается использовать свои контакты с Израилем и его удары по «Хезболле» как еще один рычаг воздействия на сирийский режим, считает Ирина Звягельская. «Арабские страны очень остро реагируют на израильскую политику, — рассказала эксперт. — И если Россия будет пытаться использовать этот фактор для давления на Дамаск, это не только не приведет к позитивным результатам, это будет означать разрыв прежних наработанных связей».
США обеспокоены сведениями о том, что террористическая группировка "Боко Харам" отправляет своих бойцов в Ливию, чтобы там они сражались на стороне террористов "Исламского государства" (ИГ, запрещена в РФ), заявил первый заместитель государственного секретаря США Тони Блинкен на саммите по региональной безопасности в Нигерии.
Действующая на северо-востоке Нигерии группировка "Боко Харам" в прошлом году присягнула на верность ИГ, под властью которой находится часть территорий в Сирии, Ираке и Ливии.
"Мы получили сведения о большей кооперации между ними (группировками — ред.)", — приводит агентство Рейтер слова Блинкена. Он отметил, что боевики "Боко Харам" стали эффективнее сотрудничать с ИГ, поскольку им, по всей видимости, оказывается логистическая и материальная поддержка.
"Таким образом, есть предположение, что между группировками появилось больше контактов и более тесное сотрудничество. Мы внимательно наблюдаем за этим, потому что хотим обрубить эти связи и помешать их дальнейшему развитию", — добавил Блинкен.
На саммите присутствуют главы ряда стран региона. Во встрече участвуют Бенин, Гана, Габон, Камерун, Нигер, Нигерия, Сенегал, Того, Центральноафриканская Республика, Чад, Экваториальная Гвинея, а также Франция.
Террористы группировки "Боко Харам" стоят за большинством терактов, регулярно совершаемых в ответ на направленную против них военную кампанию, которую проводят Нигер, Камерун и Чад. Жертвами группировки с 2009 года стали более 13 тысяч человек.
Что касается Ливии, то она сейчас рассматривается как один из основных плацдармов экспансии группировки "Исламское государство" по Северной Африке. По оценке ГРУ Генштаба ВС РФ, в Ливии действуют не менее шести тысяч боевиков ИГ, контролирующих крупный город Сирт и часть территории на побережье Средиземного моря.
Политический вакуум и сложная ситуация в сфере безопасности в Ливии создали необходимые террористической группировке "Исламское государство" (ИГ, запрещена в РФ) условия для усиления своего влияния в стране, сообщает агентство Ассошиэйтед Пресс со ссылкой на распространенный в СБ ООН доклад.
Эксперты организации отмечают в докладе, что все стороны конфликта в Ливии продолжают незаконно получать оружие, что происходит, по данным агентства, при поддержке некоторых стран-постоянных членов Совета безопасности.
Ранее газета Wall Street Journal сообщила о том, что доклад о поставках оружия в Ливию был передан в СБ ООН в январе и вскоре должен быть опубликован. В нем отмечается, что ряд стран, компаний и частных лиц в 2014 и 2015 годах неоднократно нарушали существующее эмбарго на поставки оружия в Ливию.
После свержения и убийства Муаммара Каддафи в октябре 2011 года в Ливии возникло двоевластие: с одной стороны — избранный на всеобщих выборах парламент, заседающий в Тобруке на востоке страны, с другой — происламский Всеобщий национальный конгресс в Триполи. При этом ряд районов Ливии вообще не контролируется центральными властями, а на территории страны все активнее действуют боевики террористической группировки "Исламское государство" (ИГ, запрещена в РФ).
Украина начала экспорт муки по морю
Государственная продовольственно-зерновая корпорация поставила партию муки весом 5 тысяч тонн в Ливию, впервые доставив груз по морю, сообщила пресс-служба ГПЗКУ со ссылкой на директора департамента переработки Вячеслава Цегельника.
"Государственная продовольственно-зерновая корпорация Украины успешно выполнила контракт с одним из ведущих игроков зернового рынка Ближнего Востока на поставку 5 тысяч тонн муки судном в Ливию", - говорится в сообщении.
Директор департамента переработки отметил, что такой способ доставки использовался госкорпорацией впервые и что в этом маркетинговом году ни один из производителей муки, кроме ГПЗКУ, не поставлял муку по морю.
"Для госкорпорации такое соглашение – это новый опыт продажи муки именно судовыми партиями. Мы – единственные, кто заключил подобный контракт в этом маркетинговом году", – цитирует Цегельника пресс-служба.
По словам Цегельника, предприятие не отказывается от планов выйти на первое место в Украине по поставкам муки за рубеж.
Как сообщал УНИАН, ГПЗКУ планирует к 2019 году увеличить экспорт зерновых до 5,17 миллиона тонн в год с 2,85 миллиона тонн в 2015 году, муки – до 280 тысяч тонн с 32 тысяч тонн.
По данным ассоциации "Мукомолы Украины", в 2014-2015 маркетинговом году (МГ, июль 2014 – июнь 2015) Украина экспортировала 135,1 тысячи тонн муки. Эксперты прогнозируют, что в текущем МГ будет экспортировано не менее 350 тысяч тонн муки.
Каир выступает за снятие эмбарго на поставки оружия для ливийской армии, лояльной вновь сформированному правительству Ливии, заявил президент Египта Абдель Фаттах ас-Сиси.
Заявление главы государства прозвучало на встрече с посещающим Каир руководителем правительства национального согласия Ливии Файезом ас-Сараджем.
"Президент указал на необходимость снятия запрета на поставки оружия для ливийской армии, для того чтобы ей должным образом удалось выполнить задачу по восстановлению безопасности", — отмечается в заявлении канцелярии египетского президента.
Запрет на поставки оружия противоборствующим сторонам в Ливии был введен в 2011 году в разгар восстания против лидера страны Муаммара Каддафи.
В Ливии 31 марта приступило к работе новое правительство национального согласия страны во главе с премьером Файезом ас-Сараджем. Правительство надеется восстановить целостность страны, которая с момента свержения в 2011 году режима Каддафи находилась на грани распада. Отдельные районы Ливии до сих пор захвачены боевиками, связанными с ИГ.
Газовый демарш Джона Керри
Петр ИСКЕНДЕРОВ
Госсекретарь США Джон Керри, пожалуй, впервые за последнее время с такой откровенностью вмешался в дискуссии по экономическим вопросам, причём имеющим отношение к Европе, а не к Америке. Перед встречей 4 мая в Вашингтоне с Верховным представителем Европейского союза по иностранным делам и политике безопасности Федерикой Могерини он заявил, что и Соединённым Штатам, и Евросоюзу «нельзя упускать из виду» проблему строительства газопровода «Северный поток–2», так как этот проект окажет «негативное воздействие на Украину, Словакию и Восточную Европу». При этом он в очередной раз подчеркнул, что считает Евросоюз «партнером», без которого США не смогли бы сделать «очень многое из того, над чем они в настоящее время работают».
За несколько дней до этого в Португалии пришвартовался первый танкер со сжиженным природным газом (СПГ) из США, который по планам Вашингтона должен прочнее привязать европейских потребителей к американским поставщикам. И здесь ключевую роль, по расчетам американской стороны, должны сыграть «ценовые качели», способные сделать американский СПГ более выгодным для европейцев.
Однако реальная ситуация на европейском и других рынках энергоресурсов пока не подкрепляет расчёты оппонентов России. И основных факторов здесь несколько.
Первый фактор заключается в том, что Россия является хоть и ведущим, но не монопольным поставщиком природного газа в Европу. На ее долю приходится порядка 30-31% поставок. Совсем немного уступает ей Норвегия (28%), которая не входит в ЕС, но координирует с Брюсселем свою энергетическую политику. Далее следуют Алжир (13%), Катар (11%) и Ливия (2%). При этом именно Катар, также поставляющий в Европу сжиженный природный газ, объективно выступает в качестве главного конкурента США в рассматриваемом рыночном сегменте. То есть вопрос энергобезопасности Европы не сводится к конкуренции России и США, что осложняет задачу американцев.
Второй фактор – соотношение танкерных и трубопроводных поставок. Согласно недавним расчетам экспертов Института энергетических исследований в Оксфорде, стоимость американского сжиженного природного газа для Европы составит примерно 3,59 доллара за млн британских термических единиц, что эквивалентно 125,7 доллара за 1 тысячу кубометров газа. Цена российского газа с поставками в первом квартале текущего года составила 180 долларов за 1 тысячу кубометров. Однако данные расчеты даже в случае их объективности (британские эксперты признают, что их выводы носят приблизительный характер) не учитывают то, что «Газпром», в отличие от американских сланцевых компаний, имеет долгосрочные контракты на поставку газа для своих европейских партнеров и может варьировать цены на тот или иной период и в том числе существенно снижать их. Танкерные поставки СПГ жестко привязаны к текущей ситуации на рынке и не могут соперничать с трубопроводными в этом плане.
Третий фактор заключается в том, что сами США вынуждены продвигать ранее разработанные энергетические проекты, которые прямо конкурируют с их же СПГ-проектами. Одним из них является Трансадриатический газопровод, который может быть введен в действие в 2019 году. Планируется, что объемы поставок по нему составят от 10 до 20 млрд кубометров газа в год. В сравнении с российскими поставками это капля в море («Газпром» продает в страны дальнего зарубежья порядка 160 млрд кубометров газа в год), но для танкерных поставок Трансадриатический газопровод выглядит очень опасным конкурентом.
И, наконец, четвертый фактор - нефтяной. Цена газа традиционно привязана к ценам на нефть, а последние, вполне возможно, стоят на пороге нового подъема, в свою очередь способного спутать карты американским поставщикам с точки зрения их способности конкурировать с долгосрочными контрактными поставками трубопроводного газа из России. Предвестником грядущих изменений можно считать решение Саудовской Аравии – одного из ключевых игроков на мировых нефтяных рынках – повысить цены на свою нефть с поставкой в июне для азиатских клиентов. Речь идет о максимальном повышении цен в регионе, на долю которого приходится более половины экспорта саудовской нефти. Как отметили в связи с этим в одной из ведущих мировых консалтинговых компаний в сфере энергетики KBC Energy Economics, повышение цен означает восстановление спроса со стороны нефтепереработчиков.
Разумеется, конкуренция американского СПГ и российского трубопроводного газа сохраняется, но экономические условия не благоприятствуют Вашингтону. Отсюда и попытки администрации США прибегнуть к политическим методам борьбы за европейский энергетический рынок, включая прямое вмешательство в эти вопросы госсекретаря Джона Керии. Только самим европейцам газовые демарши Госдепартамента США ничего не принесут.
Баррель в огне
Цена на нефть выросла из-за пожаров в Канаде
Алексей Топалов, Елена Платонова
Пожары в Канаде и обострение политических конфликтов в Ливии вновь толкают баррель вверх. Котировки нефти растут на опасениях инвесторов относительно возможных срывов в поставках и сокращения добычи. Впрочем, эксперты отмечают, что это факторы временные и ждать существенной ценовой корректировки в долгосрочной перспективе не стоит. Прогноз на 2016 год остается прежним — около $45 за баррель.
После недавней коррекции вниз нефтяные цены опять перешли к росту. Вечером в четверг, 5 мая, на лондонской ICE Futures фьючерсы на нефть марки Brent с поставкой в июне поднялись на 1,43%, до $45,55 за баррель. Июньские фьючерсы на легкую нефть марки WTI на Нью-Йоркской товарной бирже (NYMEX) выросли на 2,58%, до $44,91 за баррель. Днем Brent торговалась уже $45,7 за баррель, тогда как WTI пробивала $45 за бочку.
Восходящему тренду не смогла помешать даже информация о том, что коммерческие запасы нефти в США за последнюю неделю апреля выросли сильнее прогнозов аналитиков (до 543,4 млн баррелей). Это демонстрирует то, что инвесторов больше волнуют возможные перебои с поставками, чем просто увеличение или сокращение нефтяных запасов. «Отличие нынешней ситуации от прошлогодней в том, что рынок начинает в большей степени оценивать перебои в поставках», — отметил новую тенденцию стратег швейцарской консалтинговой компании Petromatrix Оливье Жакоб в разговоре с Reuters.
Канада горит
Главным драйвером роста нефти сегодня стали лесные пожары в канадской провинции Альберта, где залегают нефтеносные пески.
В этом году сезон лесных пожаров в Западной Канаде начался раньше обычного из-за сухой зимы и практически полного отсутствия дождей весной. По данным местных властей, сейчас охвачены огнем около 80 кв. км, однако очаг в ближайшие дни может увеличиться до 100 кв. км. Все 88-тысячное население города Форт-Макмюррей в провинции Альберта было заранее эвакуировано.
На нефтеносных песках вблизи Макмюррея ежедневно добывается около 2,5 млн баррелей. Это около половины от общего производства нефти в Канаде (4,5 млн баррелей в сутки, или 5% мировой добычи).
Сами нефтяные участки, как сообщается, находятся вне угрозы пожаров, бушующих на юге, но нефтедобывающие компании вынуждены сокращать производство нефти из-за эвакуации населения города. Среди его жителей было много сотрудников компаний.
По данным Bloomberg, Royal Dutch Shell уже закрыла одну из вышек на нефтеносных песках с производством в 255 тыс. барр./сутки и находится в процессе закрытия еще одной. Husky сократила производство на вышке Sunrise с 30 тыс. до 10 тыс. баррелей, тогда как Connacher сократила добычу на 4 тыс. баррелей на проекте Great Divide. Suncor Energy, Syncrude Canada, Inter Pipeline и Connacher Oil & Gas также сократили производство в связи с эвакуацией.
Официальных данных об общем уровне сокращения производства нефти в Канаде пока нет, но несколько аналитических центров уже подготовили свои оценки.
Как пишет Financial Times со ссылкой на экспертов консалтинговой компании Energy Aspects, пожар в Альберте уже привел к сокращению поставок канадской нефти на 0,8 млн баррелей в сутки.
По данным Bloomberg, речь может идти о сокращении добычи более чем на 1 млн баррелей в сутки. Для сравнения: общемировой объем перепроизводства нефти оценивается от 0,5 млн до 1,5 млн баррелей в сутки.
Распространение пожара в скором времени будет остановлено, уверяют канадские пожарные. К тому же в ближайшие дни в этом районе Канады ожидается похолодание, что также поможет справиться с огнем. Но раньше грядущих выходных вряд ли стоит ожидать прекращения пожаров, заявили Bloomberg в канадской службе чрезвычайных ситуаций.
Нефтяным компаниям не впервой терпеть убытки из-за пожаров в Канаде. В 2011 году ряду нефтедобытчиков пришлось закрыть производство у Большого Невольничьего озера, как раз в Северной Альберте. По той же причине, но уже в прошлом году часть производств компаний Canadian Natural Resources и Cenovus Energy были разрушены у населенного пункта Колд-Лейк.
Неразбериха в Ливии
Но не только лесные пожары в Канаде подогревают нефтяные котировки. Игроки нефтяного рынка обеспокоены обострением ситуации в Ливии, где добыча нефти снизилась почти в пять раз. Если до начала внутреннего конфликта, в 2011 году, в стране производилось около 1,6 млн баррелей в сутки, то по итогам марта 2016 года, как сообщает ОПЕК, добыча составила лишь 345 тыс. баррелей.
Добыча в Ливии может сократиться еще сильнее — на 120 тыс. баррелей в день, достигнув таким образом 225 тыс., пишет Reuters со ссылкой на ливийского профильного чиновника в Триполи.
Связано это с тем, что противостояние между представителями востока и запада Ливии привело к бюрократическим проволочкам в оформлении документов на вывоз нефти из страны. Власти западных ливийских регионов недовольны тем, что восточная часть страны, более богатая нефтересурсами, пытается самостоятельно продавать нефть за рубеж. Один из последних конфликтов привел к тому, что танкер швейцарского сырьевого трейдера Glencore спустя несколько дней бесплодных ожиданий покинул восточный порт Марса-эль-Харига пустым (планировалась его загрузка на 650 тыс. баррелей).
Впрочем, эксперты считают, что положительный эффект этих двух факторов будет краткосрочным. Похожим спекулятивным драйвером роста для цен на нефть во второй половине апреля выступила забастовка нефтяников в Кувейте, из-за которой производство нефти в стране рухнуло сразу на 1,7 млн баррелей в день.
Несмотря на рост в среду, цены на нефть на текущей неделе остаются ниже пиковых значений конца апреля. 30 апреля Brent торговалась на годовых максимумах — $48,16 за баррель. WTI также достигала высшей отметки с начала года — $46,78.
Цены на прошлой неделе пошли вниз после сообщений о росте производства нефти в странах ОПЕК (на 390 тыс. баррелей в сутки). Данные по добыче в странах ОПЕК неофициальные, их опубликовало агентство Reuters со ссылкой на нефтяные компании и экспертов отрасли. Сама ОПЕК итоговую статистику по апрелю пока не публиковала.
«Говорить о каких-либо глобальных рыночных тенденциях можно только по итогам не менее полугодового срока, — указывает партнер компании Rusenergy Михаил Крутихин. — Сейчас тенденции как таковой нет». По словам эксперта, наблюдаются обычные рыночные колебания, в то время как превалирование предложения над спросом сохраняется и, судя по всему, сохранится еще долго. «Таким образом, по меньшей мере до конца года основным ценовым ориентиром остается $45 за баррель», — уверен Крутихин.
Он отметил также, что не стоит ожидать каких-то реальных действий и последствий для рынка от встречи ОПЕК, которая должна состояться 2 июня. Ранее Иран заявил, что готов присоединиться к квотам картеля, как только выйдет на досанкционный уровень добычи в 4 млн баррелей в сутки (ограничивающие экспорт и, соответственно, добычу нефти санкции США и ЕС в отношении Ирана были отменены только 16 января). Кстати, как раз в июне (правда, к концу месяца) Исламская Республика Иран обещала достичь этого уровня. В марте, по данным ОПЕК, ИРИ добывала 3,4 млн баррелей в сутки.
Еще до отмены санкций Иран неоднократно говорил о своих намерениях после снятия ограничений нарастить добычу и экспорт и подчеркивал, что разрешения ОПЕК ему для этого не нужно.
Проблема в том, что и без увеличения добычи ИРИ картель свои квоты давно не соблюдает. В январе 2016 года, например, был зафиксирован своеобразный рекорд — 32,44 млн баррелей в сутки при установленных лимитах в 30 млн баррелей. По данным Bloomberg, ОПЕК не планирует на встрече в Вене обсуждать лимит добычи нефти после провала апрельских переговоров в Дохе. Прошедшая 17 апреля встреча в Катаре, в которой приняли участие страны ОПЕК (за исключением Ирана), а также Россия, Казахстан, Азербайджан, Оман и Бахрейн, результатов не дала.
Арабский мир и проблемы курдов
Когда в 2011 году в арабских странах начались потрясения, многие сравнивали эти события с развалом коммунистических режимов в 1989 году и даже с «Весной народов» 1848 года. Сейчас уже ясно, что картина намного сложнее. В основном, надежды не оправдались, хотя кое-где был успех, особенно в курдских областях.
Среди арабских стран наибольшего успеха добился Тунис, но он не может считаться моделью для других государств региона. Это относительно небольшая страна, ее население практически однородно с религиозной и этнической точек зрения, ее границы не служат предметом международных споров, и она больше других испытывала влияние французской культуры. В Тунисе есть сильное исламское движение, но оно отличается умеренностью и продемонстрировало готовность идти на компромиссы и создавать коалиции.
Египет тем временем пережил потрясение, которое мало кто предвидел во время всеобщего воодушевления по поводу событий на площади Тахрир в Каире. После недолгого правления «Братьев-мусульман», пришедших к власти в результате демократических выборов, армия снова захватила власть путем переворота, получившего широкое одобрение в обществе, боявшегося тоталитарного контроля со стороны исламистов.
Ливия развалилась на исторические и географические составляющие. Несмотря на все попытки создать единую власть, в ней все еще есть три правительства, два парламента, не поддающееся счету количество военизированных формирований и один популярный генерал, называющий себя последним гарантом хоть какого-то восстановления единой Ливии. Но трудно поверить, что Ливия снова станет единым целым с политической точки зрения.
Подробнее http://dumsk.com/novosti/blizhnij-vostok/1711-arabskij-mir-i-problemyi-kurdov.html
![Главное](/images/star.png)
Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на V Московской конференции по международной безопасности, Москва
Уважаемый Сергей Кужугетович,
Уважаемые коллеги,
Дамы и господа,
Друзья,
Московская конференция по международной безопасности стала традицией. Уже в пятый раз она собирает представительный состав участников, позволяя провести профессиональное, глубокое обсуждение вызовов глобальной и региональной безопасности.
К сожалению, оценка здоровья современного мира, которую дают политики и эксперты, год от года не становится более обнадеживающей. Скорее наоборот – пока не удается преодолеть тенденцию нарастания конфликтного потенциала в международных отношениях, механизмы преодоления кризисов пробуксовывают, процессы дестабилизации охватывают регионы, еще недавно считавшиеся вполне благополучными. В этой обстановке Россия не устает призывать к серьезному разговору, ориентированному на решение стратегических, общих для всех задач. Рассчитываем, что дискуссии на этой площадке будут проникнуты именно таким духом.
Насыщенная повестка дня конференции охватывает различные регионы – от Ближнего Востока до Азиатско-Тихоокеанского пространства. Однако в центр внимания закономерно поставлена проблема международного терроризма. Ведь достигшие беспрецедентного масштаба действия террористов направлены против всей человеческой цивилизации, представляют собой системный вызов миропорядку, основанному на международном праве и нормах цивилизованного поведения.
Несколько месяцев назад радикалы в Сирии и Ираке оказались недопустимо близко от захвата крупной ближневосточной столицы, что дало бы им возможность продвинуться сразу на несколько ходов к утопической, но от этого не менее разрушительной цели создания всемирного халифата, основанного на экстремистской идеологии и средневековых формах общественной организации. Ясным пониманием необходимости не допустить подобного развития событий было продиктовано российское решение направить в Сирию в ответ на обращение руководства этой страны Воздушно-космические силы (ВКС). Россия – единственная держава, продемонстрировавшая реализм в сирийском конфликте. Это не мои слова, это слова бывшего Премьер-министра Франции Франсуа Фийона. Действия ВКС России, скоординированные с правительственными войсками, а затем и с отрядами патриотической оппозиции, позволили серьезно потеснить террористов и способствовали созданию условий для договоренностей о прекращении боевых действий, оказании гуманитарной помощи нуждающимся, начале процесса политического урегулирования в Сирии.
Это стало возможным в контексте взаимодействия между Россией и США. В этом вопросе был проявлен реализм, по-настоящему ответственный подход. Это позволило не только наладить тесную координацию между военными двух стран, но и выступить Москве и Вашингтону в роли сопредседателей усилий по преодолению сирийского кризиса. Свой вклад внесли и вносят другие партнеры, входящие в состав Международной группы поддержки Сирии (МГПС). Такая работа по существу представляет собой движение в направлении реализации инициативы создания широкого антитеррористического фронта, с которой Президент Российской Федерации В.В.Путин выступил на Генеральной ассамблее ООН.
Конечно, впереди еще очень много препятствий. Для того чтобы справиться с террористической агрессией, а это в любом случае потребует длительного времени и огромных усилий, необходимо до конца проделать «работу над ошибками» и отказаться от тех действий и политических решений, которые столкнули регион Ближнего Востока и Севера Африки на наклонную плоскость общей деградации обстановки с пока еще неясным исходом. Речь о признании не только на словах, но и в реальной политике культурно-цивилизационного многообразия современного мира и права народов самим определять свою судьбу, не руководствуясь навязываемыми извне рецептами и ценностями. Иначе экстремисты и дальше будут вербовать сторонников под свои знамена, представляя насилие в качестве единственного способа отстаивания собственной идентичности для народов, которые не числятся сегодня в первых строчках глобальных рейтингов.
Следует также решительно прекратить попытки использования террористических группировок в качестве инструмента в борьбе за позиции в новом региональном балансе сил или для сведения счетов с непонравившимся режимом. Крайне опасно окрашивание конфликтов на Ближнем Востоке в цвета межконфессиональной розни, в том числе суннитско-шиитского противостояния. Очевидно, что ставка на создание моноконфессиональных обществ не только противоречит современным реалиям, но и является рецептом затягивания конфликтов на годы и десятилетия.
Надежное урегулирование в любой стране, будь то Сирия, Ирак, Ливия или Йемен, может быть достигнуто только на инклюзивной основе, при участии всех основных групп населения – этнических, конфессиональных, политических. Исходя из этого, мы продолжаем настаивать на подключении сирийских курдов к переговорам о будущем своей страны в полном соответствии с закрепленной в резолюции 2254 Совета Безопасности ООН «дорожной картой» сирийского урегулирования.
Преступная деятельность ИГИЛ и других террористических группировок связана с использованием токсичных химикатов в качестве химического оружия, в том числе полноценных боевых отравляющих веществ. Известно, что террористы получили доступ к соответствующей технической документации, имеют в своем распоряжении мощности по производству химического оружия, привлекают иностранных специалистов.
В этой связи в начале марта Россия выдвинула инициативу о разработке в рамках Конференции по разоружению Международной конвенции по борьбе с актами химического терроризма. Отмечаем заинтересованную реакцию партнеров. Более того, ряд из них уже предложили расширить возможный охват конвенции, включив в нее также меры по противодействию биологическим террористическим угрозам. Убеждены, что в случае реализации этих идей международное сообщество получит эффективный инструмент противодействия угрозам терроризма, связанным с «расползанием» оружия массового уничтожения или соответствующих материалов.
Россия заинтересована в построении демократического, процветающего Ближнего Востока. Исходим из того, что этой же задачей руководствуются наши международные партнеры. Без сомнения, ее реализации значительно способствовало бы купирование негативной динамики в зоне палестино-израильского конфликта и возвращение израильтян и палестинцев за стол переговоров. Россия продолжит усилия в этом направлении. Мы будем продвигать и другие наши идеи, направленные на то, чтобы разрядить обстановку в регионе Ближнего Востока и Севера Африки. В частности, недавно мы передали соответствующим государствам обновленный вариант Концепции обеспечения безопасности в зоне Персидского залива.
Нестабильной остается обстановка в целом ряде других регионов, включая Афганистан. Эта страна также испытывает на себе ядовитое воздействие группировки «Исламское государство». Особую роль в отражении вызовов и угроз безопасности, исходящих с афганской территории, отводим взаимодействию России с нашими центральноазиатскими партнерами, Китаем, Индией и Пакистаном по линии региональных структур, в первую очередь ОДКБ, а также ШОС, где представлены в том или ином качестве Афганистан и всего его соседи. Я хотел бы приветствовать присутствие в этом зале г-на Х.Карзая, с которым вчера мы провели очень полезную беседу.
Глубокую озабоченность вызывает развитие ситуации на Корейском полуострове, упорное игнорирование Пхеньяном мнения мирового сообщества, выраженного в соответствующих резолюциях СБ ООН. Рассчитываем, что северокорейская сторона воздержится от безответственных действий и осознает иллюзорность попыток добиться признания ядерного статуса. Одновременно считаем крайне опасным и контрпродуктивным стремление отдельных государств использовать эту ситуацию как предлог для наращивания своего военного присутствия в Северо-Восточной Азии.
Убеждены, что укреплению доверия и стабильности в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) призвано способствовать создание надежных механизмов обеспечения равной и неделимой безопасности, основанных на внеблоковых подходах, на принципах уважения международного права, отказа от осуществления или поддержки любых действий, направленных на свержение правительств или подрыв стабильности других государств. В полной мере сохраняет актуальность начатый по инициативе России в рамках Восточноазиатских саммитов диалог в интересах формирования надежной, всеобъемлющей, адекватной современной ситуации архитектуры безопасности в АТР. Уже состоялось четыре раунда такого диалога с участием всех стран Восточноазиатских саммитов, в ходе которых обсуждались идеи Россия, Китая, Индии, Индонезии. Очередной, пятый, раунд запланирован на лето этого года.
При этом для нас очевидно, что на решительный поворот к оздоровлению обстановки в упомянутых регионах и в мире в целом можно рассчитывать лишь в случае объединения усилий всех ключевых международных «игроков». Это звучит, вроде бы, как аксиома, но действия на ее основе вновь и вновь наталкиваются на концепции исключительности, стремление к глобальному лидерству, попытки обеспечения собственной безопасности, своих интересов за счет безопасности и интересов других.
Как подтвердило недавнее заседание Совета Россия-НАТО на уровне послов, которое было проведено по настоятельной просьбе Североатлантического альянса после длительного перерыва, инициированного им же, ситуация в вопросах европейской безопасности остается в тупике. Замечу при этом в скобках, что среди тех проектов практического сотрудничества, которое Североатлантический альянс с легкостью принес в жертву политическим амбициям и заморозил, было и совместное противодействие терроризму.
Не могу не согласиться с Председателем Еврокомиссии Ж.-К.Юнкером в том, что без взаимодействия с нашей страной создать надежную архитектуру безопасности Европы невозможно. Об этом говорят и другие европейские коллеги. Но разве соответствует этой цели то, что делают сегодня западные партнеры? На т.н. «восточном фланге НАТО» осуществляется непрерывная ротация контингентов США и их союзников, практически ежедневно проводятся учения, формируется новая военная инфраструктура. В совокупности эти шаги, конечно же, противоречат букве и духу Основополагающего акта Россия-НАТО, серьезно меняют военно-политический ландшафт, особенно в северо-восточном регионе Европы, превращая его из наиболее спокойного и стабильного в военном отношении, каким он был еще совсем недавно, в зону повышенной напряженности.
Существенным деструктивным фактором, создающим риски для стратегической стабильности, остаются действия США и их союзников в сфере противоракетной обороны. Причем снятие озабоченностей, связанных с иранской ядерной программой, не привело к каким-либо корректировкам этих планов вопреки тому, что провозглашалось руководством США еще в 2009 г. Новым ударом по региональной и международной стабильности стало бы появление элементов глобальной ПРО США в Северо-Восточной Азии, в конкретном плане - на Корейском полуострове.
На фоне официальных заявлений натовского руководства о необходимости «сдерживания» России и наращивания сил альянса вблизи наших границ странно выглядят предложения западных партнеров о «существенном обновлении» мер укрепления доверия и безопасности, о повышении уровня транспарентности. Россия, разумеется, не против укрепления доверия по военной линии, но оно должно быть взаимным, учитывающим интересы всех сторон. Для того чтобы диалог на эту тему был серьезным и продуктивным, необходимо создать соответствующие условия, и одно из ключевых – отказ Запада от антироссийского курса, который осуществляется, кстати, под аккомпанемент «заклинаний» насчет того, что Россия напрасно видит в НАТО угрозу.
Необходимо, наконец, отключить «питание мощного генератора» напряженности в европейских делах, каким является кризис на Украине. Единственный путь – честно реализовать минский «Комплекс мер» и, прежде всего, заставить киевские власти выполнить взятые на себя обязательства. Осознание таких действий у наших западных партнеров растет, но пока еще они стесняются говорить об этом громко и публично. Надеюсь, что в своих закрытых контактах с руководством Украины они стали проводить эту линию гораздо более настойчиво.
Уважаемые дамы и господа,
Международные отношения находятся на перепутье: либо ситуация будет развиваться в направлении расширения пространства хаоса и анархии, либо будет налаживаться коллективная работа по развязыванию конфликтных узлов, формированию отвечающей реалиям ХХI века системы глобального управления. Для этого нужно не «вставать в позу», не пытаться никого учить, не навязывать никому свои собственные стандарты, не наказывать никого за свои собственные ошибки, а садиться за честные открытые переговоры и искать баланс интересов. Отказ от такого взаимоуважительного честного диалога, попытки перекрывать каналы общения говорят лишь об отсутствии аргументов либо о нежелании договариваться и искать разумные компромиссы.
Россия твердо выступает за равноправное сотрудничество, будет и далее выполнять все свои обязательства и все, о чем договаривались, будет действовать ответственно, а там, где необходимо, брать на себя инициативу.
Спасибо за внимание.
Лавров призвал прекратить попытки использования террористических группировок
Уже пятый год руководители военных ведомств, видные политические и общественные деятели, авторитетные представители академических и неправительственных организаций разных стран собираются весной в российской Москве для разговора о проблемах мира и войны на Московской конференции по международной безопасности. Традиционно на обсуждение выносятся наиболее важные международные и региональные вопросы, от решения которых зависит безопасность простых людей и целых государств.
На открывшейся сегодня пятой конференции глава российского внешнеполитического ведомства Сергей Лавров заявил, что оценка здоровья современного мира, которую дают политики и эксперты, год от года не становится более обнадеживающей: "Скорее наоборот – пока не удается преодолеть тенденцию нарастания конфликтного потенциала в международных отношениях, механизмы преодоления кризисов пробуксовывают, процессы дестабилизации охватывают регионы, еще недавно считавшиеся вполне благополучными. В этой обстановке Россия не устает призывать к серьезному разговору, ориентированному на решение стратегических, общих для всех задач".
Повестка дня конференции охватывает различные регионы – от Ближнего Востока до Азиатско-Тихоокеанского пространства. Однако в центр внимания поставлена проблема международного терроризма. "Достигшие беспрецедентного масштаба действия террористов направлены против всей человеческой цивилизации, представляют собой системный вызов миропорядку, основанному на международном праве и нормах цивилизованного поведения.
Несколько месяцев назад радикалы в Сирии и Ираке оказались недопустимо близко от захвата крупной ближневосточной столицы, что дало бы им возможность продвинуться сразу на несколько ходов к утопической, но от этого не менее разрушительной цели создания всемирного халифата, основанного на экстремистской идеологии и средневековых формах общественной организации. Ясным пониманием необходимости не допустить подобного развития событий было продиктовано российское решение направить в Сирию в ответ на обращение руководства этой страны Воздушно-космические силы (ВКС). Россия – единственная держава, продемонстрировавшая реализм в сирийском конфликте. Это не мои слова, это слова бывшего Премьер-министра Франции Франсуа Фийона. Действия ВКС России, скоординированные с правительственными войсками, а затем и с отрядами патриотической оппозиции, позволили серьезно потеснить террористов и способствовали созданию условий для договоренностей о прекращении боевых действий, оказании гуманитарной помощи нуждающимся, начале процесса политического урегулирования в Сирии", - заявил Лавров.
По его словам, это стало возможным в контексте взаимодействия между Россией и США: "В этом вопросе был проявлен реализм, по-настоящему ответственный подход. Это позволило не только наладить тесную координацию между военными двух стран, но и выступить Москве и Вашингтону в роли сопредседателей усилий по преодолению сирийского кризиса".
Чтобы справиться с террористической агрессией, Лавров предложил проделать «работу над ошибками» и отказаться от тех действий и политических решений, которые столкнули регион Ближнего Востока и Севера Африки на наклонную плоскость общей деградации обстановки с пока еще неясным исходом. "Речь о признании не только на словах, но и в реальной политике – культурно-цивилизационного многообразия современного мира и право народов самим определять свою судьбу, не руководствуясь навязываемыми извне рецептами и ценностями. Иначе экстремисты и дальше будут вербовать сторонников под свои знамена, представляя насилие в качестве единственного способа отстаивания собственной идентичности для народов, которые не числятся сегодня в первых строчках глобальных рейтингов".
Глава МИД РФ призвал прекратить попытки использования террористических группировок в качестве инструмента в борьбе за позиции в новом региональном балансе сил или для сведения счетов с непонравившимся режимом: "Крайне опасно окрашивание конфликтов на Ближнем Востоке в цвета межконфессиональной розни, в том числе суннитско-шиитского противостояния. Очевидно, что ставка на создание моноконфессиональных обществ не только противоречит современным реалиям, но и является рецептом затягивания конфликтов на годы и десятилетия. Надежное урегулирование в любой стране, будь то Сирия, Ирак, Ливия или Йемен, может быть достигнуто только на инклюзивной основе, при участии всех основных групп населения – этнических, конфессиональных, политических".
Would Career Criminal Killary Clinton Pose a Threat to the World?
Martin Berger
The faster the situation in Libya deteriorates, and the stronger ISIS becomes in this war-torn land, the more people start asking who’s responsible for this nightmare in order to avoid a repetition of the such a scenario in the future.
According to various Western experts, the actions taken by the United States, NATO and Gulf monarchies against Libya in 2011 constitute a war crime, no matter how you define the term. At a result, hundreds of thousands perished, including a massacre targeting dark skinned Libyans and immigrants from other African countries in particular. Entire cities were turned to rubble by America’s terrorist proxies. President Muammar Gaddafi was murdered by these forces who could only have succeeded in this crime with Western financial and military support.
The American-led military intervention in Libya resulted in the devastation of this nation which to this day is still being ravaged by violence. Libya has no government and has become a safe haven for ISIS terrorists. It’s curious that ISIS has achieved the most in Iraq, Libya and Syria, all of which were targets of Western regime change.
In a bid to find those responsible for this mayhem, The Huffington Post would note:
Hillary Clinton’s support for “regime change” in countries such as Iraq, Syria, Libya, Iran and Honduras. Thousands of Americans died in the Iraq War, and many more were wounded. Hundreds of thousands of Iraqis and Syrians have died and millions have been wounded or displaced; and President Obama has said specifically the “mess“ in Libya was his “worst mistake,” in which Clinton played a decisive role.
One shouldn’t downplay the crucial role Hillary Clinton played in Honduras following the 2009 military coup, when the military kidnapped the democratically elected president in his pajamas and flew him out of the country. The then Secretary of State Hillary Clinton did everything she could possibly do to make the military coup in Honduras succeed by legitimizing the coup even with pro-Western forces there violently cracking down on the media and the opposition, notes the Huffington Post.
The respected alternative media source – Global Research – would go a step further by claiming:
Hillary Clinton is quite rightly taking heat for being the US mastermind of this atrocity. As secretary of state she made the case for the American nightmare. She was quite proud of this evil achievement and infamously said, “we came, we saw, he died.” of course these machinations were the cause of blowback in 2012 when jihadists killed the American ambassador at Benghazi.
Hillary Clinton is the villain in the story. If there was any justice in the world Barack and Hillary would fear being on trial. Instead he leaves office and they work together to make sure that she sits in the oval office after him But they will work hand in hand like the political twins they have always been.
In turn, Counter Punch is not shy either of labeling Hillary Clinton the Queen of Chaos and War Goddess, while noting that from Asia to Latin America her record has been scrutinized to oblivion; support for the Contras in Nicaragua; support for NATO’s bombing of the former Yugoslavia; support for the 2003 Shock and Awe invasion and destruction of Iraq; support for Operation Enduring Freedom; then, as Secretary of State, ” her“ war of turning Libya into a divided and destroyed failed state; the 2009 military coup in Honduras; and finally, support for violent regime change in Syria.
In his article written for Counter Punch, the well-known and well-respected American economist and publicist Paul Craig Roberts asks the following question: “Would the world survive President Hillary Clinton?” He argues that if Americans don’t recognize the fact that Hillary Clinton has been the instigator of numerous wars, they would end up with a restless warmonger heading up a militarist state. Considering the extraordinary destructive force of nuclear weapons, Hillary Clinton as president could mean the end of life on earth.
As Paul Craig Roberts goes on, he notes:
Hillary has survived the bombing of Libya, her creation of a failed Libyan state that is today a major source ofterrorist jihadists, and the Benghazi controversy. She has survived charges that as Secretary of State she arranged favors for foreign interests in exchange for donations to the Clintons’ foundation. She is under investigation for misuse of classified data, an offense for which a number of whistleblowers are in prison.
Bill and Hillary Clinton epitomize the use of public office in behalf of the office holder’s interest. The Wall Street Journal reported that “at least 60 companies that lobbied the State Department during her tenure as Secretary of State donated a total of more than $26 million to the Clinton Foundation.” According to the International Business Times, “Under Hillary Clinton, the State Department approved $165 billion worth of commercial arms sales to 20 nations whose governments had given millions to the Clinton Foundation.
Under these circumstances the American Conservative feels entitled to warn the world of the possible dangers it can encounter should Hillary Clinton become the US president, since her distinguishing feature is an avid support of every US military intervention over the last twenty-five years – which makes her the most militaristic Democratic candidate since Lyndon Johnson.
There’s little doubt that there’s a long list of ruthless client states that will be pleased with a Clinton victory. Hawks everywhere will be reassured that there is once again an American president that would be eager to launch unprovoked military interventions everywhere, without any pretense of caution. However, the rest of the world should be resenting and fearing the unreasonable manifestation of American power that Hillary Clinton advocates.
Европейские лидеры Ангела Меркель, Франсуа Олланд, Дэвид Кэмерон, Маттео Ренци и президент США Барак Обама собрались в понедельник в Ганновере для обсуждения важнейших вопросов международной политики.
Судя по итоговым заявлениям, сделанным на пресс-конференции канцлером ФРГ Меркель, повестка неформальной встречи была ожидаемой: Сирия, Ливия, борьба с группировкой "Исламское государство" (ИГ, запрещена в РФ), миграционный кризис в Европе и конфликт в Донбассе. Позиции Германии, США, Великобритании, Франции и Италии по данным вопросам известны и неизменны.
Создалось впечатление, что целью встречи стало не столько очередное обсуждение ранее согласованных позиций, сколько демонстрация единства и гармонии в трансатлантическом партнерстве. Улыбки и дружественные похлопывания по плечу имели на "саммите пяти" не меньшее значение, чем очередные заявления в духе "с терроризмом надо бороться" и "военные конфликты имеют политическое решение".
Инициатива Меркель
Переговоры пяти лидеров начались после обеда в замке Херренхаузен. По большому счету, только этот факт, а также имена участников — Меркель, Обамы, президента Олланда, премьер-министра Великобритании Кэмерона и его итальянского коллеги Ренци — были сообщены журналистам накануне встречи. Даже информация о том, будут ли сделаны заявления для прессы, до последнего дня оставалась без ответа.
Отвечая на вопрос журналистов, почему на переговоры не приглашены представители ЕС и Еврокомиссии, заместитель официального представителя кабмина ФРГ Кристиане Вирц заявила, что данный формат является "устоявшимся", потому что лидеры пяти стран уже встречались в таком составе на полях саммита G20. Странность состояла и в том, что Обама прилетел в Ганновер из Великобритании, где уже провел переговоры с Кэмероном, обсудив с премьером все те же главнейшие вопросы международной политики.
Позиции неизменны
Таким образом, ничего нового в итоговом заявлении для прессы, сделанном хозяйкой саммита Меркель, не прозвучало. Мир в Сирии признан хрупким, режим прекращения огня — нестабильным, однако решение проблемы следует искать на политических переговорах в Женеве. Борьба с ИГ будет координироваться. Миграционный кризис остается проблемой ЕС, его преодоление связано с реализацией соглашения с Турцией. "Нормандская четверка" продолжит работу над украинским урегулированием и подготовкой выборов в Донбассе, хотя ставшие более интенсивными контакты между США и Россией по данной теме приветствуются.
Из ответов на заданные журналистами вопросы выяснилось, что лидеры обсуждали и операцию в Эгейском море, однако США заявили лишь о том, что поддерживают данную инициативу, о конкретном участии речи не было, как и об усилении военного присутствия союзников в Сирии — по данной теме позиции США и европейцев традиционно расходятся. Так, в рамках визита в Ганновер Обама сообщил, что США направят в Сирию дополнительно до 250 военнослужащих — заявление, которое словно не было замечено Меркель, заявившей, что основной упор должен делаться не на военной, а на политической составляющей.
Кроме того, источники в правительстве ФРГ накануне саммита намекали, что отдельной темой обсуждения станет усиление НАТО в Европе, в частности, в прибалтийских странах, Польше и Румынии, и связанные с этим отношения с Россией. В итоге Меркель дипломатично заявила, что союзники по НАТО будут дополнительно обсуждать "насущные вопросы" в рамках встреч Альянса.
Ангелина Тимофеева.
Once Libya, Now Take Your Pick: R2P Equals Right-2 Profit
Seth Ferris
Let us examine what happened in Libya in 2011. The NATO and US operation conducted there, on the basis of UN Security Council Resolution 1973, was supposed to bring about stability by establishing a no fly zone. Instead it ended up destroying the country – but no one seems to care, because it was the opportunity to intervene, not the end result, which actually mattered.
Over the last thirty years, a number of new states have been put on the map, such as South Sudan, Kosovo and Montenegro. American exceptionalism, however, packaged, however achieved and for whatever reason, is usually considered a good thing in principle-at least by Americans. The problem, globally, is that American exceptionalism has increasingly come to have negative connotations.
It is therefore doubly unfortunate that the latest trend is not to create nations but destroy them, with military interventions which ruin the infrastructure of the country as well as deposing its government while leave nothing in their place, as we are currently seeing in Iraq and Syria.
Such interventions destroy the resources we assume they are designed to grab in the same operations. So why create all the trouble for no apparent gain? Because ultimately, despite the accusations of the likes of former Ambassador Craig Murray, wars in faraway countries are not about resources. They are about domestic defence procurement – what it is, what it isn’t, and what the politicians don’t want you to know about it.
Laundering death
UN 1973 ostensibly gave legal justification for the international community to use appropriate force to protect civilians. Specifically, it stated that in response to “urgent pleas from the Arab League and Libya’s citizens, the UN Security Council has approved a significant resolution … to address the outrageous violence being perpetrated by Colonel Gaddafi on the Libyan people.” (UNSC Resolution 1973, United States Mission to the United Nations, 2011).
So it’s still going on: we’ve had Syria, Iraq, Sudan, Ukraine, the Central African Republic and Yemen in recent times, and now Karabakh in Azerbaijan has joined the list of conflicts the great powers want to intervene in, but don’t actually want to do anything about.
It is well remembered that the French were ordered by their allies to show resistance when Hitler invaded. They did not, because it would have been pointless. There was no excuse for the degree of the later collaboration, but France couldn’t conjure up tanks and a credible army out of thin air. Resolutions aren’t necessarily capable of being implemented, however strongly worded they may be.
But nowadays, even countries struggling with enormous structural debt and mounting social problems can always find whatever they need to go to war. This is because political decisions are made to keep military forces and equipment available, even in peacetime. When there is no local conflict threatening them, the Western powers in particular go to faraway places to use the training and equipment they have, otherwise too many questions would be asked about the sums spent on armaments in countries which aren’t officially at war with anybody.
This is how the UN knew that if it made a resolution concerning Libya, long a Western pariah, it would be acted upon. Not simply because the personnel and weapons are there, but because they have a shelf life. Most soldiers are no longer useful when they reach middle age, and their weapons have an ever-more limited shelf life as technology continues to develop at breakneck speed. So somehow these resources have to be put to use, or there won’t be any justification for asking for more.
There is a reason the First World War is called The Great War, even though it was a lot shorter than many others. Traditionally, it was given that name because it changed the face of warfare by being the first mechanised conflict on a European scale. But its carnage also changed the concept of war itself.
Previously war was about glory, adventure and plunder. These needed to be offered to populations in times of poverty and crisis. After 1918 it was about loss of personnel and resources. You still fought wars to win, but the sacrifice involved was the focus.
It was not without reason that the belligerents of the Second World War were countries either struggling with depression and mass unemployment or trying to show they had got over such things by expressing military and national might. If you had a problem, the answer was war. Regrettably it still is, provided it is someone else’s war, on someone else’s doorstep, so your own civilians don’t have to live through it.
If you want to solve your welfare problems and get rid of your resources, starting or intervening in wars is very convenient. If you don’t use those resources you won’t get the funding for any more. If you don’t buy more you will alienate the arms lobby. The day any government is prepared to do that is the day we will see an arms dealer or manufacturer who is anything other than rich.
Breaking news to nobody
The wording of UN Security Council Resolution 1973 is revealing. A phrase such as “the outrageous violence being perpetrated by Colonel Gaddafi on the Libyan people” was only to be expected in what was effectively a Western bloc document. But that is exactly what is wrong with it.
Gaddafi got away with conducting a coup against Western interests back in 1969. He then proceeded to take every step which might antagonise the West – declaring sharia law, making Libya a socialist state, allegedly sponsoring the wrong type of terrorists. Throughout this period, he was also accused of perpetrating violence against his people, with repression of opponents commonplace.
None of this resulted in any UN resolution to “protect” Libya. On the contrary, the same US which was most vocally anti-Gaddafi did a great deal to enable his alleged crimes. A leaked U.S. diplomatic cable shows that Senator John McCain (who else?) promised to help Libya obtain U.S. military hardware in a discussion with Gaddafi held as recently as 2009. Along with Senator Lindsey Graham, he conveyed the U.S. interest in continuing the progress of the bilateral relationship and pledged to try to resolve various issues with Congress and Defense Secretary Gates, to which Gaddafi said nothing.
Libya’s counterterrorism cooperation
The two Senators even expressed appreciation for Libya’s counterterrorism cooperation in the region, when their country had long branded Gaddafi himself as a terrorist. This is why he was still referred to as “Colonel” in UNSC Resolution 1973 rather than by any of the other titles he had allotted himself. Continued use of that title was meant to convey the idea that Gaddafi had seized power in a coup and was therefore invalid, adding to the charges against him, as such a ruler could be capable of anything.
Then all of a sudden, the violence Gaddafi had always allegedly been perpetrating, and in some cases was, was declared to be a matter requiring UN intervention. It is true that just prior to the resolution his army had killed hundreds of protestors, who were inspired by the Western-fomented Arab Spring and had possibly been gathered simply to be shot at. But this in itself was not considered exceptional, as reports of such behaviour had fuelled the West’s view of Gaddafi for the previous forty years.
The difference now was that Libya had to be dragged into the Arab Spring revolts to justify those. It was the symbol of all that was allegedly wrong with the Arab world, Gaddafi being a great admirer, and self-declared political heir, of the West’s previous regional bogeyman, Gamal Abdel Nasser of Egypt. Those revolts would have made no sense if the country which should logically have had them first, Libya, had remained untouched and Gaddafi remained in power.
Why was the Arab Spring necessary in all these other countries? The West had a position on them all, even though few people took much notice. This could be expressed in the following terms: we are in favour of democracy and human rights, and against fundamentalism, but do not wish to define what any of these terms actually mean, so that we can use them to our advantage whenever we like.
Anything which took place in these countries, even if perpetrated by a Western-sponsored regime which had been trained to do it, as in Yemen, could be used to justify an intervention on the grounds that it contradicted Western principles. A whole string of uprisings in related countries makes more sense than a few isolated ones in unrelated countries, providing a stronger case for intervention, provided the ultimate enemy is one previously identified, whose image can be imprinted on the others.
After Ben Ali in Tunisia and Hosni Mubarak in Egypt, it was Muammar Gaddafi’s turn to violently leave the stage, covered in blood; he may not be the last to suffer a similar fate (Rousseau, 2011). Both the Tunisian and Egyptian presidents thought they were protected, largely by not being Gaddafi, and thus useful counterweights to him. But they failed to understand the arms procurement mechanism protects no one, and that everyone and everything is expendable if it means keeping that mechanism going.
War on rust
The weapons used in Libya, and the interventions in the other Arab Spring revolts, were not state-of-the-art equipment. They were old stuff which had to be used to get the funding for more. Either they were used up destroying the country or they had to be considered lost so that better quality weapons could be sold on to terrorists – who strangely emerged at the same time as these interventions, in every Arab Spring country.
We know this because the intervention was not described as an offensive, or a defence of the homeland. It was invoked under the pretext of “Responsibility to Protect (R2P)” – a core NATO principle, but one which, as we have seen, is completely ignored time and again when civilian populations demand help, and Western allies like Cyprus are invaded.
In practice this doctrine means: “If we invoke it, we will do just enough, no more, and get out as soon as we can because we are only there to protect.” The various “peacekeeping” forces sent round world under the same doctrine have consistently complained about the quality of the equipment given them. Protecting others invariably means dumping your junk on them, often in terms of manpower as well as equipment. Open offensives, such as the Gulf War, are where the best equipment are used, which is why we are given much more detail about that equipment, what it’s called, who made it, how much it cost.
“Louise Hamilton,” a London-based business consultant, was sent to Libya to do a contract in the oil industry just before the NATO planes came. She tried to get out as soon as the conflict came to her hotel. At this point she phoned Seth Ferris, and described how she was soon finding out who her friends were.
The company that had sent her had given her up for dead, and even the Red Cross didn’t want to know – it was people not involved with politics, thousands of miles away, who eventually procured her repatriation. When conflict breaks out in most countries, embassies and aid agencies do everything they can to get foreign nationals out. When NATO entered Libya claiming a “Responsibility to Protect,” no one wanted to protect her, even though every NATO country’s embassy should have been even more geared to offering that protection.
Ramesh Thakur of the Australian National University said when the Libyan intervention began in 2011: “The evolution of R2P and prospects of its being authorized/used again; this would depend on how Libya turns out. If NATO respects its limitations and success is achieved, R2P stands vindicated. If (resolution) 1973 (on Libya) is abused and a messy stalemate ensues, the bar will be greatly raised.”
The bar was not raised as a result of the bloody failure of the R2P intervention in Libya because it was never intended to protect, and NATO always knew it. It was designed to bring Libya into the Arab Spring, itself a means of using up or selling off weapons so the military-industrial complex could keep itself rolling at the same levels. All the interventions we are seeing today have the same cause.
When the film “Silkwood” was released in 1983, and suggested that Karen Silkwood was murdered by the nuclear industry to prevent her talking about what it had done to her, there was an outcry. What will it take for there to be a similar outcry about people being sent to their deaths and murdered, and whole countries destroyed, just so a few arms dealers and agents can keep getting those enormous defence contracts?
Власти США допустили ошибки в прогнозировании ситуации в Ливии после свержения Муамара Каддафи, заявил в воскресенье президент Барак Обама.
"Я продолжаю считать, что мы поступили правильно, осуществив вторжение в качестве члена международной коалиции для предотвращения потенциально насильственного поведения, о котором говорил Каддафи. Мы должны были правильно оценить то, что произойдет потом. И мы не сделали это настолько эффективно, насколько могли", — сказал президент США в Ганновере на совместной пресс-конференции с канцлером Германии Ангелой Меркель.
По словам Обамы, выступление которого транслировали ведущие американские телеканалы, "сейчас важно гарантировать поддержку новому правительству" Ливии.
В Ливии 31 марта приступило к работе новое правительство национального единства страны во главе с премьером Файезом ас-Сараджем. Самопровозглашенное правительство в Триполи сначала потребовало, чтобы он покинул страну, но затем отказалось от власти в пользу нового кабмина.
После свержения и убийства Муаммара Каддафи в октябре 2011 года в Ливии возникло двоевластие: с одной стороны — избранный на всеобщих выборах парламент, заседающий в Тобруке на востоке страны, с другой — происламский Всеобщий национальный конгресс в Триполи. При поддержке ООН был сформирован кабинет правительства национального единства.
Дмитрий Злодорев.
Новые шпионские скандалы: будут или уже есть?
Константин Асмолов
На фоне продолжающегося межкорейского обострения можно обратить внимание на его аспект, связанный с тем, насколько на Юге в последнее время активно муссируют тему новых террористических или шпионских скандалов, которые вот-вот произойдут. При этом касается это не набивших оскомину «пхеньянских хакеров», а действий северокорейских шпионов.
Как сообщает международное радио Кореи и ряд иных источников, «на фоне усиления международного давления на Пхеньян высказываются опасения по поводу безопасности граждан РК во время их нахождения в районе китайско-северокорейской границы». Оказывается, в последнее время в китайском приграничном городе Даньдуне активизировалась деятельность СМИ, которые уделяют внимание переменам в СК после принятия антисеверокорейской резолюции СБ ООН. Между тем, по данным спецслужб, Север работает над подготовкой похищений и провокаций в отношении представителей южнокорейских СМИ и религиозных деятелей. «По данным одного северокорейского перебежчика, ранее служившего в пограничном подразделении КНА», деятельность журналистов по сбору различной информации о СК, является объектом постоянного наблюдения со стороны военных Севера. Он также отметил, что «спецслужбы СК нанимают китайцев для слежки за корейскими журналистами, чья безопасность может быть под угрозой. Так, есть предположение о том, что граждане РК Ким Чжон Ук и Ким Гук Ки, удерживаемые Севером, были похищены. В этой связи правительство РК призывает журналистов и религиозных деятелей, находящихся в районе китайско-северокорейской границы соблюдать осторожность».
Передергивания здесь видны невооруженным глазом хотя бы потому, что подробности задержания Ким Чжон Ука и Ким Гук Ки известны достаточно хорошо. Ни одна, ни другая история не особенно тянет на похищение человека за пределами КНДР.
Складывается ощущение, что южнокорейская разведка не столько кричит «волки, волки», сколько заранее пытается прикрыть возможные провалы, которые станут достоянием гласности. Наверное, именно в этом контексте нам стоит рассмотреть историю Ким Дон Чхоля.
25 марта арестованный октябре 2015 года в КНДР гражданин США южнокорейского происхождения (переехал в Америку в 19 лет) 62-летний Ким Дон Чхоль провел подробную пресс-конференцию, результаты которой, даже с поправкой на любовь северян к шоу подобного рода, не могут быть отринуты как полностью сфабрикованные.
Итак, Ким сознался в том, что:
В 2001 году он переехал в г. Яньцзи на территории Яньбянь-Корейского автономного округа (провинция Цзилинь, Северо-Восточный Китай), который представляет собой центр торговли между КНР и КНДР. Затем он отправился в особую экономическую зону Расон на северокорейской стороне границы, где работал в должности президента компании, занимающейся услугами в сферах торговли и гостиничном бизнесе на международном уровне.
В 2011 году с ним на контакт вышли разведчики РК, под руководством и на средства которых он систематически собирал различную информацию, в том числе военную, для южнокорейских спецслужб: от него требовали данные о ситуации в специальной экономической зоне в Расоне, о боевых кораблях, о ядерной программе Севера, об условиях жизни местного населения, а также о проводимых в стране экономических реформах. «Мне была поставлена задача фотографировать военные секреты и скандальные моменты», — сказал он.
Свою шпионскую деятельность Ким начал в апреле 2013 года, подкупив местных жителей для «сбора важных материалов, которые он переправлял в Китай или Южную Корею». На вопрос, работал ли он когда-либо на США, Ким дал отрицательный ответ.
Задержан он был в районе Расон КНДР во время встречи со своим информатором, бывшим северокорейским военнослужащим, для получения флеш-карты, на которой хранилась информация о военных объектах страны.
В течение почти двух лет шпионажа в Северной Корее Ким заработал около $5 300. На вопрос, почему он рисковал своей свободой за такую ничтожную сумму, Ким ответил, что «дело не в деньгах».
Ким заявил, что чувствует себя хорошо. Его кормят три раза в день, кроме того он содержится не в тюрьме, а в отеле. Это позволено только задержанным иностранным гражданам, которым еще не предъявили официального обвинения. Он также имеет доступ к местным газетам и телевидению.
Заметим, это не первое его заявление. 11 января в интервью CNN Ким Дон Чхоль заявлял подобное, хотя говорил, что занимался шпионажем в пользу «южнокорейских консервативных элементов», а не собственно разведки.
Последнее кажется мне довольно важным. Если в КНДР не делают особой разницы между шпионами-профессионалами (теми, кто является сотрудником спецслужб) и шпионами-любителями (которые, если надо, «оказываются» агентами нужной разведки), то нам стоит помнить, что подрывную деятельность против КНДР ведут как государственные организации США и РК, так и разнообразные НГО. В этом контексте кажется, что разговоры о возможных похищениях в районе китайско-северокорейской границы являются плохо завуалированной попыткой официального Сеула вылить ушат холодной воды на голову тех представителей маргинальных протестантских сект, которые так активно пытаются организовать в КНДР «христианское сопротивление», что бегут впереди паровоза и откровенно подставляют Сеул своими действиями. Понятно, что по аналогии с рядом событий в других странах всегда можно объявить задержание подобного пастора на территории КНДР его похищением северокорейскими спецслужбами в Китае, но такое объяснение сгодится разве что для определенного сегмента южнокорейской аудитории, поскольку целая серия громких дел, связанных с нелегальным проникновением миссионеров в Северную Корею остается на слуху. Достаточно обратить внимание на несколько публикаций автора, написанных по этому поводу в течение последнего года (хотя бы — дело пастора Лима).
И вот очередная крайне любопытная новость: как сообщает Российская газета, два человека, один вроде бы северокорейский перебежчик, и один — гражданин Китая, были задержаны на границе Китая и КНДР. Подозреваемые будто бы планировали убить лидера Северной Кореи Ким Чен Ына в городе Хверён в провинции Северный Хамгён.
Происхождение этой информации довольно странное — Asia Press со ссылкой на неназванный источник в КНДР, но в западных газетах новость уже начали комментировать. В целом эксперты выражают сомнение в подлинности данной истории, полагая, что она вброшена в СМИ северокорейскими властями, чтобы заручиться народной поддержкой в преддверии седьмого съезда ТПК, однако в северокорейских СМИ тема разоблаченного покушения на вождя на данный момент не звучит совершенно. Потому полностью считать фальшивкой новость нельзя и стоит подождать, когда, например, подозреваемые выступят перед публикой по образцу предыдущих историй.
Еще одна деталь: источник Asia Press заявил, что «террористам» так и не удалось пересечь приграничную реку: представители северокорейской службы безопасности отправились в Китай и этапировали подозреваемых в Пхеньян. Это может означать, что на самом деле задержание потенциальных убийц осуществили спецслужбы КНР, которые могли наблюдать за антисеверокорейской активностью гражданина своей страны.
И здесь вспоминается ряд слухов о том, как секты активно вербовали граждан КНР или перебежчиков с Севера именно для подобных заданий: цель – создать впечатление того, что в Северной Корее существует вооруженная оппозиция режиму, которую следует поддержать по ливийскому образцу. Проект очень рискованный, и в первую очередь тем, что разоблачение очень сильно бьет по стране-организатору провокации, вне зависимости от того, было ли это утверждено наверху или являлось дурацкой инициативой. Возможно, именно потому спецслужбы РК и озаботились такими предупреждениями.
Рынком нефти правят эмоции
Рынок углеводородов не страдает от дефицита новостей и драйверов. При этом в последнее время в сырьевом сегменте наблюдается повышенная эмоциональная напряженность, которая выливается в резкие колебания котировок.
И вчерашние торги послужили ярким тому примером. Баррель североморской Brent успел побывать на новых годовых максимумах за пределами уровня $46 и финишировать под отметкой $45. На сей раз верх одержали негативные факторы, которые не позволили черному золоту удержаться на достигнутых вершинах.
Котировки резко сменили вектор движения в ответ на заявление Ливии о намерении нарастить добычу вдвое к концу текущего года. Другими словами, Триполи хочет довести объемы до 1 млн барр./сутки. Какими последствиями это может грозить помимо появления на рынке лишних 500 тыс. барр.? Как мы помним, недавно Саудовская Аравия дала понять, что не намерена уступать свою долю рынка соперникам, и может оперативно отреагировать наращиванием добычи на подобные шаги других экспортеров. К слову, в свое время Ливия была вынуждена существенно урезать добычу из-за гражданской войны, которая началась в 2011 году. Тогда саудиты воспользовались утраченной долей рынка этого государства, чтобы нарастить собственную добычу до рекордных 10,3 млн барр./сутки.
В свете складывающихся тенденций, где Иран и Россия также планируют увеличить объемы производства сырья, Саудовская Аравия в скором времени может напомнить о своей позиции, что станет ударом для рынка энергоносителей. Причем Эль-Рияд может единовременно прибавить порядка 1 млн барр./сутки.
Несмотря на столь угрожающие цифры и масштабные риски, которые могут воспрепятствовать восстановлению баланса на рынке, нельзя не отметить текущее упорство котировок, которые не смогли сломить безрезультатные переговоры в Дохе. Это говорит о том, что многие участники рынка все же верят в улучшение ситуации, делая ставки на зарождение тенденции к сокращению добычи в США и новые договоренности экспортеров, хотя во втором случае в свете последних событий сейчас довольно сложно надеяться на переход ОПЕК+ от слов к делу.
Павел Салас, генеральный директор eToro в РФ и СНГ
C наступлением весны над Европой нависла угроза очередной волны миграционного кризиса, с несколько изменившейся географией. После закрытия "балканской тропы" беженцы осваивают средиземноморский, он же ливийский маршрут. Причем на этот раз основной контингент нелегалов составляют представители не Ближнего Востока, а Африки.
За первые три месяца 2016 года число беженцев, переправившихся из Ливии на южное побережье и острова Италии, выросло вдвое в сравнении с аналогичным периодом прошлого года и составило 24 тысячи человек. Только в марте сюда прибыло около 10 тысяч человек, а за первую неделю апреля — свыше 4 тысяч. И это, по мнению итальянского МВД, только начало: летом ожидается настоящий штурм европейских берегов.
Всего же в Ливии, по оценке береговой службы Евросоюза Frontex, ожидают переправки в Европу более полумиллиона беженцев. Председатель Европейского совета Дональд Туск назвал ситуацию на ливийском направлении чрезвычайно тревожной. Еврокомиссар по вопросам миграции Димитрис Аврамопулос призвал Евросоюз и страны Европы срочно усилить охрану морских и сухопутных границ ЕС. Промедление, по его словам, будет иметь катастрофические последствия, так как нынешняя нестабильная ситуация в Ливии создает исключительно благоприятные условия для преступных синдикатов и контрабандистов, организующих трафик мигрантов в Европу.
Средиземноморский маршрут гораздо опаснее турецко-балканского, потому что морской его отрезок длиннее. На днях итальянские власти сообщили об очередной трагедии на море — гибели сотен беженцев, которые пытались перебраться из Египта в Италию. Согласно египетским источникам, речь идет о четырех судах с сомалийскими и эритрейскими беженцами. Всего утонуло около 400 человек.
Год назад уже случилась похожая трагедия, в результате которой у берегов Италии утонули сотни беженцев. Итальянская береговая охрана неоднократно спасала тонущие посудины с нелегальными мигрантами, но ее возможности ограничены.
В отличие от сирийских и иракских арабов, составлявших большинство беженцев на "балканской тропе", через Ливию в Италию переправляются преимущественно африканцы — выходцы из Нигерии, Сомали, Гамбии, Гвинеи и других стран южнее Сахары. Большинство беженцев не хочет оставаться в Италии и движется дальше — в сторону Германии и стран Северной Европы.
Австрия ставит заслон мигрантам
В связи с наплывом мигрантов австрийские власти начали укреплять границу с Италией на перевале Бреннер. Это не на шутку встревожило итальянское правительство, которое опасается скопления беженцев на своей территории.
Министр внутренних дел Италии Анджелино Альфано обвинил Австрию в "неразумном поведении" и призвал к координации действий. Он предостерег от односторонних мер, которые могут серьезно повредить экономике обеих стран. Со своей стороны, австрийские власти напоминают, что установленная на этот год квота в 37 500 беженцев уже выполнена, и принимать больше людей Австрия не намерена.
Международные гуманитарные организации также предупредили об опасных последствиях перекрытия границы Австрии с Италией.
Сооружение "защитной стены" на Бреннере, по их мнению, может создать на итальянской стороне критическую гуманитарную ситуацию, которая уже возникла на границе Греции с Македонией. В результате Италия и Греция могут превратиться в громадные лагеря беженцев на юге Европы. Было бы несправедливо возлагать всю тяжесть проблемы на эти страны.
Австрийское общественное мнение — на стороне правительства, которое обязано защищать национальный суверенитет. В блогах и комментариях в австрийских СМИ читатели пишут, что левые и либеральные неправительственные организации пытаются заморочить голову своей демагогией, а на деле — дестабилизовать Австрию и Центральную Европу.
Проблему на Бреннере легко решить: Италия обязана защитить внешние границы Шенгенской зоны и остановить бесконтрольную миграцию в ЕС. Необходимо также организовать лагеря беженцев на территории Ливии и размещать в них всех нелегалов, которых задержат в территориальных водах Италии.
В связи с возникшей ситуацией премьер-министр Италии Маттео Ренци предложил заключить со странами Африки соглашение по принципу договора Турция-ЕС. Иными словами, деньги в обмен на сдерживание потоков мигрантов. В письме, направленном руководству Еврокомиссии, Ренци сформулировал следующие предложения: совместное контролирование границ ЕС, репатриация беженцев, не получивших убежища в Европе, отсев беженцев от "экономических мигрантов" уже в странах исхода, создание "фильтрационных лагерей" на территории Африки. Будет также увеличена финансовая помощь африканским странам.
Хотя Ренци не называет конкретных сумм, очевидно, что речь идет о миллиардах евро. Уже сейчас очевидно, что план Ренци натолкнется на серьезные возражения. Прежде всего со стороны Германии, которая противится любым дополнительным финансовым расходам. Кроме того, правозащитные и гуманитарные организации против того, чтобы Евросоюз финансировал диктаторские режимы Африки.
Что делать с Ливией?
Особую проблему представляет Ливия. Именно эта страна (вернее, территория бывшего ливийского государства) служит основной площадкой для "броска в Европу" на нынешнем этапе миграционого кризиса. Здесь даже не с кем договариваться, ибо центральной власти нет, а вся Ливия контролируется многочисленными бандформированиями.
Так называемое правительство национального единства, поддерживаемое ООН, не признается большинством участников ливийского противостояния. Поэтому заключить с Ливией соглашение наподобие того, что было заключено с Турцией, практически невозможно.
Тем не менее страны ЕС рассматривают различные варианты действий на этом направлении, в том числе:
— Расширение европейской военно-морской операции "София", которая до сих проводилась только в международных водах. Это предполагает борьбу с контрабандой непосредственно на ливийском побережье, перехват судов с беженцами еще до их отплытия.
— Франция предлагает использовать ВМС для досмотра судов, которые не только переправляют беженцев, но и поставляют оружие формированиям ИГ в Ливии. Против этой инициативы выступает Германия, которая опасается превращения гуманитарной операции в антитеррористическую.
— Страны Южной Европы требуют направить в Ливию военных специалистов и технику для скорейшей подготовки кадров новой ливийской армии, создание в Триполи "зеленой зоны" под защитой войск ООН для нормального функционирования нового правительства.
— Кроме того, предлагается увеличить финансовую помощь правительству национального единства в Ливии, чтобы оно могло взять под свой контроль ситуацию в стране.
Есть также планы осуществления в Ливии инфраструктурных проектов под эгидой ООН и ЕС, однако на это выделяется смехотворная сумма в 40 млн долларов.
Пока все говорит о том, что Евросоюз ни материально, ни организационно, ни концептуально не готов к решению проблемы и не представляет, как на деле противостоять новому нашествию беженцев.
Дмитрий Добров, обозреватель Inosmi.ru
Глава МИД Германии Франк-Вальтер Штайнмайер хочет, чтобы Россия играла более активную роль на международной арене, и выступает за стратегическое партнерство с РФ для разрешения конфликта в Ливии, сообщает немецкое издание Handelsblatt.
"Было бы хорошо преодолеть молчание в данной ситуации. Я могу себе представить, что мы сделаем значительное усилие, чтобы скооперироваться с Россией в Ливии", — заявил политик в интервью изданию. По его мнению, у сторон существует "общий интерес в том, чтобы ситуация в Ливии стабилизировалась, и чтобы группировка "Исламское государство" (ИГ, запрещена в РФ) не укрепляла свои позиции".
Штайнмайер видит в России стратегического партнера для решения глобальных кризисов, пишет Handelsblatt.
"В ситуации с Ираном Россия была очень кооперативна. Когда мы говорим о Сирии, Москва оказывает огромную помощь при поддержке мирных переговоров в Женеве", — отметил глава германского МИД.
В Ливии 31 марта приступило к работе новое правительство национального единства страны во главе с премьером Файезом ас-Сараджем. Самопровозглашенное правительство в Триполи сначала потребовало, чтобы он покинул страну, но затем отказалось от власти в пользу нового кабмина.
После свержения и убийства Муаммара Каддафи в октябре 2011 года в Ливии возникло двоевластие: с одной стороны — избранный на всеобщих выборах парламент, заседающий в Тобруке на востоке страны, с другой — происламский Всеобщий национальный конгресс в Триполи. При поддержке ООН был сформирован кабинет правительства национального единства.
Битва за уран
Владимир Винников, Игорь Острецов
альтернативный взгляд на «мирный атом»
"ЗАВТРА". Игорь Николаевич, приближается 30-летие Чернобыльской катастрофы. Причём его приближение сопровождается целым шлейфом событий в различных странах мира, так или иначе связанных с атомной энергетикой. Приведу несколько цитат из информационных сообщений только за последнюю неделю.
"11 апреля шестой энергоблок Запорожской атомной электростанции (ЗАЭС) был отключён от сети для устранения негерметичности газовой системы генератора. При этом радиационный фон на промплощадке и в зоне наблюдения Запорожской АЭС соответствует уровню природных фоновых значений — 8-12 микрорентген в час".
"12 апреля профсоюз атомщиков Украины обратился к власти с требованием прекратить эксперименты с так называемым маневрированием мощностями блоков АЭС и вспомнить, что авария на ЧАЭС в 1986-ом тоже была результатом неудачного экспериментаторства. И это не единственный риск. Лихорадит Южно-Украинскую и Запорожскую АЭС, причём это совпало по времени с попыткой запихнуть в советские реакторы чужеродное американское топливо от Westinghouse. Договор с Россией на достройку Хмельницкой АЭС разорван. По словам специалистов, через 10 лет Украина безвозвратно утратит мощности атомной энергетики. Если не закроет их раньше под давлением Запада".
"15 апреля 2016 года успешно завершены программы испытаний нового энергоблока №4 с реактором БН-800 Белоярской АЭС на уровне мощности 85% от номинальной — 730 мегаватт".
"Компания "CGN Uranium Resources Co Ltd.", урановый дивизион китайской корпорации CGN, планирует купить новые урановые активы в таких странах, как Казахстан, Канада и Австралия".
"США решили отказаться от сжигания ураново-плутониевого МОКС-топлива и перейти на метод разбавления с захоронением в соляных пластах, что противоречит условиям российско-американского соглашения об утилизации оружейного плутония, которое должно начаться реализацией с 2017 года…"
Создается впечатление, что все эти информационные "вбросы" тесно связаны между собой, словно плодовые тела одной грибницы. Так ли это на ваш взгляд, взгляд специалиста, уже около полувека находящегося в самом центре "атомной проблематики"?
Игорь ОСТРЕЦОВ. Хочу обратить ваше внимание прежде всего на тот не слишком афишируемый факт, что доля "мирного атома" даже в выработке электроэнергии составляет всего 13%, а в глобальном энергобалансе современного человечества — не более 3-4%. Это — мизерная доля, и существенно изменить её в рамках используемых или предлагаемых к реализации технологий за ближайшие 40-50 лет вряд ли удастся. Более того, нынешние потребности уже имеющихся мощностей составляют примерно 60 тысяч тонн, а мировая добыча — не более 40 тысяч тонн в год в пересчёте "на металл". Почти 90% мировой добычи урана-235 дают сегодня шесть стран: Казахстан, Канада, Австралия, Нигер, Намибия и Россия. Этого не хватает даже для всех действующих реакторов, поэтому под тем или иным предлогом АЭС постоянно выводятся из строя. Данный процесс начался как раз с Чернобыльской катастрофы 1986 года, и с той поры фактически не прекращается. Да, атомная энергия — дешёвая и "устойчивая" энергия, но необходимого количества урана в мире нет, поэтому за него идёт постоянная и всё более острая конкуренция. В 90-е годы ситуацию удавалось сгладить за счёт конверсионных поставок американцам оружейного урана, в первую очередь — советского. Роль Чернобыльской катастрофы в истории "перестройки" и уничтожения Советского Союза, на мой взгляд, категорически недооценивается — Горбачеву и Ко с её помощью наглядно продемонстрировали их уязвимость и, можно сказать, принудили к капитуляции с выплатой контрибуции, в том числе и "урановой". Стоимость переданного Россией американцам высокообогащённого оружейного урана, как известно, в "нефтяном эквиваленте" превышает 1,5 триллиона долларов, и этот актив во многом спас американскую да и всю глобальную экономику от краха.
Я не знаю, что произошло на Фукусиме в марте 2011 года, но результатом этой аварии стало мгновенное закрытие всех 50 японских реакторов, что высвободило дополнительный урановый ресурс для реакторов США, которые дают около 40% мировой атомной электрогенерации.
Официально поставки российского урана в США были завершены в 2013 году — тут же на Украине начался "евромайдан", в результате которого мы были вынуждены возобновить экспорт урана для нужд американской энергетики с начала 2015 года, а договорённость об этом была достигнута ещё летом 2014 года.
Поэтому, когда я слышу о терактах во Франции, занимающей второе место в мире после США по атомной электрогенерации, или в соседней Бельгии, я ничуть не удивляюсь: это вполне может быть подготовкой почвы для теракта на каком-нибудь ядерном объекте с целью закрытия французских АЭС. То же самое — насчёт Украины, где тоже какой-нибудь "правый сектор" или нарушение норм эксплуатации приведут к серьёзным инцидентам с прекращением атомной электрогенерации. Это ведь крайне опасно — не дай Бог, там начнуть плавиться или взрываться реакторы… Но теперь Япония, после пяти лет вынужденного атомного моратория, просит у США включить хотя бы 20 своих реакторов, потому что начались экономические проблемы в связи с дефицитом энергии. Это значит, что где-то их придётся закрывать — скорее всего, на Украине, но может быть, и во Франции. Алгоритм здесь один и тот же, он понятен, не надо изобретать никакого велосипеда…
"ЗАВТРА". Звучит весьма конспирологично.
Игорь ОСТРЕЦОВ. Эту цепь событий легко проследить по открытым источникам, к тому же я вовсе не считаю "урановую линию" единственным или даже главным действующим механизмом современной мировой политики и экономики. Я лишь хочу сказать о том, что она существует и играет достаточно важную роль, сопоставимую, например, с "нефтяной" линией или линией "наркотической". Вы ведь не будете отрицать того, что контроль над рынком опиатов был одной из главных целей вторжения США в Афганистан, а контроль над рынком нефти — вторжения в Ирак, а затем и "арабской весны" на Ближнем Востоке, с уничтожением Ливийской Джамахирии и Муаммара Каддафи, созданием "Исламского государства" и так далее? Точно так же они действуют и в сфере атомной энергетики.
"ЗАВТРА". Но ведь вы говорите о том, что атомная электрогенерация не играет существенной роли в современном энергобалансе? Стоит ли тогда игра свеч?
Игорь ОСТРЕЦОВ. Не играет — но, повторюсь, в рамках используемых или предлагаемых к реализации технологий. Как известно, на долю используемого в нынешних АЭС урана-235 приходится всего лишь 0,4% энергетического запаса нашей планеты, а 86,7% энергии заключено в уране-238 Ситуацию, на мой взгляд, можно было бы изменить путём внедрения в атомную энергетику ядерно-релятивистских технологий, позволяющих эффективно использовать 238-й изотоп урана и 232-й — тория, но в этом случае придётся кардинально менять всю глобальную систему производства-потребления, поскольку энергия станет избыточной и дешёвой, на что нынешние "хозяева" человечества пойти не могут.
"ЗАВТРА". Вы считаете альтернативные ЯР-технологиям варианты развития атомной энергетики тупиковыми и бесперспективными? Например, реакторы на быстрых нейтронах (бридеры), использование ториевых технологий, на которых строится атомная энергетика Индии, и так далее?
Игорь ОСТРЕЦОВ. К сожалению, да. В урановых бридерах теоретический предел удвоения рабочего вещества при коэффициенте воспроизводства 1,2 составляет 70-80 лет, а в ториевых, с их коэффициентом воспроизводства 1,06, он вообще уходит на столетия. Если же брать ту схему, которая реализуется на Белоярской АЭС или в проекте БРЕСТ, — там коэффициент воспроизводства вообще меньше единицы.
"ЗАВТРА". Я знаю, что был период, когда ваши предложения всерьёз рассматривались в Кремле, было даже финансирование ряда ваших экспериментов с использованием богомоловского ускорителя элементарных частиц на обратной волне, в том числе — имеющих оборонное значение (создание "пучкового" оружия). Но, кажется, после 2006 года ситуация, что называется, "зависла".
Игорь ОСТРЕЦОВ. Боюсь, что она не просто "зависла", а казнена через повешение. Да, в 1998 году нашей группе удалось провести эксперимент в Институте ядерной физики в Дубне: после обработки свинцовой сборки протонами с энергией 5 гигаэлектрон-вольт свинец стал делиться, как радиоактивный металл! Эти результаты были подтверждены опытом 2002 года на ускорителе в Протвино, когда 12-часовая обработка свинцовой мишени на ускорителе в диапазоне энергий от 6 до 20 ГэВ привела к тому, что свинец… "фонил" как радиоактивный металл, в течение 10 дней. То есть даже на этом сверхстабильном веществе наши теоретические выкладки нашли полное подтверждение. Но — для американцев нам контракт заключить разрешили, а финансирование в России перекрыли напрочь. Разумеется, мы с моими коллегами такой вариант принять не могли. Сейчас снова пошли разговоры о том, что неплохо бы возобновить наши работы в этом направлении, но, боюсь, что-то сделать реальное для предотвращения глобальной энергетической катастрофы мы уже не успеваем. Битва за уран, за нефть и газ, словно в каменном веке — битва за огонь, будет только обостряться… Тем более что после 2017 года "свободных" боеголовок, которые можно утилизировать, у России не останется.
![Главное](/images/star.png)
Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Председателем Комиссии Африканского союза Н.Дламини-Зумой
Уважаемые дамы и господа,
Мы провели переговоры с Председателем Комиссии Африканского союза (КАС) г-жой Н.Дламини-Зумой. Это уже не первый ее визит в Москву. Я тоже посещал штаб-квартиру Африканского союза (АС) в Аддис-Абебе. По традиции наши переговоры были откровенными, доверительными и весьма содержательными.
Это отражает уровень отношений между Российской Федерацией и африканскими государствами. Отношения опираются на традиции дружбы, равноправия и взаимного уважения. Россия с 2006 г. имеет статус наблюдателя при Африканском союзе, регулярно участвует в министерских заседаниях АС и саммитах. Мы приветствуем укрепление позиций Африки в рамках объективного процесса формирования полицентричной, более справедливой и демократической системы мироустройства, активно поддерживаем африканцев в их стремлении играть ключевую роль в преодолении проблем своего континента и в обеспечении его устойчивого развития.
Сегодня мы подтвердили нашу взаимную нацеленность на сотрудничество. Россия будет и далее оказывать комплексное содействие государствам региона в решении экономических, торговых и прочих задач, как на двусторонней основе, так и в рамках многосторонних форматов. Отмечу сразу, что помимо наших уже структурированных отношений с Африканским союзом, мы создаем соответствующие институциональные рамки для взаимодействия с субрегиональными организациями, которые существуют на Африканском континенте.
Обменялись мнениями по международной и региональной повестке дня. У нас совпадающие подходы по большинству ключевых вопросов мировой политики. Высоко оцениваем конструктивный характер взаимодействия между Африканским союзом и ООН, в том числе в сфере миротворчества. Россия в качестве постоянного члена СБ ООН активно этому способствовала и будет способствовать впредь. При этом, как мы сегодня подчеркнули, мы твердо поддерживаем принцип, который был провозглашен Африканским союзом – «африканским проблемам африканское решение». Это означает, что те, кто хочет поддержать усилия по нормализации ситуации в том или ином регионе Африки, должны, прежде всего, опираться на договоренности и подходы самих африканцев и не пытаться навязывать какие-то рецепты извне.
Безусловно, мы говорили об урегулировании различных конфликтов, кризисов на Африканском континенте, в том числе в Южном Судане, Мали, Центральноафриканской Республике, Бурунди, на Африканском Роге. Мы озабочены нарастанием террористической угрозы, исходящей от различных экстремистских группировок на Африканском континенте, в том числе в районе Сахеля, где ИГИЛ активно распространяет свое влияние и начинает тесно взаимодействовать с другими местным террористическими структурами.
Мы договорились о том, чтобы продолжать сотрудничество не только в борьбе с терроризмом и его проявлениями, но и сотрудничать в пресечении подпитки терроризма за счет нелегальной торговли нефтью и прочими товарами, других противозаконных действий. Одним из путей ослабления потенциала террористов является борьба с незаконным оборотом наркотиков, регулярно проводятся конференции, ведется российско-африканский антинаркотический диалог. В дополнение к этому мы договорились создать постоянно действующую рабочую группу Африканский союз-Россия по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Безусловно, мы согласны с еще одной позицией Африканского союза, которая заключается в необходимости комплексного подхода к вопросам мира, безопасности и экономического развития.
У нас достаточно развитое сотрудничество в торгово-экономической и инвестиционной сфере, но мы убеждены, что делать нужно гораздо больше. Отметили возрастающую активность отечественного бизнеса в регионе. Условились продолжать совместные усилия по созданию благоприятных условий для работы российских компаний вместе с африканскими партнерами. Будем рассматривать в практическом плане возможности участия российских компаний в реализации крупных инфраструктурных проектов не только по линии двусторонних связей России с отдельными африканскими странами, но и в контексте многосторонних программ, которые продвигает Африканский союз при поддержке ООН, включая такие программы, как «Повестка дня 2063» и «Новое партнерство для развития Африки».
Мы с г-жой Н.Дламини-Зумой условились, что Комиссия Африканского союза, которую она возглавляет, подготовит предложения с перечнем конкретных проектов для рассмотрения российской стороной. В этом же ряду наша договоренность посмотреть, какие есть возможности для установления контактов по линии КАС и Евразийской экономической комиссии. Мы внесем соответствующие предложения о начале таких контактов. Рассчитываем, что они позволят определить вероятные сферы взаимовыгодного приложения усилий.
Еще одна крупная сфера нашего сотрудничества – гуманитарные связи. Здесь активно реализуются программы сотрудничества в сфере образования. В России обучаются около 10 тыс. граждан африканских стран. Сегодня мы также обсуждали, как двусторонние формы взаимодействия в образовательной сфере дополнить многосторонними. АС создал Панафриканский университет, который объединяет наиболее эффективные ВУЗы целого ряда африканских стран. У нас есть интерес посмотреть, как можно наладить сотрудничество с этим университетом по линии ведущих ВУЗов Российской Федерации.
Россия оказывает гуманитарную помощь африканским странам, прежде всего тем, которые охвачены конфликтами. Мы очень ценим высокую оценку, которую лидеры АС на своем саммите в январе этого года дали вкладу России в борьбу с вирусом Эбола на Африканском континенте. Через механизмы государственно-частного партнерства мы внесли свой вклад на общую сумму более 60 млн.долл.США, включая создание госпиталей, разработку вакцины и оказание другого содействия африканским странам.
В АС, как нас проинформировали наши друзья, создается региональный центр противодействия пандемическим заболеваниям. Мы будем готовы сотрудничать с этой структурой, имея в виду ее общерегиональный характер. Безусловно, в наши планы входит продолжение взаимодействия по многим другим направлениям, о которых за неимением достаточного времени сейчас подробно говорить не буду.
Переговоры, как вы можете судить, были весьма предметными. У нас есть хорошая «дорожная карта» на ближайшее время. Будем двигаться по согласованному маршруту.
Вопрос: В последнее время наблюдается активная консолидация международных усилий по разрешению ливийского конфликта путем легитимизации правительства национального единства, сформированного Ф.Сараджем. На каком этапе Россия планирует активнее подключиться к данному процессу, учитывая, что внутри Ливии не все ливийцы поддерживают предложенную модель урегулирования? Усматриваете ли Вы связь между ливийским и сирийским кризисом? Отразится ли урегулирование в одной стране на ситуации в другой?
С.В.Лавров: Мы никогда не устранялись от этих усилий. Мы поддержали соглашение, которое было заключено в декабре прошлого года в марокканском городе Схирате. Это соглашение было одобрено в Совете Безопасности ООН. Именно по настоянию России в резолюцию Совета Безопасности ООН, которая одобрила Схиратскую договоренность, включено положение о том, что необходимо обеспечить общеливийскую поддержку этого документа. Залогом такого требования должно стать одобрение Схиратских соглашений парламентом Ливии, расположенным в г.Тобруке и признанным ООН в качестве легитимного. Речь идет о пакете Схиратских соглашений. Мы отстаиваем именно такой подход и считаем принципиально важным не пытаться решать серьезные вопросы в спешке, и вместо кропотливого продвижения на пути к сплочению всех ливийских сторон не заявлять, что «несозревшие» к тому, чтобы подключиться к этому процессу, должны быть подвергнуты санкциям (такие мысли уже высказывают некоторые «горячие головы» в Совете Безопасности ООН).
Вообще, это становится тенденцией не только в отношении ливийской ситуации, но и в отношении других конфликтов. Некоторые наши западные партнеры сразу предлагают наказать несогласных санкциями, как только что-то получается не по их разумению. Мы будем твердо противостоять этим попыткам не потому что мы против санкций в принципе (хотя они никогда ни до чего особо хорошего не доводили), а потому что, прежде всего, в таких ситуациях это подрывает перспективы национального примирения и поиска национального согласия. Мы за то, чтобы консолидировать международные усилия по разрешению ливийского кризиса не за счет принуждения, а за счет сплочения ливийцев, содействия им в выработке объединяющей нацию позиции.
Пока некоторые идеи, которые выдвигают наиболее активные западные игроки (и некоторые представители ООН) не способствуют тому, чтобы консолидировать нацию. Консолидировать нацию более важно, чем консолидировать внешние усилия. Первое должно быть приоритетным, а второе – вспомогательным. Пытаться, как сказала г-жа Н.Дламини-Зума, «срезать углы» и идти путем, который кажется более простым на данном этапе, часто бывает контрпродуктивно и вредно. Гораздо надежнее инвестировать больше времени, усилий и креативности и потом иметь устойчивый процесс, чем пытаться отрапортовать о достижении результата к какому-то обязательному сроку, но рисковать тем, что ситуация опять выйдет из-под контроля. Мы против линии некоторых наших партнеров (в частности, европейцы уже говорят об этом открыто – я слышал, что подобные дискуссии вовсю идут в Великобритании), которые заявляют, что не нужно ждать, пока все ливийские стороны присоединяться к Схиратским соглашениям, якобы есть правительство Ф.Сараджа, которое должно пригласить иностранных помощников в виде военных советников, спецназовцев и вооруженных контингентов в целом, чтобы они помогли бороться с терроризмом. Бороться с терроризмом очень важно, но не будем забывать, как терроризм охватил Ливию. Это произошло после незаконного вторжения, атаки на ливийское государство без какой-либо санкции СБ ООН. Самое главное – важно, чтобы такое приглашение иностранного вмешательства действительно опиралось на консенсус всех ливийских политических сил, а не просто на чье-то желание. Исходим из того, что любой такой вариант действий не будет хоть сколько-нибудь легитимным, если обойдет Совет Безопасности ООН. Кое у кого есть такие настроения, которые мы считаем недопустимыми. Буквально пять лет назад такое вольное обращение с международной законностью уже привело к катастрофе. Поразительно, насколько короткая память у тех людей, которые вновь обращаются к подобного рода мыслям.
Что касается последней части Вашего вопроса о связи между сирийским и ливийским кризисами, то связь между всеми кризисами в этом регионе одна и прослеживается не только между Сирией и Ливией. Везде, где происходит грубое, незаконное вмешательство извне, где игнорируются традиции, история, культура соответствующего государства, эти страны разрушаются. Вместо стабильности, как бы к ней ни относиться, начинаются кризисы и распространяется хаос. Потом приходится очень долго «разбивать горшки» и дорого за это платить, прежде всего, конечно, человеческими жизнями.
К счастью, если в этой ситуации можно так выразиться, в САР, в отличие от Ливии, удалось не допустить разрушения государства и госинститутов. Россия внесла в этот результат свой вклад, когда по просьбе законного Правительства в Дамаске направила свои ВКС для пресечения террористической угрозы, подавления террористов, которые уже были готовы захватить Дамаск, что было бы полной катастрофой. Еще раз подчеркну, что на данный момент ее удалось избежать. Мы также отмечаем, что наши действия простимулировали других «внешних игроков», включая возглавляемую США коалицию, к тому, чтобы начинать действовать вместе и в интересах решения главной задачи – недопущения захвата власти в регионе террористами.
Надеюсь, что наше взаимодействие на антитеррористическом фронте, которое сейчас идет по линии Международной группы поддержки Сирии (МГПС) и развивается поступательно, хоть и не без труда, и поддержано подавляющим большинством других стран, будет давать результаты, а те, кто пытаются сорвать эти совместные усилия, не возобладают. Позитивный тренд в Сирии налицо: помимо резкого ослабления позиции террористов удалось одновременно объявить перемирие между правительством и т.н. «патриотической оппозицией», хотя в ее ряды по-прежнему пытаются прятаться некоторые террористические группировки. Надо заниматься тем, чтобы выводить их из перемирия и записывать в разряд «террористического интернационала», подлежащего уничтожению. Параллельно с перемирием, как вы знаете, удалось более эффективно решать многие гуманитарные проблемы сирийского населения и, что не менее, а может, и более важно, запустить политический процесс. Здесь тоже, как вы, возможно, слышали и видели, есть те, кто старается «пустить его под откос», но мы будем твердо этому противодействовать. Наши контакты с американскими партнерами, европейскими (вчера в Москве был Министр иностранных дел Франции Ж.-М.Эйро), с коллегами из региона, показывают, что есть укрепляющееся понимание в необходимости не допустить, чтобы из-за чьей-то геополитической прихоти обрушилась перспектива урегулирования в Сирии. От САР зависит очень многое в том, что касается этого большого и важного региона. Если нам удастся реализовать все то, о чем договорились по сирийскому урегулированию, то это, безусловно, очень благотворно скажется на процессах в сопредельных странах.
Washington’s Fake War on ISIS “Moves” to Libya
Ulson Gunnar
Libya is one place the “Islamic State’s” sponsors believe Russia can’t get them… In 2011, a NATO coalition led by the United States used its own engineered regional campaign of political destabilization, the “Arab Spring,” as a pretext to militarily intervene in first Libya directly, and in a more indirect way, Syria. US and European forces also “quietly” intervened in several other nations, including Mali and the Ivory Coast amid this regional conflagration.
Even in 2011, it was clear to geopolitical analysts that military intervention in Libya was an attempt to divide and destroy the country, giving the US and its collaborators a base of operations to further disrupt and reorder the Middle East and North Africa region (MENA). Almost immediately after US-led strikes on Libya coordinated with terrorist factions on the ground successfully overthrew the Libyan government, weapons and fighters were sent to Syria via NATO-member Turkey. CNN’s 2012 article, “Libya rebels move onto Syrian battlefield,” would report that:
Their war for freedom in Libya may be over, but almost a year after they won the battle for the Libyan capital, a group of fighters have a new battlefield: Syria. Under the command of one of Libya’s most well known rebel commanders, Al-Mahdi al-Harati, more than 30 Libyan fighters have made their way into Syria to support the Free Syrian Army rebels in their war against President Bashar al-Assad’s regime.
It is difficult to believe CNN’s inaccuracy in its report was not intentional. Far from a “war for freedom,” it is clear that Al-Mahdi al-Harati led just one of many proxy armies raised by the United States and its Persian Gulf allies. The group espouses an extremist tinge propagated by US-ally Saudi Arabia, and in no way represents either the Libyan people, nor the people of Syria it claimed to be fighting on behalf of. Al-Harati is now “mayor” of Tripoli, and is just one example which goes a long way in explaining the continuous chaos that has engulfed the country. Quite literally, foreign-funded terrorists are running the country. Ironically, the same CNN that in 2012 celebrated the spreading “war for freedom,” would report in a more recent article titled, “ISIS fighters in Libya surge as group suffers setbacks in Syria, Iraq,” that:
There may now be up to 6,500 ISIS fighters in Libya, twice the number previously thought, according to several U.S. intelligence officials. They attributed the increase to the U.S. analysis that ISIS is diverting more fighters to Libya from Syria — and from Turkey when they cannot get into Syria.
It is ironic because the so-called “Islamic State” (IS) is using precisely the same logistical, financial and political networks to flow back into Libya that CNN’s “freedom fighters” used to get to Syria in the first place. In fact, it is quite clear Libya is simply reabsorbing the mercenary forces organized and sent to Syria in part through direct US-backing in the Libyan terror capital of Benghazi since late 2011 onward.
Why Washington Welcomes the IS Homecoming
Far from truly alarming to US and European special interests, IS arriving in the lawless warzone of what used to be the functional nation-state of Libya is a welcomed reprieve for what is essentially a Washington-London-Brussels mercenary army.
Syria is not only no longer safe for IS, it has become a grave in which IS is being buried alive. This is thanks not to a successful anti-terror campaign waged by Washington and its allies, but by swift and successful operations carried out by Moscow, Tehran, and their allies in Damascus. Indeed, with IS supply lines being cut from their source in Turkey and their forces being pushed back across Syrian territory, liquidation of their assets in Syria is well underway. Likewise in Iraq, feigned US operations to stop IS have given way to an increase in cooperation between Baghdad, Tehran, and Damascus.
What started out as an attempt to divide and destroy Iran’s arc of influence across the region has galvanized it instead.
Moving the mercenary forces of IS out of the region is instrumental in ensuring they “live to fight another day.” By placing them in Libya, Washington and its allies hope they will be far out of reach of the growing coalition truly fighting them across the Levant. Further more, placing them in Libya allows other leftover “projects” from the “Arab Spring” to be revisited, such as the destabilization and destruction of Algeria, Tunisia and perhaps even another attempt to destabilize and destroy Egypt.
IS’ presence in Libya could also be used as a pretext for open-ended and much broader military intervention throughout all of Africa by US forces and their European and Persian Gulf allies. As the US has done in Syria, where it has conducted operations for now over a year and a half to absolutely no avail, but has managed to prop up proxy forces and continue undermining and threatening targeted nations, it will likewise do so regarding IS in Libya and its inevitable and predictable spread beyond.
Despite endless pledges by the US and Europe to take on IS in Libya, neither has admitted they themselves and their actions in 2011 predictably precipitated IS’ rise there in the first place. Despite the predictable danger destabilizing and destroying Libya posed to Europe, including a deluge of refugees fleeing North Africa to escape the war in Libya, predicted by many prominent analysts at the time even before the first of NATO’s bombs fell on the country, the US and Europe continued forward with military intervention anyway.
One can only surmise from this that the US and Europe sought to intentionally create this chaos, planning to fully exploit it both at home and abroad to continue its campaign to geopolitically reorder MENA.
Today, we watch what appears to be “ineffective” attempts to confront the growing threat the US and its allies intentionally created in Libya in the first place. In reality, as Russia has proven in Syria, a decisive and relatively small military campaign can deal IS a deathblow. The US and Europe are more than capable of executing such a military campaign, but is intentionally avoiding doing so. This is not for a lack of political will, but rather because their collective political will instead seeks much wider chaos giving them carte blanche to act regionally with spanning, open-ended military interventions.
Libya Must Fall: The Fallacy of a New World Beginning
Phil Butler
Regime change, the term hundreds of millions hear on the nightly news is render innocuous by the sheer repetitiveness. But regime change is almost always accompanied by death and destruction, and after effects that affect us all, no matter where in the world it occurs. The overthrow of Libya’s leader, Muammar Gaddafi in 2011 by an American president and co-conspirators is truly a case for an international tribunal. Here’s a starting lineup for an international war crimes double header.
Every time I think of Barack Obama’s former US Secretary of State Hillary Clinton, images of her gloating and bragging over Libya flood into my mind’s eye. Then my mind races cognitively, to a culvert in a ditch near the town of Sirte, to a bruised and bloodied figure, staring up and fearful of his captors, just before they kicked and beat him, then riddled his body with bullets, Muammar Muhammad Abu Minyar al- Gaddafi’s life surely passed before his eyes. In the blink of a US drone electronic eye, the most powerful man in Africa was dethroned, and the Middle East was set on fire. History will inquire, “Who was it that set a whole people adrift in the world?” Well I have history’s answer.
Exhibit A: A US President Misleads His People
On March 28th, 2011 the Obama White House issued this transcript of the American president’s address to the people he swore to lead and protect. Within this insulting and misleading address, there are many lies and reversals of fact, but there are also great truths as well. For instance, the nations complicit in the violent coup d’é·tat in Libya were named by Obama, they were: the United Kingdom, France, Canada, Denmark, Norway, Italy, Spain, Greece, Turkey, and Qatar along with the United Arab Emirates. Each of these nation’s geo-political interests in Libya and Gaddafi can be traced directly to big business or US surrogacy, this is irrevocable and irreconcilable. The involvement of US, UK and European agents inside Libya, the levers put in place to unseat the standing Libyan government, are just now coming into the daylight. I’ll shine more light on these further on, but right now characterizing the unmitigated audacity of Barack Obama is important. Not only did the US president mislead the American people on March 28th, 2011, his character would not allow him to pass up the opportunity to brag about how swiftly and decisively he had acted. On the mandate for unseating Gaddafi, the president said:
“It’s true that America cannot use our military wherever repression occurs. And given the costs and risks of intervention, we must always measure our interests against the need for action. But that cannot be an argument for never acting on behalf of what’s right. In this particular country -– Libya — at this particular moment, we were faced with the prospect of violence on a horrific scale.”
This statement is key for understanding the truth of not only Libya, but Syria, Ukraine, and even for policies as far back as the NATO agenda in Bosnia. In a caveat to this, Obama also frames a hidden strategy beneath by discussing what we now know as the larger European tragedy. The president claims “our interests” were served by preventing:
“A massacre (that) would have driven thousands of additional refugees across Libya’s borders, putting enormous strains on the peaceful –- yet fragile -– transitions in Egypt and Tunisia.”
Not only did Barack Obama and his administration sell this lie to the American people, he also committed one of his worst political mistakes ever.
“Of course, there is no question that Libya -– and the world –- would be better off with Qaddafi out of power. I, along with many other world leaders, have embraced that goal, and will actively pursue it through non-military means. But broadening our military mission to include regime change would be a mistake.”
This was 2011, take note of this. The Obama team not openly professed a US and coalition plan to take down Gaddafi, they foretold of a larger scheme, the Arab Spring and western expansionism that grips the world today. Violence on a horrific scale, instigated by the Bush and Obama administrations. The refugee crises, which are clearly “ordained” in the quotes above as “warnings”, these were in fact part of a regional plan of destabilization.
Exhibit B: Obama – the Little Big Man 2016
Russian President Vladimir Putin is not often wrong, but his statement last week about Barack Obama being “strong” enough to admit the mistake of Libya, it’s dead wrong. Barack Obama is not at all strong. He’s a decent actor, and can read a teleprompter like nobody’s business. Being strong in the Putin sense, it means serving the people, and not the hidden masters of the policy universe. In a now famous interview with Fox News anchor, Chris Wallace, Obama admits not planning for the aftermath of the ousting of Gaddafi was his biggest mistake as president. Obama says (via the transcript) on being asked “Worst mistake?”, by Wallace:
“Probably failing to plan for the day after what I think was the right thing to do in intervening in Libya.”
This is not the statement of a strong president, it is weak and pitiful in so many respects. The man cannot even come to grips with a truth, let alone take responsibility. “Probably”, the “right thing to do”, “think” – the whole snippet hints ate lying or misdirect. Wallace never returns to the issue, the “central issue”, as it were, for America’s role in world terror and upheaval. The “facts” of Barack Obama’s regime change agenda contravene any suggestion Libya was simply an error. Most Americans are completely unaware of the battle in the US Congress to forestall this coup.
“Despite its failure to obtain legal approval from Congress, the Obama administration continued to provide the bulk of the military support for the NATO operation until the overthrow of Gadaffi in October. Before the official termination of Operation Unified Protector, US Permanent Representative to NATO Ivo Daalder said that “the United States led in this operation… It led in the planning of the operation, it led in getting the mandate for the operation, and it led in the execution of the operation… the United States conducted more sorties than any other country in this operation, twenty six percent.”
Barack Obama, with the adamant support of Secretary of State Hillary Clinton, Neocons like Arizona’s Sen. John McCain, and military industrial complex lap dog, Michigan Sen. Carl Levin, ousted Gaddafi circumvented the people of the United States of America. For those wondering at my vehemence here, General Dynamics and the US Navy will name a new destroyer after Levin, just in case any out there are reticent in disbelief of my assertions. The arrogance, the insolence of these people staggers the imagination, but I must frame another constituent’s part in America’s export of revolution. Obama was not owning up to a mistake in Libya, he was sliding past a question by a sellout Fox reporter. The only reason for him even answering the question was to insert a tenant of plausible deniability later on.
Accept Open Society or Else
No one reading this report will be surprised to hear George Soros’ Open Society Foundations is neck deep in this regime change. The man who essentially got Obama elected in the first place, he and his NGO have been implicated in many political machinations. This Arizona Daily Independent opinion piece by casts a blistering light on John McCain, the aforementioned Levin, and a neocon system of levers most are aware of, but know not how to confront. I’ve not the space to go into McCain’s shady past here, but his face on crisis has been adequately established. It was the Soros connection to the defense spending champion that caught my eye.
George Soros’ gift of $100 million dollars to Human Rights Watch did not make big news back in 2010. Human Rights Watch was thrilled though. A few months later, Human Rights Watch reported on the International Criminal Court (ICC) charging both Muammar Gaddafi, and his son Saif al-Islam Gaddafi with crimes against humanity. Human Rights Watch’s position in this strategy was to validate and provide presidents for a tribunal, at least in my view. This quote from the report by HRW is telling:
“Should the court issue an arrest warrant for Gaddafi, it would not be the first warrant for a sitting head of state by an international court. In 1999, the International Criminal Tribunal for the Former Yugoslavia issued its first indictment against Yugoslav President Slobodan Milosevic for war crimes and crimes against humanity committed in Kosovo.”
Almost immediately after ICC head prosecutor Moreno Ocampo issued an arrest warrant for the Gaddafis on 7 June 2011, 30 nations recognized the Libyan rebels of the NTC as the legitimate government of the country. A key in understanding how collusion and influence parlay uprisings is in understanding how the Open Society Foundations grants and meetups operate. Central to the legitimacy of Gadaffi’s overthrow, was the notion he was a tyrant and a killer. Legitimacy for the White House agenda comes in many forms.
Legality: The Ultimate Lie
In December of 2005 the Luis Moreno-Ocampo, the International Criminal Court’s Chief Prosecutor was part of a Soros backed roundtable series, which was an initiative of OSI and the Security and Peace Initiative, which is a joint initiative of the Center for American Progress and an interesting think tank, The Century Foundation. The goals of these organizers, was ostensibly described in the title of published essays by these think tank elites, “Restoring American Leadership: 13 Steps to Improve Global Cooperation.” I believe it was the purpose of these meetings to establish Moreno Campo’s legitimacy and position within the greater scheme of things. After these meetings, and the associated United Nations meetups back then, the ICC played an ever-increasing and interesting role. Please remember, the Center for America Progress is funded by not only Soros, but Bill and Melinda Gates, huge corporations, and even the government of the United Arab Emirates. The UAE should ring bells for their part in the coalition to overthrow Gadaffi.
Subsequent Open Society Foundations rhetoric and policy showed us the ICC’s mission. First in Uganda, then in the crucial case of Sudan, the ICC allegedly became the tool of Soros and the people behind him. While I do not always agree with the controversial activist Lyndon LaRouche, there’s no denying his insight and investigations often bear fruit. In this report from 2008, the implications are black and white in this press release:
“The Soros organization also directly funded another agency at the Hague, the International Criminal Tribunal for the former Yugoslavia, which prosecuted and judicially murdered Yugoslav President Slobodan Milosevic.”
Yugoslavia rises from the mist once again. I’ve drummed on the notion of “templates” enacted by western leadership, on think tanks and their roles, and Yugoslavia in the Clinton era was a crucial turning point. The “legality” in all this, the big lie of democracy’s validity as a new quasi-religious crusade, this is where Soros funding, American leadership role playing, and regime-policy change meet globally. Gadaffi was essentially assassinated. His son is now under a death sentence in Libya, and the old school Cold War warriors want to install a king in his place. It’s all illegality made to look legal, Soros the Nazi sympathizer transformed into the philanthropist. It’s Barack Obama, Nobel Peace Prize laureate, the biggest killer of innocent civilians since Idi Amin.
In conclusion, the question I began with remains; “Who was it that set a whole people adrift in the world?” Why the very people swearing oaths to protect us, that’s who. The champions of industry, the philanthropist, their paid for brain trusts, the money has bought out the entire democratic system of governance. The world has the true war criminals by the scruff of the neck now. But the wrong men and women will die, just as sure as I am writing this. The mission of Soros, his NGO, and the elites in power in the west is the eradication of the idea of the sovereign state. Killing Gaddafi was central to this goal.
![Главное](/images/star.png)
Начинающий на этой неделе целую серию зарубежных визитов президент США Барак Обама оказался объектом американской критики по части стиля своей дипломатии. И это как бы в порядке вещей. Но парой дней ранее в американском медийном поле (в основном в профильной по этой части Washington Post) произошел краткий обмен мнениями насчет того, какая внешняя политика нужна сегодня стране, и кто из кандидатов в президенты такой политике соответствует. Были высказаны умные и существенные мысли.
Нет друзей
Обама в своем турне начнет с трех ключевых стран — Великобритании, Германии и Саудовской Аравии. И первую, самую очевидную порцию критики он получил за то, что не способен поддерживать хорошие отношения с лидерами этих важных партнеров США. Не способен просто в силу своих человеческих странностей: неинтересны ему эти люди, да и вообще все зарубежное неинтересно.
Приговор в целом получается такой: в последние месяцы Обама обидел множество арабских лидеров Персидского залива, обвинил британского премьера Дэвида Кэмерона в том, что Ливия соскользнула в хаос… Да более того, а с кем из мировых лидеров у Обамы вообще сложились хорошие человеческие отношения? А ни с кем. Ему с ними скучно.
И это человек, который в начале своего правления (в Берлине в 2008 году) заявил следующее: "настоящее партнерство… нуждается в союзниках, которые слушают друг друга, учатся друг у друга и, более всего, доверяют друг другу". Честное слово, это ровно то, что годами говорили Западу российские лидеры.
Теперь посмотрим на более серьезный уровень дискуссии — в конце концов, проблемы Америки ведь не только в особенностях поведения ее нынешнего президента.
Вот мысль человека, которого я знаю, встречался с ним неоднократно: Джима Хоугленда, ныне отдыхающего от должности ответственного за страницу мнений в Washington Post. Мысль простая: Европа больна, как континент и как идея. "Вялая конфедерация", именуемая Евросоюзом, не способна решить никаких европейских проблем. В этой ситуации снисходительное пренебрежение, которое демонстрирует европейцам Обама, явно не то, что сейчас нужно.
Я бы сказал Джиму, что фактическое целенаправленное уничтожение Европы с помощью украинского и сирийского кризисов — это не совсем "снисходительное пренебрежение". Но тут уже частности.
Так или иначе, нынешняя дипломатическая вылазка американского президента считается прощальной, хотя Белый дом он покинет только в январе. И понятно, что если Обама во внешней политике делал все не так, то хочется знать, как же должен — в идеале — поступать следующий президент. И первое, что в состоявшемся обмене мнениями заметно — что очень трудно отделить "республиканскую" внешнюю политику от "демократической".
Лягается и кричит
Серьезная дискуссия предполагает, что никто из ее участников не принимает всерьез высказывания ведущих республиканских кандидатов в кандидаты, Дональда Трампа и Теда Круза. Построить стену на границе с Мексикой, не пускать в США мусульман, распустить торговые альянсы и НАТО (идеи Трампа) — это так, для публики. То же с предложением Круза подвергнуть ковровой бомбардировке территории (запрещенного в России) "Исламского государства".
Не забудем, что в США до сих пор обсуждают, удастся ли республиканцам убрать с дороги этих двух претендентов, и на партийном съезде летом выдвинуть кого-то менее эффектного, разумного, но способного победить Хиллари Клинтон, чьи позиции сейчас оценивают как довольно слабые.
Один из тех, кого называли таким "настоящим кандидатом", хотя он от этой чести твердо отказывается, — это глава палаты представителей конгресса Пол Райан. Который очень внятно высказался на темы внешней политики. И получилось, что, хотя Райан республиканец, у него ровно та же внешняя политика, что у Обамы, хотя с небольшими поправками.
Продолжать укреплять военную мощь — да, продвигать интересы США за рубежом — да. Но при этом быть реалистичными в своих ожиданиях и думать о том, что может произойти после очередной военной акции, во сколько обойдутся стране обязательства по наведению своего порядка в очередном разгромленном государстве.
"У нас бюджетные ограничения", напоминает Райан. У него вообще получается, что Обама все делает правильно, просто он чуть-чуть перебрал по части сдержанности и замедленности реакции.
А вот мнение человека, который работал министром обороны в администрациях и республиканской, и демократической — это Роберт Гейтс. Он тоже считает, что проблемы разве что в личных странностях Обамы, которого приходится "тащить силой в каждую новую внешнеполитическую ситуацию, а он лягается и кричит", и вообще решения по части дипломатии принимает от случая к случаю. В то время как большую политику надо планировать задолго и всерьез.
Самая интересная мысль Гейтса — в том, что ключевая опасность исходит не из слабой внешней политики (как у Обамы), а от ситуации, если следующий президент начнет пытаться исправить крен — и создаст совсем другой крен, перестарается по части жесткости.
Всем в Америке и за ее пределами понятно, о ком речь. Вовсе не о Трампе или Крузе, их по части внешней политики просто не воспринимают всерьез. Опасность — это Хиллари Клинтон, которая в своей предвыборной кампании не оставляет сомнений, что очень любит хорошую войну. Она только тем и занята, что обвиняет Обаму в том, что тот не воевал более активно в Ливии и не начал войну в Сирии. Она предлагала, а Обама каждый раз отвечал своей любимой поговоркой — "не сделать глупость".
Возвращаясь к ярким высказываниям Дональда Трампа, нетрудно заметить, что его идея распустить НАТО, члены которого не желают увеличивать военные расходы и тянут деньги из США, — это то же самое, что попытки Обамы (а до него и Джорджа Буша) высказать союзникам аналогичную мысль. Просто Трамп умеет сказать так, что мало не покажется, но суть та же.
Значит ли это, что Обама по части внешней политики — тайный республиканец и что победа Клинтон покажет, что настоящие поджигатели войны — это демократы? Но тут вспомним, что разговор вообще-то сводится к деньгам, которых у США на все не хватит, и это не просто республиканская, а очевидная мысль.
Дмитрий Косырев, политический обозреватель МИА "Россия сегодня"
Министр энергетики РФ Александр Новак считает ответственными за срыв соглашения о заморозке нефтедобычи Саудовскую Аравию и ряд стран Персидского залива. Соответствующее заявление министр сделал в интервью телеканалу НТВ.
"Некоторые страны ОПЕК изменили буквально перед самым началом встречи свою позицию. Это Саудовская Аравия и некоторые страны Персидского залива. Собственно, идея, которую они предложили: что заморозка должна быть обязательно поддержана другими странами, которые не участвуют в этой встрече. Это оставшиеся страны - члены ОПЕК, в частности, это Иран и Ливия. И экспортёры-мейджоры стран, не входящих в ОПЕК", - рассказал министр.
По словам А.Новака, российскую сторону устраивают цены на нефть в размере $40-60 за баррель. "Диапазон 40-60, наверное, цена не только для России справедливая, но и для добытчиков нефти в других странах. Поскольку в этом случае рынок, наверное, сбалансированный, и волатильность меньше", - сказал он.
В воскресенье, 17 апреля, в Дохе прошли переговоры крупнейших стран-экспортёров по соглашению о заморозке добычи нефти. Стороны так и не смогли договориться об ограничениях добычи.
Libya – the New Stronghold of the Islamic State
Martin Berger
The news reports of the last couple of months have clearly shown what was predicted long ago – that Libya is rapidly becoming the key stronghold of the so-called “Islamic State” (ISIS). It is a stronghold that is in the immediate vicinity of Europe’s southern coastlines.
The stalled Western diplomatic efforts to form a functional government in Libya has greatly contributed to the strengthening of ISIS positions across the country. The successful anti-terrorist operations that Russia has been carrying out in Syria and Western operations ongoing in Iraq led many ISIS militants, along with their leadership, to the conclusion that they would be better off if they sought refuge in Libya. The fact that the Islamic State has already relocated its command center to Libya is the best testimony to this statement. This move was followed by the escape of a dozen high-profile ISIS leaders who fled together with their families to the north of the African continent.
Today, ISIS forces are engaged in the transformation of the city of Sirte into a citadel much like that they have already established in the Iraqi city of Mosul and Syria’s eastern city of Al-Raqqah.
The Libyan government “recognized” by the West enjoys no control over the capital of Libya – Tripoli, while numerous regional and international terrorist groups together with local militants have established full control over entire governorates.UN attempts last year to form a national unity government re-uniting the country have so far failed
Terrorists have also established a strong foothold in the second largest city in Libya – Benghazi. The are now creating an extensive network of terrorist cells in the capital to organize massive terrorist attacks in the western parts of the country. For instance, a major terrorist attack in the city of Zliten was carried out in January 2016 claiming the lives of 60 people. At the same time there’s no combat-capable forces in Libya that could in any way resist the continued expansion of ISIS. Experts point out that militant forces that used to fight against the Libyan military led by Muammar Gaddafi have tried to avoid direct military confrontation with Islamic State forces out of fear that the terrorists would target and exterminate their tribe in retaliation.
The main objective of the Islamic State in Libya is to establish dominance over the whole country and then over the whole of North Africa. That is why any rival terrorist groups are forced to join the ranks of ISIS or are violently suppressed.
The initial stage of the transformation of Libya into a new stronghold of ISIS was launched in 2014, when a group of 300 Libyan terrorists led by Iraqi Brigadier General Abu Nabil al-Anbari was sent from Iraq to Libya. Millions and millions of dollars that were allocated to this operation allowed the creation of a 10,000 strong ISIS force in Libya. The pace of ISIS expansion in Libya has been a major concern for a number of European experts and intelligent services, since it’s taking place much faster than anyone predicted. Libya has provided the Islamic State with access to a potentially unlimited number of weapons and human resources from across the African continent, the poorest on the planet. This is why, above all other considerations, ISIS decided to use Libya as an alternative base.
In Libya, the Islamic State is employing the tested and proven tactics that were first used in Iraq: a combination of propaganda and brutal massacres that are aimed at striking fear into the hearts of Libyans. The decisive role in achieving a major success in this country was played by the decision to work in cooperation with a number of local tribes, who in recent years have been fighting for their own survival amid the chaos in Libya. Additionally, there’s no Sunni-Shia conflict in Libya, which has been stalling ISIS progress in the Middle East, therefore the group can fully concentrate on the achievement of its objectives.
Fox News would note in one of its articles that US President Barack Obama has been discussing the Libyan crisis quite often recently:
This is not the first time in recent weeks he has talked about Libya and the NATO-led intervention which resulted in Gadhafi’s death in October 2014, months after NATO first intervened. In a profile published last month in The Atlantic, the President told author Jeffrey Goldberg that British Prime Minister David Cameron became “distracted by a range of other things” after the operation. Cameron, along with former French President Nicolas Sarkozy, took the brunt of Obama’s criticism.
The US president also said that the PM’s attention was not held by the conflict for long. President Obama has accused UK Prime Minister David Cameron of being “distracted “in the aftermath of the invasion of Libya – contributing to the current deadly” mess “in the North African country.
It’s clear that the US and British intervention and the subsequent brutal murder of Libyan leader Muammar Gaddafi was not a part of a comprehensive plan, and instead, was a violent act of uncontrolled aggression. This fact can be seen in President Obama’s own words, since he stated that the worst mistake of his presidency was a lack of planning for the aftermath of the 2011 toppling of Libyan “dictator” Muammar Gadhafi.
Yet, the American Conservative points out that:
It was not an oversight by the intervening governments when they left Libya to its own devices. That was part of the plan, such as it was, from the very beginning. They made that decision because they wanted a low-risk intervention on the cheap, and they certainly were not prepared to make a long-term commitment to police and rebuild Libya. But they were willing to help throw the country into chaos and to destabilize the surrounding region and declare victory when the regime change they supposedly were not seeking had been achieved.
Moreover, in an interview with The Independent, UK Prime Minister David Cameron acknowledged that attempts “to stop Libya from sliding into chaos” in 2011 after the toppling of Muammar Gaddafi have “not been sufficient.”
It must be pointed out that at this point the West suffers from extremely limited capabilities in influencing the situation on the ground in Libya. Weeks after Western politicians discussed a massive air campaign against ISIS in Libya have failed to materialize any action. It’s clear that President Obama doesn’t want the US to get stuck in yet another war, while he thinks that the responsibility for the Libyan crisis resides on European shoulders.
The goal to fight ISIS in Libya is further aggravated by the reluctance of Libya’s warring parties to seek compromise, and without a comprehensive amount of support “on the ground” one could hardly dream of any military success to speak of. In the absence of a coherent strategy, the West has focused on encouraging certain Libyan forces to fight ISIS on their own with the US and UK working with groups in Misrata, while the French coordinate with forces in Benghazi.
As for ISIS, it has every possible tool to further inflame the internal conflict in Libya, starting from the ever increasing number of attacks on influential groups and oil infrastructure, to the killing of key political figures. Additionally, ISIS can pursue the goal of making this conflict a regional one by attempting to destabilize the situation in Tunisia and Algeria, which is an extremely possible course of action.
Under these circumstances, the West and, above all, Europe should not wait for the black plague of ISIS to cross the Mediterranean Sea and entrench itself in France, Spain, Italy, Germany and others. It should forget about Washington’s propaganda and turn to Russia for help in a bid to make the fight against ISIS a common effort.
Военная миграционная операция ЕС в Средиземноморье может или организовать обучение береговой охраны Ливии для борьбы с перевозчиками нелегалов или начать самостоятельно действовать в территориальных водах страны, заявила глава дипломатии ЕС Федерика Могерини.
"Один из вариантов, который рассматривается, это возможность обсуждения с ливийскими властями обучения (участниками) операции "София" представителей береговой охраны Ливии, чтобы они могли действовать в территориальных водах самостоятельно. Возможны и другие варианты, такие как переход к этапу 2 "Б", на котором наши суда смогут действовать в территориальных водах Ливии", — сказала Могерини журналистам после заседания глав МИД стран-членов ЕС.
Она отметила, что в ходе своего визита на Лампедузу на прошлой неделе она пришла к выводу, что ЕС готов к переходу к следующему этапу операции.
"Я лично пришла к заключению, что мы готовы сделать это с военной и технической точки зрения. Мы еще многое можем сделать, даже если останемся в международных водах. Я бы не сказала, что при отказе перейти к этой фазе можно говорить о бездействии. Но мы можем сделать больше, если (перейдем к ней). Для меня лично важно не столько то, будут ли это европейские или ливийские суда. Вопрос в том, чтобы добиться результата, при котором кто-то бы задерживал перевозчиков нелегалов и нейтрализовал суда также в ливийских территориальных водах", — сказала Могерини.
Она отметила, что в понедельник министры иностранных дел и обороны стран-членов ЕС "дадут политические направления" помощи, которую ЕС окажет Ливии. "Не ожидайте формального решения по этому вопросу (деталям помощи Ливии – ред.) сегодня вечером", — отметила глава дипломатии ЕС, сказав, что для этого требуется подробное обсуждение нормативной базы и операционных возможностей.
Владимир Добровольский.
Главы МИД и Минобороны стран-членов ЕС выразили готовность направить в Ливию гражданскую миссию в рамках общей политики обороны и безопасности для обучения сотрудников ливийских силовых структур, заявила глава дипломатии ЕС Федерика Могерини.
"Мы напоминаем о наших обязательствах предоставить пакет немедленных и существенных мер для поддержки правительства национального согласия и ливийского народа общей суммой в 100 миллионов евро в ряде областей", — сказала глава европейской дипломатии после заседания глав МИД и Минобороны ЕС.
Она отметила, что ЕС также "готов поддержать правительство национального единства в управлении миграцией и предоставлением убежища".
"Мы также готовы предоставить поддержку сектору безопасности в ответ на возможный запрос правительства национального согласия, включая возможную гражданскую миссию в рамках общей политики обороны и безопасности для поддержания ливийских усилий, в том числе в консультировании и укреплении полиции и уголовного правосудия, борьбы с терроризмом, управления границами, противодействия нелегальной миграции и перевозки мигрантов и людей в рамках поддержки в реформировании сектора безопасности", — заявила Могерини.
Международно признанный парламент Ливии отложил на неопределенный срок голосование по вотуму доверия правительству национального единства, назначенное на понедельник, передает агентство Франс Пресс.
"Мы не смогли провести сессию, есть большие расхождения в том, по какому вопросу нужно голосовать в первую очередь: доверию правительства или изменению конституции", — заявил депутат Абу Бакр Бейра.
В Ливии 31 марта приступило к работе новое правительство национального согласия страны во главе с премьером Файезом ас-Сараджем. Самопровозглашенное правительство в Триполи сначала потребовало, чтобы он покинул страну, но затем отказалось от власти в пользу нового кабмина.
Саммит апокалипсиса
Автор: Александр ДРАБКИН. Политический обозреватель «Правды».
Летом нынешнего года состоится саммит НАТО, на котором, как полагают аналитики, доминировать будет Польша. Сейчас, когда готовится эта встреча на высшем уровне, суждения о её будущем циркулируют весьма разные, зачастую полярные.
Почему взорвался замороженный конфликт
Некоторые весьма влиятельные политики полагают, что пришло время коренных изменений в структуре и статусе НАТО. Так, Дональд Трамп, которого считают самым вероятным кандидатом на пост президента США, назвал Североатлантический альянс устаревшим и нуждающимся в реформах. На это министр иностранных дел Литвы Л. Линкявичюс заявил: суждения Трампа о НАТО, «без сомнения, очень обрадуют Россию, потому что они полностью соответствуют её доктрине и точке зрения, будто НАТО — пережиток и пора разбегаться».
В Вильнюсе сказали то, что многие аналитики говорят о Трампе по обе стороны океана: он, дескать, если и не агент Путина, то по крайней мере человек, который заботится о своём бизнесе в России и потому подыгрывает Москве.
Между тем в Америке слова Трампа подняли его электоральную популярность. Простые люди, которые и составляют большинство тех, кто будет голосовать в ноябре, смотрят на НАТО без особой приязни. Они считают, что Америка всегда оказывается той стороной, которая оплачивает счета альянса, а получает меньше других. Даже президент Обама счёл нужным изложить свою точку зрения в телеинтервью. Сделал он это довольно уклончиво, назвав операцию в Ливии главной ошибкой своего президентства. При этом нынешний хозяин Белого дома не уточнил, в чём именно он ошибся. Кто-то решил, что Обама действительно сожалеет об участии США в ливийской авантюре. Однако более опытные толкователи президентских спичей увидели на экране прямо противоположное: по их оценке, президент считал ошибкой то, что против Ливии были направлены лишь военно-воздушные силы, а не сухопутные войска стран Североатлантического альянса, как это было сделано в Афганистане и Ираке. Там наземное вторжение коалиции при поддержке авиации хотя и не привело к искомому результату, но продемонстрировало силу союзной мощи. То есть да здравствует НАТО!
Вся эта разноголосица, несомненно, публично или за закрытыми дверями проявится на предстоящем саммите НАТО в Варшаве. Очевидно, американцы не намерены дальше мириться с тем, что абсолютное большинство членов альянса уклоняются от исполнения в полной мере своих финансовых обязательств перед «товарищами по оружию». Однако любой демарш США на этом направлении вряд ли будет иметь успех. Ведь и так уже много лет Вашингтон увещевает партнёров: платите, господа! Даже приводит им в пример обнищавшую Грецию: глядите, голь перекатная, а на содержание НАТО деньги переводит исправно. Всем бы так.
Успеха эти разговоры не имеют. То есть никто не отказывается оплачивать американские авантюры, в натовских столицах их поддерживают громко и публично. Только вот денег давать не хотят — не выполняют свои обязательства, хоть тресни!
Деньги, конечно, дело серьёзное. Но есть у альянса и проблемы покруче. Американцы требуют надеть жёсткий ошейник на русского медведя. Напоминают о судьбе Украины, которую того и гляди завоюют русские «вежливые люди» при поддержке русских самолётов, русских ракет и ещё многого, что неожиданно в России оказалось в состоянии полной боеготовности.
Посмотрите на Сирию, господа, говорят вашингтонские бонзы. Там, казалось бы, дело сделано, государство было готово пасть к ногам победителей. А оказалось-то совсем иначе. Так что НАТО, конечно, нужно реформировать — реформы могут длиться бесконечно. Но вот активную боевую составляющую альянса нужно перестраивать, усиливать немедленно. И прежде всего — на геополитическом направлении.
Тут-то и открываются возможности для использования фактора Украины. Европейский союз оказался некудышным партнёром для освоения потенциала этого крупного и совсем ещё недавно высокоразвитого государства. Киев был готов на всё — хоть на карачках вползти в Европейский дом, где по американской доверенности заправляют немцы. Так голландцы, которых, говорят, ещё русский царь Пётр I триста лет назад купил со всеми потрохами, заупрямились. А промедление смерти подобно.
Конечно, петровский след в современной политической жизни Голландии — шутка из разряда тех, которыми пробавляются не самые разборчивые европейские газеты. Но шутки шутками, а как-то использовать Украину надо. И появилась идея: если не через ЕС, то, может быть, через НАТО удастся пристегнуть Киев к Западу! Украинское пушечное мясо — большая ценность! Опять же и саммит альянса в Варшаве — рядом с Киевом. Да и Польша готова на многое — например, создать союз с Украиной и образовать таким образом под эгидой НАТО новый военный блок «от моря до моря». Разумеется, туда подтянутся прибалты — вот и готов мощнейший военно-политический пояс у западных рубежей России, который в любой момент можно будет использовать для давления на Москву. Эксперты говорят, что такую композицию обсудят и скорее всего одобрят летом на Варшавском саммите НАТО. Возможно, сделано это будет в закрытом режиме.
Но Украина — ещё не всё. В модернизированном альянсе очень важная роль отводится Турции. Анкара активно поддерживает выходцев из российского Крыма — представителей крымско-татарского меньшинства. Их боевые отряды разбойничают у северной границы полуострова, организуют разного рода блокады и диверсионные акты. Премьер-министр Турции Ахмет Давутоглу — человек с крымско-татарскими корнями, если верить опубликованным информационным утечкам, ведёт секретные переговоры с Петром Порошенко о размещении миллиона этнических представителей крымско-татарского населения в Херсонской области Украины. Там будет создана новая «горячая точка», подрывающая стабильность в полосе между Крымом и Донбассом, чтобы русским жизнь мёдом не казалась. Конечно, под крымско-татарской вывеской в Херсоне угнездятся турки, что стратегически важно. В развитие идеи турецко-украинского союза только что прошли военно-морские манёвры боевых корабельных групп двух стран у берегов Крыма. Намёк ясен?
Только крымско-украинским сюжетом новая роль Турции в обновлённом варианте НАТО не исчерпывается. Всё тот же Ахмет Давутоглу недавно заявил: «Турция сделает всё возможное, чтобы оккупированные территории Азербайджана были освобождены». После этого президент Азербайджана Ильхам Алиев посетил Анкару, где был встречен с демонстративным радушием, по-братски. И полыхнул Южный Кавказ.
Так, вопрос о том, кто и зачем разжёг замороженный конфликт вокруг Нагорного Карабаха, представляется пустой фразой — НАТО реформируется, и в ходе этого процесса нагнетается напряжение на российских границах.
Треугольник перманентной войны или структура прочного мира
Треугольник Москва—Баку—Ереван многие годы был полем исторических свершений. В XIX веке инженеры из Москвы и Петербурга создали Баку славу мировой нефтяной столицы. Дмитрий Иванович Менделеев писал американским нефтяникам, которые только-только начали добывать нефть у себя дома и, естественно, интересовались огромным опытом России: «Нашим двум странам суждено осветить мир», — утверждал великий учёный. Имелось в виду производство осветительного керосина, который в то время был чисто русским продуктом и в Азии, и в Европе, и в Австралии, и в африканской глуши. Менделеев подбадривал американцев: работайте — и у вас будет, как у нас в Баку.
В начале ХХ века на жестянках с машинным маслом фирмы «Стандард ойл» красовался рекламный слоган: «Масло типа бакинского».
Кинорежиссёр Мамедов стал знаменит на весь мир, сняв полнометражный фильм «Повесть о нефтяниках Каспия». Он ярко запечатлел первый в мире опыт морского бурения у гряды Нефтяные Камни. Там был построен целый город с жилыми домами, электричками, изготовленными в Подмосковье, с современнейшими буровыми установками, выпущенными сталинградским заводом «Баррикады», и арсеналом подземных турбобуров, сделанных в Казани. Именно в Баку московский профессор Щелкачёв опробовал свою идею наклонного бурения нефтяных скважин, которое сейчас успешно используют американцы для добычи сланцевой нефти.
Но не одной нефтью наполнены контактные линии Москва—Баку. Сейчас готовится проект Северного железнодорожного коридора, который свяжет магистрали Европы, России, Азербайджана, Ирана и Пакистана (с перспективой выхода в Китай). Более того, прорабатывается идея прокладки судоходного канала Каспий — Персидский залив. Эта новая водная артерия свяжет моря Атлантического, Северного Ледовитого и Индийского океанов, обеспечив быстрое и дешёвое глобальное движение судов…
Армению русская армия многократно спасала от уничтожения турецкими войсками. В благодарность каталикос привёз русской царице Екатерине Великой бесценный дар — драгоценный ковчежец с деревянными останками Ноева ковчега. Государыня отдарилась по-царски: каталикос получил рясу из золотой парчи, расшитую множеством драгоценных камней. Её и сейчас можно видеть в Эчмиадзине.
В новейшее время Россия приняла на себя нелёгкий груз обеспечения Армении энергоресурсами. Там построена по советским проектам атомная энергетическая станция. А российские войска в рамках ОДКБ охраняют и армянскую территорию, и дальние подступы к рубежам РФ.
Казалось бы, жить да жить — всем выгодны мир и сотрудничество. Но в ходе разрушения СССР вспыхнул карабахский конфликт. Его разожгли националисты при поддержке агрессивных зарубежных сил. России удалось погасить довольно быстро бои в Карабахе — более десяти лет назад конфликт перешёл в замороженную фазу. Но на благословенную землю Южного Кавказа пришёл не мир, а озлобленное противостояние — жалкий суррогат настоящего мира, который можно было обрушить в любой момент.
И обрушили. В рамках реформирования НАТО Южный Кавказ вновь заполыхал.
Началось всё с агитационно-пропагандистской войны. Военные телеролики в Азербайджане и Армении оказались поразительно похожи друг на друга — различными были лишь форма войск и провозглашаемые цели. Наполеон как-то заметил, что тысячи погибших остались бы в живых, будь «Марсельеза» написана в миноре.
Однако и Азербайджан, и Армению превзошли турки. Премьер-министр Ахмет Давутоглу перешёл на язык геноцида столетней давности: «армянские банды», как и прежде, сотрудничают с Россией, Россия «вооружила и спровоцировала армян». Исламисты в турецких городах проводили массовые антироссийские демонстрации. Дело шло к крупномасштабной войне.
Угрозу массовой бойни удалось остановить. Надолго ли? На этот вопрос ни у кого нет ответа. Реорганизацию НАТО никто не отменял. А значит, пороховой погреб на Южном Кавказе может взорваться в любую минуту.
Но самое тревожное в том, что не обозначены дальнейшие шаги Москвы. Так и будем лишь сожалеть о предательском «ударе в спину», который нам нанесла вроде бы дружественная страна?
Однако безнаказанность преступника создаёт иллюзию вседозволенности. И натовский шабаш в Варшаве действительно может оказаться саммитом апокалипсиса.
Начальный этап обучения ВС Ливии вооруженными силами государств Евросоюза может начаться за пределами страны, заявил глава внешнеполитического ведомства Германии Франк-Вальтер Штайнмайер в Триполи.
Штайнмайер и его французский коллега Жан-Марк Эйро прибыли сегодня с необъявленным визитом в столицу Ливии Триполи. Как ранее сообщало агентство Франс Пресс, цель высокопоставленных дипломатов – нормализация ситуации в Ливии.
"Я думаю, реалистичным будет сказать, что мы должны начать меры по обучению, на мой взгляд, за пределами Ливии", — цитирует Штайнмайера агентство Рейтер. Также сообщается, что детальные обсуждения планов помощи стране и поддержки, которую хотело бы получить от ЕС правительство Ливии, еще только предстоят.
По информации агентства Франс Пресс, Жан-Марк Эйро заявил, что ливийское правительство ожидает "обучения полиции и вооруженных сил". Обсуждение деталей может начаться в понедельник.
После свержения и убийства Муаммара Каддафи в октябре 2011 года в Ливии возникло двоевластие: с одной стороны — избранный на всеобщих выборах парламент, заседающий в Тобруке на востоке страны, с другой — происламский Всеобщий национальный конгресс в Триполи. С 31 марта в стране приступило к работе сформированное при поддержке ООН правительство национального единства во главе с премьером Файезом ас-Сараджем. Самопровозглашенное правительство в Триполи сначала потребовало, чтобы он покинул страну, но затем отказалось от власти в пользу нового кабмина.
14 апреля в ходе "прямой линии" президент России Владимир Путин напомнил, что "от тайги до британских морей наша армия всех сильней", а гособоронзаказ сохраняется в полном объеме.
В этот же день в Улан-Баторе российский министр иностранных дел Сергей Лавров заявил: "Мы наблюдаем беспрецедентное с окончания холодной войны наращивание военной активности, присутствие НАТО на так называемом Восточном фланге альянса с целью оказания военно-политического давления на Россию для сдерживания. Все это сопровождается агрессивной пропагандистской кампанией по демонизации России". Российские политики не раз критиковали усиление военной активности НАТО в Европе.
14 апреля Пентагон обвинил российских летчиков в имитации атак на эсминец Donald Cook в Балтийском море. По наблюдениям американских моряков, самолеты Су-24М несколько раз пролетали ниже командного мостика и в 9 метрах от корабля. При этом Donald Cook находился в международных водах.
13 апреля пресс-секретарь Белого дома Джош Эрнест отметил: "Этот инцидент… совершенно несовместим с профессиональными нормами вооруженных сил, действующих в непосредственной близости друг от друга в международных водах и международном воздушном пространстве. Любая военная активность в мирное время должна осуществляться в рамках международных законов и норм, выполняться с должным уважением к правам других стран и безопасности других самолетов и судов". Американцы вспомнили даже советско-американское соглашение 1970-х годов о предотвращении инцидентов в открытом море.
В ответ официальный представитель Минобороны России Игорь Конашенков заявил, что летчики ВКС проводили полет в Балтийском море с соблюдением всех мер безопасности.
Кто же более агрессивен в Европе вообще и на Балтике в частности — РФ или США?
Пентагон опубликовал видео, чтобы доказать опасность действий боевой авиации РФ в Балтийском море, где 11 и 12 апреля фронтовые бомбардировщики Су-24М более 20 раз пролетели над эсминцем ВМС США Donald Cook. Европейское командование США (EUCOM) заявило, что подобные действия могут вызвать ошибку в расчетах и привести к инциденту с серьезными ранениями или гибелью.
И все же неясно, чем реально угрожали американцам Су-24М без бомб и ракет на подвесках или вертолет Ка-27, который вел фотосъемку? В такой ситуации можно погибнуть только от страха.
Если вблизи территориальных вод России маневрирует иностранный эсминец с крылатыми ракетами "Томагавк" на борту (от 56 до 96 единиц в обычном и ядерном оснащении), в составе корабельной группировки НАТО, это, безусловно, вызов. Появление российской авиации в районе учений вполне закономерно. Возможны иные (надводные и подводные) варианты реагирования ВКС и ВМФ России, ведь подобную угрозу невозможно не заметить.
Два дня облетов выглядят как программа исследований потенциальных возможностей оружия (ПВО) эсминца Donald Cook — на разных высотах и курсовых углах. Судя по нервной реакции Пентагона, российские летчики действовали вполне профессионально, а экипаж эсминца — не очень.
Возможно, мирное сопровождение эсминца бомбардировщиком Су-24М кому-то показалось отработкой ракетно-бомбовых ударов. За это американским морякам надо лишь благодарить российских летчиков, ведь маневры без противодействия потенциального противника (обычная практика НАТО) — жалкое подобие реальной боевой обстановки, имитация боеготовности.
Между тем, ничего необычного в небе над Балтикой не произошло. В годы холодной войны подобные ситуации возникали регулярно. И американские самолеты аналогичным образом летали над советскими кораблями. Просто за годы российского непротивления злу насилием военные моряки США немного расслабились. Есть шанс теперь привыкнуть к нормальным условиям и нагрузкам. Ведь это американский эсминец проводит учения в непосредственной близости от России, а не Су-24М маневрирует над Мексиканским заливом.
ВКС России имеют полное право контролировать прилегающие морские акватории. И чем ближе подойдут к границам РФ боевые корабли США, тем ниже будут летать над их палубами Су-24М, тем жестче будет реакция России. И предложение американского конгресса об усилении ВМС США в Европе может привести лишь к усилению противодействия.
Неосторожная решимость
Американский эсминец зашел в Польшу, чтобы продемонстрировать приверженность ВМС США повышению общих навыков работы на море, и 11 апреля покинул порт Гдыня для участия в маневрах на Балтике Atlantic Resolve (Атлантическая решимость). Однако вблизи российских границ решимость следует проявлять очень аккуратно и взвешенно. Все же USS Donald Cook — эскадренный миноносец четвертого поколения, главным оружием которого являются крылатые ракеты "Томагавк" с дальностью полета до 2500 километров.
Если "Атлантическая решимость" проецируется на такую глубину, то Россия проявила величайшую сдержанность (с учетом югославского и ливийского сценариев боевого применения крылатых ракет "Томагавк").
USS Donald Cook относится к 22-й эскадре Командования сил флота США и приписан к базе "Рота" в Испании. Впервые появился у российских берегов весной 2014 года, когда недовольные присоединением Крыма к России американцы решили продемонстрировать свой флаг близ крымского побережья. И 12 апреля 2014 года в Черном море Су-24М несколько раз облетел американский эсминец. Сообщалось, что система радиоэлектронного подавления "Хибины" на борту Су-24М произвела неизгладимое впечатление на экипаж эсминца Donald Cook.
Фронтовой бомбардировщик с крылом изменяемой стреловидности Су-24М (по классификации НАТО — Fencer — "Фехтовальщик") предназначен для нанесения ракетно-бомбовых ударов по наземным и надводным целям с применением широкой номенклатуры боеприпасов, включая высокоточные и ядерные боеприпасы. С 2008 года бомбардировщик оснащается вычислительной подсистемой СВП-24 "Гефест", которая позволяет эффективнее находить и уничтожать цели. Су-24М способен летать на малой высоте с огибанием рельефа местности, действовать в простых и сложных метеоусловиях, днем и ночью. Максимальная скорость полета у поверхности земли — 1250 км/час.
На вооружении ВВС России находятся более 200 модернизированных Су-24М/М2 и 79 Су-24МР (разведчик), которые постепенно заменяют на фронтовые истребители-бомбардировщики Су-34. Однако не количество и характеристики оружия определяют регулярные недружественные встречи российского Су-24М и американского эсминца Donald Cook в морях, омывающих РФ.
Судя по всему, руководство США любыми способами пытается оправдать свое чрезмерное военное присутствие в Европе, а НАТО — настойчивыми поисками врага — маскирует бессмысленность своего существования.
Александр Хроленко, обозреватель МИА "Россия сегодня"
![Главное](/images/star.png)
Прямая линия с Владимиром Путиным.
В эфире телеканалов «Первый», «Россия 1», «Россия 24», радиостанций «Маяк», «Вести FM» и «Радио России» вышла 14-я специальная программа «Прямая линия с Владимиром Путиным».
За время телеэфира глава государства ответил на 80 вопросов. Продолжительность программы составила 3 часа 40 минут. Всего в рамках программы поступило более трёх миллионов вопросов.
* * *
В.Кораблёва: Здравствуйте! В эфире «Прямая линия с Владимиром Путиным» и её ведущие Евгений Рожков и Валерия Кораблёва.
Е.Рожков: Это совместный проект «Первого канала» и телеканала «Россия». Нашу программу можно также посмотреть в прямом эфире на телеканале «Россия-24» и послушать на радиостанциях «Маяк», «Вести FM» и «Радио России».
В.Кораблёва: Помогать нам в студии будут наши коллеги Ольга Ушакова и Вера Красова, Наиля Аскер-заде и Ольга Паутова. В колл-центре работают Татьяна Ремезова и Наталия Юрьева.
Е.Рожков: И несколько слов о наших гостях.
Сегодня здесь герои репортажей, представители практически всех сфер общества: врачи, учителя, рабочие, бизнесмены, аграрии, студенты, учёные, военные, сотрудники правоохранительных структур и многие другие.
В.Кораблёва: Рост цен, снижение уровня жизни, плохие дороги, ЖКХ, проблемы медицины, горячие точки – старые и новые. Сегодня мы поговорим о том, что действительно волнует россиян. Вопросов очень много, и они продолжают поступать.
Е.Рожков: И основные темы мы сегодня обсудим и зададим основные вопросы главному герою сегодняшней программы – Президенту Российской Федерации.
Итак, в прямом эфире Владимир Путин.
В.Кораблёва: Здравствуйте.
Е.Рожков: Добрый день!
Владимир Владимирович, это центр обработки сообщений, по–другому его называют колл-центр, один из немногих, который «Ростелеком» специально сделал, чтобы собирать вопросы, которые адресованы Вам, для этой «прямой линии».
Он не один, их несколько, потому что один бы просто не справился. Каждую секунду поступают десятки сообщений, СМС, ММС, звонки. Если посмотрите вокруг, девушки принимают звонки, их много.
За тем компьютером и ещё несколькими принимают видеозвонки. Прямо сейчас человек хочет спросить Вас о чём–то в прямом эфире. Кстати, сразу скажу, это одна из новинок сегодняшней «линии».
В.Путин: Отлично.
В.Кораблёва: Давайте я покажу Вам, как всё устроено. Телефонистка в данный момент принимает звонок. Мы видим, что этот звонок из Омской области. Кстати, это видеозвонок, и вот девушка, которая хочет задать вопрос. Видно, что этот звонок про дороги.
В.Путин: Давайте послушаем.
В.Кораблёва: В этом году просто шквал звонков про дороги. Давайте послушаем, что она хочет спросить.
В.Путин: Да, пожалуйста. Про дороги – это значит, без разогрева мы с вами сегодня будем работать.
Вопрос: Здравствуйте, Владимир Владимирович!
Меня зовут Екатерина, я представляю граждан Омской области, Омска. У нас проблема, вопрос такой, один из немаловажных, – это наши дороги. Посмотрите, пожалуйста, в каком они у нас состоянии: яма на яме. У нас машины ломаются, колёса отваливаются.
Власть никак не реагирует на наши проблемы, просьбы. Мы устраиваем акции, петиции – власть мимо проходит. У нас нет ни дорог для граждан, ни велодорожек, вырубаются деревья, грязь.
В.Кораблёва: А это центр города или окраина?
Вопрос: Это центр города. Вот метро долгожданное, которое ждёт весь город, которое просто не строится. Нам говорят, что когда–нибудь оно построится.
Владимир Владимирович, у города Омска скоро 300-летие, это знаменательная дата. Все граждане надеются, что хотя бы к этому празднику наш город будет благоухать – с дорогами, в зелени, о чём мы очень просим. Спасибо Вам большое.
В.Путин: Как Вас зовут? Она меня слышит?
В.Кораблёва: Да, она Вас слышит. Вы можете говорить.
Реплика: Меня зовут Екатерина.
В.Путин: Катя, проблема действительно обострилась, как ни странно, потому что некоторое время назад мы создали региональные дорожные фонды и направляем туда значительное количество ресурсов. Но в последнее время – я вчера смотрел вопросы, целый день этим занимался – по дорогам в этом году, по состоянию дорог, очень много вопросов.
И, видимо, не случайно. Потому что, когда я увидел структуру вопросов и что дорожная тема занимает там очень большое, значительное место, обеспокоенность у людей большая, и не только в Омской области, в Омске, но и других регионах Российской Федерации; посмотрел, как тратятся эти дорожные фонды, выяснилось, что денег там, в общем–то, и немало, но очень много средств уходит нецелевым образом на решение других задач.
И в этой связи, мы с Правительством ещё подумаем, но я считаю, что, конечно, надо будет, первое, окрасить расходы из дорожного фонда, против чего раньше всегда возражали руководители регионов Российской Федерации. Потому что это было для них и является до сих пор определённым загашником, что ли, из которого можно взять средства на другие цели, потому что это не запрещено законом. Нужно окрасить эти средства и сделать так, чтобы средства шли именно на дорожное строительство или на капитальный ремонт, тем более что на капитальный ремонт из дорожных фондов расходуется не больше, чем 10 процентов сегодня. Первое.
Второе, что можно сделать оперативно и дополнительно. В этом году принято решение увеличить акцизы на моторное топливо на два рубля. Изначально мы планировали, что все эти деньги пойдут как раз в региональные дорожные фонды, но Минфин, сейчас стало известно, в силу известных сложностей с бюджетом (Минфину тоже нелегко приходится, чтобы сбалансировать бюджет, об этом мы ещё поговорим) планирует забрать эти два рубля в федеральный бюджет. Думаю, что здесь нужно найти компромисс и как минимум один рубль всё–таки оставить в дорожных фондах регионов Российской Федерации. Это примерно около 40 миллиардов рублей, и в целом это, надеюсь, повлияет на качество дорог.
Но что касается Омска, то, конечно, нужно к 300-летию привести город в порядок и тем более дорожную сеть. Для этого необходимо и в регионах Российской Федерации переходить на то, что сейчас делается на федеральном уровне. Имеются в виду так называемые контракты полного цикла: от строительства дорог до их обслуживания и ремонта – так, чтобы фирма была заинтересована в качестве работы изначально. Для начала, наверное, такие меры нужно принять, и думаю, что в ближайшее время мы это и сделаем.
Е.Рожков: Возможно, к этой теме мы ещё вернёмся. Начало положено. Предлагаем переместиться в студию. Нас там уже ждут.
В.Путин: Спасибо. Да.
Н.Юрьева: Как вы видели, только что впервые за всю историю программы мы принимаем видеозвонки в прямом эфире. Для того чтобы задать вопрос Владимиру Путину, необходимо скачать бесплатное приложение, зарегистрироваться (это можно сделать с помощью социальной сети) и нажать кнопку вызова.
У нас уже десятки тысяч скачиваний, более 10 тысяч видеозвонков. Операторы нашего центра по обработке обращений также традиционно принимают и записанные вами заранее видеовопросы и, конечно, ММС-сообщения, мы их ждём на номер 0–40–40.
Т.Ремезова: Центр по обработке сообщений за неделю принял сотни тысяч обращений к Президенту России. Операторы наших колл-центров, расположенных по всей стране, фактически в круглосуточном режиме фиксировали все обращения в адрес главы государства. По состоянию на эту минуту нами получено почти полтора миллиона звонков, 400 тысяч СМС, а общее количество обращений уже перевалило за 2 миллиона 300 тысяч.
Я напомню: задать свой вопрос вы можете по бесплатному телефонному номеру 8–800–200–40–40, короткий номер для отправки СМС-сообщений: 0–40–40. И новинка этого года: теперь можно оставлять свои вопросы в социальной сети «ВКонтакте», в официальной группе нашей программы. Этим способом активно пользуется молодёжь, те, кому до 30 лет. 20 тысяч зарегистрированных пользователей, более 70 тысяч вопросов. То есть этот новый способ общения с Президентом оказался очень востребованным.
И напомню: прямая трансляция программы на нашем сайте сегодня будет сопровождаться сурдопереводом.
Е.Рожков: Итак, Россия пережила ещё один сложный год своей истории: санкции Запада, обвал цен на нефть. Всё это просто не могло не сказаться на российской экономике. И статистика показывает, что впервые за многие годы в стране зафиксирован спад производства, снижаются зарплаты и сокращаются рабочие места. Но, несмотря ни на что, а может быть, даже и вопреки всему этому российская экономика выстояла, и она не «порвана в клочья», как говорил и пророчил Ваш коллега Барак Обама.
В.Кораблёва: Безусловно, за минувший год в нашей жизни было и хорошее. Но такова уж специфика нашей программы, что о хорошем люди обычно не спрашивают, а спрашивают как раз о том, что беспокоит, о том, что не получилось. Ведь для граждан России «Прямая линия» – это главный способ разобраться с тем, что действительно тревожит.
Готовясь к этой программе, мы просмотрели огромное количество вопросов, и их значительная часть касается экономики, причём не столько экономики в глобальном смысле, сколько в более узком. Ведь каждого в первую очередь волнует его личный бюджет, а многим пришлось его пересмотреть, и люди стали экономить.
Е.Рожков: Давайте сразу, что называется, ряд вопросов на злобу дня. Они приходят к нам и в СМС, как говорили, и через интернет.
Людмила Сафронова из Москвы спрашивает про цены, естественно, про цены: «В прошлом году я покупала продукты на всю семью, на неделю я тратила 5 тысяч рублей. Спустя год, то есть сейчас, это не меньше 10 тысяч, то есть получается, в два раза больше, а вот Правительство говорит, что инфляция 12,5 процента в год. Так кому верить всё–таки, Правительству или чеку из магазина?»
В.Путин: И чеку, и Правительству, и скажу почему. Здесь нет никакого противоречия. Правительство говорит о средней инфляции по году, но она не 12,5, она 12,9 процента. Что касается вклада в инфляцию различных составляющих, то рост цен на продукты питания является существенным в этом смысле. В прошлом году, особенно в начале, цены подросли существенным образом, где–то, по–моему, на 14 процентов, но в третьем квартале прошлого года цены на основные продовольственные группы даже снизились. В начале этого года рост составил где–то 2,2 процента, поэтому Правительство нас не вводит в заблуждение, так и есть действительно. 12,9 процента – это немало.
Но на продовольствие нужно обратить особое внимание. В известной степени рост цен на продовольствие – это, честно говоря, и «рукотворный» результат. Почему? Потому что мы же в качестве ответных мер на санкции Запада ввели ограничение на ввоз продуктов питания из–за границы. Мы сознательно пошли на этот шаг, имея в виду, что это создаст условия для развития нашего сельского хозяйства, освободит рынок. Так и получилось.
На фоне общего падения ВВП в 3,7 процента и промышленности в 3,4 сельское хозяйство выросло на три процента. Это существенная составляющая нашей экономики и жизни людей, потому что на селе проживают, напомню, 40 миллионов граждан Российской Федерации.
Но и в целом, что называется вдолгую, мы исходим из того, что это даст позитивный, безусловно, эффект: повысит нашу продовольственную безопасность, создаст нормальные условия, улучшит условия для жизни на селе, поскольку перспективы будут улучшаться. Поэтому, надеюсь, даже почти уверен, что это временное явление и постепенно, по мере насыщения рынка российским, отечественным продовольствием, будут снижаться и цены. Во всяком случае они будут стабилизироваться, сейчас мы это как раз и наблюдаем. Но в целом, конечно, я прекрасно понимаю, отдаю себе отчёт в том, что для людей, потребителей – всё–таки для них это нагрузка.
В.Кораблёва: А вот как раз: «Все в России начали экономить. На чём стали экономить лично Вы? Тамара Георгиевна, Москва».
В.Путин: На времени, это самое дорогое, что у нас есть.
Е.Рожков: Приходько Наталья из Москвы спрашивает: в экономическом блоке Правительства с завидным постоянством говорили о том, что мы нащупали дно кризиса, оттолкнулись от него, семь раз уже насчитали такие слова, – как Вы оцениваете, где сейчас находится российская экономика? И вспоминая большую пресс-конференцию (видимо, ту, в конце 2014 года, полтора года назад) – какая сейчас полоса: чёрная или белая?
В.Путин: Серая, и скажу почему. Потому что ситуация ещё не исправилась, но всё–таки тренд положительный. Смотрите, я уже сказал, что у нас спад ВВП был 3,7 процента. В этом году Правительство исходит из того, что у нас сохранится небольшой спад, но уже только 0,3 процента, а в следующем году ожидается рост 1,4 процента. В этом смысле, действительно, достаточно трудно нащупать это дно, но оно нам показано Правительством. В этом году ещё небольшой спад, а в следующем году – подъём.
Я специально взял таблицу с собой, чтобы не напутать в цифрах. Я уже говорил о ВВП, о промышленном производстве; к сожалению, есть и другие минусы, существенные для наших людей, о чём мы никогда не должны забывать и работать над тем, чтобы преодолеть эти тенденции, а именно располагаемые реальные доходы населения снизились на четыре процента, а реальная заработная плата ещё больше.
Но что вселяет оптимизм: есть абсолютно позитивные вещи, например рост в сельском хозяйстве, я уже сказал, три процента; жилищное строительство в прошлом году достигло максимума – 85 с лишним миллионов квадратных метров, это рекорд.
У нас сохраняется не очень, но на низком уровне безработица – 5,6 процента всего; очень небольшой рост есть, но очень небольшой по сравнению с докризисным временем. Материнский капитал мы проиндексировали – 453 тысячи рублей.
Что очень важно, сальдо торгового баланса, несмотря на падение цен на нефть, а цены упали в два раза практически, сальдо торгового баланса, то есть мы зарабатываем больше, чем мы тратим, – 146 миллиардов рублей, это хороший показатель. Сохраняются резервные фонды. Международные резервы России вернулись к началу 2014 года – 387 миллиардов рублей, и дефицит на минимальном уровне находится, даже меньше, чем планировали, – 2,4 процента.
В.Кораблёва: Да, ещё вопрос: «Говорят, национальных резервов остаётся на один год. Хватит ли у нас их, чтобы пройти кризис?»
В.Путин: Я только что сказал, резервы вернулись, резервы Центрального банка, или так называемые международные резервы государства, на уровень начала 2014 года, даже чуть больше: были 385,5 миллиарда долларов, а стали 387 миллиардов долларов. И резервные фонды Правительства (напомню, что у нас их два: Резервный фонд, так он называется, и Фонд национального благосостояния) – они уменьшились, но на очень незначительную величину и сегодня составляют соответственно в долларовом эквиваленте 50 и 71 миллиард долларов, это 10,5 процента ВВП страны.
Что это значит? Это значит, что если тратить их в том режиме, в котором мы тратили, скажем, в прошлом году, если не пополнять и ничего не делать, то как минимум мы их сохраним ещё в течение четырёх лет. Но мы–то планируем, что в следующем году будет уже рост экономики, и поэтому резервных фондов, наверное, не потребуется столько тратить – даже столько, сколько мы тратили. Так что здесь никаких опасений быть не может.
Вот это, 10,5 процента, значит что: если вообще прекратить всё делать, совсем, прекратить всем работать, как говорят – шило в стенку, четыре месяца можно жить, вообще ничего не делать, страна может замереть на четыре месяца и будет существовать.
Е.Рожков: Надеюсь, замирать не будем.
Тема дна кризиса не перестаёт волновать людей: «Не смущает ли Вас, что экономическая дискуссия сейчас сводится всего к трём темам: то самое дно кризиса, когда достигнем; когда подорожает нефть, и не напечатать ли ещё денег в нашу казну? На этом фоне в мире происходят технологические сдвиги, появляются новые рынки, создаются новые торговые союзы по типу Транстихоокеанского партнёрства – то, что сейчас называют альтернативой ВТО. Нет ли у Вас ощущения, что мы замкнулись внутри себя, внутри страны, и можем оказаться где–то за бортом глобальных экономических процессов?» – спрашивает Оксана Стычинская, Липецкая область.
В.Путин: Можно сказать и Оксане, и всем другим нашим гражданам, которые внимательно следят за тем, что происходит в нашей экономике, и за тем, как она развивается, можно сказать следующее, что это только на поверхности обсуждается, в прессе, и то не в экспертном сообществе, обсуждаются эти три основные темы, которые Вы сейчас назвали: напечатать ли деньги, включать ли станок, цены на нефть и так далее.
На самом деле настоящие дискуссии сосредоточены совсем на другом. Главное – это как обеспечить приток инвестиций, как повысить эффективность и как обеспечить спрос, то есть поднять доходы населения. И Правительство сейчас думает над этим. Мы совсем недавно обсуждали эти вопросы, как оказать помощь наиболее уязвимым категориям граждан – чрезвычайно важная вещь, потому что у нас уровень людей, проживающих за чертой бедности, чуть-чуть приподнялся, – что это тревожная тенденция. Мы это видим и обязательно будем на это реагировать.
И что здесь Правительство собирается делать? Главное – это не напечатать деньги, главное – изменить структуру экономики. Это очень сложная вещь, но всё–таки, всё–таки движение по этому направлению у нас есть, и признаки этого заключаются, например, в том, что у нас увеличилось промышленное производство. Кстати, впервые в феврале мы отфиксировали изменение этой тенденции в положительную сторону. И экспорт высокотехнологичной продукции – он тоже увеличивается по сравнению с экспортом природных ресурсов. Так что в реальной жизни мы, конечно, никак не ограничиваемся теми составляющими, о которых Вы сейчас сказали.
В.Кораблёва: Ещё вопрос: правда ли, что Алексей Кудрин возглавит Центр стратегических разработок и будет писать новую экономическую программу?
В.Путин: Мы с Алексеем не так часто встречаемся, может быть, как нам с ним хотелось бы, но всё–таки эти встречи проходят регулярно.
Я очень высоко ценю его вклад в прежнее развитие нашей экономики, и он является, безусловно, одним из очень крепких и полезных экспертов. Как вы знаете, он отказывался работать в административных органах, теперь я вижу, что у него позиции несколько изменились.
Ситуация непростая, он готов внести свой вклад в решение тех задач, перед которыми стоит страна. Мы договорились, что он более активно будет работать в Экспертном совете при Президенте, может быть, будет одним из заместителей [председателя] этого Экспертного совета. И на площадке одной из эффективно работающих структур, в том числе созданных ранее, может быть, и этого Центра стратегических исследований, будет заниматься вопросами, связанными со стратегией развития на ближайшее время, после 2018 года и на более отдалённую перспективу.
Е.Рожков: Давайте теперь от экономики к внешней политике. Сирийская кампания, безусловно, стала большим успехом, который не может не признать никто.
В.Путин: Мы с вами только втроём будем разговаривать?
Е.Рожков: Сейчас передадим слово.
В.Кораблёва: Всё будет.
В.Путин: Ладно.
Е.Рожков: Всё–таки давайте проговорим про сирийскую кампанию, про Сирию, тем более что успехи России тут действительно признали все в мире.
Операция наших ВКС серьёзно подорвала потенциал ИГИЛ, но большая часть наших ВКС ушла из Сирии, часть осталась, но большая часть ушла. Хочу спросить, не отрастёт ли у этой игиловской гидры новая голова?
В.Путин: Такая опасность всегда существует, если не уделять должного внимания борьбе с терроризмом. Мы видим, что от этой опасности, от этой заразы страдают многие страны мира: и Ближний Восток, и Азия, и Соединённые Штаты, и европейские страны. Про Россию не говорю, мы знаем, что это такое, несли большие потери в борьбе с терроризмом, и угроза эта сохраняется.
Но дело ведь не в том, что мы ушли и всё бросили. Обращаю ваше внимание на что? На то, что мы значительную часть нашей группировки вывели, но после вывода основной части нашей группировки мы оставили сирийскую армию в таком состоянии, что она при поддержке оставшейся части группировки в состоянии проводить серьёзные наступательные операции и уже после вывода части наших войск заняла Пальмиру, заняла ряд других важных в стратегическом отношении населённых пунктов.
Количество населённых пунктов, присоединившихся к перемирию, увеличилось за это время. И мы очень рассчитываем, что неприменение вооружённой силы с обеих сторон при поддержке кого бы то ни было, в том числе при нашей поддержке, приведёт к умиротворению. А политический процесс – нужно договориться, всем сесть за стол переговоров, принять Конституцию, на основе этой Конституции провести досрочные выборы и, таким образом, выйти из кризиса.
Е.Рожков: Как считаете, далеко до освобождения Алеппо, а потом и Ракки, где «сердце» ИГИЛ?
В.Путин: Проблема в том, что вокруг Алеппо очень сложная ситуация. Это стратегически важный регион Сирии. Почему? Потому что это второй по величине город и, может быть, даже промышленная столица страны. Там и так называемая вооружённая оппозиция присутствует, рядом с ней «Джабхат ан-Нусра», это международно признанная террористическая организация. Разделить их очень сложно. Ведут они себя по–разному и в настоящее время предпринимают попытки улучшить своё положение.
Сирийской армии не нужно улучшать этого положения, потому что она перед объявлением о перемирии сделала то, что хотела, мы им помогли, им не нужно ничего улучшать. А вот оппозиция пытается вернуть то, что она утратила. Кстати говоря, воюет там в основном не сирийская армия, а курдские формирования и некоторые другие вооружённые группировки – и между собой, и против курдов. Но мы внимательно за этим смотрим и, конечно, сделаем всё, чтобы ситуация не ухудшилась.
В.Кораблёва: Давайте вернёмся к нашему Центру обработки сообщений, слово Наталье Юрьевой.
Н.Юрьева: Спасибо. Судя по тем видеовопросам, которые мы получаем в нашем Центре, одна из самых острых и болезненных проблем – задержка зарплат. Эта, казалось бы, забытая тема вернулась в кризис. Людям не на что покупать продукты, лекарства, нет денег ни на коммунальные услуги, ни на выплаты по ипотеке. Причём география проблемы – буквально вся страна. Не платят зарплаты строителям Московского метро, домов в Хакасии, работникам «Дальспецстроя» в Хабаровске, рабочим завода «Электроаппарат» в Новгородской области, сотрудникам 20-го авиаремонтного завода в Санкт-Петербурге, «Сибводоканалпроекта» в Кемеровской области, новосибирским хлебопекарям.
Люди не требуют ничего сверхъестественного, просто чтобы им заплатили заработанные ими же деньги. Предлагаю посмотреть видеовопрос, который нам прислал Дмитрий Дудкин из Челябинска.
Д.Дудкин: Здравствуйте, Владимир Владимирович! Вас беспокоят из города Челябинска. Меня зовут Дмитрий. Я работаю на ЧМЗАП, то есть «Уралавтоприцеп», выполняем госзаказ на оборонку, делаем прицепы. У нас проблема такая: задержка идёт очень большая, на три месяца задерживают зарплату. Плюс ещё не выплачивают полностью: если дают, то небольшими кусками. Беда в этом. Зарплата маленькая. У меня четверо детей.
В.Путин: Дмитрий, как предприятие называется? (Можно вернуть картинку?)
В.Кораблёва: Он нас не слышит, это записанное видео. Предприятие называется «Уралавтоприцеп».
В.Путин: «Уралавтоприцеп», это предприятие относится к автомобильной отрасли. Эта отрасль является одной из наиболее пострадавших в результате кризиса. Объёмы продаж значительным образом сократились. Ведь у нас что происходит, если сказать совсем коротко: цены на нефть упали – заказы от нефтегазового сектора сократились, сократились для металлургов, сократились соответственно по цепочке для всех подряд, доходы в этой связи припали.
Я сказал, у нас на минимальном уровне, на низком уровне, скажем, находится безработица. Я вижу, что многие предприятия стараются что делать – не увольнять работников. Но, конечно, не выплачивать зарплату при этом тоже не дело. Что касается этого предприятия, я, конечно, не знаю, что там конкретно происходит, но поскольку оно относится к автомобильной отрасли…
Вообще, в антикризисном плане Правительства прописана поддержка конкретных, наиболее страдающих от кризиса отраслей. Среди них первое место занимает автопром. На его поддержку выделено свыше 40 миллиардов рублей. Конечно, всё там расписано, но я обязательно поговорю с коллегами, в том числе с Минпромом, с Министром, чтобы они обратили внимание на это предприятие. И если хоть какая–то возможность есть, то ему, конечно, можно помочь.
В чём ещё там может быть проблема? Проблема может быть в том, что некоторое время назад мы с целью, как ни странно, поддержки наших производителей ввели так называемый утилизационный сбор, который удорожает конечную продукцию, но имея в виду эти инструменты поддержки – в конечном итоге это не должно влиять в худшую сторону, а, наоборот, должно им помочь в конкурентной борьбе с иностранными производителями.
Что касается автоприцепов, которые завод производит, на них тоже распространяется этот утилизационный сбор. Ввели его совсем недавно, и я не уверен, что это решение было до конца продумано. Считаю, что в данном конкретном случае и для данного вида продукции этот утилизационный сбор должен быть отменён. И мы обязательно с Правительством об этом поговорим. И это должно привести и к улучшению финансового состояния самого предприятия. Я обещаю, что мы посмотрим повнимательнее, что там происходит.
В.Кораблёва: Так получилось, что задержки зарплаты – это проблемы именно этого года. В регионах.
В.Путин: Да.
В.Кораблёва: Да, раньше такого не было.
В.Путин: Тоже были задержки, но …
В.Кораблёва: Не в таком количестве.
В.Путин: …но не было такого количества, да.
Е.Рожков: Давайте примем ещё один телефонный звонок, он есть у Татьяны Ремезовой.
Татьяна, пожалуйста.
Т.Ремезова: Владимир Владимирович, помимо задержки зарплат ещё одна очень больная тема – это лекарства. Вот несколько обращений: «Цены в аптеках – как в ювелирном магазине», это Ивановская область; «Жадная аптечная мафия грабит беззащитных людей», это Архангельск. Вижу звонок на эту тему, давайте попробуем вывести его в эфир. Звонит нам Дмитрий из Москвы.
Дмитрий, добрый день, мы Вас слушаем. Пожалуйста, задавайте Ваш вопрос.
Дмитрий, Москва: Здравствуйте, Владимир Владимирович! У меня вопрос про лекарства. Мои родители жаловались мне, что в аптеках нет недорогих отечественных лекарств, а недавно я и сам столкнулся с этой проблемой. Так почему так получается, что на полках лежат только дорогие импортные лекарства? Спасибо.
В.Путин: Я не думаю, что на полках лежат только дорогие импортные лекарства (некоторые хотят, кстати говоря, чтобы они там были), есть и отечественного производства. Мы, кстати говоря, несколько лет назад целую программу анонсировали и осуществляем её, программу развития национальной фармацевтической промышленности. Я уже не помню точно, но где–то 148, примерно такой порядок, миллиардов рублей предусмотрено. И в этом году тоже миллиардов, по–моему, 16 предусмотрено на эту программу.
Что происходит в этой сфере? Во–первых, хочу Вам сказать, что, несмотря на все проблемы, как бы ни казалось, что никому до этого нет дела, Правительство постоянно этому уделяет внимание.
Что там происходит? Действительно есть определённое сокращение отечественных дешёвых препаратов, примерно на 2,5 процента, но это сокращение по наименованиям, а по химической формуле таких сокращений нет, то есть появляются аналоги. Эта часть дешёвой продукции, особенно если она входит в жизненно важные препараты, регулируется государством, и в сегодняшних условиях, в условиях, когда припали и доходы граждан нашей страны, Правительство пошло на сдерживание роста цен. И если в целом эти жизненно важные лекарственные препараты выросли на 8,8 процента, то дешёвые выросли в прошлом году, я могу ошибиться, по–моему, на 16 процентов.
Но в чём дело? Дело в том, что производители утверждают, что и этого роста им недостаточно и сдерживание Правительством роста цен, по сути, приводят к тому, что, по мнению производителя, производить эти лекарственные препараты для них становится невыгодно. Почему? Потому что они, хоть и отечественные, но компоненты, которые входят в это лекарство, в значительной степени поступают из–за рубежа (так называемые субстанции) – в большом объёме, скажем, из Китайской Народной Республики. И этот компонент с учётом курсовой разницы не покрывается ростом цены.
В этой связи у Правительства два возможных пути решения вопроса: либо субсидировать промышленность, но надо понять, есть ли в бюджете на это соответствующие средства, либо в какой–то степени отпустить эту цену. В течение 1,5–2 месяцев, может быть, какие–то другие будут найдены решения. Во всяком случае перед Правительством стоит такая задача: в ближайшие 1,5–2 месяца эту проблему так или иначе решить. Вот таким образом.
Е.Рожков: У нас в студии есть представители фармацевтических компаний, давайте у них узнаем, что лучше, субсидировать или отпускать цены.
В.Путин: Здесь, в студии?
Е.Рожков: Да, здесь. Наиля, пожалуйста, дайте слово.
Н.Аскер-заде: Среди наших гостей есть один из владельцев фармзавода в Самарской области – это Виталий Олейников, именно он производит такие востребованные лекарства, как анальгин, бромгексин, и уверяет, что делает это качественно. Хотим предоставить ему слово.
Виталий Анатольевич, Вам есть что сказать себе в оправдание?
В.Олейников: Добрый день! Завод медицинских препаратов «Озон», город Жигулёвск, Самарская область. Виталий Олейников.
Я бы хотел начать с того, что не хотелось бы «говорить в своё оправдание», потому что мы с коллегами уже 13 лет только тем и занимаемся, что выпускаем лекарства нижнего и среднего ценового сегмента. Делаем это ответственно, я Вас уверяю, с высоким качеством.
Я сам лечусь нашими лекарствами, детей лечил и всем знакомым и друзьям рекомендую. Но, к сожалению, Владимир Владимирович всё правильно сказал, в последнее время значительная часть нашей продукции производится, будем говорить, почти в убыток, а некоторые препараты действительно пришлось снять с производства.
Проблемы – сырьё, не только сырьё, материалы, комплектующие, оборудование, для того чтобы выпускать качественные лекарства, приобретается в основном за рубежом за валюту. С валютой все знают, что происходит. А предельные отпускные цены действительно зафиксированы в рублях государством и с 2009 года практически не менялись. Причём самый удивительный лично для меня в этом аспект – то, что на одинаковые лекарственные средства иностранных и отечественных производителей эти цены зафиксированы на разном уровне. Иногда…
Н.Аскер-заде: Виталий Анатольевич, не забывайте, что краткость – сестра таланта.
В.Олейников: Я не могу так кратко. Наболело, правда. Иногда иностранные лекарства в 20 раз дороже русских, одни и те же препараты, Вы поймите просто. Что получается?
Сырьё подорожало, в дешёвых таблетках сырьевая составляющая – 70 процентов, и она в два раза увеличилась. Продавать надо по цене 2009 года. Кто будет в убыток продавать? Никто не будет. Значит, их не выпускают, вместо них на полки в аптеки ложатся более дорогие лекарства, как правило, иностранные. Мы неоднократно пытались обратить на это внимание.
Пользуясь случаем, Наиля меня останавливает, хочу попросить, Владимир Владимирович, разобраться в этом вопросе. Вопрос стоит действительно остро. Просим, во–первых, уравнять нас в правах с иностранными партнёрами, а во–вторых, я, может быть, неожиданную вещь скажу, но мне кажется, что на самые дешёвые лекарства, на лекарства низкого ценового сегмента, надо отменить ограничения цен, чтобы стимулировать их производство. Потому что Вы говорили про компенсации, компенсации – механизм, на наш взгляд, не рыночный. Как он будет осуществляться, сложно сказать. А если мы отменим, тогда дешёвые лекарства в аптеки придут, их там будет больше, отечественная промышленность будет развиваться лучше. А так – закроются наши заводы совсем.
Н.Аскер-заде: Спасибо большое, Ваш вопрос понятен.
В.Путин: Если цены резко поднять, они уже не будут дешёвыми. Но надо сбалансированное решение. Я сказал, в течение полутора-двух месяцев Правительство обещало, я надеюсь, это обещание будет выполнено, решение примет, но мы с Вами сказали, какие пути здесь возможны для исправления ситуации. Может быть, баланс какой–то. Наверное, баланс должен быть найден. Но то, что некоторые предприятия действительно на грани рентабельности работают, – здесь коллега наш не покривил душой, так оно на самом деле и есть – в этом дешёвом сегменте стоимостью в районе 50 рублей. Так я говорю, правильно?
В.Кораблёва: А вот очень любопытное СМС-сообщение в тему: какими лекарствами лечат Президента, импортными или отечественными?
В.Путин: Я стараюсь до этого не доводить, я стараюсь спортом заниматься, вести здоровый образ жизни.
В.Кораблёва: А всё–таки, если приходится?
В.Путин: Если приходится, простуды бывают, я стараюсь делать что–то вроде прививок своевременно, перед гриппозным периодом.
В.Кораблёва: А если всё равно зацепило?
В.Путин: То, что дают, то и принимаю. А там наверняка есть и отечественные, и импортные, там набор, но они самые простые. Я думаю, что как раз из дешёвого сегмента.
В.Кораблёва: Давайте продолжим со студией. Меняем тему, слово Ольге Ушаковой.
О.Ушакова: Спасибо.
Владимир Владимирович, я предлагаю ещё раз обратиться к теме внешней политики. У нас в студии сегодня присутствует Андрей Георгиевич Быстрицкий, руководитель дискуссионного клуба «Валдай». Насколько я знаю, у него вопрос как раз на эту тему.
А.Быстрицкий: Добрый день!
Буквально в сентябре прошлого года Реджеп Эрдоган считался Вашим другом, а Турция чуть ли не стратегическим партнёром. Вы вместе открывали новое здание Соборной мечети в Москве. И что теперь получается, что дружбе конец – вражда? И вообще, Украина, Молдавия, Грузия, упомянутая Турция, ещё другие страны, такое впечатление, что мы окажемся во враждебном кольце. Может ли в таких условиях эффективно и успешно развиваться Россия?
В.Путин: Мы не оказываемся и не окажемся во враждебном кольце. Это абсолютно исключено. У нас очень добрые отношения с подавляющим большинством стран мира. Я уже не говорю про такие эффективно работающие организации, как ШОС – Шанхайская организация сотрудничества, которая расширяется за счёт великих держав, наши интеграционные объединения, Евразийский экономический союз, это БРИКС и так далее.
У нас с соседями в целом очень добрые отношения. Ту же Турцию мы считаем нашим другом, а турецкий народ – дружественным нам народом, с которым мы, безусловно, будем выстраивать самые добрые и добрососедские отношения.
У нас есть проблемы с некоторыми политическими деятелями, поведение которых мы считаем неадекватным и соответствующим образом на это реагируем. Но мы работаем, как Вы видите, спокойно, без всяких рывков. Уверен, такая линия, с одной стороны, реагирования на недружественные в отношении России действия… А реагировать обязательно надо, иначе на шею сядут и погонять будут, такое уже в нашей истории было, в новейшей истории. Допустить возврата к этому невозможно, и мы этого не будем делать. Но при учёте наших интересов мы, конечно же, будем развивать отношения со всеми нашими партнёрами, в том числе и с нашими соседями.
В.Кораблёва: Владимир Владимирович, ещё граждане интересуются. В прошлом году Вы сказали, что спасли бы тонущего Обаму. Если бы сейчас тонули Порошенко и Эрдоган, кого бы Вы спасли первым? Варя Кузнецова, 12 лет. (Аплодисменты.)
В.Путин: Варя, ты ставишь меня в трудное положение. Даже не знаю, что сказать. Пожалуй, так: если кто–то решил утонуть, спасти его уже невозможно. Но мы, конечно, готовы протянуть руку помощи и руку дружбы любому нашему партнёру, если он сам этого хочет.
Е.Рожков: Раньше отдых россиян в основном был связан с Турцией (туда много ездили: чартеры и всё такое), теперь в основном с Крымом, по большей части с Крымом. Я предлагаю перенестись в Крым, это первая точка нашего включения, и там работает наш корреспондент Николай Долгачёв.
Н.Долгачёв: Мы сейчас на острове Тузла, это Республика Крым, строительная площадка моста через Керченский пролив. Очертания колоссального сооружения уже хорошо видны. Это будет самый длинный, самый большой мост России – 19 километров.
Возводят его одновременно с восьми точек, работы идут и на море, и на Керченском полуострове, и на Таманском, и здесь, на Тузле. Потом все эти участки объединятся в единый транспортный переход и Крым соединится с материком, этого очень ждут крымчане.
Сейчас рядом со мной начальник технической службы Юрий Бесков. Работы ведь прямо сейчас продолжаются, что сейчас делается?
Ю.Бесков: Сейчас мы бетононасосом укладываем бетонную смесь во вторую опору по очерёдности транспортного перехода через Керченский пролив, первая опора уже построена. На сегодняшний день погружено, забурено около 500 свай. Здесь мы видим металлические трубосваи.
Н.Долгачёв: Эти цифры – это метраж, на который их забивать ещё будут?
Ю.Бесков: Да, это промежуточное значение, наибольшая глубина до 90 метров.
Н.Долгачёв: Давайте на карте примерно посмотрим, где мы находимся, для того чтобы понять масштаб, вот эти 19 километров, где мы?
Ю.Бесков: Мы находимся сейчас на четвёртом участке строительства, это остров Тузла, вот здесь.
Н.Долгачёв: Это середина моста?
Ю.Бесков: Да, это экватор строительства.
Н.Долгачёв: Спасибо Вам большое.
Тузла приветствует Москву. Здравствуйте, коллеги! Здравствуйте, Владимир Владимирович!
В.Путин: Здравствуйте.
Н.Долгачёв: Сюда, на остров Тузла, приехали люди из Крыма, из разных городов, у них есть свои вопросы, говорите, представляйтесь.
О.Кузнецова: Добрый день, Владимир Владимирович! Кузенкова Ольга, отель «Пальмира-Палас», Ялта.
Мы, крымчане, с нетерпением ждём открытия моста. Крым может и должен быть самодостаточным. Как представитель туристической отрасли хочу отметить, что на сегодняшний день идёт активная подготовка к курортному сезону 2016 года.
Курортный Крым располагает предприятиями высокого уровня сервиса и гостеприимства. Очень хочется пригласить всех со всех уголков нашей большой страны на отдых и оздоровление.
В.Путин: Ваш вопрос.
О.Кузнецова: Собственно говоря, может быть, я покажусь нескромной, но всё–таки вопрос задам. Владимир Владимирович, а Вы когда собираетесь в Крым на отдых?
В.Путин: Пока я об этом не думал, но обязательно в Крым приеду, как минимум на несколько дней, в том числе и для отдыха. Спасибо за приглашение.
Е.Рожков: Можно я всё–таки спрошу про Турцию, поскольку многие вспоминают отдых в Турции, и я там был не раз с семьёй, и многие мои знакомые, про Египет тоже спрашивают. Вот как Вы считаете, когда? Когда будут открыты авиасообщение с Египтом и чартеры в Турцию? Когда это случится?
В.Путин: Прежде всего всё–таки про Крым хочу сказать. Я с удовольствием посмотрел, как идёт строительство моста. Должен сказать, сказать честно, обычно на объекты такого рода много желающих – здесь мы, честно скажу, с трудом нашли компанию, которая согласилась реализовывать этот проект и в силу ограниченности в финансах, и в силу различных других ограничений, которые могут быть возложены на людей, которые занимаются этой работой.
Но всё–таки компания есть, она работает, и работает успешно, прошла и соответствующие процедуры отбора, и очень жёсткие, несколько спорили по стоимости, но всё–таки наши соответствующие службы Правительства даже немножко снизили эту цену конечную. Надеюсь, что всё будет сделано качественно и в срок.
Что касается поездок в Турцию и Египет. Это же не от нас зависело. Там причины ограничений разные, но результат один. Почему разные? В Египте действующие власти борются с радикалами, но это далеко не всегда удаётся сделать. И мы видим, что там происходит, на Синае чуть ли не каждый день боестолкновения идут. Прежнее руководство, отстранённое нынешним Президентом, и его сторонники действуют весьма активно.
В этих условиях просто мы не имеем права не сказать людям, что ездить в эту страну опасно. В чём может быть решение? Вместе с египетскими властями мы должны найти такой способ досмотра пассажиров, багажа, бортового питания, обслуживания самолётов, который сделает пребывание, приезд и отъезд, прилёт и отлёт наших граждан безопасными. Пока такого алгоритма в работе с египетскими коллегами не найдено, хотя наши специальные службы и правоохранительные органы работают с египетскими друзьями над этим вопросом. Первое.
Второе, что касается Турции. Здесь мы видим похожую картину, правда, на наш взгляд, сегодняшнее руководство Турции не столько борется с радикалами, сколько сотрудничает с ними. Но внутренние проблемы этой страны тоже заставляют задуматься о вопросах безопасности – там же на юге фактически идёт гражданская война.
Мы стараемся её не замечать, международное сообщество это как бы не замечает, но это факт, причём с применением крупной техники, тяжёлого вооружения, танков, артиллерии и так далее. И теракты в Турции чуть ли не каждую неделю.
Е.Рожков: Постоянно.
В.Путин: Но где гарантия, что ничего не может произойти с нашими отдыхающими? Тем более что мы знаем: в некоторых странах региона, скажем, в Тунисе, прямо на пляже расстреляли отдыхающих.
Я более чем уверен в том, что руководство Турции, кстати сказать, будет стремиться к тому, чтобы обеспечить безопасность туристов, в том числе и наших, поскольку это значительная статья дохода в турецкий бюджет, почти пять миллионов отдыхающих туристов из России было в прошлом году.
Они, конечно, будут стараться, в этом у меня сомнений нет. Но смогут ли они это сделать – это большой вопрос. И поэтому мы, так же как и в случае с Египтом, не имеем права не сказать гражданам, что сейчас отдых в Турции опасен.
Е.Рожков: Значит, поедем в Крым. Там тоже хорошо.
В.Путин: Крым, Кавказ. Много других стран в мире, кроме этих двух. Почему они привлекательны? Подешевле вроде бы, ближе добираться туда. Но много других стран.
И сейчас многие из этих стран предпринимают попытки уменьшить цену пребывания, уменьшить тарифы. Наши компании тоже думают над тем, как организовать подешевле трансферты туда и обратно. Надо работать над этим.
Е.Рожков: Крым ждёт ещё одной возможности задать вопрос. Николай, ждём от вас ещё одну тему.
Н.Долгачёв: Да, вопросы есть. Задавайте.
Ю.Ерёменко: Здравствуйте, Владимир Владимирович!
В.Путин: Здравствуйте!
Ю.Ерёменко: Меня зовут Ерёменко Юлия, я студентка Крымского федерального университета, жительница города-героя Керчь. На данный момент электроэнергию нам дают по часам, но мы не унываем, потому что наши дети стали меньше играть в гаджеты, больше читают книги, с родителями больше общаются. Но, несмотря на это, мы с нетерпением ждём запуска энергомоста. Скажите, пожалуйста, когда же это произойдёт? Спасибо.
В.Путин: Что касается энергетики, то Министр энергетики Александр Валентинович Новак буквально три-четыре дня назад докладывал мне о том, как идёт работа по этому самому энергомосту.
Как мы помним, две цепи положены, они работают. Буквально сегодня должна быть включена третья цепь, это дополнительно 200 мегаватт. В целом это приближается к тому объёму перетоков, которые осуществлялись с украинской территории. В течение, думаю, двух-трёх недель максимум будет запущена и четвёртая цепь. Это плюс ещё 200 мегаватт. И, таким образом, будет 800 по энергомосту между Кавказом и Крымом. Это полностью закроет тот объём, который Крым получал в своё время с Украины.
Была проблема, связанная с тем, что поскольку раньше электричество поступало с северной части и доходило уже до Керчи, скажем, до других регионов в последнюю очередь, то сети здесь всё–таки, скажем, не очень хорошего качества. Минэнерго об этом подумало, – надеюсь, что это так, потому что Министр мне об этом докладывал, – вводят соответствующие подстанции, реконструируют сетевую составляющую. Надеюсь, что это будет сделано должным образом.
Но напомню, что в 2017 году там, по–моему, ещё должно быть два блока введено, свыше 400 мегаватт, в 2018 году – ещё два блока по 400 с лишним мегаватт. То есть, по сути дела, Крым становится не просто обеспеченным электроэнергией, но и возникает большая составляющая для развития экономики и социальной сферы.
В.Кораблёва: Владимир Владимирович, здесь есть срочное сообщение. Мы как раз в самом начале с Вами говорили про дороги. И вот омские чиновники уже отрапортовали, что к 1 мая починят 21 дорогу.
Кстати, Омск – это не единственный регион, ещё есть проблемы в Волгограде, Челябинске, Саратове.
В.Путин: Надеюсь, что нас руководители этих регионов тоже услышат, а мы с ними обязательно поговорим на эту тему, так же как и с Правительством России, с Минфином, с Минтрансом по поводу решения вопроса с этим дополнительным рублём из акцизов, который предполагалось, или, вернее, который Минфин хотел забрать в федеральный бюджет. Но я считаю, отдать их нужно именно в региональные дорожные фонды и окрасить расходы. Посмотрим, как это будет работать.
Там у вас так холодно, да?
Н.Долгачёв: Сейчас здесь ветреная погода, хотя вчера было очень тепло, переменчивая погода.
В.Путин: Отдыхать приглашаете, а гарантируете, что у вас будет нормально?
Ю.Ерёменко: Гарантируем, Владимир Владимирович.
В.Путин: Спасибо.
В.Кораблёва: Спасибо, Крым.
Развивая внутренний туризм и создавая новую инфраструктуру, важно не забывать об экологии. Как раз 2017 год у нас объявлен Годом экологии. У нас в студии есть экологи, давайте дадим им возможность задать вопрос.
В.Путин: Пожалуйста.
В.Кораблёва: Вера, они в Вашем секторе, я даю Вам слово.
В.Красова: Вопросов на тему экологии действительно очень много, и вот один из них прямо сейчас готов задать экологический активист Эльдар Неверов.
Пожалуйста. Здравствуйте. Вам слово.
Э.Неверов: Добрый день, Владимир Владимирович. Меня зовут Неверов Эльдар, я предприниматель, занимаюсь мусором, вторичным сырьём. Меня крайне беспокоит вопрос о том, что до сих пор у нас не создана полноценная система по обращению с твёрдыми бытовыми отходами: в частности, у нас нет раздельного сбора мусора в современном понимании этого слова, когда ценное вторсырьё отделяется из общего объёма мусора. Как результат, полигоны захламлены, завалены, скажем так, неразлагающимся мусором, вплоть до экологической катастрофы в ряде случаев.
Поэтому не стоит ли нам всем – власти, бизнесу, гражданам – засучить рукава и прибраться в нашей стране?
В.Путин: Да, там коллега сидит и кивает головой, он, видимо, с Вами согласен. Дайте, пожалуйста, ему микрофон.
А.Репик: Владимир Владимирович, добрый день!
Считаю, что у Эльдара очень хорошая идея. Спасибо за Год экологии. Мы ждём, конечно, и Года предпринимателей, но я думаю, что сделаем нашу страну чище, и это нам по силам.
В.Путин: А кто ещё хотел бы что–то сказать по экологии?
Вопрос: Добрый день, Владимир Владимирович! Я депутат от Астраханской области. Нас, астраханцев, очень беспокоит Нижняя Волга. Мы очень благодарны за Год экологии. Мы с активистами Общероссийского народного фронта провели акцию в поддержку Нижней Волги, потому что Нижняя Волга – это нерест рыбы, это сельское хозяйство, это и питьевая вода.
Владимир Владимирович, мне кажется, что гидросооружения на Волго-Камском бассейне не отрегулированы на подачу воды, и от этого в основном страдают волжане. Меня поддержали мои коллеги в Государственной Думе, партия «Единая Россия». Мы собираем сейчас подписи, провели акцию. На Ваше имя уже собрали более 50 тысяч подписей. На сегодняшний день эта проблема встала, вопросы ЖКХ ушли на второе место. Все люди, и партийные, и беспартийные, поднялись поддержать эту инициативу. Это очень важно.
Владимир Владимирович, будьте добры взять под личный контроль, отрегулировать систему гидросооружений на Волго-Камском бассейне: маловодие, судоходство и то, что, как говорится, влияет на нерест рыбы, а это жизнь, вода – это жизнь.
В.Путин: Да, согласен.
Давайте буквально два слова скажу по Волге и по другим водным путям, нашим большим рекам. Действительно, проблема есть, и она требует особого внимания со стороны региональных и федеральных властей.
Это и судоходство, в некоторых местах сейчас не знаю, как будет, а в некоторых местах в прежние годы судно доходило до определённой точки, пассажиры высаживались, проезжали часть пути на автобусах, а потом опять садились на судно, потому что мелководье и судно не проходит.
Надо чистить русло рек, надо внимательно относиться к гидросооружениям, там есть проблемы, действительно, сейчас не будем углубляться, они причём, эти проблемы, не решаются уже годами, если не сказать десятилетиями.
И конечно, чистота воды в дельте Волги, где у нас осётры, много фауны там прекрасной, совершенно необычной… У нас, знаете, ширина Волги сколько, дельта Волги? Не знаете: 290 километров, это одна из самых больших дельт в мире, сравнима с Миссисипи. Это отдельный мир, и, конечно, он требует отдельного повышенного внимания.
Теперь что касается отходов, это проблема, это правда. В нашей стране проблема отходов: у нас примерно 5,4 или 5,6 миллиарда тонн в год, мы продуцируем столько отходов, – только половина из них утилизируется, а половина просто закапывается. Причём эта вторая половина, которая закапывается или выбрасывается куда–то, вот этот процесс является неконтролируемым и очень криминализированным.
И в этой связи, конечно, нужно совершенствовать и нормативно-правовую базу, нужно повысить внимание, прежде всего, региональных властей к этой работе. Безусловно, востребован контроль со стороны общественности, потому что в некоторых местах людям просто жить невозможно рядом с этими свалками. Я прошу активистов Общероссийского народного фронта обратить особое внимание на это. С учётом высокой криминализации этой сферы – действительно, это фронтовая работа, это без всякого преувеличения.
Теперь по поводу самих этих заводов и того, что нужно делать. Закон принят у нас в конце 2014 года, в ноябре или в декабре 2014 года, но эти заводы можно строить, и они будут эффективно работать, и всё будет экономически обоснованно, если будет осуществляться так называемый экологический сбор. Начало этого сбора отнесено на 2017 год. Почему? Да как раз в силу экономических сложностей, чтобы дополнительно не нагружать производителя, чтобы он не сокращал рабочие места, чтобы вовремя он смог выплачивать заработную плату. И сейчас много проблем по этим самым чувствительным, самым важным для наших граждан направлениям.
А Правительство посчитало, что если нагрузить ещё и утилизационным сбором, то промышленности будет совсем тяжело, но всё–таки с начала 2017 года он должен быть введён. И здесь существует три варианта (сейчас я закончу) решения вопроса.
Первый – это когда те, кто производят этот мусор, предприятия, они большие и самодостаточные, они могут сами строить утилизационные заводы.
Второй вариант – это когда предприятие, генерирующее эти отходы, само не может, тогда они могут объединиться в рамках региона и нанять оператора.
И третий вариант, когда это вообще экономически нецелесообразно для частного бизнеса, потому что отдача будет слишком нескорой. В этом случае государство само тогда должно построить такие заводы. Но это касается таких сложных отходов, как батарейки, промышленные отходы, телевизоры, холодильники и так далее.
Е.Рожков: Я прошу прощения, мы работаем уже час, и несправедливо оставаться только в студии. У нас уже 2,5 миллиона звонков. Давайте послушаем следующий.
Центр обработки сообщений, Татьяна Ремезова. Пожалуйста, Татьяна.
Т.Ремезова: Спасибо, коллеги.
Владимир Владимирович, мы знаем, что Вы очень не любите вопросы о личной жизни и принципиально не комментируете эту тему. Но всё–таки вопросов у нас столько, что обойти её нам, к сожалению, не удастся. Причём эта тема особенно почему–то волнует Ваших земляков – петербуржцев. И давайте сейчас попробуем вывести в эфир звонок Александры Кирилловны Козловой из Гатчины.
Добрый день! Мы Вас слушаем.
А.Козлова: Добрый день, Владимир Владимирович!
В.Путин: Здравствуйте!
А.Козлова: У меня вопрос о личной жизни. Недавно в газетах было написано, что Людмила Александровна вышла замуж. А когда Вы представите нам первую леди нашей страны?
В.Путин: Вы знаете, мы с Людмилой Александровной иногда видимся, не часто, но встречаемся. У нас очень добрые отношения – может быть, даже лучше, чем были раньше. Да, и знаю, что у неё всё в порядке. Что там в газетах пишут, это отдельная тема, но она своей жизнью довольна, всё хорошо. Я тоже доволен, у меня тоже всё хорошо.
Нужно ли на первый план выдвигать вопросы, которые Вы сейчас затронули, честно говоря, не знаю – как бы это не повлияло на курсовую разницу или на цену на нефть. Но если по–серьёзному, то люди ведь выбирают и в Государственную Думу депутатов, и Президента выбирают для того, чтобы мы работали.
А вещи, о которых Вы сказали, вещи, которые касаются личной жизни, конечно, представляют интерес для людей, я с этим давно смирился и понимаю это, но всё–таки они не являются первостепенно важными. Может быть, когда–нибудь я и смогу удовлетворить Ваше любопытство. Спасибо большое.
В.Кораблёва: Что ж, давайте теперь поговорим о допинге.
В.Путин: О чём?
В.Кораблёва: О допинге, болезненная тема. Мы всегда гордились успехами наших спортсменов, и во многих видах спорта наши атлеты были признанными лидерами – и были признанными лидерами долгие годы. Но теперь нам говорят, что многие победы дались нечестным путём. В нашей студии есть и болельщики, и сами спортсмены, давайте дадим им возможность высказаться.
В.Путин: Пожалуйста.
В.Кораблёва: Ольга, слово вашему сектору.
О.Ушакова: Да, Валерия, Вы совершенно справедливо заметили, что тема волнует не только представителей спортивного сообщества, но и, безусловно, миллионы, миллионы болельщиков по всей стране, потому что спорт – это, как известно, такая объединяющая сила, и у нас представители разных профессий здесь сегодня присутствуют, но многим интересен этот вопрос. Например, у нас есть предприниматель Ян Березин, который сегодня приехал к нам с вопросом не про бизнес, а как раз про спорт.
Я.Березин: Здравствуйте, Владимир Владимирович. Ян Березин, Москва, «Клуб лидеров».
Совершенно очевидно, что действительно есть вещи, объединяющие всех нас, несмотря на то, что мы разные, и спорт – это одна из ключевых. Мы всегда рады, переживаем за наших спортсменов, за наши «бриллианты», за их победы, когда они представляют Россию на международной арене.
И этот вопиющий скандал с мельдонием, честно говоря, откровенно бесит, это история, которая у нас идёт уже несколько месяцев. До сих пор непонятно, уже спортсменов собираются лишать их статуса, вплоть до того, что карьеры их, по сути, могут быть закончены. Что тогда может произойти со спортивным руководством нашей страны? Что следует – может быть, какие–то наказания? Честно, I speak from my heart, как говорится.
О.Ушакова: Нет, from the bottom of my heart.
В.Путин: Это Вас Мутко английскому учит? (Аплодисменты.)
Я.Березин: Слава богу, нет.
В.Путин: Уроки не берёте у него?
Я.Березин: Нет.
В.Путин: Что можно сказать про этот мельдоний – уже так много сказано. Этот препарат никогда не относился к разряду допинга, он не влияет, это совершенно точно, не влияет на результаты, он просто поддерживает сердечную мышцу в хорошем состоянии при очень сильных нагрузках. Но почему–то решили его вдруг включить.
В основном мельдоний изобретён был, мы сейчас знаем об этом, я сам об этом не знал, ещё в Советском Союзе, в Латвии. Изобретатель его, он не считал никогда этот препарат допингом: он применяется в медицине широко, кстати говоря.
Что самое важное, когда его включили, то не было достоверных данных о том, как быстро этот препарат выводится из организма. Сейчас, по–моему, WADA внесла корректировки буквально вчера-позавчера, где–то на днях, в свои решения. Я не думаю, что это решение, кстати, которое состоялось раньше, что оно какой–то политический подтекст имеет, хотя мельдоний применялся исключительно спортсменами Восточной Европы, странами бывшего Советского Союза и Восточной Европы вообще. Потому что здесь он был найден, произведён, и производится, и никогда не считался допингом.
Я не думаю, что здесь какой–то есть политический подтекст, о чём говорит и то, что WADA скорректировала свою позицию. Насколько мне известно, наши коллеги из этой международной организации по антидопингу сейчас рассматривают возможность проведения клинических испытаний по поводу того, как быстро выводится из организма человека этот препарат. И первое исследование показывает, что у разных людей по–разному это происходит.
И в зависимости от этого могут быть сделаны какие–то выводы практического плана, в том числе касающиеся конкретных спортсменов. Исхожу из того, что все эти решения будут объективными, но это не значит, что нам нужно почивать на лаврах и как–то хихикать по этому поводу, нет. Нам нужно улучшить свою работу с международными организациями, вовремя реагировать на их требования – и своевременно реагировать. И конечно, нужно обеспечить внимание к здоровью наших спортсменов и к тому, чтобы спортивная борьба была честной и чтобы болельщики получали удовольствие именно от этой честной борьбы. Но и, разумеется, уже точно совершенно, ни в коем случае не должны пострадать такие спортсмены, а у нас большинство таких спортсменов, которые к допинговому скандалу вообще не имеют никакого отношения.
Е.Рожков: А давайте послушаем самих спортсменов, тем более что, действительно, они это заслужили; они в секторе Ольги Паутовой. Оля, пожалуйста.
О.Паутова: Мы пригласили в нашу студию главного тренера сборной России по лёгкой атлетике Юрия Борзаковского. Многократный чемпион Европы, чемпион мира, первый, пока единственный российский бегун, который завоевал ещё и олимпийское золото. Юрий, пожалуйста, Вам слово.
Ю.Борзаковский: Добрый день, Владимир Владимирович!
Со стороны антидопинговой ассоциации ко многим спортсменам вопросов, в общем–то, нет, их совесть чиста, действительно. Но за чужие грехи всех легкоатлетов, абсолютно всех, отстранили от участия в Олимпийских играх.
Говорят, что Всемирная федерация вернётся к этому вопросу в ближайшее время, буквально в мае. В таком случае сейчас моя команда задаётся вопросом, как им готовиться, к чему готовиться, тренироваться, не тренироваться к Олимпийским играм? Спасибо.
В.Путин: Я понимаю, что наши спортсмены, которых мы очень любим и надеемся на их результаты, без преувеличения могу сказать, любители спорта знают каждого поимённо, – конечно, они в трудной ситуации находятся, но нужно быть готовыми ко всему, мне кажется, если Вы спрашиваете моё мнение.
Тем более что сейчас, мы сейчас знаем, я только что сказал, и WADA пересматривает некоторые свои подходы к использованию препарата, о котором мы все знаем, и изучает клинические свойства не только препарата, но и его выведения из организма. Посмотрим.
И, конечно же, мы будем бороться за то, чтобы решения были справедливыми. Министерство спорта Российской Федерации, наши спортивные организации сотрудничают с хорошими адвокатами международного уровня в этом плане и изучают все аспекты этой проблемы.
Е.Рожков: Давайте теперь поговорим о другой теме, которая волнует уж точно, без преувеличения, всех, – о ЖКХ.
В.Путин: Да, пожалуйста.
Е.Рожков: Люди жалуются, что им приходится тратить значительную часть своих средств, своих доходов именно на это. Здесь такие приходят сообщения «ВКонтакте», в социальную сеть: «Очень волнует тема платежей ЖКХ и дополнительных сборов». Речь в первую очередь, конечно, идёт о капремонте. Это действительно тема большой дискуссии сейчас: «Когда наведёте порядок и закончатся эти бесконечные поборы?»
И ещё также один вопрос: «Раньше всё объясняли растущей ценой на нефть, сейчас, когда цена на нефть упала, цены и тарифы всё равно продолжают расти. Родители нам рассказывают, что в их молодости тарифы ЖКХ оставались неизменными десятилетиями, почему бы сейчас не остановить рост тарифов?» Людмила Камышникова из Московской области спрашивает.
В.Путин: По сути, три вопроса: тарифы ЖКХ, дополнительные сборы, капремонт. Вы хотите, чтобы я последовательно по всем этим вопросам пошёл?
Е.Рожков: Да, я думаю, людям интересно.
В.Путин: Хорошо.
Что касается стабильности, которая в вопросах ЖКХ, в плате за ЖКХ, в которой жили ещё советские люди в Советском Союзе. Другая жизнь была совсем. Да, была стабильность в этом вопросе, и могу вас заверить, мы сейчас это видим, уже это стало понятно, что эта сфера ещё в советское время систематически страшным образом недофинансировалась.
То есть держали низкий тариф, само государство нужных денег не вкладывало, и постепенно у нас жилищный фонд разрушался. Но зато вкладывали деньги, часто и не очень эффективно, скажем, в оборонку. Количество разных типов самолётов, судов, другого вооружения было безграничным, безмерным. Нужно ли это было или нет? Сейчас многие специалисты говорят, что затратно и не очень–то и нужно.
В конце концов к чему это привело? Давайте вспомним. Привело к тому, что мыло и сахар начали выдавать по талонам. Конечно, люди даже не заметили, как страну потеряли в этих условиях. Хорошо ли это? Да, плохо, конечно. Но и сегодня, тем не менее, прежде чем принимать какие–то решения в этой сфере, а она очень чувствительна для людей, я полностью согласен с Вами, нужно, конечно, подумать о доходах человека и о потребностях отрасли, и это должно быть сбалансировано.
А что у нас происходит в тарифах? В прошлом году запланированный рост тарифа был 8,7 процента – это средний, я сейчас скажу, это очень важно, то, что я сейчас скажу. Реально он вырос в среднем тоже на 8,5 процента. С июля этого года тариф может подняться в среднем – таково решение – на четыре процента. При этом регионы могут сами принимать решение: или вообще не повышать, либо повышать чуть больше, вплоть до 10 процентов.
Но губернатор имеет право принять это решение только по согласованию с депутатами муниципальных собраний. То есть люди, которых население избрало, должны согласовать вот это повышение свыше четырёх процентов, и в том случае, если это дополнительное повышение вызвано необходимостью каких–то ремонтных инвестиционных работ, чтобы подготовиться, скажем, к зиме, чтобы электростанция, тепловая составляющая, сети не развалились, а, наоборот, содержались в нормальном состоянии.
У нас 24 тысячи муниципалитетов в стране всего. Сегодня 600 с лишним приняли решение о выходе за эту четырёхпроцентную составляющую, но это всего три процента населения страны примерно. Там тоже люди живут. Но, повторяю, депутаты местных собраний должны за это проголосовать, поддержать мнение губернатора.
Очень важным является прозрачность принятия решения. И если этот тариф регулируется государством, то дополнительные услуги (сейчас об этом скажу), они не регулируются. Но чтобы тариф был прозрачным, Правительство в ближайшее время должно завершить работу, связанную с полной информацией по структуре этого тарифа, с тем чтобы любой гражданин мог проверить и понять, за что и сколько он платит. И, таким образом, я думаю, в значительной степени мы повлияем и на сам тариф.
Теперь что касается дополнительных услуг. Это состояние подъездов и так далее. Это не регулируется государством в соответствии с действующим законом. Как должна строиться работа? Граждане на общем собрании должны сами определять, какой перечень услуг они хотят получить и сколько они готовы за это заплатить. Если граждане это не сделали, то тогда это должен и может сделать муниципалитет.
Е.Рожков: Капремонт…
В.Путин: Перед капремонтом я скажу ещё одну вещь, которая, в принципе, известна, но я считаю, что нужно сказать об этом ещё раз. У нас давно принят закон и давно действует правило, согласно которому если совокупный доход семьи таков, что свыше 22 процентов от этого совокупного дохода уходит на оплату тарифа ЖКХ, то семья имеет право потребовать компенсацию.
Я просто хочу напомнить людям, особенно когда мы наблюдаем снижение реальных доходов, располагаемых населением, на четыре процента: если такие люди появляются, они имеют право на компенсацию. Уже сегодня, и цифры очень солидные, эту поддержку оформили и получают через систему соцподдержки 30 миллионов граждан Российской Федерации. И из субъектов Российской Федерации государство тратит на эту поддержку 300 миллиардов рублей. Но повторяю ещё раз, могут появиться сейчас люди, которые не вошли пока в эту систему, но такая возможность у них есть.
Теперь что касается капремонтов. Тоже очень важная сфера и очень чувствительная для людей. Я знаю, что многих людей это злит, и по праву злит. Конституционный Суд подтвердил правильность принятого Правительством решения, но и здесь при всей правильности нужно исходить всё–таки из реального состояния финансов, из реальных доходов населения и, конечно, реальных потребностей отрасли, а потребности большие.
У нас свыше двух миллиардов квадратных метров жилой площади в стране, не помню точно, 2,4, что ли, и миллиард нуждается в ремонте, причём всё нуждается в ремонте, но миллиард нуждается в ремонте немедленно. А знаете, сколько мы ремонтируем сегодня в год? 50–70 миллионов. Если мы так будем ремонтировать, у нас количество аварийного жилья будет расти в геометрической прогрессии. Катастрофа может когда–то наступить.
Поезжайте в некоторые страны, не буду их называть, чтобы не обижать, крупные, большие, великие страны. Приезжаешь, смотришь – дома рушатся. Я так удивился и говорю: почему? Потому что выселить нельзя, те, кто живут, в ремонт не вкладывают, владельцы тоже не хотят. Просто рушатся дома, нельзя же такое допустить.
Повторяю, аккуратно надо подходить. Смотрите, собрали в прошлом году 97 миллиардов рублей, а контрактов заключили на ремонты всего 25, 70 миллиардов «зависло». Значит, не готовы были к этому. И нужно делать это очень аккуратно, и размер, конечно, должен соответствовать доходам. И Правительство должно, конечно, подходить к этому очень аккуратно, взвешенно и без всяких рывков.
Е.Рожков: Тема как минимум дискуссионная, давайте её обсудим с трибунами.
Наиля, пожалуйста.
Н.Аскер-заде: Многих ещё волнует вопрос уплаты налогов на недвижимость. Это касается и физических лиц, и юридических. И у нас в студии есть предприниматель из Москвы с многолетним опытом – Сергей Дёмин.
Сергей Аркадьевич, пожалуйста, Ваш вопрос.
С.Дёмин: Добрый день, Владимир Владимирович. Для меня это уже третий кризис, я предприниматель, занимаюсь предпринимательской деятельностью с 1990-х годов. И вот восемь лет ждал случая, чтобы сказать Вам слова искренней благодарности за 2008 год, когда принятые Вами решения позволили сохранить экономику, не упасть снова в 1998-й нам, выжить и развиваться дальше.
В.Путин: Поскольку Вы это всё проходили, что называется, на себе, хочу отметить, что вот тогда у нас кризис был гораздо более жёстким: падение ВВП сейчас у нас, я сказал, мы считаем, большое – 3,7, а в 2008 году падение было 10,7. И конечно, тревога была очень серьёзная. Сегодня, слава Богу, такого нет, но нам нужно добиться восстановления устойчивого роста.
Извините, пожалуйста. Прошу.
С.Дёмин: Да, и ещё, Владимир Владимирович, моя жена Татьяна просила Вам передать спасибо за работу.
В.Путин: Ну, дай ей Бог здоровья. Передайте ей тоже благодарность за такую оценку. Спасибо большое.
С.Дёмин: Владимир Владимирович, в последние годы кадастровая стоимость объектов недвижимости и земли резко увеличилась. Это послужило дополнительным бременем – и нелёгким бременем – для предприятий, особенно промышленных. Сегодня кадастровая стоимость часто выше рыночной. Это доказывают многочисленные суды, выигранные предпринимателями, и те деньги, которые тратятся на судебные издержки, могли бы тратиться на развитие и модернизацию предприятия.
Кроме того, для физических лиц тоже наступают непростые времена, так как теперь исчисление налога на недвижимость будет исходить из кадастровой стоимости. Вопрос: могли бы Вы рассмотреть и, по возможности, поддержать следующие два предложения? Первое – установить мораторий на повышение кадастровой стоимости объектов недвижимости и земли на пять лет, в ближайшее время привести кадастровую стоимость к рыночной, привлечь к этой работе представителей делового сообщества, например «Деловой России» и других, а также собственников, с обязательной ответственностью оценочного сообщества за свою работу. Сейчас никакой ответственности за завышенную кадастровую стоимость они не несут.
И второе предложение: учитывая, как Вы сказали, экономическую сложность сегодняшнего дня, увеличить необлагаемую стоимость для граждан: комната – с 10 до 15 квадратных метров, квартира – площадью с 20 до 50 квадратных метров, и загородный дом – с 50 до 100 квадратных метров? Спасибо большое.
В.Путин: Переход к кадастровой оценке – это инициатива некоторых регионов Российской Федерации, это даже не инициатива Правительства. Почему? Потому что в некоторых регионах, в частности в Москве, у руководства города сложилось впечатление, что они недополучают доходы, которые могли бы и должны бы получать, и направить их, прежде всего, на решение общегородских проблем, так как имевшаяся оценка считалась московскими властями заниженной и проведённой таким образом, что, скажем, от крупных торговых сетей в год получали почти ноль в городскую казну, и это, конечно, несправедливо.
И москвичи, которые не занимаются бизнесом, конечно, вправе были спросить у руководства города: почему вы это допускаете? Но, разумеется, этот процесс, действительно, должен привести к большей справедливости, но не к перегибам в другую сторону, и здесь я с Вами согласен. Это касается и предпринимательского сообщества, это касается и граждан, потому и граждан этот вопрос волнует. Можно ли увеличить облагаемую часть, количество метров, – наверное, можно, над этим нужно подумать. Я с голоса просто сейчас не могу ответить по конкретным цифрам, но точно совершенно подумать в этом направлении можно и нужно.
Теперь по поводу моратория. Вы знаете, можно говорить и о моратории, конечно. Но дело–то в чём? Дело в том, что ведь эта система должна быть введена к 2020 году, причём по мере готовности регионов. Собственно говоря, решение и так достаточно мягкое, и оно где принято–то – буквально в единицах из субъектов Федерации, в одном, двух, трёх. Но все остальные – по мере готовности к 2020 году; собственно говоря, это и есть такой мораторий. Можно, конечно, поговорить, определить критерий этой готовности региона, ну вот, собственно говоря, это и будет мораторием. Но регион сам решает, готов он или нет. Пока так предлагается решить проблему.
Теперь по поводу привлечения делового сообщества к оценке кадастровой стоимости. Дело–то в чём? Дело в том, что сейчас этой кадастровой стоимостью занимаются как раз частные компании, а мне–то казалось бы, что нужно, наоборот, сделать так, чтобы эту оценку проводили государственные учреждения. Почему? Потому что сегодня, к сожалению, эти частные компании не несут никакой ответственности за результаты своей работы по этой самой кадастровой оценке. Получается совершенно парадоксальная ситуация часто – я это видел, кстати говоря, в вопросах, которые вчера читал в большом количестве, – когда две рядом расположенные квартиры оценены совершенно иначе, они на порядок одна от другой отличаются. Это просто не только несправедливо, это даже неумно.
Поэтому здесь нужно всё привести в соответствие со здравым смыслом. Будет правильно, если таким образом будет построена работа, что ответственность будут нести государственные учреждения. Но это будет означать, и думаю, что это тоже можно и нужно сделать, чтобы люди могли обращаться за защитой своих прав не только через судебную систему, что считается очень малоподвижным и долгим по времени, но и во внесудебном, в административном порядке.
На что ещё хотел бы обратить внимание, что все льготы, которые есть у граждан в связи с оплатой жилья, сохраняются вне зависимости от того, это оценка БТИ либо кадастровая оценка, рыночная либо кадастровая.
В Ваших предложениях есть определённые вещи, на которые нужно точно обратить внимание, я об этом сказал. Спасибо Вам.
В.Кораблёва: Владимир Владимирович, Вам задают вопросы не только взрослые, но и дети – судя по вопросу о спасении утопающих, мы уже это поняли. У меня есть подборка коротких вопросов от «Классного журнала», это общероссийское издание для детей и создаваемое детьми. Вот несколько из них: «Какие бы три желания Вы загадали, если бы поймали золотую рыбку?» – Соломенникова Анжела, Пермский край, 11 лет.
В.Путин: Одиннадцать?
В.Кораблёва: Одиннадцать.
В.Путин: Анжела?
В.Кораблёва: Анжела.
В.Путин: Я надеюсь, Анжела нас слышит, – три желания, надо подумать. Вы знаете, по большому счёту лучше не уповать на каких–то сказочных персонажей. Помните, в советское время была песенка такая: «Никто нам не поможет – ни бог, ни царь и ни герой». Всё своей собственной рукой мы должны сделать. Поэтому, если мы будем ждать чудес от золотой рыбки, то мы можем оказаться, как в сказке Пушкина, у разбитого корыта в конце концов. Лучше работать, засучив рукава, самим.
В.Кораблёва: Это же дети, они в чудо верят ещё.
Дальше: «Я вундеркинд, в восемь лет учусь в пятом классе, а уроки химии прохожу с учениками восьмого класса, говорю на английском и создаю роботов. Почему таких, как я, не отправляют в лагеря «Сириус», «Артек», ссылаясь на малый возраст, ведь, когда подойдёт возраст, будет уже неинтересно? Можете ли Вы как Президент учесть это в программе «Одарённые дети»?» – Раевский Илья, Ярославская область.
В.Путин: Илья, это явное упущение, оно говорит о том, что те, кто организует эту работу, не были вундеркиндами. И мы это исправим.
В.Кораблёва: Дальше: «Почему у взрослых два выходных в неделю, а у детей ни одного? В субботу учимся, а в воскресенье делаем уроки. Где справедливость?» Рябчинский Денис, Великий Новгород, 11 лет.
В.Путин: Справедливость заключается в том, что вы лучше, чем мы, и поэтому вы можете нести такую нагрузку и большее количество знаний получите. Так на самом деле и происходит. Но, без всяких сомнений, есть и проблема.
Если уж по–взрослому говорить, то она заключается в том, что часто нагрузка на детей, на школьников, несоизмерима с тем, что прописывается или должно прописываться специалистами в области детской психологии. Вот с этой стороны нужно обязательно все, конечно, проблемы посмотреть.
В.Кораблёва: Если бы у Вас была проверка знаний, что бы Вы выбрали: ЕГЭ или устный экзамен? Смирнова Елизавета, Иркутская область, 9 лет.
В.Путин: Устный экзамен.
В.Кораблёва: И последнее. Как Вы относитесь к кашам на завтрак? Все ли каши любили в детстве и что делали, если Вас заставляли есть нелюбимую кашу? Зайцева Анастасия, Санкт-Петербург, 9 лет.
В.Путин: Я так жил, что меня не заставляли делать то, чего я не хотел. А что касается каш, то я их с удовольствием ем каждый день по утрам и сегодня тоже ел, перловую ел сегодня.
В.Кораблёва: Добавление: поменялось ли отношение к кашам с возрастом?
В.Путин: Поменялось, в лучшую сторону. Чем меньше зубов, тем больше любишь кашу. (Смех, аплодисменты.)
В.Кораблёва: Спасибо.
Е.Рожков: Самое время включить такой далёкий от нас сейчас и такой близкий всем нам Сахалин. Там работает наш коллега Павел Зарубин. Павел, пожалуйста.
П.Зарубин: Здравствуйте, Москва. Вас приветствует Сахалин, село Озёрское. Мы находимся в цехе по производству рыбных консервов, именно поэтому в таком виде – сапоги, халат, – таковы санитарные требования.
Это сравнительно новое производство, запущенное около двух лет назад. И пусть Вас, кстати, не удивляет, что, несмотря на то, что сейчас на Сахалине уже почти 10 часов вечера, предприятие работает. Завод действительно работает в это время. Более того, вторая смена длится до четырёх утра.
Здравствуйте, скажите, пожалуйста, что это за рыба?
Реплика: Сайра.
П.Зарубин: А как много банок Вы делаете в день?
Реплика: 50–68 тысяч баночек за смену.
П.Зарубин: А рыба откуда, кстати?
Реплика: Из Китая.
П.Зарубин: Китайская рыба – надо признаться честно, нас, конечно, несколько удивило, что здесь, на Сахалине, используют китайскую рыбу. Но, как нам объяснили на предприятии, сейчас на Сахалине межсезонье, именно поэтому используют китайскую рыбу, своя рыба появится ближе к лету.
Мы здесь, в этом посёлке, находимся уже несколько дней, подробно поговорили с местными жителями, знаем, что людей волнует ЖКХ, здравоохранение, конечно, рыба. Люди удивляются и возмущаются, почему здесь, в прибрежных небольших посёлках, трудно или даже невозможно купить, как ни странно, сахалинскую рыбу, а рыбодобытчики не выбирают при этом и половины государственных квот.
Вот кстати, продукция завода, готовая, пока, напомним, с китайской рыбой. Но сейчас я хотел бы предоставить слово работникам предприятия, людям, которые ещё недавно трудились на другом рыбном комбинате, на Курильском острове Шикотан. Эти люди рассказали нам просто вопиющие вещи, на которые мы считаем необходимым обратить внимание.
Так вот, люди говорят, что там, на острове Шикотан, они оказались фактически на положении рабов, на положении заложников. Им обещали высокие зарплаты и заманили на остров из центральных и сибирских регионов России. Когда они оказались на острове, зарплаты им не платили месяцами, и даже при всём желании покинуть остров они не могли, на это нужны деньги, чтобы купить билет; зарплата, напомню, не платится.
В связи с этим люди вынуждены были жить в некоем общежитии этого предприятия. Из невыплаченной зарплаты это предприятие ещё и вычитало деньги за проживание в этом предприятии. В итоге люди оказались ещё и должны деньги этому, с позволения сказать, заводу.
Более того, когда мы узнали об этой ситуации и пригласили пострадавших сюда, на «Прямую линию», в адрес некоторых из них последовали прямые угрозы, поэтому некоторые люди сюда действительно просто испугались прийти. Но вот некоторых пострадавших мы всё–таки убедили прийти сюда и рассказать, что происходит на Шикотане.
Пожалуйста, Татьяна, расскажите, что там происходит, какова там ситуация.
Реплика: Добрый день, Владимир Владимирович!
Меня зовут Татьяна. Осенью прошлого года мы работали на острове Шикотан, «Рыбокомбинат Островной». Заработную плату нам не платили, людей туда ввозят обманом через кадровые агентства. Условия труда и проживания ужасные, люди бомжуют.
Помогите, пожалуйста, разобраться с этой проблемой.
П.Зарубин: Елена, скажите, пожалуйста (Елена – это ещё одна пострадавшая), действительно оттуда выбраться практически невозможно?
Реплика: Да, невозможно, потому что это остров, кругом вода, поэтому людям некуда деваться, денег нет.
П.Зарубин: А сколько месяцев людям не платят зарплату?
Реплика: По два, по три месяца, по полгода.
П.Зарубин: Спасибо большое. Вот такая ситуация на Шикотане.
В.Путин: Вы знаете, мне даже нечего сказать. Это в прошлом году было или это в течение какого–то более длительного срока?
Реплика: С 9 августа 2015 года.
В.Путин: Вы обращались в какие–то инстанции по этому вопросу?
Реплика: Да, мы написали в прокуратуру Сахалинской области.
В.Путин: И что?
П.Зарубин: Другие пострадавшие, я должен добавить, говорили нам, что они обращались в прокуратуру, однако никакого реагирования не было, и какая–то реакция началась только после письма в Администрацию Президента.
В.Путин: Я, к сожалению, не видел этого письма в Администрацию Президента, но уж местные чиновники, особенно правоохранительные органы, прокуратура, служба надзора за условиями труда должны были своевременно отреагировать.
И я хочу, чтобы Генеральный прокурор Российской Федерации услышал эту часть нашего разговора, посмотрел на эту ситуацию и принял решение о соответствии занимаемой должности прокурора Сахалинской области, а Министерство труда обязательно посмотрело с этой же позиции на работу вверенного ей подразделения на Сахалине.
И надеюсь услышать информацию о том, что происходит в этой сфере и в кадровом отношении, и с точки зрения наведения порядка. А людям, которые стоят сейчас перед нашим корреспондентом и перед нами, я хочу принести извинения. Сделаем всё для того, чтобы ситуация была исправлена.
Е.Рожков: Давайте ещё один вопрос с Сахалина. Паша, пожалуйста.
П.Зарубин: У нас, конечно, здесь много вопросов. Пожалуйста, Алексей.
А.Обрезков: Здравствуйте, Владимир Владимирович! Меня зовут Обрезков Алексей Александрович. Я хотел бы задать вопрос об ответственности чиновников и бизнеса перед народом. Понимаете, с 1990-х годов наши рыбацкие посёлки просто разрушаются, стареет флот, не обновляется никак, а при этом выделяются какие–то деньги, и они куда–то просто уходят. Уходят, видать, в карманы чиновников, которые воруют, нечестных бизнесменов.
Также наш бывший губернатор Хорошавин, который сейчас находится под следствием, как пишут СМИ, своровал миллиарды. Просто интересно, он получит достойное наказание, которое бы было уроком для других? И вернутся ли эти деньги в сахалинский бюджет? И не будет ли с ним так же, как с госпожой Васильевой? Спасибо.
В.Путин: Вы знаете, говорить о том, чем закончится это разбирательство, пока преждевременно и некорректно, даже и с точки зрения действующего закона неправильно. Но точно совершенно, могу Вас в этом заверить, идёт тщательная работа и по данному факту, и по другим, а их много, сейчас не буду перечислять, они есть в стране, резонансные дела.
Никакого смягчения этой работы и соответствующего наказания, если он этого заслуживает, не будет, можете в этом абсолютно не сомневаться. Удастся ли вернуть какие–то средства, если будет признано, что это государственные средства, сейчас тоже сказать трудно, но часть имущества Хорошавина арестована. Разумеется, в этой части можно говорить о возврате в пользу государства.
В.Кораблёва: А по поводу другого бывшего губернатора Вячеслава Гайзера, который руководил в Республике Коми?
В.Путин: То же самое. Идёт работа, я знаю. Следственный комитет мне регулярно об этом докладывает в письменном виде. Знаю, что работа двигается, но она должна быть квалифицированной, проведена на высоком профессиональном уровне, и материалы будут переданы в суд.
Е.Рожков: Скажем спасибо Сахалину. Спасибо, Павел. А мы переходим в колл-центр, слово Татьяне Ремезовой.
Т.Ремезова: Спасибо, Евгений. У нас уже более 2,5 миллиона обращений.
В.Путин: Извините. Если два слова сказать по самой рыбе. Сейчас готовится проект закона о деятельности в этой сфере. Коллеги нас слышат или нет?
Е.Рожков: Я думаю, слышат.
В.Путин: По поводу того, что наши заводы не загружены и там рыба китайская. Сегодня ведь что происходит? Сегодня рыба, которая доставляется на берег, и она должна была бы перерабатываться на наших предприятиях, она доставляется в замороженном виде. Она берега касается, её оформляют, сразу перегружают или в этом же судне увозят на экспорт, а потом как китайская поступает на наши предприятия.
Смысл изменения в закон, который готовят, заключается в том, что рыба должна доставляться на берег в свежем либо охлаждённом виде. Тогда по экономическим соображениям, как говорят эксперты, работающие в этой сфере, замораживать и куда–то отправлять уже невыгодно, по деньгам невыгодно. Есть надежда на то, что это пойдёт как раз на наши предприятия.
Более того, квоты предполагается давать тем, кто занимается именно такого вида деятельностью, и 70 процентов – именно тем предприятиям, которые используют свои собственные суда. Те, кто будут выполнять эти условия, им как бонус будут давать дополнительную квоту 20 процентов от того, что они имеют, а те, кто нарушат это соглашение с государством, будут лишаться квот вообще. При этом 20 процентов предполагается направить на инвестиционную деятельность.
Вы сказали про то, что у нас суда стареют, а именно из этих 20 процентов 5 – для вложения в инфраструктуру на берегу и 15 процентов – для того, чтобы строить новые суда, так называемые квоты под киль. Всё это должно быть принято Правительством окончательно в виде проекта закона. Там идут бесконечные сейчас согласования между различными ведомствами, но я исхожу из того, что этот проект закона превратится уже в закон, принятый Государственной Думой в весеннюю сессию этого года.
Е.Рожков: Спасибо, Сахалинская область.
Мы переходим в колл-центр. Татьяна, пожалуйста.
Т.Ремезова: Спасибо, Евгений.
У нас уже более 2,5 миллиона обращений. По темам традиционно всё ещё лидирует ЖКХ и социальные вопросы, но в этом году очень много интересуются политикой, политикой региональной, внутренней политикой, но и политикой внешней, то есть нашими отношениями со странами Запада. Кстати, есть у нас даже звонки из США.
Прямо сейчас на связи город Балашиха, Эдуард Ладов. Добрый день! Мы Вас слушаем. Пожалуйста, задавайте Ваш вопрос.
Э.Ладов: Здравствуйте, Владимир Владимирович!
В.Путин: Здравствуйте!
Э.Ладов: Почему Вы не реагируете на клевету со стороны западных СМИ? Может быть, Вам нанять хороших адвокатов и засудить средства массовой информации за то, что они публикуют недостоверную информацию об офшорах? Спасибо большое.
В.Путин: Я думал, что эта тема уже закрыта, но если Вас интересует, могу сказать.
Во–первых, как это ни странно покажется, они не публикуют недостоверной информации об офшорах. Информация достоверная. Такое впечатление, что её готовили даже не журналисты, а скорее всего юристы – и по стилю изложения, и по фактам. Ведь они конкретно никого ни в чём не обвиняют, в этом–то всё и дело, – они просто наводят тень на плетень. Кто–то там из числа моих друзей занимается каким–то бизнесом. Вопрос: не попадают ли деньги из этих офшоров каким–то чиновникам, в том числе и к Президенту? Но и в голову не могло прийти, что тот же Сергей Павлович Ролдугин, о котором идёт речь, что он мог додуматься до того, чтобы все заработанные там деньги направить на приобретение музыкальных инструментов.
У нас ещё в России можно представить себе взятку в виде борзых щенков, но скрипками и виолончелями – я что–то о таком не слышал. Тем более что эти деятели, они попали пальцем в небо, а может и в какое–то другое место, неожиданно для себя. Кроме всего ещё и потому, что эти вещи, о которых я говорю, индивидуальные, они понятны всем коллекционерам, у кого они находятся, продать и как–то реализовать невозможно, просто невозможно.
То, что Сергей Павлович Ролдугин купил, а он купил, по–моему, две скрипки, две виолончели, – это уникальные вещи! Последняя, которую он приобрёл (я скажу, потому что это было уже в интернете), – около 12 миллионов долларов. У нас не знаю, есть ли такие инструменты в стране вообще. Была одна у Ростроповича, но мы, к сожалению, не смогли её выкупить, у государства не было денег, – она ушла в Японию.
А инструменты, о которых я говорю (я с Сергеем Павловичем встречался), имеют, во–первых, наименования, имена собственные. Эта виолончель называется «Стюарт». Недавно Сергей Павлович выступал в Москве, по–моему, в филармонии, и журналисты написали, что играл на стареньком, видимо б/у, инструменте, но, по всей видимости, любимом. Действительно, это инструмент, бывший в употреблении: в употреблении находится с 1732 года, – и это работа гениального мастера Страдивари. Первый её владелец – легендарный король Пруссии Фридрих Великий.
Конечно, с такими инструментами ничего нельзя сделать, кроме как порадовать любителей музыки. Но никому в голову не пришло, что у нас есть такие люди, как Сергей Павлович: он ещё и задумался о передаче этого в собственность государства, занимается этим оформлением.
Но всяких жуликов и прочих прошу успокоиться: у Сергея Павловича уже ничего нет, потому что он на приобретение этих инструментов истратил больше денег, чем у него было, и остался должен даже тем структурам, тем фондам, через которые он это покупал.
Но кто этим занимается, этими провокациями? Мы знаем, что там есть сотрудники американских официальных учреждений, а написали статью, она впервые где появилась – я вчера у Пескова спрашивал, у пресс-секретаря, – в «Зюддойче цайтунг». «Зюддойче цайтунг» входит в медийный холдинг, а этот медийный холдинг принадлежит американской финансовой корпорации «Голдман Сакс», то есть везде торчат уши заказчиков – они торчат, но даже не краснеют.
И мы не должны ждать от них какого–то раскаяния, они всё равно будут этим заниматься, и, чем ближе к выборам, тем больше будет таких вбросов. Но они должны понять, что дело не в конкретных людях, не в физических лицах, какую бы должность они в России ни занимали, – дело в стране, которой нельзя манипулировать, нельзя заставить её действовать и плясать так, как кому–то хочется, плясать под дудку.
А если с нами будут разговаривать уважительно, если будут искать компромиссы, так, как мы это делаем, то тогда мы всегда найдём такое решение, которое устроит всех: и нас, и наших партнёров. Нужно просто работать с Россией как с равным партнёром – в этом и есть правильный вывод из того, что сейчас происходит.
В.Кораблёва: Вопрос про выборы, не про наши, про американские: «Уважаемый Президент, кто для России хуже, Клинтон или Трамп?»
В.Путин: Вы знаете, нам нужно искать тех, кто лучше. И я могу сказать только то, чем я закончил ответ на предыдущий вопрос, а именно: у нас были в нашей истории двусторонних отношений моменты, когда мы очень тесно взаимодействовали и добивались очень хороших результатов на национальном и на международном уровне. И сегодня есть примеры подобного сотрудничества. Оно касается и вопросов нераспространения оружия массового уничтожения, борьбы с терроризмом, решения, скажем, иранской ядерной проблемы, химического оружия в Сирии, борьбы с террором в целом.
Есть и другие примеры положительного взаимодействия, но наши партнёры, повторяю ещё раз, если они будут исходить… Понимаете, дело даже не в конкретных людях там. Но если они будут исходить из ложной посылки своей исключительности, то это будет означать, что они будут претендовать всегда на особое положение и на особые права. Это гносеологическая, как говорят некоторые специалисты, ошибка. Нужно посмотреть в корень проблемы и действовать не с позиции силы и диктата, не с позиции имперских амбиций, а действовать уважительно со всеми своими партнёрами, и конечно, с Россией. Без этого невозможно выстроить современные демократические международные отношения.
Е.Рожков: У нас в студии много гостей, и знакомых Вам, и неизвестных, и у каждого наверняка есть свой вопрос.
Может быть, Вы сами предоставите им такую возможность – задать эти вопросы?
В.Путин: Да, пожалуйста.
Е.Рожков: Выбирайте.
В.Путин: Пожалуйста. Да, коллега руку поднял.
М.Ханжин: Максим Ханжин, «Клуб лидеров».
Владимир Владимирович, добрый день! Мой вопрос касается ОСАГО. Недавно было подорожание, тем не менее не все автомобилисты довольны, и, на мой взгляд, самая большая проблема в ОСАГО связана с мошенничеством. Вопрос мой звучит так. Не могли бы Вы рассмотреть возможность поручить Центробанку проработать переход на натуральную форму возмещения, то есть создать сеть региональных сервисов, на которых автомобилисты будут получать возмещение в виде ремонта от страховых компаний. Таким образом мы, первое, критически снизим мошенничество, что позволит снизить цены в ОСАГО, второе – создадим рабочие места, и третье – повысим собираемость налогов. Спасибо.
В.Путин: Вы знаете, мы этот вопрос не вчера, но не так давно с Эльвирой Сахипзадовной Набиуллиной обсуждали. Ваше предложение, наверное, хорошее и правильное, просто Центральный банк такого вида работами не занимается. Но, тем не менее, я считаю, надо подумать, как можно вмонтировать Вашу идею в то, что входит в компетенцию Центрального банка и как это трансформировать в реальной жизни. Мы подумаем. Хорошо. Спасибо.
Пожалуйста, прошу Вас.
Р.Кармазина: Кармазина Раиса Васильевна.
Владимир Владимирович, в 2010 году Вы принимали постановление, будучи Председателем Правительства, по созданию казённого предприятия «Красноярье» (я из Красноярского края, с Севера, из Норильска) и затем передать – уже второй этап – это казённое предприятие в оперативное ведение субъекту, для того чтобы можно было содержать северные аэропорты. До сих пор это постановление не выполняется. Находятся всякие причины, а это стратегические аэропорты Диксон, Хатанга, Енисейск. Вы сами понимаете, кто там у нас расположен.
В.Путин: Мы обязательно к этому вернёмся. Я знаю, что работа идёт слишком медленно, по сути, там было два решения, направленных на то, чтобы обеспечить транспортное сообщение между регионами Российской Федерации, особенно удалёнными регионами. Это первое – по аэродромам. И второе – по созданию региональной компании. Она в центре создаётся, но должна работать по регионам. И там, и там работа идёт не так быстро, как бы нам хотелось. Обязательно займёмся, то есть будем заниматься и будем ускорять.
В.Мельниченко: А можно деревню?
В.Путин: Деревню? Конечно.
В.Мельниченко: Село Галкинское Свердловской области.
Владимир Владимирович, у нас есть «Стратегия–2020», в 2016 году согласно, видимо, этой стратегии в сёлах Российской Федерации закроется 426 школ, 300 с лишним больниц и 215 детских садиков. Может быть, мы всё–таки перестанем писать такие программы, потому что мы читаем поручение Президента от 6 мая 2014 года, Вы знаете, тут ни слова нет про закрытие школ, деревень, больниц. Здесь есть только то, чтобы было нормальное местное самоуправление ответственное, чтобы были созданы рабочие места и наконец ликвидирована безработица. Здесь написано про то, чтобы мы жили достойно и богато, Владимир Владимирович. Мау будет писать Грефу, Греф – Мау. Нам–то чего делать? Давайте выполним поручение Президента, и, может, этого будет достаточно.
В.Путин: По поводу сокращения социальных учреждений. Возможно, какая–то оптимизация и нужна. Я сейчас не буду говорить, что в том, что написано, всё ерунда, но полностью с Вами согласен в том, что мы должны учитывать особенности нашей страны. А особенности заключаются в том, что в ряде наших обширных территорий населённые пункты расположены друг от друга на достаточно большом расстоянии.
При такой ситуации точно совершенно нам нужно сохранять, к сожалению, даже избыточную, если кому–то так думается, социальную сеть. Это касается и больниц, ФАПов, точнее, может быть, поликлиник. Где–то можно объединить в районную больницу, а где–то невозможно, и ФАПы надо сохранить. Более того, их даже расширять нужно. Ну невозможно беременной женщине за сотни километров ехать рожать по бездорожью. Об этом, конечно, надо заранее подумать. И бездумное сокращение сети недопустимо.
Конечно, обратим на это внимание. Я уже об этом многократно говорил. И в плане социального развития села (знаете, что такой план тоже существует) ничего подобного механически заносить нельзя, и тем более нельзя исполнять. Нужно двигаться, наоборот, к другим показателям и к положительным примерам.
У нас стояла задача, допустим, обеспечить дошкольными учебными заведениями страну. На 99 процентов сегодня эта задача выполнена. Так нужно работать и по другим. Ни в коем случае нельзя закрывать социальную сеть, сокращать там, где она нужна и востребована. Поговорим об этом.
В.Мельниченко: А если выполним поручение Президента, это будет экономическое чудо России. Ничего другого не надо делать – выполнить.
Н.Юрьева: Владимир Владимирович, если позволите, представителям культуры, справедливости ради, дать слово. Никита Сергеевич Михалков.
Н.Михалков: Спасибо.
Добрый день, Владимир Владимирович! Мы видели, что чиновники отозвались на то, что плохие дороги в Омской области. Потом посмотрели Сахалин. Сейчас я подумал, что хорошо бы, чтобы после этого заявления из этой девочки не сделали бы «лежачего полицейского», во–первых. А во–вторых, я, когда сюда шёл, то меня остановили в дверях два инвалида, молодых совсем. И они сказали, что их приглашали, что–то там сорвалось, их не позвали, и могу ли я их провести. Я сказал, что, конечно, не могу, но спросил, что они хотят. Это Баталов Андрей Александрович, он председатель общественной организации инвалидов в Ростове-на-Дону. Они очень просят своё руководство, чтобы как–то им помогли, они хотят заниматься бизнесом, и они не просят денег, они просто просят помощи. Поэтому, мне кажется, было бы правильным, уж коли их не пустили сюда, я имею такую возможность эту просьбу озвучить.
В.Путин: Хорошо. Передайте потом этот документ. Данные есть там?
Н.Михалков: Нет, ничего, просто я записал, когда шёл сюда. Общество инвалидов Ростова-на-Дону.
В.Путин: Хорошо, постараемся их найти.
Н.Михалков: Спасибо.
В.Путин: Кстати говоря, в антикризисном плане Правительства солидные ресурсы заложены как раз на помощь инвалидам (это не имеет прямого отношения в данном случае к бизнесу, но на средства реабилитации, на передвижение и так далее). Но это другая тема, конечно.
Давайте сюда переедем. Пожалуйста, кто?
О.Криволапова: Здравствуйте, Владимир Владимирович! Меня зовут Ольга Криволапова, я доцент научно-исследовательского технологического университета МИСИС.
Во–первых, очень хочется Вас поблагодарить за поддержку, которую Вы сейчас оказываете науке; во–вторых, отметить программу развития, повышения конкурентоспособности вузов, которая уже сейчас даёт ощутимые результаты. Мы, например, благодаря ей смогли сделать разработку нового защитного костюма и получили за неё высокую оценку – премию Правительства Российской Федерации в области науки и техники для молодых учёных. Наш вопрос: останется ли финансирование в таких же объёмах или будет всё–таки уменьшено в связи с кризисом в стране?
В.Путин: Там есть небольшие корректировки, но мы часть финансирования переносим в грантовую поддержку. Вы программы свои осуществляли, наверное, на гранты: по какой программе вы гранты получили – через Российский научный фонд либо через фонд фундаментальных исследований?
О.Криволапова: Нет, через МЧС.
В.Путин: Напрямую?
О.Криволапова: Да, конкурс у них выиграли и соответственно в рамках него работали.
В.Путин: Сколько у вас работало над этим?
О.Криволапова: У нас на самом деле работала целая команда, но молодых ребят получилось шесть человек.
В.Путин: У вас средний возраст учёных какой сейчас?
О.Криволапова: В проекте или в вузе?
В.Путин: В вузе.
О.Криволапова: В вузе – порядка 53 лет.
В.Путин: Средний?
О.Криволапова: Да.
В.Путин: У вас даже чуть выше, чем в среднем по стране, но тоже хорошо.
Пожалуйста, дайте микрофон.
Н.Говорин: Говорин Николай Васильевич, депутат Государственной Думы от Забайкальского края.
Уважаемый Владимир Владимирович! В своём послании Федеральному Собранию в 2013 году Вы дали поручение Правительству разработать положение о ТОР-территориях по Дальнему Востоку и Сибири. Забайкальский край, к сожалению, не вошёл в эту территорию. Более того, Забайкальский край получает самую мизерную долю федеральных средств за счёт федеральных программ — скажем, всего лишь один процент: если Иркутск – 4,5 процента, Бурятия – 4,5 процента, Забайкальский край – один процент.
Экономическое положение в Забайкальском крае очень трудное. Сейчас произошла смена губернатора, нарастает миграционный отток населения из Забайкальского края. Просьба: дайте указание, пожалуйста, федеральным министрам, отраслевым министрам, чтобы Забайкальский край был всё–таки включён в ТОР-территорию и имел возможности для развития.
В.Путин: Это, действительно, вопрос, который требует дополнительного исследования. Действительно, Забайкальский край не попал в те программы, которые предусмотрены для Дальнего Востока, но для Дальнего Востока мы делали эти программы, исходя из того, что там наиболее сложная ситуация, связанная с тарифами, прежде всего на электроэнергию. Там уже решения приняты по поводу смягчения этой ситуации – там, где она действительно острая, с оттоком населения, гораздо большим, чем из Забайкальского края. Это правда.
Но вам нужно не включение в эту систему – вам деньги нужны, а эти деньги уже расписаны между регионами Дальнего Востока. Тем не менее это не значит, что нужно забыть проблемы Забайкальского края, здесь я с Вами согласен. Нужно определиться не с тем, куда Забайкальский край включить – либо в территории Дальнего Востока, либо куда–то в другую территорию, а важно, чтобы средства были найдены для решения злободневных вопросов. Я знаю об этом, мы недавно обсуждали это с Правительством, с Министром по Дальнему Востоку и с Юрием Петровичем Трутневым.
В.Кораблёва: Мы в эфире уже два часа, количество звонков превысило три миллиона. Давайте дадим слово колл-центру.
В.Путин: Конечно, пожалуйста.
Н.Юрьева: Спасибо, Валерия. У нас очень много видеовопросов, наш центр выходит на пиковые показатели. Конечно, людей волнует, каким будет завтрашний день, причём не только для их семьи, но и для всей России в целом, а будущее страны всегда определяют выборы. Напомню, до выборов в Государственную Думу остаётся пять месяцев и ровно два дня. Ролик, который мы сейчас посмотрим, нам прислал Дмитрий Бочаров из Московской области.
Д.Бочаров: Здравствуйте, уважаемый Владимир Владимирович! Бочаров Дмитрий, Москва.
Все говорят, что нужно идти на выборы в Госдуму, якобы они будут чистыми и прозрачными. А стоит ли идти на выборы, если всё равно всё будет подсчитано в пользу «Единой России»? Спасибо.
В.Путин: Да не за что пока. Это отец народов когда–то говорил, что неважно, кто как голосует, – важно, кто как считает, но надеюсь, что это не тот самый случай. Во–первых, потому, что никто не сомневается в эффективности и объективности работы избирательных комиссий, а если у кого–то такие сомнения есть, то есть и способ защиты своих интересов.
Но дело даже не в этом. Во–первых, скажу два слова про «Единую Россию». Вы знаете, партия, которая много лет находится у власти, – она всегда несёт на себе большой груз ответственности за все нерешённые вопросы, в том числе даже, может быть, за те, за которые она напрямую не отвечает. Люди вправе требовать и ждать эффективной работы, и они правы в этом.
Но правда заключается также и в том, что «Единая Россия» является стабилизирующим элементом нашей политической системы. Почему на ней лежит такой груз? Можно принимать, конечно, какие угодно решения, как это было, скажем, в середине 1990-х, когда все всем всё обещали и никто ничего не исполнял: мы просто разрушали экономику, социальную сферу и бюджетный процесс.
А когда нужно принимать ответственные решения, как решить вопрос с этим капитальным ремонтом, что делать с ЖКХ, как обеспечить, скажем, людей, нуждающихся в лекарственных препаратах, достойным образом по достойным ценам, – это всегда какие–то компромиссы, понимаете, всегда. И на 100 процентов, конечно, невозможно удовлетворить эти запросы – к сожалению, это везде так, везде так.
Посмотрите в самых развитых странах Европы, посмотрите, там 100-процентно все довольны медициной, что ли? Нет, уверяю вас. Там все довольны образованием? Тоже нет. Там все довольны, скажем, пенсионным обеспечением? Да проблем полно, везде полно. У нас их, может быть, больше, у нас они острее. Но мы ещё и должны поработать в этом отношении побольше, чем другие страны. В этом смысле роль «Единой России», конечно, чрезвычайно важна, но это совсем не значит, что у неё есть какие–то преференции.
Более того, были недавно выборы в Иркутской области, там претендент на должность губернатора Иркутской области, представитель «Единой России», в первом туре проиграл, не набрал нужного количества, точнее. Сколько недобрал? 0,36 процента. Но если исходить из Вашей логики, то уж подкрутить эти 0,3 процента труда большого бы, наверное, не составило. Нет, никто не подкручивал. И во втором туре он проиграл представителю КПРФ. В крупных городах-миллионниках, в Екатеринбурге, Новосибирске, ещё в некоторых городах, недавно в Петрозаводске представители разных партий, разных, не «Единой России», победили на выборах.
То есть о чём я говорю? Если люди, которые хотят проголосовать за «Единую Россию» или хотят проголосовать за какого–то другого кандидата, которого считают более достойным, будут относиться ответственно к своим обязанностям избирателя, то мы получим ту власть, которую страна хочет. И поэтому я всё–таки поддержал бы тех, кто придёт, хочет прийти, собирается прийти на избирательные участки и проголосовать на выборах депутатов Государственной Думы.
Е.Рожков: Давайте поговорим о теме выборов подробнее, тем более что они – и парламентские, и многорегиональные – совсем скоро уже, в сентябре.
Ольга, слово Вам и Вашим гостям.
О.Паутова: Спасибо, Евгений.
Когда мы готовились к «Прямой линии» и общались с нашими гостями, стало понятно, что эта тема волнует практически всех, но особенно остро высказываются, конечно же, политические эксперты. И сегодня у нас в студии политолог Алексей Мухин.
Алексей, пожалуйста, задавайте Ваш вопрос.
А.Мухин: Центр политической информации, Москва.
Здравствуйте, Владимир Владимирович! У нас избирателям предлагается довольно устоявшаяся линейка партийных брендов – это и «Единая Россия», упомянутая Вами сейчас, это и КПРФ, ЛДПР, «Справедливая Россия». Их возглавляют вполне себе уважаемые политики и так далее. Но, к сожалению, так получилось, что никаким другим брендам, никаким другим партийным объединениям хода нет.
И мне кажется, что в этом есть некий заговор со стороны уже тех брендов, которые устоялись и составляют такую системную среду в парламенте, и они просто не дают возможности выдвигаться другим. Помимо этого такая же ситуация складывается и в несистемной оппозиции, там те же лики на протяжении долгих лет. Скажите, пожалуйста, мы на такую стабильность уже обречены либо всё–таки есть шанс?
В.Путин: Во–первых, всё–таки я бы не называл наши политические партии брендами, это всё–таки общественные организации, достаточно крупные, это не какой–то рыночный товар. Всё–таки за ними стоят миллионы избирателей.
Е.Рожков: Бренды – это, скорее всего, имеются в виду лидеры этих партий.
В.Путин: Я понимаю и всё–таки позволю себе высказать своё отношение к тому, как был сформулирован вопрос. Первое.
Второе, ведь и в странах, которые претендуют на то, чтобы называть себя странами развитой демократии, на самом деле всё то же самое происходит. Здесь чехарда – она может быть и опасной даже. Посмотрите, на протяжении веков уже в Соединённых Штатах две партии только наверху: Демократическая и Республиканская. А, скажем, в Европе, во Франции – социалисты и консерваторы; в Федеративной Республике – христианские демократы, «Христианский демократический союз», вместе они, «Социал-демократическая партия», либералы, но они так где–то.
Сейчас появляются новые партии на фоне кризисов и большого потока беженцев, недовольства – «Альтернатива для Германии». Я приводил пример Екатеринбурга, мэром одного из крупнейших городов страны стал представитель, как она называется, «Демократическая платформа» или что–то в этом роде, то есть, пожалуйста, это тоже у нас происходит.
А что касается конкретных лиц, возьмите те же Штаты, там сначала Буш-старший был у власти, потом Буш-младший – семья всё равно. Клинтон был два срока подряд, теперь жена его претендует, семья опять может остаться у власти. Где там сменяемость какая–то? Как у нас говорят: «Муж и жена – одна сатана», – то есть вот они там и будут руководить, как у нас в народе говорят иногда. И я не говорю, что это совсем уж плохо, здесь есть и минусы, и плюсы.
Что касается лидеров наших партий, вы знаете, революционные события начала 90-х годов подняли на поверхность очень ярких людей, которые могут повести за собой, – первое. И второе, что самое главное, – у них есть позиция. Это чрезвычайно важные вещи. У КПРФ есть своя идеология, у либеральных демократов есть своя идеология. В целом своя социалистическая идеология есть и у партии Миронова Сергея Михайловича, у «справедливороссов».
У «Единой России», считаю, что у неё в целом такая консервативная платформа, центристская. Она проводит наш государственный корабль между Сциллой и Харибдой, выбирая варианты, приемлемые для больших групп населения, для наших граждан, и на себя берёт ответственность за не очень популярные решения.
В целом ситуация такая сложилась, но это не значит, что у нас нет расширяющегося списка политических партий. Есть. Мы же приняли решение о чём? О том, чтобы снять определённые ограничения при доступе на выборах. Я уже сейчас не помню в цифрах, боюсь ошибиться, но на порядок изменилось количество партий, допущенных к региональным и федеральным выбором, на порядок изменилось. Вопрос, оказалось, не в том, чтобы их допустить на выборы, а в том, чтобы они показали избирателям, чего они хотят и как они хотят добиться тех целей, которые перед собой ставят.
В.Кораблёва: Давайте дадим возможность Сергею Доренко задать вопрос, как Вы хотели. Ольга, это в Вашем секторе.
О.Ушакова: Да, я так предполагаю, мы продолжим разговор об оппозиции.
Е.Рожков: Но чтобы зрители слышали, давайте всё–таки микрофон.
О.Ушакова: Наш коллега, журналист, главный редактор радиостанции «Говорит Москва» Сергей Доренко.
С.Доренко: Когда Вы заговорили о выборах, год выборный, Владимир Владимирович, я уверен, что будут нервы, и нервы будут срывать, и уже началось. Нам уже рассказали, что оппозиция – это «враги народа», нам уже показали вашего бывшего премьер-министра в оптическом прицеле винтовки.
Думаю, что роль государства в том, чтобы задать форматы, задать «берега», то есть сказать, за какие «берега» не выходить. Не могли бы Вы здесь и сейчас сказать своим губернаторам, пользуясь своим гигантским авторитетом, и общественным силам, где в конкуренции за горизонты будущего драться можно без правил, а где есть правила?
В.Путин: Без правил нигде нельзя! Если мы цивилизованное государство…
С.Доренко: Значит, можно искать «врагов народа»? Понимаете, мы этот год, если начнём искать «врагов народа», закончим чёрт те чем. Я даже говорить не хочу – чем.
В.Путин: Да, я понимаю и знаю, о ком Вы говорите. Вы говорите об одном из руководителей наших регионов на Кавказе, понятно. Я лично с ним разговаривал по этому вопросу. Но, Вы знаете, давайте исходить из реалий нашей жизни. Каковы эти реалии? Кто этот человек, о котором Вы говорите?
Да, он сегодня руководитель одного из регионов – Чеченской Республики. А с чего он начал? Он воевал с нами в лесу, Вы не забыли про это? С оружием в руках, вместе с отцом, которого никто не заставлял, отца, никто не вербовал, никто не принуждал, он сам пришёл к выводу о том, что Чечня должна быть с российским народом и должна быть с Россией.
Это выгодно, это соответствует интересам чеченского народа. Это трудная очень трансформация внутренняя, причём она действительно изнутри шла. И я знаю, что с этими же убеждениями работает и Рамзан Кадыров. Он бы никогда не стал возглавлять никакую республику в составе Российской Федерации, если бы не был убеждён, что это правильный выбор. Понимаете, это люди, которые готовы рисковать всем, в том числе и своей жизнью. Как–то он мне сказал такие слова: «Дайте умереть достойно!» Они готовы к этому, но в интересах своего народа. Но надо понимать всё–таки, что это за люди. Я уже не говорю про то, что это Кавказ, люди горячие. Но и становление этих людей как людей, занимающихся государственной работой на высоком политическом уровне, оно тоже идёт непросто.
Мы же все люди, мы все из своего собственного прошлого, но надеюсь, что и руководитель Чечни, и другие руководители регионов Российской Федерации будут осознавать уровень и степень своей ответственности и перед людьми, которые живут на их территории, и перед Россией в целом. И к ним придёт понимание, что действовать или формулировать своё отношение к тем или иным оппонентам крайними способами – это не значит способствовать стабильности в нашей стране. Наоборот, это значит наносить ущерб этой стабильности. И если это осознание придёт, уверен, что так и будет, потому что они искренне работают на общенациональные интересы, тогда не будет таких высказываний. Наверное, в этом есть и мои упущения.
Е.Рожков: Переключаемся снова от политики к экономике, к прикладной экономике, к импортозамещению. У нас на связи новый регион.
Итак, Воронежская область, молочный комбинат «Молвест». Там работает наш коллега Дмитрий Кайстро.
Д.Кайстро: Добрый день! Это Воронежская область, Аннинский район и село Архангельское.
И сейчас мы находимся на одном из предприятий одного из крупнейших производителей молочной продукции в нашей стране – компании «Молвест». Но надо сказать, что не только в нашей стране, потому что если присмотреться к этой молочной ферме, то она самая крупная в Европе: здесь пять тысяч коров разных мастей, и они, конечно, дают самую разнообразную продукцию, но в первую очередь это товарное молоко и то молоко, из которого потом делают разнообразные сыры, которые поступают на российские прилавки.
Сегодня для разговора мы пригласили людей, которые работают на земле, живут на земле и пытаются изменить свою жизнь и жизнь в стране. Скажите, с какими проблемами, с какими вопросами Вы пришли сегодня?
Д.Зыков: Здравствуйте, Владимир Владимирович! Меня зовут Зыков Дмитрий, я фермер, занимаюсь животноводством.
Наше беспокойство сегодня вызывает отмена санкций. Если санкции уберут, то наша продукция будет на рынке просто не востребована. У нас существуют также обязательства перед банками – кредиты, которые мы брали. Если пойдёт дешёвая продукция иностранная, то мы не сможем, к сожалению, вернуть эти кредиты. И получается тогда, что нам хана.
В.Путин: Ну это, так понимаю, не вопрос…
Е.Рожков: Крик души.
В.Путин: Вы ситуацию обрисовали и сказали то, что Вас волнует. Вы знаете, я не думаю, что в ближайшее время наши партнёры пойдут на отмену рестрикций и ограничений в отношении нашей страны. И даже несмотря на то, что минские соглашения выполняются по юго-востоку Украины из рук вон плохо и не по нашей вине, а по вине, я уверен, все это уже понимают, киевских властей, но всё равно им как бы невозможно признать, что они не туда забрались, в тупик зашли. Поэтому что–нибудь будут придумывать и эти рестрикции держать, значит, и мы будем держать соответствующие ограничения по доступу их товаров продовольственной группы на наш рынок.
Если они всё–таки додумаются до того, что в их собственных интересах предпринять шаги по отмене этих ограничений, тогда, конечно, они поставят нас в трудное положение, потому что в соответствии с правилами ВТО мы будем незащищёнными, если будем сохранять наши антисанкции, контрсанкции.
Будем внимательно следить за этим процессом. Здесь много всяких вариантов существует поддержки агропромышленного сектора. Мы видим, я уже об этом сказал, что сельхозпроизводители, крестьяне (крестьяне – в широком смысле этого слова) набирают обороты и по молоку, и по мясу, и по фруктам и овощам, по переработке. Большая программа поддержки, мы будем её, безусловно, исполнять. Но давайте не будем пока смотреть на эту проблему со страхом, а, наоборот, с оптимизмом.
Е.Рожков: Воронеж. Дмитрий, давайте ещё спрашивать.
Д.Кайстро: Знаете, очень много вопросов у аграриев и фермеров по качеству продукции. Один из этих вопросов от нашего героя.
А.Князев: Здравствуйте, Владимир Владимирович! Князев Александр Викторович, фермер с 20-летним стажем.
Мы занимаемся производством продукции растениеводства и молочного животноводства. У нас вопрос о пальмовом масле. Молоко не может выдержать конкуренции с пальмовым маслом, потому что пальмовое масло в разы дешевле, чем стоимость молока. И самое главное, это ещё и здоровье нации. Даже на пачке сигарет написано: «Курение убивает». Владимир Владимирович, нельзя ли и здесь поступить точно так же?
В.Путин: Написать, что пальмовое масло убивает? Это перебор. Не все считают, что это уж так вредно для здоровья, хотя определённое надувательство потребителя, конечно, есть. Если в сыре, сливочном масле, ещё в каких–то продуктах большое количество этого пальмового масла, а продаётся это как натуральный продукт, то это, конечно, в известном смысле есть доля надувательства потребителя.
Что касается того, можно ли написать на упаковке какого–то товара то, что в этом товаре есть внутри, в том числе и про пальмовое масло написать, конечно, это написать можно и даже нужно, я с Вами полностью согласен. Этот вопрос решается в рамках так называемых технических регламентов, то есть мы должны принять решение, которое обязало бы производителя написать то, о чём Вы говорите, на пачке, и крупными буквами.
Но решение вопросов подобного рода сегодня отнесено к компетенции нашей комиссии Евразийского экономического союза. И здесь мы должны согласовывать это решение с нашими партнёрами, в том числе и с Казахстаном, и с Белоруссией, представитель которой сейчас возглавляет соответствующую комиссию или подкомиссию в этой общей структуре.
Надо, чтобы наши партнёры в Белоруссии, и Правительство, и Президент, чтобы поддержали это решение, тем более что всё–таки они так же, как мне представляется, заинтересованы не столько в транзите, завозе этого пальмового масла и использовании его в пищевых продуктах, сколько заинтересованы в развитии своего собственного сельского хозяйства. А Президент Белоруссии к этому относится весьма трепетно и уделяет действительно этому большое внимание.
Если по каким–то причинам нам не удастся это сделать, то существует ещё один путь, а может быть, даже полтора. Вот какие: ввести акцизы на пальмовое масло, но тогда это может привести к повышению стоимости части продукции, которая поступает на прилавки, или договориться с производителями, что они в добровольном порядке пишут на этикетках того, что они продают, состав продукта, который предлагается к продаже, а за это Правительство не вводит акциз на пальмовое масло. Это такой предмет переговоров с производителем. Но я полностью на Вашей стороне, хочу, чтобы Вы это знали. Потребитель точно имеет право и должен знать, что он потребляет. Давайте попробуем этот вопрос порешать, хотя бы так, как я сейчас сказал, предложил, посмотрим, что из этого получится.
В.Кораблёва: Спасибо, Воронеж.
Вернёмся в студию. Я видела, что вопрос хотел задать Константин Хабенский. Может быть, предоставить ему такую возможность, если Вы не против?
В.Путин: Пожалуйста.
О.Ушакова: Я с удовольствием, если Вы позволите. Константина Хабенского, конечно же, многие знают как актёра и народного артиста России, но сегодня здесь Константин прежде всего как основатель Благотворительного фонда Константина Хабенского, который помогает детям с тяжёлыми заболеваниями головного мозга. Насколько я знаю, Ваш вопрос носит как раз медицинский характер.
К.Хабенский: Мой вопрос носит больше медицинский характер. Я больше сегодня уполномочен озвучить одну из тем, которая остро нуждается в Вашей поддержке, а именно истории с реанимациями и палатами интенсивной терапии.
У нас есть такой замечательный закон, который действительно работает, он принят, о том, что родители, близкие ребёнка или молодого человека до 18 лет, попавшего в сложную ситуацию, имеют право находиться в этих палатах реабилитации и интенсивной терапии. Это замечательно, потому что объяснять не надо, что человек, открывая глаза, фактически с того света, ему важно видеть не только потолок, но и чувствовать тепло рук и так далее.
Но получается, что к этому закону могут делать «добавочки» на местах. Они иногда бывают, конечно, сумасшедшие, они являются просто препонами. Хотя я тоже понимаю, что главврачи и директора хотят, чтобы было и стерильно, и всё по порядку, тем не менее иногда доходит до сумасшествия. Получается ситуация такая, что родственники бегают, тратят нервы, и так попав в сложную ситуацию, собирая какие–то справки и думая, не придумают ли за ночь ещё что–либо.
Нужно просто объединиться и дополнить этот закон законопроектом, который 22 марта был внесён в Госдуму, просто договориться, чтобы не было никаких неожиданностей на местах. Мне кажется, это не так сложно. Мне кажется, туда нужно ещё добавить: не только до 18 лет, мне кажется, все люди, попавшие в такую ситуацию, имеют право. Они, во–первых, беспомощные и нуждаются в человеческом тепле и в человеческой помощи.
Мне кажется, это не стоит таких серьёзных денежных вливаний. Просто договориться и сказать: ребята, давайте у всех будет одинаково, строго, но одинаково. Мне кажется, это не так сложно, просто собраться и договориться. В отличие от той истории, которая была озвучена (и спасибо огромное за то, что Вы поддержали в прошлом году по искусственной вентиляции лёгкого), спасибо огромное за то, что молниеносно откликнулись и решили, что государство должно взять на свои плечи именно оснащение детей этими машинками по искусственной вентиляции лёгкого для того, чтобы они не занимали больничные койки, для того, чтобы продолжали жизнь дома, а не в больнице.
Нам отписались, действительно были встречи, действительно размышляли, отписалось Министерство здравоохранения о том, что всё понятно… Я сейчас буквально две секунды ещё. Вот письмо Минздрава России от 6 июля: «Вопрос оказания медицинской помощи тяжелобольным детям, нуждающимся в искусственной вентиляции лёгких на дому, в настоящее время урегулирован и не требует внесения изменений в законодательство Российской Федерации».
Это прекрасно, но 10 дней назад – я не могу не доверять своей команде, которая провела своё параллельное изучение этой темы, они отписались мне очень просто. По факту всё точно так же, как было до вопроса и поручения Президента. Несмотря на внимание, которое на некоторое время удалось привлечь к проблеме этой группы пациентов, многочисленные совещания, вопрос остаётся нерешённым. Неделю назад ещё ни один ребёнок не получил на руки то, о чём в принципе практически договорились год назад. Спасибо большое.
В.Путин: Второй вопрос связан просто с бюджетным финансированием, вот и всё.
К.Хабенский: Понятно.
В.Путин: И там, где есть в стационарах приборы искусственной вентиляции лёгких, они работают и, конечно, пациентам предлагают пользоваться услугами стационаров. Но я понимаю, что это же люди, которые нуждаются в постоянном применении этих препаратов, им, получается, жить нужно в этих больницах. Конечно, это тяжело.
Понимаете, не хочется говорить, но как же не сказать: раньше в стационарах–то этого не было, теперь хоть это есть, количество увеличивается. Но по мере того, как возможности региональных и федерального бюджетов будут расти, конечно, Минздрав будет решать эту задачу. Вы правильно сказали: нет хотя бы нормативных ограничений. Это может быть размещено на дому, и если родственники прошли соответствующую подготовку, то они могут использовать эти аппараты.
Что касается первого вопроса, который Вы задали, это пребывание в реанимации родственников, конечно, это чувствительная тема. И я понимаю, что Вы обратили на это внимание, почему Вы обратили на это внимание. Закон не запрещает, действительно, находиться родственникам в реанимации, но руководители лечебных заведений чаще всего не разрешают.
Тоже вроде понятно почему, имея в виду, что это же, как правило, не индивидуальные палаты, а рядом там находятся люди, которые тоже нуждаются в каком–то особом внимании. И если пребывание других людей как–то нарушает покой других пациентов, то в этом случае администрация лечебного заведения принимает решение о соответствующих ограничениях. Постановка вопроса тем не менее мне понятна.
К.Хабенский: Владимир Владимирович, поверьте мне, я знаю это не понаслышке, всегда можно найти место, где устроиться человеку, который хочет помочь. Поверьте мне, всегда от этих людей в подобных палатах есть большая польза, в том числе и медперсоналу, который очень часто обращается за помощью.
В.Путин: Наверное. Я обязательно поговорю на этот счёт с Вероникой Игоревной, попрошу её продумать, как можно хотя бы методически повлиять на изменение ситуации к лучшему, провести соответствующую работу.
К.Хабенский: Спасибо.
В.Кораблёва: Владимир Владимирович, если не возражаете, давайте вернёмся к проблемам сельского хозяйства. Вера, слово Вашему сектору.
В.Красова: В нашей студии присутствует представитель сельского хозяйства Калужской области, это потомственный сельхозпроизводитель Александр Саяпин. Александр Владимирович, Вам слово.
А.Саяпин: Добрый день! Владимир Владимирович, я был участником программы «Гранты – семейным фермам» в 2012 году, и тогда у меня было 40 коров. Сейчас их почти 500, и больше мы гранты не получаем, они нам не нужны.
И фермерство развивается, Вы знаете, активно, но на полки сетей попадаем рядом с мошенниками. Вы сказали, что они должны писать, это уже в законе прописано, – «пальму» они обязаны писать, они этого просто не делают. Когда их начнут за это наказывать?
А вместо наказаний мошенников ветеринары придумали нам электронную ветсертификацию, которая вступит в действие с 2018 года: на каждую партию отдельный ветсертификат. То есть на две тонны продукции – я каждый день вожу свежую – я буду выписывать полторы тысячи ветсертификатов в день. Это безумие полное, это надо как–то остановить. Спасибо.
В.Путин: Конечно, благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад, так у нас говорят, и ветеринарные службы наверняка объясняют такое своё рвение защитой интересов потребителя. Но мы понимаем, к чему это может привести и как это может быть организовано. И, если Вы видите, что там избыточное зарегулирование, избыточный контроль, я сейчас прямо вот тоже с голоса вряд ли скажу что–то конкретное, но мы обязательно посмотрим на работу ветеринарных служб. И, Вы знаете, общая тенденция – к тому, чтобы разбюрократить сферу деятельности малых и средних предприятий вообще и в сельском хозяйстве в частности.
Нельзя оставить это и без контроля – я надеюсь, Вы тоже с этим согласитесь: нужна качественная продукция, чистота должна быть, и состав продукции должен быть соответствующий, не разбавленный водой, и так далее, но всё должно соответствовать здравому смыслу. Обещаю, что на эту сторону мы посмотрим отдельно.
В.Кораблёва: У нас давно занимается законопроектами о торговле Ирина Яровая, давайте дадим ей возможность высказаться.
В.Путин: Да, и что касается закона, вернусь к этому закону о торговле, о котором Вы сказали, где должно быть и так прописано. Но вопрос–то ведь, коллега, задавал какой: написать крупными буквами, как на пачке сигарет. Если там написано мелкими, что не разобрать ничего, то тогда это вроде формально исполнили, а по сути, нет – как Владимир Ильич Ленин в своё время говорил: по форме – правильно, по сути – издевательство. Мы посмотрим.
Е.Рожков: Ирина Анатольевна Яровая, по–моему, очень давно занимается законом о торговле, в том числе.
О.Паутова: Да, добавлю буквально пару слов, что этот закон как раз таки должен облегчить жизнь фермерам, таким как Александр Саяпин, и помочь им наконец выйти к широкому потребителю.
Ирина Анатольевна, когда будет принят этот закон?
И.Яровая: Добрый день, Владимир Владимирович!
Когда ещё далеко было до санкций, когда все грезили импортом – и казалось, что это спасёт мир, – Вы в 2009 году, помните, провели, на мой взгляд, судьбоносное совещание в Правительстве с участием торговых сетей, производителей, когда перед этим сами заехали в торговую сеть и, что называется, произвели осмотр «места происшествия», установив, что на самом деле сколько стоит и за сколько это достаётся покупателю. И тогда именно благодаря Вам удалось принять закон, потому что у многих была уверенность, что правила как будто бы не нужны, хоть, мы понимаем, фермер и торговая сеть – субъекты разной экономической силы, и уравнять их в правах можно только через закон.
И тогда были приняты важнейшие решения: именно благодаря Вам появились сроки оплаты, появились правила, появились запреты. Но Вы помните, что были тогда и компромиссы, потому что торговые сети дали много обещаний, мы, как люди ответственные, поверили в обещания, но не теряли бдительность и проверяли.
В настоящее время мы можем констатировать две проблемы, которые, наверное, мы сможем решить при Вашей поддержке. А именно бизнес всегда говорит: высокие налоги – дорогие деньги; сегодня 10 процентов премии с оборота, которую мы тогда согласились оставить торговым сетям, превратились в постоянный налог со всех и за всё производителей при поставке в торговую сеть.
И вторая проблема – это, конечно же, сроки оплаты. Наверное, трудно себе представить, чтобы предприниматель, который понёс затраты, который несёт высокие риски, имел компенсацию за свою поставленную уже продукцию, где он перестал быть собственником, не через 30 и 45 дней даже, как мы с вами предполагали в законе, а под разными ухищрениями плюс ещё 30 и плюс ещё 45. Поэтому, Владимир Владимирович, год назад мы подготовили поправки, понимая, что если обещания не исполняются – значит, ситуацию нужно корректировать и защищать нашего производителя, защищать нашего покупателя. Но вот уже год ко второму чтению это всё утопает в бюрократических согласованиях, которые лоббисты осуществляют через профильные ведомства и фактически препятствуют принятию окончательного решения. Целиком и полностью поддерживаю наших фермеров.
О.Паутова: Ирина Анатольевна, давайте всё–таки ближе к вопросу. Как Вы можете сформулировать вопрос Президенту?
И.Яровая: Дело в том, что вопроса нет – есть просьба. Владимир Владимирович, поскольку именно Вы приняли самое непосредственное участие в принятии первичного решения – если мы сможем принять в эту весеннюю сессию во втором и третьем чтении и прекратим лоббистские проволочки и бюрократию в этом вопросе, думаю, это будет серьёзная поддержка в вопросах импортозамещения наших фермеров.
В.Путин: Действительно, вопрос очень остро стоял во время кризиса 2008–2009 годов. Нужно было предпринять дополнительные усилия для поддержки наших сельхозпроизводителей, для крестьян. Мы тогда этим активно занимались, приняли закон. Я вижу, что он, действительно, к сожалению, сползает немножко с тех позиций, которые должен был бы занимать.
Это сползание происходит потому, что соответствующие правительственные структуры сегодня не уделяют этому должного внимания. В целом если бы он работал в нужном ключе, то, может быть, не создавалось сегодняшнего положения, не было бы необходимости вносить какие–то дополнения, изменения в него. Но тогда, как Вы помните, не благодаря мне, а благодаря работе Виктора Алексеевича Зубкова, который создал определённую специальную комиссию и каждую неделю её собирал, старался поддерживать баланс между интересами производителя и между продавцами, между торговыми сетями.
Да, действительно, я вижу, что идут явные проволочки: с одной стороны, действуют лоббисты торговых сетей – ясно, в лице Министерства по торговле, это естественно, это их работа; с другой стороны – Министерство сельского хозяйства должно лоббировать интересы сельхозпроизводителей.
Три направления здесь, Вы, по сути, сейчас уже сказали об этом; мне казалось, что тогда уже решили этот вопрос ускорения оплаты продукции, поступающей в торговую сеть, и тогда же были приняты решения, связанные со скоропортящимися продуктами (там, по–моему, 10 дней давалось на оплату и так далее). Но, если там чего–то не хватает, надо к этому вернуться и закрепить это в законе. Первое.
Второе. Нужно понять и определить справедливую цену так называемого бонуса за место на полке. Есть разные предложения: от нуля до достаточно большой величины. Насколько я представляю, мне говорили, что найден компромисс где–то в районе пяти рублей, пяти процентов от стоимости товара.
И конечно, что совершенно точно нужно сделать, на мой взгляд, – это расширить полномочия ФАС в этой области, потому что Федеральная антимонопольная служба в этой сфере экономики почти не работает. Нужно это тоже в законе отразить. И уж точно совершенно, тянуть с этим нельзя. Рассчитываю, что Правительство закончит эти согласования, а Государственная Дума рассмотрит в весеннюю сессию.
Е.Рожков: Новости продолжают поступать. Агентство ТАСС сообщает, что возбудили уголовное дело по комбинату на Шикотане, про который рассказывал недавно наш корреспондент Павел Зарубин. Пока без подробностей, но следим за лентой новостей, реакция идёт.
Наиля, пожалуйста, в Вашем секторе наверняка есть вопросы по бизнесу ещё.
Н.Аскер-заде: Да, в нашем секторе много предпринимателей. Один из наших гостей – это человек, который не даёт покоя министерствам и ведомствам, потому как мониторит их взаимодействие с малым и средним бизнесом. Это Артём Аветисян из Агентства стратегических инициатив, председатель «Клуба лидеров».
Артём Давидович, опять будете ругать контролёров?
А.Аветисян: Добрый день, Владимир Владимирович!
Мы не только с «Клубом лидеров» ездим в Антарктиду и на Северный полюс, но мы ещё постоянно мониторим ситуацию среди предпринимателей.
Недавно мы посмотрели, что происходит с проверками бизнеса. Ради объективности должен сказать, что кому–то действительно стало легче. Но когда большинству – я подчеркну, большинству – задаёшь вопрос: «Ну, что, у вас стало меньше контролёров?» – такие глаза делают и говорят: «Вы что! Как с цепи сорвались, и не дай бог пожаловаться». Некоторых проверяют по четыре раза в год, есть и такие. Мы постарались разобраться, в чём же дело, почему так?
Выяснилось, что есть некий принцип, я бы его назвал карательным, когда на предприятие приходят, и даже если всё в порядке, то уйти просто так нельзя. Обязательно хоть по мелочи, но нужно придраться. Это чем–то похоже на ту палочную систему, которая была раньше в милиции. И вместо того, чтобы в наше непростое время бережно к бизнесу относиться, всё–таки продолжают прессовать. И сколько бы государство ни делало, а государство много делает, и какие бы каникулы ни вводило, бизнес как был, так и остаётся, я прошу прощения, может быть, за старомодное сравнение, дойной коровой. А в связи с этим, Владимир Владимирович, у меня вопрос достаточно простой: когда же власть наконец в отношении бизнеса перейдёт всё же на новый уровень, от одностороннего кормления к нормальному, здоровому партнёрству?
Н.Аскер-заде: Если позволите, у нас много предпринимателей, которые тоже столкнулись с этой проблемой, можно ещё кому–то слово предоставлю?
Представьтесь, пожалуйста.
В.Зыков: Зыков Вячеслав, компания «Брис-Босфор», Новороссийск, производим обувь, самые крупные производители обуви в России. Начинал свой бизнес обычным частным предпринимателем в 90-е годы, в конце 90-х построили завод и доросли до сегодняшнего дня, работает больше 2 тысяч человек на предприятии. Как предприятие сейчас достаточно хорошо мы развиваемся, мы растём в производстве. Вопрос у меня в этой же теме: когда от нас отстанут как от бизнеса, потому что проверки действительно замучили?
В.Путин: Понятно. Всё, достаточно по проверочной теме?
Вы знаете, что мы занимаемся этой проблемой постоянно. Но вот такой у нас менталитет, особенно у чиновничества, если уж кто на чём стоит, тот старается максимально использовать своё статусное положение и обеспечить ренту (Смех.). Смешно им там, но ничего смешного нет. Но всё–таки я думаю, что и первый задававший вопрос, и второй наш коллега не могут не знать, что после введения правила, согласно которому все проверки должны быть согласованы с прокуратурой, всё–таки на одну треть количество заявок на проверки сократилось, на одну треть. А из сделанных заявок в прокуратуру прокуратура не подтверждает необходимость 50 процентов заявок, 50 процентов проверок. И эта работа будет продолжена, но также вместе с предпринимательским сообществом мы будем искать дополнительные средства и внедрять их по созданию благоприятного делового климата.
Вы знаете, что принято решение о каникулах для малого и среднего бизнеса на проверочную деятельность. Коллега, занимающийся сельским хозяйством, говорил о том, что «подзамучили» их санитарные службы, тоже на это посмотреть нужно отдельно, и мы обязательно это сделаем. Вместе с вами постоянно нужно работать и искать те точки, которые вызывают особую озабоченность. Будем вместе работать.
Е.Рожков: Люди, которые занимаются проверками, тоже есть у нас сегодня в зале, в этом секторе.
В.Путин: Можно дать слово, Вы активно руку поднимали. Вы, да, пожалуйста. Дайте, пожалуйста, микрофон.
А.Смирнова: Добрый день, господин Президент!
Меня зовут Авдотья Смирнова. Я возглавляю Фонд помощи людям с аутизмом в России. И у меня такой вопрос. У нас принят очень хороший закон об образовании, очень прогрессивный. По этому закону доступ к образованию гарантирован абсолютно всем детям, включая детей с тяжёлой формой аутизма. Однако на уровне школ и детских садов во всех регионах, кроме Воронежской области, где к вопросу подходят системно, и сейчас ещё Белгородская область подтягивается, во всех регионах сплошь и рядом родители получают отказ. Школы отказывают по самым разным причинам: по подзаконным актам, потому что нет особых условий, потому что нет специалистов. Предлагают родителям перевести детей на надомное обучение. Таким образом, мы получаем не одного ребёнка, а целую семью, запертую в четырёх стенах. Что нужно сделать, для того чтобы закон об образовании заработал в части инклюзии для детей с аутизмом? Спасибо.
В.Путин: Вам спасибо. Не мне, а Вам спасибо, что Вы этим занимаетесь. А мне пока в этой части спасибо говорить рано, не за что, потому что Вы сейчас как раз обратили внимание на то, что у нас в этой части закон–то не работает. Так что за что нам спасибо?
Но дело, наверное, не в нас, если по большому счёту. А дело в том, что общество к полному инклюзивному образованию пока, к сожалению, не готово. Но государство должно поддерживать начинание таких людей, как Вы, и само должно продвигать идеи инклюзивного образования. Тем более что дети с аутизмом вполне такой поддержки заслуживают. Вы, поскольку этим занимаетесь, сами, наверное, знаете (то есть не наверное, а на сто процентов знаете) это не хуже, чем я, что это очень часто весьма талантливые дети, если не сказать одарённые. Они могут сосредоточить внимание на каком–то одном предмете так, как это недоступно другим людям, и добиваются удивительных результатов, просто выдающихся. И конечно, семьи таких детей надо поддержать. Что я могу сказать? Будем напряжённо работать в этом направлении.
Е.Рожков: Позвольте мы вернём инициативу ведения программы в свои руки и вернёмся к тем, кто проводит проверки. Потому что несправедливых тоже тысячи, даже десятки тысяч.
В.Путин: Вы знаете, пока мы с Вами разговаривали, я посмотрел, что бежит на картинке. Интересный вопрос, я считаю: «Будет ли ввод национальной валюты в ЕврАзЭС»? Такой большой вопрос. В принципе, это интересная тема и это, наверное, когда–то станет возможным, но на том этапе, когда уровни развития экономик и структура экономик стран, входящих в Евразийский экономический союз, сравняются.
Нам нельзя ни в коем случае допустить ошибки, которые допустил Евросоюз, когда ввёл единую валюту, а уровни экономик стран сильно друг от друга отличаются и поэтому возникают такие сложности, как сложности, скажем, с Грецией. Именно в силу того, что им дают подачки из общего котла, но эти подачки не способствуют развитию экономики и её структуры в лучшую сторону.
Мы должны у себя, в нашем Союзе, учитывать все эти проблемные вопросы и двигаться поэтапно. И конечно, это добровольная вещь, в этом вопросе у нас должен быть полный консенсус. Нужно, чтобы все мы этого захотели: и Россия, и наши партнёры по ЕврАзЭС.
Ещё одно, это даже не вопрос, а замечание. Кто–то пишет: «У Вас тяжёлая работа, но за прилавком и в шахте – не легче». Это точно, я с этим не могу не согласиться. И хочу пожелать всего самого доброго и тем, кто в шахте работает, за прилавком и на других рабочих местах.
Да, вот, интересно. Многодетная семья в Ставрополе, ей дали участок, здесь было написано, а потом отобрали, потому что был введён какой–то региональный закон, и семья не попадает в категорию нуждающихся. Если многодетная семья, как у неё можно отобрать участок? Я не понимаю. С Владимиром Владимировичем – мой двойной тёзка, губернатор Ставропольского края, – мы обязательно это обсудим, это я Вам обещаю.
Е.Рожков: Дадим всё–таки слово проверяющим структурам?
В.Путин: Дадим.
Е.Рожков: А то те, кого проверяют, высказались, а они – нет.
В.Путин: Давайте.
Е.Рожков: Оля, пожалуйста.
О.Паутова: Да, действительно у нас очень много гостей, которым есть что возразить представителям бизнеса. Я хочу передать слово Алексею Михану – инспектору противопожарного надзора.
Алексей, Ваш вопрос Президенту.
А.Михан: Добрый день, Владимир Владимирович!
К сожалению, совсем отказаться от проверок невозможно, даже в рамках этой встречи мы поняли, что роль государства велика. Но всё–таки для достижения некоего баланса, некоего компромисса с предпринимателями можно подумать над законом или над системой, которая позволяла бы не сразу наказывать, а на первом этапе ограничиваться выдачей предписания. А если оно уже не будет выполнено, тогда возвращаться к мерам наказания.
Е.Рожков: По полной программе.
В.Путин: Мы с Вами на одной волне работаем и думаем. Потому что есть уже поручение Президента Российской Федерации действовать контрольно-надзорным органам именно таким образом. Более того, готовятся и соответствующие изменения, я надеюсь, что Правительство сделает это как можно быстрее, в нормативную базу. (Аплодисменты.)
В.Кораблёва: Что ж, меняем тему – вопрос с сайта нашей программы. Вы сегодня уже упоминали минские договорённости. Вопрос такой: «Почему говорят о «Минске-2»? Ведь минские договорённости не выполняются и, похоже, не будут выполнены Киевом. Что будет дальше с Донбассом, опять война?»
В.Путин: Да, действительно там многое «зависло», в исполнении этих минских соглашений. Я постараюсь быть очень аккуратным, тем не менее есть вещи, которые являются очевидными. Очевидность этих вещей в следующем.
Самым важным и первым в решении всех этих проблем на юго-востоке Украины являются вопросы политического характера. Нужно, чтобы люди, которые проживают на этих территориях, чувствовали себя в безопасности и чтобы они понимали, что у них есть цивилизованные современные права, на которые они имеют право.
Что имеется в виду? Первое – это конституционные изменения. В минских соглашениях написано: до конца 2015 года принять изменения в Конституцию Украины. Но, как мы знаем, в первом чтении проголосовано, а во втором – нет. Мы же не можем внести изменения в Конституцию Украины.
Написано, что в течение 30 суток после подписания должен быть фактически введён закон об особом статусе. Но он не введён. Написано, что должен быть принят закон об амнистии. Он принят, но не подписан Президентом. Не мы же это должны делать, понимаете? И всё время начинают ссылаться на то, что на линии соприкосновения время от времени стреляют. Кто не хочет выполнять минских соглашений, для него это очень хорошая, извините за моветон, «отмазка».
Сами постреляли, им ответили – вот, пожалуйста, стрельба. Значит что – не нужно выполнять минских соглашений? Нет! Другого пути для урегулирования проблемы не существует, кроме как исполнение минских соглашений. Теперь мы слышим от наших партнёров, в том числе из Соединённых Штатов и из Европы: вы знаете, там сложная внутриполитическая ситуация, они не могут. Они не могут, а мы–то здесь при чём? Понимаете, в этом проблема реально.
Но если и украинские власти и если наши партнёры в Европе и в США всё–таки хотят, чтобы мы прошли этот путь и достигли нужных результатов, нужно тогда работать со своими партнёрами в Киеве. А там и Президент, и премьер бывший и будущий, и вся оппозиция так или иначе связаны с западными странами. Окажите на них влияние тогда. Что талдычить, извините, каждый раз, что Москва должна что–то исполнить? Всё, что мы должны были исполнить, мы исполнили. Сами–то должны что–то сделать?
Посмотрим, как эта ситуация будет развиваться. Мы готовы всячески содействовать этому процессу. Исхожу из того, что никаких активных боевых действий не будет. Наоборот, у нас не так давно был разговор с Петром Алексеевичем Порошенко, он предложил, это его предложение было, усилить присутствие ОБСЕ, в том числе его предложение, чтобы сотрудники ОБСЕ были с оружием на линии разграничения, и добиться полного прекращения огня.
Я считаю, что это правильное предложение, мы это поддерживаем. Но нужно теперь с западными партнёрами проработать, чтобы ОБСЕ приняло такое решение, значительно увеличило бы количество своих сотрудников и, если нужно, прописало бы в мандате возможное наличие у них огнестрельного оружия.
В.Кораблёва: Пока мы эфире, Украина обрела нового премьера. Как и ожидалось, главой кабинета министров стал Владимир Гройсман. Что Вы думаете о новом украинском Правительстве?
В.Путин: Ничего. Как могу думать о новом украинском правительстве? Я его даже не знаю. Не знаю его состав, не знаю, какие приоритеты оно для себя определит в качестве таковых, что оно намерено делать. Я знаю только, что планировалось сделать и что сделано.
По–моему, в конце 2014 года был принят план украинским правительством, но теперь уже прежним украинским правительством, который состоял из девяти пунктов. Выполнено, и то не полностью, два. Я сейчас не буду их перечислять, в интернете можно прочитать.
Результаты, конечно, тяжёлые. У нас часто говорят: перекладывают то–то и то–то на плечи народа. Сегодняшняя Украина – этот тот самый случай. Мы говорим, у нас инфляция очень большая – 12,9 процента. Да, большая, но она у нас имеет тенденцию к снижению, причём существенно снижается. Но инфляция на Украине 48 с лишним процентов, представляете? Это запредельная вещь. Цена на газ поднялась не в какие–то проценты, а в 3,3 раза; тепло увеличилось, по–моему, на 50 с лишним процентов; плата за электроэнергию увеличилась в прошлом году, по–моему, на 53 процента, а в этом году планируется ещё на 63.
Мне кажется, что это даже экономически нецелесообразно. Почему? Потому что собираемость, скажем, платежей за газ с населения была самая низкая на пространствах СНГ: не помню, сколько – процентов 20, мне Миллер говорил в своё время. Но, если в три с лишним раза увеличить стоимость газа, тогда вообще платить не будут, в этом же проблема.
Но нам тем не менее нужна стабильная, процветающая Украина. Мы очень рассчитываем на то, что так и будет. Хотя кризис, который начался там из–за известного соглашения с Евросоюзом, вообще рукотворный какой–то, какая–то чушь. Не понимаю, зачем это сделали. И вообще мне представляется, что это просто был инструмент для смены власти, вот и всё, о народе никто не подумал.
Вот заключили соглашение, оно вступило в силу: «Это был цивилизационный выбор». Ну какой цивилизационный выбор? Как были олигархи у власти, так и есть. Там кто–то пытается скандал какой–то у нас устроить по офшорам, но там прямо первые лица страны – сами миллиардеры-предприниматели и в офшорах сидят. Ну да, вот он заработал несколько миллиардов, а потом милой девушке, допустим она замечательный юрист, передал управление – ну и что, он забыл, что ли, про это? Да никогда никто в это не поверит. Всё равно будет там сидеть и рулить, давать указания, что конкретно делать, это первое. Деолигархизация, что ли? Она не происходит – наоборот, усиливается. Дело даже не в конкретных людях, а дело в том, что клановая система управления укрепилась за последнее время, и это оценки не только наши, но и наших западных партнёров, уверяю вас, я знаю, о чём говорю.
Но мы тем не менее заинтересованы в том, чтобы Украина встала на ноги, чтобы у нас был надёжный партнёр и чтобы не происходило то, что происходит, даже в экономике: обнулили им таможенные тарифы с Европой, а товарооборот с Европой упал на 23 процента, с Россией – на 50 процентов. Кто выиграл–то? Зачем это сделали? Непонятно.
Да, мы ввели ответные меры на то, что Украина присоединилась к санкциям Евросоюза в отношении России, но мы ввели через полгода после того, как они это сделали. А потом мне коллеги мои говорят: «Зачем вы это сделали?» Я говорю: «Слушайте, но вы ввели против нас санкции, как Евросоюз, а мы полгода ничего не делали, ждали – может быть, вы опомнитесь». – «Ну да, для вас это ведь ничего не значит, а для нас это чувствительно, потому–то и потому–то». Так не надо было это делать.
Тем не менее я надеюсь, что новое правительство сделает выводы из того, что происходило в последнее время, будет действовать прагматически, в интересах народа, своего собственного народа, а не руководствоваться какими–то фобиями либо в угоду каким–то иностранным структурам.
Е.Рожков: Мы работаем уже почти три часа. Мне сообщают, что на сайт нашей программы пришло уже больше 3 миллионов вопросов. Скорость поступления звонков тоже только растёт. Давайте включим центр обработки сообщений. Татьяна, пожалуйста.
Т.Ремезова: Спасибо, Евгений. Скорость поступления звонков, могу вам её озвучить, это 2,5 тысячи звонков в минуту и 8 тысяч СМС и ММС в минуту.
Очень большой интерес у россиян вызывает решение, о котором Вы, Владимир Владимирович, объявили буквально на прошлой неделе, – это создание национальной гвардии. Звонок на эту тему мы готовы вывести в эфир. На связи с нами Дагестан, Абдурахман Хавчаев. Пожалуйста, мы Вас слушаем.
А.Хавчаев: Здравствуйте, уважаемый Владимир Владимирович!
Я бы хотел спросить, что сподвигло Вас на Указ о создании национальной гвардии? Почему внутренние войска перестали отвечать требованиям? И будут ли у национальной гвардии функции и права, которых не было у внутренних войск? Спасибо.
В.Путин: Что сподвигло? Должен Вам сказать, что этот вопрос обсуждался давно и многократно с разных сторон. Первое и, пожалуй, основное, что лежит в основе этого решения, заключается в необходимости поставить под особый контроль оборот оружия в стране. И если Вы обратили внимание, это решение связано не просто с выделением внутренних войск из состава Министерства внутренних дел, а с тем, что в этой структуре теперь сосредоточено всё, что связано с оружием, с огнестрельным оружием. Это и охрана различного рода, и разрешительная система, и курирование охранных частных структур, и сами, собственно, внутренние войска.
Мы рассчитываем на то, что мы сможем повысить эффективность этой работы и снизить затраты на содержание различных служб. Эту позицию активно проводило и Министерство финансов Российской Федерации. За счёт оптимизации структур, прежде всего управленческого и штабного назначения. Это относится и к тому, что происходит и должно происходить в Министерстве внутренних дел и в самой Национальной гвардии.
Е.Рожков: Реформа МВД получилась весьма масштабной. Приходит много вопросов от сотрудников ФМС и ФСКН, Федеральной миграционной службы и Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков: «Почему всё–таки расформировали эти службы?» Вот такие сообщения: «Скажите, что теперь будет с госслужащими ФМС, ведь в МВД мест нет?» От себя добавлю: не скажется ли эта реформа на скорости выдачи паспортов? Хочется узнать.
И ещё. ФСКН тоже ликвидирована, что будет с тысячами сотрудников? Массовое сокращение и, как следствие, тысячи безработных?
В.Путин: Нет, никаких массовых сокращений не будет, не предвидится. Оптимизация определённая неизбежна, я уже об этом сказал, но главным образом за счёт обслуживающих структур: штабных, финансовых и так далее.
Но, скажем, что касается ФСКН, Федеральной службы по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, что там должно происходить. Скажем, есть следственное подразделение. Естественно, оно должно влиться в Следственное управление МВД России. То же самое касается обслуживающих структур: бухгалтерии и так далее. И здесь, наверное, возможна какая–то оптимизация, на что и рассчитывает Минфин.
Что касается оперативного состава, основного контингента работающих, то мы прекрасно отдаём себе отчёт в том, что его и нельзя сокращать, и никто не собирается этого делать в силу значимости тех задач, которые решает эта структура. Но при этом мы считаем, что мы сможем избежать параллельной работы МВД и бывшей ФСКН, поскольку на МВД также лежала задача борьбы с наркотиками. Ну зачем параллельно работать двум ведомствам? Здесь мы рассчитываем, наоборот, на положительный эффект.
То же самое относится и к деятельности Миграционной службы. Во–первых, исхожу из того, что никаких сбоев в выдаче паспортов и других документов не будет, а во–вторых, есть другая составляющая – отследить миграционные потоки без активного участия МВД невозможно. Это просто невозможно. А с учётом остроты миграционных процессов внимание государства к этим вопросам не должно понижаться, а наоборот, должно это внимание повышаться.
Собственно говоря, вот такими соображениями и были продиктованы эти решения. Мы обсуждали их, повторяю, многократно, в том числе и на уровне Совета Безопасности.
В.Кораблёва: Другая тема – Нагорный Карабах. Среди граждан России более миллиона этнических армян и более полутора миллионов этнических азербайджанцев, часто они живут рядом, имеют общий бизнес, даже родственные связи, и, естественно, происходящим в Нагорном Карабахе очень обеспокоены. Вопрос: «Какие перспективы урегулирования Нагорно-Карабахского конфликта видите лично Вы?»
В.Путин: Это очень чувствительная тема, и мне представляется, что мы должны относиться к ней очень осторожно, по врачебному известному принципу: «Не навреди». Это давняя проблема, давний конфликт, он находился в замороженном состоянии. К сожалению, произошла эта вспышка насилия, и мы сделаем всё для того, чтобы её урегулировать, найти приемлемые для обеих сторон решения.
И конечно, здесь нужны долгосрочные решения по Карабаху. Они могут быть достигнуты исключительно, хочу подчеркнуть, это как бы такая вроде бы как расхожая фраза, но другой не могу подобрать, политическими средствами должен быть найден компромисс.
Мы несколько лет назад практически, мне казалось, подобрались к тому, чтобы найти этот компромисс с обеих сторон. Но оказалось, что это, к сожалению, не так. В рамках международных структур будем работать и в двустороннем порядке будем продолжать это сотрудничество, эту деятельность по урегулированию карабахской проблемы.
Россия, кто бы что ни говорил, заинтересована в решении этого вопроса, потому что мы хотим полноценно работать как с Азербайджаном, так и с Арменией. У нас, Вы правильно сказали, в России проживает очень большое количество армян и азербайджанцев, счёт идёт на миллионы, на миллионы идёт счёт. Слава богу, на территории России у нас нет никаких проблем. Более того, я знаю и армян, и азербайджанцев, которые, несмотря на все трагические события, продолжают сохранять очень добрые межличностные отношения. И я считаю, что это очень правильно. Россия будет вносить свой посильный вклад. Но, разумеется, конечное решение должно быть за народом Армении и за народом Азербайджана.
Е.Рожков: Самое время перейти в следующий регион – это Томск. И на связи Томский государственный университет, там работает Павел Краснов.
П.Краснов: Добрый день, студия, Москва!
Вас приветствует Томск – город студентов, город учёных, один из важнейших научно-образовательных центров не только Сибири, но и всей России.
Мы сейчас находимся в Томском государственном университете. Это исторически первое высшее учебное заведение в России, которое появилось за Уралом. Было это в конце XIX века, и тогда вуз носил гораздо более длинное название – первый сибирский Томский императорский государственный классический университет. С тех пор название стало короче, но сам вуз только рос и расширялся, не только он один. В Томске сейчас несколько сильнейших университетов, а студентом является каждый пятый житель города. Разумеется, студентов невозможно представить без их преподавателей, без тех, кто занимается научной деятельностью. Все они сегодня здесь: и студенты, и преподаватели, учёные, те, кто живёт наукой, проблемами науки, проблемами высшего образования. Мы пригласили их сюда, это так называемый профессорский зал научной библиотеки Томского университета.
Позвольте в первую очередь как раз предоставить слово профессору, доктору наук, академику РАН Евгению Чойнзонову – директору Томского НИИ онкологии. Евгений Лхамацыренович, прошу, Ваш вопрос Президенту.
Е.Чойнзонов: Добрый день, Владимир Владимирович!
Вот уже около 2,5 года наша страна занимается реформированием Российской академии наук. В этот процесс сейчас вовлечены практически все научные учреждения страны, и в Томске создаётся крупный исследовательский медицинский центр. Однако научное сообщество неоднозначно в оценках сроков, этапов, форм реформирования Академии наук. Может быть, сейчас рано даже подводить предварительные итоги, но тем не менее я хотел бы спросить у Вас, Владимир Владимирович, оправдались ли Ваши ожидания первых лет реформы Российской академии наук? И как Вы оцениваете эффективность взаимодействия Федерального агентства научных организаций и Российской академии наук?
Спасибо.
В.Путин: Скорее да, чем нет, скорее оправдались. У нас ведь одна из задач, которая ставилась в начале пути по реформированию Академии наук, заключалась в том, чтобы привлечь к научной работе, к исследовательской работе людей молодых. И количество молодых исследователей у нас растёт в последнее время очень заметными темпами. Я тоже боюсь ошибиться, но на память скажу, что количество молодых учёных в возрасте до 35 лет у нас теперь составляет свыше 40 процентов, чуть ли не 50, 49 процентов. И это очень хороший показатель – первое.
Второе. Мы говорили об оптимизации работы научных учреждений, о том, чтобы они сосредоточили свою работу на прорывных направлениях. И в этом отношении, на мой взгляд, тоже есть положительные сдвиги, потому что, Вы знаете это гораздо лучше, чем я, современная наука развивается в основном на стыке дисциплин, а при объединении крупных научных центров, ещё доставшихся нам из советского времени, мы можем получить и получаем очень хорошие, эффективные, молодые и перспективные научные творческие коллективы, работающие на прорывных направлениях современной науки, работающие на перспективу.
Ну и полагаю, что мы действуем весьма аккуратно, потому что действовал мораторий на использование недвижимости, материальных ценностей, всего того имущества, которое досталось нам ещё, повторяю, из советских времён. И это тоже, в общем и целом, было сделано правильно, имею в виду, что мы ничего не растеряли. Тем не менее мы идём по пути реформирования хотя бы в том смысле, что объединяем некоторые достаточно крупные и перспективные исследовательские центры. Так что движение есть, и оно положительное.
В.Кораблёва: Томск, у вас ещё один вопрос.
П.Краснов: Спасибо. Но я хотел бы ещё отметить, что Томск, как город с богатейшими научными и образовательными традициями, известен не только в России, но и далеко за её пределами. В здешних вузах учатся студенты из почти 50 стран, и есть даже преподаватели из–за рубежа. И вот один, точнее одна из них, находится сегодня здесь. Ева Бурбо родом из Литвы, но к нам в Томск приехала после учёбы в Голландии, тоже хотела задать вопрос Президенту России. Ева, пожалуйста, мы Вас слушаем.
Е.Бурбо: Здравствуйте, уважаемый Владимир Владимирович! Я являюсь выпускницей университета Маастрихта в Голландии, факультет международного права. Для меня, честно скажу, большая честь сегодня Вам задавать вопрос, потому что я ежегодно слежу за «Прямой линией».
Мой вопрос связан с безопасностью – с одной стороны, в том, что на данный момент в Европе ситуация после последних происшествий складывается не совсем гладко и слово «безопасность» для меня больше не связывается со словом «Европа», нет ощущения сохранности. Я работаю здесь, в Томске, в Томском государственном университете, уже полгода и, честно говоря, чувствую себя очень комфортно, уверенно и, могу с уверенностью сказать, безопасно. Кроме меня, здесь также другие коллеги из других стран Европы: Италии, Германии. И в связи с этим у меня вопрос: как Вы относитесь к тому, что, может быть, в скорейшем времени ещё больше студентов и сотрудников из Европы прибудет в Россию, и есть ли возможность упростить систему приёма этих граждан в вузы Российской Федерации? Спасибо.
В.Путин: Действительно, Европа столкнулась с тяжёлыми испытаниями, и, может быть, в Сибири Вы чувствуете себя безопаснее, чем, скажем, в Париже либо Брюсселе, говорю это без всякой иронии – наоборот, отдавая должное нашим коллегам, которые в непростых условиях европейского либерализма пытаются эффективно бороться с террористическими вылазками, я тоже говорю это совершенно серьёзно.
Потому что свобода перемещения, шенгенская зона и многие другие вещи, связанные со свободами сегодняшнего дня, – они террористами, к сожалению, эффективно используются, и противостоять этому, оставаясь в рамках действующего законодательства, достаточно сложно.
Россия в шенгенскую зону не входит – думаю, что Вы по праву можете сказать о чувстве безопасности больше, чем в Европе, находясь сегодня в Сибири, в Томске. Мы будем приветствовать, безусловно, приезд к нам на работу, на учёбу иностранных специалистов, иностранных студентов, их приезжает всё больше и больше, надо сказать. И я не знаю, есть ли какие–то ограничения; по–моему, их не существует – есть только ограничения, связанные с бюджетными местами для иностранных студентов, это да, это правда.
То есть российский бюджет, в основном это касается развивающихся стран, предоставляет бюджетные места для бесплатного обучения, но в основном это, конечно, платные. Но по платным формам обучения ограничений, по–моему, никаких нет. Но, если вы видите, что что–то там мешает этому увеличению количества желающих, мы посмотрим на это ещё раз.
А какие дополнительные могут быть способы привлечения, скажем, иностранных специалистов: это грантовая поддержка – мы сохранили те же мегагранты, которые даются всем учёным, вне зависимости от того, они российские, либо иностранные, либо российские, проживающие за границей. Если их направления исследований представляют для нас особую ценность, они приезжают сюда, нанимают здесь персонал, привлекают отечественных исследователей и работают. Вот такую практику мы будем продолжать.
Вам хочу пожелать успехов. Всего доброго!
В.Кораблёва: Спасибо, Томск.
На сайте нашей программы есть вопрос, который касается Тимирязевской академии. Пишет аспирант Российского государственного аграрного университета Лаврова Екатерина Михайловна. Она спрашивает следующее: «В нынешнем положении, когда в России остро стоит вопрос импортозамещения и подготовки высокопрофессиональных кадров, внезапно встал вопрос о надобности изъятия земель нашей Тимирязевки. Скажите, пожалуйста, неужели так необходимо отбирать земли у академии, на которой проводят уникальные опыты, и чем это обосновано?»
В.Путин: Совсем недавно, несколько дней назад, мне эту ситуацию докладывал мой сегодняшний помощник, бывший Министр науки и образования Андрей Александрович Фурсенко. Мы договорились о том, что, во–первых, Тимирязевку оставят в покое, хотя, конечно, Москва должна развиваться и жилищное строительство должно продолжаться. С Правительством обязательно мы этот вопрос обсудим; думаю, здесь не будет никаких проблем.
Но и сама академия, Тимирязевка, всё–таки должна эффективно использовать те ресурсы, в том числе и земельные, которые у них имеются. И если эта земля предоставлена была в своё время для исследований, для осуществления основной деятельности, то эта деятельность и должна эффективно осуществляться.
В.Кораблёва: Давайте дадим слово центру обработки звонков – Татьяна Ремезова.
Т.Ремезова: Спасибо, Валерия.
Не будем терять времени, давайте сразу возьмём один из звонков. Мне подсказывают редакторы, у нас на линии Москва и Наталия Киндикова.
Наталия, мы Вас слушаем. Задавайте Ваш вопрос, пожалуйста.
Н.Киндикова: Добрый день, Владимир Владимирович!
Меня зовут Киндикова Наталия. Я выступаю сейчас от лица всех дольщиков из Солнечногорского района Московской области, это 850 семей. На строительство двух посёлков, Белый город и Немецкая деревня, мы сдали более 4,5 миллиарда рублей. Владельцы же строительной компании «Сабидом» начали строительство, а потом просто бросили его, присвоив все наши деньги. А ведь часть дольщиков воспользовались материнским капиталом для оплаты жилья. Несмотря на сотни обращений в МВД, уголовное дело не возбуждалось почти год.
Мы понимаем, что Вы не можете вернуть нам наши деньги, но можем ли Вы попросить Вас дать указание следствию найти и наказать строителей-мошенников и помочь нам решить вопрос о привлечении уже надёжных инвесторов для завершения строительства? Спасибо.
В.Путин: А Вы обращались уже в правоохранительные органы?
Н.Киндикова: Конечно, да, обращались.
В.Путин: Ещё раз скажите, пожалуйста, адрес, где это всё находится?
Н.Киндикова: Это Солнечногорский район Московской области, сельское поселение Кутузовское, деревня Николо-Черкизово, и уже название есть у нашего не существующего ещё посёлка – микрорайон Белый город, и рядом ещё соседская Немецкая деревня.
В.Путин: Обещаю Вам, что обязательно добьюсь того, чтобы правоохранительные органы обратили на это особое внимание. Сейчас неизвестно, чем это закончится, но работать будут интенсивно.
Пока мы с Вами разговаривали, посмотрел здесь тоже бегущий экран – не строка, а экран, один из вопросов, касающийся национальной гвардии: «Национальная гвардия подчиняется Президенту. Что, нет доверия силовым министрам?». Дело не в доверии – дело в том, что национальная гвардия создана как отдельный, самостоятельный федеральный орган на праве министерства, а все силовые министерства и ведомства подчиняются Президенту.
В.Кораблёва: Сейчас ещё одна точка, где работают наши коллеги, это Тула – оружейная столица России, и слово Антону Верницкому.
А.Верницкий: Тула – оружейная столица России. Конструкторское бюро приборостроения корпорации «Ростех», сами рабочие называют своё предприятие КБП. Здесь, на этом военном заводе, собирается новейшее российское оружие и вооружение, например, вот этот комплекс как называется?
Реплика: «Бахча».
А.Верницкий: «Бахча» – уникальный модуль, который может устанавливаться практически на любую платформу, от БМП до боевых машин десанта, а также на военные корабли. Стреляет практически в автоматическом режиме, так что без участия человека. Это уже комплекс ПВО «Панцирь», вернее, его боевая часть, которая также делается на этом заводе.
Такие комплексы защищают российское небо, в том числе небо над Москвой. Несколько подобных машин сейчас работают в Сирии, они расположены вокруг авиабазы Хмеймим, где работают наши российские лётчики. И здесь мы собрали представителей совершенно разных профессий этого завода и поговорим, конечно же, об оборонке.
Первый вопрос от молодого специалиста.
Вопрос: Здравствуйте, Владимир Владимирович!
Наша операция в Сирии продемонстрировала блестящее оружие нашего производства. А как бы нам закрепить этот успех и заключить ещё контракты с зарубежными странами на поставку нашего оружия?
В.Путин: Так и будет.
Во–первых, совсем недавно мы проводили совещание специальной Комиссии по военно-техническому сотрудничеству. И в открытой части я говорил о том, чего добились наши оружейники за последнее время по освоению международных рынков вооружения.
Мы занимаем устойчивое второе место. Первое место – Соединённые Штаты, они больше всего оружия продают. Мы от них сейчас немножко отстаём, но ненамного, но за нами разрыв очень большой, там уже разница в разы происходит.
Мы в прошлом году, по–моему, продали где–то на 15 миллиардов долларов оружия, в позапрошлом – на 15, а в прошлом – на 14,5 миллиарда. Общий портфель заказа на ближайшие годы – 50 миллиардов долларов.
И интерес к нашему оружию, особенно (и Вы правильно об этом сказали) после или в ходе операции наших ВКС, вообще Вооружённых Сил в Сирии резко возрос. По некоторым видам вооружения мы не можем исполнить запросы внешнего рынка, скажем, по системам ПВО (противовоздушной обороны).
И именно поэтому – или в том числе поэтому – вынуждены даже были построить два новых завода по производству этой техники. Даже можно сказать, три, на одном из них я недавно был. Так что в этом отношении у нас всё находится на подъёме.
В.Кораблёва: А как себя проявила боевая техника в Сирии? Может быть, какие–то недостатки вскрылись?
В.Путин: Да, есть всё, в том числе и вскрытые недостатки. И должен сказать прямо, их немало. Это всё внимательно анализируется специалистами. Более того, в ходе применения боевой техники в боевых условиях специалисты многих предприятий выезжали на место и доводили эту технику до нужных кондиций. Работа продолжается.
Е.Рожков: Ждём ещё один вопрос от наших оружейников. Итак, Антон.
А.Верницкий: Владимир Владимирович, Вы неоднократно бывали в Туле, и в том числе на этом предприятии. И, общаясь с рабочими перед нашим прямым включением, вспомнили историю, как один из рабочих попросил у Вас что–нибудь на память и выпросил у Вас Ваши часы. Пытались мы его позвать на эту «Прямую линию»…
В.Путин: Я сегодня без часов пришёл. (Аплодисменты.)
А.Верницкий: А мы хотели позвать этого рабочего на «Прямую линию», но руководство сказало, что он уехал в срочную командировку. Но у нас вопрос от начальника цеха этого замечательного человека, где мы сегодня собрались.
В.Путин: Передайте, во–первых, привет вашему сотруднику. Надеюсь, что он пользуется этим хронометром.
Ю.Кузнецов: Он им пользуется. Он сейчас находится в Алабино, готовит технику к параду.
В.Путин: Понятно.
Ю.Кузнецов: Добрый день, Владимир Владимирович!
В.Путин: Здравствуйте!
Ю.Кузнецов: Я Кузнецов Юрий Николаевич, начальник сборочного цеха тяжёлых машин. Мой вопрос наверняка интересует всех оборонщиков. В настоящее время у нас много заказов, много работы. Мы покупаем новую технику, к нам пришло очень много молодёжи. Но в последнее время участились разговоры о том, что надо сокращать гособоронзаказ. Не получится ли так, что мы останемся без работы и нам, как в 90-е, придётся осваивать производство кастрюль, сковородок, прочей бытовой техники?
В.Путин: Да, это непраздный вопрос. Но первое, что я хочу Вам сказать: гособоронзаказ не сокращается. Мы сокращаем, действительно, бюджетирование Министерства обороны и некоторых, да практически всех, силовых ведомств. Да, мы это делаем в связи с известными бюджетными ограничениями. И это абсолютно естественная вещь в современных условиях.
Мы должны поджать аппетиты силовых ведомств так же, как мы поджимаем и аппетиты ведомств гражданских. Нужно повышать эффективность использования бюджетных ресурсов. Но эти ограничения касаются текущей деятельности, хочу это подчеркнуть, текущей деятельности, а не гособоронзаказа. Гособоронзаказ должен быть и будет исполнен в полном объёме.
Но Вы правы абсолютно в том, что пик заказов, пик загрузки предприятий как раз сейчас, на следующий год, через год, потом он будет снижаться по мере комплектования наших Вооружённых Сил новейшими образцами техники, которые должны быть доведены до 70 процентов. И, конечно, встанет вопрос о том, чем загружать дальше?
Разумеется, об этом нужно подумать именно сейчас, и не только нам, но и вам. Нужно думать о конверсии предприятий. В ходе переоснащения оборонных предприятий современной техникой, в целом около трёх триллионов рублей предусмотрено на это, мы исходим из того, что будет закуплено такое оборудование, которое можно будет использовать и в рамках конверсионной работы будущего. Может быть, есть смысл делать мягко исполнение самого гособоронзаказа, подвинув некоторые позиции, что называется, вправо. Но, кстати говоря, мы так и делаем, но без всякого его сокращения.
Мы собираемся для обсуждения, в том числе и этих вопросов, регулярно, два раза в год в Сочи. Почему в Сочи? Мы уезжаем, я всех с собой увожу, чтобы не отвлекаться, как правило, на другие какие–то, тоже не менее важные, вопросы. Но говорим как раз об исполнении гособоронзаказа, о состоянии оборонки и о задачах, которые стоят по переоснащению Вооружённых Сил, о том, как исполняются эти планы и что нужно сделать для того, чтобы всё было исполнено в срок и качественно.
В.Кораблёва: Спасибо, Тула. Давно мы не давали слово Наталье Юрьевой. Итак, колл-центр.
Н.Юрьева: Спасибо, Валерия.
На этот час у нас уже почти 50 тысяч ММС-сообщений, почти 12 тысяч видеозвонков и более 10 тысяч видеовопросов. Помимо серьёзных вопросов мы получаем и необычные. Кто–то приглашает Вас, Владимир Владимирович, в гости на день рождения, кто–то, наоборот, просится в гости к Вам в Кремль.
Больше всего вопросов мы получаем от Центрального федерального округа, на втором месте – Южный, а на третьем – Северо-Западный. Интересно, что впервые мужчины отправляют чаще видео, чем женщины. Очень активны дети. И тут, кстати, девочки всё–таки в лидерах. Предлагаю посмотреть видеоролик, который нам отправила первоклассница Алина.
Алина: Здравствуйте, уважаемый Владимир Владимирович!
В.Путин: Здравствуй.
Алина: Меня зовут Алина, я учусь в первом классе. Скажите, пожалуйста, а может стать Президентом нашей России женщина? А то папа говорит, что с этой Америкой может справиться только Путин. (Аплодисменты.)
В.Путин: Дорогая Алина, нам нужно думать не о том, как справиться с Америкой. Нам нужно думать о том, как справиться с внутренними вопросами и проблемами, с дорогами, с решением проблем здравоохранения, образования, с развитием нашей экономики, с восстановлением её, с приданием ей необходимых темпов роста.
Если мы это всё сделаем, то тогда нам не нужно будет ни с кем справляться, потому что в этом случае, – но надо сказать, что только в этом случае, – мы будем чувствовать себя неуязвимыми, перспективными людьми, которые хотят жить в этой стране и гордятся ею. А что касается, может ли женщина быть главой государства, то с этими проблемами, может быть, женщина лучше всего и справится.
Н.Юрьева: Предлагаю посмотреть ещё один детский видеовопрос.
Вопрос: В какое образовательное учреждение надо поступить, чтобы стать Президентом? Спасибо.
В.Путин: В любое, главное – хорошо учиться.
Н.Юрьева: Давайте на этот раз дадим высказаться не одному ребёнку, а сразу целому детскому коллективу?
В.Путин: Пожалуйста.
Вопрос: Уважаемый Владимир Владимирович!
Мы просим Вас от всей нашей хоккейной команды, чтобы Вы нам построили крытый ледовый дворец для нашей команды и нашего города.
В.Путин: Я вижу, ребята занимаются так называемым русским хоккеем. Как в Биробиджане не помочь построить площадку для тех, кто занимается русским хоккеем? Обязательно это сделаем.
Я совсем недавно встречался с нашими выдающимися, без всякого преувеличения, игроками, которые добиваются из года в год блестящих результатов. В целом принимаются решения по поддержке этого вида спорта, которому мы, мне кажется, незаслуженно не уделяем нужного внимания. Посмотрим, что можно сделать и для вот этой замечательной команды из Биробиджана.
Е.Рожков: Мы уже работаем более трёх с половиной часов. И, если позволите, мы сейчас зададим Вам вопросы, которые сами отобрали в ходе подготовки к сегодняшней программе.
В.Путин: Смотрите, там у вас, на бегущих экранах, две вещи есть, но просто там не было адресов: «Помогите спасти дворец, он лицо города, в бюджете нет денег». Я не знаю, это где–то сохраняется, надо бы найти. Там адреса нет. О чём идёт речь?
В.Кораблёва: Бывает, нет имени, фамилии, но есть телефон. По телефону можно найти.
В.Путин: Да, вот это первое. И второе – «Гидрострой» или что–то там ещё, оно проскочило быстро, зарплату задерживает на пять месяцев. Надо посмотреть, где это. Ладно?
Е.Рожков: Итак, вопросы, если не возражаете, от нас с Лерой. Мы отобрали в ходе подготовки к этой программе такие вопросы. Александр из Дубны спрашивает: «Как бы Вы прокомментировали признание Барака Обамы о том, что его главной ошибкой была Ливия?»
В.Путин: Во–первых, это лишний раз подтверждает, что действующий Президент Соединённых Штатов – порядочный человек. Говорю это без всякой иронии, потому что сказать такие вещи – дело непростое. Барак, будучи ещё сенатором, критиковал действия тогдашней администрации за действия в Ираке. Но, к сожалению, будучи сам уже Президентом, допустил те ошибки, о которых он сам сказал, в Ливии. И это правильно, это очень хорошо, что мой коллега имеет мужество делать такие заявления, не все могут это сделать. Его могут по–разному там подкусывать с разных сторон, но это может сделать только сильный человек на самом деле. Это хорошо.
А вот плохо то, что вот эта череда ошибок продолжается, ведь ту же самую ошибку чуть не сделали в Сирии, ещё неизвестно, чем закончится. Но хочу обратить ваше внимание, что нам всё–таки удалось в последнее время выстроить эту работу в достаточно позитивном ключе: у нас и по военной линии, и по линии спецслужб, и по линии Министерства иностранных дел идёт достаточно интенсивная совместная работа по поиску решения для сирийского урегулирования. Надеюсь, что эта совместная работа, так же как это было в недавнем прошлом по другим направлениям, приведёт нас к совместному позитивному результату.
В.Кораблёва: Владимир Владимирович, Никита, студент МИФИ, интересуется, по каким ещё врагам России ударят наши ВКС?
В.Путин: Вы знаете, нам нужно ударить, прежде всего, по бездорожью и разгильдяйству в самом широком смысле этого слова. И если мы сделаем это хорошо, эффективно, добьёмся результата, то тогда наши Вооружённые Силы будут действительно непобедимыми и лучшими в мире, будут такими, какими мы их хотим видеть, а именно компактными, недорогостоящими и современными. И тогда мы вспомним вот эту замечательную песню ещё советских времён: «От тайги до британских морей Красная армия всех сильней». Она и так всех сильней, но нужно, чтобы она укрепилась в этом своём состоянии.
Е.Рожков: Сначала про ту информацию, которую Вы видели на экране: «Гидрострой», предприятие и организация, находятся в городе Алагир, Северная Осетия.
В.Путин: Я потом запишу.
Е.Рожков: Хорошо.
Вопрос из Крыма, город Симферополь, Олег Красов спрашивает у Вас: «Владимир Владимирович, можете ли Вы пообещать крымчанам, что будете баллотироваться в Президенты в 2018 году?»
В.Путин: Спасибо большое за вопрос, но, мне кажется, об этом рано говорить. Я в таких ситуациях говорю одно и то же и хочу это повторить ещё раз: нам сейчас нужно думать не о том, где и как мы будем работать в будущем – нужно думать о том, как оправдать доверие людей сегодня, как добиться тех целей, которые мы перед собой ставим, тех обещаний, которые мы сделали. А в зависимости от того, как будет складываться ситуация и как будет идти работа, будут приняты соответствующие решения.
В.Кораблёва: Ещё один вопрос: «Удобно ли иметь такое слабое Правительство?» – Иванова Елена, Нижний Новгород.
В.Путин: Я не считаю наше Правительство слабым. Повторяю, проблем очень много. Правительство и Центральный банк работают профессионально. Конечно, это сложная работа. Я, как Вы знаете, сам работал в Правительстве. На мой взгляд, это самое сложное, что у нас есть, но и самое интересное.
Конечно, многое нужно сделать для того, чтобы работа была лучше. Мы много обсуждали этот вопрос, в том числе с Председателем Правительства, совсем недавно. И наше общее мнение заключается в том, что у нас не хватает так называемого целевого метода в работе министерств и ведомств. То есть общая задача стоит, но, как мы двигаемся к цели, подчас непонятно: подчас всё вязнет в текучке сегодняшнего дня вместо того, чтобы отслеживать, вот цель такая–то, вот такой–то параметр должен быть достигнут для такого–то министерства и ведомства к такому–то времени; что сделано за квартал, за полгода, за год, что сделано за какой–то более длительный период. И тогда будет ясно, кто как работает, кто за что должен отвечать и каким способом на него воздействовать. Этого точно не хватает, и мы должны совершенствовать работу не только Правительства, но и всего государственного аппарата.
Е.Рожков: Вопрос, пришедший в СМС, очень интересный: «Владимир Владимирович, Вы ругаетесь матом, когда точно знаете, что Вас не снимают? Если да, то на кого?»
В.Путин: Бывает, на себя только.
Е.Рожков: А на подчинённых?
В.Путин: Значит, недоволен собой. Виноват, может, не надо было говорить, но что же греха таить. В России есть такой грех. Отмолим.
В.Кораблёва: «Мы слышали, что Правительство России разработало законопроект, который разрешает деятельность так называемых лотерейных домов. Согласно законопроекту там будут работать не только спринт-лотереи, но и игральные автоматы. Зачем тогда десять лет назад закрывали казино по всей стране, чтобы открыть их снова?»
В.Путин: Да, такой вопрос сейчас действительно в Правительстве обсуждался. Договорились, что этого делать не будем. Честно вам скажу, я против такого решения, потому что это действительно, как бы ни камуфлировалось под какие–то там современные методы и способы игровой деятельности, всё равно это игральные автоматы в конечном итоге. Мы приняли это решение для того, чтобы не алкоголизировать в этом смысле наше население, а сосредоточить игровые зоны в четырёх или пяти местах. Кстати говоря, если мы сейчас примем решение по этим автоматам, то мы и капитализацию, и интерес к этим зонам понизим, и люди, которые вкладывают туда деньги как в весьма доходный бизнес, окажутся в невыгодном положении, поэтому со всех сторон лучше этого не делать. И этого делать не будем.
Е.Рожков: Ну что ж, мы работаем уже 3 часа 38 минут. Больше трёх миллионов вопросов поступило, пять населённых пунктов мы посетили. Возбуждено уже несколько уголовных дел, как мне сообщают. Так что какой–то результат у нашей «Прямой линии» уже есть. Мы надеемся и выражаем надежду, что смотревшие нашу программу чиновники увидели проблемы своих подчинённых, своего населения, услышали озабоченности простых людей и оперативно отреагируют на Ваши поручения, которые уже прозвучали и, мы надеемся, ещё будут. Так что спасибо большое.
В.Путин: Спасибо.
Мы заканчиваем, но, знаете, перед тем как закончить, я хотел бы ещё раз сослаться на экран. Я заметил очень интересное послание, я его прочитаю: «Долгих лет жизни Вам. Баба Зина». Вот баба Зина, так я полагаю, желает долгих лет жизни не только всем присутствующим в студии, но и всем гражданам России. А мы, в свою очередь, давайте поблагодарим бабу Зину за это послание и выразим надежду на то, что и её здоровье останется в целости, сохранности, что она будет счастлива и здорова. Большое вам всем спасибо.
И ещё. Я вчера смотрел эти вопросы, знаю и вижу, что есть много не хамских, но достаточно сердитых вопросов. Я в большинстве своём, почти на 100 процентов, разделяю озабоченности, мягко говоря, тех людей, которые эти вопросы формулируют. Мы это видим, не всегда только удаётся сделать всё так, как бы хотелось, но мы все вместе будем активно работать, чтобы проблем было меньше, а счастливых дней – побольше. Спасибо вам большое!
Е.Рожков: Спасибо.
Турция: неоосманизм или неоглобализм? (I)
Петр ИСКЕНДЕРОВ
Реакция Турции на недавнее обострение ситуации вокруг Нагорного Карабаха в очередной раз показала стремление Анкары вести активную многоплановую игру на обширных территориях Юго-Восточной Европы, Ближнего и Среднего Востока, а также постсоветского пространства. При этом фактический отказ турецкого руководства от функций посредника в урегулировании карабахского конфликта позволяет говорить о намерении президента Эрдогана использовать карабахский вопрос и в контексте турецко-российских противоречий, и в целях оказания давления на Европу и США в расчёте добиться политических и финансовых выгод для себя на других направлениях.
Интересы населения Нагорного Карабаха, да и Азербайджана отходят в данном случае для Анкары на второй план. Тем более что вовлечение Турции в карабахский конфликт стало прямым следствием неблагоприятного для неё развития событий на сирийском направлении. Налаживание политического диалога в рамках Женевского переговорного процесса по Сирии, призыв членов Совета Безопасности ООН привлечь к переговорам сирийских курдов, а также намерение России сохранить ключевые элементы своего военного присутствия в Сирии загнали Эрдогана в «сирийский тупик». Сохраняющиеся у России два пункта базирования - морской в Тартусе и авиационный на аэродроме Хмеймим – согласно приказу президента Владимира Путина, «будут функционировать в прежнем режиме», а следовательно, контролировать сирийское воздушное пространство средствами ПВО.
Это фактически сводит на нет все попытки Турции поставить под контроль северные районы Сирии и установить над ними бесполетную воздушную зону по ливийскому образцу.
Потерпев неудачу в Сирии, Анкара решила сделать ставку на усиление своего военно-политического присутствия по периметру Ближнего Востока. Наряду с попытками разыграть карабахскую карту, было ускорено строительство турецкой многофункциональной (военно-воздушной и военно-морской) базы в Катаре. Турецкое руководство рассматривает данную базу как опорный пункт возможных в будущем военных операций в акватории Красного моря, в районах Закавказья, Центральной и Южной Азии. Кроме того, как подчеркивает эксперт иранского Института ближневосточных стратегических исследований Джавад Хейран-Ния, расчет Анкары строится на обеспечении за Турцией роли одного из государств, которые непосредственно регулируют механизмы системы безопасности в регионе Персидского залива.
В этом отношении Турция становится в один ряд с Соединёнными Штатами, имеющими базы в Бахрейне и Катаре, Великобританией (база в Бахрейне) и Францией (база в ОАЭ).
Вместе с тем открытие турецкой базы в Катаре будет иметь гораздо более многоплановое значение. Прежде всего, речь идет о попытке Катара, усилившись благодаря подписанию военно-политического соглашения с Турцией, выйти за рамки Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), ведущую роль в котором традиционно играет Саудовская Аравия. При этом США и НАТО до сих пор отказываются подписывать с указанным Советом какие-либо соглашения, которые можно было бы трактовать как обязательство оказывать государствам-членам ССАГПЗ военную помощь в рамках коллективных оборонительных обязательств.
Согласно данным стокгольмского института SIPRI, Катар начиная с 2010 года реализует амбициозную программу военных закупок, в частности, в Германии и Испании. Соответствующие контракты предусматривают приобретение в странах НАТО более 60 танков и 24 боевых вертолета. Ускоренное перевооружение катарской армии преследует цель создать мощные и мобильные вооруженные силы, способные более жестко оппонировать Саудовской Аравии, с которой у Катара исторически сложные отношения. В частности, в 2002 году (уже после подписания в 2001 году соглашения об окончательной демаркации границ Катара) Эр-Рияд отзывал своего посла в Дохе, а в 2014 году к аналогичному повторному шагу Саудовской Аравии присоединились ОАЭ и Бахрейн.
В настоящее время в рамках Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива сложились два активно противостоящих друг другу центра силы: Саудовская Аравия, ОАЭ и Бахрейн, с одной стороны, Катар - с другой. Оман и Кувейт пока выжидают.
И не случайно среди всех стран-членов НАТО именно Турция представляется Катару наиболее подходящим военным партнером. Дело в том, что Анкара традиционно заключает конкретные военно-политические соглашения с отдельными странами и даже территориями, находящимися в эпицентре «замороженных» региональных конфликтов. В частности, Турция имеет подписанные соглашения об обеспечении совместной обороны с Азербайджаном и Турецкой Республикой Северного Кипра. Иными словами, турецкое руководство позиционирует себя в качестве независимого игрока, способного самостоятельно отстаивать свои геополитические интересы вне существующих международно-правовых и блоковых механизмов. Такой подход все больше импонирует Катару. Как комментирует этот расклад сил иранский эксперт Джавад Хейран-Ния, «в настоящее время режим безопасности Персидского залива не обеспечивает прочную защиту всех стран этого региона, а Иран и Ирак вообще не принимают в нем никакого участия».
Вместе с тем и турецко-катарский военный альянс не может считаться вкладом в обеспечение региональной безопасности – хотя бы силу того, что, как признают сами турецкие эксперты, внешняя политика Турции на глазах теряет продуманность и осмотрительность.
На страницах турецкого издания Yeni Asya можно обнаружить весьма характерную оценку внешней политики Анкары как «далёкой от рационализма и носящей фантасмагоричный, реакционный характер». В Европе и США на сей счет стараются высказываться более сдержанно, учитывая натовскую солидарность и тот факт, что Анкара держит руку на регуляторе потоков беженцев. Однако и там от СМИ не укрылись особые отношения Анкары и Дохи. Так, чешское издание Echo24 указывает, что, несмотря на наличие коалиции арабских монархий и Турции, «не всегда эти игроки оказываются по одну сторону». «Несмотря на то, что эту «суннитскую коалицию» объединяет неприятие возвышения шиитского Ирана, внутри нее самой существуют противоречия. Как правило, по одну сторону оказывается Турция и Катар, которые активно поддерживают «Братьев-мусульман», а по другую – Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты, выступающие против этой организации», - подчеркивает чешское издание. «Пора нам перестать относиться к Турции как к союзнику и начать видеть в ней страну, которая вышла за рамки дозволенного» - это уже цитата из влиятельного канадского издания The Globe and Mail.
Характерно, что складывающийся турецко-катарский военный альянс уже сейчас подрывает позиции Анкары в других монархиях Персидского залива, ревниво наблюдающих за политикой друг друга. Это прослеживается, в частности, в публикациях тамошних СМИ, носящих выраженный антитурецкий характер, в том числе в отношении политики Анкары в Сирии и в карабахском конфликте.
«Причинно-следственная связь между последними международными событиями позволяет сделать вывод, что кто-то чрезвычайно заинтересован в возобновлении конфликта на юге Кавказа. Новая вспышка конфликта в Нагорном Карабахе произошла именно в то время, когда США и Россия серьезно сблизили свои позиции по многим вопросам, тогда как американо-турецкие отношения претерпевают охлаждение в результате разногласий по сирийской проблеме», - пишет влиятельное оманское издание Al Watan.
(Окончание следует)
Ливия: борьба за нефть в условиях хаоса и террора
Александр КУЗНЕЦОВ
Гражданская война в Сирии, рост влияния России на Ближнем Востоке и трансформация американской политики в регионе отодвинули на второй план происходящее в Ливии. Между тем взрывоопасность ситуации в этой стране возрастает, а уничтожение западными державами ливийской государственности остаётся одним из величайших военных преступлений новейшей истории.
С начала апреля внимание наблюдателей привлекли две новости: переезд в Триполи с большим трудом сформированного правительства национального единства и экспансия «Исламского государства» в районе крупных нефтяных месторождений. Люди, работавшие на трех ливийских месторождениях, эвакуированы из-за угрозы нападения ИГ. По некоторым данным, боевики, лояльные ДАИШ, начали концентрацию своих сил в районе между Сиртом и нефтяными портами Эс-Сидр и Рас-Лануф.
Особенностью Ливии является племенная структура общества. В Ливии проживает 140 племен, из них около 50 играют важную роль в политической жизни страны. В условиях отсутствия исторических традиций государственности (независимая Ливия после Второй мировой войны была образована из трех достаточно разнородных областей - Триполитании, Киренаики и Феццана) скрепить единство страны могли только идеология и сильный харизматический лидер. Именно таким и был Муаммар Каддафи с его «третьей мировой теорией».
Свержение Каддафи с помощью прямого вооруженного вмешательства НАТО (заводилами здесь выступали Франция и Великобритания) и уничтожение идеологических скреп Джамахирии развалили страну. Ливия превратилась в безгосударственную территорию, в конгломерат племен, кланов и вооруженных формирований, ведущих бесконечную войну между собой за власть и доступ к природным ресурсам.
После свержения ливийского лидера группировки «повстанцев» сразу же, как скорпионы в банке, стали пожирать друг друга.
С лета 2012 года Ливией руководил Всеобщий национальный конгресс (подобие парламента), избранный на срок 24 месяца для выработки новой конституции. Со своей задачей он не справился, и летом 2014 года был выбран новый парламент. В отличие от прежнего, где явный перевес был у «Братьев-мусульман», в новом собрании относительное большинство получили сторонники светских и умеренных сил. Однако старое руководство сдавать власть не собиралось и объявило выборы недействительными. В результате в стране образовалось два правительства и два парламента. Одно в Тобруке, состоящее из выбранных в 2014 году депутатов, во главе с Абдаллой ат-Тани. Другое – в Триполи.
В Триполи заправляют сторонники достаточно разношерстной коалиции «Фаджр аль-Либия» («Заря Ливии»), включающей и сравнительно умеренных «Братьев-мусульман», и жёстких салафитов. Наиболее колоритной фигурой здесь является Абдельхаким Бельхадж, бывший боевик «Аль-Каиды», создавший в Ливии ее подразделение – Ливийскую исламскую боевую группу (ЛИБГ). Несмотря на свою репутацию, Бельхадж – не бескомпромиссный фанатик. Во время гражданской войны 2011 года он пользовался помощью Катара, а затем, когда в Дохе к нему охладели, начал заигрывать вначале с правительством ЮАР, а затем со спецслужбами соседнего светского Алжира, надеясь, что последние помогут ему прийти к власти.
При этом характеристика положения в западной части Ливии будет неполной, если не упомянуть о племени мисурата, формально входящем в состав «Зари Ливии», но на деле играющем свою, а вернее катарскую и турецкую игру. Вожди мисурата тесно связаны с Дохой и Анкарой и держат в руках часть города Бенгази в Киренаике.
На востоке расклад сил выглядит не менее сложно. Основная военная сила правительства в Тобруке - вооруженные формирования генерала Халифа Хафтара. Он был одним из высших офицеров во времена Джамахирии и командовал ливийском корпусом в Чаде. В 1987 году попал в плен и, не решившись вернуться на родину, прожил 20 лет в США. В свержении Каддафи генерал Хафтар не участвовал и вернулся в Ливию только в 2013 году. Оказавшись в Киренаике, он возглавил успешную борьбу против «Аль-Каиды», пользуясь помощью Египта и Объединенных Арабских Эмиратов. Генерал является командующим вооруженными силами тобруксого правительства и успешно воюет против экстремистов в Бенгази. Однако наряду с Хафтаром в альянсе с правительством в Тобруке состоят и другие полевые командиры, имеющие собственные интересы. Одним из них является Ибрагим Джадран из племени зувайя. Он командует национальной гвардией, в задачи которой входит охрана нефтяных месторождений. В 2014 году, возмутившись «мизерной оплатой труда» - своего и своих соплеменников, он решил взять нефть востока страны под контроль, что и вызвало второй виток гражданской войны.
Одно из наиболее негативных последствий ливийского кризиса - уничтожение государственной монополии на продажу нефти. Национальная нефтяная компания (NOC) развалилась на «восточную» и «западную», что открывает широкое поле для функционирования черного рынка. Зарубежные инвесторы и бизнесмены не видят сегодня единого государственно субъекта экономической деятельности в этой принципиально важной отрасли экономики Ливии.
«Западная нефтяная компания» установила тесные отношения со швейцарским дилером Glencore и отгружает ему большие объемы нефти по сниженным ценам. Еще хуже обстоят дела в восточной части страны, где основной нефтяной терминал Марс эль-Харига контролируется боевиками Джадрана. Здесь идет прямая контрабанда нефти, которой пользуются французская Total, испанская Repsol, итальянская Saras, китайская Sinopec. Некоторые из этих компаний пытаются обеспечить свои интересы в том числе и вооруженным путем. Иорданский король Абдалла в январе 2016 года рассказал о пребывании на территории Ливии английского спецназа SAS. Одновременно в арабской прессе появились сообщения о том, что правительству в Тобруке при штурме Бенгази помогали части французского спецназа.
В условиях хаоса, террора и войны всех против всех выигрывают всегда наиболее неистовые. В Ливии всё так и происходит, стремительно разрастается раковая опухоль «Исламского государства». Его боевики прочно удерживают город Сирт и прилегающие окрестности.
Сирт является вотчиной племени каддафа, из которого происходил и лидер Джамахирии. После гражданской войны 2011 года всех сторонников Каддафи ждала тяжкая участь. Одни были уничтожены, другие подверглись дискриминации и преследованиям. Был издан специальный закон, запрещающий сторонникам прежнего режима заниматься политической деятельностью и устраиваться на работу. Всё это породило ненависть соплеменников Каддафи к новым хозяевам и некоторых бросило в объятия исламистов. А затем начался наплыв иностранных моджахедов, численность которых в Ливии сейчас едва ли не вдвое превышает численность местных боевиков. Так, штаб-квартирой ИГ в Сирте командует пакистанец, тюрьмой руководит боевик из Кувейта, а местным университетом – выходец из Нигерии, связанный с группировкой «Боко харам». Сила ИГ - в железной дисциплине и свободе от клановых и племенных предпочтений.
В сентябре прошлого года часть местных боевиков, участвовавших в свержении Каддафи, попыталась поднять восстание против новой власти. Все они и многие их соплеменники были казнены. Наступают времена, когда даже «борцы за свободу» начинают ностальгировать по эпохе Каддафи: тогда противников режима сажали в тюрьмы, теперь же противников «халифата» обезглавливают вместе с их родственниками.
Кстати, в последнее время отмечается перетекание террористов ИГ из Сирии в другие страны, и в частности в Ливию. Отчасти за этим стоит Катар, перебрасывающий боевиков-исламистов на новое место для установления в последующем контроля над ливийской нефтью. Захватив Сирт, ИГ развивает сейчас экспансию в сторону нефтяных месторождений и терминалов.
В декабре 2015 года при посредничестве ООН в Марокко из представителей различных группировок было создано хрупкое правительство национального единства Ливии. О его дееспособности, однако, говорит то, что в течение долгого времени оно даже не могло въехать в Триполи, размещаясь на базе ВМС на одном из островков вблизи столицы.
В отсутствие механизмов власти, при непрекращающейся вражде командиров и иностранном вмешательстве «национальное единство» Ливии останется бумажной фикцией, а иностранные компании будут продолжать разграбление страны. Об этих «плодах» интервенции Запада в Ливии нужно не переставать напоминать.
Все надежды на Доху
Уже к концу апреля нефть может подорожать до 50 долларов за баррель
Георгий Степанов
За считанные дни до открытия 17 апреля в Дохе форума государств–производителей нефти резко выросло количество самых разных прогнозов. Так, некоторые аналитики заявляют, что в случае успеха переговоров о заморозке добычи, нефть может подорожать до 50 долларов за баррель. Однако хватает и пессимистов, считающих, что странам не удастся договориться и котировки барреля пойдут не вверх, а вниз.
Напомним, от переговоров в столице Катара ждут соглашения о заморозке нефтедобычи. «Это единственный способ поддержать стоимость нефти. Сделка нужна всем, и Ирак поддерживает ее. Спрос на черное золото растет, а предложение снижается, поскольку сланцевая добыча в США сокращается. Сейчас самое время. Сейчас такое соглашение даст эффект», – заметил генеральный директор иракской госнефтекомпании Фалах Аламри. Эти его слова вполне согласуются с реальностью: по сообщению Bloomberg, Ирак в марте 2016 года увеличил как добычу (до 4,55 млн. баррелей в сутки), так и экспорт нефти (до 3,81 млн. баррелей в сутки) по сравнению с февралем.
Пока свое участие в форуме подтвердили 12 стран –производителей нефти. Это Саудовская Аравия, Россия, Кувейт, ОАЭ, Венесуэла, Нигерия, Алжир, Индонезия, Эквадор, Бахрейн, Оман и сам Катар. Из членов ОПЕК не будет представлена лишь Ливия, которая отказалась от участия. «У нас оптимистичный настрой. Считаю, что встреча будет продуктивной», – заявил представитель Кувейта в ОПЕК Мухаммед аш-Шатти.
Этот оптимизм разделяют не все эксперты и участники рынка. Так, Даниэль Ергин, заместитель председателя компании HIS, историк энергетической отрасли, сказал в интервью The Financial Times, что «эра ОПЕК как решающей силы мировой экономики подошла к концу. Организация фактически разделена, а значит, нефтедобывающие страны едва ли придут к консенсусу, заметил Ергин.
Наибольшую неопределенность в ситуацию вносит, пожалуй, позиция Ирана. В середине февраля в Дохе представители России, Саудовской Аравии, Венесуэлы и Катара договорились, что добыча нефти может быть заморожена на уровне января-февраля 2016 года, если на это пойдут другие ключевые игроки. Однако Тегеран, формально поддержавший идею, позднее назвал ее «нелогичной» и даже «смехотворной». Добавив, что ему необходимы особые условия, поскольку со страны лишь недавно были сняты санкции.
О своей готовности к демпингу Иран предупреждал еще в прошлом году. И этот демпинг уже вовсю идет – сегодня иранская тяжелая нефть продается в Европе по 17 долларов за баррель, сюда ее поставляется более 500 тыс. баррелей в сутки. Доходы Исламской Республики от продажи черного золота после снятия санкций 16 января 2016 года выросли на 90%, сообщает агентство IRNA. Экспорт иранской нефти держится на уровне 1,7 млн. баррелей в сутки, что должно принести Тегерану 21 млрд. долларов в год.
Ко всему прочему иранцы планируют нарастить объемы нефтедобычи до 4 млн. баррелей в сутки к марту 2017 года, как заявил министр нефти Бижан Зангане. То есть произойдет возвращение к досанкционным объемам 2008 года.
«Иранцы сказали, что хоть они и приветствуют мероприятие в Дохе, свою добычу будут в любом случае наращивать», – напомнил «НИ» партнер консалтингового агентства RusEnergy Михаил Крутихин. Что касается перспектив встречи, эксперт считает, что она «завершится подписанием очень красивого документа, который никто не будет соблюдать». По поводу же ожидаемого подорожания нефти до 50 долларов за баррель собеседник «НИ» сказал: «Я не исключаю некой нервной реакции на рынке, которая может продолжаться один-два дня. Но если предложение все равно будет превышать спрос, цена опять откатится к среднему значению – к 35–40 долларам за баррель».
Мусульманские организации России готовы помочь Ближнему Востоку в преодолении военных конфликтов и поделиться опытом достижения национального примирения, достигнутого в Чеченской республике, следует из материалов по итогам международной исламской конференции в Пятигорске.
В работе международной конференции в Пятигорске приняли участие авторитетные мусульманские богословы, идеологи ливанского и палестинского сопротивления, руководители духовных управлений, представители общественных организаций, органов государственной власти России и ее субъектов.
Помогите нам
"Около 150 тысяч человек погибли, мы страдали от действий Запада, помогите нам", — заявил глава совета ученых Курдистана, доктор Шейх Абдаллах Шейх Саид Аль-Ваиси. В свою очередь, участники конференции выразили готовность помочь и поделиться опытом.
"Мы готовы к расширению и укреплению контактов с мусульманскими и неправительственными организациями региона по линии "народной дипломатии", мы готовы помочь народам региона в преодолении военных конфликтов, поделившись опытом российских мусульман, особенно в части, касающейся национального примирения, достигнутого в Чеченской республике, являющейся самым мирным регионом России", — гласит один из пунктов принятой на конференции резолюции.
По мнению участников, необходимо выработать единую позицию по борьбе против экстремизма и терроризма, поддержать действия России в Сирии и дальше укреплять узы дружбы и сотрудничества между умеренными мусульманами ближневосточного региона.
Против терроризма
"Россия сказала свое слово, это дает понять всему миру, что страна против терроризма и насилия, что Россия — это единственная страна, которая показывает это на деле. Как правильно сказал президент РФ Владимир Путин, мы никому не нужны сильными. В советское время нас уважали, потому что боялись, во время перестройки над нами смеялись, Путин вернул России то уважение, которое было в советские времена", — заявил председатель Координационного центра мусульман Северного Кавказа Исмаил Бердиев.
Бердиев также отметил, что людям необходимо разъяснять политику государства. "Либералов поменьше надо выпускать на телевидение, это людей раздражает. Они ведут себя так, как будто кто-то за ними стоит, нужно разъяснять политику, ведь они о чем говорят, о маленьких зарплатах, у нас одна цель — мощь страны, а потом дойдем до зарплаты", — добавил Бердиев.
По его словам, у Ближнего Востока только один союзник — и это Россия. "Что касается наших братьев арабов и курдов. Единственный ваш союзник – это Россия, тому, кто с ней, ничего плохого не будет. Ливия, Иордания, Сирия — их потихоньку убирают, это делается, чтобы отделить их от России и поставить туда своих марионеток", — отметил Бердиев.
Ислам — религия мира и согласия
"Сегодня важно понимать, что болезнь экстремизма, которой заражен ближневосточный регион, может перекинуться и на нашу страну. Россия сегодня своими решительными действиями спасает не только сирийский народ и своих граждан, но и спасает весь мир от ужасов войны", — заявил муфтий Духовного управления мусульман Ставропольского края Мухаммад Рахимов.
По его словам, Россия не собирается навязывать сирийскому народу свое мнение. "Мы — российские мусульмане всегда выступали за мирное решение любых конфликтов, и то, как в данной ситуации поступает руководство нашей страны, может вызвать только одобрение, мы не желаем продолжения военного конфликта в Сирии. Истинный ислам – это религия мира и согласия, религия, которая против насилия", — подчеркнул Рахимов.
Маргарита Савельева.
Ливия: от децентрализации к дезинтеграции
Пятую годовщину Революции 17 февраля 2011 г. Ливия встретила в условиях продолжающегося социально-экономического кризиса и непрекращающегося военно-политического противостояния. Крушение режима Муаммара Каддафи под ударами, нанесенными собственной элитой и исламистской оппозицией изнутри страны, и Североатлантическим Альянсом и его союзниками снаружи, не только не привело к улучшению условий жизни рядового населения, но превратило некогда процветавшую страну в крупнейшую зону нестабильности на средиземноморском побережье Северной Африки. Встав на путь децентрализации власти и ухода от опыта авторитарного правления М. Каддафи, ливийское общество по прошествии пяти лет оказалось на пороге социальной дезинтеграции, окончательной и бесповоротной утраты государственности и территориального суверенитета.
В феврале 2011 г. волна народных выступлений, охватив широкие слои общества и обрушив политические режимы в Тунисе и Египте, достигла северо-восточных провинций Ливийской Арабской Джамахирии (ВСНЛАД). Не прошло и недели как ограниченные по числу и составу участников митинги ливийских правозащитников, выступавших с позиций и требованиями далеко отличными от тех, что побудили к активному социальному протесту их ближайших соседей, переросли в нечто большее, не имевшее ранее аналогов ни в Каире, ни в Тунисе. Из демонстрации протеста, направленной против судебного произвола, выросло вооруженное восстание, ставшее предтечей крушения не только правящего режима, но и всей ливийской государственности в том виде, в котором она просуществовала более 40 лет.
2011 год стал знаковым для ливийской истории, обозначив водораздел, или точку бифуркации, после прохождения которой возврата к былому уже быть не могло.
Причины и предпосылки падения режима Муаммара Каддафи
Задолго до кризиса 2011 г. в ливийском обществе и государстве сформировался клубок внутрисистемных противоречий, последовательно подтачивавших основы политического режима и превративших институты,которые ранее выполняли стабилизирующие функции, в источник проблем для системы в целом. То, что в ХХ столетии позволяло режиму быть иммунным к внутренним и внешним угрозам, в XXI веке стало препятствием на пути эволюции Джамахирии с учетом требований и вызовов современного экономического и политического миропорядка.
Политический режим ВСНЛАД сочетал в себе элементы традиционной политической культуры, — что было необходимо в условиях преобладания племенного характера общественных отношений, — и отдельные институты государства эпохи модерна. Нефтяные богатства Ливии, обеспечившие экономический скачок и «ливийское социальное чудо», сделали подобную гибридную форму государства эффективной для удовлетворения базовых потребностей общества. Тем не менее, в 1990-е гг. своего апогея достигли несколько разрушительных для ливийского государства тенденций.
Идеологическая делегитимизация режима. Внешнеполитическая переориентация ВСНЛАД, заключавшаяся в том, что вместо Ближнего Востока главным направлением ее внешней политики с конца 1990-х гг. стала Африка, разрушила создававшийся десятилетиями миф об особом месте Ливии в семье арабских народов.Повернувшись лицом к Африке и открыв границы для африканцев, М. Каддафи обеспечил приток «новой крови» в ливийское общество. Политическая элита получила прослойку лояльного идеологически и зависимого экономически населения, но и столкнулась с ростом межэтнических и межрасовых противоречий. Новые африканские граждане Ливии, получив паспорта ВСНЛАД, обрели признание и легитимность в глазах политического руководства страны и внешнего мира, но утратили их в глазах коренного арабского населения Триполитании и Киренаики, в течение десятилетий проникавшегося идеями избранности и превосходства арабов над другими народами. Этнический национализм и расизм, выросшие из реинтерпретации пропаганды арабского национализма в новых экономических условиях, усилили конфликтный потенциал районов совместного проживания коренного и пришлого населения, заложив основу для дальнейшего перетекания конфликта в бытовую/личностную плоскость.
Утрата политическим режимом статуса объективного арбитра над племенами, являющимися основой социальной организации ливийского общества. В 1970-1980-х гг. фундаментом режима власти М. Каддафи стала триада племенных союзов варфалла, магарха и каддафа. В 1993 г. после пресечения очередной попытки военного переворота лидеры варфалла были обвинены в ее организации, что привело к репрессиям против союза [1]. Несмотря на то, что во время борьбы с вооруженной исламистской оппозицией ливийское руководство активно привлекало племенные ополчения варфалла к полицейским операциям [2], привилегированный статус последних так и не был полностью восстановлен. Потеря преференций привела к последовательному ухудшению уровня жизни представителей самого крупного племенного объединения, утрате ими доверия к режиму в целом, а также сохранившим свои позиции племенам — в частности.
Обострение конфликта внутри элиты. Данная тенденция обозначила себя в новом свете в последние годы существования режима, а именно — после отмены международных санкций. Снятие барьеров и ограничений открыло возможности для интеграции [3] ВСНЛАД в мировую экономику, вернуло старых (РФ, Италия, Франция, Великобритания) и привлекло новых (Турция, КНР) партнеров, способствовало росту благосостояния ливийской элиты. В данных условиях политическая система, созданная М. Каддафи с учетом необходимости противостоять внешнему вмешательству, а не способствовать интеграции в международные институты, оказалась слишком «несовременной», консервативной и практически не реформируемой. В высших эшелонах власти обозначилась поляризация элиты: на лагерь политических идеалистов и аппаратчиков, и лагерь технократов от экономики и управления. Последние, исповедуя прагматичные взгляды на место Ливии в мировой экономической системе, испытывали все больше сомнений в надежности и эффективности сложившихся институтов. В отсутствии легальных формализованных механизмов и процедур передачи власти старение Каддафи неизбежно приближало наступление кризиса власти и открытие «окна возможностей» по реформированию системы.
Именно раскол элиты стал причиной того, что выступления в Бенгази в феврале 2011 г. [4] переросли в организованное повстанческое движение, обеспеченное поддержкой внутри страны и извне, а система институтов управления и безопасности, призванная обеспечить стабильность и безопасность режима, оказалась парализована и дезориентирована. В течение десятилетий ливийская армия существовала в двух ипостасях: опоры режима и источника бесконечных заговоров против него. Развитые институты политического контроля и сдерживания армии, оказались настолько «эффективны», что к 2011 г. в стране не оказалось вооруженных сил, способных противостоять внешним угрозам.При колоссальных запасах оружия утратившая дисциплину, гордость и сплоченность армия была парализована пассивностью верховного командования и отсутствием инициативы на местах. В это время оппоненты М. Каддафи и «старой» Джамахирии не без поддержки извне сумели аккумулировать значительные ресурсы. Важную роль в организации вооруженных сил оппозиционного Переходного национального совета (ПНС) сыграли военизированные отряды исламистской оппозиции, получившие боевой опыт в войнах в Алжире, Афганистане, Ираке, Пакистане и Судане.
На пути к плюрализму и демократии
Поражение сторонников Джамахирии в военном конфликте 2011 г., который также называют Гражданской войной в Ливии, ознаменовало собой крушение модели ливийской государственности. Но гибель ВСНЛАД не привела к концу ее политической элиты, значительная ее часть и сформировала новые структуры власти под эгидой ПНС. При этом, оптимисты в самой Ливии и за ее пределами видели возможности построить новое государство, отвечающего современным требованиям и критериям.
Летом 2012 г. в стране прошли первые за много лет всеобщие выборы депутатов Всеобщего Национального Конгресса [5] (ВНК), временного представительного органа власти. Либеральный закон, предусматривающий облегченную процедуру регистрации, позволил в кратчайшие сроки (2011–весна 2012) создать в стране, лишенной института партийного представительства в течение последних 35 лет, несколько десятков политических партий и объединений для участия в электоральном процессе [6]. Идеологический спектр этих структур оказался достаточно широк, но малоразвит в условиях ливийских реалий, т.к. отражал программы объединений ливийской оппозиции за рубежом, а также крупных зарубежных партий, популярных во всем арабском мире. Начиная с 1980-х гг. в основе политических программ ливийской оппозиции лежал тезис о необходимости свержения режима личной власти М. Каддафи, при этом траектория дальнейшего развития страны, и тем более конкретные шаги, рассматривались ими лишь в общих чертах без применения к практике. В соответствии с изменениями, принятыми в первоначальный закон о выборах [7] по итогам согласования интересов различных групп внутри и за пределами ПНС весной 2012 г., большую часть мест (120 из 200) в ВНК должны были занять не представители партий, а независимые кандидаты. Поэтому, несмотря на то, что с определенным перевесом победу среди партий одержал светский «Альянс национальных сил», опередивший созданную ливийскими братьями-мусульманами при поддержке Туниса и Турции «Партию справедливости и реконструкции» (ПСР), во временном парламенте оказалось немало сторонников исламизации страны.
Конфликт между секуляристскими и исламистскими фракциями не был разрешен ни в рамках ПНС, ни — ВНК. Ни одна из политических сил не имела достаточной для победы поддержки в обществе, ведь помимо опыта партийного и парламентского строительства в Ливии отсутствовало доверие к самим этим институтам и понимание специфики их функционирования.В итоге «Альянс национальных сил» занял скромные позиции в ВНК, уступив руководство им ветерану ливийской оппозиции Мухаммеду аль-Макрифу. Когда как ПСР и другие исламисты, стремясь получить поддержку населения, продвигали принятие закона о люстрации [8], предусматривающего недопущение до занятия ответственных государственных постов служащих администрации (офицеров армии, полиции, спецслужб, членов революционных комитетов) времен Джамахирии.
Тем временем тяжесть послевоенного восстановления легла на местные органы власти,в отсутствии законодательной базы продолжавшие формироваться на основе дореволюционных принципов и представлявшие часто все те же самые народные комитеты Джамахирии по форме, а иногда и по содержанию. Как и ранее, ведущую роль на локальном уровне играли племенные авторитеты, а также сформировавшийся особенно в годы после снятия международных санкций малый и средний бизнес. Сохранение и приумножение деструктивных тенденций в высших эшелонах власти послужило развитию возникшей практически сразу после гибели М. Каддафи дискуссии о необходимости смены типа политического устройства, читай федерализации страны, для ее сохранения в качестве единого целого. На этом фоне наиболее громким и заметным стало заявление Совета Киренаики [9], выступившего инициатором созыва вождей племен северо-востока для принятия проекта широкой политической и экономической автономии.
Кроме того, возникшие во время Гражданской войны революционные вооруженные бригады, сохранив свою организацию, контроль над людскими и материальными ресурсами, не пожелали сложить оружие и интегрироваться в состав Ливийской национальной армии (ЛНА). Независимые формирования превратили свою лояльность в предмет торга между политическими силами, заинтересованными в обретении в их лице надежного инструмента влияния.Вместе с племенными ополчениями, городскими милициями (Зинтан, Мисурат), отрядами самообороны меньшинств (тубу, туареги) бригады одним своим существованием подрывали авторитет центральных властей и оспаривали легитимное право государства на осуществление легитимного насилия в национальных границах.
«Война закончилась, да здравствует война…»
На рубеже 2013–14 гг. вся сумма конфликтов, разрывавших изнутри ВНК,достигла своего апогея. Авторитет правительства Али Зейдана рухнул после того, как сам премьер-министр был похищен и принужден к сотрудничеству одной из радикальных группировок. Оперативные меры министра обороны Абдаллы Ат-Тани, сменившего Зейдана на посту главы правительства, по организации работы Конституционной Ассамблеи, наведению порядка в ВНК и подготовке новых выборов, встретили организованный отпор широкой коалиции исламистов. Начатая в мае 2014 г. лояльным ат-Тани командованием ЛНА военная операция [10] «Достоинство», чьей целью стало уничтожение наиболее радикальных группировок исламистов, не дала ожидаемых результатов. Наоборот, военизированные отряды происламистских объединений «Рассвет Ливии» и «Щит Ливии» не только дали отпор войскам генерала Халифы Хафтара, но и захватили столицу страны — Триполи.
Несмотря на то, что летом 2014 г. кабинет Ат-Тани и сторонники светского пути развития провели выборы [11] в соответствии с новым законодательством и избрали Палату представителей (ПП), получившую международную поддержку со стороны ряда государств и международных организаций, страна оказалась расколота конфликтом юрисдикций. Обновивший свой состав ВНК, опираясь на поддержку «Рассвета Ливии», части новой бюрократии и Верховного Суда, отказался признать легитимными решения Конституционной Ассамблеи, как и результаты выборов 2014 г., и уйти в отставку. Оба правительства и оба парламента (ВНК — в Триполи, ПП — в Тобруке) выдвинули претензии на право считаться единственным легитимным руководством ливийского государства, что привело к новому этапу долгосрочного вооруженного конфликта в Ливии.
Аморфность обоих образований, дефицит ресурсов и поддержки на местах не позволили ни одному из них добиться решающего преимущества в последовавшем военном противостоянии. Неустанные попытки ООН и международных посредников усадить представителей ВНК и ПП за стол переговоров [12] оставались безуспешны, пока в декабре 2015 г. при посредничестве специального представителя генерального секретаря ООН по Ливии Мартина Коблеране была достигнута договоренность о начале конструктивных консультаций и формировании правительства национального единства (ПНЕ). Заявление о создании кабинета ПНЕ Фаиза Сараджа в Тунисе в январе 2016 г. было воспринято с надеждой за пределами Ливии, скептично в Тобруке и откровенно враждебно в Триполи и Мисурате. Ключевые расколы, — сложившиеся в Ливии задолго до кризиса 2011 г., но в его результате усугубившиеся до предела, — не просто остаются далеки от разрешения: ни в самой стране, ни за ее пределами пока никто не знает даже как подступиться к их обсуждению и поиску реального решения.
На этом фоне появилась новая внешняя сила, имеющая далеко идущие планы относительно дальнейшей судьбы североафриканского региона в целом. Возникшая в конце 2014 г. в районе города Дерна ячейка «Исламского государства Ирака и Леванта» (ИГИЛ/ИГ/ДАИШ) вскоре объявила [13] о создании в Ливии трех провинций своего Халифата и к концу 2015 г. установила контроль над несколькими населенными пунктами, в т.ч. городом Сиртом, родиной М. Каддафи. Поражения на сирийско-иракском фронте осенью 2015 г. вынудили некоторую часть комбатантов ИГИЛ перебазироваться на территорию Ливии, что значительно усилило возможности группировки в Северной Африке и изменило баланс сил в ливийском конфликте. Из локальной и немногочисленной маргинальной группы, не способной повлиять на расклад сил даже в одной лишь Киренаике, ливийское отделение ИГИЛ за считанные месяцы превратилось в серьезную военно-политическую фракцию.
В то же время, не следует преувеличивать значение фактора ИГИЛ и его влияние на внутриполитическую ситуацию в Ливии в целом. В первом квартале 2016 г. попытки консолидировать политические силы страны и убедить их признать легитимность ПНЕ основывались исключительно на идеи необходимости противостояния общему врагу в лице ИГИЛ. Тем не менее, поддержки населения эта группировка на ливийских территориях обрести так и не смогла (или не успела). В отличие от плеяды исламистских организаций и структур, сумевших институциализировать и поставить себе на службу насилие и террор, ИГИЛ остается призрачной и скорее сконструированной, нежели реальной, угрозой.
В среднесрочной перспективе ливийский кризис далек от разрешения, а судьба единого ливийского государства в 2016 г. туманна. Концепция единого централизованного унитарного государства утратила свою легитимность в глазах значительной части населения и его представителей: центробежные тенденции все еще набирают обороты на фоне продолжающегося разрушения экономической инфраструктуры, деградации общественных институтов и тотальной неэффективности институтов государственных. Федерализация, или широкая децентрализация, видится единственным средством удержать вместе превращающиеся в оплоты враждующих племен и военно-политических группировок города и поселения. Даже разделение территории страны на три исторические области (Триполитания, Киренаика и Фецццан) не отражает реальной ситуации, если уже случившееся разделение территории Ливии на десятки независимых районов превращает ее политическую карту в то самое «лоскутное одеяло», с которым некогда сравнивали Священную Римскую империю германской нации в Европе. Вооруженное противостояние усугубляет кризис доверия, которое в ливийском обществе сегодня утрачено не только между обществом и государству, но и между социальными группами и индивидами на самом низовом, базовом уровне взаимодействия. Усиливающаяся на всех уровнях фрагментация и атомизация общества идет на пользу наиболее радикальным политическим группировкам, ранее не имевшим столь благоприятных условий для проникновения в него, и служит дезинтеграции некогда единого социально-политического пространства ливийского государства.
1. Lacher, Wolfram. Families, Tribes and Cities in the Libyan Revolution // Middle East Policy.2011. Vol. 18, No. 4. P. 144-148.
2. Ashour, Omar. Post-Jihadizm: Libya and the Global Transformations of Armed Islamist Movements // Terrorism and Political Violence.2011.Vol. 23. No3. P. 382.
3. Бартенев В.И. «Ливийская проблема» в международных отношениях. 1969-2008. М.: Ленанд, 2009. С. 332-345.
4. Егорин А.З. Свержение Муаммара Каддафи. Ливийский дневник 2011-2012 год. М.: ИВ РАН, 2012. С. 27-49.
5. Подробнее см.: Лукьянов Г. В. Выборы во Всеобщий Национальный Конгресс Ливии: контекстуализация, концептуализация и подведение итогов // Новое восточное обозрение. 2012. URL: http://www.ru.journal-neo.com/node/118168.
6. Подцероб А.Б. Междоусобный конфликт в после каддафиевской Ливии // Конфликты и войны XXI века (Ближний Восток и Северная Африка) / Отв. ред. В.В. Наумкин, Д.Б. Малышева. М.: ИВ РАН, 2015. С. 383-387.
7. Сапронова М.А. Избирательный закон Ливии: от прямой демократии «Революции 1 сентября» к представительной демократии «Революции 17 февраля» // Институт Ближнего Востока, 22.02.2012. URL: http://iimes.ru/rus/stat/2012/22-02-12.htm.
8. Подробнее см.: Булаев О.О. О провале люстрации в Ливии // Ученые записки Центра арабских и исламских исследований / Отв. ред. А.И. Яковлев. М.: ИВ РАН, 2015. С. 103-110.
9. Подробнее см.: Турьинская Х.М. Ливия: возможен ли возврат к федерализму? // Азия и Африка сегодня. 2015. №8. С. 18-23.
10. Tawil, Camille. Operation Dignity: General Haftar's Latest Battle May Decide Libya's Future// Terrorism Monitor. 2014. Vol. 12. No. 11. URL:http://www.jamestown.org/programs/tm/single/?tx_ttnews%5Btt_news%5D=42443&%3BcHash=24a#.Vvy449yLTIU
11. Elections 2014: Final results for House of Representative elections announced // Libya Herald, 21.07.2014.
12. Statement of Special Representative of the Secretary-General for Libya Martin Kobler to the Security Council / S/2016/182. Washington, D.C.: United Nations, 25.02.2016. URL: http://unsmil.unmissions.org/Default.aspx?tabid=3549&language=en-US#
13. Michael, Maggie. How a Libyan city joined the Islamic State group // AP: The Big Story, 09.11.2014. URL:http://bigstory.ap.org/article/195a7ffb0090444785eb814a5bda28c7/how-libyan-city-joined-islamic-state-group
Преподаватель НИУ ВШЭ
Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter